Ал Сонуф: другие произведения.

Механизм Войны

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это - механизм войны, так это работает. Объективно. Полная авторская версия.


06. МЕХАНИЗМ ВОЙНЫ

"Зеленая зона"
Парящий мир Плаварис,
Клиранская ДМЗ, кластер Сулану

   ...Холден вдыхает звезды.
   Странно, но это не описать иначе: бесплотный дух, скользящий по волнам Одемы, он падает и воспаряет одновременно, точно догоняя влекущую колким сиянием бездну. На задворках сознания - отблеск воспоминаний о первом путешествии сквозь пустоту космоса вот так, без тела и привычных ориентиров. Сотканный из данных миллионов устройств фиксации, полуреальный, полувиртуальный мир, отменявший всякие границы и все, что в нем - лишь звезды, ставшие частью тебя.
   Где-то рядом - бурое, пышущее жаром тело коричневого карлика, а прямо над ним - циклопические конструкты транзитных причалов. Раскинувшиеся на сотни, тысячи миль уродливые клети, в чьих ячейках находят пристанища бесчисленные суда - их не рассмотреть невооруженным глазом, но здесь, на узкой грани миров, они видны с невообразимой отчетливостью. Тысячи фантомов, - его, Холдена, полуразумных копий, - рыщут вокруг, точно облизывая своим вниманием каждую мельчайшую деталь и сохраняя в безднах архивной памяти - по привычке, на всякий случай. Вдруг, точно вспышка в темноте - знакомый образ, и тут же, словно белый шум, точно мелкая дрожь на коже - сферическое движение полей массы.
   Одним незначительным усилием, Холден проносится сквозь тьму - то, что воплоти, на борту судна, потребует многих часов, здесь не занимает времени. Одна из граней сознания ловит образ, обволакивает, разбирает на мельчайшие детали. Огромный корабль - салимкорский субспейсер типа "Созвездие". Стремительное слияние плоских граней - одновременно, словно оживший кристалл и холодный тусклый клинок. Белоснежное чудовище, сложившее гигантские телескопические крылья термотрансмиттеров - эти обводы, эти резкие, выверенные линии, эти характерные формы кузова Холден не спутает ни с чем.
   "Галадрион".
   Росчерки воспоминаний, отголоски старых чувств... Сталкер не знает, радоваться или пугаться: слишком многое связано с этим холодным мерцающим гигантом. И точно откликаясь сомнениям - звезды замирают и осыпаются пылью: бренное тело отзывает разум из власти Одемы. Холден выдыхает шумно, трет рассеяно выбритые страйпами виски: руки затекли в неподвижности и координация нарушена. Простая, точно сама собой команда - ускорение пульса, подъем давления, разгон крови по конечностям. Неприятно, но помогает почти мгновенно.
   Холден размыкает веки, бросает взгляд вперед: в узком портале двери - девушка из службы сопровождения и размещения. Высокая, стройная, в строгой бело-голубой униформе, но с обезоруживающе-открытой улыбкой и точно специально выпущенной озорной прядью светло-русых волос. Приятное, располагающее к себе лицо - именно такими должны быть те, кто отворяет гостям двери целого мира.
   - Тер Холден, мы прибыли, - легкий приглашающий кивок, - не забудьте, что гостевая виза действует пятьдесят два метрических часа.
   Проклятье, сталкер знает: она - серв, кукла, и почему-то это досадно. Возьми за руку, обними, вдохни запах волос - она обманет все чувства, останется человеком: пятьдесят шесть хромосом - ничто перед слабостью восприятия. Но Холден знает, видит - в ее топологии. А еще... не "темная долина", нет - просто ее улыбка искренняя. У людей так не бывает.
   Он встает из глубокого кресла, шагает к выходу, но вдруг, уже в дверях, останавливается, оборачивается рывком и видит в ее взгляде отражение собственных карих глаз. Мгновенная, точно укол стилетом, атака: фантомы набрасываются на жертву, ломают с легкостью простейший брандмауэр и спустя мгновение Холден уже просеивает разум серва, точно песок сквозь пальцы.
   "Салимкорский истребитель, субспейсер без регистрационного номера. Цель прибытия? Учетные записи? Оплата стыковки? Бронь пассажирских капсул?"
   Она не знает. Холден просачивается в общую сеть парящего Мира, ломая, точно хрупкий лед, нагромождение средств защиты, но ответы на вопросы прячутся от него. Что ж, было наивно надеяться...
   Он медлит мгновение, но все же оставляет сообщение. Потом, отзывает фантомов и забирает секунды из жизни серва.
   - Добро пожаловать на Плаварис, тер Холден. Приятного пребывания.
   Она не помнит, да и не должна.
   Он кивает, улыбается в ответ. Покидает капсулу волоконного лифта, сходит по ступеням, оглядывается. Взгляд скользит вверх, на прозрачные купола терминала прибытия, но весь вид загораживают громады осей. Холден ухмыляется собственным мыслям и набрасывает на себя будничный гардероб - иллюзия и формальность, но опыт подсказывает: гирокостюмы из квазиорганики вызывают у посторонних людей беспокойство. А еще - Холден не хочет выделяться: в Реликтовом Поясе даже полукровке не стоит привлекать внимание.
   Просторный холл, жужжащий людским ульем, выводит его прочь, к ступеням, сбегающим в город. Здесь Холден останавливается и смотрит ввысь - весь Мир на ладони. Добрую сотню миль в поперечнике, с высотой, равной радиусу, построенный в незапамятные времена Плаварис не похож на привычные коаксиальные цилиндры современных парящих Миров. У него нет противомассы и момент инерции компенсирует сеть причалов и верфей, распластавшаяся на низкой орбите почти по всему экватору коричневого карлика. Огромные, опутанные паутиной волоконных трасс оси вращают едва уловимо для органов чувств циклопический конструкт - Холден привычно вытягивает руку в сторону и ощущает почти незаметное течение воздуха. Эффект Кориолиса - местные его не замечают, но пришедшие со звезд воспринимают подсознательно.
   Постояв пару минут и насладившись влажным, точно после дождя, воздухом, Холден перекидывает на грудь свой длинный "конский хвост", набрасывает на голову виртуальный капюшон и растворяется в толпе - просто высокий, худощавый юноша.
   Ничего необычного.
  

* * *

   - Разрешишь присесть?
   Реальность колет разум, точно осколок льда - когда-то такие пробуждения пугали, теперь - стали формальностью. Он был далеко: играл на тонких информационных струнах иных миров, а его тело, ведомое фантомами, уже набрело на милый кафетерий в окружении аркологических садов и даже заказало какой-то витаминизированный коктейль.
   Холден открывает глаза и встречает знакомый взгляд. Она не меняется - все та же легкая нескладность, все та же чуть смущенная улыбка. Издали ее по-прежнему можно принять за субтильного мальчика-подростка, а вблизи она все так же стесняется собственной женственности. В ее глазах цвета индиго - знакомая холодная искорка, ее коротко стриженные темные волосы - в привычном легком беспорядке, а кончик длинной челки измучен вечными терзаниями пальцев.
   Илан. Они знакомы столько лет, но каждый раз их встречи - точно впервые.
   Она смотрит выжидающе, повторяет вопрос одними лишь глазами - он спохватывается, приглашает жестом. Походя отмечает: Илан не скрывает своей крови - всем и каждому заметны тонкие, изящные черты лица и длинные, заостренные, совершенно без мочки уши - ни с кем не спутаешь. В отличие от него, она чистокровная и всячески подчеркивает это. Как и принадлежность к астронавигаторам: и угольно-черный, с сапфирово-синими вставками гирокостюм, и тускло поблескивающие пластинки трансмиттеров полей стабилизации, и никелевый медальон с эмблемой сто второго Батальона Илан даже не пытается скрыть. Напротив, упивается силой, что стоит за ее плечом: она никогда не признается, но это есть в ее топологии.
   Очень опрометчиво, на его взгляд.
   - Получила твое сообщение, - улыбается она едва заметно.
   Ей, как всегда, чуть-чуть неуютно: Илан знает, что он может прочесть даже комбайнов - но не умеет иначе. Это и подкупило его когда-то: в безупречном, сверкающем алмазными гранями мире чистокровных, где от эмоций осталась истонченная, едва уловимая тень, эта капельку нескладная девочка с периферии сияла, точно звезда.
   Путеводная звезда.
   Илан пробует свой заказ: надкусив листок похожего на тюльпан цветка, начинает посасывать терпкий и ароматный сок.
   - Я видел "Галадрион", - говорит он просто потому, что должен что-то сказать.
   Она улыбается в ответ:
   - От тебя ничего не скроешь...
   ...и теребит пальцами кончик челки, избегая взгляда в глаза.
   Их разговор переливается, точно ручей по камням, старательно обтекая неудобные темы. Так легче: не враги, не друзья, не любовники, в бесконечной Вселенной они то и дело сталкиваются друг с другом на пересечении орбит интересов их работодателей. Но рано или поздно кто-то задаст ненужный вопрос. Вот и сейчас:
   - Зачем вы здесь?
   Холден пожимает плечами.
   - Слышала про мирные переговоры?
   - Да, - Илан вытирает краешек губы, - Консорциум прислал сюда миссию, нужно встретиться с кем-то из Лиги.
   - Адмирал здесь?
   Илан отрицательно качает головой и Холден вдруг замечает, что ждал ответа, затаив дыхание. Неимоверным усилием воли, приказывает себе расслабиться - выходит плохо.
   - А вы?
   В этих глазах цвета индиго - озорная искорка; он по опыту знает: не к добру.
   - Наши сопровождают эмиссара Лиги. Охрана.
   - Разве Раптакону есть дело до местных проблем?
   - А причем тут Раптакон?
   - Да брось, - она отмахивается беззаботно, - раптаконские ЧВК поголовно служат Спецкорпусу, а уж твой капитан... у него вообще частные контракты бывают? Меня только одно волнует: неужели все настолько серьёзно, что эмиссару потребовались услуги комбайнов?
   - А ты и правда не знаешь?
   Она лишь качает головой и снова посасывает листок. Холден вздыхает: она не врет, ее топология - как на ладони, не понятно лишь - радоваться этой откровенности или нет.
   Сталкер выбрасывает в дополненную реальность карту кластера.
   - Это галактика Грисом Семь, - дает он пояснения стремительно меняющимся изображениям, - а это - система Ротан. Самая горячая точка Клиранской ДМЗ, да и всего кластера Сулану.
   - И что в ней такого ценного?
   - Да ничего, - Холден откидывается в кресле, - из планет - лишь одна третьего класса пригодности, остальные - вообще каменюки да газ. Дыра, каких - каждая первая в космосе.
   По карте рассыпаются цвета - темно-лиловые и густо-красные, отмечая сотни объектов по всей системе.
   - Проблема вот здесь. Это - территории Боскарианской Унии, а вот эти, красные - Дилианской Республики. Это обычные карликовые государства. Два столетия, как они практически бескровно поделили галактику надвое, ассимилировав все прочие народы, и уперлись друг в друга вот здесь.
   - В одной системе?
   - Контролируемые Унией и Республикой территории лежат в диаметральных рукавах. В галактическом ядре они разработок не ведут, так что спорить им не о чем. Кроме этой системы. Поначалу все было более-менее пристойно, но, как всегда бывает, у кого-то сдали нервы...
   - И заговорили пушки...
   - Ага. И не умолкают уже две сотни лет. Большую часть времени там - дежурные перестрелки роботов, но раз в несколько лет одна из сторон собирает штурмовой флот и идет воевать никому не упавшие территории, как итог - несколько месяцев фейерверков и веселья. Ситуация усугубляется тем, что оба государства - постоянные члены и неизменный источник головной боли Лиги Свободных Миров. Так что сегодня "высокие стороны" предпримут первую за двести лет попытку договориться на нейтральной территории при посредничестве эмиссаров Лиги...
   Что-то происходит - точно замирает в отдалении шум прибоя. Холден вздрагивает, чувствуя странное, противоестественное опустошение. И прежде, чем понять, что он отрезан от внешнего мира, смотрит на свои руки - его камуфляж спал.
   - Что за...
   - Подавляющее поле "Галадриона", - спокойно, даже чуточку кокетливо поясняет Илан.
   - Зачем?!
   - А ты как думаешь? Изоляция сектора, - она отодвигает от себя вазочку с лишенным жизни цветком, - я не вникала в суть конфликта, но, насколько понимаю, по обе стороны есть "партии войны", которым мир ни к чему. Все опасаются диверсантов и поэтому боскарианцы обратились к нам за... технической поддержкой. Кстати, разреши поздравить: мы с тобой малость увлеклись и не успели до комендантского часа, так что как бы мы здесь не до утра...
   - "Галадрион" что, закрыл весь сектор?
   - Террористическая угроза, - Илан беспечно жмет плечами.
   - Но ты-то можешь...
   - Не-а, - она наклоняет голову, разглаживая пальцами челку, - я... я разорвала Связь. Не хотела, чтобы "Галадрион" знал...
   Она вдруг осекается, понимая, что, возможно, сказала лишнего.
   - ...о нашей встрече, - подсказывает Холден и старается улыбнуться как можно более непринужденно; получается: Илан вздыхает с облегчением.
   - Да, он... бывает таким ревнивым, - ей все еще неловко, но возникшая вдруг напряженность уже не грозит испортить встречу, - так что я решила, что сегодня обойдусь без его общества. Побочка: увы, но до конца комендантского часа буду наслаждаться местным гостеприимством. Так что, надеюсь, в этой дыре найдется парочка мест, где не стыдно скоротать время приличной девушке...
   Она пытается казаться чуть смелее, чем есть. Обычно это умиляет, но сейчас скорее слегка раздражает - как просыпанные в постель хлебные крошки. Холден откидывается в кресле, трет виски, успокаивает себя. Его камуфляж пошел прахом, но что намного хуже - сейчас он отрезан от Одемы. Теперь, пока переговоры не завершаться, этот сектор Плавариса им не покинуть.
   - Эй...
   Ее пальцы обвивают его лежащую на столе ладонь. Холден открывает глаза и встречает ее взгляд. Воспоминания скребут ржавым гвоздем по окаменевшей слюде души, и от оставляемых царапин стучит в ушах и пересыхает во рту.
   ...Резкий толчок подсознания - и Холден тут же будто выныривает из омута. Илан визави, смотрит с осторожной улыбкой, сжимает его ладонь - но мир вокруг уже другой: резкий, контрастный и... опасный. Тренированное, усиленное боевыми программами комбайнов, многогранное сознание Холдена вопит об опасности: жизненный опыт, застарелая паранойя и измененное восприятие фантомов создают новую реальность.
   Мир все тот же - но уже другой.
   Холден рассылает остатки фантомов - их осталось мало в его информационной оболочке. Находит источник угрозы и кривится, точно от боли: внизу, под террасой, распугивают посетителей коханы.
   Говорят, они типичные каниды, но любой благопристойный представитель этого семейства воспримет подобное утверждение, как оскорбление. Холдену коханы напоминают прямоходящую помесь гориллы, секача и гиены - причем, по его глубокому убеждению, хорошо бы обладали хотя бы половиной интеллекта этих животных. Зато в чем им не откажешь - так это в чутье, нюх у них, как у всех канидов - феноменальный.
   - Нам пора.
   Илан еще не понимает - вскидывает удивленно брови, наклоняет голову.
   - Что за...
   - Уходим! - отрезает, поднимаясь, Холден.
   Поздно.
   ...Легко перемахнув через оградку террасы, на верхний ярус кафетерия запрыгивает огромный, даже по коханским меркам, мохнатый головорез. Выпрямляется, рычит приглушенно. Остатки военного камуфляжа вперемешку с какими-то аляповатыми тряпками, перевязь с непонятными вудуистскими амулетами через громадную грудь, грязные шаровары - пестрый и красноречивый прикид, говорящий о своем обладателе не меньше, чем посеченная шрамами морда. Длинные, почти до колен руки с изогнутыми черными когтями сжимаются в два громадных кулака.
   - Яуры...
   Коммуникационные протоколы едва справляются с переводом низкого, рокочущего рыка, отчего-то напоминающего грохот далекого камнепада. Холден вдруг понимает, что перед ним - судя по обилию всяких железок, подвязок, оберегов, амулетов и просто мусора, закрепленного на одежде, коханский главарь и сюда он пришел именно за ними. Тоскливо. Интересно, какую бы шуточку на сей счет отпустила Конфетка?
   Да, Холдену ее не хватает. Как и остальных ребят: в такие минуты он предпочитал, чтобы между ним и неприятностями стояли раптаконские комбайны.
   Рывок. Кохан в два прыжка сокращает расстояние и Холдену стоит неимоверных усилий не отпрянуть от этой вонючей, рычащей, пышущей первобытной злобой туши. Увы, коханов так просто не обманешь: словно чувствуя внутренний ужас жертвы, главарь рычит в лицо юноше, совершенно не заботясь о сногсшибательном амбре из собственной пасти.
   - Яуры, - кохан нюхает воздух вокруг Холдена, распрямляется, фыркает, - вашу вонь ни с чем не перепутаешь.
   - Что надо? - Холден не может скрыть отвращения: от кохана смердит псиной и машинным маслом.
   - Мы - Харат и ты должен Харату!
   - Не помню такого.
   - Плевать! - чудовищный рык кохана опрокидывает коктейль.
   Надо бы поосторожнее, а то, как бы не вышло чего...
   - Чуть тише, - просит Холден, усилием воли сохраняя спокойствие, - это приличное заведение, они могут вызвать СБ...
   - Жаль, - рычит в ответ Харат, - иначе я бы уже разорвал твою мягкую тушку, - кохан выпрямляется, высится чудовищной громадой, - стая прибыла сюда с предложением, но яуры помешали стае заключить договор. Стая голодна, стая зла. Яуры должны ответить.
   - Я тут причем? - пожимает плечами Холден, краем глаза замечая, что к их столику, распугивая других посетителей, подтягивается еще дюжина вонючих разумных гиен, - Я вам точно не мешал...
   - Ты - яур и ты - сталкер, - откуда он знает?! - этого достаточно. Ты накормишь стаю - так или иначе...
   Да шиш тебе.
   Откуда-то сверху выстреливают упругие струи системы автоматического пожаротушения.
   Мгновенный гормональный всплеск, резкий, взрывной подъем артериального давления и тут же - активация мобилизационного резерва. Сталкер рывком опрокидывает стол и швыряет в кохана с такой силой, что тот отпрыгивает от удара. Холден подхватывает Илан - сейчас она предсказуемо кажется ему невесомой, - и одним прыжком перемахивает через декоративное ограждение террасы. Скатившись по пологим лепесткам навесов, подхватывает соскользнувшую прямо в руки девушку и сходу ломает брэндмауэры ближайшей пассажирской капсулы.
   - Быстро!
   - Но это же... - она еще и возражать пытается!
   - Лезь! - командует Холден, на ходу запрыгивая в сорвавшуюся с места капсулу.
   В спину ударяет возмущенный рев коханов...
  

* * *

   ...За окном неспешно проплывает урбанистический пейзаж гигантского тороида парящего Мира. Капсула неслышно скользит по волоконной трассе, обгоняя длинные размашистые тени - по местному времени близится "вечер". Скоро оптические зеркала, отражающие свет далекого светила, примут перпендикулярное положение и на несколько часов в Мире наступит "ночь". Условность, как и многое другое, но помогает жить.
   - Кто это был? - Илан оглядывается, ежится, устраивается в кресле.
   - Коханы, - отзывается Холден сквозь зубы.
   Его трясет: откат после мобилизации. На несколько секунд мышечный тонус и скорость реакции выросли десятикратно - так просто это не проходит, даже с его метаболизмом потребуется время, чтобы очистить кровь. Холден ненавидит эти ощущения, они напоминают: как бы ни менял реальность твой разум, сам ты остаешься мешком с костями. Изящным, доведенным до известной степени совершенства, способным, пожалуй, творить чудеса, но... куском мяса, по-прежнему зависящим от примитивной биохимии.
   В какой-то мере - удручающее обстоятельство.
   - Это... они?
   - Не видела раньше? - Илан качает головой в ответ, - А вот я бы лучше и не видел...
   Холден вспоминает Каркару, свору Хайбера и то, что было потом. Воспоминания касаются разума, точно склизкая многоножка кожи, лишь ухудшая самочувствие юноши. Холден сжимает себя за плечи, пытаясь успокоиться - выходит скверно.
   И вдруг, точно из другой реальности - прикосновение изящных пальцев к ладони. Он хочет отстраниться - не желает, чтобы она чувствовала его дрожь, но не может. Странно: это успокаивает и в то же время рождает брожение где-то на задворках сознания.
   - Им нужны были салимкорцы, - Холден гонит воспоминания прочь; чтобы отвлечься, подключается к транспортной сети и пытается разобраться в хитросплетениях волоконных трасс, - что-нибудь... знаешь?
   Илан привычно теребит край челки, отводит взгляд: о, да, без сомнения знает.
   Проклятье, не женщина, а сплошная проблема.
   - Они планировали продажу крупной партии оружия... Унии и Республике. Старье, но способное сыграть большую роль на таком ТВД, - девушка пожимает плечами, - Дэвьян подергала за ниточки, так что их даже не пустили в правительственный квартал. Не думала только, что они станут искать... виноватых.
   Нет, они просто набрели на пару случайных салимкорцев в кафетерии и потребовали сатисфакции. Вполне логичный поступок... для коханов.
   - Это на них похоже, - Холден старательно прячет недовольство: в конечном счете, она не виновата.
   Ее пальцы сжимают ладонь чуть сильнее.
   - Много о них знаешь?
   - Да, сталкивался, - морщится он, - было дело... Неприятная история. Не хочу вспоминать.
   Холден открывает очередной уровень карты, но медлит, точно собираясь с мыслями.
   - Они - древний народ, не отнять, - он вздыхает, откидываясь в кресле, - их завоевала еще Темная Армада. Своры Халифата признали их необучаемыми и предложили, по старой традиции, сгеноцидить, но вмешались назеритки - гуманизм, человеколюбие, туда-сюда. Лучше бы не вмешивались. Их сделали вассалами Халифата, а Орден вывел в космос и понастроил академий, театров и прочего не упавшего коханам добра. При этом они плодятся, как бактерии, так что за несколько тысячелетий заполонили целый кластер. Все было вроде как пристойно, они варились в своем соку, разбавляемые другими гражданами, пока Халифат не посыпался. Вот тут-то и началось веселье: у коханов приключилось воспаление национализма, так что они быстро разогнали всех, кроме себя любимых, а кто упорствовал - сожрали.
   - В смысле? - вскидывает бровь Илан.
   - Буквально, - Холден усмехается собственным словам, - они рассматривают любых существ с гастрономической точки зрения. Да и каннибализмом не брезгуют, что уж там. В общем, они превратили кластер в скотобойню, а после - развинтили на металл все, что осталось. Все, абсолютно. Ну и приступили к любимому занятию: междоусобицам.
   Фантомы собирают карту маршрутов - долгий процесс при столь ограниченных ресурсах; увы, сейчас Холдену доступна лишь дюжина помощников - ничтожная сила, достаточная для атаки на какую-нибудь несложную цель, но малопригодная для чего-то большего. Впрочем, даже этих фантомов можно чем-то занять - например, после карты трасс переключиться на карту коллекторов.
   - Сегодня коханы - не государство, - Холден слышит свой голос точно со стороны, - территория, разбитая на бесчисленное множество военных коммун. Они живут, распродавая то, что осталось со времен Халифата, прежде всего - оружие. Ну и так: грабежи, работорговля, мародерство... Джентльменский набор. У них там реально средневековье со звездолетами - хуже, чем у Технокланов. Хотя, казалось бы, куда уж хуже-то...
   Илан не может скрыть улыбки:
   - Тоже поклоняются "Богу-Машине"?
   - Нет, но в основном потому, что укатились во времена, когда до богов еще не додумались.
   Холден, наконец, разбирается со всеми возможными маршрутами и собирает трехмерную карту сектора: на всякий случай. Вряд ли коханам хватит ума найти их в многоуровневом лабиринте Мира, но подстраховаться стоит.
   - Думаешь, им хватило бы наглости напасть на нас здесь? - откидываясь в кресле, спрашивает Илан.
   - Да без понятия, - Холден запрокидывает голову и смотри вверх, на циклопические структуры Мира, - но проверять не хочу. Они - дикари. Понимаешь, с коханами нельзя быть уверенным ни в чем: они договорятся с тобой, и тут же забудут. Поклянутся в верности - и мгновенно предадут. Ни чести, ни совести, ни даже деловой репутации.
   - Совсем дурные?
   - Я бы не сказал, что они тупы, если нужно кого-то обмануть или что-то украсть - коханы проявляют чудеса смекалки. У них, скажем так, проблемы со стратегическим мышлением, думать дальше, чем на пару шагов, они не обучены. Это понятно, это в их природе: обычно каниды, как и мы, гоминиды, существа с развитым социальным интеллектом. Считается, что именно такие виды и добиваются наибольших цивилизационных успехов...
   - Ну, я в курсе...
   - А вот у коханов преобладает сенсомоторный интеллект.
   - Это... проблема, - кивает Илан.
   - Ты даже не представляешь, какая, - Холден любуется разбегающимися по Миру тенями, - помнишь скандал с продажей халифатского автоассемблера калессианцам? - Илан кивает, - Это коханы. У них был старый, но рабочий сборщик - закрытая технология фон-неймановских машин. Устаревшая по меркам Раптакона или Салимкора, но все равно - намного круче всего, что можно найти в Реликтовом Поясе.
   - Да, я бы тоже... не отказалась от такой игрушки, - точно между прочим, вставляет Илан.
   - Знаешь, за сколько они продали ассемблер? - Холден старательно игнорирует ее слова.
   - М?
   - Двадцать миллионов.
   - Ты шутишь?
   - Нет, к сожалению, - Холден вздыхает, - они продали чертов ассемблер за цену прогулочного челнока. А самое интересное, что главарь коханов, заключивший сделку, на эти бабки купил яхту и сбежал, "кинув" своих побратимов. Они гонялись за ним по всему кластеру и, в конечном счете, все-таки грохнули, но интересно не это. Знаешь, что они сделали с яхтой? Сначала передрались, перестреляв половину шайки, а потом оставшиеся - сдали судно на слом и поделили полученные гроши...
   - Предприимчивые ребята...
   - Не то слово. Кстати, они как-то выиграли войну у Салимкора.
   - Серьезно?
   Ну, да, бывшая офицер Флота Белой Звезды никогда не поверит в подобную чушь.
   - Ага, - Холден не может скрыть улыбки, - у них модно... знаешь, как бывает? Не быть, а казаться. Такой... папуасский вариант, карго-культ как есть. Один их главарь, стремясь быть круче всех, как-то объявил войну Салимкору, а через пару дней заявил, что война окончена, и он всех победил. В курсе ли на Солдарине, что они проиграли войну каким-то чуркам с паперти космоса - неизвестно.
   - Знаешь... - Илан улыбается чуть недоверчиво, качает головой - это... это на анекдот похоже.
   - Да все нормально: это коханы.
   Холден замечает, что все еще держит Илан за руку; нелепо, но почему-то приятно.
   Тишина иссушает мир вокруг: Холден вдруг понимает, что последние минуты болтал без умолку просто, чтобы не молчать. Чтобы не оставаться в тишине вот так, сжав осторожно пальцы Илан, боясь заглянуть в глаза цвета индиго. Малодушие, малодушие, Холден: ты можешь перечеркнуть воспоминания, точно запись в старом блокноте, но зачем-то теребишь старую рану. Дурак: твой мазохизм не сделает жизнь проще.
   - Кстати... - Илан точно вспоминает что-то, - это ведь не твоя капсула?
   - Взял первую попавшуюся, - не открывая глаз, бросает Холден.
   Девушка рывком распрямляется в кресле.
   - Ты спятил?! Не хватало еще проблем с местной СБ...
   - А что, надо было с коханами остаться?
   - Нет... не знаю, - Илан явно не находит аргументов, но соглашаться с кражей капсулы не желает, - по-другому как-то разобраться в ситуации не хотел?
   - Поспорить с коханами? - Холден смотрит одним глазом, - Чтобы свинцом подавиться?
   - Да не стал бы никто стрелять! Их за такое СБ на фарш порубит...
   Ходен воздевает очи горе, вздыхает тяжело, наклоняется вперед и, заглянув в глаза Илан, скалится какой-то неживой улыбкой.
   - Ты меня не слушала? Они не обучены думать на шаг вперед, они стреляют, а не задают вопросы.
   - Вообще-то, у них на таможне огнестрел отобрали, - в улыбке Илан есть что-то вызывающе-снисходительное, - к тому же, не знаю, в курсе ли ты, - тонкие пальцы скользят по излишне облегающей квазиорганике гирокостюма, - но наши комбинезончики - пулестойкие.
   - А ты ими пулю когда-нибудь ловила?
   Неожиданный вопрос; улыбка Илан становится вдруг растерянно-вымученной.
   - Ээээ... нет.
   - А я ловил.
   Попала впросак - в топологии девушки оторопь и смущение: слова и, особенно, выражение лица Холдена перечеркивают недавнюю браваду. Нелепое предположение и не менее глупая шутка.
   - Больно? - осторожно спрашивает Илан.
   - Ты даже не представляешь, насколько, - лицо Холдена напоминает посмертную маску, - компенсационные линии поглощают часть энергии, но запреградный эффект все равно такой, что потом гематома в половину организма. Думал, сдохну: если бы я был не я - наелся бы осколками ребер.
   Илан выглядит виноватой - тупит взор, морщится едва-едва. В ее топологии - уничижение собственной гордости и высокомерия, немой укор недавней браваде и какое-то болезненное сопереживание его минувшей боли. Тонкие пальцы крепче сжимают ладонь, и Холден вдруг чувствует знакомую дрожь. Проклятье. Сталкер откидывается в кресле, закрывает глаза, приказывает себе расслабиться - выходит плохо.
   - И все равно ты безответственный.
   Холден приподнимает веки, косится на Илан.
   - Я не инсталлировала диппрофиль, - пожимает она плечами, - так что никакой неприкосновенности у меня нет. А у тебя и не было никогда. Поймают - отправят в кутузку.
   - Да ладно, - ответ получается тусклым и безразличным, - отъедем подальше - отправлю ее назад...
   - И все-таки, это административное правонарушение, - Илан качает головой, - нас арестовать могут. Это не вспоминая про взлом пожарной охраны в кафе.
   - Нужна была дымовая завеса, - отмахивается Холден, - и вообще, что тебя беспокоит: перспектива оказаться в местной тюряге или провести там ночь в моем обществе?
   - Дурак, - бросает беззлобно Илан и отворачивается.
   И, точно в насмешку, зеркальные поверхности в интерьере отражают свет проблесковых маяков.
   - Проклятье, Солнце, - цедит сквозь зубы Холден, - вот умеешь ты беду накликать...
   Мгновение - и бронированная капсула Службы Безопасности догоняет их на соседнем волокне. Офицер открывает боковую аппарель, показывает жестом - мол, готовьтесь к стыковке. Холден кивает и разблокирует стыковочный узел. Илан следит за его действиями, качая головой, и вдруг цепляется взглядом за развёрнутый в дополненной реальности пульт ручного управления капсулой, где замерли готовые к перехвату фантомы.
   - Ты с ума...
   Но он останавливает ее одним едва заметным жестом. Илан вскидывает взгляд - да, что-то не так, она хорошо знает эти напряженные складочки в уголках его губ. Где-то внутри вспыхивает огонек тревоги: что-то происходит прямо сейчас, и Холден воспринимает это предельно серьёзно.
   Капсула СБ выравнивается, чуть наклоняется и стыковочный узел сцепляет машины между собой. Сигнализировавший Холдену офицер кивает, оборачивается назад и двое "безопасников" на заднем сидении вскидывают автоматы.
   Рывок. Илан летит на пол, увлекаемая Ходеном, а остекление капсулы лопается под градом тупоконечных автоматных пуль. Атакующие пытаются развернуться, но фантомы реагируют мгновенно, их капсула таранит машину СБ и вырывается вперед, разворачиваясь двигательным отсеком к врагу.
   - Что за...
   - Это не СБ! - отзывается Холден, с трудом переворачиваясь на бок.
   - Как ты узнал?
   - Туда что, специально карликов набирают?
   А ведь правда - она заметила, но не придала значения: сидевшие в капсуле в полной выкладке офицеры были необычайно худы и низкорослы. Внезапная догадка, волна холода в теле. Илан вскидывает взгляд, встречая понимающий взор Холдена.
   - Дилианцы, - резюмирует она очевидное.
   Ей вторит глухой стук автоматных пуль. Холден выглядывает из-за края капсулы, цедит ругательство сквозь зубы.
   - У них нейтрализатор. Попадут - пожгут схемы.
   - Что делать будем?
   Хороший вопрос.
   - Они сойдут на наше волокно, - Холден облизывает пересохшие губы, инстинктивно пригибаясь под звуком новых попаданий, - тогда... посмотрим.
   И, точно в подтверждение его слов, бронированная капсула начинает сплетать боковой переход. Один из дилианцев откидывает люк на крыше, выбирается и, передернув затвор, выцеливает капсулу Холдена через оптику электромагнитного нейтрализатора. Войдут на волокно, выстрелят и тут же возьмут абордажем - таков план. Ну и славно...
   Бронированная капсула сплетает переход, рывком перемещается на соседнее волокно и тут же резко теряет скорость так, что торчащий в люке стрелок роняет оружие и едва не вылетает сам. Холден ухмыляется недобро и ползет в порванное пулями кресло.
   - Что ты сделал?
   - Перегрузил их цепи, движок ушел в защиту, - поясняет юноша, - полчаса у нас есть.
   - Они могут быть связаны с настоящей СБ, - забираясь в соседнее кресло, замечает Илан.
   - Почти наверняка: нас уже ищут дроны.
   Дело дрянь. Одно хорошо: из-за комендантского часа данные с роботов приходят с большой задержкой. Не панацея, но хоть что-то.
   - Можешь сбить со следа?
   Безнадежный вопрос.
   - Не с этими ресурсами, - Холден морщится, точно от зубной боли, - подкину им пару приманок, выиграем время. Но немного.
   - Нужно где-то укрыться, пока действует комендантский час, - Илан оглядывается, против всех доводов здравого смысла ища глазами капсулу преследователей, - сами не справимся.
   Солнце, ты сама очевидность.
   - Сюда, - указывая место на карте Холден, мысленно благодаря себя за паранойю.
   Капсула соскальзывает на боковую трассу, уносясь с главного направления в старый промышленный квартал.
  

* * *

   - Как ты нашел это место?
   - Привычка, - отзывается Холден, закрывая тяжелые запоры на бронированной двери, - я не боец, для меня умение прятаться - залог выживания.
   Он спрыгивает с парапета, подходит ближе.
   - Это старый химический склад для хранения взрывоопасных грузов. Бронированные многослойные стены с теплоизоляцией, решетчатые панели за создания эффекта клетки Фарадея, уплотненный фундамент... Даже если нас тут найдут - сможем какое-то время держать оборону.
   - Сбежать не получится.
   - Это парящий Мир, - Ходен пожимает плечами, - куда из него денешься? К тому же, весь сектор оцеплен. А так хоть есть шанс дожить до рассвета. Кстати. У тебя же должен быть аварийный передатчик...
   Илан прячет глаза, качает головой.
   - Оставила на "Галадрионе". Девчонки сказали: зачем он тебе на свидании?
   Холден вздыхает тяжело, опираясь на разгромленную капсулу. Закрывает глаза, трет виски. Сам не может понять, что его больше беспокоит: дилианская диверсионная группа или то, что у них с Илан все-таки свидание.
   На минуту повисает тишина - слышно, как где-то в глубине склада капает вода.
   - И что им от тебя нужно?
   - От меня? - Илан удивленно вскидывает брови.
   - Ну, не от меня же! - Холден разводит руками, - Это ведь ты большая шишка.
   - Такие операции готовятся не один день, а нас перебросили внезапно, - Илан скрещивает руки на груди, - я получила приказ лишь двое суток назад. К тому же, я обычно не покидаю флотилию и чтобы устроить засаду, нужно знать, что на Плаварис прилетишь ты. Найдешь "Галадрион", пришлешь приглашение, я его приму... слишком много переменных. К тому же, нападать на трассе... скажем так, не самый хитрый план. Лучше про себя подумай: может, подсмотрел что-то не то в своих путешествиях, или потискал какую-нибудь дилианочку...
   - Ревность - тяжкий грех, - не открывая глаз, парирует Холден.
   - Мы оба атеисты, так что вряд ли меня разразит гром, - отзывается Илан, оглядывая высокие потолки сырого помещения.
   Холден качает головой, трет ладонями побитый пулями композитный борт, но вдруг замирает, пригвожденный к месту догадкой. Отступает на шаг, оглядывает капсулу. Несколько пулевых отверстий в боковых поверхностях, уничтоженный обзорный купол и изрешеченный пулями моторный отсек, но ни одного попадания спереди, в район багажного отделения. А ведь первая атака была спереди - там же нет противорадиационного кожуха, как на двигателе, там тонкий невесомый композит...
   Холден поднимает глаза и встречает взгляд Илан - кажется, у них теперь одна версия на двоих. Едва не столкнувшись, они бросаются к капсуле, открывают багажный отсек, замирают, переглядываются и с губ Холдена срывается нетипичное для него крепкое словцо...
  

* * *

   ...Оно похоже одновременно на кальмара и огромного слизняка, ему любопытно и, кажется, оно совершенно не боится ни незнакомых людей, ни туманных перспектив. Его больше интересуют рассыпанные по столу старые запчасти от насосов и прочих механизмов - подцепляя то одну, то другую щупальцами, оно поднимает, рассматривает, гладит и бережно перекладывает в другое место, тут же поднимая следующую.
   - Итак, по порядку, - начинает Холден, - мы отрезаны от своих: подать сигнал за пределы сектора мы не можем. Вызвать местную СБ - тоже, вместо них, скорее, приедут дилианцы. У нас нет оружие и мы оба не солдаты. А еще у нас на руках... дочь?
   - Дочь, сын - не поймешь, - вздыхает Илан, - у них проблемы с половым диморфизмом. В общем - ребенок боскарианского посла.
   - Дилианская диверсионная группа похитила... его, чтобы иметь рычаг воздействия на делегацию, - Холден складывает руки на груди, - "партия войны"...
   - Это глупо, - не прерывая своего непонятного занятия, замечает боскарианец, - у нашего отца четыре тысячи детей. Любой в нашей миссии состоит с ним в родстве, нелепо думать, что можно повлиять на политические решения моим похищением.
   - Не факт, что дилианцы с вами согласны, - отзывается Илан, привычно теребя челку, - а что ваш отец? Он поддерживает идею мирных переговоров?
   - Да, - боскарианец оборачивается и две пары его огромных, похожих на авантюрины глаз обращаются к собеседникам, - это нужно остановить.
   Оно спускается со стола - совсем небольшое, может поместиться в спортивной сумке. Ловко проползает через маленькую мастерскую и вползает на обесточенный автоверстак - отсюда оно может смотреть на собеседников, как на равных.
   - У вас есть какой-то план? - чуть подпрыгнув, Илан усаживается на край стола, только что покинутого боскарианцем, - "Дорожная карта" для урегулирования?
   - Есть, но не очень хорошая, - оно гладит щупальцами разложенные по столу останки мертвых машин, - политика - это искусство компромиссов, но перед тем, как искать общий язык с врагами, придется поискать его в собственном доме. Мало кто из моих соотечественников вообще готов к диалогу.
   - Не навоевались за двести лет? - голос Холдена выражает сложную гамму чувств, вряд ли понятную даже Илан - не то, что боскарианцу.
   - Они боятся, - мерцающая бездна боскарианских глаз вглядывается в сталкера, - общественность... общественность устала, но столь сильно отравлена пропагандой, что не готова... усомниться в скорой победе.
   - Все еще рассчитываете победить? - спрашивает Илан, беспечно покачивая ножками.
   - В трудные времена люди часто... придумывают мифы, - взгляд боскарианца обращается к девушке, - а позже веруют в них. Оппозиция, как и почти все вольные парламентарии, поддерживают идею закупки тактических вооружений у стран Лиги Свободных Миров.
   Холден морщится: удивительно, но в мире всегда найдутся те, кто подбросит пороха в чужой костер. Даже если потом пламя подпалит лужайку перед твоим собственным домом.
   - Вашу власть что, не интересует ситуация в стране? - девушка смотрит на боскарианца с какой-то едва заметной ухмылкой; Холден читает в ее топологии презрение - плохо, Илан редко позволяет себе подобные чувства.
   - От того, на какие уступки мы пойдем на переговорах, будет зависеть, сколько мест в парламенте сохранит правящая партия, - Холден готов поклясться, что боскарианец пожимает плечами, хотя плеч у него как раз нет, - неудивительно, что они цепляются за каждую строчку...
   Боскарианец смотрит на мертвые детали слева, справа от себя, точно оценивая, снова поднимает взор на Холдена - почему-то от этого бездонного взгляда становится не по себе.
   - Сегодня уже кажется, война была всегда. Сначала мы не замечали: она... была далеко, словно бы в другой реальности. Как сюжет страшной сказки, не касающийся тебя напрямую. Думали, это быстро закончится - раз, два и все будет как раньше. Даже лучше. Но шли дни, декады, года - ничего не заканчивалось. И чем дальше, тем заметнее и важнее все это становилось. Новые налоги, новые профессии, новая мода и... новые болезни - все, связанное с войной.
   Боскарианец закрывает глаза, трясет тем, что можно считать головой.
   - Мы не заметили, как военные стали диктовать законы. Стали социальной и политической силой. Они говорили: все для победы. Деньги, судьбы, жизни. Мы верили - стоит лишь чуть потерпеть и наступит перелом. Мы обязательно победим, и все будет как раньше - но в какой-то момент стало ясно, что никто уже не помнит: а как было раньше? И все начало разваливаться: война высасывала нас, как паразит. В какой-то момент, на когда-то автоматических заводах снова стали работать люди, потому что выросло целое поколение, знавшее, как вручную наводить кинетические торпеды, но неспособное отремонтировать стиральную машину.
   Оно обвивает щупальцем картер примитивного компрессора, поднимает с усилием, кладет перед собой. Гладит любовно, точно драгоценность.
   - Мы начали забывать себя. Деградировали. Когда-то в наших мирах, в недрах бездонных океанов сверкали прекрасные хрустальные дворцы, а теперь - дымят и кипятятся лишь ржавые фабрики. Мы умираем, - оно поднимает взор и Холден готов поклясться, что в этом взгляде сквозит отчаяние, - наша экономика, наша промышленность, наше общество отравлены войной. Если не остановить это, королевства погибнут.
   - Не получится.
   Холден бросает взгляд на Илан и его передергивает: за внешним спокойствием, в мельчайших изменениях ее топологии сквозит нечеловеческая смесь презрения, даже брезгливости, с поистине цивилизационной снисходительностью.
   - Типичная ситуация, - девушка беспечно пожимает плечами, по-прежнему легкомысленно покачивая ножками, - аналитическая стратегия опирается на математический аппарат, в том числе "теорию игр", и содержит раздел системных ошибок, требующих выхода за пределы рамок в области стратегии неаналитической. Например - в сферу рисков, как факторов стратегии. Но игра с рисками подразумевает не столько авантюрность, сколько смелость и сознательность, понимание необходимости принимаемых решений. Впрочем, это относится к любому решению системных ошибок стратегической аналитики.
   Илан смотрит боскарианцу в глаза - отталкивающие черточки стираются из ее топологии, давая надежду, что это была лишь мимолетная слабость. Сейчас она равнодушна, но равнодушие это - вполне человеческое, рожденное усталостью и жизненной мудростью.
   - Боязнь рисков вынуждает искать заведомо проигрышное, но кажущееся менее рискованным решение. Аналитика как бы подгоняется под желаемый результат. Итог - эффект цугцванга, когда любое из решений является неоптимальным и приводит лишь к ухудшению ситуации и новой дилемме с тем же эффектом. В итоге, каждый раз - проигрыш и все большее сужение возможного окна выхода из кризиса. Однако важное свойство этой ошибки как раз и состоит в том, что, несмотря на очевидность, она имеет свойство циклически повторяться бесконечное число раз. Потому что ошибка не в условиях задачи, а в том, кто пытается ее решить.
   Илан усмехается, цепляет пальцами кончик челки.
   - В вашем случае это означает, что война неизбежно продолжится. Почему? Потому что решение этого конфликта лежит только в политической плоскости, а значит - потребует компромиссов. Но это автоматически ослабит тех, кто поддержит мирный процесс, поскольку чуть ранее эти же люди довели военную истерию до абсурда. А сейчас, решая вопрос миром, они вынуждены стать перед выбором: практически неизбежная смена власти, акты гражданского неповиновения, острый социальный кризис и вообще - в стране мобилизационная экономика и толпы военного люда с посттравматическим синдромом. Для того чтобы вывести столь запущенную ситуацию в "плюс" нужна огромная политическая воля и значительное влияние, но даже в этом случае шансы на спасение страны от гражданской войны и распада - не сказать, чтобы стопроцентные. Это риск, огромный риск. А на другой чаше весов - новый виток привычной войны с еще большим накалом милитаристской идиотии. В этом случае на какое-то время основная масса заинтересованных лиц оказывается удовлетворена, и решение вопроса откладывается до следующего раза, когда выбор, естественно, будет еще страшнее, а риски - выше. Но это же будет потом? К тому же: ну, а вдруг в этот раз получится? Только представьте, какой будет куш!
   Илан смешно морщит носик.
   - Это как в игре в наперстки: каждый раз, выбирая из двух наперстков неправильно, человек уверен, что, по теории вероятности, его шанс угадать увеличивается после очередной ошибки. В действительности это не так: шанс всегда пятьдесят на пятьдесят. Но человек этого не принимает, потому что у него ошибка вот здесь.
   Изящные пальцы девушки утыкаются в висок.
   - Вы отказываете нам в договороспособности? - Холден видит, что слова Илан обидели боскарианца.
   - Я отказываю вам в разумности, - иногда ее прямолинейность поражает, - будь вы разумны - этой войны не случилось бы.
   В наступившей внезапно тишине, слышен стук водных капель по металлу. Боскарианец не мигая смотрит на Илан, та принимает вызов взглядом и лишь едва заметно улыбается в ответ. В ее топологии - подтвержденная математическими аксиомами уверенность в своей правоте.
   - Салимкор не ведет войн? - вдруг спрашивает оно.
   - В вашем понимании - нет, не ведет.
   В топологии Илан - разочарование; видимо, она ждала большего.
   - Салимкорские военные операции - инструмент, который они не стесняются использовать, если это необходимо. Для них это... что-то вроде бизнеса; работа, направленная на извлечение прибыли. Салимкорцы зададут вам вопрос: за что воюете вы? Подумайте. И если, отвечая на этот вопрос, вы не способны будете привести конкретных цифр - значит, ваша война не имеет смысла.
   - Салимкор воюет лишь тогда, когда ему это выгодно?
   - Именно, - Илан едва заметно пожимает плечами, - все оборачивают к выгоде, а если выгоды нет - значит, нет и причин для войны. К тому же, не всегда стоит обнажать меч: во вселенной масса тех, кто с удовольствием сделает это за тебя. Нужно лишь слегка помочь - тех, для кого война стала самоцелью, всегда достаточно. В конечном счете, не имеет значения, каким именно образом будет достигнута поставленная цель: в этом смысле Флот Белой Звезды и кучка каких-нибудь вооруженных голодранцев могут быть равнозначными факторами стратегии. Важен результат. Приобретенная выгода.
   - Это - салимкорская философия?
   - Это - механизм войны, - Илан внимательно изучает ткань своих перчаток, - так это работает. Объективно.
   - А вы? Что думаете лично вы? - боскарианец чуть наклоняет голову, точно пристальнее вглядываясь в ее лицо, - Вы согласны с вашим народом?
   - Я - давно не часть Флота Белой Звезды, - Илан вскидывает взор, - и не часть Салимкора. А война для меня - просто работа.
   Звучит исчерпывающе. Тишину снова простукивают лишь капли воды где-то в темноте. Стоячий воздух, пропитанный сыростью, холодит кожу - канальная вентиляция работает плохо и собирающийся повсюду конденсат мочит стены, будто в пещере. Все молчат: Илан - болтает ногами, излишне внимательно разглядывая сорбционные решетки на полу, боскарианец - перекладывает детали старый машин, а Холден... Холден, кажется, смотрит сквозь время, порабощенный сетями воспоминаний. А еще - совершенно машинально распутывает мертвые коммуникации склада, ища и находя нерабочие элементы.
   - А вы?
   Коммуникационные протоколы колют сознание чуждым голосом боскарианца. Впрочем, Холден приходит в себя слишком быстро, чтобы вздрогнуть. Чуть наклоняет голову, всем видом показывая, что ждет вопроса, но не отводит взгляда от складывающейся в систему схемотехники склада.
   - Что думаете вы?
   - Если есть хоть малейшая возможность - нужно попытаться.
   Холден ловит проклятые закономерности за хвост, щелкает переключателем в сознании и сохраняет схему коммуникаций склада в памяти. Поднимает глаза и встречает взгляд боскарианца.
   - Что вы видите?
   Да, наверное, это важнее и интереснее, чем его мнение о космической войне.
   - Нити.
   Боскарианец не понимает.
   - Нити, - Холден буквально выдыхает слова; поводит рукой, точно и впрямь ловит что-то невесомое и невидимое, - они пронзают пространство. Натянутые, точно струны, сплетающиеся в узоры...
   - Вы - сталкер?
   Холден усмехается, отводит взгляд.
   - Не думал, что о нас слышали в Унии.
   - О вас ходит много легенд...
   - Они все лживы, - Холден зачем-то пожимает плечами, - их придумывают одни, новеллизируют другие, а пересказывают третьи и никто из этих людей, как правило, не знаком со сталкерами. Для них, такие как я - помесь шпионов с чем-то вроде... хакеров.
   - А разве не так?
   - Нет, - Холден берет старый контроллер насоса, вертит в руках, - чтобы взломать компьютер нужно знать его систему счисления, архитектуру, язык программирования, спецификации устройств ввода-вывода и многое другое. В конечном счете, к любому компьютеру нужен доступ, поэтому всемогущие хакеры, взламывающие компьютерные сети иных цивилизаций на другом конце Вселенной встречаются лишь в беллетристике. Я - не инженер и в программировании не силен.
   - Но не может же быть, что все - вымысел? - кажется, ответ разочаровал боскарианца, - Ведь говорят, вы можете быть везде...
   - Я могу намного больше, - спокойным, ровным голосом отзывается Холден, - я могу быть нигде...
   Правильные слова, сказанные правильным голосом, в правильное время могут разрушать государства. Или переворачивать мировоззрение отдельных людей - и Холден знает, что и как сказать, чтобы навсегда оставить след. Это он умеет - как и многое другое.
   Часть работы.
   - Мы не взламываем компьютеры, - сталкер точно играет в гляделки с контроллером в руках, - мы взламываем реальность.
   - Нити?
   - Да. Одема. Информационное поле Вселенной.
   - Так оно существует?! - в топологии боскарианца - плохо скрываемое благоговение и восторг.
   - Одема реальна, как реально пространство, время и свет, - Холден говорит, точно о чем-то обыденном, - она подобна океану или космосу. Как океан и космос, она - всеобъемлюща и глобальна, и, как в океане и космосе, мы видим лишь то, что освещают одематические маяки - остальное скрыто от нас. Поэтому и области моего влияния - тонкие материи. Очень тонкие.
   - Поясните?
   Холден зачем-то проводит пальцем по корпусу контроллера, точно вычерчивая неведомую руну.
   - Мне неподвластен разум, я не могу заставить человека выстрелить себе в голову - по крайней мере, напрямую. Как не могу захватить контроль над чуждой мне машиной и принудить выполнять мои команды. Но в каждом механизме, в каждой системе скрыт изъян. Такова природа вещей: в мире все не идеально, самый совершенный фрактал имеет слабую точку, точку преломления, на которую можно надавить.
   - Ошибки в логике? - догадывается боскарианец.
   - Вроде того, - Холден усмехается, - особенности органов восприятия. Дефекты логики. Воспоминания. Я не могу создать ошибку - но могу найти ошибку, уже заложенную в механизм. И сделать ее... более вероятной.
   Холден вскидывает взор, поднимает контроллер и держит перед собой, точно святую реликвию.
   - Я не могу разрушить механизм. Но могу заставить его работать... иначе.
   Мертвый контроллер вдруг вспыхивает диодами индикации, заставляя боскраинаца ошеломленно попятиться. В мгновенной вспышке изумления, оно не замечает чуть снисходительной улыбки Илан - так смотрят на ребенка, восхищающегося дешевым трюком уличного фокусника.
   - Как... как вы это сделали?
   - А что я сделал? - Холден едва сдерживает улыбку.
   - Починили... без источника энергии... - боскарианец растерянно оглядывается, обвивает щупальцами старые запчасти, точно они - якоря для его пошатнувшейся реальности.
   - Ничего я не чинил.
   Индикаторы гаснут, Холден откладывает бесполезный мусор в сторону.
   - Но я же...
   - А что вы видели? - предупреждает юноша вопрос, - Вы видели, как контроллер работает? Выполняет свои функции? Нет. Вы видели лишь иллюминацию, а это не сложный фокус. Здесь, - задушенный черной тканью гирокостюма палец стучит по поверхности мертвого устройства, - есть резервный источник энергии, опустошенная батарея. Там остался небольшой заряд и если направить его на один потребитель... - Холден видит в топологии боскарианца понимание, - органические диоды требуют минимальной энергии для работы. Одно к другому - вот и фокус.
   Боскарианец тупит взор, поднимает какую-то деталь, в природе которой Холдену лень разбираться, смотрит полминуты, точно пытается повторить недавний фокус сталкера.
   - Мне понятно, куда вы клоните, - изрекает оно, наконец, - дело не в приборе... дело во мне. В моей готовности увидеть то, чего нет.
   - Да, - неожиданно для себя, легко соглашается Холден, - сталкеры - охотники за чужими заблуждениями. Обманщики. И не важно, кто заблуждается: человек или машина, ошибка уже заложена в их природе. Надо лишь... создать нужные условия.
   Боскарианец молчит в ответ, все так же рассматривая деталь давно нефункционального механизма. Наконец, точно удостоверившись в чем-то, откладывает в сторону и снова вскидывает взор на Холдена.
   - Знаете... это трудно принять.
   Холден лишь пожимает плечами.
  

* * *

   Темнота пахнет плесенью и мокрым металлом. Во мраке, разгоняемом тусклым светом дежурной подсветки, высятся громады законсервированного оборудования. Мимолетное ощущение: будто непостижимые мрачные гиганты недобро пялятся в спину, но Холден знает: это иллюзия. Привычным движением открывает призматическую корпусную ячейку - малый фрагмент, точно одиночную клетку, слагающую гигантский организм парящего Мира. Шестигранная призма в человеческий рост, три фута в поперечнике - унифицированный элемент конструкции корпуса тороида. Под ее основанием, за слоем полимерного армирования, абляционной защиты и экранно-вакуумной термоизоляции - беспрестанно расширяющаяся Вселенная. Холден старается не думать о звездной бездне под ногами: привычно извлекает рабочие трансферные матрицы, отдает Илан, та складывает плоские шестигранные "таблетки" стопками у ног. Холден закрывает ячейку и открывает следующую - работает быстро, без лишних движений, точно автомат.
   Это завораживает. Илан не может скрыть улыбки, вспоминая суетного, вечно бормочущего под нос паренька, быстрого в работе, но рассеянного и остро переживающего неудачи. Он изменился: в движениях - лаконичность, даже скупость, в принимаемых решениях - уверенность, четкость, ни капли сомнений. И вместе с тем - печать пустоты, отмечавшая каждого, ушедшего к звездам.
   Почему-то это печалит.
   - Думаешь, сможешь их задержать?
   Она говорит просто, чтобы не молчать - одетая во мрак тишина с каждой минутой все сильнее давит на плечи. На секунду, кажется - Холден даже не слышит вопроса, но проходит еще мгновение - и он все же пожимает плечами.
   - Я могу попытаться. Выиграть время.
   - Для чего?
   - Мой ответ тебе не понравится.
   Илан верит на слово.
   Они поднимают стопки трансферных матриц, несут к основанию аппаратной. Холден вновь открывает ячейку - та поднимается из пола темным монолитом. Точные нажатия - с едва слышимыми щелчками, нерабочие матрицы покидают порты, отделяясь от сплошной поверхности ячейки. Холден подцепляет их, вынимает, точно книги с полки, отбрасывает в сторону.
   - Я включу некоторые системы - они исправны, просто это место на консервации, - Холден вставляет в опустевшие порты рабочие матрицы, - подключусь к энергоснабжению активной изоляции. Если сделать грамотно - операционная система не заметит утечки и не отключит нас. Значит, смогу управлять замками, переборками и некоторыми другими системами.
   - Штурмовиков это не остановит, - отзывается Илан, глядя на копошащегося в куче деталей боскарианца.
   - Задержит, - Холден забирает подаваемые матрицы, - выиграем еще немного времени.
   - Это утопия.
   - Нужно попытаться, - Холден оборачивается, улыбается столь беспечно, что чувствуется фальшь, - умереть всегда успеем.
   Илан, как может, улыбается в ответ.
   - Мы не знаем, когда закончатся переговоры и комендантский час.
   - Я не сдамся, - Холден вставляет последнюю матрицу и закрывает ячейку, тут же вызывая следующую, - и ты не должна.
   Сталкер снова оборачивается: в топологии Илан он видит лишь стоическое спокойствие и чувство вины.
   - Я анализирую и подсчитываю вероятности, - она пожимает плечами, - я давно разучилась надеяться.
   Холден молча берет из ее рук матрицу и вставляет в ячейку.
   Тишина рассекает мир, точно занавес: отделяет их друг от друга невидимой преградой. Илан ощущает что-то неприятное, какую-то досаду и непонятное опустошение. Чувствует острую необходимость что-то сказать, но сверкающее безупречными гранями сознание астронавигатора лишь насмехается над нелепыми метаниями запертого в том же теле неразумного животного. Она бесконечно убегает от этого чувства: снисходительного презрения той Илан, что связывает паутиной разума звездный флот, к той, что плачет иногда в тишине собственных покоев вроде бы без всякой причины.
   Она завидует воал-кун, той чистоте формы, что скрепляет чистоту разума, отсекая рудименты примитивных эмоций. А она... ей уже не дано вознестись, ее судьба - бесконечное хождение по кругу в клетке собственного естества. Борьба сверхразума с животным, безупречной логики с обскурантизмом низменных страстей.
   Это изматывает.
   - Прости.
   Голос Холдена звучит, точно через стену. Илан вздрагивает, когда он забирает очередную матрицу из ее рук - проклятье, деструктивные мысли затягивают, точно трясина.
   - Это я виноват, - юноша вставляет матрицу в ячейку порта, - зря я все это...
   - Брось, ты не мог знать, - она пожимает плечами, - я ведь сама... пришла.
   - Да ладно, - он сам забирает матрицы со стола, - ты же знаешь, от меня одни проблемы.
   Он вставляет матрицы, оборачивается вдруг и, привалившись спиной к ячейке, вздыхает тяжело.
   - Я виноват хотя бы в том, что вообще появился в твоей жизни, - Холден усмехается грустно, - я ведь понимал, что ничего не смогу тебе дать...
   - Не начинай...
   Где-то в груди вспыхивает огонек - чтобы отвлечься, Илан собирает оставшиеся матрицы в стопку.
   - Да ладно, - отзывается грустно Холден, - ты же знаешь, что я прав. Даже за пределами Консорциума... что я мог тебе дать? Нищий безродный ублюдок...
   Матрицы с грохотом ударяют о стол.
   Холден и боскарианец вздрагивают - а Илан цедит сквозь зубы:
   - Как мне это надоело!
   Тонкие, скрытые материей гирокостюма пальцы скребут по столу, сжимаются в кулак и тут же - резкий, невероятной силы удар о столешницу.
   - Илан...
   - Заткнись!
   Она оборачивается рывком, обжигает взглядом - зверь вырвался из клетки, блестящий разум астронавигатора потерял контроль, и теперь она будет говорить - то, что, возможно, не должна.
   - Мы знакомы столько лет, - голос девушки кажется сиплым и неестественным, - мы... мы так изменились, но ты продолжаешь раз за разом твердить эту чушь...
   - Это правда... - пытается вставить Холден.
   - Нет! - она рубит воздух рукой - с силой, наотмашь, точно рассекая все возражения, - Нет! Ты все твердишь, что я - чистокровная, а ты - ублюдок, полукровка. Недочеловек, - в топологии Илан вдруг проскальзывает боль и Холден стискивает зубы, осознавая свою ошибку, - но я - не воал-кун, меня не создавал Оклират, я не выбирала свою природу. Моя мать носила меня под сердцами и кормила грудью - как и твоя. И в чем разница между нами? В том, что они любили наших отцов по разные стороны границы?
   Илан берет матрицу со стола, точно цепляется за якорь ускользающей реальности - но зверя не загнать в клетку так просто. С силой отбросив матрицу прочь, девушка отворачивается, трет лицо ладонью, дышит тяжело, пытаясь успокоиться - тщетно. Она должна сказать - сказать все, иначе нельзя.
   - А хочешь знать о границах? - она оборачивается, - Так я расскажу о них... Я прошла всю Вселенную насквозь - босиком по осколкам расколотых звезд. Я любовалась закатами над протопланетными дисками, прикасалась к излучению аккреционных колец, слушала, как поет реликтовое излучение и чувствовала кожей ядовитые дыхания газовых гигантов...
  В голосе Илан есть что-то чарующее и в то же время - нечеловеческое
  - ...моря расплавленного вольфрама, поля замерзшего водорода, метановый снег и дожди из жидкого стекла - я видела это все. Все. Видела, чувствовала, вдыхала. Я - астронавигатор, я пропускала через себя то, о чем люди не могут даже помыслить. Но знаешь, чего я не видела нигде и никогда?
  Она останавливается, смотрит прямо в глаза. Он молчит.
  - Границ.
  Шепот звучит, как дуновение ветра. Илан выпрямляется, сглатывает ком в горле, выдыхает шумно. Продолжает тихо:
   - Нигде в космосе не натянуто никаких ленточек и не прочерчено линий, - ее голос все сильнее, все громче, - все наши так называемые "освоенные территории" - едва различимые точки на картах, вокруг которых на миллионы человеческих жизней - лишь пространство, материя и поле. И внутри этого "бульона" копошатся туманности фон-неймановских машин, а мы так и сидим в скорлупках парящих Миров или ползаем по поверхностям планет, перелетая от точки к точке в утлых суденышках. Вояки говорят: "наши границы там, куда достреливают наши пушки". Чушь это все. Мы как муравьи в муравейнике, считающие своей территорией весь лес лишь потому, что можем доползти до его края. Нет никаких границ, - Илан разводит руками, точно силясь обнять вселенную, - космос безграничен.
   Она качает головой, нервно трет лицо ладонью; Холден не знает, что сказать.
   - Спроси у них, - палец Илан целится в боскаринаца, - спроси, зачем они расчертили пространство границами на своих картах? Зачем убивают друг друга за несуществующие линии? Зачем воюют? Они расскажут тебе - не оно, так его побратимы, - про незыблемость территорий, про суверенитет, про геополитические интересы. А знаешь, что такое Уния? - в ее топологии - почти отчаяние, - Это сорок миров. Сорок миров, Холден! В их галактике - двести пятьдесят миллиардов звезд, триллионы планетоидов - они освоили лишь сорок, но уже придумывают какие-то линии, за которые никто не может переступать. Разве ты не видишь, насколько это нелепо?!
   Ее голос вдруг срывается, и она шепчет с надрывом сквозь ком в горле:
   - Нет границ. Нет. Это - ложь. Границы вот здесь, - Илан тычет пальцем в собственный висок, - они в людях, они - между людьми! - она отворачивается, качает головой, - это просто сумасшествие, помешательство, попытка измерить Вселенную аршинным шагом. И не говори, - не желаю слышать больше! - что ты хуже меня лишь потому, что родился за воображаемой линией...
   ...Вздрагивает от прикосновения, оборачивается - он рядом. Привлекает к себе, обнимает с силой, зарывается носом в волосы. Она прижимается всем телом, сглатывает с трудом - вырвавшийся на свободу зверь мечется и воет в отчаянии.
   - Ты - лучшее, что у меня было, - ее голос едва различим в вязкой тишине, - это я... не заслужила...
   Они молчат в тишине, окутанные мраком, только пялятся по-прежнему в спину реликтовые мегалиты законсервированного оборудования, да смотрит внимательно боскарианец. Илан дышит все тише, вспышка эмоций затухает, оплетаемая медленно холодом логики. Мир расширяется, делается сложнее, точно обретает глубину и многозначность, в то же время - становясь понятным и объяснимым. Глупое, неразумное животное, растратив весь пыл, вновь уползает на задворки разума - Илан стыдно за эту вспышку. Нужно вздохнуть, расправить плечи и вычеркнуть страницу из памяти, но она почему-то все стоит, положив голову на грудь Холдена и слушая, закрыв глаза, перестук его сердец.
   ...Едва заметная дрожь, точно от электрического разряда. Илан вздрагивает вослед, отстраняется, заглядывает в глаза - по неживой улыбке Холдена даже ей легко прочитать случившееся.
   - Дилианцы, - совершенно механически произносит Холден.
   Он рывком бросается к ячейке, выбрасывает оставшиеся мертвые матрицы и быстро, но без суеты, заканчивает их замену. Илан возникает за плечом, точно призрак:
   - Я чем-то могу помочь?
   Она не узнает собственного голоса.
   - Да, - Холден не оборачивается, - давай в главный зал, подопри боковую дверь капсулой и заблокируй опоры - выиграем немного времени. Я закончу здесь и спрячу... - быстрый взгляд на испуганно озирающегося боскарианца, - ...его. Оно им нужно, а мы нет, если его найдут - нам конец. Потом давай в аппаратную, попробуем забаррикадироваться и... послать весточку.
   - Придумал, как вызвать Стоика?
   - Нет, - Холден морщится, - блокаду "Галадриона" мне не пробить. Делай.
   Илан не понимает, но не задает вопросов. Спускается вниз и делает все, как сказал Холден: сейчас она может лишь надеяться на его смекалку. На улице - тишина, но если прислушаться, где-то в отдалении становятся слышны голоса и работа машин, а за стеной что-то движется - почти бесшумно, но уловимо для амплифицированного восприятия. Зафиксировав опоры капсулы, Илан возвращается обратно: в мастерской никого, Холден, видимо, уже поднялся в аппаратную.
   Внезапный удар - взрывчатка. Илан стискивает зубы и морщится: металлический грохот взрыва ударил по излишне тонко настроенному слуху. Двери склада - ни большие, главной аппарели, ни малые, служебного входа, даже не деформировались: для того, чтобы пробить такую защиту понадобится нечто большее, чем обычный штурмовой пакет, а применять мощную взрывчатку у внешних границ парящего Мира - смерти подобно.
   Илан спешит в аппаратную, где колдует над старым оборудованием Холден.
   - Где боскарианец?
   Юноша лишь отмахивается от вопроса, колдуя над деактивированным пультом управления складом.
   Новый удар: кажется, одной попытки дилианцам было мало. На секунду, Илан посещает мысль, что если диверсионная группа окажется достаточно недалекой, чтобы взорвать основание склада, можно попытаться выйти за пределы тороида в открытый космос. Компрессионная сфера гирокостюма позволит выжить и дождаться помощи - аварийных маяков у них, конечно, нет, но два спасательных корпускула инженерные службы Плавариса в любом случае не пропустят.
   Жаль, что рассчитывать на подобную глупость со стороны дилианцев не приходится.
   - Настырные, - Холден облизывает губы, тыкает куда-то щупом и, внезапно, над бесформенной кучей деталей вспыхивают незнакомые рабочие схемы. Впрочем, юноша, видимо, хорошо разбирается в том, что делает, так как совершенно не тушуется, собирая с помощью фантомов кусочки древних программ.
   - Это сработает? - без всякой надежды спрашивает Илан.
   - Наверное, - Холден, похоже, не знает, как нужно успокаивать девушек, - этот хлам древний, как ископаемое дерьмо, но я попытаюсь...
   Несколько точных движений, игнорирование предупреждений, запуск какой-то программы на совершенно чужом языке - и желтые рабочие схемы приобретают контрастный белый цвет.
   - Вот так, - констатирует Холден, - теперь ждем кавалерию...
   Она даже не пытается уточнять.
   ...Время тянется бесконечно. Холден следит через единственный работающий монитор за происходящим на улице - не добившись успеха с взрывчаткой, дилианцы оцепляют склад и, видимо, отправляются за тяжелой техникой. Штурмовые команды, разбившись на четверки, прочесывают окрестности: вентиляция, погрузочные доки, транспортные узлы: ищут варианты доступа. Холден пытается им помешать - гасит свет, меняет коды на замках, путает карты сектора, но понимает тщетность этих мер. Илан сидит в углу и теребит челку, покусывая губы - примитивный зверь из темных закоулков сознания пробудился и теперь мечется, не находя выхода: опустошающее чувство бессилия медленно разжигает в девушке искру отчаяния.
   - Проклятье, - Холден морщится, точно от боли, - у них там карьерный комбайн...
   - Откуда?
   - Не знаю, - юноша пожимает плечами, - наверное, из какого-нибудь транзита на шахты: это же Реликтовый Пояс, тут автоматизированные сборщики - диковинка, да и частники все копают роботами...
   - Он вскроет склад, - отрешенно констатирует Илан, теребя челку.
   - Как консервную банку, - соглашается Холден, делая жест рукой.
   Стрелы автоматизированного погрузчика за окном приходят в движение: магнитный захват стыкуется с законсервированным контейнером, подхватывает легко и, подняв почти до уровня окон аппаратной, бесшумно скользит вглубь склада. Холден ждет, пока контейнер окажется над мостовым переходом к аппаратной, делает едва заметный жест рукой и погрузчик замирает. Холден вздыхает, разбрасывает пальцами какие-то пиктограммы над пультом и голограммы вспыхивают тревожным красным цветом.
   - Приготовься.
   Илан не успевает спросить "к чему?": одним движением Холден гасит все освещение и тут же склад сотрясается чудовищным грохотом - потеряв контакт на магнитном захвате, контейнер падает на мостовой переход, легко ломая невесомые композиты и обрушиваясь углом на стену аппаратной. Помещение вздрагивает, перекашивается, но стоит: созданные из тех же сверхпрочных материалов, что и корпус парящего Мира, опоры аппаратной выдерживают страшный удар. Илан, точно между прочим, задается вопросом: как Холдену удалось отключить и основное, и аварийное питание - нетривиальная ведь задача? Если по какой-то причине уцелеют - нужно не забыть расспросить его об этом фокусе.
   - Вот так, - спокойно констатирует Холден сквозь кромешную тьму.
   - Они могут расстрелять нас прямо через стены, - меланхолично напоминает Илан, перестраивая сетчатку глаза под минимальное освещение, - им не обязательно сюда заходить.
   - Не могут, - отзывается Холден, - им нужно знать, где боскарианец: пока не получат ответов, они нас не убьют. Надеюсь.
   Удар - комбайн уже у двери. Еще удар, еще. Пневмомолот пробивает укрепленный металл, мощные захваты цепляют изодранные края дверей и, сорвав со скрежетом замки, раздвигают створки. Сипло порычав, тяжелая машина опускает свои орудия и укатывается куда-то назад, освобождая проход. Узкие лучи тактических фонарей мечутся по помещению, заглядывают в окна аппаратной. Холден вздыхает отрешенно, подходит, смотрит в глаза. Потом рывком привлекает Илан к себе и обнимает с силой. Она не пытается отстраниться, прижимается всем телом и лишь вслушивается в грохот армейских ботинок по переходам склада.
   Какое-то движение, переговоры... Шелестящий свист и на стене рядом появляется, разрастается, сыплет искрами алая точка - плазменная горелка. Быстро они, с сожалением думает Холден, управятся раньше, чем он рассчитывал. Стискивает зубы от бессилия - допроса, видимо, не избежать. Плохо.
   Горелка вычерчивает в стене тусклый портал, короткий удар, и штурмовики заполняют все пространство, как живая река. Свет фонарей, резкие окрики. Их отрывают друг от друга, бьют, тянут куда-то, тыча стволами оружия. В мельтешащем хаосе, Холден бессильно ищет Илан - тщетно. Наконец, его швыряют на колени, бьют прикладом в живот и, резко дернув за волосы, заставляют поднять глаза.
   Перед ним, широко расставив ноги, стоит дилианец без шлема. Невысокий, футов пять от силы, с грязно-розовой кожей гуманоид. Лицо - точно распластавшаяся морская звезда, охватившая щупальцами череп, где в самом центре - маленький курносый нос, а чуть выше, во впадинах - глаза с гигантской мутной радужкой.
   Наверняка командир.
   - Где слизняк? - спокойным, ровным голосом спрашивает он, с призрением кривя безгубый рот.
   В его топологии - надменность и неприязнь, а еще - усталость: дела явно идут наперекосяк. Отлично.
   - Где-то здесь, - отзывается Холден и тут же получает прикладом в бок.
   В зал забегает несколько штурмовиков, отчитываются - судя по всему, ничего не нашли. Холден косит взглядом: рядом, руку протяни - Илан. Потрепанная, но живая и без видимых травм. Хорошо. Возможно, не все потеряно и просто нужно еще немного времени.
   Что ж, твой выход, сталкер: теперь от тебя зависит не только твоя, но и ее жизнь.
   ...Дилианцы физически слабые - слабее обычных гоминидов, а таким, как он - уступают многократно. Пожалуй, не огнестрельное оружие - можно было бы попробовать метод грубой силы. Не факт, что хватило бы энергии: при мобилизации с помощью эндокатализаторов, глюкоза сжигается моментально, а гирокостюм умеет компенсировать потерю лишь "длинных" калорий. К тому же, он уже сжег порядочно энергии, сбегая от коханов, но все же: можно было бы попытаться просто прорваться и сбежать. Однако огнестрелы нивелируют его физическое преимущество, а драться с тремя дюжинами вооружённых бойцов - самоубийство. Значит, нужно тянуть время - и в этом может помочь как раз командир штурмовиков.
   Тот как раз заканчивает принимать доклады.
   - Лайла, - он оборачивается к стоящей поодаль девушке-штурмовику, - свяжись с центром, временной горизонт - тридцать, пусть готовят эвакуацию.
   Та кивает, скидывает с плеч рюкзак, открывает - внутри спрятан одематический передатчик. Примитивный, давно устаревшей модели, но работающий через единую трансферную сеть - обычными средствами такой не заблокировать, значит, они были готовы к возможной блокаде. Скверно - и да, упущение со стороны Консорциума, делающее всю операцию по изоляции сектора бессмысленной.
   Командир опускается перед Холденом на колено, хватает за ухо и сдавливает у хряща - боль адская, сталкер не выдерживает и стонет приглушенно.
   - Повторяю во...
   - Что тебя злит? - сквозь зубы цедит юноша.
   Реакция: мелкое изменение топологии и тепловых сигнатур - гнев. Самый простой и вместе с тем - рискованный путь. Впрочем, задушенное муштрой тщеславие может не принести плодов, а рисковать Холден не хочет: бесконечно оттягивать момент, когда им начнут ломать кости, не получится.
   - Мы тут уже задержались, из-за вас, - дилианец думает, что ничем не выдает раздражение, но от сталкера такое не скрыть, - так что не усугубляй...
   - Зачем оно тебе? - хрипит Холден, старательно разыгрывая беспомощность, - Думаешь сорвать мирные переговоры? А зачем? Боишься мира?
   - Мира? - командир дилианцев сплевывает в сторону, - А что ты знаешь о цене мира?
   Он сам не понимает, но гнев уже завладел его существом: чуть меньше эндорфина, чуть больше - норадреналина, стимуляция нужных участков в мозгу - Холден знает, куда надавить. Параллельно приходится рассчитывать траекторию броска: когда начнется, ему придется максимально быстро убраться с линии огня и убрать с нее Илан - не так просто, как хотелось бы.
   - Я знаю, что две сотни лет вы топчетесь на месте и шансов победить у вас - нет...
   Конечно, это неправильно: ведь ты веришь в победу, командир.
   - У нас есть для слизняков пара сюрпризов, - дилианец кривится мерзко, - они думают, что выторгуют себе победу...
   Этому не бывать, командир. Ты знаешь, что они проигрывают - нужно чуть-чуть надавить и система Ротан будет вашей. Если, конечно, продажные политики не предадут ваше дело...
   - Мы боремся за честь нашего народа. За честь, которую предали гнилые политики. Веками мы сражались со слизняками, истекали кровью, но держали, держали рубеж! А они... они плюнули на все. На все это. На сотни сгинувших без вести, на погибших в боях, умерших от истощения на чертовых фабриках и фермах. Все для победы - и что в итоге? Позорная капитуляция!
   Дилианец поднимается, смотрит сверху вниз с уже нескрываемой ненавистью. У тебя есть для нее повод, командир: у каждого из вас он есть, ведь все вы так много потеряли на этой войне...
   - Лайла, - дилианец оборачивается к колдующей над передатчиком коллеге, - как умер твой брат?
   - Протаранил корабль слизняков, - глухо отзывается та и отворачивается.
   - Он погиб, как герой, - дилианец скалится недобро, - посмотри вокруг, на этих людей: мы все потеряли. Многое, слишком многое. Разве можно предать память наших героев, согласившись на позорный мир?
   Время для дерзкой ухмылки: дилианец уже не контролирует ситуацию.
   - Ее брат погиб, как дурак, - голос Холдена бесцветен и пуст: это придает ему некую отрешенность и это бесит командира штурмовиков больше, чем откровенная издевка, - потому что умер ни за что. Цена всем вашим жертвам, вашим пафосным речам - груда бесплодных камней. У этой войны нет никакого смысла.
   Дилианец рывком приближается к Холдену, хватает за волосы, упирает ствол оружия в подбородок.
   - Не зли меня, остроухий! Где слизняк?!
   Да, командир, да: что может этот остроухий понимать? Он чужак, ему неведома горечь вашей утраты, он не знает о ваших жертвах, но берется судить. Жаль, нельзя проломить ему череп - но эту ухмылку с лица нужно стереть.
   - Правда проста, - Холден не реагирует на угрозы, - вы все просто боитесь мира. Потому что эта война - ваша жизнь, потому что без нее вы - ничто. Ноль, пустое место. Без этой войны вы не нужны, без этой бессмысленной бойни вас нет. Если война закончится, вас выбросят на помойку, как устаревший хлам. Это движет вами: страх и эгоизм, прикрытые словесами о высоких целях. Сколько бы вы ни врали себе, вы - не герои, а трусы и ничтожества.
   Дилианец сглатывает дерзость, отстраняется, усмехается нервно.
   - Трусы? - да, командир, ненавидь этого остроухого: он заслужил это, - Да что ты, крыса гражданская, знаешь о войне?
   Намного меньше тебя, командир: ты ведь с детства ощущал ее дыхание в спину?
   - ... с детства ощущал ее дыхание в спину, - дилианец убирает оружие в кобуру, - видел, как слизняки волнами накатывали на наши границы, как страдали, отказывали себе во всем те, кто удерживал их, не давал склизким тварям прорваться во внутренние миры...
   Да, командир, все так - и что теперь сказать тем, чьи родичи сгинули в пламени этой войны?
   - Мои солдаты, мои друзья... гибли один за другим... и что я должен сказать их близким? Их семьям - родителям, детям? Что все было напрасно?.. Сколько слов не сказано, сколько песен не спето, сколько семей не создано, детей - не рождено? И все это нужно перечеркнуть, потому что грязные политиканы мечтают о политических дивидендах?!
   - Ошибка невозвратных затрат, - совершенно отрешенно констатирует Илан.
   Холден с трудом сдерживает гневный окрик: он на пределе - не хватало, чтобы сейчас она все испортила. Молчи, женщина: твой интеллект сейчас неуместен.
   Дилианец бросает на девушку мутный взгляд и снова поворачивается к Холдену. Да, командир - мало ли, что бубнит себе под нос эта салимкорская шлюха? Тебе нет до этого дела. Ведь ты тоже страдаешь, командир: ты от многого отказался ради победы, которую у тебя пытаются украсть...
   - Столько всего... упущено, - дилианец качает головой, - знаешь, Лайла хотела быть инженером, но когда погиб ее брат - пошла в армию. Чтобы отомстить, чтобы приблизить победу, чтобы закончить войну в столице слизняков...
   - Командир... - кажется, Лайла что-то заметила.
   Поздно.
   - ...они хотят отобрать нашу победу, - командир дилианцев усмехается нервно, - знают, что мы победим - и потому выторговывают себе мир. Склизкие твари... Мы сожжем их миры орбитальными бомбардировками, выкорчуем их семя, сотрем с лица Вселенной...
   - Командир! - во взгляде Лайлы - беспокойство и недоумение; штурмовики за спиной дилианца переглядываются межу собой.
   - ...мы отомстим, - он не слышит и не видит ничего, лишь смотрит на собственные руки, - за нашу честь, за наши страдания... я отомщу... за мою страну, за моих солдат, за моего брата...
   - Командир! - окрик Лайлы заставляет дилианца застыть; медленно поворачивая голову, он встречает ошеломленный взгляд радистки, - Очнитесь! У вас нет брата!
   Тишина раскалывает мир, точно удар грома. Дилианец несколько секунд не мигая смотрит на свою подчиненную; взгляд его медленно наполняется осмысленностью, а его топология - осознанием. Обернувшись рывком, он обжигает взглядом Холдена, а тот лишь пожимает едва заметно плечами:
   - Извини.
   Холодная ярость и целеустремленная решимость - рывком вынув пистолет из кобуры, дилианец целит в Илан.
   - Стой!
   Контроль еще не потерян окончательно - Холдену удается захватить внимание командира штурмовиков.
   - Стой, - Холден подкрепляет слова успокаивающим жестом рук, - не в нас нужно стрелять! Прислушайся. Прислушайся!
   Мир затихает и все, даже против воли, прислушиваются. И действительно, где-то в отдалении слышен странный рокот: точно гремят мелкие камни в огромном железном ведре. Дилианец медленно переводит взгляд на Холдена, тот опускает руки, чуть наклоняет голову и констатирует спокойно:
   - Время вышло. Кавалерия прибыла.
   Рокот стремительно нарастает, превращаясь сначала в глухой рык, а затем - в неистовый рев. Упругие лучи прожекторов режут полумрак квартала и уже через секунду, визжа тормозами, громыхая металлом и слепя светом фар, прямо напротив склада вываливается из переулка на бешенной скорости гигантское рукотворное чудовище.
   Невнятный окрик, треск автоматных очередей, дикий, нечеловеческий вой - Холдена это уже не заботит: во всем мире осталась лишь топология дилианского командира. Мельчайшее изменение мимики, напряжение мышц, бесконечно малое время пробега сигнала через нейроны - и в этот момент необратимости, Холден останавливает время.
   Подсмотренный у комбайнов фокус: безупречная техника, главное, чтобы энергии хватило. Мобилизация, впрыск стимуляторов и мгновенный гормональный взрыв.
   Сокращение мышц дилианца.
   Молниеносный, неуловимый взглядом бросок: хитрая обманка слепым пятном, точно выпадение из видимой области.
   Смятение штурмовиков; палец дилианца давит на спуск.
   Один рывок - мышцы едва не разрывает от нагрузки, но Холдену плевать.
   Шептало цепляет край курка, контакты замыкаются; разряд конденсатора, короткий импульс электрического тока вдоль гильзы, инициализация бинарного заряда.
   Холден рядом.
   Одна сороковая секунды: выстрел - тупоконечная пуля срывается с направляющих ствола.
   Холден выбрасывает руку вперед, на траекторию.
   Тупой удар, его закручивает инерцией, но он успевает зацепить Илан и, чуть сбрасывая скорость о дилианскую радистку, увлекает обеих девушек в траншею технического слива.
   Время возвращает свой бег вместе с ударом о стену траншеи: боль в спине накладывается на невыносимую ломоту в плече. Холден перекатывается, освобождая Илан - вовремя: мгновенно сориентировавшись, та выбивает ударом ноги пистолет из рук Лайлы. Оружие летит в сторону, проваливаясь под сорбционные решетки, дилианка не тушуется и, вывернувшись, рывком выхватывает нож. Короткий, резкий укол снизу - тщетно: Илан - салимкорский офицер, в ней сила десятка таких, как Лайла. Идеально отточенный перехват запястья, увод в сторону и короткий удар пальцами в грудь. Дилианку отбрасывает прочь, она падает навзничь, изгибается, хрипя от боли, и тут же теряет сознание.
   Илан бросается к Холдену, опрокидывает на спину, зовет по имени, ища на нем ранения.
   - Все... нормально, - морщась от боли, отмахивается он, - пулестойкий же... костюмчик...
   Пытается засмеяться, да саднящее плечо и ноющая спина не дают.
   Наверху идет резня: гигантская штурмовая машина вломилась в помещение склада, сбросив десант. Волна животной злобы захлестнула дилианцев: хаотичный треск автоматов, неистовый звериный рев, нечеловеческие вопли убиваемых штурмовиков сливаются в дикую какофонию. Все обрывается внезапно. Холден медлит пару секунд, но все же приподнимается и выглядывает из укрытия.
   Хотя смотреть уже не на что: старый химический склад напоминает скотобойню. В центре, ощетинившись совершенно монструозным бульдозерным отвалом, высится чудовищное нагромождение каких-то железных щитов, решеток, кусков металлолома, тряпок и варварских сувениров, под которыми не без труда угадываются очертания карьерного самосвала. Брызги свежей крови на отвале и обмотанных колючей проволокой колесах, довершают картину.
   ...Вооруженные лишь здоровенными тесаками и природной злобой, коханы буквально смели дилианских бойцов и теперь, повизгивая и подвывая от восторга, раздирают трупы на части. А совсем рядом, в паре шагов, высится закованный в напоминающую самовар броню, вожак, в чьей огромной лапе болтается, точно обессиленная марионетка, командир дилианцев.
   - Я не боюсь тебя, монстр! - схаркивая кровью, цедит сквозь зубы тот.
   - Харату срать, что чувствует его еда, - рычит в ответ главарь коханов и одним движением откусывает дилианцу голову.
  

* * *

   - ...Сталкер! - Харат фыркает недобро, - Вылезай, стая чует твою вонь.
   Прятаться бессмысленно. Холден встает, поднимая вверх одну руку - вторая все еще плохо слушается юношу. Вылезает из технического слива, подходит неспешно - резких движений сейчас лучше не делать. Коханы, увлеченно свежующие дилианцев, один за другим отрываются от своего занятия, вскидывают злобные морды, нюхают воздух, скалятся, фыркают и рычат.
   - Харат получил сообщение, - от главаря коханов смердит псиной и свежей кровью, - ты звал - стая пришла.
   - Долго вы, - Холден пытается выглядеть непринужденно, - я уже устал... рассказывать им байки.
   - Стая - не твоя личная армия, - Харат сдабривает слова утробным рыком, - ты обещал нам плату - и тебе лучше заплатить.
   - Я обещал вам добычу, - Холден пожимает здоровым плечом, косит взглядом на покинувшую траншею и теперь стоящую поодаль Илан, - не надо придумывать за меня...
   - Говори, яур! - рявкает Харат, явно теряя терпение.
   - Координаты перевалочной базы вольных торговцев, - Холден ловит ошеломленный взгляд Илан, но демонстративно игнорирует ее возмущение, - тайный склад, там есть, чем поживиться.
   - Предлагаешь стае напасть на вольников? - рык Харата обдает Холдена волной смрада, - Гибкая же у тебя мораль, сталкер.
   - Я предлагаю вам координаты, а что вы будете с ними делать - не моя проблема.
   Харат получает данные, перекидывает кому-то из своих.
   - Проверь! - командует он плешивому кохану, болтающемуся на пустой пулеметной тумбе.
   Тот спрыгивает куда-то в кабину, но уже через минуту появляется вновь и, подвизгивая, подтверждает, что есть сообщения о крупной космической базе в указанном районе.
   - Харат вернется, - рычит главарь коханов, - и если ты обманул стаю...
   - Да ладно, - отмахивается Холден, - я, вообще-то, подумывал о проценте...
   Ответом ему служит рев главного кохана и новые смрадные волны.
   - Сначала добыча!
   - Справедливо, - сдерживая приливы дурноты, кивает Холден.
   - Стая идет в рейд! - ревет Харат, - И забирает этих - сэкономит на харчах...
   С воем, храпом, рыком и улюлюканьем, коханы, начинают закидывать останки дилианских штурмовиков в кузов своего чудовищного гантрака. Невольно, Холден задается вопросом: как они собрались провозить трупы через таможню, но тут же отбрасывает эту мысль: коханы умеют быть изворотливыми, гигантский блиндированный гантрак в центре парящего Мира - тому подтверждение. Впрочем, если их хлопнут за перевалку через границу человечины - Холдена это ни капли не расстроит.
   Меньше возни.
   Главарь коханов поворачивается и идет к машине.
   - Харат.
   Кохан останавливается, оборачивается через плечо.
   - Ты все твердишь про наш... запах, - Холден должен задать этот вопрос, - но... мы не может его иметь.
   - У всех есть запах, - кохан фыркает недовольно, - вы думаете, что завернувшись в этих тварей, - кривой коготь целится в грудь Холдена, - питающихся вашими выделениями, вы спрячете его... но это не так. Даже у Высоких народов есть свой запах: раптаконцы пахнут оружейным металлом, калессианцы - редкими пряностями, а мальгиоры - нефритовым льдом, - кажется, перечеркивающий морду кохана оскал символизирует усмешку, - у всех есть запах...
   Харат отворачивается и снова шагает к машине.
   - Чем пахнет мой народ? - Холден должен знать.
   - Пустотой, - не оборачиваясь, бросает Харат.
   Коханы грузят остатки трупов и оружие, прыгают сверху и, рыча и подвывая, начинают стучать по кузову машины. Гантрак урчит двигателем, скрипит стертыми колодками и, фыркнув громогласно, срывается с места, выкатываясь взад. На секунду кажется: им не развернуться, но водитель проявляет чудеса сноровки и вскоре гигантское блиндированное чудище скрывается из виду, а вопли и рык коханов затихают вдалеке.
   Холден вздыхает облегченно и тут же едва успевает увернуться от затрещины Илан.
   - Идиот! Что ты сделал, кретин?!
   Он пытается перехватить ее руку, но больное плечо подводит и сталкер, неудачно повернувшись, валится на пол, увлекая за собой девушку. Она не тушуется, садится сверху и, схватив его за грудки, начинает трясти.
   - Ты сдал вольников этим мясникам! Молись, чтобы мы успели...
   - Эй, эй, эй, успокойся...
   Бесполезно.
   - Убью идиота...
   Она заносит кулак.
   - Да успокойся ты! - втягивая голову в плечи и защищаясь руками от удара, почти кричит Холден, - я сдал им координаты, но я же не сказал, что там на самом деле...
   Илан затихает, опускает кулак, смотрит недоверчиво.
   - Ты сказал, там вольные...
   Холден выглядывает из-под собственных рук одним глазом.
   - А я пальцы скрестил...
   Илан наклоняет голову, хватает сталкера за предплечья и, рывком убрав руки от лица, заглядывает ему в глаза.
   - Что за координаты ты им дал?!
  

* * *

   ...По прозрачным подсвеченным граням струится вода, разбрызгивая окрест разноцветные блики. Хрустальные громады фонтанов, невесомые ажурные арки, разбегающиеся аккуратными аллеями, парящие в пустоте, расплескивая неживой свет, информационные экраны. Площадь пуста, местная "ночь" вступила в свои права и лишь сидит на парапете фонтана парочка салимкорцев, да пофыркивает в стороне недовольно, точно кошка, связанная дилианка.
   - Ты отправил их в зону ответственности Раптакона? - Илан даже не пытается скрыть восхищения.
   - Они хотели добычи - пусть пойдут и возьмут, - Холден простецки пожимает плечами, - правда, это бесполетная зона и там дежурит раптаконский ударный дивизион, но они меня о таких подробностях не спрашивали.
   - Они тебе этого не простят...
   Холден лишь ухмыляется в ответ.
   - Если окажутся достаточно умны, отделаются длительными тюремными сроками. Но это вряд ли - это же коханы. А полезут на рожон, так то, что останется, поместится в коробке от обуви.
   - Ну, ты и мерзавчик! - качает головой Илан, - Слить пиратов миротворцам...
   - Не миротворцам, - в голосе Холдена вдруг проскальзывают стальные нотки, - раптаконским ВКС.
   Тишина. Шелест воды. Илан молчит, пристально глядя в глаза - Холден не отводит взгляда.
   - Раптакон создает военный космофлот? - голос девушки вдруг кажется сиплым.
   - Да, - Холден отворачивается, смотрит на сверкающие в лучах иллюминации водяные каскады, - двадцать тысяч лет паритета... Но влияние Альянса растет - его базы уже в Реликтовом Поясе. Раптакон расценивает это, как непосредственную угрозу и будет принимать меры...
   - Они... далеко продвинулись? - глухим, неестественным голосом спрашивает Илан.
   - Очень далеко, - Холден говорит как-то буднично и отрешенно, - у них армада в войдах. Огромная - больше, чем ты можешь представить.
   - Смогут противостоять Флоту Белой Звезды?
   - Ты бы видела их корабли... - Холден качает головой, - смогут, если захотят.
   И опять тишина, и шум воды, и разноцветные блики на плоских хрустальных гранях. Илан молчит, теребя челку, Холден - рассматривая что-то сквозь падающую воду.
   - Скверные времена наступают, - вздыхает девушка.
   - Не хуже других, - отзывается глухо Холден, - вспомни мир десять, сто, тысячу лет назад. Разве было меньше войн? Нет. Мир всегда был таким, раскручивался от кризиса к кризису. Другого просто нет: видимо, такова природа вещей, таков механизм...
   - А зачем ты рассказываешь это мне?
   - Да так, вырвалось...
   Пристальный, долгий взгляд глаз цвета индиго. Наконец - легкий кивок, едва заметная улыбка:
   - Ты многому научился у своего командира. Да, нам придется учитывать... такую информацию.
   Холден отвечает невиннейшим выражением лица, заставляя Илан улыбнуться.
   - Ну, а боскарианец? - девушка точно возвращается к потерянной мысли, - Где ты его спрятал?
   - Нигде. Я его отпустил. Здесь водяные коллекторы, - поясняет юноша, видя недоумение в глазах Илан.
   - Ты спустил дипломата в унитаз?! - кажется, такого откровения она точно не ожидала.
   - А что такого? Они же водная форма жизни, - Холден разводит руками, - я дал ему карту коллекторов - он не возражал...
   - Ты сумасшедший, - Илан качает головой.
   В ее взгляде смесь удивления и восхищения.
   - Да. Ты же знаешь, - он улыбается в ответ, - а ты, кстати, отлично управилась, - Холден сгибает пальцы, точно когтистую лапу, и изображает удар, отправивший Лайлу в нокаут, - я и не знал, что ты такие фокусы знаешь...
   Она отталкивается от парапета, встает напротив.
   - А чему, по-твоему, меня в Академии учили? - в ее глазах - озорные искорки, - Я же не один Окулаториум заканчивала...
   - Напомни при случае, чтобы я тебя не злил, - просит, улыбаясь, Холден.
   - Это ты еще мой хук левой не видел, - смеется она и шутливо тычет сталкера в правое плечо.
   Зря - еще болит. Холден ойкает, зажимает саднящее плечо, морщится и тут же улыбается болезненно, Илан охает, подхватывает его под локоть и на мгновение оказывается ближе, чем нужно. Все происходит, точно само собой: он вдруг, неожиданно даже для себя, обнимает ее. Она замирает на мгновение, но уже через секунду ее тонкие пальцы ложатся на его плечи. Илан поднимает голову, взгляд глаза в глаза и вдруг, точно вспышка света - поцелуй. Давно забытое чувство, отблеск прошлого, лишающий разума. Холден наслаждается терпким вкусом ее губ, чуть отстраняется и, вдохнув запах волос, скользит губами к шее. Короткий, едва-едва касаясь, поцелуй и тут же, с какой-то нечеловеческой страстью - подцепляет кожу зубами. Сперва - осторожно, но тут же - дерзко, с силой, терзая молодую плоть. Точно разряд тока проходит сквозь ее тело, изящные пальцы скользят по его шее, к затылку, привлекают к себе и с губ срывается пронзительный, безумный стон...
   ...Все растворяется, точно наваждение. Она отстраняется, упирается лбом в его грудь, дрожит в объятиях.
   - Не надо... прошу... - сквозь тяжелое дыхание, просит Илан, - так, как было... уже не будет, - она вскидывает взор, ища понимания, - а я не хочу потерять то, что еще осталось...
   Он кивает, закрывает глаза. Минуту, они просто молчат в объятьях друга, слушая переливчатый шепот журчащей воды.
   - Я люблю тебя, - тихо шепчет он, - и всегда любил.
   - А я тебя... - точно эхо, отзывается она, - всегда...
   ...Голос Мира прорывается в сознание внезапно - и вместе с ним приходят многогранность мышления и раздвинутое до границ Вселенной восприятие. Они отстраняются, смотрят вверх - в ожившей тишине дополненной реальности вспыхивают голограммы новостных лент, рекламные слоганы и потоки информационного мусора.
   - Комендантский час закончился.
   Холден молчит - накопившаяся за несколько часов информация колкими ручейками втекает в сознание, выстраивая изменившуюся за это время картину мира.
   - О, нет...
   Холден переключает нужную передачу и подходит к огромной проекции, транслирующей новостную ленту - на сверкающем, псевдотрехмерном изображении, на фоне безбрежного янтарного океана планеты-гиганта, ползут медленно уродливые корабли, тянущие на буксире хорошо знакомые ему устройства...
   - Осадные орудия.
   Где-то за спиной стонет дилианка.
   - Боскарианцы, - по щекам Лайлы текут слезы, - они начали наступление... гиены продали им оружие!
   - Нет, - глухо отзывается Холден, - это не коханы. Старые кависентеры, рельсовые пушки, кинетические торпеды: остатки запасов колониальных войск Халифата - это по их части. Но пучковые орудия - слишком сложная игрушка для коханов.
   Он оборачивается, смотрит на Лайлу со странным чувством.
   - Твой командир сказал, что у вас есть пара сюрпризов для ваших врагов. Но коханы были уже вне игры - значит "сюрпризы" поставляли не они. Что ж, как видишь, не одни вы такие... умники.
   Молчание. Шум воды. Приглушенное бормотание новостных лент. Неживое сияние информационных проекций.
   - Не поняла еще?
   Холден усмехается невесело, поднимает глаза, а следом за ним, проследив за его взглядом - оборачивается и дилианка.
   Илан стоит, обняв себя за плечи, и смотрит куда-то вбок.
   - Ты же знаешь, - ее голос кажется неживым, - это просто бизнес...
   - Что? - в голосе Лайлы плохо скрываемое отчаяние.
   - Вот так просто... - Холден вздыхает, скользит взглядом по мелькающим проекциям изображений, точно ища, за что зацепиться, - не переживай, им не нужна чья-то победа, им нужна война. Сама по себе она и есть их бизнес - так что они продали оружие обеим сторонам. Радуйся: вам будет, чем ответить на этот вызов.
   Он опускается на колено перед пленницей, смотрит со странным чувством в глаза.
   - Знаешь, кто они? Кто эти ваши добродетели? С кем вы связались и кому отдали душу в заклад? - он усмехается грустно, - Они - сто второй Алдарийский батальон и бывшие офицеры Флота Белой Звезды. Они были элитой экспедиционных сил Салимкора - пока не дезертировали в полном составе. Да, ты все правильно поняла. Они - военные преступники, пришедшие в Реликтовый Пояс и объединившие наркокартели, работорговцев, пиратов. Они создали Консорциум - крупнейшую преступную организацию, связываться с которой не рискует даже великий Хазангар. Они расползаются по Вселенной, как чума, как болезнь - и вы, ваши Зоны Перехода, ваши локальные хабы, стали их коридором в Клиранскую демилитаризованную зону. Вот, на что вы обменяли возможность быстрее убивать друг друга.
   Холден поднимается, смотрит сверху вниз - и не понять, чего больше в этом взгляде, презрения или сожаления:
   - Знаешь, они не считают себя злом. Просто бизнесмены, продающие ходовой товар. Мол, если во Вселенной будет спрос на любовь, дружбу и кусочки радуги - они будут продавать их, но пока что самый ходовой товар среди звезд - Смерть. Они торгуют Смертью - оружием, наркотиками, запретными технологиями, но лишь потому, что на Смерть есть спрос. Есть такие, как вы, как ваши враги... вам несть числа. А они просто помогают вам сдохнуть - за небольшой процент, - грустная усмешка собственным словам, - она права: так это работает...
   - Полегчало? - бесцветным голосом интересуется Илан.
   - Нет, - отрезает Холден и, выхватив из-за пояса нож Лайлы, рывком ставит дилианку на ноги.
   Та взвизгивает в ужасе, но Холден лишь срезает путы.
   - Иди, - бросает он пленнице.
   - Куда? - удивленно спрашивает та, потирая запястья.
   - Куда хочешь, - пожимает плечами юноша и, выбросив одним движением нож в фонтан, делает шаг прочь, - мне все равно...
   - Ты изменился, - ударяет в спину голос Илан, - жестче стал...
   Он останавливается, оглядывается через плечо.
   - Я помню мальчика, желавшего сделать мир лучше, - в голосе Илан - горечь и что-то еще, что-то, чего не может прочитать даже он, - готового жертвовать всем, ради других...
   - А я помню девочку, мечтавшую о звездах, - отзывается Холден.
   - Чем же мы стали?
   - Тем, что мы есть, - отворачиваясь, бросает он, - поздно меняться...
   Она молчит, смотрит, как он уходит - и молчит. Силится что-то сказать - но не находит слов и это молчание душит ее. Но, опустив глаза и встретив ошеломленный взгляд Лайлы, бросает вдруг сквозь зубы:
   - По делам нашим... воздастся.
   И, повернувшись резко, идет прочь, в иссеченную холодным светом тьму. Хочется выть, хочется кричать, но ее лицо спокойно, ее движения лаконичны, она снова владеет собой. И все, что рождается в сдавленном горле - сказанное пустоте точно чужим голосом:
   - Прости...
  

* * *

Высокая орбита, "желтая зона"
Парящий мир Плаварис,
Клиранская ДМЗ, кластер Сулану

   Холден вдыхает звезды.
   Он падает и воспаряет одновременно, точно догоняя влекущую колким сиянием бездну - и ищет, ищет далекий рукотворный свет, хоть и проклинает эти поиски. Но лишь звезды - свидетели его терзаний, а с ними можно быть только откровенным. И он находит его - тонкую голубую линию, перечеркивающую небосклон - там, далеко, в безмолвной пустоте, разгоняется на траектории "Галадрион", унося сквозь время его запретную мечту...
   - Ну, что, опять дружба врозь?
   Холден вздрагивает: Конфетка.
   Она собирает свой образ, обретает форму - мгновение, и вот она стоит среди звездной тьмы, глядя на него привычным озорным взглядом.
   Холден отводит глаза, оборачивается, вновь всматриваясь в рассекающую небосклон линию. Не замечает, как Конфетка оказывается рядом.
   - Малыш.
   Он качает головой, предчувствуя ее слова.
   - Как ты думаешь, если бы Раптаконская Федерация задалась целью уничтожить Консорциум, мы бы справились?
   Холден вздрагивает.
   - Да, - с трудом выдавливает он из себя.
   - Правильный ответ, - в привычной легкой иронии сквозит грусть, - Раптакон - трансгалактическая сверхдержава и как бы ни был силен Консорциум, в противостоянии с нами у них нет шансов. Даже сейчас, когда мы идем параллельными курсами, вы все равно не можете быть вместе. Подумай, что будет, если все изменится?
   Холден молчит: просто не может ничего сказать.
   - Неразрешимое противоречие, - Конфетка вглядывается в яркий росчерк выхлопной струи "Галадриона", - ты ненавидишь Консорциум и любишь Илан... Но одно ничто без другого. Она - неотделимая часть Консорциума, нравится тебе это или нет. Иначе не будет. Ты не сможешь этого изменить. Никогда.
   Холден поворачивает голову, ловит взглядом горделивый профиль Конфетки; она замечает этот взгляд, оборачивается. Улыбается ободряюще, кладет руку на плечо - ощущения почти материальные.
   - Хочешь совет от старой мудрой женщины? Забудь ее. Это тяжело, я знаю, но так будет лучше для всех и в будущем избавит вас от многих, многих печалей.
   - Ты же понимаешь, что мы не просто...
   - Понимаю. Будь вы просто любовниками, просто людьми - все было бы проще. Но ты сам знаешь, что мог бы забрать ее воспоминания и... стереть ее след. Мог бы, если бы захотел. Так что это - не оправдание, малыш.
   И, подмигнув озорно, Конфетка удаляется прочь.
   - Разве может человек жить, отказавшись от своей мечты?
   Секундная слабость, но Конфетка делает вид, что не замечает. Оборачивается в пол-оборота, усмехается беззлобно:
   - А мне-то, откуда знать? Я же не человек...
   Она исчезает, уходя в другие плоскости Одемы. Холден остается один на один со звездами. Молчит, смотрит сквозь тьму, потом поворачивается и отыскивает взглядом узкую линию разгонного следа "Галадриона".
   Тишина. Звезды. Далекий огонь.
   - ...По тропинке, мощенной осколками звезд, - слова, срывающиеся с губ, не нарушают звездное безмолвие, - в тишине, наполняющей Вечность, мимо скалящей пасть мимолётности грез, я пройду сквозь эпох скоротечность...
   ...Илан слушает звезды: их далекие голоса, тончайшие пульсации космоса, мельчайшие вибрации пространства, раздражаемого колебаниями полей массы. Расширенный до самых границ Вселенной, разум чертит кривые, сводя их от точки к точке множеством путей и маяков, выбирая одни и отсекая другие. Она не сразу замечает, что звездный шепот рождает в памяти дано забытые слова:
   - ...И на остром ребре временного Кольца, что скрепляет наш мир и поныне, над Рассветной Звездой, у начала конца, прошепчу в тишине твое имя...
   Едва заметный отблеск воспоминаний, горечь несказанных слов... Но "Галадрион", чувствуя ее смятение, сам копирует данные в навигационную систему. Его прикосновение к разуму отрезвляет Илан: наваждение спадает. Снова все, как всегда: рассекающий тьму мыс навигационной палубы у ног, разбегающиеся радиально люльки навигаторов, сияющая метрика навигационных осей и существующие в десятках временных плоскостей проекции объективной Вселенной - привычный антураж. Илан откидывается в капитанском кресле, очищая разум: она едина с кораблем, и десятками других кораблей флотилии, и с тысячами навигационных маяков, выстраивающих координатные сетки пространственных трасс. И голоса звёзд шепчут ей свои тайны, и бездонная тьма зовет, манит к себе...
   Голос Трилен, первого штурмана, стирает последние сомнения:
   - Курс проложен, канал открыт.
   Илан сбрасывает остатки наваждения, вновь становясь самой собой: отточенным до совершенства элементом военной машины. Спокойный взгляд в бездну, привычный контроль типовых процедур, знакомые, повторенные множество раз слова:
   - Входим в Поток.
   ...Холден ощущает всплеск полей массы в тот момент, когда "Галадрион", построив каверну из экзотической материи, покидает пространство Плавариса. Улыбается собственным мыслям, поднимает руку, точно прощаясь с Илан и, глядя в звездную даль, шепчет еле слышно ее имя...
  
  
  
   2001-2015 г.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список