И пусть огонь в твоем сердце никогда не погаснет
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Ты ребенок, ты приехала в гости и тебе слышен голос, кричащий о помощи? Всего лишь кошмар, и няня утешит тебя Тебе 19, ты видишь призрака и, кажется, влюбилась в него? Возможно, ты действительно безумна, как подозревают окружающие. ... но что делать, если музыкальная шкатулка в твоем сердце играет только когда рядом с тобой тот, кто умер 40 лет тому назад?
|
- И пусть огонь в твоем сердце никогда не погаснет, - разнесся по каменным коридорам усадьбы хохот, и одновременно с этим раздался полный ужаса и невыносимой муки крик.
- И пусть огонь этот горит вечность, - бесновался голос, отражаясь от теряющихся в темноте сводов комнат, от цветных, запорошенных пылью витражей. Скатываясь вниз по лестнице и просачиваясь сквозь дубовые двери.
- Ayudame... - шепот, обворожительный голос; невидимые губы коснулись ушной раковины, и в шепоте этом были мольба и отчаяние.
Запах сирени среди зимы, стук быстро бьющегося сердца, пробивающийся сквозь злой крик ветра. Жар тела в самом центре метели.
- Audame.... Audeme... Помоги мне! - взорвался голос в голове фальцетом. И слился с воплем проснувшейся Карины.
- Боженька мой, Пресвятая Дева, - выскочила из смежной комнаты босоногая нянька, осеняя себя на ходу крестом. - Да что стряслось-то такое?
Даже скудного лунного света хватило женщине, чтобы увидеть, как бледна ее воспитанница.
Тонкие руки вцепились в пышное вышитое одеяло, плечи под ночной рубашкой тряслись как в лихорадке.
- Голос... здесь был кто-то, - прошептала девочка, тяжело дыша. Няня успокаивающе погладила ее по голове.
- Так ведь в доме полно народа, Карина, - ласково ответила она. - Кто-то проходил мимо, или музыка внизу играла слишком громко. Вот тебе сквозь сон и почудилось. Бог не допустит, чтобы с таким ангелочком как ты что-то приключилось.
Девочка подняла на няню черные, широко распахнутые глаза.
- Он просил о помощи, - всхлипнула она и уткнулась женщине в пахнущее тальком и ситцем плечо.
- Давай-ка я спою тебе колыбельную, - предложила няня встревоженно, помогая Карине улечься и подтыкая одеяло. - Ты просто переволновалась вечером, - продолжила женщина, неодобрительно поджимая губы. Про себя она подумала, что бедной девочке предстоит еще немало потрясений, если ее взбалмошная мать продолжит рассказывать той на ночь эти безбожные истории о призраках и духах.
Леди Вейсер всегда отличалась излишней впечатлительностью и экзальтированностью, в противовес своему практичному, спокойному мужу. Приняв любезное приглашение двоюродной тетки лорда провести летний месяц в ее загородном доме, леди Вейсер обнаружила в лице леди Скоутер, вдовы и добропорядочной христианки, верного друга и единомышленницу. Истовая вера леди Скоутер в загробную жизнь и лучший край, сочеталась в ней с детским восторгом, испытываемым от всех историй про медиумов, духов и призраков, несчастных возлюбленных, встретившихся в посмертии, или добропорядочных супругов, воссоединившихся там же.
Рассказав друг другу все, что только было можно, две леди огляделись и обнаружили, что некоторые из гостивших по соседству дам под внешней маской равнодушия и благопристойности прятали такую же жадную до щекочущих нервов историй, наполненную мистическим трепетом душу. Так и случилось, что сочетание титула, древней фамилии, изящества леди Вейсер и безукоризненной репутации леди Скоутер позволило в короткий срок превратить дом Скоутеров в центр жизни обычно чопорного и спокойного края. По быстро установившемуся порядку, отведав изысканный ужин, дамы удалялись вместе с леди Скоутер и леди Вейсер, чтобы допоздна предаваться мистическим рассказам.
И хотя пастор местного прихода никоим образом не мог одобрить подобное времяпрепровождение, прекрасная грудинка, подаваемая на ужин в те дни, когда пастор получал любезное приглашение, несколько сглаживала его недовольство.
Шарлотте Броукс, преданной всей душой своей воспитаннице няне Карины, дом Скоутеров казался наименее подходящим местом для того, чтобы растить благовоспитанную, разумную леди. Однако мать девочки и слышать не желала о том, чтобы уехать или отправить Карину с няней обратно в город, а лорд Вейсер, чуть не потерявший жену при родах, отныне и, похоже, до самой смерти собирался во всем ей потакать.
Няня закончила петь колыбельную и прислушалась к ровному дыханию девочки. Прочитав молитву, Шарлотта неслышно поднялась с кровати и ушла к себе, оставив дверь меж комнатами открытой. Вера в бога, что защитит от всякого зла и подлости, в этой суровой, рано потерявшей родных молодой женщине была так крепка и незыблема, что разрушить ее не могли никакие истории, никакие события и никакие снящиеся кошмары.
- Aydame! - метался под потолком голос. - Aydame, por favour!
***
Изящные тонкие пальцы закончили заплетать тяжелую косу. В тусклом пламени свечи волосы отливали бронзой - точь-в-точь как дверные ручки особняка.
Карина вгляделась в зеркало и невесело усмехнулась. От ее дыхания огонек свечи встрепенулся, будто проснулся.
Волосы как дверные ручки - образы, возникая в голове, становятся совсем дикими, если их озвучить. Неудивительно, что заканчивается второй сезон, а ей так и не нашлась подходящая партия.
Девушка задумчиво провела пальцем по губам, спустилась ниже и замерла у ворота ночной рубашки.
- И что дальше? - прошептала она. Дом, погруженный в сон, молчал.
- Сумасшедшая, - стиснула Карина ткань. И, резко поднявшись, подошла к окну. Распахнув ставни, девушка с наслаждением вдохнула сладковатый летний воздух. Облокотившись на подоконник, Карина подняла глаза к небу, по которому, закрывая полумесяц, плыли тяжелые, подсвеченные изнутри тусклым сиянием облака.
- Ты здесь? - тихо спросила она и прислушалась. Где-то за холмом звонко залаяла собака.
Карина отвернулась от окна и села на кровать, стараясь не заплакать.
- Это все ваши истории, - бесстрашно и сердито выговаривала ее матери верная Шарлотта. - Это все ваши истории!
Леди Вейсер, прижимая к глазам платочек, соглашалась. И, удивительное дело, ни разу не выговаривала няне за такую дерзость.
А Карина часами смотрела на капли, стекающие по стеклу, на нераспустившийся бутон розы, на тяжелый кожаный переплет старой книги, скрывающий пожелтевшие, шершавые страницы. На бег ручья, на изящно вышитый и богато украшенный веер матери.
Играла и напевала одну и ту же мелодию, что ввергала в сладкую меланхолию всех окружающих, и слушала, слушала, слушала невидимую струну, что, натянувшись однажды, звучала в ней теперь все время.
Окружающий мир постоянно сжимался до одной ноты, до одной эмоции, заполнявшей все существование. И тогда, когда внешне Карина казалась задумчива, так серьезна, а за спиной начинали звучать шепотки о подорванном причудами леди Вейсер здоровье девушки, - именно тогда все существо Карины пело от восторга гармонии и согласованности с окружающим миром.
...Ее первое появление в свете было вполне успешным. Те, кому достаточно было поверхностного взгляда, оставались довольны миловидностью и изяществом девушки. Строгие судьи - аккуратностью манер. Знатоки характеров - умом и рассудительностью.
Но стоило ей задуматься, стоило встрепенуться вдруг от слышимого только ей шороха, звука, слова, - как ни искренний смех, ни точеный стан, уже не спасали девушку от ставшего привычным "странная", шипением идущим вслед за ней.
А она искала, встречалась глазами, замирала всем своим существом и горько разочаровывалась каждый раз, когда представленный ей молодой человек открывал рот и его голос не имел ничего общего с нежным, вкрадчивым, сладким, страдающим, просящим "audame!".
Пять раз приезжала Карина в особняк Скоутеров. Пять долгих месяцев, пять отрезков времени, на протяжении которых каждую ночь, задув свечу, закрыв глаза, она снова и снова слышала голос.
Голос, отравивший ее, расплавивший изнутри, заставивший ждать чего-то невысказанного, незнакомого, ускользающего.
Сперва он кричал, умолял и просил, и Карина просыпалась в поту и слезах, зовя няню, затыкая уши и боясь закрыть глаза снова.
Просьбы сменились извиняющимся: "Perdone me, querida mia". А когда Карина, дрожа, осторожно открыла глаза, из пустой темноты раздалось ласковое:
- Eres un crio... nada mas..
И голос, вздохнув, запел колыбельную.
- Duerme, niЯa, duerme...
Следующим летом голос пришел, не дожидаясь ночи. Карина аккуратно сажала мишку на кровати, когда что-то заставило ее обернуться к закрытой двери.
- Ты подросла, niЯa, - заговорила с ней пустота. И кто-то будто взъерошил волосы на голове девочки
- Ты привидение? - спросила Карина серьезно, передумав визжать и падать в обморок.
- Можно и так сказать, - согласился голос покладисто.
- А моя няня может тебя слышать? - продолжила допытываться девочка. Голос хмыкнул.
- Нет. Только ты.
- А почему? - склонила Карина голову набок и заложила руки за спину, как делал отец в минуты сильной задумчивости.
- Хотел бы я знать, niЯa, - вздохнул голос.
Этот месяц Карина провела, словно разделившись на две половинки. Одна ее часть прилежно занималась, гуляла и иногда подглядывала за приезжающими на вечер гостями, наполняющими особняк запахом духов, смехом и сотнями слов. Вторая - спешила к себе в комнату, чтобы забраться с ногами на кровать и слушать, как голос рассказывает ей чудесные, волнующие истории, от которых кружилась голова, и быстро-быстро билось сердце.
Они говорили о науке астрономии - и Карина перерыла библиотеку леди Скоутер, тщетно надеясь найти там книги, о которых упоминал голос. Было еще восточное крыло, где, по рассказам голоса, хранились сотни книг, но крыло было закрыто и девочке так и не удалось попасть туда.
Голос объяснял Карине, почему восходит солнце, отчего розы бывают разных цветов, зачем павлину такой роскошный хвост, и каково это: плыть много дней по бескрайнему морю.
И лишь о нем самом девочке так и не удалось ничего узнать. Ни тогда, ни потом.
Покинув в конце августа особняк, Карина, не стесняясь, рыдала во весь голос, и растрогавшаяся леди Скоутер пригласила ее приезжать снова, когда только сможет.
И это снова было лето, в которое голос обрел имя: Тиаго.
И еще одно лето - спустя два года. Тогда Карина, запыхавшись, влетела в отведенную ей комнату, захлопнула за собой дверь, и прошептала, задыхаясь от волнения, свою самую сокровенную тайну:
- Тиаго?
- Я могу открыть глаза? - немедленно отозвался голос. И Карина недоуменно рассмеялась.
- Зачем ты закрыл их?
- Потому, что ты растешь и скоро станешь настоящей взрослой леди, - в голосе проскользнули бархатистые, доселе незнакомые Карине нотки. - И я не хотел бы смутить тебя и себя, увидев то, что ты не хотела бы мне показывать, querida.
- Но мы ведь по-прежнему друзья? - заволновалась девушка.
- По-прежнему, если только ты не предпочитаешь друзей более материальных, - казалось, Тиаго улыбается.
Карина сняла шляпку и пригладила волосы.
- Ты не знаешь, как скучна жизнь в городе. Никого из моих подруг не волнуют ни моря, ни затерянные города, ни старинные колыбельные. Возможно, это было бы интересно папиным друзьям, но я не могу поговорить с ними. Ох, Тиаго, когда я сказала отцу, что хотела бы, чтобы я тоже могла учиться в Оксфорде, как его брат когда-то, он обозвал меня маленькой суфражисткой и страшно разозлился!
- Суфражистка? - удивился Тиаго. Карина хмыкнула.
- Кажется, пришла моя очередь кое-что рассказать тебе, да?
Последний раз Карина говорила с Тиаго два года назад. Подходя к особняку, она кинула взгляд на восточное крыло, и ей показалось - всего лишь на миг - будто она видит силуэт, стоящий за одним из окон. Подобрав юбки она, как и положено взрослой леди, аккуратно и с достоинством поднялась по ступеням, поздоровалась со слугой, нежно обняла леди Скоутер и, оставив родителей внизу, поспешила к себе, на ходу стягивая перчатки.
- Тиаго? - позвала она, на несколько секунд испугавшись, что не услышит ответа.
- Здравствуй, - хрипло ответил голос. - Здравствуй, querida.
- Ох, Тиаго, дорога была такой долгой, - вздохнула Карина, мгновенно ощутив, как тепло узнавания разливается по всему ее телу, будто бы она не говорила с Тиаго всего несколько дней.- Я так скучала, но у меня не вышло приехать раньше... - девушка потянулась к пуговицам жакета.
- Подожди, не надо, - перебил голос торопливо. Карина недоуменно подняла брови.
- Вы совсем не умеете любить, - невпопад продолжил Тиаго, и девушка залилась краской.
- Что?
- Я видел гостей, женщин, танцы, тайны, - в голосе Тиаго проскользнуло что-то, от чего Карину бросило в жар. - Все так боятся себя, своего тела, что становятся скучны. Но тебя я знаю, и мне не может быть скучно. Пожалуйста, дай я закрою глаза и тогда ты сможешь... раздеться.
- О, Господи, - задохнулась от стыда Карина и обхватила себя руками.
- Прости, я не хотел быть грубым, - тихо сказал Тиаго. И в следующий момент Карина почувствовала легкое прикосновение к руке.
Вскрикнули оба: один от удивления, вторая от неожиданности и от странного чувства, будто где-то в теле взорвался снежок.
- Ты же мужчина! - побледнела девушка. - Ты же мужчина, а я нахожусь с тобой в одной комнате!
- Я призрак, - напомнил Тиаго сдавленно. - Я тебе колыбельные пел.
- Я была ребенком, а теперь я, а ты... - Карина прижала руку к горлу, чуть ли не впервые в жизни путаясь в словах.
- Дорогая моя, все в порядке? - не церемонясь, Шарлотта распахнула дверь в комнату. - С кем ты говоришь?
Карина быстро обернулась.
- Прости, я так устала в дороге, что не заметила, что беседую сама с собой вслух, - вымученно улыбнулась она верной женщине.
Та покачала головой.
- Вечно с тобой творится неладное, как ты в этот дом приезжаешь, - недовольно проворчала Шарлотта. - Проклятое, прости Господи, место, так и знай.
В комнате раздался полный тоски вздох и Карина, под предлогом, что хочет спуститься пообщаться с леди Скоутер, поспешила выйти, прежде чем дышать станет так тяжело, что она расплачется.
Вечером, отпустив служанку, девушка долго сидела перед зеркалом, глядя на свечу и перебирая в руках четки, оставленные Шарлоттой "на всякий случай".
- Можешь открывать глаза, если ты здесь, - сказала она, наконец, откладывая четки в сторону.
- Спасибо, - отозвался Тиаго тотчас. И Карина ни на мгновение не усомнилась в том, что он действительно закрывал глаза.
Он снова рассказывал ей истории своим завораживающим, бархатистым голосом, но на сей раз, они полны были невысказанных намеков, чарующих образов, жара далеких стран и вечер от вечера мысли в голове Карины путались все больше, а воздух меж ней и незримым Тиаго становился все плотнее и плотнее.
До тех пор, пока одним наполненным поздней сиренью вечером Карина не вытянула руку и не коснулась пальцами пустоты, спустя несколько секунд ощутив прохладную кожу шершавой мужской ладони.
- Я чувствую тебя, - сказала она, удивившись не этому, а тому, как закружилась голова, и каким легким вдруг стало все тело.
- Не так, как я хотел бы, - хрипло отозвался Тиаго.
- Я чувствую твое присутствие, - не обратив внимания на его реплику, продолжила Карина. И скользнула рукой вверх, к округлым сильным мышцам плеча.
- Ты... - широко распахнула она глаза.
- Querida, - сорвался голос Тиаго. И в следующий момент Карина ощутила тепло на своих губах, а ноздри забил горьковато-пряный аромат мужской кожи.
Это было ее последним воспоминанием о Тиаго.
Все, что было потом - ее оцепенение, смешанное с волнением и смущением, ее возмущение, ее страх, ее вопросы - все осталось без ответа. Тиаго покинул ее, и сколько ни бродила Карина в оставшиеся дни по западному крылу, сколько ни заглядывала в комнаты - его нигде не было.
Карина осталась одна: шкатулка, полная мыслей, чувств и воспоминаний, ключ от которой держал в своих бесплотных руках голос, восемь лет назад попросивший о помощи.
- Audame...
Она просидела у окна до рассвета, напевая колыбельную и прислушиваясь. Но Тиаго так и не пришел.
Будто его никогда и не было.
***
Утро выдалось пасмурным и дождливым, под стать настроению Карины. Наскоро позавтракав и сославшись на дурное самочувствие, девушка поднялась в библиотеку, где когда-то провела много часов, листая книги, о которых говорил Тиаго.
Тиаго...
Карина тряхнула головой.
- Что толку вспоминать о призраке, - горько усмехнулась она. - О фантазии. Слышишь, Тиаго, ты фантазия! Жалкая, бесплотная... - девушка шмыгнула носом и осеклась.
- Карина? - дверь в библиотеку, скрипнув, отворилась.
- Да, отец, - поспешила сморгнуть злые слезы Карина. - Я помешала Вам? Вы хотели бы остаться в библиотеке один?
Лорд Вейсер покачал головой и указал дочери на кресло.
- Наоборот, я искал тебя. Садись, я хотел бы кое-что обсудить с тобой без свидетелей. Ты ведь помнишь сэра Рошуса?
- Это тот, который вечно ходит с надутым видом и расточает тебе и маме комплименты? - с детской непосредственностью спросила девушка.
- Карина, следи за языком, прошу тебя, - укоризненно нахмурился лорд Вейсер.
- Простите, отец, - пробормотала Карина, чувствуя, что краснеет.
- Сэр Рошус сумел сделать неплохое состояние на судоходной компании. Его род ведет свое начало от боковой ветви виконта... впрочем, это сейчас неважно, - продолжил лорд Вейсер нетерпеливо.
- Несколько дней назад сэр Рошус сделал мне предложение, и я обещал, как следует его обдумать.
- Отец? - севшим голосом переспросила Карина. Лорд Вейсер побарабанил холеными пальцами по отполированной ручке кресла, раздраженный необходимостью правильно подобрать слова.
- Его сын крайне симпатичный и достойный молодой человек. Не блещет умом, признаю, но известен в свете своей добротой и редкой в нашей время сыновьей почтительностью. Сэр Рошус крайне щепетильно относится к своей семейной истории, и для него будет честью породниться с нами. Нашей же семье нужна дочь, которая не станет позорным пятном на репутации, оставшись старой девой из-за своих причуд.
- Полагаю, в свете достаточно желающих породниться с маркизом, - с достоинством ответила уязвленная Карина.
Лорд Вейсер сдвинул брови.
- Видит бог, я не должен вести этот разговор с дочерью, но твоя мать, - тут лицо лорда немного прояснилось, - твоя мать просила меня быть с тобой мягче. Господь не послал мне больше детей, но я мечтаю, чтобы род мой продолжился. Пусть и через тебя. Твой характер, твое воспитание, увы, не позволяют тебе составить блестящую партию в свете...
- Но отец... - начала было Карина.
- Не перебивай!- Лорд Вейсер устало вздохнул. - Я не настолько жесток, чтобы принимать предложения от титулованных выскочек, которые считают, что я буду счастлив выдать тебя за их отпрысков, погрязших в увеселениях и пороке. Состояние сэра Рошуса поможет мне решить некоторые возникшие затруднения, и обеспечит тебе жизнь, к которой ты привыкла. Юный Даниэл - лучшее, на что ты можешь рассчитывать, Карина.
- Это неправда, - прошептала девушка, стараясь не заплакать. - У меня есть...
- Карина? - нахмурился отец. Та поспешила исправиться.
- В смысле, отец, еще есть время, еще будет сезон...
Лорд Вейсер вытянул руку и неожиданно погладил дочь по голове.
- Я не вынуждаю тебя дать ответ прямо сейчас. Завтра мы ожидаем Даниэла и его отца в гости - постарайся произвести на них хорошее впечатление.
Карина отвела взгляд. Лорд Вейсер легко поднялся с кресла и, бросив недовольный взгляд на стеллажи с книгами, вышел из библиотеки.
- Тиаго... Тиаго, что мне делать? - всхлипнула Карина, позволив себе, наконец, дать волю слезам.
И уткнулась лицом в ладони.
- Забери меня отсюда, где бы ты ни был, - прошептала девушка отчаянно. - Мне не стыдно за эти слова и свою нескромность, ты же все понимаешь, верно?
- Querida, - почудился ей вздох за спиной. Но когда Карина резко обернулась там, конечно же, никого не было.
***
- Разумеется, я признаю, что охота - необходимое занятие для джентльмена, но, полагаю, стоит научиться натаскивать псов так, чтобы они убивали жертву мгновенно. Без лишних мучений. Вы сочтете меня странным? - сэр Даниэл широко распахнул серые глаза, обрамленные густыми ресницами, и вопросительно посмотрел на Карину. Девушка беспомощно оглянулась на занятых беседой с сэром Рошусом родителей.
- Я думаю, что джентльмен может найти занятие приятнее, чем травить собаками несчастных зверей, - ответила она, снова поворачиваясь к Даниэлу. Тот почтительно кивнул.
- Разумеется, я согласен с вами. Истинному джентльмену не следует так же пренебрегать визитами к своим соседям и заботой о своем доме. Однажды я обнаружил, что в отцовском кабинете кончился бренди - чудовищное упущение, не правда ли?
Карина прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Безусловно, до тех пор, пока сэр Даниэл не пытался вступить в беседу, чуть более углубленную, чем обсуждение погоды, Карина находила его общество приятным. Юноша был высок, прекрасно сложен и хорош собой - когда он бросал на нее взгляд, у Карины начинали подрагивать руки.
Первые три минуты, когда Даниэл пустился в трогательные воспоминания, как в детстве спас котенка, сняв его с дерева, она даже была готова счесть его милым.
Но, увы, сколь добр и чувствителен по своей натуре, очевидно, был Даниэл, столь же он был недалек.
- Я вижу, что наскучил вам, - заметил Даниэл печально. Карина вздрогнула и ощутила стыд.
- Нет, что вы... - покривила она душой. - Признаться, я не поклонница охоты, и мало понимаю в том, как джентльмен должен вести свои дела. Но я не могу навязывать вам тему для разговора.
Даниэл почтительно поклонился.
- Наоборот, блистательная леди Вейтер, вы просто обязаны.
-Блистательная?! - прошипел злобно голос над ухом девушки, и она резко повернулась.
В этот момент сэр Рошус громко засмеялся.
- Что с вами? Возможно, вы желаете подойти к окну? - забеспокоился Даниэл. Карина сжала пальцы в кулак, борясь с внезапно подступившей дурнотой.
- Да, буду признательна, - пробормотала она, краем глаза уловив одобрительный кивок матери.
- Принести вам воды? - не отступал молодой человек, пока Карина пристально смотрела на посыпанную гравием дорожку за окном.
- Что? - очнулась от своих мыслей девушка, повернувшись к Даниэлу. И еле заметно покраснела. - Простите меня. Наверное, я кажусь вам ужасно невнимательной. Просто мне показалось... что-то.
- О, я прекрасно вас понимаю, - оживился Даниэл. - Это чудесный дом, но зная его легенду, иногда действительно можно вообразить себе разное.
- Легенду? - Карине вдруг стало трудно дышать.
- Ох... как некрасиво с моей стороны сплетничать о семье леди Скоутер, - смутился юноша.
- Прошу вас, расскажите мне, - взмолилась Карина, тронув Даниэла кончиками пальцев за рукав, отчего тот вздрогнул и покраснел.
- Вы же никогда не были в восточном крыле, не так ли? - понизив голос, спросил Даниэл. Девушка покачала головой.
- Все оттого, что случилось там лет сорок назад, когда племянник мужа леди Скоутер погиб. После этого лорд Скоутер и велел закрыть крыло. Разумеется, в нем поддерживают порядок, да только в ту комнату совсем запрещено заходить.
- О бога ради, Даниэл, объясните понятнее, - сложила в молитвенном жесте руки Карина, бесцеремонно называя юношу по имени. Окончательно растаяв, тот, обернувшись на отца и Вейсеров, и убедившись, что они заняты разговором, подвинулся к Карине чуть ближе.
- Брат лорда Скоутера - увы, не знаю его имени - в юности устроил скандал, простите, если не щажу ваш нежный слух. Влюбился без памяти в испанскую сеньориту, приехавшую вместе с отцом в город. Отец состоял при испанском дворе и прибыл с важной дипломатической миссией. Не могу врать, как произошла встреча, да только сеньорита уже была помолвлена. Но разве можно приказать сердцу? - тут Даниэл так выразительно посмотрел на Карину, что та отступила на шаг назад.
-Надеюсь, вы поймете мою деликатность, - замялся молодой человек. - В общем, племянник лорда Скоутера родился уже в Испании. Ни отец сеньориты, ни родители лорда Скоутера и его брата, не одобрили брак.
- Пресвятая Дева, - прижала пальцы к губам Карина, представившая отчаяние влюбленной, оказавшейся в столь скандальной ситуации девушки.
- Согласен, некрасивая для семейной чести история, - кивнул Даниэл. - Хоть брат лорда Скоутера и собрался ехать за сеньоритой, наперекор всем, да только ее отец уже купил для сеньориты мужа, согласившегося принять титул и приданое, в обмен на внебрачного сына.
Карину отнюдь не женственно бросило в пот, и она поспешила достать из рукава кружевной платочек и промокнуть лоб и грудь, куда Даниэл не преминул метнуть жадный взор. И тут же мучительно покраснеть.
-В тот же год началась война, и брат лорда Скоутера отправился добровольцем. И погиб при Трафальгарской битве. Спустя пять лет умер отец лорда Скоутера, а через три года и матушка. И лорд Скоутер забрал племянника сюда - в память о брате, о котором, говорят, очень сильно тосковал.
- И что же? - нетерпеливо спросила Карина, когда Даниэл замолчал. Юноша потер лоб рукой.
- Поймите меня, леди Вейсер. Мне крайне неловко рассказывать вам эту историю. Она касается вашей родственницы, и не слишком подходит для нежного создания, вроде вас.
- Вы же знаете, моя мама любит таинственные истории, - постаралась Карина улыбнуться. Даниэл поджал губы.
- Я считаю эту историю возмутительным слухом, порочащим честь семьи Скоутеров, но... раз вы настаиваете.
- Настаиваю, - твердо ответила Карина.
- Вы ведь знакомы с пастором Хоудом?
- Разумеется, я вижу его каждое воскресение, когда приезжаю сюда. И иногда он приходит на обед, - с некоторым раздражением отозвалась Карина.
Даниэл кивнул.
- Много лет прошло с тех пор, как пастор взял наш приход. Предыдущий пастор, говорят, был прекрасным оратором. Да только все пошло неправильно, когда его дочь влюбилась в Тиаго.
Лицо Даниэла и комната поплыли у Карины перед глазами.
- Тиаго? - прошептала она хрипло, враз словно лишившись способности дышать.
- Племянник лорда Скоутера, - любезно пояснил Даниэл. - Пастор Хевик, упокой боже его душу, был человеком в высшей степени благонравным и самых строгих правил. Разумеется, от своей дочери он ожидал скромности, почтительности и послушания, но... говорят, матушка ее, покойная, зналась с феями.
- Да вы в своем ли уме, Даниэл? - не сдержалась Карина.
Молодой человек прижал руку к сердцу.
- Я еще раз прошу прощения, бесподобная леди Вейсер. Но я рассказываю вам все, что знаю. Оттого, говорят, и Лорна Хевик была немного... не в себе.
Тиаго же, еще раз прошу простить меня за то, что говорю это, хоть и слыл... поклонником... женской красоты, - тут Даниэл перевел дух, пройдя скользкую тему, - Когда пастор и Лорна были приглашены на обед - никогда не отказывал показать девушке свою библиотеку или сад. Подружились они, и...
- Да бога ради, хватит уже ходить вокруг да около, - не выдержала Карина, чьи нервы были натянуты, как струна.
Даниэл смутился.
- Говорят, с Тиаго произошел несчастный случай, как раз в библиотеке. Когда на крик Лорны прибежали слуги, а затем и лорд Скоутер и пастор, Тиаго еще был жив. А Лорна... - тут юноша замялся, но, перехватив взгляд Карины, быстро продолжил.
- Лорна пела что-то, держа голову Тиаго на коленях. Суеверные слуги конечно тут же разнесли по округе, что она читала заклинание, даром ее мать зналась с феями.
Обстоятельства произошедшего вынудили пастора увезти дочь. Какое-то время наш приход переходил от пастора к пастору, пока, наконец, пастор Хевик не согласился взять на себя нелегкий труд присматривать за нашими душами.
Ну а лорд Скоутер, говорят, до самой своей смерти не ступал в восточное крыло. Все ему кровь мерещилась на ковре, да шаги племянника за спиной.
- Мне что-то дурно, - прошептала Карина. Даниэл укоризненно посмотрел на девушку.
- Я говорил, вам нельзя было слушать эту историю. Но вы так настаивали. Принести вам...
- Простите меня, - невежливо перебила юношу Карина, которой корсет, казалось, врезался в самые легкие, не давая вздохнуть. - Простите!
Подойдя к родителям и сэру Рошусу, и извинившись за необходимость из-за дурного самочувствия покинуть их, Карина чуть ли не бегом вышла из комнаты.
- О, это все духота и волнение, - понимающе улыбнулась леди Вейсер, глядя вслед дочери и переводя взгляд на смущенного Даниэла.
И, позвав служанку, женщина велела принести всем еще лимонада.
***
Я почти ничего не помню. Кроме ветра, дующего за окном, кроме выцветших занавесей, пыли, танцующей в солнечных лучах и холода мрамора. Я почти не помню, что такое смеяться на самом деле, как цветет каштан и каково это: посадить занозу в пятку. Но когда я закрываю глаза, мне начинает казаться, что я вспоминаю, что твои волосы пахнут сладостью.
***
Слуги уже поднялись, когда Карина осторожно приоткрыла дверь спальни и, оглядевшись, вышла из комнаты. Бесшумно двигаясь в домашних туфлях, девушка прошла по галерее и остановилась перед крайней комнатой. Медленно и аккуратно нажав на ручку, Карина тихо отворила дверь и шагнула внутрь, оказавшись в гостевой спальне.
Окно выходило на восток. Занавеси были отдернуты и окрашенное в розовый небо на горизонте, и встающее солнце заполняли комнату бледным светом.
Вход в восточное крыло на обоих этажах был закрыт - но парапет был достаточно широк, чтобы перейти по нему.
Карина с трудом открыла ставни и, переведя дух, посмотрела вниз.
Не так уж и высоко - главное, чтобы никто из слуг не увидел, как леди Вейсер, будто безумная, перебирается от одного окна к другому.
Окно.
Карина застонала.
Конечно же, все окна восточного крыла закрыты - как она перелезет с парапета внутрь комнаты?
Действительно безумная - гоняется за призраком как лиса за листом в траве.
Почему лиса? Почему лист? Разве лисы гоняются за листьями?
Бывают ли листья окрашены в нежно-розовый свет, если по ним стучат капли утреннего дождя?
Почему ветер надувает паруса?
Почему кажется иногда, что где-то кто-то бесконечно близкий зовет тебя, и мелодия шкатулки играет, и ноты складываются в твое имя?
Но ты не можешь вспомнить.
Карина постучала кулаком себе по лбу.
Не от мира сего, или мир не в себе, вывернутый наизнанку, когда она одна сохраняет присутствие духа?
И может ли дух поцеловать тебя? Грех ли это и распутство? Или настоящая жизнь, такая же горячая, как кровь, текущая по жилам?
Карина тряхнула головой, прогоняя оцепенение.
Выйдя из комнаты, девушка постояла в нерешительности, а затем, как во сне, пошла дальше по галерее, пока не обнаружила себе стоящей перед запертой дверью восточного крыла.
Почему-то Карине вспомнилась недавно увидевшая свет книга о девочке Алисе, попавшей в страну, где все было странно и по-другому. Книга Карине не понравилась - слишком смущала и будоражила и без того неспокойное воображение, а некоторые образы и вовсе вызывали чувство неприязни, граничащей с непристойностью. Но сейчас Карине отчаянно хотелось уметь становиться крошечной, чтобы пролезть в замочную скважину.
Девушка нажала на дверную ручку. Тихо щелкнул замок. Карина надавила на ручку всем весом, и тяжелая дверь нехотя открылась. В лицо девушке пахнуло пылью и затхлостью.
Вероятно, леди Вейсер или нерасторопные служанки все-таки ленились поворачивать ключ в замке.
За дверью шло продолжение галереи; свет падал в высокие, незанавешенные окна, давая Карине возможность оглядеться. Меж окнами стояли диваны с пожелтевшей обивкой, и столики с пустыми вазами. На стене напротив висели картины - Карина вспомнила, что отец лорда Скоутер был страстным поклонником живописи. Особенно - вот горькая ирония - севильской и валенсийской школ.
Ощущая, как вдоль позвоночника пробегает сладкая дрожь, Карина несмело шагнула за порог и медленно пошла по галерее.
Солнце всходило все выше, и было видно, как в тонких, проходящих сквозь стекло лучах, висят пылинки.
- Тиаго? - позвала Карина. Голос отозвался еле заметным эхом.
- Тиаго, сколько еще я буду бегать за тобой? Что еще я должна сделать, чтобы снова уви.. увидеть тебя? - голос девушки дрогнул. - Или тебя больше нет в этом доме?
Тишина проглотила отзвук слов и сомкнулась вокруг Карины.
Выйдя из галереи, девушка замерла в нерешительности, а затем повернула направо и потянула на себя первую же дверь, готовая ходить из комнаты в комнату пока... пока что-нибудь наконец не случится.
Тяжелые бархатные портьеры наполовину задернуты, почти не пропуская в окна свет, и Карина заморгала, привыкая к полумраку. А затем прикусила губу, и, шагнув в сторону, осторожно провела пальцами по корешкам книг - первых из сотен, что занимали идущие под потолок стеллажи. Комната была большой и полукруглой - когда Карина смотрела на восточное крыло снаружи, ей казалось, что за цветными витражами должен был находиться танцевальный зал. Но отчего-то кто-то из Скоутеров решил, что это станет самым подходящим местом для библиотеки.
Возможно, так оно и было. Любое место, в котором было столько книг, с точки зрения Карины было подходящим и прекрасным.
Карина как завороженная прошла вдоль полок, пересчитывая корешки и сбившись после сто семнадцатого. Подошла к столу и покрутила глобус, возвышающийся над стопкой бумаг, присела и погладила холодный деревянный пол.
Никакого ковра.
Ее щеки коснулся ветер.
Резко повернувшись, девушка заметила то, чего не увидела вначале: в углу, слева от двери стояла статуя в человеческий рост. Прищурившись, Карина подошла ближе.
- Кому только пришло в голову принести ее сюда? - пробормотала девушка, потрогав холодный мрамор. Неизвестный скульптор был, несомненно, талантлив, если сумел изобразить мужчину как живого. Девушка окинула внимательным взглядом резкие симметричные черты лица, аккуратные губы, глаза, в которых спряталась улыбка. Тонкие пальцы, аккуратный лоб, широкие плечи - почему-то Карине показалось, что, если скинуть мраморные жилет и рубашку, то кожа под ними должна была быть смуглой.
Карине отчего-то стало трудно дышать.
Подняв руку, она коснулась губ мужчины, таких... чувственных. Таких... чутких.
У девушки заныло в груди, и застучала кровь в висках.
- Грех ли и падение - сделать вот это? - прошептала Карина и, встав на цыпочки, прижалась губами к губам статуи.
Ветер взъерошил волосы Карины.
- К сожалению, я не могу ответить на твой поцелуй, - раздался за ее спиной глубокий голос и, взвизгнув, девушка отпрянула от статуи.
-Пресвятая Дева Мария, защити меня, - зажмурившись, прошептала Карина.
И только потом узнала голос.
- Тиаго...
Карина открыла глаза и встретилась взглядом с мужчиной, стоявшим, скрестив руки на груди.