Аннотация: за последнюю тысячу лет, обряд не прерывался ни разу. Старшая наследница рода проходила через обряд, в котором гибло ее сердце - чтобы править мудро, честно и беспристрастно. Но что делать, если принцесса откажется проходить обряд?..
За последнюю тысячу лет обряд не срывался ни разу.
Все шло по строго заведенному порядку: и Золотая луна в половину неба, и матовый ореол вокруг нее, и бездонная чернота, прошитая хрустальными нитками созвездий, и берег моря, украшенный прозрачными, хрупкими цветами жасмина, и заклинатель с ритуальным мечом в руках.
Традиции была тысяча лет, и мелодия ее была выучена хором подлунных дев до последней ноты, и удар наносился быстро, в миг, когда Луна набирала сияние в полную силу.
И тогда наследница умирала
И тогда Принцесса - просыпалась.
Открывала глаза - всегда синие, как самый чистый сапфировый свет, стирала кровь с раны, обмакивая платок в морскую воду, и накидывала поднесенное ей одеяние. Белое платье, чтобы судить честно и справедливо, ободрять и поддерживать, и черную накидку, - чтобы карать строго и без жалости.
А заклинатель ломал потемневший клинок, чтобы затем закопать его в священной пещере Правителей, что пряталась в зарослях черного вереска у подножья вечно покрытой снегом горы Первой Девы.
Легенда, дыхание севера, белоснежная кожа, седая прядь в волосах - Первая Дева явилась из страны, которой никогда не было и принесла с собой холод и надежду, мудрость и боль, покой и веру.
Как богиня шла она по морскому берегу, а зелено-серые волны бились о ее широкие стопы, отбегали и нападали вновь - зло, яростно, отчаянно. Она шла, и с рук ее падали и разбивались о черный песок белые цветы, а следом вил узор тут же исчезающий иней.
- Я видела его во сне, - сказала Первая Дева, приближаясь к носилкам, на которых умирал наследник. Море не желало исцелять его, и скорбящие покорно ждали, когда с последним вздохом юноша уплывет по волнам в страну вечного радужного сна. Его отец держал наготове меч - срезать и сжечь прядь волос, чтобы злые духи не догнали тень его единственного сына. А когда тот придет на радужный берег, давно покойная мать подхватит и защитит его.
- Он - это я, и он не умрет, - молвила Первая Дева и прикоснулась к руке отца. Меч выпал из обожженных холодом пальцев вождя и тогда женщина подняла оружие и вонзила меч себе в сердце...
Легенда путана и странна, обрывки и воспоминания, полусожженные листы пергамента. Легенда - прекрасна и загадочна, и кто скажет наверняка, было ли оно так или иначе?
Говорят, что женщина упала на черный песок как подкошенная, и он тут же замерз.
Говорят, что в этот миг небо посерело, а море - успокоилось.
Говорят, что Первая Дева открыла глаза - синие, как самый чистый священный камень и наследник открыл глаза вместе с ней.
Говорят... поют.. славят... верят...знают.
Тысячу лет подряд старшая наследница рода сразу после двадцатого дня рождения, умирала и возрождалась, чтобы затем быть верховным судьей и целителем, карой и надеждой своего народа. Священный клинок сжигал ее сердце - отныне разум, рассудок и знания становились опорой в каждом ее решении.
Она не любила - но выбирала спутника, согласуясь с разумностью и приятностью его суждений и поступков.
Она не мечтала - но видела каждую деталь мира широко открытыми глазами. Она не тосковала - но умела дышать. Вместо сердца и его сотни эмоций в ней жила сила читать в чужих сердцах, в ней жила сила останавливать их и запускать вновь.
Принцесса не могла быть счастливой или несчастной - но не было чести выше, чем служить своему роду и народу.
Да, за последнюю тысячу лет обряд не срывался ни разу.
До того дня.
***
Ветер был свеж и изумрудно-серые волны беспокойно накатывались на берег, нежно перебирая черные песчинки. Море целовало босые пальцы идущей по кромке воды девушки и шипело на ее спутника - широкоплечего, статного мужчину, с залысинами по сторонам умного, высокого лба.
Они спорили: мужчина злился и то и дело повышал голос, а девушка гладила лиловые лепестки на свежесрезанной цветочной ветке и смотрела куда-то в небо - синее, вечернее, чуть подсвеченное золотом на горизонте.
- Аша! - мужчина попытался схватить ее за локоть, но девушка раздраженно выдернула руку и властно вскинула ладонь.
- Прости, Верховная, я забылся... - голос чуть дрогнул.
Аша остановилась и глубоко вздохнула. Белые как первый снег волосы кольцами падали на укрытые теплым плащом плечи. Волны позади старательным псом вылизывали оставшиеся на песке следы девушки.
- До обряда один день, - мужчина умоляюще сложил руки. - Я не знаю, что еще сказать, как еще...
- Вот именно, Варго, вот именно, - Аша на несколько секунд закрыла глаза - черные, обрамленные длинными, густыми ресницами. - Ты слышишь? Море поет колыбельную.
Аша чуть повернула к нему голову. Волосы налипли ей на губы, и она попыталась языком убрать прядь.
- Море, Варго. Ветер. Каждый день в моем сердце словно распускается новый цветок. Будто открывается потайная дверца - и я столько узнаю о себе и о том, что вокруг.
Мне есть, что любить, мне есть, чего ждать, мне есть, чем делиться. Почему, скажи, почему я должна умирать?
Мужчина рухнул перед девушкой на колени.
- Принцесса! Обряд не несет смерть - обряд дает величайшую возможность служить своему народу...
- Но мое сердце, все мои чувства будут мертвы, - тихо ответила Аша.
Варго судорожно сгреб песок.
- Принцесса... - он не смел поднять на нее полный обожания взгляд. - Ваши чувства всего лишь обновятся...
- Умрут, - упрямо повторила Аша. И села рядом с Варго, положив ему руки на плечи. -Посмотри на меня.
- Госпожа...
- Варго, друг мой, ты был прекрасным наставником. Я знаю легенды нашей земли, я чту весь наш род, я умею определять птицу по полету, честность - по глазам, а чистоту - по биению сердца. Так почему ты хочешь, чтобы мое сердце - разбилось? Разве я не заслужила права быть счастливой? Разве не могу я попробовать судить по-другому?
Мужчина закрыл лицо ладонями.
- Принцесса...
- Обряда не будет, Варго, - твердо произнесла Аша, поднимаясь на ноги. - Мы оба знаем, обряд может быть проведен только с моего полного и добровольного согласия.
Истории пора измениться, друг мой.
Завтра луна будет светить мне, а не собранию Первой Девы.
***
- Ты знаешь, зачем я разбудила тебя?
- Знаю, о мудрейшая.
- Неприкаянная душа, полное боли сердце. Я дам тебе свободу. Я верну тебе твою мечту. В обмен на услугу.
- Я знаю, о чем ты хочешь попросить, о мудрейшая...
***
Аша сама и не поняла, что разбудило ее. Сердце тревожно стукнулось о грудную клетку и притихло, испуганное. Девушка прижала ладонь к груди и села в кровати, вглядываясь в темноту за балконным окном.
Время обряда прошло день назад, страсти отгремели и дворец будто затаился в ожидании бури. Свободна, - она была свободна. Столько лет она набиралась смелости, чтобы заявить о своем праве жить и быть счастливой, и вот, все наконец-то позади. Никто не посмеет оспаривать ее решения - и она научится быть такой же справедливой и мудрой, как ее мать. А сила... сила и дар бывают разными.
Девушка откинула одеяло, приподняла подол длинной ночной рубашки и, поджимая пальцы - пол был холодный - подошла к окну и чуть отодвинула прозрачную занавесь.
Тихо открыла створку и выскользнула на балкон.
Сад был темен, свеж, пах землей, жасмином и чем-то пряно-тягучим. Ветер шелестел в ветвях, на горизонте задумчиво укрывалась тонкими облаками луна.
Внизу кто-то сидел - облокотившись о широкий, шершавый ствол яблони. Сидел и смотрел на небо над головой.
Юноша.
Аша вцепилась в белоснежный парапет так, что заболели пальцы.
Незнакомец повернул голову и, заметив принцессу, поднял руку и помахал.
- Привет, - тихо сказал он. - Тебе не скучно там одной, принцесса? В такую-то ночь?
- Что за... - Аша задохнулась.
Юноша поднялся и галантно поклонился, прижав руку к темной рубашке.
- Ты?..- девушка никак не могла понять, почему же ей так тяжело сделать вздох.
- Азарус, сын Велеуса, старинного друга вашей мудрой матушки, - представился он, наконец. - Прибыл сегодня под вечер вместе с отцом и, кажется, умудрился замечтаться прямо под вашим окном.
- Мы же, кажется, были на ты? - пришла в себя принцесса.
Азарус белозубо улыбнулся.
- Принцесса, ты когда-нибудь видела, как танцует рыба-свет в подлунных волнах? - спросил он вдруг.
Аша закрыла глаза, подумала, подтянулась на руках и встала на парапет.
- Нет, - ответила она, открывая глаза и падая вниз, раскинув руки.
- Тогда пойдем, - сказал Азарус, опуская ее на землю. И задержал на несколько секунд ее пальцы в своей руке.
***
Я помню его. Наверное, когда-то, в прошлой жизни, на радужном берегу, мы уже были знакомы. Он знает наперед, что я скажу.
Мои песни - его песни. А когда он грустит - только я знаю, как расслышать биение его сердца.
Аша и Азарус - наши знаки неплохо смотрятся рядом, особенно, если чертить их на песке.
***
Дождь лил четвертый день подряд - серая завеса, блестящая пелена, запах жирной земли и уставшего моря - вот что он принес с собой, вот чем он был.
Капли ударялись о погрустневшую листву, падали в траву и утекали к набухшим, пресытившимся корням. Мир вокруг был напоен водой по горло, а дождь все не проходил и не проходил...
Азарус сидел на широких перилах террасы, закутавшись в плотный плащ и спрятавшись под резным коньком крыши, и читал стихи - прикрыв глаза, понизив голос, так вдумчиво и так мелодично, что Аше казалось моментами, что он поет. Буквы складывались в слова, слова - в предложения, каждое из которых само по себе казалось странным, непонятным, порой, жестоким, но вместе строки образовывали гимн, чарующую песню, проникавшую с самую сердцевину всех сокровенных и потаенных надежд и страхов.
Никогда еще Аше не было так страшно и так сладко одновременно.
Она стояла рядом, прижав пальцы к губам, и старалась дышать медленно и глубоко, чтобы унять боль, чтобы прогнать прочь сомнения и пока что еще неосознанное подозрение, которое уже пустило тонкие корешки где-то в районе запястья, там, где бьется пульс, где проглядывают сквозь тонкую, белоснежную кожу вены.
Азарус читал-пел о любви, разлуке, страдании и вечном ожидании, - и Аша не желала думать и все-таки думала, откуда, как, с кем он мог познать горечь, восторг и надежду, напитавшие каждое слово.
Ее не могло быть.
Женщины, из-за которой и ради которой так живут и умирают, просто не могло быть.
А если была? Кто она, какая она, целовала ли его так же, как и ты? Смотрел ли он на нее...
Хватит! Он молод, как и я, он здесь, рядом со мной! Это мои пальцы он держит в своих руках, это мои волосы он пропускает через пальцы, это в его волосы я зарываюсь лицом, когда счастье накрывает меня, как волна прилива, это с ним мы шли навстречу волнам! Это нас с ним так ловко и быстро нарисовал тот юный художник - нас, а не его и кого-то еще. Наши улыбки, наши склоненные друг к другу головы!
Почему же он так печален сейчас, в этот момент?
- Азарус... я больше не могу, - положила Аша руку юноше на плечо.
Тот оборвал стих на полузвуке, повернул голову и коснулся губами ее кисти.
- Прости, пожалуйста. Я и представить не мог, что ты... что ты такая... ты понимаешь меня так, как никто. Все, что я вкладываю в каждый вздох, в каждое слово, в каждый миг этой странной, этой тягостной, этой иногда столь проклятой жизни! О, если бы...
Азарус замолчал и поник.
Принцесса обвила руками его шею и поцеловала в макушку - теплую, влажную, пахнущую горькой хризантемой.
- Ты когда-нибудь думал о том, чтобы найти край, откуда пришла Первая Дева? - тихо спросила она, поглаживая щеку юноши.
Азарус запрокинул голову и посмотрел на Ашу.
- Почему ты об этом спрашиваешь? - спросил он хрипло, и принцесса почувствовала, как напряглись его плечи.
- Тш-ш-ш... Мне кажется иногда, что я вижу тот край в своих снах, - призналась девушка. - он напоен покоем и в его водах отражается радуга. Сотни лет та земля спала и видела свои сны, а я - свои, и вот где-то между времен мы встретились и теперь она зовет меня в гости. Там можно жить так, как подсказывает сердце, а не долг, и теплые вечера, холодные вечера, задумчивые вечера принадлежат тем, кто счастлив...
Край, в котором можно творить мечты, край, в котором нет войн, и ссор, и споров, и давящих на грудь как камень "надо", и крови, и пещеры Правителей, которой надо поклоняться и которую надо чтить, хотя от нее мурашки по коже, прошлое, часть которого надо бы забыть навсегда, а не вспоминать так часто.
Азарус поднялся, встал на колени и уткнулся лбом Аше в живот, зарываясь в складки платья.
- Ты чудесная, - глухо сказал он. - Ты просто чудесная, необыкновенная девушка.
Аша растерянно погладила юношу по волосам.
- Ты из-за дождя такой? - неуверенно спросила она. - Будто хранишь мучительную тайну. Эй... посмотри на меня, пожалуйста. Мне пришло в голову, что за все эти дни нас никто и не беспокоил. Будто про меня - смешно сказать - забыли. Словно решили, что должны остаться только ты и я, я и ты. И мы все говорим, или молчим, или вспоминаем что-то, и те, кто проходят мимо старательно отводят взгляд.
Аша улыбнулась. Азарус молчал и все крепче сжимал в руках ее платье.
- Не пугай меня, а то я начну кричать угрозы дождю, чтобы он прекратился, если ты так грустишь из-за него. Мне кажется, я могу сделать все, что угодно, только бы тебе не было плохо. Веришь?
Азарус покачал головой.
- Принцесса...
Он разжал руки и поднялся на ноги, отводя взгляд, будто устыдившись.
- Ты права, все это просто дождь. Прости меня.
Аша снова улыбнулась.
- Хочешь теплого чая? Мне кажется, что сейчас самое время, - предложила она весело.
Юноша покачал головой.
- Не сейчас. Мне надо... поговорить с отцом. Ты подождешь меня, верно ведь? Я вернусь.
- А странно, что я его так и не видела до сих пор, - сказала Аша.
Азарус заправил прядь волос за ухо.
- Он очень занят. Он и твоя уважаемая матушка должны обсудить одно крайне важное дело, и что-то мне подсказывает, что переговоры оказались не слишком мирными и простыми, - рассмеялся он.
Принцесса кивнула. Сердце чуть кольнуло и отпустило, будто тень коснулась на секунду.
Азарус коснулся ее губ и нежно провел пальцами по линии скул.
- Не скучай, я скоро, - прошептал он. И, уже сбежав по ступеням под дождь, оглянулся.
- Кстати, говорят, что Первая Дева пришла в этот край не одна!
- Что? - Аша подалась вперед. - К чему это ты?
- Потом, все потом! - Азарус махнул ей рукой и побежал по мокрой, скользкой дорожке.
Принцесса потерла грудь.
- Ноет и ноет, - еле слышно пожаловалась она в пустоту. - Ноет и больно. Я что-то знаю, но не хочу это вспоминать. Никто не зовет меня, никто не тревожит. Я и Азарус... Азарус и я... останется ли он? Увезет ли меня? Никто не беспокоит и не зовет, как во время обряда знакомства.
Аша замолчала.
- Обряда знакомства, - неуверенно повторила она и прижала ладони к запылавшим щекам.
- Поговорить с отцом... конечно же, он вернется... о, Первая Дева, неужели?..
***
- Мудрейшая...мне больно.
- Я знаю. Еще немного - и я верну тебе покой и избавлю от тоски.
- Нет, мудрейшая... прошу, пощади меня. Позволь мне... жить.
- Жить? Неужели... неприкаянная душа, воспоминания больше не терзают тебя?
- Терзают. Но впервые за столько веков жить я хочу сильнее.
- Признаюсь, я не ожидала такого. Но видишь ли, договор есть договор. Ты можешь уйти обратно в небытие, если хочешь. Прямо сейчас. Но жизнь... в такой ситуации я не смогу вернуть ее тебе. Так что?
- ... оставь меня здесь, о мудрейшая...
***
Когда Аша открыла глаза, было уже темно и суровая, холодная, злая луна лила чистый, белый свет на мокрые дорожки, нахохлившиеся деревья и гладкие перила балкона. Принцесса задремала в низком, уютном, обтянутом парчой кресле, и ароматный чай, приготовленный на столике, уже давно остыл, а тонкий хрупкий фарфор чашек был ледяным.
На балконе кто-то ходил - девушка услышала шаги, глухие всхлипы и неясное, яростное бормотание.
Аша рывком распахнула створки, вскрикнула и зажала рот руками.
Азарус как безумец метался по балкону влево-вправо, бил себя по щекам, кусал костяшки пальцев, грозил кулаком темному равнодушному небу и хрипло выплевывал из себя незнакомые, чужие слова - то ли ругательства, то ли мольбы.
Увидев Ашу, он остановился в испуге, протяжно вздохнул и вдруг рухнул перед ней на колени.
- Принцесса...
Аша осторожно приблизилась к Азарусу и встала на колени напротив него, взяв лицо юноши в свои ладони.
- Что случилось? - шепотом спросила она, стараясь унять дрожь. - Мне страшно, что случилось? Что ты делаешь здесь? Как попал сюда? Почему ты...не пришел вечером?
Юноша прерывисто вздохнул.
- Ты говорила, что хочешь найти край Первой Девы - ты отправилась бы туда со мной, прямо сейчас? - голос Азаруса был полон отчаяния и мольбы.
Аша широко открыла глаза.
- Сейчас? Но ... мой титул, мои родные... мой долг?
- Если я скажу, что не дойду туда без тебя, и что сойду с ума, если не отправлюсь тотчас - что ты ответишь? - юноша пребольно сжал руки Аши. Та прикусила губу, а затем осторожно высвободилась и обняла Азаруса - легко, нежно, искренне.
- Я отвечу, что верю тебе. Я отвечу, что моя сила и поддержка - здесь, рядом с тобой. Я верю, что потом ты объяснишь мне, в чем дело. Я верю, что с тобой мне не грозит никакая опасность. Я готова пойти.
Азарус отшатнулся и порывисто вскочил на ноги.
- Во имя Первой Девы, Аша! - теперь он казался разгневанным. - Ты знаешь меня несколько дней, я пришел сюда, рыдая как юная дева, и ты не прогоняешь меня? Ты, гордая наследница, великая жрица, принцесса - ты готова пойти со мной?!
Аша поднялась и скрестила руки на груди.
- Мое поведение кажется тебе недостойным? - холодно осведомилась она, и Азарусу оставалось лишь подивиться этой разительной перемене в ее настроении. - Возможно, настоящая жрица никогда бы не обмолвилась и словом с таким чудовищно непонятным типом, как ты. Но я слушаю сердце, которое отказалась принести в жертву.
- И что оно говорит тебе? - голос Азаруса упал до шепота.
- Что я тебя люблю, - просто и с вызовом ответила принцесса. - А теперь, если ты услышал все, что хотел, ты можешь уходить... - Азарус вздрогнул. - ... или все-таки позволить угостить тебя чаем, - закончила принцесса неожиданно мягким тоном и вдруг улыбнулась.
Юноша сделал шаг назад.
- Почему?
- Потому что я верю, что должна была тебя встретить. И чтобы ни крылось за твоими словам и действиями, я верю, что ты не обманешь меня и не причинишь мне зла.
Азарус на несколько секунд прикрыл глаза, а затем подошел, подхватил Ашу на руки и закружил.
Если бы принцесса смотрела на него, а не смеялась счастливо, закинув голову и закрыв глаза, то она бы смогла разобрать, что он шепчет.
'Прости меня'
***
- Мудрейшая... Либо убей меня навсегда, либо позволь мне снова стать живым. Я открою тебе все знания, что унес с собой. Принцессе больше не придется приносить свое сердце в жертву. Твой род станет еще могущественнее и имя его прославится в веках.
- Но мы потеряем возможность управлять Силой. Мы потеряем традицию, которая столько веков держала нашу землю вместе.
- Мудрейшая... у тебя когда-то было сердце. Позволь нам уйти.
- Вам? Потерянная душа, та забыл свое прошлое?
- Мое прошлое было полно одиночества и страдания. Я был тенью, что шла за звездой.
Теперь я нашел свет - и не желаю его потерять.
- Я обещала тебе дать возможность забрать свою звезду. Ты будешь с ней здесь, в настоящем, и твои мечты обретут плоть и кровь.
- Нет. Мудрейшая, я никогда, никого не умолял. Сотни лет назад мой род был самым могущественным в том краю. Теперь же я молю тебя.
Отпусти.
- Полное боли сердце... Я должна подумать.
***
Ветер был свеж, сочен и нов. Ветер нал волны и они, как несколько дней назад, преданно целовали ноги идущей по берегу девушки и все так же бессильно ревновали ее спутника, хотя теперь он был другим.
Азарус шел справа от Аши и крепко держал ее за руку, так, что принцессе казалось, что он боится отпустить ее хоть на миг.
- Где-то между третьим и пятым поцелуем вчера, ты сказал, что должен кое в чем признаться мне, - щеки девушки пылали, но голос был полон радости и затаенной надежды.
- Между четвертым и шестым. Между третьим и пятым я сказал, что люблю тебя. И я буду повторять это каждый вечер, даже когда наши волосы станут седыми, а движения - медленными и плавными.
Азарус крепче сжал пальцы принцессы.
- Но все-таки...
- Слушай море, моя жрица. С него все началось - и им все закончится. Я никому не позволю обидеть тебя. Много времени должно было пройти, чтобы лед растаял, и я смог найти тебя.
Аша остановилась и повернулась к Азарусу.
- Почему мне кажется, что ты ждешь чего-то? - спросила она, запнувшись.
Юноша взял ее руки и по очереди поцеловал в обе ладони.
- Я жду перемены ветра, принцесса. Я жду, чтобы мое сердце забилось так, как ему полагается биться, когда ты рядом. И тогда я покажу тебе дорогу в край мечты. У нас будет много дней впереди, чтобы изучить и запомнить каждый вздох друг друга...
Аша открыла рот, чтобы ответить, и в этот миг белые цветы посыпались откуда-то с неба.
Крупные хлопья плавно падали вниз, ложились на песок и почти сразу таяли, и девушка не сразу поняла, что это не цветы - а снег. Как на картинках в старых свитках и легендах, которые она читала и слышала.
Азарус побледнел и выпустил руки Аши. Та поймала нежную снежинку и подула на нее.
- Милый... как странно... Сотни лет эта земля не видела ничего подобного. Это чудо для нас с тобой?.. Азарус? - принцесса прикоснулась кончикам пальцев к щеке смотрящего куда-то вдаль, за ее плечо юноши.
Тот дернулся.
- Не может быть, - одним губами прошептал он.
Аша повернулась и мгновенная, острая боль предчувствия разрушения сжала ее сердце.
....Легенда, дыхание севера, белоснежная кожа, седая прядь в волосах
Она была прекрасна. Не в силах вздохнуть, Аша смотрела, как высокая статная женщина шла по песку, оставляя за собой узор из инея. А снег все падал и кружился, ложась короной на ее голове, ожерельем на обнаженной шее. Даже море притихло и отступило, даже небо поменяло свой цвет - из темно-синего в серый.
Дыхание холода, песня стародавних времен, прародительница и завершение круга, истинная правительница, Первая Дева подходила все ближе, и с каждым ее шагом менялось лицо Азаруса - каждая черта его теперь была полна надежды, боли и воспоминаний.
Гордый взгляд. Изящество. Высокомерие и холод во взгляде. Затаенное тепло в глубине зрачков. Первая Дева была совершенна - и принцесса возненавидела ее такой же совершенной, холодной яростью.
Дева остановилась напротив Азаруса, даже не взглянув на Ашу. Она позволила себе легкую улыбку. И вихрь воспоминаний обрушился на замершую в мучительном ожидании принцессу.
Испокон веков в той земле правил клан Первой Девы. Существа, обладавшие великим даром убивать и воскрешать, жестокие, но справедливые правители. Их сердце было полно вечного холода, их знания и решения были совершенны. Их долг повелевал им слушать Зов, что вплетался в песню вьюги в начале каждого нового цикла времени.
В тот год, когда Первая Дева услышала Зов, Азарус, первый рыцарь двора, потомок древнего, славного рода воинов и магов, попросил ее стать его вечной спутницей.
Любовь-боль, любовь-разрушение, любовь-созидание. Любить Первую Деву было все равно, что любить вечную зиму и стужу, но он любил - пылко, страстно и навечно. И верил, что огонь может растопить самый совершенный лед.
В тот год, когда Зов приказал Первой Деве покинуть свой край и уйти в незнакомые земли к предназначенному ей мужчине, чужеземцу, Азарус пошел следом.
Чтобы корчиться от боли, до крови кусая губы, когда стало ясно, что Зов принес в сердце Девыу любовь. Не к Азарусу, к чужеземцу.
И что бы ни было в прошлом, Первая Дева не могла противиться Зову - даже если причины и мотивы остались неясны.
Дар слабеет вдали от родного края. Первой Деве пришлось принести в жертву свое сердце, чтобы выпустить Силу на свободу и спасти будущего мужа.
Так родилась традиция - люди чужеземца оказались неспособны принять дар в душу, полную страстей и эмоций. Лишь мертвое сердце могло вместить в себя силу чужого края, родины Первой Девы.
Верный друг, преданный любовник, шип в сердце, застывший в горле крик - в тот день Азарус покончил с собой.
Первая Дева оказалась жестока.
Не желая терять верного друга, память о прошлом, чистую душу, она заточила Азаруса в межвременье, мир между жизнью и смертью, долгий сон. Полагая, что однажды найдет способ унять его боль и подарить ему счастливую жизнь.
Но Первая Дева ошиблась.
Он умерла, так и не придумав, как вырвать память о себе из сердца Азаруса. Все, что ей оставалось - передать дар и традицию своей старшей дочери, рассказав напоследок про Азаруса.
Сотни лет традиция и легенда передавались от матери к дочери, в ночь после обряда.
Пока Аша не отказалась проводить обряд.
Традиция не имеет права быть нарушенной, земля должна иметь мудрую, бесстрастную правительницу, - таков долг. Такова честь.
Мать Аши разбудила Азаруса и вернула его из межвременья. По-прежнему не мертвого и не живого.
Первая Дева повернула голову к Аше.
- Если обряд сорвался, то его не повторить. Но сердце принцессы должно умереть. Ты умен, ты красив, ты умеешь глядеть в души. Я хочу, чтобы принцесса влюбилась в тебя без памяти. Я хочу, чтобы она ощущала себя по-настоящему живой. Делай что хочешь, для тебя не будет никаких запретов и никто не помешает вам. Пусть она дышит тобой, путь поверит тебе, - предай ее после этого. Я - мудрейшая, я ее мать, я знаю Ашу.
Любовь - величайший дар ее сердца. Предательство погубит его.
Сделай так, чтобы не тем, так этим способом обряд свершился. Подари нашей земле новую жрицу. И я верну тебе Первую Деву. Я проведу ее по дороге Времен и освобожу от Зова. Вы будете здесь, вместе, в настоящем - и ты получишь возможность осуществить свою мечту.
Первая Дева смотрела на Ашу - грустно и радостно одновременно, сожалея и удивляясь, вспоминая и не желая помнить. Первая Дева не желала ей зла.
Первая Дева освободилась от Зова - и Азарус был рядом. Верный рыцарь, ожидавший ее сотни лет.
Но я не смог. Я думал, что холод - вот моя единственная любовь, но ты подарила мне дыхание жизни. Ты согрела меня, ты - удивительная, принцесса. Я попросил мудрейшую отпустить меня. Я попросил ее милости - позволить мне жить и жить с тобой.
Я не знал... я не знал, что она вернет мне Первую Деву.
Я не знал, что память о прошлом так сильна.
Азарус смотрел себе под ноги, где иней медленно ткал сложный, тонкий узор.