Ну и угораздило же меня родиться 31 декабря. Два любимых праздника - Новый год и День рожденья - одним махом. Вот почему этот день был назван мною "именинами сердца".
В этом году, когда мне исполнилось 35, именины прошли более бурно, чем обычно. Во-первых, гостей было приглашено более чем достаточно: на 20 кв.м. залы - 25 человек. Да еще и мой брательник издалека заявился 26-ым номером. Ну, и погуляли, соответственно, так, словно Мамай прошелся по кургану. Что было ночью, не знаю - память была включена где-то до 10 вечера, а потом - полный провал.
Проснулся я следующим утром от неприятного ощущения сырости, холода и тяжести в суставах. Оказывается, моему бренному телу пришлось заночевать в ванне. Как в скрученном состоянии бублика мне удалось провести много часов кряду, знает только моя стальная кровать. С трудом вытащив себя из ванны, я ко всему в придачу ощутил сверлящую боль в носу. "Что бы это значило?" - возник в голове вопрос, и рука машинально потянулась к лицу, а глаза - к зеркалу.
"О, нет!" - из зеркала, словно с обложки детского комикса, на меня вытаращила красные поросячьи зенки помятая морда гоблина. Рыже-зеленая мочалка волос неприлично-вызывающе торчала неровной щетиной на обритой с боков голове, отчего растопыренные в стороны уши выглядели, как переросшие лопухи на заброшенной грядке. А сине-бордовая картофелина вместо носа не подлежала никакому описанию. Я зажмурил крепко глаза и потряс головой в надежде, что призрак ада исчезнет. Но, увы, зеркало беспощадно отражало действительность. "Кто же это меня так уделал?" - вырвалось почти с криком из моей груди. - Как такое может завтра пойти на работу?!" Нос был определенно сломан и при малейшем контакте с рукой из глаз брызгали слезы, и жалость к себе переполняла сердце. Но когда я вошел в комнату, чувство жалости к себе переросло в чувство ненависти ко всему человеческому роду.
Нет, я не говорю о раздавленном и размазанном по полу торте или свечках с розочками на стенах и занавесках. Не сокрушаюсь по поводу окурков в салатах и пролитом вине, изменившем цвет ковра и скатерти. Все это ерунда по сравнению с опрокинутым диваном, разбитыми сервизом и люстрой и поломанным журнальным столиком. Хорошо, что мой брат, который никогда не пьянеет, был свидетелем вчерашнего переворота, и все мне объяснил, как только вернулся из полицейского участка домой.
Дело, как он говорит, началось очень чинно, часов в шесть, с шампанского с коньяком, а закончилось за полночь водкой с пивом. Причем большая часть гостей перешла из состояния Твиста в состояние Транса уже часам к десяти. А перед этим всеобщая любимица - стилист и визажист Инна Берест - предложила свои парикмахерские услуги из новой серии "Sunset"*. Именно на мне как на имениннике она и продемонстрировала свое необычное искусство. Под громкие аплодисменты у всех на глазах Инна "повергла солнце к закату" в течение получаса - результат вызвал бурю восторгов. Но это было вчера! Сегодня, при дневном свете и на трезвую голову, " Sunset" казался жутким отголоском ядерного взрыва, который не подлежал исправлению, если только через полное удаление его бритвой. (Теперь я могу представить себе, что чувствовал Киса Воробьянинов из "12 стульев" после применения "радикально черного цвета") Но вчера все выглядело намного привлекательнее, и я, воодушевившись этим видом, решил в корне изменить всю свою жизнь. Боевым петухом я взлетел на спинку нового дивана, затащив за собой стилиста Инну, и, прокукарекал во все горло: "Да здравствует революция свободной любви!" Спинка дивана не выдержала подобного громкого лозунга и треснула. И я, падая вместе с диваном, ухватился одной рукой за люстру, а второй - за тонкую талию стилиста. Хрупкая люстра не выдержала тяжести Тарзана, и мы дружно рухнули на журнальный столик.
Далее все было гораздо проще. Глубоко возмущенная моим лозунгом и действиями моя новая подруга Римма приревновала меня к парикмахерше и разбила свой новый подарочный сервиз о мою голову. Жених Инны тоже не заставил себя долго ждать и добавил мне в уже ушибленный нос. Таким образом, почти в бессознательном состоянии я был окроплен живительной водой из ванны и забыт там, так как мой брат в это время погнался за ударившим меня женихом стилистки.
На улице завязалась драка, вскоре всех забрали в полицию, кроме меня, брошенного отмокать в ванной комнате.
И вот сейчас, лежа на поломанном диване и лихорадочно обдумывая, как мне оплатить все штрафы за разбой и хулиганство, в голове возник хороший вопрос: "И на кой дураку подобные именины сердца?"