Мой единственный сын Илья страдал неизлечимым наследственным недугом - гемофилией тяжёлой формы. В свои 9 лет мальчик выглядел лет на 6 - чрезвычайно худенький маленький и бледный. Он был похож на хрустальный цветок, который при любом неловком движение мог разбиться. И я берегла его как могла, насколько умела. Но в жизни не возможно предугадать всё, обо всём позаботиться. Так однажды, оставив сына всего на 5 минут на лавочке возле магазина, я застала его в кругу ребят, и он был необыкновенно радостным и оживлённым. Но испуг парализовал меня, когда в детских руках я увидела футбольный мяч - символ опасности и недозволенности для таких больных как он. Заметив мой страх, Илья сразу попытался успокоить меня что он не собирался играть, а просто взял мяч из любопытства - захотел подержать его. Я знала, что он должен избегать прыгающей, быстрой и стремительной игрушки, но как объяснить это мальчугану в таком возрасте? Всю нашу прогулку в парке он задавал мне вопросы о футболе, баскетболе и обо всём том, чего он навеки был лишён. Поэтому я старалась перевести разговор в другое подходящее для нас русло. Я даже начала собирать опавшие листья и разбрасывать их вокруг сына, чтобы развлечь его. Много ли он видел радости в своей жизни: больничные койки, уколы и капельницы, игрушки - только плюшевые, всё время в стороне от детей - подальше от забав и шумных игр. Тихий, молчаливый, осторожный, знающий и боящийся своего недуга он был очень чувствительный и чуткий ребёнок. Его тонкие губы выдавали мне благодарную улыбку за мои старания, но глаза молчали. В них давно я видела неизгладимую печаль. Его взгляд был совсем не детским. Он поднял с земли лишь один приглянувшийся кленовый листок ярко-жёлтый с оранжевыми прожилками и спросил:
- Мам, а этот листок ещё живой или уже мёртвый?
- Ну, как тебе сказать, сыночка, - в недоумение ответила я - это знает наверняка только сама осень, так как благодаря именно ей становятся такими листья. Но, вероятно, лист ещё жив. Вот если он будет долго здесь сыреть под ногами, то непременно погибнет - сгниёт.
- Но я не хочу, чтоб он сгнил, - участливо сказал Илья. - Давай его спасём.
- Давай, - сразу отозвалась я и предложила засушить его и сделать гербарий.
Дома Илюша сам бережно уложил листочек в свою любимую книгу сказок и сразу же отправился спать. Он был необычно уставшим и вялым и даже отказался от ужина, а только попросил меня с ним полежать и рассказать сказку про дальние страны, в которых он мечтал побывать.
- Знаешь, - сказал он, засыпая, - А я ведь тоже гербарий как наш листик. Я его хорошо понимаю, потому что я тоже - ни живой ни мёртвый. Я засохший.
Большие слова моего маленького человека пронзили моё сердце. Это были страшные мысли, которые я прятала очень глубоко от себя самой.
-Что ты! Что ты! - перепугавшись, начала успокаивать я его.- Не смей так думать и сравнивать себя с листьями. Листья, цветы - это просто растения. У них иная жизнь...
Но сын меня уже не слышал - он крепко спал. Я нежно поцеловала его в лоб и тоже отправилась в свою кровать. Я думала что вечерняя меланхолия моего сына вызвана сегодняшней прогулкой и тем что ему не удалось поиграть с мячиком, и даже не могла предположить, что он скрыл от меня удар в голову. А на утро его не стало. Он умер от кровоизлияния в мозг. Какая мать способна описать это?
Но я долго не могла понять, почему Илья утаил ушиб, ведь его можно было спасти. Но со временем, когда я тяжело заболела от разлуки с моим милым мальчиком,
вечная осень научила меня понимать опавшие листья. Все эти долгие годы книга с засушенным листом была перед моими глазами, всегда под рукой. Но я никогда не могла найти в себе силы открыть её: слишком тяжело встретится лицом к лицу с болью - почувствовать дыханье прошлого!