Аннотация: сабж) дублирую: настоятельно рекомендую перечитать конец прошлой главы, где-то последнюю страничку, начиная со слов "Потому что вашему безрассудству...." и тд. немного переписала.
- Решайте, что хотите, - прошипел в конец разозленный вампир.
- Но ты ничего не предлагаешь, - укоризненно заметила Эви. - Только критикуешь!
- Потому что вашему безрассудству может позавидовать кто угодно! Такие важные вопросы не решают впопыхах.
- Ты отлично знаешь, что у нас нет времени на раздумья.
- Это повод бросаться в самое пекло?! - вскипел вампир и, зло сверкнув глазами, обратился ко мне: - Ты больше не бессмертный, ты забыл?
- С каких пор? - искренне удивился я.
- С тех самых, когда судьба связал меня и Иришь с тобой. Ты можешь поручиться, чем закончится твоя смерть и твое же воскрешение? Мы умрем все? Или агония будет длиться бесконечно? Умрешь ты, затем я, Иришь... Одновременно или по очереди. Ты начнешь воскресать... а мы будем умирать. Как ты думаешь, какая из древних сил перетянет? Что, сказать нечего? Если так, то смирись. Ты не бессмертен, с момента свадьбы. Или, если хочешь, с этого - как тебе удобнее. И впредь будь добр обдумывать свои действия.
Я сидел, чуть ли не зажмурившись, и, кажется, сгорая от стыда.
Отсутствие публичного покаяния, кажется, только усугубили положение.
- Делайте, что хотите, - прошипел Айн, рывком вставая из-за стола. Отвергнутый им стул грустно скрипнул и, горестно махнув задранными ножками, завалился на спину.
- Ты куда?
- Куда надо! - рявкнул вампир, хлопая дверью.
- Боги, ну что с ним делать? Ну, не хотите - давайте ждать других кораблей, я же никого не заставляю... - заныл уже я, втайне надеясь, что меня начнут отговаривать. Не бежать же за Айном, в конце-то концов! Тем более, когда он такой озлобленный...
Но дамы молчали, и все было решено.
- Эви, договаривайся с капитаном. Денег должно хватить. Когда, кстати, отправляемся? - спросил я. Протягивая тугой кошель денег.
- Часа через три, - прикинув что-то в уме, сообщила Эви.
- Вот и прекрасно. Договоришься - возвращайся.
Она еле заметно кивнула и исчезла.
Я устало ссутулился и вздохнул так печально, что Эйя принялась меня успокаивать. Неубедительно и неумело; так, что я сразу же вежливо попросил ее отвязаться.
- Я смотрю, цыпочки заскучали? - прогундосил тот самый рыжебородый тип, грузно облокачиваясь лапищами о наш столик. Видимо, нужная кондиция таки была достигнута... а потенциальные "защитники" в лице Эви и Айна - устранены.
- Угадали, - рассеяно согласился я, с интересом наблюдая за метаморфозой. Испуганное хрюканье было наглядным сигналом, что эксперимент в сфере преобразования успешно завершен. - Эйя, будь любезна. Преврати этих достопочтимых господ в тех, кем им надлежало бы родиться. Если сделаешь все безупречно и уложишься меньше чем за минуту, получишь "пятерку" по преобразованиям.
Но ее чаяниям не суждено было сбыться - завидев в глазах юной адептки храма науки алчные огоньки, корчма опустела меньше чем за десять секунд. О поспешном отступлении свидетельствовали три опрокинутые деревянные кружки, два стула и изящно планирующий листок - чей-то счет.
Эйя расстроено ссутулилась, опустив радостно вскинутые в неопределенном, но явно магическом пасе руки, и очень грустно посмотрела на меня.
- Ничего, еще найдем подопытных, - заверил я ее. - Как раз, пока Айна искать будем.
Магичка просияла и первая выскочила в сиротливо покачивающуюся на одной петле дверь.
Глава 8
- Айн так и не выходил из каюты? - рассеяно спросил я, разглядывая веер карт.
- Вроде бы нет, - также невнимательно ответствовала Эви, с легкостью перебивая мою принцессу рыцарем той же стихии. Я было взгрустнул, осознав, что карты препоганейшие, чего не сказать об Эвином раскладе, но тут горе-ученица испустила торжествующий клич, и я с энтузиазмом утопающего ухватился за возможность замять игру.
- Я его превратила, превратила! - торжествующе восклицала Эйя, и я сразу же заподозрил неладное. Но, кажется, все обошлось - во всяком случае, трупов в моей каюте не наблюдалось, а подушка успешно мутировала в совсем не родственный ей торшер.
Я важно покивал на ее восторженные крики и елейным голоском попросил:
- А теперь обратно. Пожалуйста.
Камея изрядно сникла и, с обреченным видом, принялась ковыряться в наспех сооруженном заклинании. Похоже, заранее об обратимости она не позаботилась, и теперь имела удовольствие лихорадочно соображать, как снять не отменяемое заклинание.
Получалось плохо.
Я незаметно смешал карты с отбоем, громко на это посетовал и предложил сдать заново. Эви кивнула, не глядя, и я сделал вывод, что интерес к игре она потеряла.
Мы сыграли еще две или три партии, все в мою пользу. В конечном счете мне это надоело, я забросил опостылевшую колоду подальше (рассыпавшиеся в воздухе карты сложились аккуратной стопочкой и спикировали на прикроватную тумбочку), а Эйю милостиво отпустил, пригрозив на последок:
- Завтра пересдача! Смотри, опять не забудь заранее озаботиться об отмене.
Магичка, и без того сникшая под моим взглядом, завидев мгновенное возвращение подушки к исконному виду окончательно погрустнела и вяло поплелась к двери.
- Как думаешь, долго он будет этот цирк устраивать? - спросил я зачем-то вслух, но не уточняя, кого именно. Впрочем, она и без того знал, и даже продолжила начатую мною игру:
- В душе ни чаю.
- Ну-у... - протянул я. - А ты можешь прочитать его мысли?
Эви как-то странно покосилась на меня, и спокойно ответила:
- Думаю, да. Равно как и ты. Но оно тебе надо?
- Нет, - согласился я и задумался. Не дойдя до чего толкового, решил хотя бы отвлечься беседой: - Эви, как мое заклинание?
- Судя по тому, что теперь я, кажется, имею некоторое представление о предпочтениях и не желаниях, а также собственные облик - вполне неплохо. Даже превосходно, - хмыкнула она. - А у тебя были основания полагать обратное?
- У меня были основания считать, что я предполагал, а не знал наверняка. По-хорошему, надо было бы прочитать сначала те книги и записи, которые ты мне дала, и лишь потом приступать к ворожбе. Впрочем, все сложилось на диво удачно.
- Меня пугает твоя уклончивость и неуверенность, - слабо улыбнулась Эви.
- Основные преобразования уже прошли; возможно, других и не будет. Как ощущения?
- Как будто... - она замялась, подбирая слова и задумчиво покусывая левую губу. - Мне проще показать, чем объяснить.
- Лучше все-таки объяснить, - попросил я, не горя желанием лезть в ее мысли и воспоминания. Не хватало еще мне вляпаться в остаточный след заклинания и лишиться мыслей, чувств, свободы воли....бр-р!
- Ах, значит, самому страшно, а меня посылать можно?
Я позорно отмалчивался.
Эви фыркнула, но ответить изволила:
- Это... наверное, больше всего похоже на глубокий сон. Или даже хуже. Смотришь на все как будто со стороны... и считаешь это нормальным. Вернее, не так. Даже не представляешь, что может быть иначе.
- А чем ты... - я опять позорно замял конец предложения.
- Отличаюсь от вас? - закончила она за меня, криво улыбнувшись. - Да, общаться с телепатом действительно очень удобно. Мне не с чем сравнивать, ты же знаешь... а ты не захочешь. В свою очередь, я могу вдоволь покопаться в твоих ощущениях, но это довольно-таки сложно - ты не представляешь, что может быть иначе, и даже не обращаешь внимания на то, что было бы мне непривычным.
- Но я уверен, что ты как следует покопалась и сравнила все, что хотела, - ехидно заметил я. И не прогадал.
Эви рассмеялась:
- Экий ты проницательный! И, раз уж ты...п поучаствовал в моем исследовании, я просто обязана поделиться результатами проделанной работы.
Я деликатно промолчал, в очередной раз не решаясь напомнить, кто здесь хозяин.
Да и я, честно говоря, в этом уже не уверен...
- Разница, в сущности, не так уж и велика. Что касается обыденной жизни и восприятия мира, особых отличий я не выявила - кроме тех, какие вполне можно списать на различия в характере. Но есть одно но. И это единственное, что по-настоящему имеет значение.
- Что же?
- Вечность.
- Что? - теперь уже не нетерпеливо, а недоуменно спросил я. - В смысле.
- В прямом. Вечность и своего рода бессмертие. Чтобы исчезнуть до конца, вам нужно изрядно постараться, мне - просто умереть... если это вообще возможно. Я совсем не уверена, что способна умереть. Вернее, даже не так... я не могу представить себе то, что заставит меня это сделать. Я стою вне времени и законов этого мира. Я здесь чужая. И не только здесь, а вообще везде. И это... даже не знаю, хорошо, плохо ли... просто факт. С которым ничего нельзя поделать.
- Некоторые отдали бы все за это, - задумчиво проговорил я, вглядываясь в синеватую мглу иллюминатора.
- Но не ты, верно?
- Спасибо, нет, - мне отчего-то стало нердовски весело. - Я пробовал; что-то не понравилось!
Она, казалось, проигнорировала мой ответ. Только тень скользнула по губа полуулыбкой, исчезнув раньше, чем я успел убедиться в ее реальности.
- А еще, - продолжила она внезапно, смотря куда-то мимо меня.- Еще у меня не бывает этого странного мига озарения... нет, не когда что-то придумываешь. А когда... как бы это описать... Когда и не думаешь ни о чем, и одновременно с этим понимаешь все на свете. Абсолютно. Только вот слов не подобрать, а когда пытаешься даже осознать это странное чувство - оно исчезает, словно и не было никогда. Впрочем, зачем вам это? Тому, кто знает все на свете, не зачем гоняться за тайнами; для него их не существует.
- Тебе так интересны тайны бытия? - заинтересовался я.
- Да нет никаких тайн. Скорее просто уверенность... покой. Безмятежность. И я не уверена, что лишать себя этого - подходящая плата за бессмертие.
Из приоткрытого иллюминатора отчетливо тянуло морской свежестью, а нахальный сквозняк невозмутимо шебуршал страницам книг, грозно шикал на огрызающееся, но трусливо жмущееся к свече розовато-рыжее пламя.
Эви сердито нахмурилась - и безобразие как бы само собой прекратилось. Вот только огонек укоризненно вздрогнула, погрозив вслед бесследно растворившемуся ветру, и погас.
Иллюминатор захлопнулся секундой раньше.
Лица девушки в наступившей темноте видно не было, но аура от этого менее красноречивой не становилась. И по ней отчетливо читалось: "Что за чушь?!".
- Ну, - отводя разговор с опасной темы, - видимо, это знак свыше. Я все равно собирался спать уже. Морской болезнью не страдаю, но как-то усыпляет...
- Да, не плохая мысль, - любезно поддержала идею Эви. - Я тогда пойду?
- Да, конечно. Спокойной ночи.
- И тебе, - эхом откликнулась она прежде, чем исчезнуть за дверью.
А я говорил чистую правду - мне до невозможности хотелось спать. И если при свете с этим коварным недугом еще была возможность бороться, то теперь на меня словно рухнули небесные своды, погребя под собственной тяжестью, и не давая никаких путей к отступлению.
Я кое-как, из последних сил, нащупал край одеяла. Потянул его на себя и уснул, кажется, раньше, чем голова коснулась подушки...
Эви вышла из каюты и развернулась, осторожно прикрывая за собой дверь. Она вообще не любила шуметь (если только по делу - в удовольствии иногда гордо хлопнуть дверью отказывает себе редкая девушка). А раз господин собрался спать, зачем его лишний раз тревожить?
И потому она заметила темный силуэт, мелькнувший где-то за спиной, лишь краешком глаза. Обернуться или вскрикнуть не успела - острая вспышка боли затмила все. Алая пелена накрыла глаза, горло словно сдавили невидимой веревкой, не удушающей, но обжигающей раскаленным железом. Она не могла издать ни звука; боль раздирала на части, заставляла биться в конвульсиях, выкручивала суставы, не давала сосредоточиться на даже самой крохотной мысли.
Все закончилось также резко, как и началось. Всего три секунды отчаянной борьбы и всепоглощающего ужаса, растянувшиеся на часы...
Невзрачный антрацитовый камушек на тонкой серебряной цепочке утонул в ворсе голубоватого в лунном свете ковра.
Коридор опустел.
Тиа присела рядом с побрякушкой. Задумчиво царапнула ее ногтем. Усмехнулась своим мыслям и, встав, потянула на себя дверь.
Амулет, рассеивающий магию, выполнил возложенную работу на отлично.
Тиа просочилась в едва приоткрытую дверь и выверенным за сотню лет движением осторожно и совершенно беззвучно закрыла ее за собой. Глаза, привычные к темноте и усиленные соответствующим зельем (куда надежнее заклинаний - никаких следов), безошибочно нашарили цель позднего визита. И она крадущимся шагом подошла к постели.
Луна не вовремя вынырнула из гряды облаков. Тень хищным коршуном упала на зябко укутавшегося в одеяло и поджавшего ноги юношу. Тиа чуть было не заскрипела зубами от злости, но сдержалась, и лишь беззвучно ощерилась. Глубоко, но тихо вдохнула и выдохнула. Плавно, стараясь не тревожить даже воздух, развела руки в сторону. Нетерпеливо перебрала в воздухе пальцами - и неожиданно резко свела руки, остановив их за долю секунды до хлопка.
Заклинание сорвалось пальцев не золотистыми искрами и не морозной стужей, а полуденным маревом; ткнулось в одеяло в нем же растворилось.
Тиа шагнула назад и исчезла в кружевном переплетении лунного света и тени...
Я очнулся, словно от глубокого сна, когда даже разлепить веки чудовищно сложно. Несколько секунд тупо глядел в потолок, изучая прожилки и тончайшие трещинки. В тишине отчетливо слышалось противное пищание комара. Ощущение реальности возвращалось плохо, рывками. Где я? Зачем? Что здесь делаю?
И почему я проснулся?
Я ошибся. Тишины не было. Теперь.
Где-то далеко, из-за двери, из самой глубины коридора, доносились невнятные звуки.
Музыка?..
Я напрягал слух так сильно, как мог. Бесполезно. Лишь слабые отголоски пробивались сквозь плотно закрытую дверь.
А мне почему-то казалось, что это безумно важно... Да и спать не хотелось.
Я медленно встал с постели, рассеяно отметив соскользнувшее вниз одеяло. Ночь причудливо искажала очертания, и я с трудом узнавал свою комнату. Лишь мягкий ворс ковра, в котором я безнадежно утонул по самые щиколотки, развеяла мои сомненья. Ощущениям я всегда доверял больше, чем глазам.
Их немного сложнее обмануть. И гораздо проще заподозрить неладное.
...Я шел, как во сне, нарочито медленно, буквально продираясь сквозь воздух. Вот и дверь, и такая знакомая ручка. И скрипучие петли, которые только придают очарования. И вовсе не потому, что нам лень отремонтировать ее, даже с помощью магии.
Преодолеть коридор оказалось еще труднее. То ли ноги спросонья отказывались меня слушаться, то ли еще что, но жалкие тридцать шагов я преодолевал как целую сотню.
Мелодия становилась все ближе, все узнаваемей. Но я никак не мог вспомнить, где и когда ее слышал. В ней было что-то манящее, чарующее, едва уловимое, тонко-лирическое и дивно-мрачное.
И еще такое важное, до безумия важное - но только для меня.
...А вот лестницу я преодолел в два счета, недосчитав, кажется, пары ступенек. Но это не имело никакого значения. Я шел вперед, одержимый лишь одной мыслью, одной-единственной целью.
Открыть дверь и услышать мелодию - целиком, до конца.
Она поддалась неожиданно легко, словно меня поджидала. Совершенно беззвучно, в противовес моей. Свет десятков свечей - под потолком, на полу вдоль стен, на стенах и по бокам от черного лакированного клавесина, - заливающий полупустой зал, ослепил меня на несколько мгновений. Впрочем, оправиться я не успел.
Я, наконец, услышал всю мелодию, до каждого самого тонкого оттенка звучания.
И безошибочно угадал, что это и откуда.
Да так и замер у двери, не в силах пошевелиться и поверить.
Сон... это просто еще один сон...
Или нет?
Мне так часто снилась она, и эта комната... только вот музыки никогда не было, и я - как ни старался и ни чаял услышать ее вновь, хотя бы ненадолго, всего на секунду, - не мог ни найти, ни вспомнить.
Я и сейчас не знаю ее названия, но то, что я наконец, впервые за эти столетия, смог услышать ее вновь.. как будто вернувшись в прошлое... это просто ни с чем несравнимо.
Она снилась мне не раз, как и друзья, как сестра, отец... именно в этой комнате, где проводила не так и много времени, но именно эти моменты запечатлелись в моей памяти намертво. На закате, в лунном сиянии или в дрожащих отсветах свечей, за отчего-то казавшимся мне игрушечным клавесином причудливой угловатой формы... и пальцы так плавно летали над клавишами, а лицо озарялось странной, грустно-мечтательной и совсем не понятной в детстве улыбкой...
Мама любила музыку не меньше магии, с одинаковым удовольствием выплетая узоры как мелодий, так и заклинаний. И нередко мешая одно с другим.
У каждого из нас должна быть своя маленькая страсть - музыка, живопись, исследования пыльных трактатов, коллекционирование... что угодно. Лишь бы скрашивало вечность и дарило радость, не смотря ни на что.
...Рыжие отблески пламени золотили мамины волосы, копной каштановых прядей рассыпавшиеся по белым плечам. Тонкие пальцы двигались плавно, подчиняясь ритму изменчивой мелодии; длинные отороченные кружевом рукава лишь скрадывали, еще больше сглаживали движения, придавая им нечеловеческую пластичность.
Я сделал один робкий шаг. Второй... нас разделяло менее пятнадцати шагов, но я боялся подойти слишком близко.
Потому что это было так... реально, и я боялся проснуться.
И что она не обернется.
Они никогда не оборачивались в моих снах, кого бы я ни видел. Только спины и силуэты, маячащие где-то вдали. Плачущие, кричащие - умирающие вновь... Или зовущие меня вслед за собой.
Айн стоял, облокотившись о планшир и глядя куда-то вниз, где темные воды еле заметно колыхались, разбиваясь о борт корабля. Луна куталась в сизую шаль облаков, то и дело кокетливо выглядывая. Ее метания отчего-то раздражали вампира; он вообще не любил неопределенности.
В общем-то, именно неопределенность и не давала ему уснуть; выгнала на подвластную всем ветрам палубу. Мерзнуть и злиться. Думать не получалось - причины для беспокойства находились где-то в категории "вымыслов и домыслов" и проявлялись лишь в поганейшем ощущении чего-то неотвратимого, от которого не убежать, не скрыться. Как лавина - найдет, где угодно, догонит, и накроет с головой.
И ощущение, что она уже сошла и надвигается, с каждой секундой все убыстряя темп. А он даже не знает, с какой стороны...
Треск древесины заставил его опомниться и разжать руки, досадливо поморщившись. Как ни странно, это помогло вернуть чувство реальности... и вычленить из мыслей странный звук.
Точнее, мелодию. Которую он - совершенно точно - раньше не слышал.
И вряд ли бы придумал сейчас. А значит, музыка вполне реальна. Видимо, развлекается кто-то из пассажиров.
Но что-то его настораживало, не давая вновь погрузиться в раздумья. Что-то не так...
Ну конечно! Мелодия раздавалась как будто бы шагах в тридцати, но такой чистый и ясный звук никак не мог звучать на палубе... да и фортепиано не тот инструмент, который можно легко перетащить, да и место неподходящее. Ветра, постоянные дожди... звук отвратительный.
Айн осекся, увидев перед собой обитую дубовыми досками стену. Впрочем, достаточно было всего лишь сморгнуть, чтобы видение исчезло.
Но теперь он окончательно удостоверился, что что-то здесь не чисто, и перво-наперво обернулся.
Увидь он перед собой богов-творцов всем составом, или жутчайшего демона преисподней, удивился бы куда меньше.
Но стоящий метрах в пяти от него Мио, с искаженным болью лицом взирающий на пустоту перед собой, выглядел, мягко говоря, странно. Особенно если добавить к его облику полураспустившуюся косу и растрепанную одежду.
- Мио? - нерешительно окликнул его вампир. Почему-то шепотом.
Тот проигнорировал.
- Мио! - уже громче повторил Айн, но также безуспешно.
Вампир недовольно передернул краешком рта и нервной быстрой походкой направился к "супруге".
- Да что с тобой такое, демон тебя побери?! - Айн рывком развернул его к себе, и осекся под его не видящим взглядом.
Нет, Мио заметил, что что-то не так. Поежился, передернул плечами, силясь вырваться из цепкой хватки.
Но делал это так, как будто не понимал, что происходит. И не видел его.
Руки Айна, против его воли, разжались.
Мио высвободился и вновь уставился непонятно куда.
Окликнув еще раз и не увидев никакой реакции, Айн плюнул на вежливость и бесцеремонно полез в его мысли.
...И провалился как в омут головой - ждал большого сопротивления и приложил немало усилий. А защиты не было. Вообще. Никакой.
...Стены, обитые дубовыми досками; десятки свечей, стоящие, где попало, и заливающие комнату золотисто-рыжим светом, ярко контрастирующим с блеклым освещением палубы...
И женщина, играющая на клавесине. В самом конце прямоугольного зала, прямо напротив. Каштановые локоны на ладонь ниже лопаток, черное платье с оголенными плечами и длинными кружевными рукавами, широкое, пышное, складчатое. И тонкие длинные пальцы музыканта, с нежностью перелетающие с клавиши на клавишу.
Видение то и дело вытеснялось реальностью, причудливо преломляя друг друга. И за этим мельтешением вампир не сразу заметил, что Мио уже нет рядом.
Он ушел не так далеко, всего десять шагов до Айна, и еще пять - до таинственной клавесинистки. Резко остановился перед планширом, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Впрочем, так оно и было - на месте реального планшира в иллюзии поспешно появилась своего рода ступенька (комната как бы разделилась на "сцену", где играла музыкантша, и "зал"; с разным уровнем пола). Причем именно появилась, но заметил это лишь вампир; Мио же не уловил процесс изменения, но воспоминания напрочь отказывались признавать ее наличие. Перебороть их оказалось не так-то и легко, но Мио справился всего за минуту, и, с упорством альпиниста, вскарабкался на приступок. Выпрямился во весь рост - да так и замер, по-прежнему буравя взглядом спину клавесинистки.
Да какого демона он на нее так пялится?! Он же не под! Да, ему навязали иллюзию, подменили реальность... воспоминаниями? Мыслями? Мечтами? Если бы это не было частью самого Мио, он бы не вел себя так безрассудно. И помнил, что на корабле нет и не может быть таких мест. Да и вообще, что на корабле, помнил бы...
Мио как-то странно вздрогнул и медленно, несмело протянул руку. Одно-единственное слово, еле слышное, но разом все объяснившее, сорвалось с его губ:
- Мама...
Женщина вздрогнула, на секунду смазав ритм, но, тут же выровнявшись, продолжила играть.
Даже не обернулась.
Он весь поник, но руку не опустил. И, не сказав больше ни слова, сделал самоубийственный шаг за борт - на сцену.
Силы Айну, равно как и скорости, было ни занимать. Но так быстро он еще ни разу не двигался.
И так зол тоже не был, ни разу.
Мио, рывком отброшенный на палубу, неловко, но все же успел сгруппироваться, и только благодаря этому не распластался, а "присел". Проехав, впрочем, около метра по гладко отполированным доскам.
Вампир зло подскочил, схватив осоловело пялящегося куда-то мимо него мальчишку за ворот рубашки. Отразившаяся на него самого боль только подстегнула раздражение.
- Идиот! - прорычал Айн, с трудом подавляя желание хорошенько побить или хотя бы пару раз встряхнуть идио... жертву сомнительных колдовских экспериментов. Впрочем, жалкий, решительно ничего не понимающий взгляд Мио несколько охладили его пыл.
- Опять... - нервно пробормотал он. Казалось, он сейчас или расплачется, или истерически рассмеется. - Опять... ну почему так? Я никогда, никогда не могу подойти к ним... они всегда уходят, как тогда... боги, какой же я дурак... как, почему я думал, что все будет иначе?! Проклятая музыка...
Он уткнулся лицом в ладони, то и дело вздрагивая.
- Мио... - тихо позвал Эрелайн, присаживаясь на корточки. - Это сон, иллюзия...
Он, казалось, услышал, но лишь лихорадочно замотал головой.
- Пойдем! - теряя терпение и стараясь не перейти на рык, потребовал Айн. Осторожно тронул за руку. Ноль реакции.
Не выдержав, Айн легонько потянул его за собой...
- Прочь! - рявкнул окончательно двинувшийся Мио.
Мерзкая тварь!!
Силовой импульс ударной волной разметал защитные барьеры, как щепки, и, приложив Айна так, что аж дыхание перехватило, отправил в красивый полет - два метра в воздухе и еще три на спине по все той же многострадальной палубе, - закончившийся остановкой об стену. Секунд пять изрядно пришибленный вампир приходил в себя, вспоминая, что он, что он и какого демона произошло. А когда вспомнил - рывком вскочил и, за доли секунды преодолев расстояние, налетел на несколько обнаглевшего мага. Боль от стиснутых в звериной хватке рук хоть и отрезвила, но сдерживать клокочущую ярость было выше сил Айна.
Впрочем, тут же пришла неожиданно-здравая для его состояния мысль.
Какого демона он разбирается с невменяемым Мио, если можно (и нужно!) набить морду... то есть, простите, пресечь заклинание (и заклинателя??
Казалось, он (или она?) только этого и ждали. Заглянув в потухающие глаза Мио, вампир лишь едва уловил тень заклинателя - только присутствие; даже ауры не зацепил.
Да и медленно обвисающий на его руках Мио был куда важнее!
В сознание приходить бессовестный маг упорно отказывался, но сердце билось. Правда, несколько реже, чем то полагается... но это уже второстепенно.
Видение, как ни странно, ни только не уходило, но и становилось все отчетливее. Мелодия, правда, плавно двигалась к завершению... и угасла совсем. Айн обернулся.
Клавесинистка аккуратно сложила нотные листы в стопку, подровняла, и упаковала в папку с завязками. Встала, оправила складки пышного платья, подхватила папку, прижала ее к груди и, развернувшись, направилась в сторону двери. Иллюзия за ее спиной таяла, уступая место реальности.
...Если бы Айн не знал, что она - мать Мио, то понял бы это с первого взгляда. Они были похожи, особенно глазами - такая же приглушенная зелень. Только вот заполнившая их пустота делала ее похожей на приведение.
Хотя, собственно, привидением она и была.
Женщина спустилась с приступка, сделала пару шагов... и внезапно замерла рядом с ними.
Медленно повернула голову, словно преодолевая сопротивление. И теперь Айн готов был поклясться, что она настоящая, такая же, как и он сам - а не отражение.
По грустному взгляду, слегка сдвинутым бровям и еле заметной улыбке было совершенно невозможно понять, какие чувства ее обуревают.
Она также медленно присела и протянула руку к Мио; осторожно погладила по волосам.
- Иллюзия из воспоминаний - худшее из искусств тонкой магии. И самое омерзительное, - приглушенно и отрывисто проговорила она. - Сложно придумать что-то столь же подлое и омерзительное... - и совсем тихо добавила: - Мой бедный маленький мальчик... во всяком случае, ты все еще жив...
Голос, плавно переходящий на еле слышимый шелест, окончательно сошел на нет. Осмысленность во взгляде исчезла.
Рядом с ним вновь была всего лишь тень.
Она неловко встала; папка выскользнула из одеревеневших пальцев, и нотные листы красивыми росчерками украсили дощатый пол.
Тень этого даже не заметила. Странной, вихляющей походкой дошла до двери, открыла ее - и наваждение растаяло.
Оставив после себя те самые нотные листы. Поколебавшись и убедившись, что от прикосновений они не исчезают, Айн внимательно пригляделся к ним. И озадаченно хмыкнул - в отличие от иллюзии, в которой явно чувствовалось чье-то "авторство", в листах ее не было ни капли. Бумага как бумага. Подумав и решив, что толку от них в поисках таинственного злодея не будет, Айн сложил листы аккуратной стопочкой и отправил в нижний ящик стола своего кабинета, решив "как-нибудь на досуге поизучать". Если он вообще когда-либо выдастся, этот досуг...
Запоздало вампир обозлился на мерзавку-Эви, которая благополучно провалила первую же серьезную миссию. Ладно, Мио - в конце концов, он жертва заклинания. И, если верить его матери (или кто это было в конце?), порожденного тонкой магией, что изрядно затрудняет защиту и распознавание. Но уж вдвоем-то они точно справились бы!
Если бы эта самоуверенная мерзавка не проигнорировала свои обязанности.
"Увижу - убью", - мрачно подумал он, со вздохом раздражения поднимая рыжую ношу. Не тут же бросать... тем более, после того, как ради его спасения пришлось пожертвовать целостностью ребер... и новеньким камзолом! Проклятье!
"Обоих убью", - внес коррективы в планы вампир и мрачно зашагал к каюте Мио.
Перед дверью он наступил на какую-то безделушку, чуть не поскользнувшись и секундой позже сообщив об этом всему миру в сугубо нецензурной форме. Безвкусная поделка, отброшенная мстительным пинком, полетела в противоположный конец темного коридора, и там затерялась.
Айн толкнул дверь и, придерживая ее выставленной вперед ногой, кое-как протиснулся внутрь. Он как раз успел дойти до кровати, на которую грубо сгрузил пребывающего в отключке Мио, когда из-за захлопнувшейся двери послышались еле разборчивые, но крайне болезненные стоны.
Зрелище перед выглянувшим из-за двери Айном открылось "восхитительное": наполовину появившаяся (не хватало левой руки, правого запястья и левой ноги ниже колена) и трясущаяся, словно в припадке, Эви. Оставшиеся "части тела" как будто появлялись постепенно. Секунд через десять она предстала уже целиком - но менее напуганной и трясущейся не стало.
- Ах, вот ты где, мерзавка, - тихо процедил вампир, едва оправившись от шока. Странное появление Эви его впечатлило, но ни к каким выводам не привело.
Она перевела взгляд на Айна и он потихоньку приобрел осмысленность. Значение слов дошло до нее примерно через минуту.
- Где я была? - елейным голоском переспросила Эви, окончательно приходя в себя. - Да чтоб тебе такое же пережить пришлось, нердов кровопийца! Меня буквально расчленили на мельчайшие частицы - и бросили так существовать!
- Да я откуда знаю?! Накинули со спины на шею какую-то дрянь... подозреваю, что это был амулет, рассеивающий магию...
- И что?
- И то! Я - воплощение магии! И такой силы амулеты и места запросто могут заставить меня не умереть, а именно что "рассеяться"...
- Амулет... а ты не знаешь, что стало с ним после?
- Он должен был лежать тут, - неуверенно сообщила Эви, оглядываясь. - Но...
- Проклятье! - Айн бросился на поиски коварной безделушки, но тщетно - как и следовало ожидать, неведомый заклинатель припрятал улику и был таков.
- Что-то случилось? - насторожилась Эви.
- А ты попробуй связаться с Мио!
Она попробовала. И разом все поняла, побледнев.
- Пойдем, сама увидишь...
Он не очнулся ни через час, ни через два. На третий Айну надоело костерить анонимных недоброжелателей, растяпу Эви, себя-идиота, бесталанного Мио и ждать неизвестно чего.
Разбудили Лои. Он долго ходил вокруг Мио, то прощупывая ауру, то изучая опутавшее его заклинание. Даже попытался разделить сон, но Эви напрочь отказалась снимать барьеры, аргументируя недоверием. Уговаривали строптивую минут десять, но она отказывалась слушать любые аргументы, и в итоге махнули рукой.
Все действо заняло около полутора часа. Еще четверть Лои мрачно мерил комнату шагами, поджав губы и заламывая руки.
- Он не очнется, да? - вдруг тихо спросила Эви, заставив вампиров замереть.
Лои как-то виновато потупился и отвел взгляд. Ответа не потребовалось. Впрочем, Айн все же попытался.