Аннотация: Текущая глава в процессе написания. По завершении добавляется в общий файл и лежит, пока не будет заменена текстом следующей главы. И т.д.
Глава 1
Дэн увидел их, когда повернул за угол колледжа. Двое взрослых, мужчина и женщина, стояли у костра, в десяти метрах от футбольного поля, возле старого раскидистого тополя, протягивали к огню руки; ребенок лет семи сидел между ними на перекошенном ящике.
Дэн дернул с плеча "Штайер", снял с предохранителя. В магазине винтовки оставалось семь патронов, да один дослан в канал. Негусто, но на этих-то двоих хватит, если дернутся.
Он был уже в пяти шагах от их рюкзака, лежащего чуть в стороне, когда под ногой хрустнула то ли ветка, то ли щепка.
Мужик резко обернулся, дернулся, увидя Дэна, который уже присел на колено и целился ему в грудь.
- Э-э-э! - замычал он, поднимая руки. - Не стреляйте.
- Не стреляйте! - подхватила оглянувшаяся женщина, тоже поднимая руки. - Не надо стрелять!
"А чем докажете, что не надо?"
- Мы чмыри! - крикнул мужик. - У нас нет оружия!
"Ну-ну... А что у тебя, родимый, в кармане такое топырится?"
- На землю легли оба! - скомандовал Дэн. - Руки за башку!
Они послушно повалились на подмерзшую за ночь грязь, сцепили руки на затылках. Только ребенок остался сидеть равнодушно, он даже не оглянулся.
Дэн поднялся, не выпуская мужика из прицела подошел к старому зеленому рюкзаку с красной полосой, попинал его.
Нет, похоже, ничего интересного в нем не было, шмотки да хавчик какой-нибудь незатейливый. Интересное было у мужика в кармане.
Дэн обогнул мужчину, заходя сзади, поставил ногу на сгиб его колена, чтобы не вздумал дернуться, ствол упер ему под затылок, наклонился. Похлопал по карману, потом просунул в него руку, достал.
Нет, это было не оружие. Металлическая коробочка типа дорожной аптечки.
Можно было и не открывать, и так было ясно, что внутри будет набор снукера - пять гнезд под ампулы "желтухи", два отделения под шприцы, небольшой шпагат, антидот.
- Эй, вы что, снукера, что ли? - проворчал Дэн.
- Нет! - поспешно ответил мужик. - Нет... У нас...
- У нас мальчик заражен, - со слезами в голосе пояснила женщина. - Но вы не подумайте, он не холт!
Дэн отбросил коробочку; не отпуская мужика, обернулся к мальчишке, посмотрел на его ссутуленную спину. Тот так и сидел равнодушно, будто ничего не происходило.
Улыбка гуимплена уже отпустила его лицо, гримаса была отталкивающей, но в глаза вернулась осмысленность взгляда. Ни красных прыщей, ни тягучей слюны, свисающей изо рта, ни заведенных под воспаленные веки глаз не было. Обычный гуим, не холт.
Дэн отпустил мужика, быстро пробежался руками по телу его подруги. Отошел, сел по-турецки на землю, но "Штайер" не убирал. Кто их знает, что у них на уме, у этой парочки.
- Вставайте, - небрежно бросил им. - Жрать есть что-нибудь?
Мужик бросился к костру, палкой отгреб угли с краю, порылся, достал почерневший сверток фольги.
- Тут две крысы, - пояснил он. - Если хотите...
- Это дерьмо жрите сами, - буркнул Дэн.
Он, не выпуская парочку из-под острого взгляда, сбросил со спины рюкзак, развязал, достал сверток с соевым сыром, вареными яйцами, и печеной картошкой. Развернул обрывок газетного листа, в которую были завернуты соевые лепешки.
- Эй, малой, - откликнул он мальчишку, - держи!
Сунул в руку повернувшемуся мальчишке картофелину, стараясь не глядеть ему в лицо.
Мальчишка бездумно потянул подарок в рот, но женщина кинулась к нему, выхватила картофелину, не обращая внимания, что пацан загундел что-то недовольно, принялась быстро чистить.
- Вы чего на улицу выползли? - спросил Дэн у мужика, ошелушивая яйцо.
- Мы в Балмут идем, - ответил тот.
- В Балмут, - усмехнулся Дэн, покачал головой. - Вся чмотота нынче сползается в Балмут. Оно и правильно. Так вас легче будет кончить -- всех разом.
Мужик натянуто улыбнулся, подобострастно подхихикнул. А в прищуре -- обида и злость. Если бы не "Штайер" на коленях у Дэна, вцепился бы сейчас в глотку, крысеныш.
- Ты глазенки-то не щурь, - процедил Дэн. - Я ж могу и врезать. Повылетают глазенки-то...
- Не сердитесь, - торопливо вмешалась женщина, опускаясь на корточки рядом с мужем. - Спасибо вам за угощение.
Мальчишка вяло чавкал холодной и клейкой картошкой, набивая полный рот, тупо глядя в одну точку.
Балмут когда-то был пригородом Локвуда, небольшим районом в его правобережной части. Когда пошла первая эпидемия снуппа, как назвали грип-ямайку, подсаживающий на снук, вымерла практически вся правобережная часть, и только в Балмуте уцелело почти все население, что тут же породило слухи об особой силе тамошней церкви святого Патрика. На этой волне явился и мессия -- отец Клевертон, провозгласивший крестовый поход на корпорацию.
Давно это было.
А в последние лет пять Балмут стал отдельной деревней, где сектанты собирают под свое крыло всех чмырей. Чмыри строят стены, будто стены могут уберечь их от снуппа или от смотрящих. Чмыри молятся и читают книжки, будто молитва или книжка помогут не сдохнуть от пули.
Чмыри, они и есть чмыри.
Дэн никогда раньше не бывал в Локвуде. Хотя нет, еще по молодости, лет двадцать тому, родичи привозили его сюда. Жил у них тут, в восьмом районе, родственник - его, Дэна, в какой-то там степени дядька. Но от того посещения в его памяти мало что осталось. На улицы его одного не выпускали, потому что восьмой район уже тогда был гнилым местом, где стать снукером было проще пареной репы. Просидел Дэн безвылазно всю неделю в дядькиной квартире, подыхая от скуки и только в окно любуясь на парк да на здание кинотеатра, на крыше которого был установлен огромный дисплей, по которому день и ночь крутили рекламу да городские новости.
Мда...
А нынче от Локвуда вообще мало что осталось, говорят. Левобережье, болтают, вообще снукерский район сегодня и полувымерший. В него даже смотрящие не заглядывают, потому что живым оттуда выйти ох как трудно. Правобережье мертво наполовину после ежегодных эпидемий, которые почему-то именно здесь бушуют всегда с особой силой. Тут все, кто сдохнуть не хочет, по подвалам сидят да под землю уходят, в коммуникации. Вот Центр еще выживает кое-как, но ведь от гриппа кардоном не отгородишься. Да и братва, смотрящие, тоже хотят жить хорошо. И долбают кордоны чуть не каждый день, мама не горюй.
Дэн и не поперся бы сюда, - на кой хрен ему сдался этот конченый городишко, - если бы не работа.
Он дожевал лепешку, едва не блеванув от вида крысы, на которую с аппетитом набросилась сидящая напротив парочка. Мужик заметил его реакцию, покосился нехорошо. Жена взяла его за руку, отвлекая.
- Вряд ли вы до Балмута дойдете, - сказал Дэн, поднимаясь, забрасывая за спину рюкзак. - Я по дороге видел серых, человек двенадцать. Они на восток шли.
Женщина испуганно глянула на мужа, подскочила, готовая засуетиться в сборах.
- Серые не трогают чмырей, - попытался успокоить ее мужик, но он, кажется, и сам не очень-то верил в то, что говорил.
- Ну-ну, - усмехнулся Дэн. - Ты, конечно, можешь сидеть здесь и жрать крысу, чмо. Если тебе жена и сын по барабану.
Серые шли пешком и у развилки повернули на север -- хотели, наверное, прочесать окраины в той стороне. Но не факт, что уже через час они не будут здесь.
- Пока, пацан, - он коснулся затылка мальчишки, погладил быстро.
Тот съежился, поглядывая волчонком, не отвечая. По виду не сказать было, что ребенок давно уже сидит на снуке, но что-то в нем было не так. Может, он по жизни чокнутый, кто его знает.
Дэн повернулся, пошел по оттаивающей после холодной ночи, грязи в сторону пустынной узкой улицы, лежащей неподалеку. К обеду он надеялся добраться до Уэстенда, а к вечеру уже быть у кордона.
В огромном рюкзаке Дэна, в надежном металлическом коробе, лежало целое богатство -- фабричная упаковка снука, тысяча ампул. Он первый раз взялся за доставку этого желтого дерьма за те два года, что ходил курьером. Сколько раз пацаны, такие же курьеры, как он, рассказывали ему, какие хорошие бабки снимают за доставку наркоты, а он слушал и облизывался, но предпочитал не рисковать. Дело, конечно, выгодное, наваристое, но конкретно подставлять свою башку за лишнюю десятку не очень-то хотелось, особенно пока жива была Бриджит.
Бриджит...
Иногда ему казалось, что в их паре женщина -- он, Дэн, до того жесткий и целеустремленный характер был у его подруги. Когда они дезертировали и осели в Хэллоуленде, он долго не мог привыкнуть к обыденной гражданской жизни, не знал, за что и как взяться, чем выживать. А капрал Бриджит Лонг адаптировалась в несколько дней; нашла занятие себе и ему, нашла способ легализоваться, придумала им жизнь, прошлую и будущую. Да что там, даже когда дело доходило до секса, инициативу брала в свои руки она, порой заставляя его чувствовать себя недоделанным рохлей.
А как она стреляла! Когда один раз патруль засек их в зоне и прижал, когда Дэн думал, что на этот раз им точно конец, Бриджит даже не задавалась вопросом, стоит ли сопротивляться и не лучше ли попробовать пойти на переговоры: она спокойно перещелкала со своего "Штайера" половину патрульных, попадая точно в сантиметровый зазор между броней и шлемом, не обращая внимания на плевки автоматных очередей, ложащиеся рядом и на две дырки в ноге.
Из-за этих двух дырок она и пропала. После ранения, когда ногу ей чуть не отхватили, ходить она стала плоховато, а пробежать и вообще могла только совсем небольшое расстояние. Тогда она и предложила Дэну работенку поспокойнее -- курьером. Один раз, на дороге в Кармели ее повстречали серые. Серые курьеров не трогают, потому что боятся смотрящих, а может, просто соблюдают неписаные законы. Но в тот раз среди серых оказался недавний вояка, из того самого патруля, и был у этого говнюка к Бриджит свой счет, за раздробленную руку.
Они гнали ее недолго, потому что долго бежать она не могла. И патронов у нее тогда было немного, после какой-то заварушки...
Когда Бриджит не стало, Дэн еще некоторое время жил по заданным ею правилам, даже не подходя на бирже к парням с желтыми табличками в руках -- заявкой на доставку снука. А потом, проснувшись однажды утром, вдруг как-то особенно остро осознал, что просыпается один, не чувствуя рядом теплых бедер жены, на которые он так любил положить руку, задремывая еще на полчаса. И, почувствовав это одиночество, начал присматриваться к парням с желтыми значками в руках, стал прислушиваться к россказням других курьеров, стал вызнавать расклады цен и рисков. В общем, выходило, что риск велик, а оплата не так уж чтобы сильно превосходит расчет за доставку контрабанды попроще. Но большего заработка получить было почти не на чем, особенно с учетом того, что Дэн ничего и не умел, кроме как стрелять да драться. И вот, три дня назад, ровно в тот день, когда он, проснувшись, вспомнил, что сегодня ему исполнилось тридцать семь, он решительно подошел на бирже к одному из парней с желтой картонкой в руках.
Ребята, которым он предложил свои услуги, были не просты, как и все, кто занимался контрабандой снука. И понятно, ведь деньжищи в этом деле крутятся немалые. После того, как отшумела первая эпидемия и число гуимов возросло на порядок, снук моментально взлетел в цене до заоблачных высот. "Снуксил Кемикалз", которая, как все подозревали, и придумала новый вирус гриппа, почему-то оказалась неготова к резкому повышению спроса, отчего цена возрасла еще более, а гуимы принялись стремительно вымирать.
А потом была вторая эпидемия, и третья, и четвертая. Были погромы, атаки корпоративных складов, стычки с полицией и ввод в города войск со всеми вытекающими. Но как ни пыталось правительство и корпорация сохранить статус кво, а многие города, такие как Локвуд, превратились в полусамостоятельные республики, которые только и оставалось что отрезать от остальной страны цепями кордонов, обрекая их на вымирание от голода, болезней и, главное - ломки. Вот тогда-то и возникли из ниоткуда эти ребята, предлагавшие полнопроцентный снук по вполне приемлемой цене. Черт знает, где они его брали. Может быть, заранее затарили свои погреба, предвидя подобное развитие событий. И как ни упиралась корпорация, как ни пыхтела тогда еще живая полиция, а сделать они ничего не могли; а фарцовщики со своим грязным снуком исчезли чуть ли не в один день -- перебили их к чертям. И взяли эти крутые парни брошенные на произвол судьбы города в свои руки, установили в них свои порядки, поделили людей на касты, предоставили права и всучили обязанности. Но главное - эти ребята дали жаждущим снук. А еще антидот, который облегчал ломку, уменьшал воздействие снука на мозг, продлевая гуимам жизнь, помогал не сдохнуть от снуппа, перейдя из разряда обычного загрипповавшего человека в разряд холта.
Черт знает, что там случилось с гриппом. Или со снуком. Или с ними обоими. Но холты - эта разновидность гуимов, порожденная снуппом - представляли собой нечто ужасное. По крайней мере, те из знакомых Дэну курьеров, которые встречались с холтами, не могли вспоминать об этих встречах без содрогания и рассказывали о них самые разные ужастики, словно соревнуясь в способностях своей фантазии породить непроглядный кошмар.
Сначала, когда Дэн завязался с доставкой снука, была у него мыслишка кинуть работодателя -- загнать снук и с наваром исчезнуть, выбраться из зоны отчуждения, протянушейся вокруг Локвуда, вырваться в другой мир, который еще жил по старым правилам. Хотя он и наслушался историй про тех, которые поддались таким же мыслям и попытались воплотить их в жизнь, но пока сам реально не вступил в плотный контакт с заказчиком, действительно верил, что у него все получится. И только посмотрев на то, как эти ребята работают, только пообщавшись с ними лично, посмотрев видео, которое ему показали и полистав его, Дэна Джонсона, досье, которое они собрали за сутки, понял, насколько был наивен. И понял, что ни на шаг не свернет с дороги, которую ему указали, что передаст наркоту из рук в руки, получит свои бабки и самое большее, что сможет себе позволить после этого -- немного отдыха...
- Эй! - услышал он за собой женский оклик. - Подождите, пожалуйста!
Дэн обернулся. Давешняя парочка торопливо топала в его сторону. Женщина держала за руку едва поспевающего за ними канючащего мальчишку. У пацана вот-вот должна была начаться ломка. Еще час-два и начнется.
Мужик шел с хмурой рожей, он явно недоволен был, что жена увязалась за Дэном. Конечно, кому же охота уходить на второй план и чувствовать себя в глазах женщины слабаком и недотепой; неприятно, когда кого-то признают мужиком более высокого, чем твой, разряда.
"Да ты не ссы, чудик, вы мне нахрен не нужны".
Дэн отвернулся от парочки, не сбавляя шага двинулся дальше.
- Эй! - крикнула она еще раз, запыхавшись.
Он, не оборачиваясь, мухнул им рукой: отвалите!
- Можно, мы дойдем с вами до Балмута? - не отставала она.
- Я не иду в Балмут, - остановившись, крикнул он и снял с плеча "Штайер".
Увидев его движение, она замерла в нерешительности.
- Вы же сами говорили, что сюда идут серые, - сказала она со слезами в голосе. - Можно мы пойдем с вами?
- Нет, - ответил он. - Я не собираюсь связываться с серыми из-за вас. Идите к чертям или я буду стрелять!
Мальчишка устало сел на землю, принялся раскачиваться взад-вперед, уставясь в одну точку. Мать попыталась поднять его, но он провисал в ее руках как тряпичная кукла и только канючил что-то, плаксиво гримасничая. Она не выдержала и несколько раз, с маху, шлепнула ему по заду, грязно выругалась. Мужик уныло стоял рядом и что-то бубнил себе под нос, увещевая подругу.
- Не трогай ребенка, сука! - прикрикнул Дэн. - Он не виноват ни в чем! Не нужен он тебе, давай сюда, я ему головенку сверну.
Мать отпустила мальчишку, который сразу умолк, снова опустился на землю, принялся раскачиваться, и отошла от него на шаг, заплакала, закрыв лицо ладонями.
- Вам лучше пересидеть где-нибудь, - сжалился над ними Дэн. - Поищите пустой подвал. Наверняка, в колледже можно заныкаться, идите туда. Будете маячить на дороге, нарветесь на неприятности. Серые особо разбираться не станут, кончат пацана. И вас заодно.
- И кстати, - он уже пошел дальше, но приостановился. - С чего вы взяли, что с мальчишкой вас пустят в Балмут? Святые братья очень не любят снукеров.
- Да нет, что вы! - замотала головой женщина. - Это холтов туда не пускают, а для снукеров у них есть хоспис.
- Ну-ну, - с сомнением покачал головой Дэн и двинулся вперед, к перекрестку, где стоял покосившийся светофор.
Ему-то какое дело до этой троицы и до Балмута.
Ему нужно добраться до кордона. И желательно не опоздать, потому что за каждый час просрочки капает солидная пеня.
У светофора он остановился, просмотрел улицу в оба конца, убедившись, что никого на ней нет. Надо бы прикрутить к "Штайеру" оптику на всякий случай. Начинаются пригороды, а здесь можно ждать чего угодно. В любой момент, из любого окна могут пальнуть, распознав в тебе курьера и надеясь хорошо поживиться, а поживиться у Дэна есть чем. И смотря из чего пальнут, а то и броня, надетая под комбезом, не поможет, если вообще в башку сразу не попадут.
Еще лет десять назад, говорят, по улицам можно было свободно ходить, и даже без оружия. Ну или с оружием, если ногам не особо доверяешь. Хорошие, говорят, были времена: снукеры тогда были не такие, как нынче, ходили смирно, почти не нападали. Да и от нападавших можно было отбиться или убежать. А нынче на гуимов и внимания особо никто не обращает, потому что снукер -- это самая малая неприятность, которая тебя поджидает. Гуим -- тварь совсем безобидная на фоне обычного здорового человека. Те из людей, которые безопасны, - чмыри - сидят по подвалам и носа на улицу не показывают без крайней необходимости. Они выходят только затем, чтобы задворками или канализацией добраться до работы, если нет денег на автобус; чтобы тенью шмыгнуть до ближайшей лавки, за порцией соевой размазни; чтобы пройтись по мусорным бакам или по скопившимся за последние сутки трупам в надежде найти что-нибудь, что можно обменять у перекупщика на порцию соевого мяса.
От тех же, что свободно ходят по улицам, лучше держаться подальше, потому что это либо серые, либо шестерки смотрящих, либо отморозки, которые могут затоптать тебя просто так, только потому, что ты оказался у них на дороге.
Поворачивая вправо, по стрелке с надписью "Локвуд-сити", Дэн увидел краем зрения увязавшуюся за ним троицу. Мужик с рюкзаком за спиной уныло топал за женой, которая, с мальчишкой на руках, семенила в пятидесяти метрах за Дэном.
Если бы у него был хоть один запасной магазин, он бы пальнул сейчас в их сторону, чтобы отвязались. Или подранил бы мужика для верности. Но патронов после стычки с шелупонью, у развязки, под Глоузом, оставалось шиш да маленько, а ближайшая лавка, где их можно было бы купить, попадется не раньше Уэстенда.
На всякий случай он сдернул "Штайер" с плеча, резко повернулся, прицелился в их сторону. Женщина взвизгнула, отшатнулась, закрывая собой мальчишку, повалилась на землю. А мужик растерянно замер на месте, раскрыв рот, расставив руки в стороны, отупело глядя на Дэна.
"Какие-то они совсем уж непуганные идиоты, - подумал он. - Уж слишком смелые для чмырей. Идти за человеком с винтарем, который уже дал понять, что спутники ему не нужны..."
Впрочем, если шли они из какой-нибудь деревни под Локвудом, то могли и не знать городской жизни и не иметь характерных рефлексов горожанина. В деревнях-то все иначе, там только одна категория здоровых людей -- чмыри, там никто не будет тыкать в тебя "Штайером".
Дэн сплюнул и уже хотел отвернуться, продолжить путь, когда где-то совсем рядом и правее сухо щелкнул выстрел. Мужик вздрогнул, попятился, хватаясь за грудь, завалился на спину, заорал. Взвизгнула его жена, не зная, прикрывать ли дальше сына или поспешить на помощь к мужу.
- Ты что ж, гад! - закричала она Дэну. - Ты зачем же, а?!
Дэн не стал с ней объясняться, прыжком метнулся к обочине, упал на газон и откатился за ближайший тополь. Он секунд пять вглядывался в противоположную сторону дороги, не обращая внимания ни на стоны мужика, ни на вопли его подруги, когда ударил еще один выстрел. Стреляющий метил, наверное, в бабу, но не попал -- пуля чмякнула в светофор на той стороне дороги. Теперь, по звуку, Дэн нашел стрелка. Тот высовывался из окна пятого этажа дома, метрах в двухста, что-то орал и махал чмырям рукой.
Когда он снова приложил к плечу приклад карабина, Дэн быстро поймал его в прицел и нажал спуск. Видно было, как посыпалось разбитое стекло. Мужик перестал целиться, повернулся в сторону Дэна, погрозил ему кулаком.
Пришлось быстро достать из кармана на рюкзаке оптический прицел. Дэн очень любил этот звук -- тихий маслянистый "вжик" оптики по полозу, щелчок фиксатора, нежное потрескивание саморегулятора. Мужик в окне уже снова приложил карабин к плечу. В прицел видно было, что он пьян в драбадан и кое-как удерживается на подоконнике, на котором сидит. Удивительно было, что он попал в мужика первым же выстрелом.
Прежде чем прозвучал следующий щелчок карабина, палец Дэна мягко нажал на податливую скобу "Штайера". На шее мужика, под ухом, нарисовалось темное пятнышко; стрелок дернулся, упал головой на раму, провис под собственной тяжестью, но чудом удержался на подоконнике, не повалился вниз, следом за выпавшим из рук ружьем.
Прежде чем Дэн убрал глаз от прицела, он увидел, что в квартире еще кто-то есть. Чей-то силуэт промаячил в глубине комнаты.
Секунд через двадцать у окна появился еще один пьяный. Он постоял, качаясь и тупо глядя на своего дружка, потом сделал несколько глотков из бутылки, которую держал в руках, отбросил опустошенную, видимо, тару и одним уверенным толчком свалил сидящего на подоконнике наружу, высунулся в окно, провожая улетающего собутыльника взглядом.
Дэн поднялся, забросил винтовку на плечо, сожалея о двух патронах. Баба, наверное, уже сообразила, что произошло, потому что не завизжала, когда Джонсон двинулся в их сторону. Она сейчас стояла на коленях над мужем, оставив мальчишку сидеть на асфальте. А мужик отходил. Он уже перестал орать и только тяжело дышал, со свистящим хрипом; пузырилась на его губах кровь. От силы минута ему оставалась.
- Помогите! - прошептала она, поворачивая заплаканное лицо к Дэну.
- Я ухожу, - ответил он. - Если пойдешь за мной, не липни, держись метрах в тридцати. У меня патронов не остается, вкупаться за тебя не буду... Пацана лучше бы кончить.
- Что?! - выпучила она глаза. - Да ты!..
- Как хочешь, - на стал он слушать ее. - Но с ним ты далеко не уйдешь... Рюкзак не забудь.
Он повернулся, пошел дальше на восток, по щербатому асфальту, через который пробивалась трава. Стылое ноябрьское солнце поднималось впереди, за приземистыми домами пригородов, там, где виднелись вдалеке трубы и высотки Локвуда.
Метров через сто оглянулся. Баба уныло плелась за ним, с рюкзаком на спине, волоча за собой едва поспевающего за ее быстрым шагом подвывающего мальчишку.