Алмазная Анна: другие произведения.

Меж молотом и наковальней

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.88*15  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бывает так, что жизнь в одно мгновение переворачивается с ног на голову из-за какого-то каприза. И, вроде, ничего страшного она не сделала, подумаешь, спьяну не то заклинание прочитала, а вот последствия... за все надо платить. Иногда - дорого. Роман пишется. 19.02.2012 добавлена девятнадцатая глава.

   Глава первая
   Возвращение
     
   Домой я возвращалась безлунной июльской ночью, низко пролетая над таинственно переговаривающимися березами. Днем и при свете луны я не летала никогда. Как-то не очень хотелось шокировать мирных граждан своим транспортным средством... метлой.
   Летать на метле это мое хобби, от которого я отказываться вовсе не собираюсь. Я понимаю, что сегодня есть всякие там машины, самолеты, поезда, но с чувством свободного полета это не сравнится никогда, как и с бурлящим в жилах огнем, когда первая рвешь ленточку финиша, оставляя за спиной даже знаменитую златогривую ведьму...
   Да, я выиграла. И теперь в удобно устроившимся на спине рюкзачке приятно позвякивал золотой кубок, которым я собиралась похвастаться перед домочадцами. Я нескромна? О так! А может ли быть скромной потомственная ведьма в тринадцатом поколении? Может, если она больна на голову или является той самой уродливой кикиморой, какой изобразили нашу родоначальницу средневековые художники.
   На самом деле родоначальница обладала отменным чувством юмора и вовсе не хотела разочаровывать своих "клиенток". Перед ними она представала угрюмой каргой, с единственным, и тем гнилым зубом, с огромной бородавкой на крючковатом носу и, чтобы было интереснее, она была почти лысой, с редко-редко растущими из обтянутого желтой кожей черепа седыми волосками... Только глаза. Глаза у нее оставались прежними - большими, с почти поглотившей белок радужной оболочкой.
   Молодые аристократки дрожали под пронзительным взглядом этих глаз, но все равно раз за разом возвращались к "ненавистной ведьме", оставляя за зелья очень даже неплохую плату. Да, мы, ведьмы, умеем зарабатывать, что бы там кто не говорил.
   А когда клиентки уходили, моя предшественница скидывала личину уродливой старухи, как надоевшую одежду, представая в истинном обличье. Она была красавицей каких мало: гибкое тело танцовщицы, длинные, изящные ноги, густой водопад волос. И ко всему этому глубокий омут черных глаз. Полный набор, чтобы свести с ума любого мужчину.
   Откуда я знаю? Так я же в родоначальницу и уродилась... на свою голову. Теперь вот по улице ходить нормально не могу, кто-нибудь, а прилипнет... И отвязаться от прилипалы очень даже проблематично. Потому-то и любила я так сильно ночные полеты и одиночество.
   Среди березового леса на фоне темно-синего, затянутого тучами неба, появились остроконечные башенки "замка". Замком это вполне современное, белоснежное здание обозвали местные жители, которые никак не могли понять... кому это приспичило построить не коробку, типа обычных, а что-то изящное, ажурное и вовсе не модное. Зато красивое. И построили это мы, группа невесть как, невесть зачем встретившихся чудаков со странным представлением о современном мире и магии.
   Да, мы верим в магию. Мало того, мы ею с успехом пользуемся, и пока другие клювом щелкают, зависая в виртуальном мире и в виртуальных удовольствиях, мы дарим реальное наслаждение. Не всегда бесплатно, вестимо. Если говорить обо мне - редко бесплатно. Другие в нашей странной компании, пожалуй, подобрее будут.
   Осторожно спланировав вниз, я направила метлу к третьей башенке слева, только сейчас почувствовав, насколько я устала. Теперь принять ванну и спать... Два дня отсыпаться, нет три, и только тогда снова за работу. Без работы мне скучно.
   Окно было открыто. Меня, как всегда, ждали, хотя я никогда никому не отчитывалась. Не говорила ни куда уезжаю, ни когда вернусь, ценя и свою и чужую свободу гораздо больше иных ценностей. Но я знала, что есть в этом мире место, где меня всегда ждут. Место, которое я могу с полным правом назвать домом. Наш, замок, ласково прозванный Магистратом, и где у меня были отдельные, очень даже удобные и любыми мной покои.
   Странно, но в кабинете горел свет. Это была не висящая на потолке хрустальная люстра, за которую я отдала целое состояние, это была всего лишь скромненькая свечка, стоявшая прямо на полу под моим письменным столом, оттого ранее мною не замеченная. Свеча плакала парафиновыми слезами прямо на персидский ковер, что мне крайне не понравилось, но еще больше не понравилось нечто белое, пушистое, лопоухое, размером с кошку, что удобно уселось под столом и уставилось в небольшое, со средних размеров поднос, зеркало.
   Зеркало небрежно опиралось о заполненный колбочками и склянками шкаф со стеклянными дверцами, по краям его каталось румяное яблочко, а в центре было изображение какой-то комнаты и странной тени...
   - Пу! Чтоб тебя! Я же просила не трогать мои вещи!
   Пу, милый зверек с длинной, сантиметров пять, ошеломительно мягкой шерстью, круглой мордочкой и огромными локаторами-ушами, увенчанными кисточками, сладко потянулся, зевнул, и, округлив темно-бардовые глазки, невинно спросил:
   - Ась? Я только окошко открыла. Чтобы ты домой смогла бы попасть.
   - А зеркало?
   Пу широко улыбнулась.
   "Какая очаровашка!" - частенько вскрикивали те, кто видел ее в первый раз, обманываясь ее пушистостью, крохотными, похожими на ладошки лапками и трогательно взъерошенной между ушками шерстке. Но стоило ей улыбнуться во все зубки, как восторг сразу же приутихал, сменяясь вполне-таки оправданным страхом: улыбка у Пу была великолепной, на полморды, а зубки длинными, мелкими и издалека видно - острыми, как иглы. За такую трансформацию мы частенько Пу величали Гремлином.
   Только вот на меня ее улыбка действовала мало. Еще кто кого покусает, если что.
   - Я чуть-чуть... - виновато протянула Пу, которую, сообразив, наконец-то, что сегодня я далеко не добрая...
   - Чуть-чуть? У тебя телевизор есть! Тарелку тебе купили! Компьютер! Интернет! А тебе мое зеркало сдалось?
   - Так там не интересно...
   - А что тут такого интересного?
   Пу живенько тронула лапкой яблочко, и то застыло на месте, а изображение погасло. Зеркало стало обычным. Я заинтересовалась... и все же, что это там гремлин так усердно скрывал? Но тут Пу улыбнулась во все зубы, и, прыгнув мне на руки, счастливо заорала:
   - Катя вернулась!
   Я на мгновение оглохла, а когда очнулась, тихий мгновение назад замок сразу же наполнился звуками: народ с радостными криками спешил встречать блудную дочь. Ну вот, все... выспаться мне сегодня не дадут. Да уже почему-то и не хотелось. Я же дома!  
  
   Глава вторая
   Клыкастые, зубастые
  
   В гостях хорошо, а дома лучше. Когда я в последний раз спала в нормальной кровати? Не, не так - когда я в последний раз нормально спала? Уже и не помню. Последние несколько месяцев прошли по лесам, да по лугам, да по чужим пещерам, да по палаткам.
   Слет ведьм, это вам не шутки. Это серьезный и страшно интересный обмен опытом, когда и сон кажется напрасной тратой времени. А времени ведь всегда так мало... Потому и тянется рука ко всяческим зельям, что придают бодрости и заставляют забыть об усталости... но тело ведь не обманешь. Когда-нибудь оно свое, да возьмет.
   Вместо обещанных себе трех дней я проспала пять с перерывами на каких полчаса, чтобы поесть, умыться, сходить в туалет и вновь в кровать.
   Еда на столике находилась всегда. И всегда была теплой. Что же... дом это и есть то место, где о тебе позаботятся. А так же место, где ведьму посмеют разбудить, если она заспалась.
   Нет, меня не трогали. Просто проснувшись в очередной раз, я обнаружила, что шторы на стрельчатом окне плотно задернуты, рядом тихо шуршит вентилятор и пощелкивают клавиши под чьими-то пальцами.
   Ну да... только один человек в этом доме приперся бы ко мне в спальню с ноутбуком. Только вечно занятая Маша.
   Я украдкой повернула голову, наблюдая за подругой. И все же, насколько обманчива внешность. И не скажешь по ней, что по ночам, изредка, украдкой, разворачивает она за спиной крылья, превращаясь из симпатичной, худенькой барышни в огнедышащего дракона. Да и вообще, не похожа она на огнедышащую в облике человека, скорее на изящную статую из льда...
   Я думаю, что она просто прячет в себе внутренний огонь, внешне всегда оставаясь спокойной. Думаю, потому как если спросить меня, что я о ней знаю, я отвечу - ничего. Зато она обо все знает все...
   - Выспалась? - Маша разговаривала со мной, но ее пальцы жили своей жизнью, бегая по клавишам, а взгляд все так же не отрывался от чуть светившегося в полумраке экрана.
   - Ты ко мне по делу или так?
   Дела у Маши были всегда одни и те же. В то время, как другие в Магистрате жили в замкнутом мирке, это именно она заботилась о нашем благополучии. Она покупала продукты, одежду, она оплачивала счета, она делала все... И требовала взамен немало.
   - Или так. Я соскучилась.
   На миг она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня внимательным, долгим взглядом. В синих глазах почудилось вдруг золотое пламя неведомых мне эмоций. Но Маша чуть поправила выбившийся из строгого пучка черный локон и вновь уставилась в компьютер. Будто и не было ничего. И тон ее снова стал холодным и деловым:
   - И мне нужна твоя помощь.
   - Маш, я только что вернулась, - пыталась сопротивляться я.
   - Ты вернулась пять дней назад, - холодно ответила Маша, погладив мышку ноутбука. - Я дала тебе отдохнуть, жаловаться не на что. И ты знаешь, что мне нужно...
   - Знаю.
   - Тогда не теряй времени, Катя. Оно для нас дорого...
   - Насколько дорого? - осторожно уточнила я.
   - Совсем дорого, - я лишь поморщилась. - Зарабатывать и общаться с клиентами можем лишь мы с тобой. А заказов для меня в последнее время почти не было... Люди из-за кризиса не очень-то хотят покупать опаленное драконьим пламенем оружие. А продавать его дешевле...
   - ...тебе не позволяет гордость, - закончила я.
   - А тебе бы позволила? - взгляд Маши вновь полыхнул золотом, выдавая ее правдивую огненную сущность. Я отвернулась, вспомнив, как выглядят ее глаза в другой ипостаси... живой огонь, дотла сжигающий душу.
   - Что я должна сделать?
   Маша протянула мне несколько листов бумаги, потом закрыла ноутбук, без слов встала и направилась к двери. Когда я увидела список...
   - Маша, ты с ума сошла!
   Дракон остановилась в дверях.
   - Тогда сама скажи Пу, что на конфеты денег нет и больше не будет...
   Я представила острые зубки симпатичного создания и сдалась. В ближайший месяц мне, кажется, будет не до шабашей...
   Дверь за Машей мягко закрылась. Я раздраженно бросила листки на тумбочку и села на кровати. Спать больше не хотелось.
   Тот, кто принес еду, явно был в курсе нашего разговора с Машей - на тумбочке я нашла чашку черного кофе и пару ароматных круассанов. Рядом написанная корявенькими, крупными буквами записка: "С добрым утром, ведьмочка!" Да, Пу белая и пушистая не только с виду... О конфетах своих, небось, беспокоится.
   Не, в этом замке утро добрым не бывает...
   Жуя круассаны и наскоро запивая их кофе, я живенько оделась. Вне обыкновения выбрала тоненький, непонятного цвета свитер, обтягивающие джинсы, и серые теннисовки, собрала волосы в тугой хвост. Наряжаться незачем, дом был единственным местом, где я могла себя почувствовать свободно. А для работы это было необходимо.
   В кабинете царил полумрак. Я закрыла дверь на ключ, чтобы мне не мешали, и некоторое время стояла у окна, любуясь на умытый дождем березовый лес, над которым медленно всходил огненный шар солнца. Все же я соскучилась по этому пейзажу, особенно по возвышающемуся над лесом столетнему дубу. Когда погода станет лучше, надо будет навестить старого друга. Вековые деревья, они мудрые, не то, что люди.
   Отвернувшись, я подошла к столу и наткнулась ногой на забытое зеркало. Зеркало покачнулось, чудом не упав. Выругавшись, я помянула Пу недобрым словом. Эта магическая игрушка стоила очень дорого и досталась мне в наследство от той самой родоначальницы, чей портрет во весь рост висел на стене.
   Нет, вовсе не тот, где она уродливая старуха (портрет старухи мы повесили в комнате Призрака, там ему самое и место), а тот редкий экземпляр, где она настоящая.
   Портрет чужой, а, казалось, мой. Те же черты лица, та же фигура, только вот длинное белое платье с воланчиками, бантиками и кружевками, я надела бы вряд ли.
   И такого шикарного, черного зверюгу, что сидел в ногах у родоначальницы мне, увы, нигде не достать. Вроде - обычный, хоть и крупный, пес, да взгляд притягивает, аж не оторваться. Все же песик далеко не обычный... Где уж псам быть гибкими, как кошка? И глаза его, так тщательно вырисованные художником, кажутся живыми и почти человеческими.
   Зимними вечерами я очень даже любила сидеть у камина и смотреть в эти глаза, придумывая новое заклинание. Почему-то это помогало сосредоточиться и быстрее войти в астрал, забыв о внешнем мире и казалось, что рядом был кто-то родной и очень любимый
   Но входить в астрал сейчас не было необходимым, потому я оторвала взгляд от портрета, подняла с пола зеркало, протерла его бархатной тряпочкой и повесила на место - над камином.
   Пу там его не любила, ворчала, что высоко и фиг дотянешься, но меня последнее и устраивало. Потому как Пу дай что в лапы, так сразу разобьет или сломает. А зеркало я, понятное дело, ценила и еще как...
   Кстати, что там столь интересного увидела Пу в ночь моего прилета? Маленький и хитрый гремлин воображает, что легко отделался. Мол, я никогда не узнаю, чего она там рассматривала в зеркале. Только и у меня в запасе было несколько простеньких штучек... секрет коих пушистой лучше не раскрывать, во избежание.
   Формула заговора на мгновение вспыхнула в воздухе и погасла, яблоко начало двигаться по краю зеркала, сначала медленно, лениво, потом все быстрее, пока движения его не размылись в сплошную красную линию вокруг быстро темнеющей, уже не похожей на зеркальную, поверхности.
   Я увидела маленькую комнату, скорее всего спальню, освещенную тусклым светом ночника. В спальне, на кровати - страстно целующаяся парочка.
   - Вот только эротики мне и не хватало, - через зубы выдавила я, горя желанием придушить гремлина. А Пу казалась такой невинной...
   Да вот только тут парень оторвался от губ рыжеволосой красавицы, усыпая поцелуями сначала ее подбородок, потом шею. Зеркало, будто издеваясь, показало его лицо крупным планом. Я опешила...
   Как же я сразу не догадалась? То, что он роковой блондин а-ля Лестат из "Интервью с вампиром", то еще ничего, бывает. Только вот беда, с Лестатом его связывает больше, чем внешность...
   - Бог мой...
   Лестат облизнул тонкие губы, соблазнительно улыбнувшись. Глаза его чуть засветились ровным, красноватым светом.
   - Это же...
   И как та, на кровати не видит... ну да, понятно, почему не видит. Даже я, будучи по другой стороне зеркала, почувствовала странное притяжение, которое воспламенило во мне кровь и разлилось по всему телу незнакомой доселе томительной слабостью.
   - ... вампир.
   Да... такому очарованию трудно не поддаться. И жажду, что заставила пересохнуть в горле, ничем не утолишь...
   Моргнув, я попыталась прийти в себя. Тщетно. Я дико завидовала той рыжей дамочке на кровати. Я будто чувствовала, как его клыки касаются моей кожи, сначала примеряясь, потом... подонок, он же ее убьет!
   Зеркало пошло волнами, изображение исчезло. Я выдохнула, чувствуя, как медленно отпускает напряжение и ужас.
   - Интересные у тебя картинки, - я вздрогнула от холодного, насмешливого голоса. - Забавные.
   - Призрак... ты можешь стучаться?
   - Не могу, - сыронизировал бестелесный. - Нечем, знаешь ли. Да и если не стучаться, то можно застать тебя за всяческими глупостями...
   - Лучше бы за Пу посмотрел - это ее.
   - Не сваливай все на бедного зверька.
   Я резко обернулась, чтобы высказать Призраку все, что думаю о "бедном зверьке", который тащит по ночам мое зеркало неведомо куда, рискуя разбить, и заставляет его показывать подобное, как, посмотрев в чуть поблескивающие синим глаза друга, поняла...
   - Опять насмехаешься?
   - Нет, просто не нравится твое настроение.
   Меня пробила дрожь. Не нравится ему... там убили человека, а ему не нравится? Интересно, а жертве нравится?
   - В замке так скучно... - сказал вдруг Призрак.
   - А в деревне? - ухватилась я за возможность изменить тему. О том, что я видела в зеркале, разговаривать не хотелось.
   - А в деревне меня даже дети не боятся, - пожаловался Призрак. - Привыкли, страх потеряли. Может, дашь мне зелье какое, ну, чтоб я погрознее выглядел?
   - Ну и куда ж ты денешь-то зелье, - вздохнула я, - на воздух намажешь? Ты же бестелесный, сколько раз я говорила.
   - Ну ты же умная, - протянул Призрак. - Чего-нибудь придумаешь...
   Ага, обычно дура дурой, а коль чего надо, так сразу умной становлюсь? Но Призрак, что был вполне симпатичным, хоть и прозрачным мужчиной лет так сорока, выглядел таким несчастным, что я не выдержала:
   - Слушай, тебе шуточки, а людей инфаркт может схватить. Ты вообще о чем думаешь?
   - Ну... - вовсе не смутился Призрак. - Что я зверь? Я знаю, кого пугаю...
   Я понятия не имела, каким это непостижимым способом делит Призрак людей на тех, кого можно пугать и тех, кого нельзя, и в другое время обязательно бы поинтересовалась столь интересным способом классификации двуногих, но в данный момент из головы не выходил светловолосый вампир.
   И откуда Пу только его выдрала? И не спросишь же, гремлина хоть ты пытай, хоть режь, хоть на куски руби, а все равно ведь ничего не скажет. Просто из вредности...
   И почему, к чертям собачим, я чувствовала сейчас не страх, а жгучее желание увидеть того вампира? Я совсем с ума сошла? Он же убийца!
   Я открыла ящик стола и некоторое время в нем рылась, перебирая многочисленные коробочки. Где-то оно было...
   - Вот, - подала Призраку нечто картонное, с замысловатым рисунком - обычная коробка от чая, в которой был небольшой полотняный мешочек с белоснежным порошком. - Вкуса не имеет. На кончике ножа в питье, и человек будет бояться, даже если повода для страха нет. Надолго хватит.
   - Надолго это насколько? - живо поинтересовался Призрак. Мешочек сразу же куда-то исчез... где хранил Призрак свои сокровища, как их туда перемещал, я никогда не знала, да и знать, если честно, не хотела. Те, кто такое знают, долго не живут...
   - Настолько, что тебе при работе днем и ночью на год должно хватить. Но так как ты столь же ленивый, как и я, раньше, чем за так пять не приходи, - предупредила я. - А теперь прости, - я демонстративно достала приготовленный Машей список. - Работы очень много.
   - А о вампире узнать не хочешь? Так сказать, - Призрак усмехнулся, - в качестве ответной услуги за порошок...
   Я вздрогнула.
   - О каком вампире?
   - Да том самом, из зеркала...
   - А ты откуда знаешь?
   - Все знают. Пещеры Дьявольские помнишь?
   Еще бы не помнить. Особо там ничего не посмотришь, так как все ходы от любопытных решетками перекрыли. Говорят, что если внутрь, в лабиринт, попадешь, то назад можешь и не вернуться. Я вот как-то до сих пор не пробовала. Не интересует меня темнота, да и перспектива повторить судьбу твеновских Тома и Бекки как-то не радовала.
   - Ну помню.
   - Так там он и живет. Давно уже... почти месяц.
   - Да ты что? В пещерах? А как он туда гроб затянул...
   - А на черта летучей мыши гроб? - искренне удивился Призрак. - Темная ты, Катька, ничего о вампирах не знаешь. А еще Сумерки смотрела... Кстати, ты Дракону-то особо не верь... Страхуется у нас Машка... она как в интернет влезла, так и меня, свинья этакая, в бизнес и запрягла. Сайт у нас теперь есть... "Напугаем кого угодно". Она заказы берет, я пугаю. А заказчиков много... кто в отместку, кто из любопытства, деньги так и плывут... продохнуть уже некогда.
   - Ага, - сказала я, только вот говорить было некому - Призрак исчез. Впрочем, он всегда исчезал и появлялся внезапно, натура у него такая.
   - В пещерах, значит, - прошептала я. Интересно, какого это - быть любимой вампиром? Любимой убийцей? Красивым, харизматическим убийцей, к которому тянет так, как ни к чему в жизни никогда не тянуло.
   - Бред.
   Только что за бред? Влюбленный или чисто исследовательский? На этот вопрос я, увы, ответить не могла.
   Вздохнув, я вернулась к списку Маши. И все же работа иногда спасает... от глупых мыслей, например.
  
   Глава третья
   Шальная идея
  
   Усилием воли выкинула я из головы проклятого вампира и сосредоточилась на заказах. Зелье любовное, зелье отворотное, амулет на счастье, амулет оберегающий. Все больше вычеркнутых позиций в списке Маши, все больше свертков на столе с номером заказа, чтобы не перепутать. И все сильнее усталость - заклинания отнимают силу ведьмы - всего несколько часов такой вот "работы" меня выжали как лимон.
   С другой стороны, мне именно это сейчас было и нужно. Сосредоточенность на заклинаниях не давала прийти в голову глупым мыслям... До поры до времени...
   - Зелье любовное... - повторила я, держа на ладони маленький флакончик с розоватой жидкостью. - Один раз выпьешь, и будешь моим... на всю жизнь.
   Темно-бардовые глаза вампира. Его тонкие, изящные черты, издевательская улыбка.
   - Зелье...
   Томление, жажда, которую так легко утолить...
   И так опасно. Волю человека ли, нечисти ли, подавлять нельзя. И хотя варила я эти зелья, но знала точно - заплатить за их использование заказчику придется не только деньгами... Каждый платит по своему, но всегда выходит слишком дорого. Оно того не стоит. Ни одна "любовь" такой цены не стоит. Да и бывает она, любовь-то?
   Я почему-то сомневалась. Помнила робкий поцелуй одноклассника в классе так седьмом, который вызвал у меня лишь смех, а потом... а лучше не вспоминать, что было потом.
   - Совсем с ума сошла, - усмехнулась я. - Вампир, охмуренный любовным зельем. Что я с ним делать буду? Что самое главное - чем я его кормить-то буду?
   Какая разница, чем, шептало что-то внутри. Он будет любить меня, только меня...  Последняя мысль и напугала, и отрезвила одновременно. Не слишком ли далеко захожу я в своих фантазиях? Не слишком ли заигралась?
   Взгляд невольно упал на магическое зеркало. Интересно, что он сейчас делает? Спит, завернувшись в нетопыриные крылья? Готовится к новой охоте?
   Охоте?
   Меня передернуло. Ну да... совсем с ума сошла, об убийце мечтаю. Тьфу. Скажи кому, так и не поверит.
   Следующие дни я работала. А как иначе было заглушить все так же не проходящую тоску, что сжигала меня днем и ночью? Ну тянуло меня к этому вампиру. И хотя разум говорил нельзя, проклятое ведьмовское нутро так и норовило сорвать запретный вампирий плод, попробовать его на вкус, добраться до терпкой сердцевины, вкусив приятную, вяжущую горечь...
   Хоть ты сама отворотного зелья попробуй. Но идти на крайние меры мне не позволяла банальная ведьмовская гордость. Я просто отказывалась верить, что я, ироничная и циничная, влюбилась без памяти в какого-то вампира. Быть такого не может!
   Поздним вечером, стоило голове коснуться подушки, как я забывалась тревожным сном. Сновидения меня мучили. Смутные, необъяснимые, к утру они выветривались из памяти, оставляя странное, едва ощутимое послевкусие тревоги. Почему-то все время в глубине души я знала, что где-то поступаю неправильно... Но где?
   Так и прошла неделя. В списке оставалось все меньше незакрытых пунктиков, и я чувствовала, что если так и дальше пойдет, то заказы Маши я закончу через недельки полторы. Только вот за драконницей не застоится и новые найти, однако, меня это не сильно-то и расстраивало. Работа сейчас была мне жизненно необходима.
   Погода тоже не радовала. Небо заволокло тучами, моросил мелкий, противный дождик, заметно похолодало. В самый раз, чтобы похандрить... только жителям Магистрата такой роскоши не позволено. Вечный праздник, вечный смех, чьи отголоски доносились даже через плотно закрытые двери. Тихий, зовущий стук, на который я неизменно отвечала:
   - Не сейчас.
   Сказать по правде, я не хотела никого видеть. Я забирала оставленный за дверью поднос с едой, быстро, не чувствуя вкуса, опустошала тарелки и возвращала их на то же место за дверью.
   Я занята... я действительно занята. Лучше быть занятой, чем страдать...
   Была суббота, начинало темнеть. Я методично толкла в ступе коренья репейника, одновременно поглядывая на экран включенного ноутбука: одна знакомая ведьма поделилась интересным рецептом зелья, которое неплохо было бы опробовать. И, желательно, в ближайшее время.
   - Ведьмочка... Душа моя...
   Я вздрогнула, невольно оглядевшись. Лишь спустя мгновение сообразила, что оглядываться незачем - голос шел из стоявшей рядом с ноутбуком чашки с кофе. Я вздохнула. Ну да, водная стихия у нас во власти Зеленой. Русалка частенько хвасталась, что в состоянии любую лужу в радиусе около километра использовать для собственных целей. Что она мой кофе посчитала лужей, это уже вопрос особый.
   - М-м-м-м? - я отставила в сторону ступку.
   - Ты совесть-то имей! Душа моя, ты уже две недели как дома, а ко мне не заглянула. И, что самое главное, не проставилась.
   - Счас буду, - я постаралась не выдать раздражения.
   Не то, чтобы я была недовольна неожиданным появлением подруги - поболтать о нашем, о женском, это было именно тем, в чем сейчас нуждалась изнеможенная ведьмовская душа. Но вот чего мне не надо, так это допроса...
   А от Зеленой можно было и его ожидать. Потому идти одной в грот не следовало.
   Я порылась в шкафчике и вытащила бутылку с мартини Розе, на который падка была наша русалочка.
   Кого же взять с собой на мини-вечеринку? Машу? Она не пьет, совсем. Пу? Пу еще мелкая, ей не положено. Тогда... Выбор не столь и большой. Вздохнув я направилась искать Маман.
   Нашлась пропажа на удивление быстро: Маман тащила в коридоре тяжелую коробку и что-то бубнила себе под нос. Кажется, опять ругалась на "жадную Машку".
   Вообще-то я в Магистрате всех любила. Но кого-то больше, кого-то меньше, так вот даму, которая умудрилась произвести на свет нашу Пу, скорее "меньше".
   Неказистое, костлявое, неопределенного возраста создание, она со своими торчащими косичками и осыпанным веснушками лицом походила на крепенько постаревшую Пеппи Длинныйчулок и вела себя соответствующе.
   - О... вечеринка? - промяукала она, косясь на бутылку.
   Коробка сразу же была поставлена на пол и затолкана костлявой ножкой в дырявом ботинке куда-то в тень. Ну да, там ее не украдут. Впрочем, в Магистрате крадут только конфеты и только Пу, но Маман это объяснить было невозможно.
   Тем не менее уламывать Маман долго не пришлось, и к Зеленой мы явились обе.
   Небольшой грот, шагов десять в диаметре, был освещен слабым зеленоватым сиянием растущей на стенах плесени. Дальняя от коридора часть грота уходила резко под воду и заросла бурыми водорослями. На этих водорослях и покачивалась зеленоволосая русалка, являющаяся по совместительству моем подругой и исповедником.
   Впрочем, исповедь сегодня отменялась. И благодарила я за это Маман.
   - Добро пожаловать, девочки! - как ни в чем не бывало, усмехнулась Зеленая.
   Потом протянула ко мне требовательно руку и бутылочку с мартини живенько утащила куда-то под воду.
   - Пусть слегка остынет, будет вкуснее, - прошептала она. - А мы пока... красного винца выпьем. М?
   Предложение мне почему-то не понравилось. Зато Маман радостно закивала, так что косички закачались. Зеленая подплыла к краю бассейна, быстро сообразила три бокала (и откуда она их только берет?) разлила красное вино и бросила в рубиново-красную по веточке какого растения.
   - А это не вредно? - с сомнением спросила Маман.
   - Ну что вы, - деланно обиделась Зеленая.
   Зная русалку, я пить не стала. Но Маман у нас всегда была чуточку более наивной, чем полагалось. В кого Пу уродилась столь хитрой, я понятия не имею.
   Сомневалась Маман не зря. Стоило допить вино, как глаза ее помутнели, подернулись дымкой. Маман не очень изящно упала на пол и раньше, чем я успела за нее испугаться, оглушительно захрапела.
   - Зеленая, Зеленая, - покачала я головой, устраивая храпящую Маман поудобнее. - Ну и зачем?
   - Поговорить надо! - Зеленая живенько убрала бокалы с красным вином и вытащила другие, для мартини. Плеснула немного себе и мне из принесенной мной бутылки, поставила бокалы на край бассейна и властно приказала:
   - Садись.
   - Не похоже это на "проставиться", - усмехнулась я, усаживаясь по-турецки на краю бассейна.
   - А нечего, душа моя, весь Магистрат своим видом пугать, - ответила Зеленая. - Целыми днями за своими зельями, почти не ешь, не спишь, доводишь себя до изнеможения. Дракоша как бы не хотела денег, а и та уже начала волноваться. Может, скажешь, что происходит?
   - Ничего не происходит.
   - Значит, мало выпили, - усмехнулась Зеленая, плеснув еще. - До дна, душа моя. Не обижай русалочку. Ну, рассказывай, что случилось на слете?
   - Да ничего там не случилось! - взвилась я.
   Маман перестала храпеть и перевернулась на другой бок, трогательно свернувшись клубочком и зачмокав во сне.
   - Так ли?
   - Так!
   - Тогда где случилось?
   - Да глупо все это...понимаешь, - мартини начало действовать, и в голове у меня помутилось.
   - Я ничего не могу понять, пока ты мне не расскажешь. Еще, душа моя, пей еще. До дна. Не смотри на меня так, пей, тебе полезно.
   Поняв, что от Зеленой все равно не отделаешься, я решилась и начала-таки рассказывать про вампира. Сначала несмело, то и дело подыскивая слова, потом, после еще нескольких глотков мартини, уже гораздо охотнее. Да, пьянела я быстро.
   На русалку мартини действовало не так явно. Ее зеленые глаза оставались ясными, а на бледном лице играла непонятная мне улыбка. Она надо мной посмеивается? Ну и пусть.
   - Заело, понимаешь? - пьяно пожаловалась я. - Хочу узнать, какого это... когда вампир тебя любит...
   - Какого не знаю, а что опасно - это точно... - серьезно ответила Зеленая.
   - Потому и интересно, что опасно, - пьяно усмехнулась я.
   - Я как раз понимаю, почему тебе интересно. Ну да ладно... помогу. Хочешь познакомиться с влюбленным вампиром и при этом избежать смерти? Это возможно...
   - Если бы...
   Я легла на спину в опасной близости от воды и поймала водоросль, сминая ее в ладони.
   - Всего два простеньких заклинания, душа моя, мой тебе подарок. Первое, чтобы он три дня кроме тебя никого и ничего не видел. Второе, чтобы он эти три дня забыл... что для вампира время? Ему на работу ходить не надо, что вторник, что суббота ведь все равно, не так ли?
   Я вздохнула, пытаясь собрать муторные, едва двигающиеся мысли в одно целое.
   - Глупо это, - сказала, наконец-то, я.
   - А сохнуть по вампиру не глупо? - отрезала русалка. - Соглашайся, душа моя... Уверена, познакомишься со своим вампирчиком поближе и блажь сама пройдет.
   Так ли?
   - И волю ты его не сильно-то сломишь, оттого и наказание столь уж серьезным быть не должно.
   Маман вновь захрапела. Я некоторое время смотрела в чуть светящийся в полумраке потолок грота, вслушивалась в плеск воды и думала... не о вампире, странное дело, думала. О том, как спокойно и прохладно там, под толщами воды. И темно... совсем темно.
   - У-у-у-у, как все запущенно, - пропела русалка. - Прости, душа моя, но пить хватит. Тебе еще заклинания читать.
   - Мне? - мигом всполошилась я.
   - А кому? - русалка сунула мне в руку небольшой янтарный камушек, в котором золотом проступали какие-то буквы.
   - Я даже имени его не знаю...
   - Анри, - резко подсказала русалка.
   - А ты откуда?
   - Читай!
   Будь я трезвой, я бы сто раз подумала, прежде чем это читать. Но тогда я трезвой не была... Тогда мне было немножко смешно складывать в слова буковки, что так красиво светились золотом в темно-медовом янтаре. Это было как игра: стоило сложить в целое одно слово, как оно сразу же сменялось другим, и еще, и еще, пока заклинание не закончилось и золотое сияние внутри камня не исчезло, а в моей ладони не остался обычный кусок янтаря.
   - Хорошая девочка, - усмехнулась Зеленая. - Итак, амнезию вампиру на три дня мы обеспечили. Теперь это.
   На этот раз камень был зеленым и теплым на ощупь, а буквы серебристыми. Но мне уже надоела игра. Очень хотелось спать. Глаза слипались, все расплылось в тумане, а где-то вдалеке русалка зачем-то требовала:
   - Читай! Читай же!
   - Устала, - прошептала я.
   - Дай, помогу. - Маман появилась так неожиданно...
   Камень у меня отобрали, но я как-то и не сопротивлялась. Отрубилась я под возмущающиеся крики Зеленой, и мерно что-то читающий голос Маман. Читала она гораздо лучше, чем я. С выражением.
   Где-то вдалеке пробили часы полночь. Спалось мне на этот раз гораздо менее удобно, зато без муторных сновидений.
  
   Глава четвертая
   Последствия
  
Проснулась я от чужого смеха. Открыв глаза, с трудом села на полу, потирая виски. Болела, казалось, каждая косточка в моем многострадальном теле.
   - Во девки дают, - продолжал смеяться Призрак. - Хорошо гуляют!
   - Замолчи... - зло прошипела я. - И так голова раскалывается...
   В ответ меня от души окатили холодной водой и к смеху Призрака присоединилось шипение Зеленой.
   - Ты хоть соображаешь, что натворила?
   - Не... - протянула я, пытаясь усиленно вспомнить вчерашнее. - А что... я вчера пела?
   - Нет.
   - Танцевала? - похолодела я.
   - Нет.
   - Э... к твоему тритону приставала? Зеленая, да брось, меня мужики с хвостами не интересуют.
   Призрак еще больше залился хохотом и, поняв, что сморозила очередную глупость, я густо покраснела.
   - И все же? - пробормотала я. - Что я вчера натворила?
   Ответить мне не успели: дверь в грот распахнулась и по скользким ступенькам, чудом не свернув себе шею, сбежала Маша.
   - К Маман кавалер пришел! - Призрак смеяться перестал, икнув.
   Зеленая округлила глаза и живенько скрылась среди водорослей, будто и не было ее. До меня дошло медленнее всех, да удивляться особо не хотелось, больно уж голова болела. Кавалер? Ну и что?
   - Да ну... кто к Маман может прийти. Тролль местный? - прошептала я. - И потише говори, голова же болит...
   - Голова ей болит. - Маша зловеще сузила глаза. - В дверь вампир влюбленный стучится, а ей голова болит? Можешь мне объяснить, что вчера произошло? Что вы натворили?
   И тут я начала вспоминать... Почему-то мигом перестала болеть голова, зато начало ныть внутри, как бывает часто, когда я выкину какую-то глупость, а потом очень сильно стыжусь содеянного.
   - Мать твою так... - выругалась я.
   Маша поморщилась, но, вне обыкновения, замечания мне не сделала.
Я неуклюже поднялась, бросилась к лестнице и, метеоритом пролетев по коридорам, вылетела в общую залу.
   В тот же миг мне захотелось обратно, хотя представшее передо мной зрелище было на самом деле эффектно и красиво. Такую сцену не то что в жизни, в фильмах фиг увидишь: среди витых колон нашей залы, на сияющем паркете, в полумраке - вампир, одетый в новенький, синий с серебристой вышивкой камзольчик. С собранными в хвост золотистыми волосами, в обтягивающих лосинах и туфельках с бантиками он походил на героя-любовника из исторического фильма.
   При это странное дело, вампир будто потерял частичку своей привлекательности, в один момент из искусителя став пылко влюбленным юношей. Несчастный, грустный, застыл он посреди залы с огромным букетом ярко-красных роз и с надеждой смотрел увлажненным взглядом побитой собаки на крытую красной дорожкой лестницу... Ждал... жаждал. Любил.
   - Это... - с надеждой пробормотала я. - Рассвет как бы скоро. Тебе, родной, спать не пора? Может, до завтра подождем?
   Читайте, я найду противоядие и вылечу бедного вампирчика от пагубной страсти... пока его Маман к рукам не прибрала.
Но влюбленные юноши оказались еще тварями на редкость упрямыми. "Бедненький вампирчик" даже взглядом меня не удостоил, лишь презрительно скривил губы, будто я какую глупость сморозила, и изволил холодно ответить:
   - Как я могу спать там, когда она здесь? Я хочу быть с ней, с моей любимой Оленькой.
   Что "Маман" звали "Оленькой" я, честно говоря, до сих пор и не знала. Зато знала, что влюбленного вампира ей показывать нельзя. Совсем нельзя. Быстренько соображая, я начала на ходу выдумывать:
   - Ма... Ольги теперь нет. Может, пойдем ко мне в кабинет, чего-нибудь выпьем... - от мысли о спиртном, несмотря на продолжающееся похмелье, мне вдруг стало муторно. Так всегда - один раз хорошо выпьешь, а потом долгое время расплачивайся. - Подождем. Поговорим.
   ...подумаем, как бы беды избежать. Зеленую надо срочно найти, попросить отворотное заклинание. Я ж водяной магии совсем не знаю, в эти игры с камушками играла впервые... Или усыпить этого амурного вампирчика, пусть себе продрыхнет денька три, а потом, как проснется, так и помнить ничего не будет... очень на то надеюсь.
   Но мои планы, как, в принципе, и всегда, сорвала Маман. Ничего не подозревающая, одетая в бесцветный балахон, она появилась в дверях кухни с французской булкой в руках. Судя по цветущему виду, похмелье ее особо не мучило.
   Маман, не обращая ровным счетом никакого внимания на вампира, направилась к лестнице. Потянулась к булке, отломав от нее кусок. Хрустнула корочка, вампир обернулся на звук, расцвел, как майская роза и метнулся в ноги к Маман, теряя по дороге бедные цветочки. Маман чуть было булкой не подавилась, вытаращила глаза и поначалу собиралась вырваться из цепких, обнявших ее колени рук вампира, но, прищурив подслеповатые глаза, наверняка заметила... что вампирчик-то ничего. Отшвырнула в сторону булку, улыбнулась, показывая острые зубки, облизнула тонкие губы.
   - Бог ты мой! - раздался за спиной голос подоспевшей Маши.
   - Вот это номер! - прокомментировал Призрак.
   - Мама! - позвала откуда-то Пу. - Конфет хочу!
   - Позднее! - Маман погладила вампирчика по щеке, и тот улыбнулся так нежно, что у меня сердце упало. Даже не думала, что кровососы способны на такую улыбку... впрочем, быть на месте Маман мне тоже почему-то хотелось не очень. Я любила искусителей, а вампирчик теперь на искусителя походил мало. - Ты кто такой будешь?
   - Раб твой, - закричал вампир, подхватывая ее на руки и награждая долгим, страстным поцелуем. Мне почему-то захотелось сесть... срочно. К горлу подкатила тошнота, бедное мое тело пробила дрожь отвращения. И все же отвратно это со стороны смотрится, очень отвратно.
   - Э-э-э... - протянула Маша, когда в полной тишине, торжественно, вампир понес Маман наверх. Та только командовала срывающимся голосом и направление показывала. - Это что было? К-а-а-а-тя!
   - А что сразу Катя? - я усиленно делала невинные глаза, но, судя по лицу Маши, обмануть ее не удалось.
   - Лучше сейчас расскажи. Потом хуже будет.
   Через некоторое время мы сидели на кухне за чашкой чая. Кухня у нас небольшая, но очень уютная, как раз для дружеских посиделок. В принципе, для этого мы ее и обустраивали.
   Пу, устроившись в своем любимом кресле с темно-коричневой обивкой, жевала одну конфету за другой, бросая прямо на пол фантики. Призрак светился мерным светом где-то в уголочке. Сидеть ему, видимо, никогда не хотелось. Маша слушала внимательно, не перебивая, кусала губу, и хмурилась.
   - Во как... - сказала, она, когда я закончила. - Влипли.
   После чего Призрак, как бы не замечая озабоченности Маши, заявил:
- Беру выходной. Нет... пять.
   - Это еще почему? - взвизгнула Маша.
   - Прости, родная, но такого концерта я пропускать не собираюсь.
   Я отпила еще один глоток мелиссового чая. Вне обыкновения, он меня не успокоил. Вновь захотелось чего-то покрепче... но, судя по недоброму взгляду Маши, пить она мне долго не даст. И правильно.
   Да... пьяные ведьмы это что-то. А пьяные драконы? Наверное, тоже не подарок.
   Вздохнув, я свистнула у Пу конфетку. Может, хоть сладкое немного поможет? На душе было очень муторно... и стыдно до жути. Что я натворила? И как теперь это "что" исправить?
  
   Из спальни Маман вышла только к закату, в одном халатике. Танцующей походкой она впорхнула на кухню, сделала себе чашечку крепкого кофе и мечтательно протянула:
   - Какой мужчина...
   - Где твой мужчина-то? - живо поинтересовалась Маша.
   - Как где? На охоту пошел. - Маша помрачнела еще больше. - Он сказал, любовь пробуждает аппетит.
   Призрак хмыкнул, но Маман, кажется, уже ничего не замечала:
   - Он такой... такой...
   - Без подробностей, - оборвала ее Маша.
   - Это еще почему без подробностей? - сразу же надулась Пу.
   Я благоразумно помалкивала, быстро прикидывая. Маман выглядела такой счастливой. Может, пусть развлечется? Подарить ей, что ли, вампира, на эти три дня, а потом? А потом пару капелек отворотного зелья в чай, и она сама его видеть не захочет.
   Тем временем Маман прошествовала плавной, от бедра, походкой к холодильнику, достала пластиковую коробочку с ванильным мороженным, полила его от души клубничным джемом и все так же не выходя из мечтательной прострации, принялась за еду.
   - Интересно, при поцелуях клыки не мешают? - живо поинтересовалась шаловливая Пу.
   - Не мешают, - ответила Маман раньше, чем Маша успела рот открыть.
   - Совесть имей! - закричала Дракон. - Это при ребенке-то?
   - А кто у нас тут ребенок? - вновь надулась Пу, потянувшись лапкой к мороженному. Но обычно обожающая дочурку Маман сладким делиться сегодня не собиралась, одарив ошарашенного гремлина недобрым взглядом.
   - Действительно, ты уже не ребенок, - сказала она. - Так что это - моя доля.
   Пу надулась еще больше, а Маман, как бы не замечая обиды пушистой дочурки, продолжала задумчиво водить ложечкой по мороженному, собирая на нее белое с клубничными разводами лакомство.
   В такой прострации она и просидела несколько часов, пока ее задумчивость не спугнул резкий звонок. Маман вскочила, выбежала из кухни, открыла входную дверь и повисла на шее у вампира. Анри обнял ее за талию и сыто улыбнулся. Сегодня, одетый в современный черный костюм, он выглядел еще более привлекательно, чем вчера. Наверное, слишком привлекательно, и во мне на мгновение проснулась зависть.
   Но на все это великолепие нам полюбоваться не дали: вампир и Маман, не замечая нас, побежали наверх, а мы так и остались молча стоять в почему-то казавшей опустевшей зале.
   Старинные часы пробили три раза. Решив, что на сегодня приключений хватит, я пошла спать. Завтра будет сложный день.
  
   Глава пятая
   Кладбище
  
   На следующий день я запретила себе думать о Маман и о всем окружающем мире. Просто есть в жизни такие моменты, когда надо забыть обо всем мире, сосредоточившись на чем-то для тебя очень важном.
   Мои родители ушли рано, когда мне и тринадцати не исполнилось, и вместе. Так бывает. Встаешь утром, ничего не подозреваешь, перекидываешься с родными шутками, идешь себе в школу, не обращая внимания на неожиданно острое покалывание в сердце.
   А на улице снег. Первый, мокрый снег, тяжелые, налитые водой хлопья. И почему-то не хочется куда-то идти, хочется вбежать обратно в подъезд, на третий этаж, в нашу двухкомнатную квартиру, и...
   И что "и"? Мама-папа, у меня сегодня семестральная контрольная по английскому, а я решила остаться дома? И вас дома оставить?
   В школе, когда раздавали задания, я почувствовала, что слабею. Почему-то вдруг поплыло перед глазами и, напуганная моей бледностью, Анна Ивановна спросила:
   - С тобой все в порядке?
   - Да, - ответила я. - Просто немного переучилась.
   В тот же миг мучавшее весь день напряжение отпустило. Я уже знала, что ничего больше не изменить. И когда через полчаса, прерывая контрольную, дверь открылась, и вошел директор, я и тогда знала, что ничего не изменить. И жизнь моя, подобная до этого момента хрустальной вазе, как раз разлетается на мелкие, ослепительно яркие осколки.
   Потом я не плакала. Я просто застыла на стуле в учительской, опустив лицо на ладони и мелко-мелко дрожала. Мне пытались объяснить... плохие погодные условия. Не справился с управлением. Влетел в дерево. Не было никаких шансов выжить. Нам очень жаль.
   Дверь открылась, вошла чужая женщина. Она всунула в мои дрожащие ладони маленькую бутылочку с какой-то пряно пахнущей жидкостью и заставила сделать несколько глотков. Горло обожгло. Сердце похолодело. И стало вдруг все равно.
   - Я тетя Кати, - незнакомка подала удивленному директора папку с бумагами. - Забираю девочку с собой.
   Дальше я почти ничего не помню. Помню лишь дурацкое завещание. "Прошу наши тела сжечь, а прах развеять над тайгой." Они мне ничего не оставили... даже могилы, куда я могла бы пойти и выплакаться. Даже дома, в котором я могла бы о них вспомнить: квартиру продали уже через месяц. Даже родни, которая бы обо мне заботилась... Тетку, которой я не знала, особо родной не признаешь.
   На следующий день после похорон она дала мне маленький амулетик на тонкой, как паутинка, цепочке... Вот тогда я и узнала, почему отец в шутку называл меня "ведьмочкой". Я и была ведьмой.
   За время, что я жила с Алиной, она и не стала мне ближе... оставаясь холодной и далекой. Она была первым и последним моим учителем. Она долго и нудно рассказывала о нашей родоначальнице. Она была тем, кто запретил мне возвращаться к былой жизни... Потому что родители так хотели. Она увезла меня в чужой город, устроила в чужую школу, достала чужой паспорт с чужой фамилией, заставила при чужих называть себя мамой. Она же выхлопотала мне пенсию по утрате кормильца.
   Я послушно порвала со всеми друзьями и знакомыми и не возвращалась в прошлую жизнь. Но все равно в душе осталась какая-то пустота, которой ничто не могло заполнить. А довериться кому-то после смерти родителей было сложно. Мешала фраза Алины:
   - Мы все ходим под мечом, девочка.
   Рассказывать о "мече" подробнее Алина отказалась, просто просила быть осторожнее и не связываться со странными людьми. Кто были эти "странные люди" я так и не узнала.
   В день моего совершеннолетия Алина вместо подарка приказала мне одеться. Стояла на дворе осень. Ярко светило солнце, путаясь лучами в золотистых листьях. Я смотрела на медленно проплывающий за окном автомобиля парк и про себя вздыхала, не ожидая от поездки ничего хорошего. Алина ведь вообще не любила праздники, а дни рождения называла днями смерти молодости, отказываясь их отмечать. Никаких вечеринок, никаких подарков.
   Через некоторое время, к моему удивлению, мы подъехали к невзрачной на вид пятиэтажке, прошли по дорожке, с обеих сторон обрамленных высокими, в человеческий рост, кустами акации, свернули к среднему подъезду, вошли внутрь.
   Тут было тихо и спокойно. На втором этаже жужжала муха, упорно билась в закрытое, запылившееся окно. На лимонно-желтой стене сажей было выведено А+С=Л. Алина уверенно остановилась на площадке окруженной неприязненными, чужими дверями, и повернулась к одной из них, достав из кармана связку ключей.
   Странно... откуда у нее ключ от чужой квартиры? А квартира была чужая, иначе я бы о ней знала - такие вещи от меня Алина никогда не скрывала.
   Алина нашла в связке нужный ключ, подала его мне и показала взглядом на дверь. Все еще не понимая, я послушно всунула ключ в замочную скважину, повернула, раз, другой, открыла дверь и неуверенно войдя в коридор, сглотнула.
   Казалось и не было прошедших лет. Казалось, что сейчас я вбегу на кухню, а там будет мама в фартуке, что готовит ужин. Казалось, я войду сейчас в гостиную и увижу отца в любимом кресле. Он оторвется от газеты, посмотрит на меня и взглядом попросит сесть на диван по другую сторону журнального столика:
   - Расскажи, как прошел день, ведьмочка.
   Я вбежала в комнату, знакомую до каждой черточки и только сейчас поняла... квартира та же, но она пуста. Навсегда пуста...
   Я опустилась на диван, глотая слезы обиды, и лишь тогда услышала спокойный голос Алины:
   - Ты дома, детка. Я нашла квартиру с идентичной планировкой, что и квартира твоих родителей. Я привезла сюда все ваши вещи. Но жить тут ты будешь одна... мне очень жаль. Пора повзрослеть и смириться. Ты дома.
   - Бросаешь меня?
   - Нельзя бросить того, кто никогда не был твоим, - усмехнулась тетка. - Мы чужие. Я всего лишь сестра твоей матери, и ничего более, и брать на себя ответственность за чужого ребенка я не собираюсь. Я буду переводить на твой счет достаточную сумму, чтобы ты могла жить безбедно... но дальше ты сама. Завтра я привезу твои вещи. Забудь о моем существовании.
   Ту ночь я полностью познала, что такое одиночество. Я лежала в холодной кровати, горько плакала в подушку и постепенно понимала, что детство действительно закончилось. Началось взросление.
На рассвете, едва разлепив опухшие веки, я поднялась с кровати, шатаясь вошла в гостиную и посмотрела на висевший над диваном портрет.
   - Почему? - спрашивала я у нашей родоначальницы. - За что?
   Портрет, естественно, молчал. Но по-собачьи преданные глаза черного пса не давали мне покоя еще долго.
   - Даже могилы нет, - прошептала я. - Я даже на могилу сходить не могу... Даже этого они мне не оставили.
   Вечером я уже знала, что делать. Вошла в интернет через мобильный, быстро отыскала через поисковик нужный мне телефон. Лихорадочно набрала номер:
   - Похоронное бюро "Палома", - ответил мне холодный голос.
   - Вы занимаетесь поиском утерянных захоронений?
   Через неделю я стояла на старом деревенском кладбище возле простой на вид мраморной плиты с надписью "Алиция Орлова". На плите сидела вырезанная из того же мрамора молодая женщина в красивом, длинном платье и моим лицом. Ошибки быть не могло...
   - Вот я тебя и нашла, родоначальница... - прошептала я. - Единственная, кто у меня остался.
   Я положила две ярко-красных, крупных розы на колени женщины и некоторое время простояла рядом, чувствуя, как текут за воротник горькие слезы.
   - Странно это, плакать по умершему более трех веков назад, - сказал чей-то голос.
   - Это вас не касается.
   - Ты меня слышишь? - голос казался удивленным.
   - А с чего бы это я не должна вас слышать?
   Резко обернувшись, я опешила... рядом никого не было.
   - Что это за шутки? - прошептала я.
   - Да какие там шутки? - воздух очертил прозрачную человеческую фигуру, и от неожиданности я села на мраморное надгробье рядом со своей родоначальницей.
   - Понимаю... - схватилась я за голову. - Я как бы ведьма, но это уже слишком.
   - Ведьма? - протянул неугомонный собеседник. - Это хорошо. Ведьмы нам нужны. Останешься здесь, за памятником поухаживаешь.
   - Он и так ухожен, - отрезала я, сообразив - а ведь и правда ухожен... Кем?
   - Ну так просто останешься.
   Я посмотрела на едва видную фигуру Призрака и решилась. Так я попала в Магистрат.
   Нужные мне вещи я быстро перевезла в наш "замок", квартиру сдала в аренду - не могла я находится в "родных" стенах, в Магистрате мне было гораздо удобнее. И, что главное, не одиноко.
   Кладбище я навещала достаточно часто. Просто становилось как-то спокойнее на душе, стоило только войти под сень вековых сосен. И когда я вглядывалась в каменное лицо статуи, мне иногда казалось, что я разговариваю с бесконечно родным и близким человеком. Это не был кто-то конкретный: иногда родители, иногда бабушка, о которой я помнила совсем смутно, иногда и сама Алиция... Но я уже не чувствовала себя покинутой.
   В годовщину ее смерти я заказывала молебен в костеле, а потом, под вечер, приходила на кладбище с цветами и молча клала их у ног статуи. Мой букет не был единственным: из года в год в один и тот же день кто-то с маниакальным упорством приносил на могилу Алиции охапку белоснежных роз.
   Но в этом году роз на было... что же, подумала я, опустив рядом с памятником свой букет. Все начинается, все заканчивается. Наверно, этот странный человек больше не придет, и я никогда не узнаю, кем он был и зачем он приносил цветы. Жаль. У нас было что-то с ним общее, я это чувствовала.
   Но в этот день я не хотела думать ни о ком, кроме своей семьи. Они все там, а я тут. Одна.
   Вновь наполнились слезами глаза и, смахнув ненужную влагу, я тихо одернула саму себя:
   - Не гневи Бога, душа моя. У тебя есть друзья. Есть Магистрат. Чего еще ты хочешь?
   Поднявшись, я направилась по заросшим дорожкам прочь с кладбища. Откуда-то издалека разносился мерный голос экскурсовода, щелкали объективами туристы, доносился тихий смех. Это кладбище слишком старое, чтобы хранить чужую боль... но мою - еще хранит.
  
   Глава шестая
   Долг платежом...
  
   День выдался серым и невзрачным. Небо плакало крупными, теплыми слезами, закрываясь занавесом тяжелых туч. Несмотря на белый день и середину лета, было холодно, сумрачно и пришлось-таки, хотя я этого страшно не любила, закрыть окна, зажечь свет и надеть свитер, молясь о тепле и уюте.
   Я вновь зависла в работе, стараясь забыться, и даже не заметила, как миновала холодная, промозглая ночь.
   О приходе утра возвестил потрясший замок вой. Впрочем, вполне ожидаемо. Со вздохом взяв со стола приготовленный пузырек, я сунула его в карман джинсов и быстрым шагом направилась на кухню: туда, где рвала и метала только что проснувшаяся после последней, жаркой ночи Маман.
   - Его нет, нет! - кричала она. - Машка, где он?
   "Машка" бросила в мою сторону острый взгляд, явно не зная, что сказать и что делать. Я тоже знала не совсем. Вернее знала, но не знала - поступаю ли правильно. Уже много лет творя всевозможные зелья я, по сути, впервые сама воспользовалась своим творением, выплеснув незаметно содержимое пузырька в стакан с коньяком.
   - Пей! - протянула я стакан Маман. - Будет лучше.
   - Не хочу лучше! - закричала Маман. - Хочу вампира...
   Хотя фраза была по-детски смешной, но смешно тут не было никому: по веснушчатым щекам Маман катились крупные слезы, а в глазах застыла тоска, похожая на безумие. Призрак тихонько поблескивал в темном углу, Пу смотрела на мать глазами испуганного щенка, а Маша так судорожно сжала в пальцах карандаш, что тот хрустнул, развалившись на две половинки.
   От хруста Маман вздрогнула, потом огляделась затравленно и тяжело опустилась на стул. Плечи ее затряслись, и я, решившись, еще раз сказала по возможности твердым голосом, суя в ладони Маман стакан:
   - Пей!
   Маман стакан взяла, но пить не спешила. Она вертела его в холодных, дрожащих пальцах и все плакала и плакала:
   - Он жениться обещал. Понимаешь? Говорил, что любит, что жить без меня не может... как в фильмах...
   Я прикусила губу, почувствовав себя последней сволочью. Некрасиво получилось, но сделанного не воротишь, можно лишь постараться хотя бы что-то исправить.
   - Пей, - еще раз сказала я, обнимая Маман ладони своими. - Пей, станет легче, обещаю.
   Маман подняла на меня заплаканный взгляд и сделала первый глоток, скривившись от горькой, наверняка неприятной на вкус жидкости. Но боль из ее глаз быстро ушла, сменившись легким недоумением...
   - Пылищи сколько... - прошипела Маман, уже с видимым удовольствием допивая коньяк. - Убраться надо...
   Затем, вытирая с лица еще невысохшие слезы, она медленно поднялась, вытянула из кармана невесть как туда попавшую тряпку и, что-то счастливо мурлыкая под нос, принялась вытирать со стола крошки.
   - Вот и все, - устало прошептала я, выходя из кухни.
   В зале было совсем темно. На улице поднялся ветер и деревья натужно поскрипывали. Я поднялась на второй этаж, чувствуя себя на диво разбитой. Все закончилось. Так почему же продолжает меня терзать плохое предчувствие? И на сердце тяжело, будто случилось что-то, что поправить уже никогда не удастся...
   Весь день я варила зелье, полностью сконцентрировавшись на работе. Работа, на счастье, спорилась. Вместе с усталостью пришло отупение, охватившее мои тело и разум, зато ушло проклятое предчувствие, и в часов в двенадцать, сладко зевнув, я разлила по маленьким бутылочкам зелья и некоторое время стояла под портретом Алиции, вглядываясь в столь похожи на мои черты.
   - Интересно, ты была такой же? - прошептала я. - Такой же... безответственной? И тоже делала ошибки, принося боль любимым людям? Или это я от кого другого унаследовала?
   Мне вдруг показалось, что выразительные глаза сидевшего у ног Алиции зверя засветились понимаем и... любовью.
   Бред какой. И уже который раз... то к вампирам меня тянет, то к собакам, нет, действительно, пора, наверное мне в отпуск, или на природу. Хотя нет, на природу нельзя, там еще медведи имеются, что для сумасшедших ведьм смерти подобно.
   Очнувшись от размышлений, я по невесть откуда взявшейся привычке пожелала портрету родоначальницы спокойной ночи и пошла спать.
   Проснулась от странного звука в кабинете и вскочила на кровати прислушиваясь. Так и есть - за открытой дверью что-то упало, явно разбившись на мелкие кусочки.
   - Пу! - прошипела я, заворачиваясь в халат и нащупывая босыми ногами тапки. - Несносный ребенок! Опять к зеркалу полезла!
   Все больше раздражаясь, я выбежала в открытую дверь кабинета. Не успела я и шагу сделать в темноте, как кто-то грубо схватил меня за волосы, шарахнул лбом о стену и, зажав мне рот, прошептал:
   - Тихо!
   Узнав и не узнав голос одновременно, я кивнула, чувствуя как растекается по всему телу черной волной ужас. Голова раскалывалась от боли. Да, уж кого-кого, а этого... человека увидеть я не желала. И прижиматься к нему спиной я не хотела. А мне дали выбор? Внезапно ослабев, я оказалась на грани сна и реальности, чувствуя, как все более и более слетаю в вязкую темноту.
   - Даже не думай терять сознание! Я еще с тобой не наигрался.
   Он впился мне ногтями в плечо. Острая боль меня отрезвила. Я замычала, пытаясь вырваться. Тщетно.
   - Так-то лучше. Долг платежом красен! - шепнул мне вампир в шею. - Слышал я, что у каждой ведьмы есть своя сфера влияния, что колдовать тут можешь только ты. Так?
   - Так.
   Тело его оказалось на удивление горячим. Видимо, Призрак был прав... все, написанное о вампирах в книгах - сказки. И Анри живой. Нет, слишком живой. Но, надеюсь, ненадолго.
   - Вот видишь, хорошая девочка, быстро призналась. Даже мучить не пришлось... очень жаль. Говори, кому понадобились три дня моей жизни?
   Ладонь отпустила мой рот, и я наконец-то смогла дышать.
   - Ну! Говори, пока я добрый!
   Что я могла сказать? Запаниковав, я забилась в объятиях вампира еще сильнее. Но толку было столько же.
   - Какая красивая кожа... мне ее испортить синяками? - холодно поинтересовался вампир, вдавив меня в стену, и сам тон его голоса подействовал на меня отрезвляюще. Мне стало вдруг все равно:
   - А тебе трех дней жалко, да? Ты же у нас вечный, как и не жмодничай. Вернула тебя живым, здоровым - радуйся!
   Вампир тихо засмеялся.
   - А девочка-то с характером. Люблю таких. Вернула откуда?
   Я сглотнула.
   - Кое-кто хотел посмотреть, какого это быть любимой вампиром, - почти не соврала я. А врать сейчас было опасно. Это я не только знала, чувствовала всем телом.
   - Ага... богатая дамочка, которой захотелось развлечься, - усмехнулся вампир. - Острых ощущений за наверняка хорошую цену. Я ее хорошо развлек?
   Он провел пальцем по моей шее.
   - Да... - простонала я. Странные ощущения. И уже вовсе не похожие на страх или боль. Боже, что я творю?
   - Ну да, я не сомневаюсь... дама довольна? - шептал вампир мне в волосы.
   - Да...
   Анри острым ногтем царапнул мою шею. Горячее и липкое пробежало дорожкой по коже, и у самого основания шеи было поймано еще одним нежным поцелуем. Я шумно вдохнула воздух через сжатые зубы. Сладко-то как...
   - Даже не сомневался, - продолжал шептать Анри, разгоняя тоном голоса кровь в моих жилах. - А ты симпатичная... ведьмочка-то. Видишь ли, обычно мне дней не жалко, ты права. Для такой милой девочки, как ты, мне ничего не жалко, стоило бы только попросить. Но и мы, вампиры, представь себе, имеем свои дела. Из-за тебя я опоздал на важную встречу... так чем теперь расплачиваться будешь?
   Я живо очнулась от наваждения, задрожав. Что я творю? Есть только один способ расплатиться с Анри, и этот способ мне явно не понравится. Как и дыхание вампира на моей шее.
   А бывший суженный Маман явно хорошо развлекался: лизнув еще раз горящую царапину он томно протянул:
   - Сообразительная девочка. Все правильно поняла.
   - Ты убьешь меня?
   - А у меня есть выбор? Либо стану посмешищем, либо - убью.
   - Посмешищем ты и так стал... - прошипела я. А что? Все равно убить собирается, так хоть кровь ему напоследок попорчу. - Даже жениться обещал.
   - Уж не на тебе ли? - издевался вампир, играя с поясом моего халатика. - Дай опробую. Фигурка у тебя, вижу, ничего... но коль мне не понравишься, так я всегда тебе шею свернуть успею. Вдовцом мне быть не привыкать... я люблю черное.
   Я вновь пыталась вырваться, но тщетно. Вампир вдавил меня в стену, покрывая поцелуями шею и быстро справляясь с халатом. Есть он меня явно не собирался, пока не собирался, но мне от того почему-то легче не было... хотя не было легче остаткам разума - тело плавилось под опытными руками Анри, отказываясь повиноваться собственной хозяйке.
   - Умница, - ласкал меня голосом вампир. - Хорошая девочка.
   Он впился мне в шею требовательным поцелуем, заставив разум окончательно заткнуться.
   - Я бы поигрался чуточку больше, то я так голоден, - прошептал Анри. - Потому сначала...
   Поняв, что сейчас последует, я вновь запаниковала, пытаясь вырваться. Анри засмеялся, и тут же вскрикнул, отшатнувшись:
   - Пусти ее! - взвизгнул тоненький голосок.
   Мелькнуло в воздухе что-то белое и пушистое, вцепившись вампиру в ногу. Дитя ночи взвыл, я почувствовала себя свободной и, схватив со стола тяжеленную статуэтку-ангелочка, огрела вампира по наглой роже. Нефиг на девушек ночью нападать! У ангелочка отвалилось крыло, вампир охнул, схватился за лицо, и между его пальцами засочилась темная жидкость.
   Вид крови, пусть даже и вампирьей, меня живо отрезвил. К чертям собачим, что я творю! Проклиная свое человеко-(вампиро-?)любие и я поспешно включила свет.
   - Прости! - прошептала я, усаживая собственную жертву в кресло и наколдовав на столе тазик с холодной водой.
   - А на черта ему помогать? - Пу прыгнула на стол и уселась на забытом мной томике прикладной магии. - Он же тебя убить пытался.
   - Я бы тоже пыталась на его месте, - ответила я, хлопоча возле вампира. - Убери руки, герой-любовник, дай, я посмотрю.
   Вампир перестал стонать, послушно убрал от лица ладони, и я аккуратно промокнула его лоб смоченным в холодной воде полотенцем, шепча заклинания, останавливающие кровь. Вообще-то я раньше их даже на людях не пробовала, как-то оказии не было, но на вампира подействовало - кровь успокоилась, рана затянулась, а на лбу остался едва видный, в сантиметра полтора шрам.
   - Лихо я тебя, - с гордостью сказала я.
   Чем это я так гордилась, удачным ударом или своим лечением, я понятия не имела, но страх почему-то ушел, оставив за собой пустое равнодушие.
   - Интересно чем? - не открывая глаз спросил вампир.
   - Ангелочком, - призналась я.
   - Ага! - вампир криво усмехнулся. - Значит, то было кара божья?
   - Не смейся над религией. - Ведьма я или нет, а в костел на мессу ходила каждое воскресенье и считала себя образцовой католичкой. - Это некрасиво. Тем более тебе.
   - Странная ты, но оно и к лучшему. Оно даже интереснее объездить столь норовистую лошадку.
   - Ты о чем? - не поняла я.
   - О женитьбе. Мы, вампиры, коль слово дали, так его и держим. Не то, что вы, смертные...
   - Э... - я было начала собираться словами, да только мне не дали.
   Пу, как всегда оказалась быстрее:
   - Не хочу такого отчима!
   - Ну золотце... - вампир открыл, наконец-то глаза и посмотрел критическим на взлохмаченную, злую Пу. - Если у тебя такие детки, то, пожалуй, от потомства мы воздержимся.
   Пу оскалилась, я было испугалась, что она вновь вцепится в вампира, как дверь открылась, и в кабинет проплыла Маман. Видимо, сегодня у меня тут народное собрание... или проходной двор - все норовят в три часа утра навестить бедную ведьмочку.
   - Я за Пу, - невозмутимо сказала Маман. - Спать ей давно пора. А ты...
   Маман повернулась к вампиру:
   - О свадьбе и думать забудь. Дал слово? Так на, держи его обратно. На черта мне муж такой? Одна кожа, да кости, по ночам убегает, когда прилетает, от него кровью на километр несет. И спать с тобой вообще удовольствие сомнительное - во сне храпишь и все мою шею покусываешь. Еще съешь, ирод клыкастый. Я лучше по старинке, в старых девах похожу.
   Д-а-а-а... мои зелья действуют, оказывается, отлично. Впрочем, мне бы сомневаться... клиенты-то довольны.
   Маман качнула головой, так что косички дернулись, взяла сопротивляющуюся Пу на руки и вышла из кабинета. Вампир так и остался сидеть в кресле с открытым ртом.
   - Э... это что было?
   - Ты не хочешь знать, верь мне, - ответила я, открывая шкафчик.
   Порыскав среди колбочек с зельями, я нашла-таки наполовину полную бутылочку вишневой наливки и налила себе немного в чудом отыскавшуюся там же рюмку.
   - И мне! - потребовал вампир.
   - Это не кровь, это наливка.
   - Боже, да что за предрассудки? - картинно возмутился Анри. - Не волнуйся, ведьма, пьянствовать мы тоже умеем и любим.
   Вспомнив, как я хорошо "попьянствовала" в прошлый раз, я слегка засомневалась. Может, не стоит? Но посмотрев в ледяные глаза вампира решила, что стоит и наливку-таки выпила, только легче все равно не стало.
   Я налила полную рюмку вампиру и протянула через стол. Но вампир не взял.
   Ошеломленно он смотрел на мое лицо и тяжело дыша, медленно бледнел, хотя до этого мне казалось, что бледнеть ему больше некуда.
   - Алиция? - прохрипел он.
   - Катя, - ответила я. - Алиция там - и показала на портрет.
   Вампир посмотрел на портрет, потом на меня, вновь на портрет, выхватил у меня рюмку с наливкой и выпил ее содержимое одним залпом.
   - Некрепкая, зараза...
   Потом потрогал свой шрам, пошатываясь, встал на ноги, превратился в летучую мышь и сиганул в открытое окошко.
   - Сама виновата... закрыть забыла, - пробормотала я, захлопывая окно.
   Теперь, как бы душно не было, но ночью я его открою вряд ли... больше мне клыкастых гостей не надобно. Хотя... может щит наколдовать? Да, завтра и наколдую, давно пора. А то ходят тут всякие...
   Ангелочка жалко, все же отец на первую комуннию подарил. Я подняла отвалившийся кусочек крыла, положила его на стол и только сейчас заметила, что дрожу. Только от холода или от пережитого ужаса? Меня сегодня как-никак, а чуть не убили. А все же, почему не убили?
И почему никак не выходили из головы ошеломленные вампирьи глаза. Ну похожа я на портрет, ну и что?
   Я еще раз посмотрела на родоначальницу, пожелала ей доброй ночи... нет, наверное, уже утра, и пошла в спальню. Надо попытаться уснуть. Только вот получится вряд ли.
  
   Глава седьмая
   Город
  
   За закрытыми дверями раздался счастливый смех Пу, и что-то негромко сказала Маша. Я была в прострации. Сидела на краешке письменного стола в кабинете, и вертела в пальцах проклятый кусок картона, очень сильно надеясь, что он сейчас растает и исчезнет. Или хотя бы буквы с него исчезнут...
   Картон-то очень даже ничего, розовенький, с золотистыми цветочками, а в центре готическим шрифтом выведены красивые буковки:
   "Лилия и Александр Лесковы имеют честь пригласить Вас на бал по случаю их помолвки. Бал откроется в полночь, в северном замке, 29 июня 2011 года. Вечернее платье обязательно."
   Внизу приписка от Ли:
   "Не придешь - шкуру сдеру!"
   Подруга, к чертям собачим! И как это она себе представляет - в вечернем платье, с вечерней прической и на метле? Или я туда на машине поеду? Мне малышки жалко, я ей все шины на дорогах сдеру.
   Не успела я додумать, как внизу увидела еще одну маленькую приписочку:
   "Карету и провожатого пришлем к одиннадцати".
   Это какую карету-то? Уж не Золушкину ли? Ту, что к двенадцати в тыкву превратиться? С Ли станется.
   И вообще... разве так приглашают? Даже шанса отказаться не дали!
   Сама того не заметив, последнюю фразу я произнесла вслух.
   - Тебе дай, так черта с два в гости дождешься! - Призрак, как всегда, появился за моим плечом неожиданно. - А чем ты, родная, недовольна? Все девушки прям обожают всяческие там балы, платья, рюшки, а ты, как баран упрямый - все сопротивляешься.
   - Да? - протянула я. - А нормальные хозяева, случаем, не присылают приглашения за две недели до бала, а не за два дня? Где я за два дня приличное бальное платье найду?
   - В городе, - невозмутимо ответил Призрак. - На улице Михалского, второй дом, рядом с Аптекой.
   - А ты откуда знаешь?
   Призрак лишь пожал плечами.
   - Я там при жизни костюм на свадьбу покупал.
   - Ты был женат?
   - Свидетелем я на свадьбе был, - ушел от ответа Призрак. - Костюм оказался отличным, а вот свадьба ни к черту. Еще вопросы будут?
   - Будут.
   - А ответов не будет.
   Призрак поступил так, как поступал всегда, когда не хотел продолжать разговор - наглым образом исчез, оставив меня одну с проклятым приглашением...
   Вздохнув, я бросила картонный прямоугольник на стол, закрыла магическую книгу и пошла в спальню - переодеваться. В затасканном свитере и джинсах нормальные дамы в город не ездят. Вопрос только - я дама нормальная? А то вряд ли.
   После некоторого раздумья, я вытянула из шкафа и бросила на кровать симпатичное кремовое платьице на бретельках и пышной юбкой до колен. Порылась на нижних полках и нашла таки свои любимые босоножки на длинных шпильках.
   Давненько не выбиралась в люди, подумалось мне, когда я стояла у зеркала и собирала волосы в высокий пучок. Когда-то я так одевалась каждый день... Алина говорила, что женщина должна быть женственной. Алина... почему она так резко порвала со мной? Будто и не было меня? Почему не пишет, не звонит, не интересуется - где я и что со мной? Только регулярно шлет на счет деньги... которые я никогда не снимаю.
   Мне не нужны деньги от чужого человека. Раз уж я взрослая, способная жить самостоятельно, то и себе на жизнь я заработаю сама.
   Я зло воткнула в пучок еще несколько шпилек и устало улыбнулась своему изображению в зеркале. Мое лицо. Мое ли? Едва заметный макияж, что чуть подкорректировал природные черты, вымученная улыбка, усталый, потухший взгляд.
   - Ты у нас красавица. - Маша появилась за моей спиной неожиданно. - Прости, я стучала, но, видимо, ты была слишком занята своим внутренним миром. Если я могу дать совет - не погружайся слишком глубоко в собственные переживания, можешь не вынырнуть.
   - Маша... - опешила я.
   - Я слышала ты едешь в город. - Маша поймала мой взгляд в зеркале и тепло улыбнулась. - Не могла бы ты купить пару вещей...
   Знаю я вашу пару! Но не согласиться было бы свинством, которое бы мне долго не простили...
   - Хорошо...
   Как я и ожидала, список был не один. Был здесь квадратный лист бумаги для заметок от Маши, исписанный красивым, аккуратным почерком, была тут и неряшливо вырванная из тетради страница с крупными, неразборчиво написанными буквами от Пу, была оберточная бумага с жирным пятном от Маман, и еще один квадратный листик с заказом Призрака, составленный при помощи той же Маши, мокрый лист от Зеленой. И когда написать-то успели? И кто разболтал, что я еду в город? Призрак!!!
   Горестно вздохнув, я сгребла с туалетного столика листки и аккуратно, чтобы не потерять, засунула их в боковой карман сумки.
   - Интересно, - прошептала я. - Оно все в багажник влезет или нет?
   - Есть еще и заднее сиденье, - невозмутимо подсказала Маша.
   В эту минуту я ненавидела Магистрат. Впрочем, недолго.
   На улице горестно хмурилось небо, рискуя расплакаться проливным дождем. Бросив на переднее сидение пассажира зонтик и сумочку, я проверила наличие в сумочке кошелька и помахала Маше.
   - Едь осторожнее, - сказала она, захлопывая за мной дверцу.
   - Еду... - прошептала я, разворачивая машину на площадке перед домом.
   Включив радио, я вздохнула. Говорили мне умные люди - на черта тебе дорогая машина на таких дорогах? Угробишь же! Но иногда разум молчит, а женская интуиция орет благим матом и требует. Мое женское я просто влюбилось в плавные линии и хищные глаза-фары черного, как смоль автомобиля.
   Цена моего зверя уже не имела значение. Я захотела Volkswagen Scirocco и я его получила. Остальное стало до лампочки. Но гробить машину на родных, каменистых дорогах было жаль... Ничего не поделаешь.
   Ехала я не спеша. Мимо проносились сначала вековые буки, чуть позднее - аккуратные деревенские домики, еще чуть позднее - березовый лес и мелькнувшее за деревьями озеро.
   Свернув на боковую дорогу, я оставила машину на песчаной площадке перед невысокой, в полметра, каменной оградой и взяв с заднего сиденья специально для этой цели срезанную розу, направилась к кладбищу.
   Мой букет, уже слегка подвявший, все так же лежал в ногах у статуи Алиции. А на ее коленях... благоухали тонким ароматом белоснежные розы.\
   И все же тот странный почитатель Алиции тут был. Хоть и слегка с опозданием.
   Разбавив белоснежные розы одной красной, я направилась к выходу с кладбища. Надо было спешить... солнце медленно скользило к зениту, а у меня сегодня было много дел. Наверное, слишком много.
  
   Когда я подъезжала в городу, пошел дождь. Сначала несильный, он, вдруг осмелев, разразился настоящим ливнем, насытив зелень по обе стороны дороги.
   Я припарковала машину на стоянке рядом с супермаркетом и, порывшись, выудила из-под сумки зонтик.
   Нужный мне магазин отыскался сразу. Ничем непримечательная дверь, запыленная витрина с манекеном, наряженным в длинное, синее платье, духота, теснота, запах ткани внутри и миловидная девушка с круглым, веснушчатым личиком, что спешила навстречу.
   Через минуту, узнав, зачем я пришла, миловидная девушка превратилась в не очень миловидную фурию, которая живенько проводила меня в примерочную и начала таскать туда одно платье за другим. При этом, представьте себе, никаких:
   - Вам нравится? - а:
   - Нет, это не подходит к цвету кожи... Это? Нет, полнит. Может, это? Не-а... Такая тонкая талия, грех ее не подчеркнуть. А это? Линия бедер видна плоховато... это?
   И так часа два подряд, которые показались мне вечностью. Когда она воскликнула:
   - То что надо! - я уже, честно говоря, не знала, радоваться мне или рухнуть прям здесь от усталости.
   Она развернула меня, наконец-то, к зеркалу.
   То, что я увидела в там - было растрепанным, злым существом... нет, изящной, чужой и далекой дамой в чудесном ярко-алом платье с белой отделкой. Что это была за ткань, я бы не могла сказать даже под угрозой расстрела.
   - Алиция.
   - Что? - ошеломленно переспросила я.
   - Платье называется "Алиция". И к нему еще перчатки.
   Цена у платья тоже была немаленькой, и откуда только в захолустном городишке такие цены? Но, вспомнив свое отражение в зеркале, я заплатила. Придется брать ведьмовские сверхурочные, однако оно того стоило, и идея поехать на бал уже не казалась столь уж глупой. Все же я женщина, а женщину хлебом не корми, а дай покрасоваться в эффектных тряпках.
   - Платье я немного подправлю под вашу фигуру, - чего там поправлять-то? - и вам доставят его завтра, - пообещала продавщица, записывая адрес. - Спасибо за покупку.
   Когда я вышла из магазина, дождь уже закончился. Я задумчиво брела по разбитому асфальту, тщательно обходя лужи, и думая о том человеке, что приносил каждый год Алиции розы. Кто он и откуда? И он ли платит за уход за могилой?
   Неужели еще один потомок моей родоначальницы? Мой родственник? Тот, кто чувствует себя столь же одиноким... как я?
   Но я ведь не одинока. Не так ли?
   Так... но друзья это ведь не все. Чего-то все равно не хватает, и жизнь кажется серой и ненастоящей.
   Нет, мне просто необходимо... влюбиться. Может, потому-то я и запала недавно на этого вампира?
   Вспомнив о Анри, я горестно вздохнула. Да, Маман права, кандидат на возлюбленного еще тот. Убийца, кровосос несчастный.
   Интересно... скольких он извел за эту неделю? И почему... я чувствую себя виноватой? Будто могла предотвратить те смерти, а ничего не сделала. А что я могу сделать? В милицию позвонить? Алло, к нам вампир залетел? Кол в сердце вампиру воткнуть? Осиновый? Боюсь, я бы не смогла. Анри... он так похож на обычного человека. И думает, и чувствует он как человек, если бы не эта его жажда крови...
   - Лена!
   Девушка в белоснежном платье, что шла впереди, неожиданно остановилась, и я, не успев притормозить, врезалась в нее, упустив зонтик в лужу.
   - Ой, простите! - запричитала Лена, выуживая из грязи мой многострадальный зонтик и пытаясь отряхнуть его от темно-коричневой воды. - Простите.
   - Ничего, - ответила я, слегка брезгливо забрав протянутый аксессуар. Ну вот, руки теперь испачканы, вымыть негде.
   - Лена, ты как себя чувствуешь? - подоспела к нам так некстати окликнувшая Лену подруга.
   Я посмотрела на Лену и опешила. Я ее знаю... та же рыжеволосая красавица... что...
   - Да, нормально, - широко улыбнулась Лена. - Слабость прошла, и теперь мне уже гораздо лучше.
   ... что обнималась тогда в зеркале с Анри. Она жива?
   - Когда же закончится эта странная эпидемия? - пробурчала ее подруга. - Уже неделю девушки какой-то дрянью болеют. При этом самые красивые...
   Правильно, красивые. Анри других не замечает.
   - А что врач сказал?
   - Анемия. Витамины попью и пройдет. От этого еще никто не умирал.
   Девушки засмеялись и свернули в продуктовый магазин. Посмотрев на зонтик, я швырнула его в урну и направилась к машине.
   Анемия, блин. Анри, ты все же вампир или только слегка хулиганишь? И с чего это я чувствую себя столь разочарованной? Вот, к чертям собачим, садистка. Радоваться надо.
   И пора уж за покупками... реализовывать желания жителей Магистрата. Если было бы так же легко реализовать мои. Да чего уж там, хотя бы понять. И все же, чего я хочу на самом деле? Чего? И все же женская душа - потемки. Даже для самой женщины.
  
   Глава восьмая
   Тигровая лилия
  
   Мне было семнадцать, когда Алина в первый раз взяла меня на июньский шабаш ведьм. Впрочем, "взяла" это громко сказано. Всю дорогу до Синего рога, она диктовала мне правила поведения, большая часть которых сводилась к одному: не путайся под ногами, не делай глупостей, не мешай развлекаться. Читайте - сделай вид, что мы не знакомы, потому как ни одна уважающая себя молодая! ведьма не может иметь столь взрослую дочь, как я.
   Не может, так не может. Не то, чтобы мне было обидно - к подобному обращению я уже давно привыкла - скорее страшно. До этого я сносно научилась обращаться со своим даром, но все же жила обычной жизнью школьницы: школа, поверхностные подружки, дом, дискотеки... и тут на тебе - шабаш. Неужто там действительно при свете луны на свиньях, как в "Мастере и Маргарите", летают?
   Свиней не было, луны - тоже... уж не скажу, хорошо это или плохо.
   Часов так в шесть утра мы подъехали к вполне обычному палаточному городку, спрятавшимся под вековыми дубами, припарковались на песчаной площадке рядом с обычными на вид автомобилями. Алиция живо выставила меня из авто, сунула мне в руки туго набитый чем-то толстый валик, еще один - потоньше, еще - пластиковый мешок, кажется, с провизией, повесила на мое плечо тяжелую сумку и сказала:
   - Развлекайся. Лучше в одиночестве...
   Я не возражала. По сути я вообще редко когда возражаю и еще реже когда навязываюсь. Не нужна была я тетке, так не нужна, что уж тут поделаешь.
   Опустив голову, я прошла мимо молчаливых палаток, выбрала себе местечко поукромнее, среди папоротников, опустила на землю валики, оказавшиеся, судя по этикетке, новенькой палаткой и спальным мешком и принялась устраиваться...
   Вы думаете, что собрать палатку дело простое? До этого дня я тоже так думала. Но взмокнув и обессилев после многочисленных попыток справиться со штырями, шнурами и прочим, я опустилась на папоротники, решив слегка отдохнуть и собраться с мыслями. Стряхнув с ноги двух нахальных и толстых муравьев, обозлилась - вот тебе и природа, воздух... красота!
   - Помочь?
   Я подняла голову и увидела тонкую девушку с ярко-рыжими волосами и усыпанными веселыми веснушками лицом. Ее светло-карие глаза казались золотыми и на удивление теплыми, а на пухлых губах сияла столь доброжелательная улыбка, что я, забыв о своей болезненной гордости и принципе "никогда ни у кого помощи не просить", кивнула:
   - Да, очень.
   Голос мой дрогнул, выдав волнение, а девушка тем временем уже деловито оглядывалась.
   - В первый раз на шабаше?
   - Ага.
   - Оно и видно. А ну собирай вещички и ай-да отсюда. Только такой новичок как ты может пытаться поставить палатку рядом с муравейником.
   Кажется, я густо покраснела. Щеки мои вспыхнули жаром, но незнакомка даже не смотрела на мое лицо, а на... мои ноги.
   - Босоножки, - хмыкнула она. - Симпатичные. Но для леса...
   - Каблук низкий, - пробормотала я... - Всего пять сантиметров.
   - Еще и мини... ножки у тебя ничего, я ж не спорю... но блин, голыми ногами, на каблуках и по зарослям, для городской девчонки экстрим еще тот.
   Я покраснела еще гуще.
   - У меня... джинсы есть.
   - Джинсы плоховато дышат. Но лучше оно, чем это... гм... Хотя... на танцы в последний день шабаша, может, и пойдет. Ты берешь вот ту тяжеленную на вид сумку, а я все остальное. Идет?
   Я лишь кивнула, не зная, радоваться мне или все же обижаться на грубоватость незнакомки.
   Вскоре мы вышли к небольшой, спокойной речушке, что текла себе чуть поодаль от палаточного городка. Новая знакомая, имени которой я не знала, а спрашивать почему-то боялась, опустила мои вещи на траву и показала взглядом на стоявшую рядом палатку:
   - Ты не против, если мы будем "жить" по соседству?
   - Нет, - прошептала я.
   - Вот и ладненько. Иди переоденься, чудо, а я пока тебе "дом" сделаю.
   Прикусив губу, я достала из сумки джинсы, майку с открытым верхом, и тут же наткнулась на ироничный взгляд новой подружки:
   - Ты часто загораешь? - спросила она.
   - Н-е-е-е-т...
   - По твоей коже и видно. Плечи закрой, иначе обгоришь и будет тебе не до шабаша.
   - У меня крем есть...
   - Крем вещь хорошая, а голова на плечах - лучше. Дай я посмотрю, что там у тебя.
   Не слушая возражений, она расстегнула молнию на моей сумке и после непродолжительных поисков достала футболку с коротким рукавом, джинсы, и, порывшись еще, скривилась:
   - А кроссовки где?
   - Я... не ношу кроссовок...
   Рыжая ведьма подняла брови домиком, улыбнулась, и поинтересовалась:
   - Размер какой у тебя?
   - Тридцать седьмой.
   - Как и у меня. Значит, будем делиться обувью с ближним...
   Переодеваться у нее на глазах я постеснялась, а в ближайших кустах успела напороться на заросли крапивы выше меня ростом, потерять дорогу назад, поцарапать ногу о нечто с шипами и вляпаться в скрытую в траве лужу. Когда я, наконец-то, сумела выбраться на берег реки и вдохнуть с облегчением, мой "домик" уже был готов, а рыжеволосая ведьма с довольным видом сидела, оперившись спиной о толстый дуб, трескала ванильное мороженное из симпатичной, вместительной вазочки из пластика и смотрела на реку.
   - Откуда здесь... - недоуменно спросила я.
   - Мороженное? - правильно поняла меня ведьма. - Ну, солнце, если у тебя дар есть, то надо уметь им пользоваться. Хочешь?
   - Она протянула мне чистую ложку и взглядом показала на вазочку. Я ложку взяла, несколько поколебавшись, набрала на нее мороженного, и улыбнулась:
   - Меня Катя зовут, - сказала я, потянувшись за новой порцией.
   - Я Лилия. Для тебя - Ли. Ты одна приехала?
   Я отвернулась и тихо сказала:
   - Можно, мы не будем об этом?
   Она кивнула и вновь посмотрела на реку. Некоторое время мы молчали. Тихо журчала рядом вода, шелестели листья дуба, двигались по траве неугомонные тени, и мне стало почему-то спокойно... все же хорошо иногда вот так выбраться на природу, посидеть с... друзьями. Ли - мой друг? До этого у меня не было друзей, знакомые да, но не друзья, для друзей я была слишком нелюдимой.
   - Можно, - сказала, наконец-то, Ли, - если не хочешь говорить, так не говори. Может, позднее.
   Она требовательно протянула мне вазочку и скомандовала:
   - Бери еще.
   И все же красивый у нее взгляд. Теплый, золотой. Как я позднее узнала, и сердце у нее такое же - золотое.
   Ли...
   - Вечером будет соревнование на метлах, - усмехнулась она, решительно нахлобучив мне на голову кепку. - Пойдешь?
   - На метлах... - не понимающе протянула я.
   - Только не говори, что ты не умеешь летать на метле? Какая же ты тогда ведьма? - искренно удивилась Ли, чуть было не подавившись мороженным. - О не, не смотри на меня так. Не умеешь, так научим. Если ты хочешь, естественно...
   В тот день я много раз падала. Я вымазалась с головы до ног с травяном соке, я выкупалась прямо в одежде в реке, я чуть не утонула и чудом была спасена какой-то пролетавшей мимо ведьмой, я подвернула ногу и до крови расчесала укус комара на плече, я получила не один синяк, даже не два, растрепалась, вышла на люди без макияжа, вечером моя кожа горела от минипорезов, но... впервые после смерти родителей я была счастлива.
   - Не пропадай, - сказала через три дня Ли, подавая мне бумажку со своим телефоном.
   Поздним вечером, когда на улице гремел гром и сверкали молнии, я несколько раз тянулась к трубке, ругая себя на чем свет стоит... ведь уже поздно. Она наверняка спит, я помешаю... Но... я позвонила.
   - Привет, Катя, - теплый голос в трубке и ласковый смех. - Ты там как?
   - Хорошо...
   - Завтра собираюсь в город за покупками. Пойдешь со мной?
   Куда ж я денусь... Ли никогда мне не оставляла выбора.
   На следующий день ярко светило солнце. Обвесившись пластиковыми мешочками с покупками, мы опустились на скамейку в парке. Рядом шумел фонтан и изредка до нас долетали похожие на пыль холодные брызги.
   Ли достала из кармана пачку сигарет, щелкнула зажигалкой.
   - Тебе позволяют курить? - отважилась спросить я.
   - Я сама себе все позволяю, - ответила Ли. - В моем возрасте и с моим уровнем выживания, я могу это себе позволить. В отличие от тебя.
   - Моем возрасте? - удивленно повторила я.
   Ли улыбнулась, откинувшись на спинку скамейки и посмотрев в шуршащую над нашей головой крону липы, выдохнула облачко дыма.
   - Как ты думаешь, сколько мне лет? - задумчиво протянула она.
   - Ну... как и мне? - пробормотала я, оценив ее детско-наивное лицо и гибкую, как у кошки, фигуру.
   - Глупая... Мне уже за несколько сотен перевалило.
   Я вздрогнула.
   - Что, хорошо сохранилась? - она затянулась сигаретой и изящным движением стряхнула на асфальт пепел. - Я рада. Я не только ведьма, я ведь еще и... оборотень, - я почувствовала, как не смотря на жару, по моему позвоночнику поднимается холодок. Ли даже не посмотрев на меня, вновь затянулась, и сказала:
   - Ты боишься?
   - Нет, просто это странно...
   - Странно... - повторила Ли. - Да, все это очень странно.
   - Интересно, какая ты... в том другом облике. Ты мне покажешь?
   - Какая любопытная девочка, - усмехнулась Ли, потушив сигарету о скамейку. Она встала и стрельнула сигаретой в урну. - Видишь ли... все не так просто. Оборотни ведь тоже разными бывают. Моя раса, увы, слишком зависит от вас, людей.
   - Можешь пояснить?
   - Отчего же не пояснить, - Ли вновь опустилась на скамью, достала из пакета две банки с колой и, протянув одну мне, открыла другую. - Видишь ли... у каждого у нас есть хозяин. Мы живем вечно, а он рождается, умирает, как обычный человек... Моему сейчас должно быть как и тебе, но я его пока не нашла.
   - Хозяин? - переспросила я.
   - Хозяин, - подтвердила Ли, отхлебнув колы.
   Некоторое время она молчала, пока не прошла мимо весело переговаривающаяся молодая пара.
   - За все надо платить. Я вот таким образом плачу за вечную молодость и за бессмертие... зависимостью от одного человека. Пока этот человек не прикажет, я не могу превратиться из человека в зверя. И из зверя в человека.
   - А если умрет, а ты так и останешься зверем?
   - И такое у оборотней бывает... У меня не было... мне повезло, мой хозяин меня любит, а я... я люблю его. Он осторожен, даже слишком, а вот у других...
   - Где он теперь?
   - Я не знаю, - Ли грустно улыбнулась. - Но я знаю, что я его найду. И когда я найду, я познакомлю его с тобой и позволю тебе увидеть мою вторую сущность...
   - А если будет поздно? Если к тому времени он найдет себе другую?
   Ли сглотнула.
   - Ли? Это больно, когда хозяин любит другую?
   - Очень больно... - выдохнула Ли. - Но надеюсь, со мной этого не случится.
   Я несколько поколебалась, а потом вдруг накрыла ее ладонь своею, подбадривая. Хотя как я, смертная, могу подбодрить кого-то такого, как она? Некоторое время мы сидели молча, вслушиваясь в плеск воды, в далекие разговоры людей, в шум проезжающих машин, а потом она вдруг улыбнулась, и, вырвав руку, сказала:
   - Я найду его раньше.
   - Конечно, найдешь, - улыбнулась я.
   Но верила ли я сама тогда в свои слова? Наверное, нет.
  
   Через два дня Ли уехала. Ее звонки, письма, да и она сама то и дело неожиданно появлялись в моей жизни. Ли никогда не упускала меня из вида, и в воскресение, через два дня после моего переселения в Магистрат, на пороге нарисовалась ее фигурка в модной, обтягивающей курточке, под широким зонтом.
   - Хорошая погода, - сказала она. Я посмотрела за ее спину и ужаснулась: знакомый пейзаж закрывала серая пелена ливня. - Пойдем, прогуляемся?
   - Э... - замялась я. - Я тут знаю одно хорошее кафе... подойдет?
   - Подойдет! - Ли с любопытством посмотрела на нарисовавшегося за моей спиной Призрака, но ничего не сказала. - Одевайся!
   Через некоторое время мы выбежали из автобуса, влетели в двери кафе и, смеясь, устроились за столиком у окна. Мягкий, обволакивающий свет, тепло, запах еды, смешанный с запахом влажной одежды и свежести. Тихая, медленная музыка, почти заглушаемая шумом дождя, уютные лакированные столики, с двух сторон окруженные мягкими диванами, обитыми кожзаменителем. Мне здесь определенно нравилось.
   - М... - пробормотала Ли. - Теперь ты у нас совершеннолетняя и тебе можно спиртное, не так ли?
   - Не так, - ответила я. - Не люблю подобных вещей.
   - Может и правильно, - Ли заказала два кофе, и посмотрела в окно, на серую пелену дождя. - Вам, людям, надо беречь себя. Вы столь хрупки, аж смотреть страшно.
   - Ты нашла его?
   - Его? - переспросила Ли, будто не понимая, о ком я, потом усмехнулась, стряхнула со щеки каплю дождя и ответила:
   - Давай не будем обо мне. Я о тебе хотела поговорить. Что тебе выстрелило в голову? Переехать за город, к каким-то...
   - Каким-то? - сама не понимаю, откуда в моем голосе появилась нотка злости.
   - Т-с-с-с-с... - Ли улыбнулась широко, отчего стала еще больше похожа на шаловливого ребенка. - Я всего лишь о тебе беспокоюсь. А они странные, согласись.
   - Я понимаю, - я подождала, пока официант поставит перед нами кофе, и продолжила:
   - Видишь ли, но и я странная. Там не надо притворятся... и еще... они... там мне хорошо, понимаешь?
   - А что в школу надо ехать около часа, это ничего?
   - Оно того стоит, - улыбнулась я. - Я больше не могу одна... в этой проклятой квартире, без родителей.
   - Кать, - Ли вдруг перестала улыбаться. - У тебя выпускной год. Думай о том, что собираешься делать дальше, а не о том, как тебе одиноко в твоей квартире. Ты взрослый человек и должна понимать... все люди когда-нибудь а чувствуют себя одинокими, но не все из-за этого делают глупости.
   - Думаешь, я сделала глупость? Я так не думаю.
   - В любом случае, ты можешь на меня рассчитывать, - Ли протянула через стол визитку. - Вот, я купила наконец-то мобильник. Если попадешь в беду, звони.
   Я не успела ответить. За моей спиной раздалось осторожное покашливание, и кто-то вежливо поинтересовался:
   - Может, представишь нас своей подружке?
   Я тихо выдохнула сквозь зубы - из всех моих одноклассников Сашку и Генку я "любила" больше всех. Оба ловеласы, оба из "приличных" семей (читай, разбалованы до жути), и оба будто сошли с обложек гламурных журналов: Генка высокий, мускулистый блондин с ярко-синими, внешне простодушными глазами, а Сашка - роковой брюнет, гибкий, подтянутый, с собранными в аккуратный хвост длинными волосами и вечно ироничной улыбкой. Спортсмены, чтоб их. Генка в хоккее вратарем, а Сашка - что-то там по танцам, что, я особо и не разбиралась. Но что Сашка был талантом говорила вся школа. Как и все девчонки бегали за ним толпами, вот и разбаловали.
   - А почему бы и нет? - искушающе улыбнулась Ли раньше, чем я рот успела открыть.
   Детское лицо подруги изменилось, слегка... чуть покраснела кожа, затуманились томно глаза, приоткрылись увлажненные губы. В одно мгновение из веселой и знакомой до боли девчушки она превратилась в роковую красавицу, которая слегка подвинулась на диванчике, давая место... Сашке.
   Генка достался мне, что вовсе меня не обрадовало. Впрочем, прямолинейный, временами резковатый Сашка вариант тоже не слишком. Но когда дождь закончился, выглянуло солнце, и мы вышли из кафе, я растаяла. Мы пронеслись по городу ураганом, мы любовались на ночной фейерверк, мы хрумками попкорном в последнем ряду кино, мы смотрели с крыши небоскреба на спящий город... мы весело провели ту летнюю ночь.
   - Я провожу тебя, - прошептал на рассвете мне в волосы Генка.
   - Я отвезу ее, - возразила Ли, потряхивая ключиками.
   - О! - округлил глаза Сашка. - У тебя есть собственная тачка. Что же ты раньше не сказала?
   - А раньше ты не спрашивал, - усмехнулась Ли. Ее волосы на фоне рассветного неба казались не рыжими, а ярко-красными. - А теперь, мальчики, пора прощаться. Девочки устали и им пора бай-бай.
   Я не помню, что еще Ли сказала возражающим мальчишкам. Я не помню, как перекочевала Сашке ее визитка.. Но я помню, как мягко мчалась по дороге машина, увозя меня в Магистрат.
   И вновь хлынул дождь.
   - Ли... - прошептала я. - Зачем?
   - Я остаюсь в городе. Заодно и с твоими новыми друзьями поближе познакомлюсь. Может, они и мне понравятся.
   - Уверена, что понравятся. Но с чего это так внезапно?
   - У твоего Саши есть девушка?
   Я нахмурилась.
   - Он не мой. У него всегда кто-то есть, он же школьная звезда, такой никогда без внимания не остается. Но о постоянной я не слышала. Говорят, что он холоден... и излишне разборчив. Хотя я думаю, что он просто боится до конца раскрыться, боится, что его ранят.
   - Хорошо, значит, у него будет девушка. Не смотри на меня так, Катя, Саша - мой хозяин.
  
   После окончания школы, по мнению родителей, Саша сошел с ума. Он категорически не захотел "тратить времени на какие-то там университеты", бросил все и уехал из города вместе с новым партнером по танцам, Ли, чтобы "посмотреть мир". А через месяц мне прислали странную фотографию: Саша, смотревший на меня неожиданно теплым, умиротворенным взглядом, сидел в кресле, подглаживая голову лежащего у его ног тигра. Таким Сашу я не знала. А, может, я его вообще никогда не знала? Настоящего? Ведь есть что-то, за что Ли его любит.
   На обороте было написано: "Твоя тигровая Лилия".
   Я тогда лишь усмехнулась и заказала для снимка рамочку пошикарнее. Такой красоте нашлось почетное место у меня на столе, в кабинете.
   - Это ваш парень? - спрашивали редкие посетители.
   - Да нет, просто очень хороший друг, - отвечала я, пожимая плечами.
   А в кабинете, напротив портрета своей родоначальницы, я повесила огромный плакат. И Саша, и Ли были там почти чужими, в концертных костюмах и в гриме. Но совсем родным почему-то казалось название их танца. "Душа леса".
  
   Глава девятая
   Провожатый
  
   Говорят, девушки мечтают о том же самом: ярко освещенная бальная зала, украшенная цветочными гирляндами, зеркала во всю стену, медленный, ласковый вальс, шикарное платье, притягательный кавалер, восторженный шепот: "Боже, какая пара"... Идиотские мечты, которые, на счастье, мою голову никогда не посещали.
   Терпеть не могу яркий свет - у меня для этого слишком чувствительные глаза. Терпеть не могу вальс - в нем страдает моя женская гордость. Позволить мужчине, пусть даже и красавцу, управлять своими движениями? Да ни в жизнь! Терпеть не могу цветы, мне все время кажется, что они медленно умирают... и этот аромат умирания кружит мне голову. Цветам место там, где и смерти - на кладбище, а вовсе не на празднике.
   А шикарные бальные наряды, прически и прочие финтифлюшки и вовсе на меня тоску наводят.... В них я похожа на разряженный манекен, что скучает себе на витрине шикарного магазина. И ни тебе не двинуться в этом как следует, ни на метле полетать, ни по лесу погулять. Даже по городу в таком не пройдешься, ибо слишком неудобно даже для такой любительницы шпилек, как я. Убожество, одним словом.
   - Ах! - восхитилось маленькое белоснежное создание.
   Пу внезапно нарисовалась в зеркальной стенке зала, потрогала лапкой край платья и улыбнулась во весь рот, показав острые зубки:
   - Какая красота.
   - Ах! - повторила я, презрительно оглядывая свое изображение. - Испорченный вечер, испорченная ночь... и полдня потом отсыпаться.
   Как бы я хотела остаться здесь. Наш уютный, пустынный зал, погруженный в полумрак, тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием юбок и мерным тиканьем часов на стене ... и Призрак, которого я вновь сначала услышала, и лишь потом - увидела:.
   - Какие же все же зануды эти феминистки, не понимают, какая это сила - истинная женственность. Выглядишь шикарно. В мое время ты бы имела успех.
   Я взяла Пу на руки и недовольно повернулась к Призраку:
   - Вот именно, в твое время. А сейчас это несколько старомодно, не находишь?
   - Не нахожу, - огрызнулся Призрак. - Некоторые классику называют старомодной, но классика таковой не бывает. Она бессмертна.
   Пу осторожно провела лапкой по моей перчатке.
   - Какие мягкие... можно я из них платье Барби сделаю?
   - Даже не думай, - прошипела я.
   Не то, чтобы мне было жалко, но с некоторыми друзьями одним балом не обойдешься... наверняка, еще случаи будут одеться "как на парад", к моему величайшему сожалению, кстати.
   Пу накуксилась, и некоторое время мы молчали, слушая, как мерно отбивают одиннадцать часы. Зала будто заснула на мгновение. И тут же, разрывая ее сонливость, раздались уверенные удары в дверь.
   - Карета прибыла, - скривилась я.
   - Моя дорогая, злое выражение лица не идет к бальным платьям, - усмехнулся Призрак. - Сделай личико поневиннее, это только придаст тебе шарма.
   - Иди лесом со своим шармом, - я опустила Пу на землю и направилась к двери.
   Не то, чтобы я хотела грубить, но невесть откуда взявшееся раздражение усиливалось с каждым мгновением. Я не хотела на бал, тем более, не хотела туда ехать с каким-то незнакомцем, которого Ли мне изволила выбрать в провожатые.
   Первое, на что я обратила внимание, когда открыла входную дверь - это темень на улице, слегка разгоняемая фарами автомобиля и фонарем над входной дверью.
   - Какая-то больно современная карета, - ухмыльнулась я, посмотрев на размытые в полумраке очертания машины.
   Машина ничего. Надеюсь, что хозяин - тоже. Но посмотрев на лицо стоявшего на крыльце "прынца", я поняла, что очень сильно ошибалась. Не в том, что "прынц" окажется симпатичным, а в здравом рассудке Ли.
   - Анри, - выдохнула я. - Ты здесь делаешь?
   - Ли просила отвести тебя на бал, - невозмутимо ответил вампир. - Этим и занимаюсь.
   - Не думала, что вампиры имеют водительские права, - осторожно заметила я. - И не думаю, что ты подходящая для меня компания.
   Не собираясь более играть в эти игры, я решительно развернулась к все еще открытой двери. Но вампиры существа быстрые. Я и глазом не успела моргнуть, как дверь вдруг захлопнулась, и между мной и заветной своркой оказался невозмутимый Анри.
   - Что это у тебя тут? - медовым голосом протянул он, наклоняясь ко мне.
   Его ладонь скользнула вверх на расстоянии сантиметра от моего плеча, вдруг дотронулась до моей шеи, легко, почти погладив. Меня как током пронзило. Отшатнувшись, я шагнула назад, забыв о ступеньках крыльца. Наверняка бы упала, но Анри поймал меня за талию, и, когда я вновь обрела равновесие, сразу же опустил.
   - Комар. Брат по несчастью, - сказал он, рассматривая серое тельце и размазанную каплю крови на пальцах. - Много высосать успел, счастливец.
   Он щелком смахнул тельце насекомого на землю и, не спуская с меня взгляда, облизал пальцы:
   - Чудесный вкус у твоей крови. - Ехать на бал мне, понятное дело, хотелось все меньше и меньше. - Ну? Долго тут в лунном свете загорать будем? Мне ничего - а вот у убитого товарища, наверное, дружки имеются, скоро все будут тут. Ты ведь такая сладкая. Не очень красивое оно зрелище - на балу, с прыщами на плечах. А плечи у тебя восхитительные... и кожа...
   Он вновь протянул руку, явно намереваясь до меня вновь дотронуться.
   - И кровь, - закончила я, отбрасывая его руку. - Никуда я с тобой не поеду.
   - Это еще почему? - искренне удивился Анри. - Я действительно старался быть учтивым, даже наряд подобрал по случаю, чтобы тебе не было стыдно за своего кавалера.
   Ну что за него стыдно не будет, в этом я как раз не сомневалась. Костюм на Анри сидел отлично, а прилизанные волосы ему очень даже шли. Красавчик, но очень опасный красавчик. А я еще не настолько с ума сошла, чтобы ему довериться.
   - Никуда я не поеду, - прошептала я. - Дай пройти.
   - Да пожалуйста... - Вампир отошел в сторону, давая мне дорогу к заветной двери. Он сложил на груди руки и окинул мою особу слегка презрительным взглядом. - Раньше ты была посмелее. Опаивала меня, статуэткой по голове била, а теперь вдруг струсила? А я думал, ты другая.
   - Не бери меня на слабо, друг мой, - ответила я. - Я уже выросла из того возраста.
   - Кать, ты едешь? - Пу открыла дверь и просунула в щель любопытную мордочку.
   - Если тебя это успокоит, - продолжал вампир, - то я дал слово Ли, что доставлю тебя завтра домой целой и невредимой. Я могу дать такое же слово и тебе. Помнишь, что я говорил о слове вампира?
   - Так дай.
   - Я тебя пальцем не трону, моя дорогая. Я буду идеальным джентльменом, принцем, да кем хочешь, даю слово. Так что? Струсишь или все же поедешь?
   - Ты...
   - Искуситель? О да. Люблю искушать столь милых девушек.
   - Пу, закрой дверь, - скомандовала я. - Комаров в дом напустишь.
   - Так ты едешь?
   - Еду...
   - Может, и зря. - Призрак опять появился за моей спиной неожиданно. - Не верю я ему.
   - Я и сам себе не верю, - усмехнулся Анри. - Карета подана, пора в путь...
   Усаживаясь на переднем сидении рядом с водителем, я уже жалела о своем решении. Но Анри, вежливо дождавшись, пока я устрою все свои юбки, чтобы их не помять, с уверенной улыбкой закрыл за мной дверцу. И я поняла, что все, путь назад отрезан...
   - Ты не ответил на мой вопрос - ты умеешь водить? - дождавшись, пока он сядет рядом, спросила я.
   - А почему ты решила, что нет? - ответил вопросом на вопрос вампир. - Это вам, смертным, на все времени не хватает, у нас, бессмертных - его вагон и малая тележка.
   Он завел машину.
   - Как ты понимаешь, нам частенько бывает скучно. Почему бы не убить время, научившись чему-то новому?
   Машина плавно сдвинулась с места.
   - Я научился водить автомобили, как только вы, смертные, их придумали.
   - Говорят, человеческий мозг запоминает лишь ограниченное количество информации.
   - Вот именно, - ответил вампир. - Человеческий. Но ты забываешь, что я не человек!
   - Фары включи! - спохватилась я.
   - А зачем? - усмехнулся Анри. - Я великолепно вижу в темноте, а свет меня раздражает...
   - Зато меня темнота раздражает.
   - Видишь ли, девочка. Я обещал быть джентльменом. Джентльмен в первую голову руководствуется безопасностью своей спутницы. Безопасность в автомобиле полностью зависит от настроения водителя. Водитель тут я, потому делать мы то, что мне удобнее. Надеюсь на понимание.
   - Боже, как официально, - простонала я.
   - Хочешь неофициально? - Анри вдруг нажал на тормоза и остановил машину. - Будет тебе неофициально.
   Он молниеносным жестом расстегнул ремни безопасности, включил фары, схватил меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
   - Тогда скажи мне, зачем?
   - Зачем что? - прошептала я, теряя силы.
   - Зачем был этот цирк с Маман?
   - Я ошиблась, прости.
   - В чем ошиблась?
   Я уже собиралась ответить, как вдруг сообразила, как это должно зазвучать. Что мне сказать вампиру? Что я его действительно собиралась его влюбить, но не в Маман, а в себя? Что я хотела почувствовать на практике - какого это быть любимой вампиром?
   Боже, как глупо...
   - Действительно глупо, - усмехнулся вампир.
   - Ты читаешь мои мысли?
   - И что?
   "Свинья! Сволочь! Подонок!"
   - Ты еще не знаешь насколько... - Анри наклонился чуть ниже, легко дотронувшись губами моих губ, отстранился, выключил фары, вновь завел машину.
   Я была как в ступоре.
   - Ну?
   - Что ну? - выдохнула я.
   - Какого это - быть любимой вампиром?
   - Ты... - я сжала руки в кулаки. - Ты...
   - Дай помогу. Сволочь? Козел? Урод? Э... кровосос поганый?
   Я лишь нахохлилась и отвернулась к окну. Бесполезно. Мы молчали. Бесшумно летела машина по проселочным дорогам, пронзая погруженный в темноту лес, ярко светили на небе звезды, рассыпавшись по темно-синему, бездонному небу, а я старалась не думать ни о мимолетном поцелуе Анри, ни о своих чувствах к вампиру. А чувства, несомненно, были, вопрос только - какие?
   Я покосилась на выделяющийся черным в полумраке правильный профиль Анри. Несмотря на ангельскую внешность он - охотник, а я - жертва. Какая может быть между нами любовь?
   - Не совсем так, - я встрепенулась. Боже, опять забыла, что Анри читает мысли. - Жажда крови действительно в нас сильна, да настолько, что башку сносит. Если я сильно голоден, то правда, могу и убить, а если не слишком - есть способ, чтобы не убивать и заставить вас не помнить.
   Полоснула окно машины ветка дерева, и лес внезапно закончился, сорвавшись в раскинувшиеся по обе стороны дороги поля.
   - Д-а-а-а? Это какой же? - прошипела я, хотя ответ уже, наверное, знала.
   - Вот именно. Я выбираю себе девушку помоложе, да покрасивее, - невозмутимо продолжал вампир. - Провожу с ней страстную ночь...
   Анри чуть снизил скорость, минуя ухаб.
   - Избавь меня от подробностей.
   - Да ладно тебе, подробностей. Все и всегда происходит по обоюдному согласию - я дарю избраннице страстную ночь, она мне немного крови. Утром девушка просыпается очень сильно уставшей, но удовлетворенной. Мы, вампиры, умеем дарить наслаждение. Но вы о нем не помните.
   - А Маман?
   - Маман это Маман... Она особенная.
   - "Не помните" - это как?
   - Девочка моя, ты действительно такая наивная или только прикидываешься? - в голосе Анри послышалась горделивая нотка, -Практика вообще вещь хорошая не только в искусстве вождения, но и в постели. Ты хоть представляешь, насколько мы в этом хороши? - что-то мне не совсем хотелось это представлять. Совсем... - Потому мы не столько защищаем свой вампирий секрет, отнимая у вас память, сколько ваш разум от вашей же пагубной страсти...
   Я усиленно смотрела в окно, туда, где пробегали за огромным полем редкие огоньки в деревенских домах.
   - А следы укусов на шее?
   - Следы... я умею лечить раны, душа моя. Потому следы я просто убираю.
   - Значит, эта эпидемия... твоих рук дело?
   - Ну моих, ну и что? Никто же не пострадал. А ночь с незнакомцем? Тебе ли не знать, что современные нравы очень даже толерантны к таким приключениям.
   Вот почему та девушка из зеркала оказалась жива.
   - Ты циник.
   - Нет, я просто должен есть, не более. И я не хочу убивать, это не совсем в моем характере. Хотя не все вампиры столь щепетильны. Однако это еще одна причина, почему я столько лет не могу найти себе пару. Вы, девушки, считаете мою "еду" - изменой, и даже вам самим сложно убедить себя в обратном.
   - Не сомневаюсь, - прошептала я. - Знать, что твой парень каждую ночь...
   - Но не совсем каждую. Мне хватает раза в неделю.
   - Но дела это не меняет.
   - Естественно, не меняет. Для вас. Вы позволяете себе убивать животных, есть их трупы, которые называете мясом, и морщитесь при упоминании о нас, "кровососах". А ведь мне противно мертвое тело, любое - будь то тело человека или зайца. Я люблю живое тепло...
   - ...кровь.
   - ...кровь... - ответил вампир. - Теплую. Живую.
   - У тебя есть дом?
   - Неожиданный вопрос, - Анри плавно повернул машину вправо, на полузаросшую лесную дорожку и низко склонившиеся кроны деревьев украли последний свет. В машине стало совсем темно. - Нет, нету. Я уже долгое время долго не останавливаюсь на одном месте.
   - Но здесь ты долго...
   - Здесь у меня есть незаконченное дело. Боюсь, я застрял в этих краях.
   Я не стала спрашивать, что это за незаконченное дело, лишь откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Убаюканная тихим журчанием мотора, я заснула. Сама не понимаю, как я могла безмятежно спать рядом с вампиром?
   Снился мне странный дом, струящийся через окно солнечный свет, рукоделие в моих ладонях, мелькавшая в пальцах игла с продетой в нее изумрудной нитью. Снился большой черный пес, что медленно вошел в комнату и положил мне голову на колени. Снилось, что я отложила рукоделие, погладила шею зверя и, наклонившись к нему, почему-то горько заплакала...
   Проснулась я, когда кто-то осторожно потряс меня за плечо.
   - Пора вставать, спящая красавица, - нежно прошептал Анри. - Мы приехали.
   "Приехали" - это правильное слово. Только значение у него несколько другое. Губы Анри вновь мимолетно коснулись моих, прогоняя остатки сна и вялости. Гнев ведьмы что угодно прогонит.
   - Больше так не делай! - прошипела я.
   Анри лишь пожал плечами:
   - Да, да, знаю... сволочь я, сволочь.
  
   Глава десятая
   Бал
  
   Внутри было именно так, как я себе представляла. Огромный зал с зеркальными стенами. Множество недавно срезанных роз, от аромата которых, смешанного с запахом свечей, сразу же закружилась голова. Мягкий полумрак, блики на стенах, в зеркалах, тихая, едва перекрывающая приглушенные голоса, музыка.
   - Чего застыла в проходе! - сразу же принялся ворчать неугомонный вампир. - Интересно... а куда подевался официант с шампанским? Жаль, что нет ничего покрепче. Свиньи!
   - Ты за рулем, - мрачно напомнила я.
   - И? - усмехнулся вампир. - Утихомирься, родная. Домой ты раньше завтрашней ночи не поедешь. Водитель здесь я, а мне, видишь ли, солнечный свет вреден.
   - Уж не думаешь ли ты, что я тут буду весь день торчать? - ужаснулась я.
   Отчего ужаснуться было - кроме бального платья с собой я ничего не взяла, рассчитывая остаться тут только на одну ночь, а лучше - всего на пару часов, а потом вернуться в свой спокойный, уютный кабинет, где не было столько народу.
   - Ничего я не думаю. Я это знаю!
   Вампир подцепил бокал с подноса официанта и нагло растворился в толпе, оставив меня одну.
   А вокруг голоса, голоса, разноцветные платья, мелькающие среди гостей официанты в белоснежных рубашках. Душно.
   Я отошла в колонне, надеясь, что это чертов шум в ушах пройдет. Зря я согласилась ехать на этот бал. Надо бы пойти, поздравить хозяйку, ее праздник как бы, но где мне, скажите на милость, искать среди многочисленной толпы Ли? И людей тут столько, что наверняка моя подруга занята, и ей будет не до меня. Ее "хозяина", Сашу, найти мне почему-то не хотелось. Я так и не могла до конца поверить, что мой не слишком серьезный одноклассник может быть "хозяином" кого-то, кого я люблю. А люблю я так немногих... Анри вот, скорее - ненавижу.
   - Вам дурно? - мягкий, чарующий голос, который сразу же будто завернул мое многострадальное тело в ласковое, пушистое одеяло. - Могу проводить вас на балкон.
   - Луной полюбоваться? - съязвила я, судорожно вцепившись пальцами сумочку.
   - Почему бы и нет... луна сегодня на редкость красивая.
   Я подняла взгляд и вздрогнула. Так уж видимо бывает в жизни, то ни одного нормального мужчины вокруг, то куча красавцев, какого выбрать уже и не знаешь.
   Анри был хорош, но и этот не хуже. Только Анри - платиновый блондин, а этот - яркий, жгучий брюнет. Глаза, в темноте оттенка и не различишь, темные, кожа - белоснежная, как бы в контраст, правильные черты лица и полные губы, которые теперь так пленительно улыбались. Ко всему этому в комплекте - высокая, в меру мускулистая фигура и недешевый костюмчик, что на нем сидел как влитой. Есть чем глазки порадовать, есть... Только с чего бы я это в последнее время стала столь падкой на симпатичных мужчин? Раньше за мной такого не водилось...
   А сопротивляться его обаянию так не хочется. Да и надо ли?
   - Ну так что? На балкон? - улыбнувшись еще более пленительно, спросил он. - Вы так бледны. - Боже, сколько нежности в его низком, бархатном голосе! - Только не упадите в обморок, прекрасная леди, это сейчас не в моде.
   Я кивнула. Чувствовала я себя и в самом деле не ахти. Незнакомец тотчас же подхватил меня под руку и уверенно лавируя в людском хаосе. Меня совсем разнесло, и когда он толкнул ладонью застекленную дверь, полускрытую за тяжелой, темно-бардовой занавесью, я уже едва на ногах стояла, почти повиснув на его руке.
   От внезапно отпустил меня, сделав шаг в сторону. Я вдохнула полной грудью прохладный, насыщенный водой, воздух и сразу же стало легче. С мягким шорохом закрылись за нами двери, притихла музыка. Шептали что-то невдалеке деревья, сверкая мокрыми от росы листьями в мягком, лунном свете. Вилась под балконом темная лента дороги, истощали мягкий аромат цветущие внизу розы.
   - Скоро луна зайдет, - с легкой тоской сказал брюнет.
   Я подошла к ограждающей балкон балюстраде, вновь почувствовав себя неважно. Чего-то явно не хватало и грудь сжимала непонятная тоска и тревога. Будто я что-то делала не то, но что - понять не могла.
   Я так и не услышала, как он подошел. Просто вдруг мою талию обняли чужие руки, шею обожгло чужое дыхание, и кто-то, уже не важно кто, тихо прошептал:
   - Сладкая... - лизнув шею.
   На мгновение стало страшно. Разум почему-то орал караул, но голос его становился все тише. Тело плавилось в умелых руках, отвечая на поцелуи, а мир исчез, растворившись в вязкой, сладостной дымке.
   - Сладкая, а не твоя, - знакомый голос обдал незнакомым холодом и мгновенно отрезвил.
   Чужие руки отпустили. Дышать стало легче. Медленно, не веря, что только что как дура обнималась с незнакомцем, я отвернулась от балюстрады.
   - Ну-ну, друг, ты должен понимать, - ответил брюнет. Тон его, лишенный мягкого тепла, отозвался во мне брезгливой дрожью. - Мне ведь тоже есть надо.
   - Вампир? - сообразила я. - Ты... ты... ты!
   - Дура ты! - вскричал Анри. - На пару минут оставил, а уже вляпалась! Что я скажу Ли, если тебя покусают!
   - Ты же знаешь, для человеческих женщин это даже приятно, - ответил брюнет, облизнув губы. - Может, еще передумаешь, красотка?
   - Обойдешься! - взвилась я. - А еще раз подойдешь - по морде вампрьей получишь, мало не покажется!
   - Я думал, тебе понравилось... - протянул он, погладив меня по щеке. Я отпрянула и посмотрела на него так, что он живо опустил руку и криво улыбнулся.
   - О как! - прошипела я. - Ты еще и думать умеешь? Я полагала - только хотеть и брать! Животное!
   - Гм... какой темперамент, - сверкнул глазами брюнет. - И уже даже мои чары не действуют.
   Я сжала кулаки, с трудом удерживаясь, чтобы на расцарапать вампиру рожу.
   - Чары? А нормально девушек охмурять не умеешь? - холодно спросила я.
   - А зачем? - усмехнулся вампир. - Это только время тратить. Или ты думаешь, что Анри поступает иначе? Маленькая, наивная дурочка...
   Анри? Я вздрогнула. Нет, Анри, наверное, не поступает иначе. Все они одинаковые... Все.
   - Впрочем, - продолжил вампир, явно уловив перемену в моем настроении. Он подошел ближе, и пальцы его осторожно скользнули мне под подбородок, заставляя поднять голову. - Теперь я понимаю, что в тебе Анри нашел. И где ты такую выискал, коллега?
   - Убери лапы! - прошипела я.
   - Уже убрал, - усмехнулся вампир, отступив от меня на шаг. - И все же, Анри, где? Может, там еще такие остались...
   - Боюсь, это она меня выискала, - устало ответил вампир. - Сплошные неприятности на пятую точку, а не девчонка. Но, видишь ли...
   Анри медленно подошел ко мне, обнял за талию и впился в мои губы своими. Я даже вдохнуть не успела. Раньше, чем я среагировала, Анри отпрянул и посмотрел в сторону брюнета:
   - Я своими игрушками делиться не привык. Эта девушка принадлежит мне, так что ищи себе, Владэк, другую жертву.
   Боже, опять меня унизили! Наверное, надо вырваться, а не прижиматься к вампиру всем телом. Но почему-то бьет меня нервная дрожь и хочется спрятаться в ласковых объятиях Анри. От всего спрятаться, от холодного, пронзительного взгляда Владэка, от этого вампирьего мира, где я всего лишь еда, от собственного тела, которое всегда изменяет, стоит появиться где-то невдалеке "охотнику". Стыдно-то как... глупо!
   - Если твоя, - холодно ответил Владэк. - Так поставь ей метку и не придуривайся. На балу полно вампиров и оборотней, зато мало людей... боюсь, украдут твою красотку, даже очнуться не успеешь. Вмешаться не успеешь - то уж несомненно.
   - А и в самом деле...
   Холодная ладонь Анри погладила меня по плечу и скользнула вверх, к шее. Пальцы его мягко прикоснулись к коже, подарив неожиданную боль. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но лишь беспомощно затрепыхалась в его объятиях.
   - Тише, тише, - успокаивал Анри. - Сейчас будет легче.
   И действительно стало легче, если можно так назвать беспамятство.
  
   - Идиот! Придурок!
   Крик был подозрительно знаком. Я медленно села и, вырвав у кого-то сверток со льдом, прижала к пытающей шее.
   - Клеймить ее? Очумел?
   Дверь закрылась, и шум ссоры стал приглушенным.
   - Тебе лучше? - просил кто-то.
   Голос был незнакомым. Скосив глаза я поймала золотистый, мягкий взгляд, оценила пушистые волосы, уложенные в высокую прическу и украшенные заколками со стразами, заметила россыпь веснушек на молодой, круглой мордашке. Девочка с умными глазами женщины. Опять какая-то бессмертная против простого человека.
   Боже, на этом балу такие комплексы заработаешь, что мало не покажется. Сначала очаровашки-вампиры, против которых фиг посопротивляешься, потом слишком умные оборотни в телах молодых девчонок, а теперь еще какая-то странная...
   И я. Простая... смертная. Ведьма? По сравнению с остальными - никто. И потому я хочу домой, к людям, где мою бедную шею больше мучить не будут.
   - Привет, меня зовут Зина.
   Зина, обычное человеческое имя.
   - Катя, - прохрипела я, сглотнув.
   В горле пересохло, а во рту был противный привкус. Анри, блин, со своими шуточками! Что он со мной сделал?
   Я запоздало огляделась. Меня перенесли в укутанный полумраком широкий коридор, по стенам которого были развешены незнакомые портреты. Я лежала на жесткой софе, обитой кремовой тканью в цветочки, и Зина, в шикарном золотистом платье до пят, стояла рядом на коленях, глядя на меня несколько смущенным, сочувствующим взглядом.
   - Это все Владэк, - сказала вдруг она. - Говорила ему, чтобы меньше язык распускал.
   - Владэк это твой парень?
   - Не-а, - лучезарно улыбнулась Зина, показав жемчужные, мелкие зубки. - Хозяин.
   - Ты оборотень, - констатировала я.
   - Ага! - кивнула Зина. - Лисичка... Владэк говорит, что хитрая, и на огонь похожа.
   - Похожа, - устало подтвердила я.
   Еще как похожа. Волосы в полумраке красноватым отливают, глаза сверкают, будто драгоценные камни, да и атласная поверхность платья переливается при каждом движении, меняясь, как меняется непостоянное пламя. Красота. Оно и видно... бессмертная.
   И еще неделю назад я воображала, что это я - красавица. По сравнению с Ли и вот этой - никакая я не красавица. Вопрос только - почему Анри ко мне прицепился? Или это я к нему прицепилась? Уже и не разберешь.
   Зина вдруг забрала у меня лед и провела кончиками пальцев по все еще пылающей шее.
   - Красиво, - протянула она. - Даже не думала, что метка вампира столь красива.
   - Не поняла...
   - Так вампиры метят своих избранниц, - грустно пояснила Зина. - Теперь твою кровь может пить только Анри. Для других она будет невкусной... даже отравленной.
   Ага, значит, преимущество у меня есть - на шее Зины никакой метки не было. Оно и понятно, Владэк не был похож на того, кто себя любимого связывает какими-то узами. А Анри похож? Нет, больше, - а мне нужны узы с Анри?
   - Это радует, - я вновь отобрала у Зины лед и приложила его к шее. - Владэк... похабная сволочь...
   Встретив печальный взгляд Зины, я поправилась:
   - Прости.
   - Ничего, - виновато улыбнулась она. - Я понимаю, еда и все такое...
   Я хмыкнула, но все же горькие слова сдержала. Это для нее еда, для меня - моя жизнь. Понимаю, что для вампиров мы, люди, ханжи, но провести с кем-то ночь только потому что этому кому-то нужна кровь казалось мне диким.
   - Развлекаетесь, дамы? - знакомый голос заставил меня скривиться.
   - Благодаря тебе, - хмыкнула я, даже сама удивившись, что Владэк, столь притягательный в бальной зале, теперь казался мне всего лишь мужчиной, хотя и приятным взгляду мужчине. Но вовсе не тем, кому место в моей спальне.
   И с какой стати я раньше на него запала? Совсем с ума сошла? Стыдно-то как.
   - Ты тоже мои мысли читаешь? - запоздала спохватилась я.
   - А ты хотела бы? - усмехнулся Владэк. Подошел ко мне, и, забрав лед, уставился на мою шею. - Я бы вот очень хотел, ты ведь такая забавная, но нет - не читаю. Теперь не читаю. Боюсь, метка Анри свое сделала - чары других вампиров больше на тебя не действуют.
   Он склонился надо мной и намотал мой локон себе на палец.
   - Хотя, если я все еще тебе нравлюсь...
   - Здесь твоя девушка... - холодно напомнила я, взглядом предупредив Владэка, чтобы лапы распускать не смел. - Да и кровь моя теперь невкусная...
   - Мое домашнее животное, ты хотела сказать? - холодно ответил Владэк. Зина заметно побледнела, но ничего не ответила. - А кровь твоя, солнышко, мне не так и нужна. Чего не могу сказать об Анри... Что касается меня - можно, для разнообразия, и без укусов в постели покувыркаться. Не хочешь?
   Я огрела вампира по руке и хотела ответить, да вот только не успела:
   - Владэк, тебе девушек в бальной зале не хватает? - я и не думала, что Ли умеет так разговаривать. Даже мне от ее тона стало не по себе. - И осторожнее с "домашними животными". Мы и кусаться умеем. Помни, что ты на этом балу только ради Зины.
   Владэк выпрямился и посмотрел на Ли неприязненным взглядом. Я вздрогнула: кажется, эти двое очень даже друг друга не любят. Однако немая дуэль бессмертных выглядела и в самом деле восхитительно: в золотистом платье, с распущенными по плечам рыжими волосами, Ли очень даже подходила высокому, будто сошедшему с обложек журнала, Владэку.
   Черт... опять комплексы разыгрались. Ну и скажите на милость, что я делаю среди этих "безупречных"? И шея болит так, что хоть ты на стенку лезь.
   - Владэк, друг мой сердечный, - елейно сказала Ли, все так же скрещивая взгляды с невозмутимым вампиром, - спасибо за проявленную заботу, но не мог бы ты теперь оставить нас наедине с моей подругой и ее избранником?
   Это кто у нас тут избранник-то?
   - Избранником? - повторил Владэк. - Ну-ну. Катенька, когда Анри тебе наскучит, ты знаешь, к кому прийти. А, может, уже наскучил? Или никогда не нравился? Вас, смертных, временами не поймешь...
   Владэк усмехнулся и направился к двери, раньше, чем я сумела-таки оправиться от шока. Я было вскочила с софы, но невесть откуда появившийся Анри меня удержал:
   - Тише. Не стоит. Пусть себе убирается.
   - Катюш, - спокойно сказала Ли, оборачиваясь ко мне. - Забудь о Владэке, он тебя больше не потревожит. А вообще, смотрю, у тебя прям талант влипать в неприятности. Буду знать. Из всех моих гостей ты умудрилась напороться на самого неприятного. А с Анри я шкуру спущу! Обещал за тобой присматривать, а сам...
   - Боже, - закатил глаза Анри, - тот ор был только прелюдией! И как тебя хозяин терпит? Нервничаешь по мелочам!
   - Катя моя подруга! - холодно ответила Ли. - А ты... ты... ты из нее рабыню...
   - С каких это пор девушка - это рабыня? - удивился Анри.
   Я вздрогнула:
   - Что?
   - Пойдем, дорогая, - невозмутимо ответил Анри, помогая мне встать с софы. - А то пропустишь, спящая красавица, бал. А я еще не успел с тобой потанцевать.
   - Ненавижу танцевать!
   - Теперь любишь. Верь мне.
   Я не знаю, как я оказалась в бальной зале. Не знаю, как долго кружилась в танце с Анри, но знаю, что мне это действительно нравилось. Не знаю, зачем пила предложенное Анри шампанское. Наверное, просто хотела забыться. Помню, что я даже смеялась. Позволяла Анри прижимать меня крепче, шептать на ухо глупости.
   - Я хотел попрощаться, - обжигающий холодом поцелуй Владэка на моей ладони. - Еще увидимся. Непременно увидимся.
   - Ты чего-то не понял, - сузил глаза Анри.
   - Я все понял.
   Владэк развернулся и скрылся в толпе. Зина ответила улыбкой на мою улыбку, и верткой змейкой скользнула между гостей, стремясь догнать хозяина.
   Грустно это... не все хозяева, оказывается, нормально обращаются с оборотнями. Ли вот была счастлива. Прыскала счастьем, казалось, осыпала им зал, как искрами. А Зина... в ее золотистых глазах лисички затаилась боль.
   Потом было все меньше гостей. Горечь вина, долгий поцелуй Анри на все том же балконе, тихий визг шин, когда одна за другой отъезжали от замка машины, и тянущая к земле сонливость.
   - Ну, ну дорогая, слабая у тебя головка, - засмеялся Анри, подхватывая меня на руки.
   - Спать будешь в другой спальне, - сонно ответила я.
   - Уж я-то прослежу, - холодно ответила за спиной Ли.
   - Злые вы, девушки, - Анри направился к дверям с балкона.
   - Угу, - я обняла оборотня за шею и примкнула носом к его плечу. От Анри пахло горечью сирени. Хорошо-то как. - Страшно злые...
   Дороги наверх, в спальные комнаты, я не помню.
  
   Глава одиннадцатая
   Порча
  
   Проснулась я на огромной кровати. Внушительных размеров спальня куталась в мягкий, солнечный свет, проникающий через огромные, во всю стену, окна. Потянувшись от души на мягких простынях, я вдохнула аромат свежей выпечки и кофе. Села на кровати, откинув одеяло и только сейчас заметила, что кто-то переодел меня в тонкую ночную рубашку. Вопрос только кто? Надеюсь, что не Анри, но надежды было мало.
   При одной мысли о вчерашнем вечере вообще и Анри в частности сказка вдруг закончилась.
   Шея жгло болью. Слетев с кровати, я подлетела к зеркалу и уставилась на собственное изображение, вернее, на ту самую пресловутую "метку".
   - Розочка... - констатировала я.
   А розочка была ничего так себе. Темно-красная, она покоилась над моей артерией, как бы запечатывая сосуд с кровью, которым, к несчастью, являлась я сама.
   - Я принадлежу Анри, - сама не веря в свои слова, я потрогала татуировку и поморщилась от боли. - Ненавижу!
   Оглядевшись, обнаружила на стуле аккуратно сложенную одежду: белоснежную майку и джинсы, под стулом - легкие, удобные босоножки и, быстро одевшись, заправила кровать. Замок замком, а за собой убирать надо.
   Только тогда заметила на туалетном столике небольшой конверт. Заинтересовавшись, повертела его в пальцах, еще сомневаясь (а вдруг не мне?), но, подумав, все же открыла и вытянула листок тетрадной бумаги в крупную клетку, на которым корявыми, не сильно-то понятными буквами было написано: "Умри, сука!"
   Пальцы задрожали, норовя выпустить конверт. Нет, оно точно не мне. Оно не может быть мне! Да, я не была подарочком, но чтобы захотеть убить? Меня? Нет, увольте, таких врагов у меня нет и, надеюсь, не будет.
   Потому листик засунем обратно в конвертик, конвертик положим на столик и забудем. Не надо оно, нас не касается, а в чужие дела лезть некрасиво.
   Но не успела я засунуть письмо в конверт, как оно вдруг почернело в уголках. Чернь стремительно ела нарисованные клетки, подбираясь к центру, и я очнуться не успела, как письмо в моей руке рассыпалось пеплом. Ошеломленно смотря на испачканные черным пальцы, я застыла от ужаса...
   "Умри!" - приказал голос внутри.
   "Заткнись! - зло ответила я. - Нашел кому приказывать!"
   "Умри! Сейчас!"
   Ноги сами понесли меня к двери. Разумом еще не веря, что делаю, я выбежала в коридор и наткнулась на разговаривающую по мобильнику Ли.
   - Катя? Ты...
   Я грубо оттолкнула подругу. Ли отлетела к стенке, упустив мобильный, и тот разлетелся на части. Поскользнувшись на миниатюрной клавиатуре, я упала на колени, быстро поднялась и бросилась к огромным дверям напротив.
   Хватилась за резную ручку, судорожно потянула на себя.
   "Умри! - приказывал голос внутри. - И его убей!"
   Я вбежала внутрь, наткнувшись на темноту.
   "Вперед!"
   - Катя? - сонно позвал голос.
   "Помоги!" - хотела выкрикнуть я, но вместо этого ринулась вперед, пробежала несколько шагов, наткнувшись на тяжелую, плотную ткань. Шторы. Наверняка шторы.
   "Сорви! - приказал голос. - Немедленно!"
   Я вцепилась в толстую ткань и, раздирая пальцы в кровь дернула. Шторы не поддались. Повинуясь голосу внутри, я повисла на ткани, надеясь, что карниз выдержит. Естественно... он не выдержал.
   Толстая палка карниза ударила мне по голове. В глазах вспыхнуло, но удар критичным не был: сознания я не потеряла. К несчастью. Запутавшись на мгновение в шторах, я затрепыхалась, а когда вылезла из под темно-бордовой ткани, вся комната была залита солнечным светом.
   - Что ты делаешь? - закричал Анри, скатываясь с кровати. - Убить меня хочешь?
   Я не ответила. Посмотрев на огромные стрельчатые окна, я отыскала резную ручку и повернула ее вниз, потянув створку на себя. Она не поддалась.
   - Катя! Ты что? - спросил из-за кровати Анри.
   Я дернула еще раз. Окно распахнулось, впуская по-утреннему свежий воздух.
   - Катя!
   Я вновь хватилась за ручку, потянулась и оперлась ступней о край подоконника, приготовившись к прыжку. Там, внизу, тремя этажами ниже - мостовая. Серая, выложенная камнем мостовая. А на мостовой сейчас буду я.
   "Умри!"
   - Катя! - руки Анри обхватили меня за талию, потянули назад, в комнату. Мы упали. Я забарахталась на Анри, пытаясь вырваться.
   - Умереть! Хочу умереть.
   - Катя! - закричал вампир, не выпуская меня из объятий. - Утихомирься! Девочка! Приди в себя!
   В комнату вбежали Саша и Ли. Ли зарычала, показав клыки, и стянула меня с Анри.
   - Катя! - бросился ко мне Анри. - Она с ума сошла, останови!
   - Оставайся там, - ответила Ли. - С Катей ничего не случится.
   Ли встала между мной и окном.
   - Мимо меня не пройдет, - спокойно ответила она.
   Саша стянул с кровати одеяло и накинул его на Анри.
   - Вон из комнаты! - закричал он. - Сгоришь же, идиот!
   - Ка-а-а-тя! - завыл под толстой тканью Анри.
   Саша рывком поставил вампира на ноги и толкнул к двери:
   - Ли позаботиться о Кате...
   - Еще как позабочусь, - сузила глаза Ли.
   - Ли, пусти, - взмолилась я. - Ли... пусти... не хочу тебя ранить.
   - Силенок мало меня ранить... Прости...
   Ли двигалась стремительно. Я даже понять не успела, как она оказалась рядом, когда Ли вдруг коснулась моей шеи, легко, почти играющее, и я осела ей на руки...
  
   Очнулась я в затемненной комнате. Мягко светил стоявший на тумбочке светильник в виде какого-то экзотического цветка, а на расстоянии вытянутой руки сидела, удобно устроившись и укутавшись пледом, Ли, углубившаяся в чтение какой-то книги.
   Забавно. Уже невесть сколько в этом замке, а только теперь могу ее нормально рассмотреть. А ведь она похорошела со дня нашей последней встречи. Темный загар очень шел ее распущенным по плечам огненно-рыжим волосам, и лицо вовсе не портила россыпь светло-коричневых веснушек. Но дело было даже не в этом - Ли, казалось, светилась изнутри от счастья, и я невольно залюбовалась своей Тигровой Лилией, вовсе не желая нарушать вязкую, приятную идиллию.
   Только вот свербит в боку... и руки связаны. Связаны?
   - Ли, ты что? - зашипела я.
   Ли отложила книгу, поднялась с кресла и подошла ко мне:
   - Я что? - спросила она. - Это ты хотела из окна выпрыгнуть, не я.
   - Голова раскалывается, - прошептала я.
   - Естественно. Сначала карнизом по лбу, потом еще раз - створкой. Дорогая, ты до окна не добежала, а все равно живой осталась чудом. И все же, что случилось?
   - Письмо, - вспомнила я... - Да... какое-то письмо на туалетном столике. А там...
   Я сглотнула. Дверь вдруг распахнулась и внутрь вошел серьезный Саша, а за ним какой-то странный низкий, округлый господин в обвисших рейтузах, сером, поношенном свитере и с толстыми, смешными очками.
   - Ну-с, - усмехнулся господин, показывая гнилые зубки. - Где наш пациент?
   Я дернулась в веревках.
   - Ах вот где наш пациент, - потер господинчик пухлые ладошки, глядя на меня. От этого взгляда мне почему-то стало очень неприятно... очень. - Симпатичный пациент, приятно с такими работать!
   - Ли, развяжи! - в ужасе закричала я.
   Господинчик, не обращая на меня никакого внимания, танцующей походкой подошел к кровати и, медленно сняв очки, положил их на туалетный столик. Нагнувшись, он заглянул мне в глаза. А зрачки-то у него вертикальные! Зажмурившись, я пыталась отвернуться, но цепкие пальцы господинчика поймали меня за подбородок и тихий вкрадчивый голос с издевкой спросил:
   - Зачем тебя развязывать? Чтобы опять себе навредила?
   - Пусти! - прошипела я. - Я тебе не сумасшедшая, чтобы меня связанной держать.
   - А кто говорил о сумасшествии... активная порча это девочка, и ничего более. А порчу снять можно и нужно. Вот сейчас и приступим. Только вот выбирай... либо ты перестанешь сопротивляться и мы это сделаем быстро и безболезненно, или...
   - Катька, кончай выпендриваться, - вмешался Саша. - Ты же знаешь, ни я, ни Ли не дадим тебя обидеть.
   Сашка не даст меня обидеть? Смешно. Но, наткнувшись взглядом с печальные глаза Ли, я сдалась.
   - Хорошо.
   В комнату вошел раздетый до пояса детина и подхватил меня на плечо, даже и не подумав развязать. Я заставила себя не сопротивляться, хотя очень хотелось. Да и ехать таким образом, башкой вниз, оказалось на диво неприятно: лицо сразу же налилось кровью и в зеркальных стенах коридора отражалось нечто краснолицее, недовольное и растрепанное, со здоровенной шишкой на лбу.
   - Черт, - выругалась я сквозь зубы.
   Бормотание семенившего следом господинчика делу не помогало: он смотрел на меня, как смотрит исследователь на интересную букашку. Впрочем, судя по зрачкам, господинчик какой-то сорт нечисти, наверняка, тоже бессмертный. А для таких я действительно не больше, чем букашка.
   Господинчик ужиком скользнул вперед и заботливо открыл перед детиной низенькую дверцу. Чтобы пройти через нее, детина нагнулся, чуть было не упустив свою ношу, то бишь меня, и я зашипела:
   - Потише! Не мешок с картошкой тянешь!
   Ли, скользнувшая вслед за нами в дверь, окинула меня виноватым взглядом.
   - Может, не надо ничего снимать? - спросила я. - Я вроде умирать не собираюсь.
   Господинчик мигом оказался рядом:
   - Порча вещь хитрая, - усмехнулся он. - Пока ты не можешь двигаться, ты нормальна, но стоит тебя развязать... и...
   - И что?
   - К окошку запросишься.
   Господинчик мило улыбнулся, а я сжала зубы, чтобы не застонать. Голова-то как болит! И этот полумрак! И эта проклятая тряска! И винтовая, лестница, узкая настолько, что я то и дело билась плечом о заплесневелые стены.
   Хана белой майке. Такие пятна не отмоешь. Впрочем, сейчас ли волноваться об одежде. И волноваться вообще... Сашка сказал... минуточку, а с каким пор это я Сашке верю? Тому самому, что лягушек девчонкам в сумки подбрасывал...
   Но повозмущаться мне не дали. Винтовая лестница закончилась небольшой площадкой, верткий господинчик вновь открыл перед нами дверцу, и детинушка, на этот раз гораздо аккуратнее, внес меня в идеально округлую, лишенную мебели комнату, в центре которой была нарисована мелом пентаграмма. В углах магического знака горели черные свечи и мне стало страшно:
   - Ли... а что они собираются делать?
   - Небольшой ритуал, - ответила слегка бледная подруга. - Ты прости, солнце, я понятия не имею, где ты умудрилась вляпаться в такую дрянь, но вляпалась ты знатно. Теперь без черной магии нам не обойтись.
   - Э? - переспросила я. - Пожалуй, я передумала.
   Но меня уже никто не слушал. По приказу радостно прыгавшего господинчика меня не очень-то осторожно положили в центре звезды. Господинчик достал откуда-то кинжал, я затрепыхалась, чувствуя недоброе, кинжал полоснул по веревкам, на удивление быстро их разрезав, и тотчас же в голове вновь раздался знакомый голос: "Умри!"
   - Пусти меня, - закричала я.
   Но детинушка держал крепко. Я орала, пытаясь вырваться, раздирала в кровь ногтями его плечи, но кто-то поймал мое правое запястье, окутав его железом. Щелкнул замок. Потом еще раз на другом запястье. И еще два раза на лодыжках. И я очнуться не успела, как оказалась распятой в центре пентаграммы, а детинушка, выпрямившись, поклонился господинчику и вышел из комнаты.
   В глазах его клубился ужас.
   - Ли! - закричала я. - Ли, скажи, чтобы они отпустили! Ли! Они меня убьют! Л-и-и-и-и!!!
   Ли вздохнула и вышла, даже не посмотрев в мою сторону. Оставила меня наедине с этим... этим...
   - Извращенец! Выпусти! Или я... я тебя в суд подам!
   - Очень смешно...
   Господинчик усмехнулся недобро и вступил в пентаграмму, встав у меня в ногах. Запел. Пел он очень даже неплохо, с чувством. Я дернулась. Раз, другой, так, что скобы до крови разодрали запястья.
   - Нет! - закричала я.
   Господинчик пел.
   - Нет!
   Заклубился у стен черный туман, дернулось выше пламя свечей. Господинчик пел.
   - Н-е-е-е-т!
   Я уже не кричала, плакала. Пол подо мной нагрелся, туман подобрался к самой пентаграмме, облизав ее лучи. Но внутрь не полез, будто боялся.
   - Прошу...
   Господинчик пел. Слезы катились по моим щекам, пол стал не горячим, а обжигающим, а в голове заорал голос: "Умри! Убей!"
   - Иди ко мне! - приказал господинчик.
   Нет, господин. Мой господин! Нет!!! Не подамся! Ни за что!
   Выгнувшись, я забилась в конвульсиях. Слизнула выступившую на губах пену, чувствуя себя так, будто из меня выдирают сердце. А колдун даже не двигался. Все так же неподвижно стоял в моих ногах и ласково шептал:
   - Иди, иди, я жду...
   И на груди моей показалось что-то странное, похожее на темный сгусток тумана. Болеть стало меньше, а чуть позднее боль и вовсе утихла, оставив вместо себя странную пустоту.
   - Что ты сделал! - закричала я. - Не смей!
   - Иди ко мне, - не обращая на меня ровно никакого внимания, продолжал настаивать колдун. Глаза его загорелись красным, чуть сузились, на губах появилась плотоядная улыбка, будто в предвкушении чего-то очень приятного.
   - Нет! - мне почему-то до боли было жалко этого черного сгустка... почему-то казалось, что важно, безгранично жалко не отдавать его этой нечисти. До слез жалко, до этих капелек горечи, что крупными каплями катились по моим щекам.
   - Иди!
   Сгусток всплыл вверх и послушно подлетел к колдуну. Тот поймал его на ладонь, потом открыл рот и... проглотил.
   - Нет! - вновь закричала я, дернувшись. И застыла, вдруг поняв - все.
   Стало стихло. Туман исчез. Пол вновь стал прохладным. Открылась дверь и вбежавшая внутрь Ли дрожащими пальцами начала возиться с замком на моем правом запястье. Колдун не возражал.
   - Катя... - прошептала Ли.
   - Какая вкусная у тебя боль, - плотоядно улыбнулся колдун. - Когда вновь влипнешь в неприятности - приходи.
   - Ты о чем?
   - Бедная, наивная смертная. Вы так жаждите бессмертия не понимая, насколько оно скучно. Ты умеешь чувствовать, я нет... потому я собираю чужую боль, - холодно ответил колдун. - Не напрягайся, девочка. - Он подошел ближе, нагнулся и погладил меня по щеке. - Больше тоска по родителям тебя не тронет.
   - Ты!
   Замок щелкнул, моя рука освободилась и я залепила колдуну пощечину. Тот лишь усмехнулся:
   - Ты...
   Вот откуда эта паршивая пустота в груди. Вот откуда слезы на щеках. Он забрал мою боль, нечто святое, последнее, что у меня от них осталось. Почему?
   Колдун легко коснулся оков, и я вдруг оказалась свободной. Но руки больше не распускала. На смену нездоровой активности пришло вдруг удушающее равнодушие. К чему уж теперь... эта гадина спасла мне жизнь и взяла за это плату. Ничего более.
   - Вот именно, - прошептал господинчик, который, оказывается, тоже очень даже читал чужие мысли. А потом развернулся, танцующей походкой направился к двери. У дверей остановился, посмотрел на меня и вдруг сказал:
   - Эта боль не была памятью о родителях, она была ненужным страданием и проявлением эгоизма. Не о них ты горевала, о себе, бедной, несчастной, брошенной в этом мире. И только теперь ты сможешь по-настоящему жить дальше... так что плата "гадины" тебе только помогла.
   - Почему ты мне объясняешь? - спросила я.
   - Не знаю, - пожал он плечами. - Наверное, со скуки. Бессмертные много чего делают со скуки, хотя, вы, смертные - тоже, не так ли?
   Я горько усмехнулась. Так. Хотела что-то сказать, но низенькая дверь за господинчиком уже закрылась, издевательски скрипнув на прощание.
   - Я вновь не хочу умереть, - прошептала я. - Как странно.
   - Дурочка, никогда так больше не шути, - прошептала Ли, прижимая меня к себе.
   И тогда я впервые расплакалась. Горько, навзрыд, как девчонка.
  
   Глава двенадцатая
   Прощание
  
   Вечер был прохладным. После конской дозы валерианки мне стало заметно лучше. И почти все равно. Подумаешь, к окошку сигала, какие-то там порчи? У кого не бывает. У всех бывает. Но не у всех проходит, а у меня вот прошло...
   - Это точно была валерианка? - усмехнулся Саша.
   Я только сейчас заметила, что он нагнулся над креслом, в котором я так удобно устроилась, и внимательно рассматривает мое лицо. И чего он там нашел, скажите на милость? А, плевать. Надо ему, пусть себе рассматривает. Мне не жалко. Хотя...
   - Уйди, - мирно сказала я. - Солнышко загораживаешь.
   А солнышко сегодня красивое. Желтенькое. И в комнате все желтенькое... и занавески желтенькие, и покрывало на кровати, и стол - медового, густого оттенка. И волосы Ли в солнечном свете кажутся желтыми...
   - Катюш... - позвал Саша. - Ты меня слышишь?
   - А надо тебя слышать? - лениво ответила я.
   Назойливый какой. Пошел бы, погулял, что ли? А то стоит тут, свет загораживает, требует чего-то... забодал!
   - Ты, солнце, собирайся, домой поедешь, - сказал Сашка, стягивая с моих колен теплый плед.
   - А мне и тут, знаешь ли, хорошо, - ответила я, пытаясь отобрать плед. Сашка был сильнее... вот всегда так.
   - Катюш, надо домой, - настаивает, сволочь.
   - Я ночи подожду. И Анри.
   - Нельзя ночи... Надо сейчас.
   Странно, но даже через ватное валеньянкино безразличие я почувствовала острый укол подозрения.
   - Уж не выставляешь ли ты меня, родненький?
   - Уф, - вздохнул Саша. - Женщины. Ты сама еще вчера хотела домой, а теперь упрямишься... так вот... твоя милая дракон мне выбора не оставила.
   - Машка? - удивилась я. - А ты плюнь. Машка всегда преувеличивает. Так что отдай плед и иди себе, солнце загораживаешь.
   - Видишь ли, я не могу плюнуть на прямой приказ инквизитора привести домой его подопечную.
   - Инквизиция сдохла еще в средневековье, - ответила я, наконец-то отобрав у Сашки плед. - А ты, друг мой, кажись, перепил. Так что в машину я с тобой не сяду. Ересь несешь. Брысь.
   Солнышко какое нежное... ласковое.
   - Марья Валерьевна мой начальник, и верь мне, я лучше тебя знаю, чем она занимается, - я слегка удивилась, потянувшись за лежавшим на столе краснобоким яблоком. - Так что будь добра собирайся.
   - До ночи ничего со мной не станет, - настаивала я, хрустнув яблоком. - Я приехала сюда с Анри, и я уеду от сюда с Анри. А ты, друг сердечный, мне не указ.
   - Анри не сможет тебя отвезти, - я вздрогнула, и валерьянка вдруг перестала на меня действовать. - Не все про вампиров в книжках - сказки. Солнечные лучи для них действительно вредны... очень вредны.
   - Что с Анри? - похолодела я, хватая Сашу за руку. Яблоко упало мне на колени. - Что? Сашка! Он мертв?
   - Нет... ну чего сразу мертв? - успокоил меня Саша. - Жив, но пару недель в постели проваляется. А у тебя этих нескольких недель нет.
   - Я не понимаю...
   - Не понимает она, - Сашка придвинул ко мне стул и сел рядом. - Я тоже не понимаю. Между бессмертными и людьми негласный договор - людей они не убивают.
   - А вампиры?
   - А Анри убивает? Вижу, он много чего тебе наболтал. Так вот открою по секрету - не убивают. Потому что если убьют, то будут иметь дело с инквизицией.
   - С Машкой? Да она мухи не обидит...
   - Плохо ты ее знаешь, - вмешалась Ли. - Твоя Маша не только муху, но и бессмертного прихлопнет, если понадобится. Заклинание, которым тебя долбанули с душой сделано. На такое обычный смертный не способен, это кто-то из наших постарался. То есть... инквизиция обязательно вмешается.
   - На фига вам законы, вы же бессмертные?
   Ли провела пальцем по стеклу.
   - Видишь ли, - задумчиво сказала она. - У нас с вами очень удачный симбиоз. У всех у нас. Вампирам нужна позарез ваша кровь. Мы, оборотни, зависим от наших смертных хозяев. Франк, тот милый колдун, что тебя лечил, питается вашей болью и эмоциями. И так у нас всех. Без людей, боюсь, "нечисть" жить не может.
   - Тогда почему не заберете себе власть?
   - А зачем нам власть? - искренно удивилась Ли. - Мы индивидуалисты, толпу ненавидим. Мы любим покой, в котором можем жить спокойно. А власть - это вечные обвинения от стоявших ниже, подозрения, интриги. Кто в здравом уме и памяти станет терять на такое время? Только вы, смертные, мы уже наигрались. Уже давно наигрались... - Ли улыбнулась, некоторое время молчала, задумчиво водя кончиками пальцев по стеклу. Потом повернулась ко мне и продолжила:
   - Да и неохота нам бегать от ваших "охотников на ведьм", вот и живем мы так, как живем... в тайне. Так спокойнее. А инквизиторы охраняют наш покой, нашу тайну... и вас от нас.
   Я задумалась. Маша, спокойная, холодная Маша держит в руках бессмертных? Н-да.
   Может, и так.
   Мне почему-то расхотелось сидеть в кресле.
   - Я поеду с тобой, - смирилась я. - Не хочу, чтобы у вас были бы неприятности... простите.
   - Не в неприятностях дело, - оборвал меня Саша. - Я боюсь, что кто-то за тебя взялся всерьез, и мы не можем тебя защитить. Маша может. Ваш замок только с виду такой безобидный - на самом деле чужой туда и не войдет.
   - Анри вошел, - задумчиво ответила я, вспомнив, как вампир влетел ко мне в окно.
   - Для Анри не успели поставить блокаду после истории с Маман, вот и все. Маша по башке нашим колдунам надавала, что они всякой "мрази" позволяют влететь в Магистрат.
   - Многовато ты знаешь, - прошипела я.
   - Боюсь, это все знают, - засмеялся Сашка. - В Инквизиции от души смеялись над твоими приключениями. Хорошая шутка, мне понравилась!
   Наверное, я густо покраснела, так как щеки мои полыхнули жаром:
   - Я не считаю это удачной шуткой, - прошептала я.
   - Естественно, - Саша дотронулся моей шеи, того места, где находилась розочка. - Шутки давно закончились.
   - Я хочу видеть Анри...
   - Не думаю, что это хорошая идея.
   - Он жизнь мне спас, - прошептала я. - Неужели ты не понимаешь?
   - Я все понимаю.
   Саша поднялся и подал мне руку, помогая встать с кресла.
   - Я ведь тоже не чурбан бесчувственный и многое понимаю. Ты пойдешь к Анри, а потом мы уедем. И не беспокойся о своем вампире, они твари живучие, ничего ему не станет...
   Как оказалось, Анри на этот раз поместили в другом крыле замка, наверное, чтобы бежать к нему было бы дольше. В округлой комнате, подобной той, в которой проходил ритуал, царил разгоняемый небольшой лампой полумрак. И совсем не было окон. Посреди комнаты стояла небольшая кровать, на кровати прикрытая одеялом лежала мумия со светлыми волосами. Рядом с кроватью на стуле сидела сухая женщина, лет так тридцати.
   Увидев меня, женщина поднялась и направилась к двери. Я долго стояла неподвижно, не решаясь потревожить покой спящего. Да и стыдно мне было. Только увидев бинты на Анри, я поняла, как сильно ему из-за меня досталось.
   - Что, совсем плохо выгляжу? - спросила "мумия", не открывая глаз. - Солнечный свет мне вредит, знаешь ли.
   Я подошла к кровати, опустилась перед ней на колени, и осторожно взяв Анри за руку, прошептала:
   - Прости... я не знаю, что на меня нашло, прости, ради Бога.
   - Не надо о Боге, - тихо ответил Анри. - Не плачь, девочка моя...
   Я вздрогнула от нежности в его голосе, и тотчас же сдерживаемые до этого слезы вновь потекли по моим щекам. В который раз за этот проклятый день.
   Анри открыл глаза и посмотрел на меня тепло, ласково:
   - Из-за меня плачешь? Приятно.
   - Прости.
   - Больше так не делай. Никогда.
   - Не буду.
   Анри шевельнул губами, будто хотел что-то сказать, но потом вновь улыбнулся и, закрыв глаза, прошептал:
   - Достаточно. Я хочу поспать.
   - Анри...
   - Если чувствуешь себя виноватой, то, может, меня поцелуешь? - внезапно резко спросил он.
   Я тихонько вздохнула и, нагнувшись, мимолетно коснулась губами сжатых губ Анри. Потом осторожно погладила его влажные от пота волосы и поцеловала еще раз - в лоб, прошептав:
   - Спасибо, мой герой.
   - Всегда пожалуйста, - мягко ответил Анри, - в теперь иди. Сон для меня сейчас лучшее лекарство.
   Я хотела возразить, но неизвестно когда оказавшаяся тут Ли уже щелкнула выключателем, явно давая понять, что аудиенция закончилась. Стало темно. Тихонько поднявшись, я прошла к светящемуся в темноте прямоугольнику двери и, выходя, услышала:
   - И все же, Катя, не знаю, почему я тебя выбрал. Иногда ты кажешься мне на удивление огромной дурой. Наверное, и я - дурак. Но просто не могу тебя бросить. И позволить тебе так глупо умереть тоже не могу.
   - Я тебя тоже люблю, Анри.
   За спиной раздался удивленный вздох.
   - Приятно слышать, - усмехнулся вампир. Я закрыла за собой дверь и сползла по створке. Боже, что я несу? Зачем я это сказала?
   - Вампиры чувствуют боль, как и люди, - сказала вдруг Ли. - Говорят, что они ходячие мертвецы, но это не совсем так. Они живы, только организм у них устроен иначе, как у оборотней. Мы живем дольше, но мы живы... умеем и чувствовать боль... и... любить.
   - Зачем ты мне это говоришь?
   Ли промолчала. Потом села на пол передо мной и вдруг сказала:
   - Анри многое пережил, Катя. Я его встретила, наверное, лет через двадцать, как у него умерла жена...
   - У Анри была жена? - невольно усмехнулась я.
   - Была. И, представь себе, он ее сильно любил. Я не знаю подробностей, но, кажется, в одну и ту же ночь его жену убили, а Анри сделали вампиром.
   - Кто?
   Ли облизнула губы и сказала:
   - Не знаю. Анри никогда не рассказывал. Он просто замкнулся в своей боли. Тогда он убивал... много. Говорил, что люди заслужили, потому как они всего лишь твари. Но однажды Анри почему-то спас одного человека...
   - Этим человеком был я. - Саша нарисовался неожиданно, оперся спиной о стену, вытянул из кармана пачку с сигаретами.
   - Тебе нельзя, ты - человек, - поморщилась Ли.
   - Сегодня мне все можно, - ответил ее "хозяин", щелкнув зажигалкой.
   Саша откинул назад голову и, глубоко вдохнув сигаретный дым, мягко улыбнулся.
   - Я тогда работал на Костел. По сути занимался чем-то очень банальным, истреблением вампиров... "этих тварей", так мы их называли. Поймать в подворотне, вбить осиновый кол в грудь и наслаждаться выполненным чувством долга. Как было все просто до поры, до времени.
   Саша стряхнул пепел на пол и застыл, мечтательно уставившись в высокий, украшенный резьбой потолок.
  
   - По вечерам я зашивался в небольшом трактирчике у набережной. Помню, как лилась там тихая музыка, как мелькала между столиками девушка в потертом платье, и как по особому приятно горчила там выпивка. После работы мне всегда почему-то хотелось выпить. В ту ночь я плелся пьяный по мосту и, отшатнувшись от пролетавшей мимо кареты, упал в воду...
   Очнулся я на набережной. Расцветало. Анри стоял надо мной и смотрел в светлевшее над городом небо:
   - Скажи спасибо, что ты живешь.
   - А ты ведь вампир.
   Он усмехнулся.
   - А еще - давний друг твоего деда. Отдал долг, так сказать... Теперь и ты отдай.
   Он подал мне осиновый кол.
   - Не смотри на меня так. Думаешь, мне нужна эта жизнь?
   - Нужна или нет, - ответил я, - но пока ты не умрешь.
  
   Саша некоторое время молчал, потому кинул на паркет сигарету и прошептал:
   - Потом я навел справки. Анри действительно был школьным другом моего деда. Он рано женился, дед говорил, что по любви, а потом Анри вдруг исчез... а его жену нашли в их загородном доме мертвой. И появился вот так внезапно... Это я научил его жить. Моего друга. И только тогда я понял, что вампиры на самом деле тоже... люди. Что они умеют чувствовать, любить, страдать, как мы, может, даже глубже.
   - Но ты ведь не бессмертный? Почему ты помнишь предыдущие жизни? - спросила я.
   - Я - не бессмертный, ты права. Но когда я нахожу ее, - Саша посмотрел на Ли, - я вспоминаю свои прошлые жизни. Потому я прошу тебя, Катя, больше не ранить Анри. Он только кажется таким непробиваемым, а на самом деле...
   - ... а на самом деле?
   - ... нуждается в твоей помощи. Он и боится связать с кем-то свою жизнь. Кому-то довериться... Ты первая за последние столетия, на кого он вообще обратил внимание.
   Я встала и подошла к окну. Там внизу покачивали ветвями яблони, по дорожкам между ними прогуливались люди, где-то вдалеке промелькнула на ленте дороги машина.
   Хочу ли я на самом деле, чтобы кто-то от меня так зависел? Чтобы Анри меня любил до безумия?
   - Знаешь, проблема в том, что я его не выбирала, - тихо прошептала я.
   - Я слышал, что дело выглядело несколько иначе.
   Саша встал рядом со мной.
   - Ты ведь первая его заметила?
   - Вампира нельзя не заметить. И вампира нельзя не полюбить... Только вот любовь ли это?
   Саша некоторое время молчал, а потом спросил:
   - Владэк тоже вампир. И к нему тебя тянет также, как к Анри?
   Я сглотнула.
   - Только честно, Катя.
   - Нет.
   - Вот именно. Тогда не говори мне, что это только Анри тебя выбрал. И будь осторожной. Анри мне друг. Не рань его... больше.
   - Я нечаянно...
   - А я и не про сегодняшний день, родная.
   Я промолчала, уставившись на свои тапочки. Даже не заметила, как Саша ушел. Просто сидела на полу и думала... Ранить вампира? Смешно. Убийца с чувствительным сердцем - так ведь не бывает. Влюбленный убийца и вовсе кажется опасным. Только вот беда - Анри не совсем убийца, скорее - Казанова.
   Своих жертв он...
   Я вновь сглотнула.
   - Достаточно, солнце, - сказала вдруг Ли, обняв меня за плечи. - Достаточно о вампирах и о проблемах. Мы так давно не виделись, я не хочу терять время на такие глупости.
   - Анри для тебя глупость?
   - А почему бы и нет? - усмехнулась Ли. - Ты должна понять - Саша беспокоится о своем друге. А я беспокоюсь о подруге, о тебе.
   - Я не хочу вставать между тобой и хозяином.
   - Ты и не встанешь... Саша дал нам всего час на прощание.
   Провожала нас сидевшая на крыльце огромная кошка. Ли... Тигровая Лилия.
   - Ли красива в любой ипостаси, - сказал Саша, выводя машину с площадки перед замком на выложенную брусчаткой дорогу.
   Я не ответила. Почему-то меня все не отпускало чувство, что мир вокруг неотвратимо рушился... тревожно. И страшно. Но я ничего не могу поделать.
  
   Глава тринадцатая
   Дома
  
   Поездка не была приятной. Возвращались мы в полном молчании. То ли просто говорить не тянуло, то ли было не о чем, то ли события последнего дня меня так исчерпали, что очень хотелось вот просто помолчать, глядя на проплывающие за окном поля.
   Мне впервые за многие годы не хотелось возвращаться в Магистрат. Вся эта поездка, бал, покушение, болезнь Анри, а после - признания Саши, перевернули мою жизнь с ног на голову. Нет, хуже - перевернули мое представление о жизни с ног на голову. Раньше я себе жила и не думала, что все аж так сложно... а теперь?
   Теперь я оказалась в подвешенном состоянии между мирами смертных и бессмертных. Оказалось, что это все же два разных мира. Какой же я была наивной...
   - Ты тоже так себя чувствуешь? - спросила вдруг я.
   - Как так? - улыбнулся Саша. Наверное, он даже был рад нарушить тягостное молчание.
   - Как недоделанный. Они все такие... совершенные. А мы с тобой - всего два смертных, которые вскорости состарятся, растеряют остатки красоты и молодости и умрут...
   - Нет, я не чувствую себя несовершенным, - ответил Саша, будто специально изменив слишком острое словечко "недоделанные". Ну и пусть. Главное, нарушить эту затянувшуюся паузу.
   - У всего есть свои плюсы и минусы, - продолжил Саша ровным тоном, - даже у бессмертия. Время для них будто застыло... а они разучились его замечать. Мир вокруг меняется с оглушительной скоростью, а они остаются прежними, холодными, бездушными. Как ни странно, это мы со своей изменчивостью дарим им ощущение, что они живут. Мы дарим им вкус жизни, потому что еще не разучились чувствовать...
   - Ты говорил, что и Анри не разучился.
   - Но Анри надо было о том напомнить, - усмехнулся Саша. - И лишь тебе, как ни странно, удалось это сделать. И теперь у Анри есть о ком побеспокоиться... странно, но даже это чувство для бессмертных приятно. Для них мы... - Саша некоторое время молчал. - Как изящные произведения искусства, которыми восхищаешься, но которые такие... хрупкие. И одно неловкое движение...
   - Говоришь о себе, как о вещи. Даже больше, как о дорогой игрушке. Неужели ты этого не замечаешь? - вспыхнула я. - Где твоя гордость, к чертовой матери?
   - А, гордость, - протянул Саша. - Да, гордость... это, наверное, когда держишь жизнь бессмертного в своих руках и твердо знаешь, что этого не достоин. Когда видишь ее золотистые глаза, сияющие любовью, и понимаешь, что заботиться о себе это в первую голову заботится о ней. Потому что она за тебя, дурака, так боится. Боже, именно с Ли я научился по-настоящему ценить свою жизнь... Не хочу ей сделать больно. Понимаешь?
   - Как хорошо, что ты ее любишь, - прошептала я.
   - А ты? Ты любишь Анри?
   Я промолчала. Странный вопрос, наверное, неожиданный. И ответ, наверное, будет странным:
   - Люблю. Но... не как Ли любит тебя. Я чувствую, что что-то в этой любви неправильно... не понимаешь? Я и сама не понимаю.
   - Бедный Анри, - усмехнулся Саша.
   Машина свернула на боковую дорожку. Еще немного и появится высокий, в два человеческого роста забор, увитый вечно зеленым, колючим ежевичником. За забором - Магистрат. Приехали... Но почему мне так нерадостно?
   - Хоть бы меня кто пожалел, - ответила я.
   Машину тряхнуло на ухабе и я сделала про себя заметку - надо яму засыпать. Мне своего "коня" возле дома тоже портить не хотелось.
   - Думаю, что ты себя жалеешь достаточно, - с издевкой ответил Саша. И сразу же добавил:
   - Не злись, Катюш, не со зла я. Но ты уж определись с Анри поскорее. А то ведь обоим потом будет только больнее...
   - Ты не чувствуешь себя обузой? - спросила вдруг я. - Хрупкие... те, кого все время надо оберегать... как... сложно.
   - Чувствую, - улыбнулся Саша. - Иногда даже думаю, что лучше бы Ли связалась с кем-то другим. Бессмертным. Но ни у нее, ни у меня нет выбора. Мы не умеем жить друг без друга. Неужели это так трудно понять? Я думала, что до вас, женщин, такие вещи доходят гораздо быстрее.
   Я ненормальная женщина. И понимаю, что раньше и не любила никогда. А теперь люблю? Умею ли я жить без Анри? Наверное, умею. Значит, я не люблю? Я вообще умею любить? Хоть кого-то... Хотя бы себя и то хорошо...
   - О, у вас гости! - несколько поспешно поменял тему Саша.
   Я вздрогнула - гости в Магистрате, пожалуй, были явлением редким. Такие - тем более. Я смотрела на большой грузовик на площадке перед домом и глазам своим не верила. Скажите на милость, кому и зачем понадобились эти странные штуковины, что выгружали из машины?
   - Это еще чего? - спросила я.
   - Я-то догадываюсь, но вслух говорить, пожалуй, не буду. Дом твой, - точно мой? - тебя спрашивать и надо. Я только привез нашу заблудшую Катю. И слава тебе Господи, что без приключений.
   - А я думал, что ты на бал ехала, а не на поиск приключений, - нарисовался сзади вездесущий Призрак.
   - Я на бал и ездила, - ответила я, не спуская взгляда с двух накачанных мужиков, которые невозмутимо понесли к широко распахнутым дверям моего любимого дома нечто, напоминающее большую дверцу холодильника.
   - Ага, так я тебе и поверил. Это именно потому ты вернулась с большущей шишкой на лбу, а Машка опять своих друзей подняла... чтобы тебя из неприятностей вытянуть.
   Мне показалось или в голосе Призрака и в самом деле был укор? Неприятности? У меня или из-за меня?
   - Неприятности уже закончились, не волнуйся, - несколько более резко, чем оно было необходимо, ответила я, потрогав шишку на лбу. Да, выгляжу я, конечно, после этого бала не ахти, но что поделаешь, бывает. Пройдет.
   - Неприятности только начинаются, - ответил Саша.
   Солнце палило немилосердно, как и слова Призрака и Сашки. Но моих переживаний, казалось, никто не замечал: Призрак застыл передо мной, провожая взглядом работающих у машины мужчин, Сашка открыл дверцу машины и осторожно достал из машины мое бальное платье, аккуратно убранное в чехол.
   - На меня не смотри, - сказал он Призраку. - Я не виноват, что ваша Катенька притягивает неприятности, как магнит. Пожалуй, вещей больше нет. Мне пора.
   "Ваша". Так частенько родители говорят друг другу о детях, которые достали своими выходками. Но я не ребенок. Далеко не ребенок. И если Призрак еще имеет какое-то право строить из себя кого-то шибко умного, то Сашка, вообще-то, был таким же смертным. И моим одногодкой...
   Не таким же, поправилась тут же я. Он помнит свои прошлые жизни, он работает в инквизиции, а я? А я вообще как дитя в ихнем бессмертном мире...
   Хлопотливое дитя, которое из симпатичного ребенка превратилась в не очень симпатичную обузу.
   Саша несколько раздраженно сунул мне в руки бальное платье и, холодно попрощавшись, сел в свою любимую серебристую иномарку.
   - И да, - сказал он, высунув наглую рожу в окно. - Мы с Ли, пожалуй, заглянем к вам через несколько деньков. Посмотрим заодно, как хранитель устроился.
   Я хотела что-то ответить, да не успела: машина сорвалась с места и медленно поплыла в жарком мареве к ограде.
   - Идиотизм! - прошипела я, направившись к дому.
   Узнавать, что именно и зачем привезли в Магистрате мне вдруг расхотелось. Душило плохое предчувствие, и замок, недавно столь дорогой моему сердцу, вдруг в одно мгновение стал чужим. Мне тут тошно, тошно, но почему, я не знаю! Не могу понять!
   Почти бегом забежав на второй этаж, я ворвалась в свои покои и, щелкнув замком, чтобы никто не побеспокоил, бросила платье на кровать. Потом прошла в кабинет, открыла шкафчик и достала заветную бутылку с наливкой:
   - Я бы этого не делал, - сказал вновь появившийся неоткуда Призрак. - Для тебя будет лучше, если с инквизиторами ты встретишься трезвой.
   - А чего мне Машки бояться-то? - усмехнулась я, налив себе полный стакан кроваво-красной жидкости.
   - Маша хотела взять твое дело, но ее не слушали. Боюсь, скоро к нам заявится некто, кого наша дракон не очень любит... при этом взаимно. Потому твой допрос не будет очень приятным. Маша делает все, что может, чтобы этого избежать. Не усугубляй!
   Я усугубляю?
   - Отвянь! Никакого допроса не будет! - прошипела я. - Не понимаешь... меня пытались убить!
   - Понимаю. Очень хорошо понимаю. Смертную пытался пришить бессмертный, грубо нарушив договор. Искать виноватого инквизиция будет яро, верь мне. А для этого тебя, любимой, жалеть не станут. Катя, пойми, им нужна не ты, а нарушитель. Позарез нужен!
   - Что с ним будет, если поймают?
   - Ничего особенного, - ответил Призрак. - Просто сделают из него подопытного кролика на пару сотен лет, ничего более. Так как подопытных кроликов в последнее время стало на удивление мало, его будут беречь... Надеюсь, он не сойдет с ума прежде, чем его выпустят. Иначе инквизиции придется бессмертного ликвидировать.
   Ликвидировать... нет, убить? Из-за меня? Боже...
   - Уходи!
   - Откуда в тебе жалость к твоему врагу, Катя?
   - Уходи немедленно! - простонала я. - Оставь меня!
   - Я уйду. Но только чтобы дать тебе подумать, - серьезно ответил Призрак. - Наш разговор далеко не закончен. Даже не думай, что ты так просто отделаешься.
   Я просто отделалась? Я? Но спорить было не с кем - Призрак исчез.
   Я ничего уже не понимаю. Кто меня так не любит, и самое главное - почему? Почему меня так яро хотят убить? Где я себе нажила такого врага? И почему в собственном доме я чувствую себя... обузой? Да, к чертям собачим, именно так!
   Я выпила залпом стакан, потом налила себе еще. Посмотрела на портрет Алиции села в кресло и пьяно расплакалась, закрыв лицо руками. Саша прав, это все из-за меня, все! Анри... гордый вампир, беспомощный и больной на кровати. Ли и Саша, которым безнадежно испортили праздник. Магистрат, полный чужих людей. Маша, которая в собственном доме должна будет принимать с улыбкой врага. Какой-то хранитель... Что же это! Что? Почему все так внезапно рассыпалось на мелкие кусочки... Почему я вдруг стала лишней? А было ли когда-нибудь иначе?
   Они все бессмертные, а я? Кто я? Средней величины ведьма, простая девчонка? Смертная, провались бы все! Приблудная... боже, как же так... Зверюшка, которую терпят из жалости...
   - Катя!
   Наверное, меня звали уже не в первый раз, но услышала я далеко не сразу, а услышав, мигом собралась. Я не люблю, когда кто-то видит мои слезы, вернее, не терплю, для этого я слишком гордая. А в последнее время я и вовсе расклеилась до нельзя. Сначала плакала у Ли на плече, теперь вот... перед Пу.
   - Катя, ты плачешь?
   Я живо поднялась с кресла, оторвала ладони от лица, и, отыскав бумажный платок, быстро стерла слезы.
   - Нет, что ты, - я даже попыталась улыбнуться, вернувшись в кресло. - Конечно, не плачу.
   Пу смотрела на меня широко распахнутыми глазами и молчала.
   - Ты как здесь оказалась? - улыбнулась я так мягко, как только могла. Во дура, еще и Пу своими истериками напугала. - Я же дверь закрыла...
   - Я тут всегда была, - ответила Пу и глаза ее приняли слегка виноватый оттенок. - Прости... я...
   - Опять зеркало?
   Отругать бы Пу, но сил уже не хватает. Просто хочется остаться одной, но разве Пу объяснишь? Разве вообще кому-то объяснишь? Я и сама не могу понять, что чувствую, этого слишком много для меня одной... слишком.
   - Мне хотелось увидеть тебя на балу, - весело ответила Пу.
   Я вздрогнула. Когда я осознала, что именно она могла увидеть, мне стало тошно. Но Пу продолжала верещать:
   - Ты была такая красивая в платье, с Анри! И тот черненький - тоже ничего.
   Черненький, это Владэк? Странно, бал был вчера, а казалось - год назад. И воспоминания о Владэке заметно притупились. И мои тогдашние переживания стали казаться глупыми. Даже не так - бессмысленными. Вся моя жизнь - бессмысленна.
   Один день, а так все изменилось. Все в Магистрате стало чужим. Да и сам Магистрат... я больше почему-то не чувствовала себя здесь как дома.
   Боже, что происходит? И почему меня саму это пугает?
   Лишь мои чувства к сидящей напротив Пу, казалось, остались прежними. Только стали глубже, наверное. Как и моя любовь к каждому в нашем "замке". Но вот только раньше эта любовь дарила мне искреннюю радость, а теперь почему-то сердце болит, нет - разрывается от боли...
   - Пу... - сообразила я наконец-то. - Я думала, ты не любишь Анри.
   Искренняя улыбка Пу погасла, в одно мгновение. Мое любимое пушистое создание вдруг потупилось и сказало нечто, чего я вовсе не ожидала:
   - Я видела... как он тебя от окна оттащил.
   В глазах Пу промелькнула неподдельная боль... Из-за меня?
   - Пу... - Боже, где найти слова, чтобы объяснить? Да и как объяснить, если я и сама не до конца понимаю. - Ты же знаешь, что я не такая, как вы...
   - Больше никогда, - крикнула Пу, внезапно бросаясь мне на шею. - Больше никогда так не делай! Слышишь! Никогда!
   Я прижала к себе плачущий комок белой шерсти и поняла вдруг, о чем говорил Саша. Пу всегда будет такой - милой и веселой. Будет жить вечно, как каждый в Магистрате. А я? Мне однажды придется уйти... Может, уже совсем скоро.
   Боже, что я натворила? Почему я вообще появилась в их жизни? Как могла себе вообразить, что имею на это право? Право их ранить только потому, что сама была одинокой?
   - Не плачь, Пу, - простонала я. - Иначе и я расплачусь.
   Пу обняла меня за шею еще сильнее и воротник моей блузки мгновенно промок от ее слез.
   - Ни... ког..да! - шептала Пу, продолжая дрожать от рыданий. - Больше...
   - Никогда больше, - ответила я, принимая, наконец-то решение.
   Когда Пу заснула на моих руках, я осторожно устроила ее на кресле, накрыв пледом. Потом задернула шторы, чтобы не мешало ей спать заглядывающее в окно вечернее солнце. Взяла на руки спрятанное под столом зеркало, любовно провела пальцами по застывшему на ободке яблоку. Нельзя его оставить. Нельзя позволить, чтобы Пу и дальше за мной следила. Прижав к себе зеркало, я тихонечко, чтобы не разбудить пушистого зверька, закрыла дверь в кабинет и достала из-под кровати дорожный рюкзак.
   Много мне с собой, естественно, не унести. Да я, в принципе, во многом и не нуждалась - сунула в сумку немного сменной одежды, нашла в шкатулке на зеркале давно забытую банковскую карту и документы, аккуратно завернула в свитер и положила в рюкзак зеркало. Потом, стянула со стола фотографию жителей Магистрата в деревянной рамочке... Жалко, что там нет Призрака. Его придется воскрешать только в моей памяти, впрочем, разве я смогу кого-то из них забыть?
   Надеюсь, я еще не сильно наследила в их жизни. Но потом ведь будет только больнее... Потому лучше уйти сейчас, пока я еще могу уйти.
   В рюкзак же пошла фотография родителей... Позднее я долго сидела за туалетным столиком, пытаясь написать письмо. Письмо не писалось. Один лист комом полетел в корзину для бумаг, второй, третий... я уже и не считала, какой по счету. Последний, более ли менее меня устроивший, чуточку был подпорчен парочкой клякс, но переписывать ни сил, ни времени у меня не осталось.
   Сама не знаю зачем, я повесила платье в шкаф. Одной из перчаток найти так и не удалось - то ли я потеряла по дороге, то ли Пу все же стащила ее на платье Барби.
   Я бросила вторую перчатку рядом с письмом. Распахнув окно пошире, достала из шкафа припрятанную там метлу, огляделась в последний раз, пытаясь запомнить свою спальню до последней черточки и, сдержав невольно просящиеся на глаза слезы, взмыла вверх.
   Я больше не могу ранить тех, кого люблю. Хватит!
   Со злостью бросив метлу в багажник, я вывела машину на дорогу.
   Не могу больше, и не буду!
   Магистрат исчез за деревьями. Я остановила машину у обочины и, прижавшись лбом к рулю, заплакала. В последний день я плачу слишком много. Но больше себе расклеиваться не позволю. Никогда!
  
   Глава четырнадцатая
   Свобода
  
   Кофе было на диво гадским, как и настроение. Уже несколько суток лил дождь и проводить ночь в машине оказалось не столь уж отличным способом ночевки. Если не верите, попробуйте в дождь добраться до ближайших кустиков. Мало того, болела голова и у меня родилось подозрение, что я начала простужаться.
   Запив кофе таблетку аспирина, я с отвращением посмотрела на свежую, от души облитую шоколадом булочку. Аппетита тоже не было, что говорило о многом.
   Боже, вот только слечь мне сейчас и не хватало. Мне-то, бездомной.
   Ночевать в отелях было дороговато для моего сейчас не сильно-то толстого кошелька, а снять квартиру в попавшимся по пути городке не удалось. Мне почему-то не доверяли. То ли рожей я не вышла, то ли выглядела слишком помятой.
   Да еще и глаза красные. В дождь, в черном одиночестве ночи, так почему-то тянет плакать и жалеть себя любимую. А ведь обещала себе, что не буду. Только вот удержаться-то как? Хотя мое положение ведь не из худших. У меня есть деньги и машина, пока есть...
   А голова раскалывается. И аспирин уже не помогает. И этот озноб, что никак не проходит. Почему я не могу согреться? Уже несколько дней почему-то никак не могу почувствовать долгожданного тепла.
   Две девушки, блондинка и брюнетка, смеясь вошли в кофе. Блондинка что-то щебеча закрыла зонтик и обе опять вспрыснули от смеха, а потом уселись за столиком рядом. Я отвернулась к окну. Что-то шлепнулось, вновь привлекая мое внимание.
   Брюнетка вскрикнула:
   - Ой, - и подняла сумку, вновь устроив ее за спиной на стуле. Блондинка нагнулась и подала через стол незамеченную подругой коробку.
   Карты Таро. Новое веяние моды, которые обе девушки, кажется, всерьез не воспринимали. А зря.
   Девушки заказали мороженное, от чего мне стало еще хуже. Мороженное в такую холодину. Бред какой!
   - Оля, погадай! - попросила блондинка, подвинув к подруге так и оставшуюся лежать на столе колоду.
   - Нет, - покачала та головой.
   - Ну Оля! Ну пожалуйста! Ну же...
   - Говорю же тебе, я еще не умею!
   - Ну хотя бы попробуй! - пропела светловолосая. - Пл-и-и-и-из! Ну не будь занудой!
   Брюнетка кивнула и потянулась к колоде. Я вздохнула. Колода была новой и даже, казалось мне, пахла типографией. Такие карты должны были привыкнуть к владелице, а для этого к ним надо относится с почтением, о чем брюнетка, похоже, понятия не имела, потому и бросала колоду так запросто в сумку, вместе с фантиками и грязными, скомканными бумажными платками. Потому и позволяла ей упасть на пол, вовсе не думая, что карты могут "обидится". Да и выполнена колода, я горько вздохнула, в стиле манги. Дожили!
   - Только быстро, - прошептала брюнетка. - И по одной карте, хорошо?
   Мне стало даже интересно. Настолько, что забыв о тошноте, я все же принялась жевать казавшуюся горькой булочку. Есть нужно, мне очень нужны силы.
   Брюнетка перетасовала карты и протянула колоду блондинке.
   - Выбирай!
   Неправильно. Сначала надо было позволить подружке снять колоду. И лучше не раз, а три. Впрочем, гадалка из меня тоже не ахти, специальность-то не моя. Хотя да, колода у меня имелась.
   Блондиночка вытянула карту.
   - О! Красивая.
   Она ее вертела и так и этак, что даже я умудрилась рассмотреть рисунок. Рисунок, кстати, был ничего. Симпатичная девушка с распущенными волосами, в красном кимоно, и кто-то с темно-красном плаще, с укрытым капюшоном лицом. Оба идут на яркий, красноватый свет, звездой вспыхнувший на заднем фоне.
   Красота...
   - Что она означает?
   Брюнетка отвечать не спешила.
   - А какой вопрос ты задала?
   - Как всегда, - пожала плечами блондинка. - Что меня завтра ждет?
   - Смерть, - неохотно ответила брюнетка и тотчас отобрала карту у побледневшей подруги:
   - Не обращай внимания. Глупости все это.
   Видимо, не судьба мне сегодня нормально попить кофе. Увидев, как блондинка посерела вся, аж трястись начала, я громко, чтобы это две услышали, сказала:
   - Карта смерть далеко не всегда означает смерть физическую. Возможно, это просто очень крупные перемены. Если хочешь узнать, вытяни у подруги другую карту.
   - Нет уж, спасибо! - засуетилась брюнетка, пряча колоду в сумку. - Глупости все это!
   - Теперь уже не совсем, - лениво ответила я. - Гадание не только позволяет заглянуть в будущее, но и может его подкорректировать. Ты вбила своей подруге в голову, что она умрет, и она вполне может умереть.
   - Знаете ли! - прошипела брюнетка. - Мы в это не верим!
   - А зачем тогда гадаете? Ладно, девушки, хотите серьезно, будет вам серьезно!
   Я достала из поясной сверток, развернула темно-зеленую шелковую ткань и с любовью дотронулась до собственной колоды Таро. Блондинка расцвела, села напротив, зачарованно посмотрев на мою колоду. Эх, девчата, любите вы неприятности. Впрочем, кто их не любит? Риск благородное дело.
   - А вы цыганка, да? - улыбнулась блондинка. Глаза у нее красивые. Прозрачные, как лесные озера. Сама невинность... вернее, снежная королева, что чувствует только на поверхности.
   - Ну почему же? - ответила я, нежно проведя кончиками пальцев по колоде. Карты отозвались знакомым, чуть ощутимым покалыванием. Соскучились. И уже видели "клиентку", уже ее изучали.
   - Погадаете? - с надеждой спросила девушка.
   - Почему бы и нет? Погадаю, - ответила я, перетасовывая карты. У меня не было выбора. Теплое покалывание уже ввело меня в транс и в маленьком кофе остались только двое - я и девушка с пушистыми, светлыми волосами. Нет, только одна. Она. Моя клиентка.
   - А берете дорого?
   - С тебя ничего не возьму, - потому что дико соскучилась по работе. По запаху зелий, по колдовской, пьянящей силе. По ощущению, что именно я сейчас решаю чужую судьбу.
   Боже, гордыня. Я понимаю, что гордыня, но отказаться не в силах.
   - Красивые...
   Подружка ее на мгновение вывела меня из транса, заворожено уставившись на мои руки, в которых летали карты:
   - Можно я посмотрю?
   - Прости, но я никому не даю в руки своей колоды, - ответила я. - К ней прикасаются только те, кому я гадаю. И то на мгновение. А колода стандартная, называемая колода мечты. Коль тебя так интересует, найди подробные картинки в Интернете, теперь там всего хватает.
   - А научите?
   - Не задавай вопросов, - ответила я. - Нельзя научиться гадать на картах Таро, с этим талантом нужно родиться. А теперь, давай помолчим. И говорить буду только я. Сними!
   Плавным движением я протянула блондинке колоду. Пальцы девушки дрожали. И все же она верит... какая глупая. Карты Таро не показывают будущего, они просто дают совет. Верный совет. И, чтобы девушка к совету прислушалась, мне придется слегка раскрыть ее прошлое:
   - Твой отец бросил вас три года назад... - читала я из карт. - А ты до сих пор не простила. Сначала ждала от него писем, СМСов, не спала ночами, боясь пропустить звонка, а потом постепенно начала ненавидеть.
   - Откуда вы...? - затряслась блондинка.
   - Потому не можешь до конца поверить своему парню. Он говорит, что любит, а ты боишься боли. Не так ли?
   Девушка опустила виноватый взгляд и ничего не ответила.
   - Карты говорят, что зря боишься, - продолжала я. - Твой парень - компенсация судьбы за предательство отца и отличный кандидат на мужа.
   - Вы ничего не понимаете, - прошептала девушка.
   - А мне и не положено ничего понимать, - ответила я. - Завтра твой парень сделает тебе предложение. И у тебя будет два выбора. Первый - отказаться и его потерять. Второй - согласиться и остаться с ним. Вот она твоя смерть и твои перемены.
   Я показала девушке карту смерти и блондинка, посмотрев на меня заворожено, слегка просветлела. Задумалась. Потом посмотрела на меня, прошептала:
   - Спасибо, - и чуть пошатываясь встала из-за стола.
   - Всегда пожалуйста, - ответила я.
   - И все же, что мне делать? - остановилась вдруг она.
   - Ты уж прости, солнце, - холодно ответила я. - Но ни я, ни мои карты не ответственны за твой выбор. Сама решай. Сама и отвечай за свой выбор. Я все сказала.
   Дверь за девушками тихо закрылась, а я еще некоторое время возилась с колодой, автоматически складывая карты по-порядку. От самой младшей, к самой старшей.
   "Спасибо!" - ласково провела я пальцами по колоде. Карты сразу же откликнулись мягким теплом. Попрощавшись, я аккуратно завернула колоду в тот же лоскуток шелка и спрятала ее в поясной сумке. Отдых закончился. Пора подниматься и ехать дальше, это небольшой городок, тысяч на сто, мне почему-то перестал нравиться.
   - Хорошо ты ее развела, - присел за мой столик мелкий, коротко стриженный, хитроватый парнишка в джинсовом костюмчике.
   - Думаешь, развела? - усмехнулась я, открыто глядя в желтоватые глаза. - Я тут на пару часов всего. Счас допью кофе и уеду. Что за радость мне обманывать какую-то девчонку?
   - И в самом деле, что за радость? - усмехнулся парниша, показывая мелкие, острые зубы.
   Он достал пачку мятного "Дирола" и вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головой. Парень пожал плечами, выдавил на ладонь белоснежное драже жевательной резинки и живо отправил его в рот.
   - Детка, плохо выглядишь. Наверняка, без работы. Или я не угадал?
   - А ты мне интересно, какую работу предложишь? - усмехнулась я.
   - Да ты не парься, - спокойно ответил тот. - Девочки по вызову нам тоже нужны... но ты ведь у нас, хоть и красотка, а не из таких? Так вот, проблем нам не надо. Могу предложить хорошее место в салоне моей подружки. Как гадалки. А гадалка ты, вижу, неплохая.
   - С чего это ты такой добрый? - огрызнулась я.
   - Не знаю, - пожал плечами парнишка. - Долго еще в машине спать-то будешь, м? И куда же это ты так едешь? Или от кого бежишь?
   - Не твое дело. Это ты за всеми приезжими так следишь?
   - Только на таких шикарных тачках, как твоя, - холодно ответил парнишка. - И ты права, твои проблемы - дело не мое. Но, может, надумаешь?
   Может и надумаю... у меня всегда так в жизни - решение приходит в самый неожиданный момент.
   - Давай погадаем, - улыбнулась я.
   - На что? Будущее у меня смутное, опасное. На черта мне его знать? Прости, детка, но не хочу. Да и зачем тебе?
   - Будущее мне твое не надо, - холодно ответила я. Не нравятся мне эти колечки в его правом ухе. - На твою личность. И на то, можно ли тебе веришь.
   - А почему бы и нет? - откинулся на спинку стула парниша, посмотрев на меня с некоторым вызовом.
   Карты дали добро. И так бывает. Тем же вечером я бросила сумку на не очень чистый ковер небольшой комнатушки. Помимо кровати, письменного стола и облезлого стула мебели здесь не наблюдалось.
   - Нравится? - спросила ярко накрашенная девица за спиной.
   - Нравится, - ответила я, окидывая взглядом посеревшие от пыли занавески и не слишком чистое постельное белье. - Могу закрыть на ключ?
   Девица усмехнулась и подала мне связку ключей с симпатичным, но грязноватым брелочком-ангелочком. Наверняка из китайского магазина мелочей.
   - От входной двери, от двери в твою комнату, - проворковала она. - Хотя кому нужно замки не помешают. А от наивности ключиков еще не придумали.
   Ничего, у нас кое-то что в арсенале имеется, усмехнулась про себя я.
   - Спасибо. Но лучше в мою комнату не входи. Во избежание.
   Кажется, накрашенная дурочка испуганно дернулась. Но тотчас взяла себя в руки, растянула морковного оттенка губы в подобии улыбки и сказала:
   - Ок! Сладких снов.
   Оказалось, это огромное удовольствие - просто принять душ. И пусть душ общий и на несколько кабинок, пусть в соседней кабинке украдкой всхлипывает тонкая девица, пытаясь укрыть синяки на плечах. Пусть...
   Я просто стояла под тугими, прохладными струями и наслаждалась горьким запахом дешевого мыла.
   А потом, вытираясь, спросила:
   - Кто тебя так?
   - Клиент.
   - Приходи вечером, - больше не спрашивала я. - Дам тебе мазь.
   Чуть поколебавшись, я добавила:
   - Завтра тоже приди. Дам тебе зелье, пару капель на кожу, и клиентам в твоей постели не до битья будет. Если ингредиенты достану... Я же не знаю, чего у вас есть в ваших магазинах.
   Наверное, я была слишком наивной. Потому вечером, когда ко мне пришел Игорь, тот самый парниша из кафе, очень сильно удивилась вопросу:
   - Что еще за ингридиенты?
   - А ты о чем?
   - Умеешь делать наркоту? - спросил он, заглядывая мне в глаза. От его взгляда стало дурно.
   - Нет, всего лишь немного трав в нужной пропорции. Пару капель на кожу и любой мужчина с ума сходить будет.
   - О как? - усмехнулся Игорь. - Еще и травница. А клиентам не повредит? Если им не понравится... я с тебя шкуру спущу, ты же знаешь.
   - Они даже не заметят... коль ты сам не разболтаешь. Да твои девки, что язык за зубами держать не умеют, - вспыхнула я.
   - Не кипятись, - примирительно ответил Игорь. - Вот тебе бумажка и ручка. Напишешь, что тебе купить. Я зайду через минут так десять, возьму списочек и выйду, а ты успокоишься.
   - С чего это ты такой добрый?
   - Я же говорил, - усмехнулся Игорь. - Ничего через силу.
   Да так я тебе и поверила.
   - Хорошо.
   Передавая список Игорю я решила, что в этом "общежитии" лучше не помогать. Для собственного здоровья.
   Игорь ничего не сказал, взял список и вышел. Лишь только за ним закрылась дверь, как я наложила на замок заклятие. Пусть теперь только сунуться...
   А спалось мне все равно отменно, несмотря на стоны и пьяные крики за стенами. Потому что это огромное удовольствие спать в постели. Оказывается.
  
   Глава пятнадцатая
   Будни гадалки
  
   Городок оказался маленьким, спокойным, сонным. Никакой суеты, никаких пробок, никаких криков. Много залитых солнцем, ухоженных парков, клумб и гордых деревьев, за которыми скрывались окна многоэтажек.
   Самое то место, где спрятаться и отдохнуть, если не считать нашего обшарпанного общежития, где большей частью жили не очень-то приличные девушки.
   Как я попала в этот круг, я и сама не знала. Но вырываться отсюда почему-то не хотелось. До поры до времени... пока я не увидела свою "рабочую сбрую", как иронично выразился Игорь.
   Я разглядывала свою драгоценную особу в зеркало и не знала, плакать мне или смеяться.
   - Нравится? - спросила меня дурно накрашенная девица.
   Девица та оказалась больно уж назойливой, скорой на советы (особенно там, где их не просили), болтливой донельзя, по-бабки язвительной и завистливой. За те полчаса, что мы провели вместе, она успела сообщить мне томным голосом свое имя (Натали), покритиковать мою "неухоженную" кожу, посочувствовать "слишком широким" бедрам, назвать мои волосы паклей и выдать еще кучу никому ненужной и неинтересной критики.
   А через полчаса мои глаза были жирно подведены черной подводкой, испорчены яркими, золотыми тенями, волосы убраны в высокую прическу и украшены мелкими монетками под золото, а "не очень красивая" нижняя часть лица скрыта под тонкой вуалью.
   Все это "великолепие" дополнял по-восточному яркий наряд: золотистые шальвары, кажись, шелковые, что так таинственно шуршали при каждом движении, затейливо расшитый бусинками пояс, ласково обнимающий талию, плотный лиф со спускающейся до самой талии бахромой из золотистых нитей.
   - Ты прости, конечно, - прошептала я. - Но я вообще-то гадать или танец живота исполнять собралась?
   - Атмосфера должна быть! - капризно поджала губки Натали, прыснув на меня сладковатыми духами. Я чихнула. С детства ненавидела этот запах. Впрочем, в этом заведении моего мнения никто спрашивать не собирался, что было крупными буквами написано на лице застывшего в дверях Игоря.
   Они все знали лучше.
   Интересно, а что они вообще могли знать о магии, гадании, бессмертных помимо... "хороший способ деньжат от олухов подсобрать"? Боже, во что я, дура, ввязалась.
   Впрочем, я же прячусь. А кому, простите, придет в голову меня искать в этом зашарпанном общежитии? В этой одежде? За этой павлиньей раскраской?
   А кто меня вообще искать, кстати, будет? Инквизиция? А на черта я ей сдалась? Бессмертные? У них своя жизнь и свою проблемы. Друзья из Магистрата...
   Надеюсь, что не будут. Или надеюсь, что будут?
   - Ну, ты готова? - спросила Натали.
   Я кивнула. Спорить на счет одежды? К чему? В самом деле глупость. Для гадалки самое важное не "раскраска", а талант и небольшой сверток, в котором укрылись доставшиеся от мамы карты.
   Мое наследство. Так мало осталось у меня от прошлось жизни.
   Равнодушно я окинула взглядом свой, по словам Натали - "личный салон", а по мне обычную будку, богато украшенную яркими драпировками. В углах, на тонких треножниках, стояли многочисленные свечи, испускавшие противных сладковатый аромат. Лучше бы они просто проветрили коморку, а не перебивали вонь мокрой ткани дешевыми, синтетическими запахами.
   Вокруг низенького столика, на ярко-красном ковре, были раскиданы того же цвета бархатные подушки. Я было опустилась на одну из них, но Натали тут же шикнула:
   - Клиенты входят оттуда, - показала она за мою спину.
   Поняв свою ошибку, я уселась по-турецки на подушке с противоположной стороны столика, чтобы видеть входящего клиента.
   - Ну, начинаем? - спросила Натали.
   - Шустрая ты, - ответила я.
   - Не я шустрая... бабы наши шустрые. Игорь тебе рекламу сделал, вот первые клиенты уже и заявились.
   Игорь, будто услышав, нарисовался вдруг за спиной Натали, окинул меня даже не заинтересованным, а профессионально-холодным взглядом, и, кивнув в знак одобрения, сказал:
   - Не буду вам мешать работать, дамы, - потом ласково взял внезапно покрасневшую Натали за подбородок, легко коснулся губами ее губ, и усмехнувшись, посмотрел на меня уже иначе, почти грозно:
   - Только предупреждаю сразу - деньги прятать даже не пытайся. И глупостей не делай. Если поймаю, - глаза его опасно сузились, - ссиню. И даже товарный вид не попорчу, не волнуйся. Мне не в первой.
   Он стер со своих губ легкий налет Наташкиной помады и вновь полез в карман за "Диролом".
   - Аланна, - прошептал он, как бы смакуя мой новый псевдоним на языке. - И выдумали же вы, девушки. Впрочем, красивое имя... нежное. Вы, бабы, такое любите. Буду вечером.
   И вновь мне:
   - Плодовитого дня, ведьма Аланна.
   - Гадалка Аланна, - ответила я, разворачивая лоскут с картами Таро.
   Игорь не так уж и прост. Интуиция у него отличная, это я уже давно поняла. С такой не за ночными бабочками приглядывать, а гораздо более достойные вершины брать. Отличный аналитик бы вышел, но мне ли ему подсказывать? Не мне, пусть и дальше талант в землю зарывает, потому как слегка гнильецой от него пахнет, а таких, "пахучих", лучше к вершинам не подталкивать.
   И ведьмой я раньше была, Игорек, только тебе-то знать не обязательно. Теперь я гадалка. И ничего большего. А угрозы твои на меня действуют мало. Воровать? Я?
   Сам такой, так и на других с подозрением поглядывает. Что же... такова жизнь.
   Натали тем временем исчезла за легкой занавеской, закрывавшей место, "откуда клиенты появляются". Смешно. Весь этот салон смешон, а я вместе с ним.
   А вот и моя первая клиентка. Скромница. Лет двадцати пяти на вид, не больше, с потухшим взглядом и стандартной просьбой для старой девы. На суженного ей погадать.
   Разложив карты я не поверила своим глазам. Посмотрела на усталое, посеревшее лицо, без следа косметики, на ее явно крашенные, но уложенные в строгий пучок золотистые волосы, и спросила:
   - Если так семьи хочешь, то почему на панель пошла?
   Женщина вспыхнула как маковый цвет, отчего родинка над губой стала более видной. Красивая родинка... как там в "Гардемаринах"? "Роковая мушка".
   - Натали тебе проболталась? - зло прошептала клиентка.
   - Да не Натали, - ответила я, вновь пробежавшись взглядом по картам. - Хотя понимаю почему. Ты к такому привыкла. С какого возраста к тебе отец в спальню начал захаживать? С двенадцати?
   - Не отец, отчим, - отрезала она. - С десяти. Да, не Натали, я это никому не рассказывала. И в самом деле ты ведьма.
   - Не будет тебе женского счастья, - ответила я, посмотрев на карты. Конечно, могла соврать. Могла бы наплести в три короба, но врать мы не приучены. А, может, и зря. - После третьего аборта детей у тебя не будет больше никогда. А за детей тех ты будешь до конца жизни расплачиваться, - я перевернула еще одну карту. - Даже больше, чем за панель. Ведь последний ребенок был не от клиента.
   Женщина заметно побледнела.
   - Тебе был дан шанс выкарабкаться из этого болота. Тот мужчина был готов на все...
   - Он знал.
   - Любой когда-нибудь узнает.
   - Он бы меня возненавидел. Рано или поздно. А я могу все пережить... но не его ненависть.
   - Пусть будет так, - ответила я. - Знаешь... теперь поздно что-то менять или искать своего счастья. Тем более, что осталось тебе не так уж и много. Наркотики шанса не дадут никому. А лечиться ты не хочешь...
   Она отвернулась.
   - Ты уже не можешь исправить, но пока еще можешь закончить жизнь достойно.
   - Ни черта ты не знаешь! - вскочила она на ноги. - Слышишь! Чистенькая, довольная собой девочка! И выросла ты, небось, с родителями, в теплице!
   - Может и так, - я собрала карты. - Сеанс закончен. Деньги отдашь Натали.
   "Клиентка" намеревалась возразить, но Натали, будто почувствовав скопившуюся в воздухе угрозу, показалась в "салоне". Клиентка встала, сунула в руки Натали купюру и направилась к дверям.
   Я стянула с лица вуаль и слабеющим голосом попросила:
   - Дай мне пять минут. Только пять минут.
   - Ты не бог, - неожиданно тепло сказала Натали. - Ты не можешь помочь всем. Неужели ты сама этого не понимаешь?
   Я понимала. Еще как понимала. Но меня все равно била дрожь и невесть откуда взявшееся чувство вины. Да и если первая клиентка мне попалась такая, то хорошей жизни в салоне не видать. Такой уж закон подлости... каково начало, таким и продолжение будет.
   - Помогай тем, кому можешь помочь, - резко сказала Натали, поправляя мою вуаль.
   - Окей, - прошептала я, собираясь силами. - Давай следующую... клиентку.
   Только теперь я поняла, что до той поры мне крупно везло. Раньше клиенток мне подбирала Маша, раньше это были лишь слегка запутавшиеся дамы, которым скорее нужен был психолог и совет, чем настоящая помощь. А эти...
   - Добрый день! - улыбнулась полная, стеснительная женщина лет сорока. - Можно?
   - Конечно, можно, - ответила я улыбкой на улыбку. - Прошу, садитесь.
   Все же работа, которая требует концентрации - это спасение. От всего спасение, даже от себя любимой.
   Через какую неделю я втянулась в новую, необычную для меня жизнь. Улеглись первые эмоции, успокоились нервы. Игорь, несмотря на свою внешнюю грозность, меня не обижал - как и его "красавица" Натали. Казалось, что эти двое, хоть и играли усердно на вполне нормальных человеческих слабостях, однако к собственным "сотрудникам" относились вполне доброжелательно, руководствуясь простым принципом - пока ты приносишь мне доход, и ведешь себя правильно, я буду с тобой почти нежен.
   Я вела себя, наверное, правильно. По крайней мере, большего они от меня не требовали и претензий не предъявляли, позволяя жить, как я хочу.
   Впрочем, меня это устраивало. При помощи Натали я записалась в местную библиотеку и все свободное время зависала в чужих мирах, отгораживаясь от лишних звуков громкой музыкой в наушниках. Таким образом не слышала доносившихся из-за стен стонов. О профессиях девиц по соседству я как-то не спешила спрашивать, а в душ старалась ходить утром, когда "ночные бабочки" еще сладко спали.
   Лишь спустя какую неделю я перестала бегать от себя и, порывшись в рюкзаке, достала магическое зеркало. Любовно провела по застывшему на ободке яблоку, пытаясь сама для себя решить - кого, собственно, я больше всего хочу увидеть.
   Поняла, что, наверное, никого. Больно. Очень больно. И паршиво...
   Положив зеркало на кровать, я улеглась рядом. Щелкнула кнопкой, усилив звук в наушниках до максимума и сжалась в комок, надеясь, что ноющая боль в груди все же пройдет.
   Хотелось разбить проклятое зеркало, но что-то, наверное, остатки здравого смысла, меня останавливало. Я понимала, что попала в чужой, вовсе недобрый мир, но то был мир таких, как я, в то время, как в моем прошлом...
   - Я скучаю, - я нежно провела пальцами по яблоку. - По всем вам скучаю. Очень сильно...
   Зеркало мне в тот день так и не понадобилось. Оно было аккуратно завернуто в тот же свитер и уложено в один из ящиков стола. На замок я наложила заклинания страха - сомневаюсь, что после этого кто-то осмелится бы открыть ящик. Дверь вот в мою комнату не осмеливались... хотя пару раз пытались.
   Иногда ночами казалось мне, что возле дверей кто-то возился. Вскоре раздавался разочарованный вздох и странный гость уходил.
   Кто он был, меня, по чести сказать, не волновало. Войти в комнату ведьмы без последствий мог только бессмертный, а бессмертных тут, на мое счастье, не водилось. Потому я преспокойненько переворачивалась на другой бок, забываясь тяжелым, лишенным сновидений, сном.
  
   В тот день крупными каплями бил дождь в алюминий внешнего подоконника. Мне не спалось. Встав ни свет, ни заря, я долго лежала уставившись в серый потолок и вслушивалась в песню дождя за окном. Потом встала и открыла, казалось, забытый, ящик стола.
   Магический предмет поблескивал в полумраке. Я села на кровати по-турецки, уложив зеркало на колени. Мягко погладила прохладную поверхность кончиками пальцев, пробуя кожей его гладкость.
   Тоскливо. Тревожно. И плохо... Боже, как плохо. Я хочу увидеть...
   - Анри, - простонала я. - Покажи мне Анри.
   Темное в полумраке яблоко шевельнулось. Поначалу неуверенно качнулось, потом медленно побежало по ободку, разгоняясь. Зеркало потемнело, в нем начали, как в телевизоре, вырисовываться очертания чего-то, что меня сильно удивило.
   - Лес.
   Да, там, по другую сторону, был лес. Другой лес, без дождя, под усыпанным яркими звездами небом. В городе не видно такого неба, в городе звезды бледнеют, пугаясь нейлона и искусственного света в окнах. А там... но там не было Анри. Там было буйство теней, тихий шорох ветра в ветвях деревьев, мягкое шуршание трав. Там красиво и спокойно. Хорошо.
   Я выдохнула, уже решившись отложить зеркало. Что-то странное сегодня происходит, раньше оно не ошибалось. Но тут метнулась в небе тень большой птицы, затмила на мгновение звезды, спикировала вниз, прямо в травяную тьму, ударилась о землю и обернулась человеком.
   Анри, выдохнуло сердце. Его бледное, казалось, светящееся в полумраке лицо. Его глубокие, темные глаза, его волосы, такие мягкие на ощупь... Его старомодный плащ до пят, в котором он в первый раз появился на пороге нашего замка.
   - Иди ко мне.
   Его голос... зовет. Кого? И так хотелось ответить... но зовет он не меня. Меня, слава Богу, вампир не видит и не слышит.
   Одна из теней зарычала. Анри криво улыбнулся.
   - Плохо встречаешь старого знакомого, а я тебе принес подарок.
   Он достал из кармана нечто, что меня удивило. Нет, даже не удивило, а заставило задрожать - моя перчатка? Зачем Анри моя перчатка?
   Тень подкралась ближе, сформировавшись в нечто, похожее на крупную собаку. Прижала уши к черепу, все так же продолжая рычать. С оскаленных, белевших в ночи, клыков капало в траву что-то темное, очень сильно напомнившее... кровь.
   Зверь приблизился к Анри, все так же не спеша успокаиваться. Грозно вздыбилась шерсть на его холке, напрягались мышцы, в готовности отпрыгнуть в сторону, а то и кинуть зверя к вожделенной глотке вампира.
   Эти оба друг друга ненавидели.
   - Нюхай! - приказал вампир. - Мне тоже не нравится наша встреча. Так что давай ее скорее закончим.
   Зверь послушно поднес нос к перчатке. Шумно вдохнул воздух и вдруг лег в траву, казалось, в одно мгновение потеряв все свои силы и злость.
   - Значит она.
   Зверь заскулил.
   - Вот как... Я на то надеялся... или этого боялся, уже и не знаю.
   Анри спрятал в карман перчатку и положил зверю ладонь на холку. Последний вновь оскалился, казалось, не желая сдаваться.
   - Хочешь, скажу, где она? Вернее, где она была? А потом поищем вместе...
   Зверь зарычал.
   - Знаю, что ты меня не любишь, - засмеялся Анри. - Да и я тебя, представь себе, не жалую. Но у тебя, родной, нет выбора. Как нет его и у меня... больше нет.
   Я приказала яблоку остановиться. Меня трясло. Не хотелось выяснять, ни что это было, ни к чему. Да и вообще я пожалела, что вновь решила подсмотреть за бессмертными. Хотелось грохнуть зеркало о пол и навсегда лишить себя даже возможности возвращения в тот, иной мир. Но я просто не могла себя заставить это сделать.
   - Пу...
   Яблоко послушно дернулось, покатившись по ободку зеркала.
   Я увидела свой кабинет. Маленькое, пушистое создание, что сидело на моем рабочем столе и неотрывно смотрело на портрет Алиции...
   - Пу, - прошептала я, почувствовав, как запершило в горле. - Пу, не надо, не плачь.
   Пу, будто услышав меня, обернулась. Предательское зеркало увеличило ее мордочку, показав огромные, полные тоски глаза:
   - Катя, возвращайся! - позвала Пу. - Пожалуйста!
   Через мгновение зеркало, кое как завернутое в тот же свитер, оказалось в ящике.
   - Любопытство меня погубит, - зло шептала я, капая в воду валериянку. - Точно погубит!
   Зато с Анри, видимо, все в порядке. Даже больше, чем в порядке.
   - Кровосос проклятый... в какие игры ты опять играешь!
   Обожгла шею татуировка. Опять меня этот проклятый вампир втянул в какие-то игры бессмертных. Ненавижу!
  
   Глава шестнадцатая
   За все надо платить
  
   Тихо пробежало мимо окон лето, его сменила осень. "Унылая пора" в этом году выдалась теплой и скупой на золото. Была уже середина октября, а деревья так и оставались грязно-зелеными, в коричневых, неприятных пятнах. Выходить на улицу не хотелось, хотя когда-то в детстве я очень любила листопад, долгие прогулки по парку с родителями, и букеты и разноцветных листьев.
   Но детство закончилось. И давно. Пора уж повзрослеть.
   Клиентов в моем маленьком салоне прибавилось, хоть я сама стала несколько иной... беспощаднее, наверное? Как-то само собой гадание встало на самотек - зашел клиент, поработала с ним гадалка, вышел клиент и гадалка выкинула его из головы. Все, следующий.
   Постепенно я начала ездить к постоянным клиентам на дом. Ну бывают в этом мире странные люди, что без совета карт Таро даже в магазин сходить не могут. Тратить на них свой талант я не очень-то хотела, но Игорь был мнения другого. Ему пофиг, чего они хотели, главное, чтобы клиент был доволен и платил нормально. А на что он гадает (пусть даже на "удачу" любимой кошечки) - дело десятое.
   Отвозил к таким клиентам меня, как правило, Игорь, но в тот день он был занят, потому возвращаться мне пришлось на своих двоих. Благо, что недалеко, что погода приятная и фонари на этих улицах светят ярко. Да и "гадалку Игоря" в этом районе знали неплохо, а трогать свою собственность руками мой шеф никому не давал. Что меня вполне устраивало.
   Город как вымер. Тихим желтым светом горели окна в многоэтажках, подрались под растущими у дорожки акациями два кота, тихо засмеялась девушка, прижимаясь у подъезда к темноволосому парню.
   Я свернула под арку между сросшимися домами. Заиграла знакомая до боли мелодия, и я поспешно начала рыться в сумке, пытаясь выловить из нее мобильник.
   - Сука! - раздался за спиной злой шепот. Меня вдруг отшвырнуло к воняющей мочой стенке. Выскользнул из ладони мобильник, сверкнул в темноте и, разлетевшись на части, затих. Где-то рядом послышалось шуршание, и я поспешно поднялась на ноги, вцепившись на автомате в ручку сумки.
   - Ты в порядке? - спросил кто-то рядом.
   - Да, - прохрипела я. - Что это было?
   - Помоги мне ее вывести...
   Я-то помогла, еще не понимая, что происходит. Схватила кого-то взлохмаченного, пахнущего алкоголем и потащила за собой на улицу, туда где было посветлей. И сама не поняла, как оказались под фонарем я, какая-то потрепанная, притихшая дамочка, и кто-то странный третий.
   - Что это было? - переспросила я.
   - Да ничего, - ответило существо, похожее излишне лопоухого, излишне лохматого и излишне старого ребенка. - Тебя просто пытались зарезать, моя дорогая.
   - А ты кто?
   - Я? - усмехнулся лопоухий. - Я - эльф.
   Уши похожи... но остальное... Хотя, кому уж удивляться? Точно не мне. Подумаешь, еще один бессмертный.
   Только вот проблема... я, вроде как решила с бессмертными завязать. А тут еще на одного наткнулась. Медом им, что ли, намазано возле моей особы? Другие всю жизнь живут и знать не знают, что подобное существует. А я куда не сунусь... везде здрасти.
   - Знаешь, - не выдержала я. - у Толкиена вы покрасивше будете.
   - Не очень мило с твоей стороны так встречать спасителя, - насупился эльф. - В следующий раз, когда тебя будут убивать, ко мне не обращайся.
   - Напомни мне, прошу, - усмехнулась я. - Когда это я к тебе теперь обращалась?
   - Это вместо спасибо...
   Я зарделась. Ну да, некрасиво вышло. Впрочем, эльфы потом. Сначала дамочка.
   - Скажи спасибо, что у меня мобильник грохнулся, - прошипела я, обращаясь к худющей, растрепанной убийце. - Иначе слила бы тебя Игорю и пусть разбирается. Какого черта?
   - Ты сука, - бесцветно прошептала она.
   - Что я сука я уже слышала. Теперь скажи мне - за что?
   - Ты... ты... ты мне это...
   - Я тебе что? - дамочка вздернула подбородок, и вопросов у меня больше не осталось: над ее ярко-накрашенными ртом темнела проклятая мушка. Моя первая клиентка, к чертям собачим. Правда, сильно помятая и опустившаяся, так просто и не узнаешь. Вот знала же я - так просто не обойдется. Чуяло мое сердце, что будут проблемы. И вот они...
   - Знаешь, - тихо сказала я. - Я не виновата в твоих бедах. Я понимаю, что искать виновного всегда легче, чем посмотреть правде в глаза, но все же... прости... ищи себе козла отпущения в другом месте.
   - Сука бесчувственная! - закричала она, сжав кулаки.
   - Подскажи мне, чем тебе помочь? - не выдержала я. Дамочка побледнела. - Чем? Я все сделаю, честно, просто скажи - что? Прошу.
   Тонкие губы дамочки задрожали. Сжав кулаки, она некоторое время стояла передо мной выпрямившись, будто подыскивала усиленно слова. А потом вдруг внезапно сгорбилась, развернулась и пошла прочь.
   - И ты ее не остановишь? - просил эльф.
   - Зачем?
   - Ну типа... наказать.
   - Она сама себя наказала так, что никому и не снилось.
   Вернее, делать мне больше нечего, как руки пачкать. Конечно, можно было бы на полном серьезе слить ее Игорю... но почему-то не хотелось. Подозревала я, что "шефу" это очень сильно не понравится. А еще подозревала я, что методы наказания не понравятся мне.
   - Как знаешь... - усмехнулся эльф, - блажная ты.
   - А ты не очень-то добрый и светлый для эльфа, - парировала я, рассматривая своего спасителя повнимательнее. Смешной он в этих джинсах и замшевой курточке-камзольчике. На улице встретишь, подумаешь, что просто какой-то странный человек, не более. А это эльф... вот они, оказывается, какие.
   - Тебя как зовут-то, спаситель?
   - Тор.
   Он протянул мне внезапно оказавшуюся слишком большой для его роста лапищу. Я пожала эльфу руку, стараясь унять врожденное ехидство, и уже гораздо серьезнее спросила:
   - Чем могу тебя отблагодарить - Тор?
   - Что-то мне чаю охота, - Тор погладил лапищей брюхо. - Знаешь, спасение других больно уж аппетит нагоняет.
   - Я с удовольствием, - задумалась я. - Но сомневаюсь, что мне разрешат провести тебя в общежитие. - Игорь говорил, что гостей на своей территории не любит, только клиентов. А Тор клиентом не был. И не будет. - Контрабанда ты моя...
   - Да я сам... как-нибудь. Буду тебя ждать.
   Я хотела спросить - как это ждать, да вот только Тора больше не было. Исчез. Пожав плечами (а что еще ждать от бессмертного), я застегнула сумку, и, сама удивляясь своему спокойствию, продолжила путь в общежитие.
   Интересно, почему все же я? Почему именно меня она хотела убить?
   Заспанная вахтерша недовольно протянула мне ключи. Чиркнув свое имя в журнале, я сжала в ладони ключ и поднялась на второй этаж. Коридор, погруженный в полумрак, пугал выкрашенными темной краской стенами. Возле моих дверей ждал неприятный сюрприз:
   - Ты где пропадала? - набросился на меня Игорь. - Давно должна была дома быть! И телефон дома лежит.
   Бредит - телефон разбитый в арке лежит. Да и вообще...
   - Игорек, неужто обо мне беспокоишься? - медовым голосом спросила я. Игорь, слегка побледнев от ярости, ответил:
   - Доиграешься ты у меня, Аланна. Ой доиграешься.
   - Ты мне грозишь? - прошипела я. Боже, меня только что убить пытались, а этот еще и наезжает. - На свои девочек, Игорек, наезжай!
   - Не доводи до греха, солнышко, - сузил глаза Игорь, вжимая меня в стену. От него пахло алкоголем и мятным диролом... - Ой не доводи! Иначе узнаешь нашу жизнь с другой стороны!
   Я, более не сопротивляясь, вдруг расслабилась. Заглянула Игорю в глаза, глубоко, еще глубже, погладила его ласково по щеке, и прижавшись к нему, прошептала на ухо:
   - Не надо мне угрожать, ты еще не знаешь, с кем имеешь дело.
   Я и сама не знала. Обожгло вдруг шею в том месте, где была татуировка Анри, и Игорь отступил от меня на шаг. В его глазах застыл неподдельный ужас.
   - Ну что же ты, Игорек? Не зайдешь ко мне, разговор не продолжишь?
   Что-то происходило странное. Почему он на меня так смотрит? Почему дрожит от страха? Игорь? Почему шею уже не обжигает, жжет болью, и почему я не хочу этого. Совсем не хочу.
   Игорь мне помог. Он обо мне заботился. Он меня защищал, так что же я делаю?
   - Игорь? - прошептала я, делая ему шаг навстречу. - Прости...
   Я вдруг сделала, наверное, самую большую глупость в своей жизни - я прижалась всем телом к человеку, которого не то, что не любила, даже другом не считала. Игорь вдруг обнял меня за талию и прошептал:
   - Я не знаю, кто ты и что... но...
   Я застыла.
   - Я боюсь за тебя. Очень боюсь...
   Ну да, игорева интуиция. Почувствовал. И что мне плохо, почувствовал, и что меня почти убили почувствовал...
   Но я...
   - Не надо за меня бояться, - прошептала я. - Я могу себя защитить.
   Игорь лишь прижал меня к себе крепче, еще крепче, а потом вдруг отпустил и, кинув на последок:
   - Забудь, - пошел прочь.
   Я вбежала в свою комнату, оперлась спиной о дверь. А потом сползла на пол, не в силах унять предательской дрожи.
   - Ну да, - съязвил кто-то. - Обаяние избранницы вампира не имеет границ. Не так ли, душа моя?
   Я вздрогнула. Вспыхнув в комнате свет, и я, наконец-то поняла, что у меня гости. А мне плевать.
   Эльф заставил меня встать и сесть на кровать, и даже изволил мне всунуть в руки кружку с мятным чаем.
   - Сам эту гадость и пей, - горько усмехнулась я.
   - Кому-то из нас двоих неплохо было бы успокоиться, - серьезно ответил эльф. - Я понимаю, день тяжелый, а вы, смертные, ранимы, но все же слезы ничего не решат.
   - А кто плачет?
   Эльф провел пальцами по моей щеке и только теперь я поняла, что действительно плачу.
   - Я выгляжу беспомощной? - тихо спросила я. - Почему меня все опекают? Почему мне кажется, что я - маленький ребенок, который и шагу не может сделать без чьей-то помощи! Почему куда я не выйду, я влипну!
   - Я не знаю ответов на твои вопросы. Наверное, важно еще как ты сама себя чувствуешь.
   - Хреново чувствую, - я отпила глоток чая.
   - Скорее выглядишь такой печальной няшкой...
   Наверное, мои глаза округлились, потому что эльф засмеялся. Я икнула, потом, очнувшись от удивления, спросила:
   - Эльфы смотрят аниме? Может, и мангу читают? Как на счет яоя? - он все смеялся. - Боже, куда мир катится!
   - Аниме не смотрю, а среди анимейщиков иногда тусуюсь. Забавные они, знаешь ли, - засмеялся эльф. - Временами. Да вы люди все, забавные.
   - И при чем здесь "выглядишь няшкой", прости, к нашему разговору?
   - Потому что милую няшку хочется пожалеть, приласкать, и заставить улыбаться, несмотря на смертельность или бессмертность, а так же несмотря на пол. Научись выглядеть как человек, который может за себя постоять, тогда и опекать тебя не будут. Либо смирись с тем, что ты такая, какая есть.
   Я сглотнула.
   - Злой ты.
   - Да и ты, если по правде сказать, не добрая, - ответил эльф. - Подумай сама... не обидела ли ты в последнее время кого-нибудь?
   Я опустила голову.
   - Знаешь, когда у других неприятности только потому, что я рядом...
   - Знаешь, от детей тоже сплошные неприятности, - парировал эльф. - И от собак тоже... прости, но сколько неприятностей от любимых! А меньше всего их... от чужих. Правильно. Но люди все равно почему-то в одиночестве жить не хотят. Не догадываешься, почему? Почему ты все время ноешь и самобичуешься?
   - Ты ведь меня совсем не знаешь... - усмехнулась я.
   - Знаю. Няшка она и в Африке няшка. Держи свой мобильник, починил я его, чтобы ты больше не плакала.
   Я взяла из лапищи эльфа свой мобильный и вдруг подумала, что все же Толкиен в чем-то был прав. Они мудрые. Пусть и не такие красивые, как у фэнтезиста, но разве это важно?
   Хватит с меня красивых бессмертных.
   Странно, но в тот вечер я впервые за долгое время была даже почти счастлива. Шаловливый эльф оказался существом очень даже забавным и разговорчивым. А еще страшно обаятельным. Он прихлебывал чай, жрал мое печенье и все болтал, болтал о каких-то мелочах. А я слушала, грея ладони о медленно остывавшую кружку с мятой.
   - Поздно уже, - спохватилась я. - Прости, но пора уже и на боковую.
   - Я тебе мобильник починил, - эльф показал взглядом на тумбочку. Я слабо улыбнулась, поблагодарила. И даже не удивилась - меня уже давно и ничего не удивляло.
   - Можно я сделаю тебе подарок, Катя? - спросил вдруг эльф.
   - Еще один?
   - Нет. Мобильные я чиню только няшкам, а такие подарки дарю хорошим людям.
   Эльф достал из кармана кольцо с плоским, тщательно отшлифованным голубым камнем.
   - Делаешь мне предложение? - засмеялась я.
   - Нет, окольцовываю, - ответил эльф, надевая кольцо на мизинец моей правой руки. - Я всех друзей окольцовываю. Всех тех, кому безгранично доверяю.
   - Громкие слова для кого-то, кого ты видишь впервые... - ответила я.
   - Это вы, люди, видите внешность. Мы видим суть. А теперь мне и в самом деле пора идти. И еще...
   Эльф вдруг посмотрел мне в глаза:
   - Неприятностей от тебя до черта и больше, то факт. Иногда. Но в остальное время с тобой приятно болтается. Спасибо за отлично проведенный вечер.
   - И тебе спасибо... что у меня этот вечер был, - ответила я.
   Эльф пропал, а в комнате вдруг стало совсем пусто.
   Глава семнадцатая
   Конец спокойной жизни
  
   Проснулась я в полной темноте от ощущения, что что-то не так. Лишь пролежав с открытыми глазами пару минут я поняла что. Возле двери опять кто-то был. Но на этот раз не безмолвный, как обычно, он не смылся живо, ободравшись о мое заклятие, а упорно пыхтел и постанывал, царапая чем-то мою дверь.
   Наверняка кто-то из клиентов, подумалось мне, когда я перевернулась на другой бок. На обкурившихся дряни никакое заклятие не действует. Такому ножом грудь проткни, а он даже не заметит. Эти дураки своего тела не чувствуют, оттого и не реагируют на его истерики. Жаль. Будет шуршать под дверями всю ночь и ничего ему не сделается... сволочь!
   Завтра, наверняка, случится скандал. Игорь будет орать, что в коридоре опять блевотиной воняет, и кто-то из девок не усмотрел своего клиента, поленившись его проводить до выхода.
   Завтра Натали будет прыскать "освежителем воздуха" (читай - синтетической, невыносимой вонью), недовольно морща маленький носик. Завтра будут снова покрывать лаком мою дверь, так как Натали любила "эстетику" и не потерпит царапин. Но завтра это завтра, а до завтра неплохо было бы выспаться. Надеюсь, что обкурившемуся или опившемуся гостю скоро надоест.
   Но "гость" уходить не собирался. Запыхтев, он завозился, наверное, устраиваясь поудобнее. Может, заснет? Счас! Вновь застонал и принялся за дверь с удвоенным упорством, доставая мои уши противным, занудным скрипом.
   Поняв, что поспать мне не дадут, я рывком поднялась с кровати и щелкнула выключателем. Комнату залил желтоватый свет, и я принялась быстро натягивать джинсы и тонкую бетловку, всунула ноги в кроссовки, решившись проводить клиента до двери. А там пусть себе пыхтит сколько угодно. Ну а ведьма черти знает в каком поколении спокойно одолеет любого пьяного мужлана.
   Дверь открываться не хотела. С другой стороны ее кто-то придавил собственным телом. Но, видимо обрадовавшись, что его пускают, этот кто-то отполз в сторону, позволяя мне выйти.
   - Ты? - я неосознанно попятилась.
   Я захотела обратно, но спасительная дверь с легким шорохом закрылась. Прямо на полу в двух шагах от меня лежало нечто, что когда-то было человеком. По знакомой недавно куртке я даже узнала, что за человеком. И когда она только умереть успела? И почему преследует меня даже после смерти? Что я ей такого сделала?
   Открытая рана на левом плече, торчащие из нее кости, висящая лоскутами кожа. Оно явно было мертво. Но в то же время двигалось: свернулось клубком, шипело и готовилось к нападению.
   Я попятилась.
   - Умри, сука!
   Опять?
   Я поскользнулась и упала на спину.
   - Умри!
   Перевернулась на четвереньки и встав, рванула к выходу.
   - Умри!
   Что-то толкнуло меня к стенке, и, больно ударившись плечом, я осела. Тварь пролетела мимо, и резко развернувшись, застыла в коридоре. Невесть откуда появившийся блондин в черном закрыл меня собой, резким движением вытянул из-за пояса пистолет и всадил в приближающегося мертвеца полную обойму. Тварь остановилась, как бы в удивлении, потом растянула губы в страшной, неестественной улыбке и, хромая, вновь пошла меня. Упрямая, гадина!
   - Бежим, - спаситель схватил меня за руку, заставил встать на ноги и, бросившись по коридору, потянул за собой.
   Лестница. Брызнувший в глаза свет. Спящий холл. Удивленный вахтер. Распахнувшаяся от мощного удара ладонью дверь. Ночной воздух в лицо, визг тормозов и чужая рука на талии, когда меня потянули назад, буквально вытаскивая из-под колес.
   Когда открылась дверца резко затормозившей перед нами машины, я думала, что мы сядем внутрь и уедем. Даже потянулась к спасительному, обитому кожей сидению, когда мой Робин Гуд потащил меня чуть в сторону и не очень вежливо прошипел на ухо:
   - Дай дорогу начальству.
   Что мне дело до какого-то начальства! Меня убить пытаются! И кто? Мертвец ходячий!
   Чужая рука больно вцепилась в плечо, отрезвляя.
   - Кончай истерить! - одернул меня спаситель.
   Я хотела огрызнуться, но дверь общежития, как бы издеваясь, мягко отворилась и оттуда покачиваясь, вышла моя горячо любимая, первая клиентка в этом проклятом салоне. Отыскала меня отуманенным, лишенным смыслом взглядом, и вновь затянула свое:
   - Умри!
   - Пошла к черту! - закричала я.
   - Смелая больно? - усмехнулся Робин, пряча за пояс оружие.
   - Ты, придурок, она еще живая!
   - Она уже давно далеко не живая, - низкий голос вмешался в наш маленький спор горячей волной, и мне почему-то стало страшно. Гораздо более страшно, чем даже в том проклятом общежитии.
   - Только этого мне не хватало, - прошептал Робин, когда я покачнулась. - В обморок хоть не упади!
   - Не упаду, - ошеломленно ответила я, поднимая руки к вискам. - Я тебе не кисейная барышня.
   Я заворожено смотрела, как не спеша выходит из машины высокий, стройный брюнет. Как его тонкие губы складываются в саркастическую улыбку и от улыбки той по позвоночнику бежит неприятный холодок.
   Я его не знала, а уже почему-то ненавидела. И боялась. Боялась даже больше, чем той твари у дверей общежития.
   А брюнет медленно стянул кожаные перчатки, отдал моему спасителю трость, и, сняв солнечные очки (кому они, скажите на милость, нужны ночью?), улыбнулся:
   - Какой чудесный экземпляр. Jak s?dzisz, JСzef?
   - Przykro mi to mСwi?, ale egzemplarz ten jest zbyt g?upi, - ответил кто-то из машины. - Obiecywa?e? mi co? znacznie ciekawszego.
   - Obiecywa?am, wi?c dostaniesz. Mamy nasz trop.
   И при этом почему-то вновь посмотрел на меня.
   - Береги девочку, - бросил он моему спутнику.
   Это я-то девочка?
   Однако, монстру тем временем надоело ждать, и он отправился заканчивать начатое, то есть убивать меня. Я инстинктивно оттолкнула своего спасителя и хотела было броситься в темноту улиц, как высокий из машины вдруг отвлекся от твари. Он оказался передо мной, притянул меня к себе, взял за подбородок и заглянул мне в глаза. Вертикальные, полыхающие багровым зрачки. Он не человек. Он далеко не человек...
   - Хочешь жить, слушайся старших, - улыбнулся он. Развернул меня к себе спиной, прижал к себе, закрыл глаза ладонью. - Не вырывайся, не мешай, не смотри.
   А потом начал быстро-быстро шептать слова заклинания. Где-то вдалеке взвыл монстр, запахло озоном, что-то тяжело упало на асфальт и вдруг все затихло.
   - В офис ее! - приказал высокий, грубо толкая меня к спасителю.
   Чужая рука вцепилась мне в плечо, явно советуя не делать глупостей. Я и не делала. Пока. Я во все глаза смотрела, как неподвижного, но все еще живого и гневно вращающего глазами мертвеца осторожно погрузили на носилки и отнесли в небольшой фургончик, после чего мой спаситель, будто очнувшись, толкнул меня к стоявшему неподалеку черному ауди.
   - Никуда я с тобой не поеду, - прошипела я.
   - А ты думаешь, у тебя есть выбор? - ответил он, доставая наручники. Одно кольцо тотчас сомкнулось на его правом запястье, а другое - на моем левом. Вот тебе и Робин Гуд, благородный спаситель. Но он человеком, а с людьми я справлялась в два счета, не то, что с бессмертными.
   - Еще скажи, что я арестована!
   - Почти.
   Он втолкнул меня на заднее сидение и сел рядом.
   - Лучше не сопротивляйся, деточка, ехать нам долго, пару ладных часов, - и добавил для водителя:
   - Миша, отчаливаем.
   - Я в туалет хочу, - немедленно остудила я его энтузиазм, сама не веря до конца, что подействует. В фильмах, правда, действует, но кто этим фильмам верит?
   - Обойдешься.
   - А чехлы на сидении ты стирать будешь?
   Миша прыснул.
   - Ничего, постирают.
   - А нюхать тоже ты будешь? Всю дорогу? Не, ну если ты у нас не из нежных, то можем попробовать... правда, меня потом мутить будет... и к запаху мочи прибавится запах рвоты, но ты у нас ведь не против, правда?
   Плечи Миши затряслись, а Робин перегнулся через меня и раздраженно толкнул дверцу машины. Пахло от него даже вкусно, но вот ругался он не совсем красиво.
   - Выметайся!
   Водитель тихо прошептал:
   - Я бы не советовал.
   - Заткнись! Тебя не спрашивали!
   И правда, Мишенька, помолчи уж, мы как-нибудь сами. Обожаю глупое мужское упрямство. Именно из-за него меня, не слушая возражений более умного водителя, вытолкали из машины и зло потащили к стеклянным дверям общежития.
   Запястье, в которое впились наручники, болело как сумасшедшее. Наверняка останется синяк, но черт с ним - одним больше, одним меньше. Главное смотаться подальше от того высокого с тростью, а дальше видно будет.
   - Где твой туалет? - зло спросил он, потащив меня к входу в общежитие. У входа стоял вахтер и изумленно рассматривал царапину на своей правой руке.
   - Этот конченный, - кинул важного вида человек, показывая на вахтера. - В машину его. И будьте осторожны, чтобы он и вас не поцарапал. Тогда и сами под нож пойдете.
   Вахтер испуганно вздернулся, но кто-то из людей в черном заехал ему ребром ладони по шее, и поймал у самой земли, легко взвалив грузного мужчину на плечо. Заботливые, черти.
   - Куда его? - поинтересовалась я, когда Робин потянул меня к лестнице.
   - В лабораторию, - в его голосе послышалось неприкрытое сочувствие. - Скажи спасибо, что зомби тебя не поцарапал. Поехала бы с ним.
   Я сглотнула. В лабораторию... это подопытной крысой, что ли?
   - А вы уверены, что всех поймали? - осторожно поинтересовалась я.
   - Проверим ДНК под ногтями зомби и узнаем.
   Ну да, логично. У них все, у сволочей, логично. А что у вахтера дети, да жена уже и не важно.
   Робин, разозлившись еще больше, потянул меня в затемненный коридор на втором этаже. Надо же, народ тут спал. Везучий. И какой черт меня из собственной комнаты вытянул? И кто этот паршивец спаситель? Блондинчик он, конечно, симпатичный, но...
   В конце коридора возле дверей с нарисованной на ним девочкой в юбочке я дернулась:
   - Ты же со мной не пойдешь? - с подозрением спросила я.
   - А что если и пойду? - невозмутимо спросил парень и потянул на себя ручку двери.
   Лучше бы он этого не делал. Из-за двери раздалось раздраженное шипение, и голос Натали тихо поинтересовался:
   - Ты дамский туалет от мужского не отличаешь? Совсем глаза потерял, хам несчастный?
   На визг Натали, на мое счастье, не решилась. И правильно. Игорь покой клиентов ценил более всего.
   Мой спаситель густо покраснел, расстегнул наручники.
   - Иди.
   Святая наивность, что американские фильмы не смотрит. Или просто слишком доверяет таким вредным ведьмам, как я. Но уж прости, дружок, я понимаю, что тебя ждет не очень приятный выговор от начальства, но своя шкура мне ближе.
   Мысленно поблагодарив Натали за поддержку, я бесшумно открыла окно и спрыгнула на газон.
   Завтра Натали, конечно, взбесится, как-никак, а ее любимые бархатцы, но тут уж я ничем помочь не могу. Меня волнует только одно - быстрее добраться до собственной машины и смыться из этого проклятого города. А то больно тут жаренным запахло.
   - И куда это ты собралась?
   Я медленно обернулась и узнала высокого из машины. И опять почему-то мне стало жутко. Дрожа, как осиный лист, я попятилась, наткнулась голенью на огораживающую газон проволоку, и упала бы, если бы его пальцы не сомкнулись на моем запястье, удержав падение.
   - Второй раз от меня не уйдешь, - шагнув ко мне. - Видимо, придется тебя везти лично.
   В какой момент его рука поймала меня за подбородок, заставив вновь посмотреть себе в глаза? Когда он успел вывернуть мою душу на изнанку? Откуда эта тяжесть на плечах, которая давит, давит...
   - Упрямая девочка, - усмехнулся он, подхватывая меня на руки. - Теперь вижу, за что она тебя любит. Но это скоро пройдет, все пройдет.
  
   Глава восемнадцатая
   Возвращение
  
   Я думала, так бывает только в фильмах: затемненная, пустая комната, уходящие в темноту, крашенные черным стены, разводы чего-то красного на полу, и из мебели стульчик - для меня, и стол - для него. Я думала, только в фильмах ты сидишь привязанный к стулу, уронив на грудь голову, что только в фильмах тебя бьют, задавая вопросы, на которые ты не можешь ответить. Только в фильмах чувствуешь, как твоя кровь бежит по щекам вместо слез и уже хочется только одного - умереть. Скорее умереть и больше не мучиться.
   Бить на время перестали. Я уже перестала различать, где болело, а где не совсем, мне казалось, что болело все. И даже дышать было больно, а пошевелиться - нереально.
   И тогда вдруг коричневые ботинки с красными разводами моей крови исчезли и появились другие - черные, вычищенные настолько, что я могла видеть в них свое неясное отражение.
   - Круто с тобой, девочка, - с легкой иронией сказал холодный голос.
   Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Не сразу поняла, что тот, ботинистый, терпеливо ждет ответа. Не сразу до меня дошло, что его ладонь ласково погладила мою раздувшуюся щеку, и боль сразу стала почему-то меньше. Настолько, что я смогла соображать почти нормально.
   - Издеваться над раненной некрасиво, - скорее по привычке съязвила я. - Лучше добей.
   - А за этим дело не станет, когда ты мне расскажешь все, что знаешь.
   Я засмеялась.
   - Боже, вы тупые? Ничего я не знаю! Никого я не крою.
   Я подняла голову и узнала того самого высокого из машины. Явился-таки, какая радость. И впервые я смогла разглядеть его во всех подробностях.
   Красив, сволочь. Но не так, как Анри и Владэк, не красотой тела, а красотой ума, когда уже само тело кажется оболочкой, одеждой, шуршащей оберткой. А за ним такой свет интеллекта и внутренней силы, что ослепляет. Даже в моем невменяемом состоянии ослепляет.
   Такому и уродом быть, никто не заметит. Наверное, в другом месте и в другое время я могла бы в такого влюбиться. Не как в партнера, а как в учителя, в человека, которым охота восхищаться. Но сегодня у меня есть только одна охота - ненавидеть.
   Гад, одним словом. И мой палач.
   - Кто вы? - прохрипела я. - Чего от меня хотите?
   - Ты, а не вы, девочка, - поправил он, присев на краешек стола. - Я не люблю ваших глупых, человеческих условностей.
   - Бессмертный. Так чего тебе от меня-то надобно, старче?
   - Ты удивишься, - он еще раз ласково провел пальцами по моей щеке и тонкие губы его растянулись в издевательской улыбке. Мне стало реально страшно. - Твоего убийцу. Мне нужен твой убийца.
   - Я не знаю, кто он, - прошептала я. - Я же говорила... пожалуйста, поверьте.
   Последние слова я произнесла почти плача. Только не опять...
   - Непослушная девочка, - почти нежно сказал он. - Я же приказал говорить мне ты...
   Я задрожала.
   - Попроси еще раз.
   - Прошу... поверь, - послушно выдавила я разбитыми в кровь губами. От страха, медленно переходящего в ужас, даже телесная боль стала казаться неприятной занозой где-то в глубине сознания. Теперь существовал только мой палач. Его слегка прищуренный взгляд, его ироничная улыбка... его слова.
   - Я знаю, что ты знаешь, а чего ты не знаешь, - едва слышно продолжил он. - Но ты кого-то очень сильно задела, моя девочка. Он так старается, чтобы тебя прикончить. И я хочу знать почему.
   Его холодные пальцы скользнули с моей щеки на шею.
   - Ты странная, девочка моя, - продолжал он. - Сначала разжалобить леди-дракон, как и обитателей магистрата, потом это, - он дотронулся до татуировки, отчего меня будто током пронзило. - Анри. Гордый, унылый вампир. Мне все время было интересно, когда же он сорвется и убьет? В нем ведь столько боли, человеческих чувств и... человеческой слабости. И тут внезапная любовь, забота о человеческой девчонке. Так почему?
   Страх вдруг отхлынул, оставив пустоту и безразличие. Так уж есть - бояться можно только до определенной черты, а дальше - будто отключает. Меня отключило.
   - Какая уж тебе-то разница? - выдохнула я, вдруг набираясь смелости. - Добей меня и оставь в покое.
   Он вновь усмехнулся.
   - Успеется...
   - Садист!
   - Я? Нет - инквизитор!
   Издевается. Он все еще надо мной издевается. Боль куда-то ушла, остался лишь холодный, всепоглощающий гнев. Как же я тебя ненавижу!
   - Это ты - враг Маши? - поняла я наконец-то. - И не меня сейчас ты терзаешь, ее, правда? Так насладись, сволочь! Моей подруги ты все равно не достанешь!
   - Думаешь? - невозмутимо спросил он. - Скорее не враг, девочка моя, всего лишь соперник.
   - Если вы действительно инквизитор, то какого черта? - прошипела я. - Я ведь пострадавшая, а не подозреваемая.
   - Мое дело - сохранить мир между миром смертных и бессмертных, - ответил инквизитор. - Любой ценой. А если ценой будет жизнь какой-то девчонки, то, представь себе, никто не возразит. Потому...
   Он вновь взял меня за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.
   - Я буду знать и помнить то, что помнишь ты... И если ты сама не знаешь, за что тебя так, то я просмотрю твои воспоминания, минута за минутой, и узнаю. Не волнуйся... узнаю и отомщу за тебя, моя девочка.
   - Но...
   - Жаль, конечно, ты красивая. А скоро погибнешь. Вы, смертные, редко выдерживаете подобное, сходите с ума, умираете, но какая мне-то разница?
   - Нет...
   Глаза его стали ближе. Дыхание обожгло кожу, и капля пота сбежала по моей щеке подобно слезе. Или это и была слеза?
   - Пожалуйста, не надо, - выдавила я.
   - Что, девочка моя? Хочешь жить?
   Я моргнула.
   - В одиночестве? В боли? Ну зачем?
   Уже и не страшно, даже хорошо. Спокойно. И в самом деле - зачем? Зачем жить, бороться? Ведь все в этом мире никому не нужная суета. Мелочь. Важны лишь его глаза, обещающие долгожданный покой. И даже скрип двери, где-то далеко, почти нереальный, ничего испортить не может.
   Однако испортил. Инквизитор вдруг выпустил мой подбородок, и холодно посмотрел куда-то за мою спину. Я вспомнила, что умею дышать. И еще - умею удивляться: впервые на беспристрастном лице инквизитора появилось нечто вроде эмоции. Наверное, разочарования...
   - Это ты, - сказал он.
   Я уронила голову на грудь. Поднять ее я уже была не в состоянии. Боль, утихшая некоторое время назад, вновь волной захлестнула мое многострадальное тело. Я уже не совсем понимала, ни где я нахожусь, ни зачем.
   - Это я, - ответил незнакомый женский голос. - Пришла к своей подопечной... вижу, что вы уже начали без меня. Так вот, закончить вам придется тут же и со мной.
   - Что-то мне говорит, что твоя подопечная даже не подозревает о твоем существовании. Не так ли, Катя?
   - Боже! - вскрикнул кто-то, присев возле меня на корточки. - Что вы с ней сделали?
   Чья-то рука в тонкой, белоснежной перчатке легла мне на колени, и на мизинце я заметила странно знакомое колечко с голубоватым камнем. Авантюрин... камень дружбы. Или авантюристов. Тор...
   - Отойди! - приказал инквизитор. - Забываешь, что подопечная должна доверять своей хранительнице. А Катерина тебя даже в глаза не видела!
   - Ну так проверь! - резко ответила хранительница.
   - И в самом деле - проверю, - издевающе ответил инквизитор. - А после ты уберешься.
   Вновь его рука скользнула под мой подбородок. Вновь он заставил меня посмотреть себе в глаза. Вновь все поплыло. Чего он от меня хочет?
   - Веришь ей?
   - Кому? - не поняла я.
   - Хранительнице...
   Предательское "нет" уже почти сорвалось с губ, когда вдруг вспомнился Тор и наши ночные посиделки. Вспомнился его подарок, и его слова:
   - Я всех друзей окольцовываю. Всех тех, кому безгранично доверяю.
   Я не знаю, верю ли я той "хранительнице", но я верю Тору! И потому отвечу:
   - Да!
   На лице инквизитора высветилось столь безграничное удивление, что я даже вздрогнула:
   - Не врет, - прошептал он. - Не понимаю... она же тебя не знает?
   - Мне плевать, что ты там не понимаешь, - резко ответила хранительница. - Она мне доверяет, она моя подопечная, так что убери от нее лапы!
   - Думаешь, на этом все закончится? Ошибаешься, детка!
   - Детками ты своих подчиненных называй, а я для тебя Марина Александровна. Итак, я забываю свою подопечную, а счета за ее леченье пришлю позднее. Боюсь, такие игрушки будут стоить вам дорого. Ведь без вампирьей крови и правильно все понимающего психолога тут уже не обойдешься?
   - Делай, что хочешь, - холодно ответил инквизитор. - Деньги меня никогда не волновали, ты же знаешь. Это игрушка смертных. Я отдам тебе Катерину... после окончания допроса.
   - У нее уже были допросы. Оно и видно. Твои люди понимают разницу между пострадавшей и обвиняемой? Или им мозги надо прочистить? Ну так займись этим, ты же тут большой спец.
   - Моего допроса, - поправил ее инквизитор.
   - После твоего допроса люди попадают либо в морг, либо в дурку. Потому ты пальцем ее не тронешь!
   - А давай поспорим?
   - А и спорить не буду! Ты отдашь мне Катю, подпишешь документы на лечение и избежишь скандала.
   - Какого скандала, девочка? Я не знал, что у нашей Катеньки есть столь ярый хранитель. Мне нужно найти сдуревшего бессмертного. Ты это не понимаешь? Или не понимаешь, чем это грозит всем нам?
   - Не ценой разума моей подопечной!
   - А если она по-хорошему не хочет?
   - Мне вызвать сюда Анри, ее парня? Или Машу?
   - Тех, от кого она удрала, - засмеялся инквизитор, - ну-ну! Может, и от тебя она сбежит? Смертные столь непредсказуемые... Зачем тебе отвечать за кого-то такого? Подумала о последствиях?
   - А ответ на вопрос "зачем" - это и вовсе дело не твое!
   - Не мое? Пятнадцать смертных, кому пришлось корректировать память. Двое поцарапанных сдуревшим зомби. Ты ведь знаешь, что с ними будет? И все из-за ее упрямства? Как долго ты собираешься ее защищать? Сколькими жертвами она еще устелет свою дорогу? Не лучше ли это закончить тут и сейчас?
   - Сколько понадобиться!
   - А откуда такая жертвенность? Знаешь, что теперь за ее ошибки будешь платить ты?
   Я вздрогнула.
   - Великолепно знаю. И что?
   - А то, что она смертная. Если она умрет, то после возродится в другом теле. А тебе такого люкса не дано. Коль ты умрешь, так это уже навсегда.
   - Перестаньте, - попросила я. - Голова болит.
   - Сказала бы "нет" и тебе ничего бы не болело, - ответил инквизитор. - Забирай ее, черт с тобой! Но за последствия я не отвечаю!
   Хлопнула дверь. Щелкнул замок на наручниках и не удержавшись, я повалилась вперед. Наверняка, упала бы, если бы меня не поддержали.
   - Идти можешь?
   - Постараюсь...
   Я встала и тотчас покачнулась, вновь упав на руки хранительницы. Все тело отозвалось болью.
   - Черт... - услышала я раньше, чем потерять сознание.
  
   - Да не имею я понятия почему они так решили... Ну да, эти идиоты думали, что она кроет бессмертного... Как чего? А я знаю чего? Влюблена, к примеру, под влиянием чар. "Смертные так непредсказуемы"... Они ее демону отдали, придурки тупоголовые. Додумались... О да, очень демону нужны ее знания. Он же страдания смертных жрет, как Пу конфеты.
   Болела, казалось, каждая клеточка. Я сидела в кресле, наверняка в автомобиле, и не спешила открывать глаза, боясь растревожить израненное тело. Кто-то, судя по голосу - хранительница, болтал и болтал по телефону, и ей отвечал чуть тихий, едва уловимый голос. С кем она разговаривала? По сути мне было все равно. Мне плохо, очень плохо.
   - Естественно, я не оставлю ее в больнице инквизиции, сама понимаешь... А не, врачи посмотрели - ничего серьезного. Демон знал, куда бил. Больно, конечно, неприятно, но последствий не будет, заживет быстро... М? Прости, ее психику мы еще не проверяли. Но подозреваю, что без профессиональной помощи здесь не обойтись...
   - Не надо мне помощи, - прошептала я.
   - О, пора заканчивать. Наша спящая красавица проснулась.
   Я открыла глаза и поняла, наконец, что нахожусь в своем родимом ауди, только на не очень привычном месте пассажира, а не водителя. Впереди, за черным капотом машины, бежала ровная лента дороги. Темнело. Справа проносился украшенный золотом березняк, кое-где в зеленых пятнах елок. Быстро пробегали столбики, мягко летела вперед машина, и сидеть вот так, не двигаясь, было на удивление приятно.
   - Скажи, почему ты сказала Элиару "да"? - спросила вдруг хранительница.
   - Ты о чем?
   - О том, что ты мне доверяешь... я так боялась, что ты ляпнешь правду... как ты смогла ему соврать?
   - А с чего ты взяла, что я вру?
   Я повернулась к хранительнице и, в сущности, ничего особенного не увидела - стройная, наверняка высокая фигура, обтянутая приталенным, до середины бедер плащиком, низко натянутый на голову капюшон...
   - Могу я увидеть твое лицо? - спросила я.
   - Зачем? - холодно ответила хранительница.
   И в самом деле - зачем? Зачем она даже машину ведет в перчатках? Будто прячется....
   - Может, оно у тебя волосатое, - выпалила я. - Ты ведь бессмертная? А вы столь разные...
   - Ты не ответила на мой вопрос...
   Я посмотрела на свои руки и с облегчением увидела, что кольцо никуда не пропало. Повертев его на пальце, я тихо спросила:
   - Ты же знаешь Тора?
   - Тора? - засмеялась хранительница. - Вот в чем дело. И тебя окольцевал, прохвост этакий?
   - Это плохо?
   - Да нет... просто удивляюсь... вроде, и не красавец, а девушек вокруг пальца запросто обводит. Да ладно, ты не обижайся... и не пугайся... Хотя чего я уж там... ты там многое видела, еще немного шока вполне переживешь.
   Она откинула капюшон плаща на плечи. Я лишь пожала плечами. И чего там было скрывать? Тонкое, красивое лицо с высокими скулами. Длинные, прямые волосы, собранные в тугой пучок - от человека и не отличишь. Правда, оттенок кожи какой-то странный... даже слегка неприятный... синюшный.
   - Зомби я, - быстро развеяла мои сомнения хранительница. - Да ты не пугайся, не такая, как та дура, что тебя убить хотела. Я вполне отвечаю за свои поступки...
   - Если ты меня ранишь...
   - То ты ни в кого не превратишься, - хмуро ответила она. - Для этого есть специальные зелья и меры предосторожности, не волнуйся. Все под контролем... но вижу, что тебя не переубедила?
   - Прости...
   - За что? - удивилась она.
   - Ты меня из этого дерьма вытянула, а я с такими текстами...
   - Ну... Что правда, то правда.
   Мы обе засмеялись. Только вот смеяться мне было больно, потому и смех вышел коротким.
   - Куда мы едем? - поинтересовалась я.
   - Так ли уж важно куда мы едем. Важно откуда. Да, детка, не хватило еще совсем чуть-чуть, чтобы Элиар тебя не сожрал. Чудовище, оно и есть чудовище. Хотя, вообще-то он неплохой. Он только думает иными категориями.
   - Это какими? - я посмотрела в зеркальце и сразу же отвела взгляд. Ну и рожа. Все лицо распухло, волосы растрепались и слиплись от крови, глаза злющие и затуманенные.
   - Да, выглядишь ты не ахти, - засмеялась зомби. - Но лучше так, чем мертвой или сошедшей с ума. А после встречи с демоном иного не дано. Элиар думает глобально, о пользе нас всех, потому не всегда видит потребности отдельных людей.
   - На дорогу смотри!
   Зомби выругалась. Взвизгнули тормоза. Фигура, стоявшая до этого неподвижно на дороге, отпружинила от асфальта, вскочила на капот. Ремни врезались мне в грудную клетку, и на некоторое время я вновь потеряла сознание.
   - Идиот! - закричала зомби, выходя из машины. Дверца с моей стороны открылась, и кто-то, нагнувшись надо мной, расстегнул ремни безопасности. - Ты хоть понимаешь, что мы могли погибнуть!
   - Ты великолепно водишь машину, Мариша, - сыронизировал мужской, знакомый до боли голос. - Я уверен, что ты бы справилась.
   - Анри! - выдохнула я.
   - Очнулась? - вампир осторожно вытащил меня из машины и прижал к себе, не давая упасть. - Ну-ну, девочка, выглядишь ты, конечно, не очень.
   - Спасибо за комплимент.
   От прохладного воздуха запершило в горле. Сразу стало холодно. Наверное, уловив мою дрожь, вампир ловко стянул с себя плащ, умудрившись не выпустить меня из объятий, и завернул мою драгоценную особу в теплую, приятно пахнущую ткань.
   Зомби стояла рядом, присев на капот.
   - А теперь перейдем к неприятному, - усмехнулся Анри.
   Раньше, чем я слово успела сказать, он полоснул клыками по своему запястью, раздирая вены. Прыснула мне на лицо кровь. Передернувшись, я хотела было отереть со щеки теплые капли, как Анри вдруг набрал в рот собственной крови и приник к моим губам поцелуем. Еще не поняв, что он от меня хочет, я почувствовала, как теплая, неприятная на вкус жидкость хлынула в горло. Неосознанно глотнула и сразу же ослабела. Анри удержал меня здоровой рукой от падения и вновь набрал в рот своей крови.
   - Нет! - закричала я, закрывая рот ладонями.
   - Лучше позволь ему, - ответила спокойно наблюдающая за происходящим зомби. - Он это для тебя, между прочим, старается.
   Анри лишь окровавленной рукой схватил меня за запястье, дернув мою руку вниз. Вновь прижался к моим губам требовательным поцелуем. Чувствуя, как по щекам бегут слезы, я еще раз глотнула вампирьей крови, на это раз сознательно. Горькая, противная. Анри оторвался от моих губ и стряхнул с запястья тягучие, красные капли.
   - Хватит с тебя, - прошептал он.
   - Мог бы и подождать, - прошипела зомби, стягивая ему руку жгутом.
   - Чтобы вы купили кровь у другого вампира? Маша даже подойти мне не дает к Магистрату, и ты это отлично знаешь.
   - А ты удивлен? Мало глупостей натворил? Так еще и Машкину подругу "отметил".
   - Анри я... - Меня трясло. Я потянулась к его раненому запястью и тотчас услышала от зомби:
   - Не волнуйся. Они быстро восстанавливаются. Еще пару минут и пореза не будет. А вот тебе неплохо было бы...
   Сесть. Перед глазами все поплыло. Анри что-то спросил, потом подхватил меня на руки и с помощью зомби осторожно усадил на сидении.
   - Не понимаю тебя, - сказала Марина, пристегивая на мне ремни безопасности. От ее куртки несло кисло-сладкими духами. Невыносимо. Душно. - Действительно не мог подождать? Она же вся горит!
   - Зато никто не станет ее поить кровью чужого вампира.
   - Ревнуешь? - засмеялась Марина.
   - А ты решила, что так легко сдамся? Позволю нас разлучить? Ну так сильно ошибаешься!
   - Ты знаешь, плевать я хотела, что ты позволишь, а что нет! Она моя подопечная, и это мне ее защищать от инквизиции, а не тебе! Так что не мешай!
   Больше я не слышала. Я вновь погрузилась в тяжелый, неприятный сон. А боль? Медленно, но верно она куда-то уходила.
  
   Глава девятнадцатая
   Я дома
  
   Правильно говорят, что утро добрым не бывает. Поднявшись с кровати, я долго рассматривала свое изображение в зеркале, все более удивляясь увиденному - ни единого синяка, ни следа побоев. Да и чувствовала я себя как никогда лучше.
   Неужели все случившееся в инквизиции было лишь плохим сном? Неужели и мой побег был всего лишь сном? Иначе как объяснить, что я вновь оказалась в Магистрате, в своей кровати, одетая в свою любимую ночную рубашку?
   - А ну на фиг!
   Я быстро оделась в привычные джинсы и футболку, посмотрев на улицу. Снега все еще не было. Была осень. Знакомый до последней черточки березовый лес убрался в золотистый наряд, радуя глаз яркими, насыщенными красками.
   Я натянула тапочки и почти бегом метнулась в кабинет. Включила ноутбук, посмотрела на дату в правом нижнем углу экрана и прикусив губу, застонала.
   Так и есть, первого ноября. Долго я проспала, зато проснулась полностью здоровой. Неужели аж так мне помогла кровь Анри?
   При воспоминании о горьковатой жидкости, к горлу подступил комок. Гадость какая! Впрочем, сегодня думать мне надо о другом.
   Я захлопнула крышку ноутбука, накинула легкую (а более теплой и не понадобилось) куртку, кроссовки, нашла в тумбочке у кровати запасные ключи от ауди (сомневаюсь, что кто-то успел сменить замки в моей машине), осторожно вышла из кабинета. Как и ожидалось, тут было тихо: в Магистрате все спали, а, может, просто никто не ждал от меня глупостей. Думали, что я и так страху натерпелась и поумнела.
   Страху я, конечно, натерпелась, но сегодня сидеть дома не могла категорически. Мне необходимо было выйти, всего на пару часов, но, как кровь из носу.
   Добраться до любимой ауди оказалось раз плюнуть, ведь оставили ее ровнехонько на том месте, где я ее сама всегда оставляла - у самого края выложенной мелкой белоснежной плиткой площадки.
   Я уселась на водительское сидение, нежно погладив руль любимой "лошадки". Давненько я ее не прогуливала. Ауди завелась с полоборота, и в рычании ее мотора мне почудилось что-то ласковое.
   Я осторожно вывела машину на дорожку, ведущую к забору, и уже обрадовалась, что сумела незаметно выскользнуть из Магистрата и ни с кем не сцепиться, как вдруг услышала за спиной:
   - Куда едем?
   Саданув от неожиданности по тормозам, я зло выругалась.
   - Дамы так не выражаются, - ответили сзади. - И вообще, веди машину осторожнее. Не мешок с картошкой везешь, как-никак, а мою драгоценную особу. А я тряски не люблю... знаешь ли.
   - Тор? - прошептала я. - Это в самом деле ты?
   - А ты ожидала кого-то другого... ну так жаль тебя разочаровывать, но это всего лишь я. А твой красавчик вампир пока еще спит, день все же. Так мы едем или нет? И куда?
   - Еду я. Ты - выходишь! - зло ответила я.
   - Я? Выхожу? - искренне удивился Тор, разваливаясь на заднем сидении. - Даже не собирался. Либо ты скажешь, куда мы едем, либо я зову Машу. А она, говорят, в гневе страшна... ты ведь не спросилась, когда выходила?
   - Маша мне не наказ.
   - Я так не думаю. Или все же проверим?
   - Тор... вылезай из машины, - прошипела я. - Я никуда не собираюсь сбегать, слово даю. Всего на несколько часов уеду и вернусь. Ничего со мной не станет, я окрестности как свои пять пальцев знаю, да и день на дворе, вся нечисть спит. Так что выходи.
   - И не подумаю!
   - Т-о-о-ор!
   - Ну-ну... знаешь, придется выбрать меньшее из зол. Либо я еду с тобой, либо я иду к Маше.
   - Предатель! - прошипела я.
   - Ну предатель, а ты не знала? У меня даже кличка такая есть... Пр-е-е-д-а-а-т-е-ель. И? Так мы едем куда-то или идем к Маше? Или к Марине? Ты еще нашего зомбика в гневе не видела? Ну так и посмотришь!
   Я выругалась и завела машину. Все равно от Тора не избавишься, не высаживать же его силой? Эльф устроился поудобнее за моей спиной, зашуршал пакетом и начал грызть чипсы...
   - Если сидение после тебя будет грязным...
   - То что? - невозмутимо продолжал хрустеть чипсами Тор. - Предупреждаю сразу, убирать я не люблю и не умею. А вообще невежлива ты с гостями-то...
   - Незваный гость хуже татарина...
   Но злиться на Тора долго я не могла. Когда мы выехали на широкое шоссе, щедро залитое солнышком, и проносились мимо заснувших в преддверии весны, идеально чистых полей, я спросила:
   - Что это за хрень с хранителями?
   - Девочка, ты выражаешься как грузчик.
   - Ну уж прости... когда тебя пытаются то убить, то съесть, будешь еще и не так выражаться...
   - Не нервничай, - Тор расправился с чипсами и, аккуратненько сложив пакетик, сунул его в карман просторной курточки. - Хранитель это что-то вроде вашего адвоката, посредник между смертным и инквизицией. Сама же убедилась... что такой бывает очень полезным.
   - Но для этого ему надо доверять? - по обеим сторонам дороги показались аккуратные домики, окруженные фруктовыми садами: мы въезжали в городок, который скорее можно было назвать большой деревней.
   - Надо доверять. Обычно это происходит так... смертного привозят в инквизицию, ему выделяют хранителя, и тот пудрит смертному мозги, пытаясь втереться в его доверие. Если не удастся, хранителя меняют.
   - О как... чего-то мне вариантов не предлагали... Как я поняла, если б не Марина, быть бы мне сейчас в лучшем случае овощем...
   Я пропустила едва держащийся на колесах старенький запорожец и припарковала машину на широкой площадке у высокого, выкрашенного белоснежным костела.
   - Хорошо, что ты это понимаешь, - сказал Тор. - Но ты особенная. Они так хотят заполучить твоего врага, что забыли о приличиях. А ты куда?
   Я расстегнула ремни безопасности и ответила:
   - Я ведь не просила тебя ехать за мной, правда? Я собираюсь, представь себе, в костел.
   - Э... туда я за тобой не пойду, даже не надейся.
   - А кто сказал, что я надеюсь? - протянула я, выходя из машины. - Когда вернусь очень бы хотелось, чтобы машина была в таком же чистеньком и идеальном состоянии, как и сейчас.
   Ушла я в храм, оставив за собой недоуменно-обидчивую мордашку эльфа. Тор явно, наконец-то, понял, что поехал за мной зря. Очень даже зря.
   Костел был открыт в честь праздника и пуст. Я окунула пальцы в освященную воду у входа, перекрестилась, толкнула тяжелые, широкие двери, скользнула внутрь. Пахло ладаном, свечами и умирающими у алтаря лилиями. Опустившись на колени на красной ковровой дорожке, я вновь перекрестилась перед главным алтарем, и, тяжело поднявшись, проскользнула за ровными рядами деревянных скамеек вправо, к боковому алтарю.
   Долгое время я стояла у копии Острабрамской Девы Марии на коленях и перебирая бусинки старого, доставшегося еще от мамы, ряжанца, беззвучно молилась. Не о себе просила, о тех, что ушли так рано и так внезапно. О родителях, о своих предках, об Алиции, на которую я так была похожа. А еще о той глупой бабе, что превратилась в зомби. Мне почему-то казалось, что я виновата в ее смерти, очень виновата. Было так стыдно и противно...
   Сколько я простояла на коленях, я не помнила. Но когда поднялась, мне стало гораздо легче. Сунув бумажку в щель ящика для пожертвований, я перекрестилась в последний раз, и, не оглядываясь, вышла из костела.
   Лучи яркого солнца хлестнули по глазам. Некоторое время я простояла на ступеньках перед костелом, давая глазам привыкнуть, потом сунула ряжанец в карман куртки и прошла к машине.
   - Я за цветами.
   - Я уже купил, - буркнул Тор, который уже каким-то образом переместился на переднее сидение рядом с водителем. - Мы ведь сейчас на кладбище?
   Я слабо улыбнулась: на заднем сидении лежал огромный букет бардовых роз и стояла пластиковая упаковка красных свечей-фонариков.
   - Хватит?
   - Да, спасибо... Более чем. Мне ведь особо некого тут навещать, - я села за руль и вывела машину с площадки перед костелом. - Пойдешь со мной?
   - Если не помешаю, - уже гораздо серьезнее ответил Тор. - Прости, что тебе навязался, надо было сказать... но ты сама понимаешь, что гулять сейчас одной опасно.
   - Понимаю, - за костелом я свернула на узкую, побитую временем дорогу. Машину сразу же начало подбрасывать на ухабах, о ее борта забарабанили камни. - Но... - я тепло улыбнулась. - Ты мне не мешаешь.
   Тор ничего не ответил.
   У кладбищенской ограды шуршали усыпанными коричневыми листьями ветвями высокие, похожие на тонкие свечи тополя. С трудом найдя свободное место на обычно пустынной, усыпанной песком, площадке, я припарковала машину и, выйдя из ауди, распахнула заднюю дверцу, забирая цветы. Упаковку с фонариками я оставила нести Тору. Раз навязался, пусть теперь расхлебывает.
   Тор был неожиданно тихим. Он послушно взял фонарики и, подождав, пока я закрою машину, поплелся следом.
   Кладбище было полно народу, хотя я знала, что основная толпа появится тут где-то ближе к вечеру. Это был единственный день в году, когда люди не боялись ходить на кладбище ночью, с наступлением темноты.
   А кладбище первого ноября после наступления темноты действительно казалось волшебным. Многочисленные свечи, горько пахнущие хризантемы в горшочках, отражающиеся от отполированного камня надгробий блики. Красиво так, что дух захватывает и спокойно на душе, тихо.
   Я вспомнила, как ходила на кладбище с родителями. В том городе, где мы жили, не было наших родственников. Родители ставили, как правило, свечи на заброшенных, забытых могилах и, гладя мои волосы, мама говорила, что наши предки, наверное, сейчас где-то с нами. И что им приятно, что мы помним. И что никогда не надо забывать, потому забвение близких - самое плохое, что может случиться с человеком.
   Некоторое время я возилась возле могилы Алиции. Убирая ее от нанесенных ветром листьев, я чувствовала себя гораздо спокойнее. Ведь на кладбище нет места волнениям и страху. Здесь думаешь о вечном, а вечно бояться невозможно. Потом я очистила памятник от грязи и мха, положила цветы на колени статуи и зажгла у ее ног и на надгробии свечи.
   Тор все это время простоял в двух шагах от могилы. Он не помогал мне, но и не мешал. Просто наблюдал... А потом, когда я стояла рядом с могилой и, опустив голову, молчала, вспоминая глуповатого одноклассника, попавшего под машину, улыбающегося соседа, которого скосил вдруг сердечный приступ, семью по соседству, что попала в аварию... И, конечно, родителей.
   При воспоминании о родителях в горле вдруг запершило, по щеке скатилась предательская слеза. Я отвернулась от Тора в надежде, что он не заметил, как вдруг почувствовала, как его ладонь сжала мою, поддерживая.
   - Что? - не понимающе спросила я.
   - Просто хочу показать твоим близким, что они могут быть за тебя спокойны. Мы тебя защитим...
   - Знать бы от кого...
   - Ото всех.
   Я промолчала. В этот момент мне не хотелось говорить, да и думать не хотелось. В голове было пусто, на душе - спокойно, и по груди разлилась тихая грусть. Я перекрестилась в последний раз и молча развернулась, собираясь выходить с кладбища.
   Тор, ничего не спрашивая, пошел со мной.
   Солнце уже коснулось краешком верхушек тополей, и свет его слегка пожелтел, предвещая скорый вечер. Мы добрались до автомобиля и Тор вновь плюхнулся на переднее сидение рядом с водителем. Сесть за руль он не просился, и я даже не знала, умел ли он водить машину. А спрашивать не хотела. Вообще сейчас ничего не хотела.
   Я бросила в бардачок коробку спичек и замерла... на песчаной площадке, шагах в десяти от капота машины сидел огромный, с теленка, тощий пес. Шерсть его, наверное, когда-то черная и длинная, слиплась от грязи и впившихся в нее колючек, глаза блестели лихорадочным блеском, с пожелтевших клыков капала на песок слюна, подозрительно похожая на пену.
   - Ну и зверюга, - просвистел Тор.
   Я нервно сглотнула поблагодарив Бога, что сейчас нахожусь в машине. Оказаться вне металлической защиты перед подобной тварью мне не хотелось. Тем более, что пес не спускал с меня внимательного, сумасшедшего взгляда.
   Я нажала на клаксон, пытаясь спугнуть животное, но зверь проигнорировал гудок, медленно поднялся с песка и направился прямо к машине. Взгляд его, оскаленные клыки, прижатые к черепу длинные уши не предвещали ничего хорошего.
   - Жми на газ! - закричал Тор.
   - Я его раздавлю...
   - Ну и? Жми, кому сказано! Дави гада!
   Я завела машину, от души надеясь, что зверь испугается и убежит. Куда там! Он все так же медленно приближался.
   - Жми. Я еще жить хочу!
   Я нажала на газ. Машина взвыла, стрелой вылетела вперед. Зверь прыгнул на капот, вонзил когти в металл. Я резко крутанула руль. Машина повернула и чудом не въехала в мирно стоявший на парковке джип.
   - Скинь его!
   Оно не было псом! У пса не может быть таких когтей! Что это за тварь?
   Я вновь крутанула руль вправо, зверя отбросило в противоположную сторону, но он все так же остался на капоте.
   - Сука! Поцарапал мою машину! - закричала я.
   Зверь зарычал и долбанул носом о лобовое стекло, пытаясь пробить невидимую преграду. Стекло пошло трещинами. С оскаленной морды твари потекла кровь.
   - Урод! Моя машина! - взревела я, выводя автомобиль на дорогу. - Сдохни!
   Я резко нажала на газ. Машина взвизгнула, ускоряясь. Зверь по инерции полетел вперед и вновь что было силы ударился мордой о стекло. Заскулил... странно заскулил, как-то по человечески, будто плача. Посмотрел мне вдруг в глаза, и по позвоночнику пробежала молния. Я знаю этот взгляд!
   Не думая, я врезала по тормозам, так, чтобы они взвыли. Машина остановилась, сделав вираж. Зверя отбросило на обочину. В капоте остался его коготь, вырванный с мясом. Мне стало тошно.
   Зверь свернулся у обочины клубком, вновь заскулил, бросил в мою сторону жалобный взгляд...
   - Чего стоишь, езжай! - заорал Тор. - Ну же! Хочешь быть съеденной? Я - нет!
   Я будто очнулась от наваждения, посмотрела в последний раз на странного пса и вывела машину на шоссе. Меня трясло. Проехав несколько километров я, игнорируя крики Тора, припарковала машину у обочины, рядом с усыпанным золотом березняком, и, трясущимися руками расстегнув ремни безопасности, выползла наружу. Упав на колени на мокрый, пропитанный бензином и закиданный мелкими камушками песок, я вдруг поняла, что плачу. Меня вырвало.
   Где-то рядом затормозила машина. Тор все так же ругался, пытаясь кому-то что-то объяснить, меня заставили подняться с земли и сесть на заднее сидение машины, не в моей, в ситроен глубокого синего цвета, сунули в руки бутылку с водой и таблетку успокоительного.
   - С вами не соскучишься, Катерина, - голос соседа на заднем сидении заставил меня вздрогнуть. - Вы наших бессмертных будто магнитом притягиваете. Сначала магистрантов, потом вампира, в теперь, чтобы интересней было - адского пса.
   Поняв, наконец-то, с кем я разговариваю, я испугалась еще больше.
   - Не смотрите на меня так, - ровно ответил Элиар. - Маша милостиво согласилась на некоторое время приютить меня в Магистрате. Чтобы осмотреться, так сказать. Проезжаю я себе спокойно по дороге и что вижу... вас? И коготь пса в вашем капоте.
   - Магистрат не резиновый! - разозлилась я. - Чего вы там забыли?
   - Да, собственно, ничего особенного, - пожал плечами Элиар. - Как и всегда - хочу узнать, кто это вас.
   - Опять будете пытаться меня съесть?
   - Я бы с удовольствием, моя дорогая, но кто же мне даст? - холодно улыбнулся Элиар. - Однако вы же позволите мне вас подвезти, не так ли?
   - Если не позволю, вы все равно подвезете?
   - Ну... - Элиар тихонько улыбнулся. - Не бойтесь, Катерина. Моего водителя заменит ваш любимец Тор, а ему вы доверяете, не так ли?
   - А моя машина?
   - Пока останется в инквизиции, мой шофер и телохранитель в одном флаконе о ней позаботиться. Видите ли, моя дорогая, нам необходимо сделать пару анализов. Да и зачем вам машина? Вы только все глупости делаете, да сбегаете из-под опеки... как, впрочем, и предполагалось.
   - А вы и рады?
   - Вы бы удивились моего ответу, - холодно ответил Элиар. - Я не желаю вам вреда, Катерина. Я просто...
   Договорить он не успел: дверь отворилась и на сидение водителя действительно плюхнулся Тор:
   - Материала для ДНК полно, и кровь, и его коготь, - начал почему-то докладывать Тор. - Но предварительные результаты, увы, неутешительны - его нет в нашей картотеке.
   - Становится все интересней... а как на счет погони?
   - Ни черта толку от этой погони, - скривился Тор. - Оборотни потеряли след в метрах ста от места, где Катя его скинула. А собаки так и вовсе взвыли, отказавшись за ним гнаться. Сам понимаешь... адский пес это тебе не шуточки.
   - Да еще и умеющий телепортироваться... Очень сильная тварь нам попалась.
   - Будет надеяться, что только на небольшие расстояния, - ответил Тор, заводя машину. - Да и ранен он. Некоторое время придется песику отлеживаться... Если хозяин его не дурак, а на дурака он не похож, то в ближайшее время пса мы не увидим.
   Всю оставшуюся дорогу мои спутники молчали, а я не решалась заговорить первой. Инквизитор сидел совсем рядом, наши бедра почти соприкасались, но в то же время он был очень далеко.
   Я не могла понять, ни о чем он думает, ни чего он, собственно, от меня хочет. Да и думала я совсем о другом...
   Я узнала этого пса. Я вспомнила, где его видела. В зеркале. Это было то самое создание, которому Анри давал нюхать мою перчатку.
   - Проклятый вампир! - прошипела я.
   - S?ucham? - очнулся от размышлений мой сосед.
   - Ничего, - прошептала я.
   Виноват Анри или нет, но подставлять его под инквизицию я не собираюсь. Я сама все выясню. Правда, машины у меня больше нет, но имеются и другие средства передвижения. Как-никак, я дома, а Элиар - не совсем.
   - Я понимаю, что вы мне не доверяете, - начал инквизитор. Правильно он понимает. - Но все же на вашем месте я был бы осторожнее.
   - Но вы не на моем месте, - отрезала я.
   - Смертные... вас только что пытались убить, а вы уже готовы совершить очередную глупость, не так ли? Впрочем, - Элиар зевнул. - Я не против. Так даже интереснее.
   Машина мягко остановилась перед Магистратом. Бросив в сторону Элиара злой взгляд, я распахнула дверцу и вышла наружу. В тот же самый момент что-то пушистое скатилось с крыльца перед входной дверью и бросилось мне на руки:
   - Ка-а-а-атя! - счастливо заорала Пу, обнимая меня за шею маленькими лапками. - Ка-а-а-атя вернулась!
   - Идем пить чай, - улыбнулась мне Маша, улыбнулась тепло, будто и не произошло ничего, и не было этих дней разлуки.
   - У нас, кажется, гости, - нахмурилась я.
   - Гости пусть сами себя обслуживают, - отрезала Маша, бросив злой взгляд мне за спину. - Тем более, это не гости, а всего лишь сослуживцы, что неправильно понимают законы гостеприимства. Идем, Марина испекла вкуснючий пирог...
   - Яблочный? С корицей? - сразу же навострил ушки подоспевший Тор. - Катя, давай быстрей, а то ведь и кусочка не останется...
   - Ты больше не уйдешь, правда? - прошептала мне едва слышно в шею Пу.
   - Никуда она больше не уйдет, - твердо ответила Маша. - Уж я-то позабочусь.
   Вернувшись в свою комнату, я бросилась первым делом к шкафу. Так и есть, пылившаяся за шкафом метла исчезла. Видимо, они всерьез решили лишить меня возможности выйти из Магистрата. Улыбнувшись, я закрыла дверь на ключ и прошла в кабинет. Некоторое время полюбовавшись на портрет своей родоначальницы, я нажала на скрытые в сложном орнаменте позолоченной рамы кнопки, и портрет отошел в сторону, открывая скрытую нишу. Запасная метла, спрятанная в нише, вестимо, была на месте. Закрыв тайник, я села за стол и включила ноутбук.
   Теперь осталось дождаться пробуждения Анри и поговорить с любимым вампиром... да по душам. А пока, желая сгладить не очень приятное ожидание, я залезла в любимую игрушку и до самой темноты шпарилась с невидимыми противниками в тетрис. Ни на что большее я сейчас не была способна.
Оценка: 8.88*15  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"