Ольга Х-Г: другие произведения.

Слово бабочки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это рассказ о том, как тяжело жить с неподрезанными крыльями там, где их не дают распахнуть за спиной а если без патетики, то это про любовь и женскую судьбу)
  
  
  
  
  - Ваш чай, мадам, - служанка аккуратно поставила поднос на перламутровый столик возле старой леди, проследив, чтобы ни одна капля не пролилась из чашки на фарфоровое, расписанное тонким золотым узором блюдце.
  - Благодарю, - кивнула леди Уорш. Сидевшая в углу гостиной арфистка, мягко перебиравшая подрагивающие струны, залюбовалась леди.
  Тара Уорш вызывала у нее уважение и восхищение. Всем, от сохранившейся, не смотря на возраст, стройности и величественности осанки, до неизменно изящных нарядов и аккуратно уложенных в замысловатую прическу седых волос. От умения безупречно держать себя: ровно, достойно, как полагает настоящей леди, до такого же безупречного ведения дома, в котором, не смотря на наличие молодой хозяйки-невестки, все нити до сих пор сходились к Таре Уорш.
  Даже крылья за спиной - тяжелые, похожие на стрекозиные, Тара несла легко, будто они не весили несколько килограмм.
  Поговаривали, что крылья леди Уорш не подрезаны, как приличествовало всякой знатной молодой куколке. Но, конечно же, это было нелепо. Возможно, личная горничная знала правду, ведь именно она помогала каждую ночь снимать и каждое утро одевать защитную ткань на крылья. Может быть, знал и муж - если Тара позволила ему увидеть крылья голыми. Но горничная была безгранично преданна хозяйке и не болтала лишнего.
  У самой арфистки крыльев, как у всякой рядовой куколки, не было. Но она не жалела. Ведь летать знатным куколкам все равно не полагалось, а без этого - какой прок от лишней тяжести за спиной?
  Напротив Тары сидела ее племянница: юная куколка Сиара, центр скандала, нависшего над домом несколько недель назад. Предчувствуя тяжелый разговор, арфистка начала лить любимую мелодию Тары, надеясь хоть немного умиротворить леди. Звуки плыли по комнате и уносились сквозь распахнутые стеклянные двери террасы. Прямо в апельсиновый сад и затем выше, в сине-серое, расцвеченное закатным золотом небо.
  - Я пришла к вам, тетя, поскольку... поскольку отец велел прийти, - запинаясь, сказала куколка, нервно сжимая в руках платочек. К своему чаю она даже не притронулась.
  Тара Уорш взяла в руки чашку, сделала маленький глоток, поморщилась и поставила чашку обратно.
  - Надо менять поставщика, - вздохнула она. Провела пальцем по безупречно отполированной поверхности столика, поправила дорогой гребень в прическе и только затем посмотрела на племянницу. Долгим, тяжелым, изучающим взглядом.
  - Ты пришла ко мне потому, что мужчины не властны над решениями женщин своего рода. И твой отец вынужден мириться с этим и рассчитывать, что мы, твои женщины-опекуны вразумим тебя. Или заставим. Как я не была властна над решением своего сына и была вынуждена уступить право одобрения или запрета своему мужу, - ровным, не выражающим никаких эмоций голосом ответила Тара.
  - Мамы нет, поэтому именно вы, тетя, можете наложить запрет на мою просьбу , - Сиара глубоко вздохнула и выпалила:
  - Но это не поможет. Я люблю вас, тетя, поэтому не хочу тратить ваше время. Я не собираюсь выбирать среди тех, кого одобрил отец. Я не готова создавать пару, и не готова заниматься тем, что одобрил род. Я отправляюсь в Дождливый Край, и присоединюсь к общине, которая занимается сохранением Садов. Если это порочит мой род - тем хуже для вас! И да, я поеду не одна!
  Арфистка вжала голову в плечи, боясь, что слова юной куколки обидели госпожу, однако Тара не рассердилась на племянницу. Наоборот, легонько улыбнулась.
  - С давних пор род выбирает для каждого потомка, вступившего на путь зрелости, список занятий, которые подойдут ему. Мы опираемся на наш опыт, на потребности рода и семьи, на нашу мудрость, в конце концов. Так же мы полагаем, что достаточно хорошо знаем своих детей, чтобы предложить им подходящую пару, - леди взяла паузу, чтобы дернуть за колокольчик, позвать служанку и приказать унести чай. Когда дверь за девушкой закрылась, Тара чуть наклонилась к покрасневшей от волнения Сиаре.
  - Но я считаю, что времена уже не требуют от нас беспрекословного подчинения роду, -продолжила она, внимательно изучая лицо племянницы. - Вопрос в том, действительно ли ты этого хочешь. Или ты просто ухватилась за первые эмоции и первую возможность, чтобы рассказать, что ты не согласна с нашим решением.
  - Я вас не понимаю, тетя, - пробормотала Сиара удивленно. Леди покачала головой.
  - Конечно, не понимаешь... - Тара махнула рукой арфистке, приказывая выйти. Арфистка почтительно поклонилась и покинула гостиную, тихо закрыв за собой дверь.
  - Хорошая девочка, жаль только, глуповата, - вздохнула леди Уорш. Сиара недоверчиво взглянула на тетю.
  - Не бойся, это не проверка твоих манер и не испытание твердости твоего духа, - Тара встала, чтобы закрыть двери террасы и задернуть плотные занавеси, оставив лишь небольшой просвет между ними. В гостиной тут же стало сумрачно.
  Тара сбросила домашние, расшитые бисером туфли, и забралась с ногами на диван, стоящий у стены. Не как властительная леди, но как маленькая девочка, для которой мягкие, набитые овсяной шелухой подушки это настоящее гнездо, в котором можно играть, читать книгу или вышивать смешные, неловкие еще узоры.
  Леди Уорш жестом попросила племянницу сесть рядом и та неловко опустилась на самый краешек дивана, чувствуя стеснение и неуверенность от неожиданного нарушения этикета.
  - Тебе не понравился никто из предложенных торе, не так ли? - спросила леди Уорш племянницу.
  Та кивнула.
  - Когда я была чуть младше тебя, за мной точно так же ухаживали несколько юношей из уважаемых родов, в том числе и мой муж, торе Уорш. Мои родители не торопили меня, желая, чтобы я составила самую лучшую партию...- леди Уорш горько усмехнулась.
  - И вы составили, - отозвалась Сиара. - Я люблю и уважаю дядю, он добр, практичен, разумен и правильно ведет дела рода. Вы вышли замуж по любви и не прогадали.
  - Я никогда не любила торе Уорша, - спокойно ответила Тара. - Но ты права, я сделала свой выбор сама и приняла все последствия тоже сама.
  - Я не понимаю вас, тетя, - растерялась юная куколка.- Вы смущаете меня, и я не знаю, что отвечать вам. Стоит ли мне слушать такие сокровенные вещи?
  - Будь последовательна до конца, дорогая, - мягко погладила племянницу по руке леди Уорш. - Или ты во всем следуешь этикету и правилам нашего рода, или тебе не беспокоит их нарушение и моя честность с тобой.
  - Вы правы, - покраснела Сиара. - Простите меня, тетя. Мое решение ... важно для меня, но , наверное, я не так отважна и не так готова расправить крылья, как мне казалось. Прошу вас, не сердитесь. Я очень хочу узнать, что вы хотите рассказать мне.
  - Я никогда не была по-настоящему нежна или открыта с кем-то из вас, детей, родственников или мужем. Возможно, пора это, наконец, исправить, - Тара Уорш глубоко вздохнула и поморщилась. Тугая шнуровка платья давила на грудь, и леди попробовала развязать крепкий узел и ослабить шнуровку. Горничная постаралась на славу, и узел никак не поддавался. Сиара протянула руки, чтобы помочь тете, но та достала из спрятанного в складках платья кармашка миниатюрный кинжал и ловко разрезала шнуровку.
  - Сколько раз я мечтала сделать так на каком-нибудь особенно долгом приеме, - улыбнулась Тара.- Но когда шнуровки были сзади, на спине, мне не помог бы даже нож.
  - Я вас не узнаю, тетя, - пробормотала Сиара с восхищением.
  - О, в молодости я была похожа на тебя. Только не понимала все условности нашего общества намного больше, чем ты, - леди Уорш откинулась на спинку дивана. - Но в те времена у юной куколки было куда как меньше возможностей сказать "нет". А правила были значительно строже, чем сейчас. Они означали честь и уважение рода, и это держало в повиновении крепче, чем любые запреты и осуждения.
  - Вы сказали, что никогда не были открыты и нежны, тетя, - осмелела Сиара. - Почему? Я помню, как всегда вы были заботливы со мной, и вы так внимательны с дядей.
  - Потому, что настоящая нежность и открытость эмоций захлестывает с головой, а я не хотела этого... больше, - пожала плечами леди Уорш.
  - Когда я была чуть младше тебя, за мной ухаживало несколько достойных торе, включая торе Уорша, - повторила Тара. - Все были одинаково безразличны для меня, и выбирать между ними было все равно, что выбирать между сортами хурмы. Один слаще, другой вяжет больше, у третьего янтарная мякоть, но что делать, если ты вообще не ешь хурму?
  К счастью, как я уже сказала, родные не торопили меня, - леди Уорш попыталась устроить голову на спинке дивана удобнее, но тяжелый гребень мешал. Тара вытащила его из прически, распутала ленту, достала тонкие длинные шпильки и густые седые волосы рассыпались по плечам.
  - Как же хорошо, - леди Уорш помассировала уставшую голову кончиками пальцев.
  - Первый раз вижу вас без прически, - Сиара склонила голову набок. - У вас очень красивые волосы, тетя.
  - О, видела бы ты меня в молодости, - усмехнулась Тара.
  - Я видела ваши портреты, но вы везде с прической, - удивилась племянница. Леди Уорш переложила шпильки и гребень на резной деревянный столик у дивана.
  - Все они написаны уже после свадьбы, - пояснила она.- А те, что были до свадьбы, я сожгла. Почти все.
  - Зачем?
  - Это хороший вопрос, - вздохнула леди и на какое-то время замолчала, глядя куда-то вдаль, в темный угол гостиной. Потом словно очнулась и покачала головой.
  - Иногда мне кажется, что я начинаю заговариваться, как те старые куклы. На чем мы остановились?
  - Что родные не торопили вас, - напомнила Сиара. Леди кивнула.
  - Да. В один из дней мой брат привел к нам на чай своего лучшего друга, торе Оторе.
  Сиара хихикнула.
  - Да, это действительно забавная рифма, - признала леди. - Когда я первый раз услышала, как слуга представляет его, я тоже засмеялась. За что потом получила выговор от матери. Он был особенно строг потому, что Оторе услышал мой смех, когда входил в гостиную.
  И знаешь, что? Он улыбнулся в ответ.
  Оторе объявил помолвку, его свадьба должна была состояться через несколько месяцев. Поэтому мой брат мог приглашать его к нам как угодно часто, без угрозы скомпрометировать мои ожидания или ожидания сестер. Хотя, мог бы и не переживать: моим сестрам Оторе не понравился.
  - Он был некрасивый? - полюбопытствовала Сиара.
  - Почему же. Он был хорошо сложенным, приятным молодым юношей. Но... слишком безыскусным для моих сестер . В то время единственным нашим развлечением был дозволенный в рамках приличий, а иногда и вне их, флирт. Чем тоньше был флирт, чем изящнее намеки, тем интереснее была игра. Но Оторе совершенно не владел этим искусством. Он был слишком прямолинеен. Если он говорил моей сестре, что у нее чудесный румянец - это значило, что он имеет ввиду только это. За его словами не надо было искать намека, или скрытого признания. Или восхищения. Моим сестрам это было скучно.
  - Но ведь он все равно был помолвлен, - удивилась Сиара. - Почему ваши сестры должны были ожидать от него намеков?
   Тара пожала плечами.
  - Говорю же тебе, флирт был игрой, на которую смотрели сквозь пальцы, пока он держался в установленных рамках. Честно говоря, мои родители тоже относились к Оторе прохладно. Он совершенно не интересовался темами, которые было положено знать правильному торе. Охота, история территориальных войн, одобренная поэзия, искусство, винное дело, - все прошло словно мимо него. Правда, он хорошо разбирался в земледелии, у его рода были обширные угодья. И в садоводстве, что вообще не должно было волновать настоящего торе, - Тара помолчала.
  - У него была мечта: поправить пошатнувшиеся дела рода и уехать жить ближе к морю. Построить небольшой дом, оранжерею и заняться селекцией и выращиванием орхидей.
  - Это неплохая мечта, - Сиара подумала, что Оторе, встреться она с ним, мог бы ей понравиться.
  - Для простой куколки - да. Для незнатного сына - да. Но не для торе, которому предстоит взять все дела рода в свои руки, - ответила Тара. - В нем не было той гордости, той уверенности, которую дает тебе знатность и титул. Которые были у других торе, которых я знала.
  На их фоне он казался потерянным, будто случайно оказался в высшем обществе и не знает, что делать. Это раздражало. Но род Оторе был и остается одним из самых знатных и древних, и для всех было большой честью принимать его у себя. Кроме того, он был не глуп. И хотя мои сестры откровенно скучали рядом с ним, я и брат любили слушать его истории и его мысли по тому или иному вопросу.
  Леди Уорш тяжело вздохнула.
  - Ты не могла бы налить мне вина, дорогая? - попросила она. Племянница, помнившая, что тетя не пьет ничего, кроме воды или чая, удивилась, но послушно поднялась и подошла к стоявшему в углу пузатому шкафчику. В нем леди Уорш держала изящные дамские бокалы и легкое вино, для подруг, которые иногда собирались вместе с леди.
  Налив вина из темной, оплетенной бутыли, Сиара вернулась и, отдав бокал, снова села рядом с леди. Самой ей, по возрасту куколки, вино еще не полагалось .
  За окном и в гостиной быстро темнело ,и Сиара уже с трудом различала черты лица тети. Та протянула руку и постучала ногтем сначала по одному, а затем по второму, светильнику, висевшим над диваном. Накопившие за день свет болотные грибы засветились синеватым светом. Почти таким же ярким, как свет свечи.
  Леди Уорш глотнула вина и сжала бокал обеими руками.
  - В те времена, если давался ранний обед, после него женщины уходили в свою половину, а мужчины в свою, чтобы побеседовать. Через пару часов все возвращались в общую гостиную. Иногда устраивались танцы, иногда - игры, шарады или импровизированные представления. Пока не стемнеет, мужчине и женщине можно было уходить вдвоем: в сад или парк у дома, если он был. Конечно, обычно никто не оставался тет-а-тет надолго, но все равно, это было самый волнующий кровь момент за все время обеда.
  Сиара улыбнулась и неожиданно покраснела. Тара сделала еще глоток вина.
  - В тот день у меня было плохое настроение и меня раздражало абсолютно все. Торе, пытающиеся завладеть моим вниманием, необходимость поддерживать разговор, улыбаться и проклятая шнуровка, от которой моя кожа просто горела. В конце концов, я покинула женскую половину дома, чтобы найти свою служанку и переодеться. Но Лиары негде не было. И пока я ходила по дому, ноги сами привели меня к мужской части, - леди Уорш допила вино и поставила бокал на пол.
  - Не знаю, из-за чего там разгорелся спор, но я застала тот момент, когда Оторе заехал в нос торе Литен. Таким быстрым и четким ударом. Я поспешила уйти от двери, пока никто меня не заметил, и сердце у меня почему-то колотилось быстро-быстро.
  - Из-за того, что Оторе умеет драться? - спросила Сиара. Леди Уорш дернула плечом.
  - Может быть. До сих пор я воспринимала его как странную тень, кого-то, к кому относятся снисходительно из-за его положения и рода. А теперь он словно ожил. Я увидела выражение лица некоторых торе, когда он ударил торе Литена. Там было и удивление, и одобрение, и веселье, но не было насмешки. И я подумала, может быть, если мой брат так любит Оторе, и если вокруг него столько почтенных и уважаемых торе, может быть это мы - я, сестры, родители - не правы?
  - А на самом деле? - спросила Сиара.
  - А на самом деле отношение общества и отношение друзей это были совсем разные вещи. Для своих друзей Оторе был умным, честным, хорошим и веселым другом. Для родителей знатных куколок - странным, но родовитым юношей, которого надо привечать, но делать это для... вида. Для собственного статуса. Для девушек он был плохой, скучной партией.
  - Но у Оторе была невеста, - вспомнила Сиара. Леди Уорш хмыкнула.
  - Я не знаю, как было заключено их обручение, но думаю, это было решение, выгодное для обоих родов.
  Когда все снова собрались в гостиной , чтобы начать танцы, я оказалась рядом с Оторе. И брат попросил меня проявить вежливость и выбрать Оторе как партнера по танцам, на вечер.
  Конечно же, это не понравилось родителям. По замыслу мамы, я должна была провести вечер или с торе Уоршем, или с торе Ашту. Но устраивать из-за этого спор было уже поздно и некрасиво.
  Думаю, брат беспокоился из-за того, что его друг может остаться без партнерши на вечер.
  - Но если он такой знатный и симпатичный, разве он не должен был быть постоянно в центре внимания? - озадачилась Сиара. Тара покачала головой.
  - На том вечере было достаточно родовитых торе, не обремененных странным поведением и обещанием свадьбы, как Оторе. Зачем тратить время юной куколки на уже занятого жениха, когда можно похлопать крыльями в сторону свободного? Сестрам Оторе был неинтересен, а меня брат, скажем так, считал намного умнее и отзывчивее, чем сестер. Поэтому и обратился с такой просьбой.
  - И? - завороженно спросила Сиара.
   -И я должна была признать себе, что я была вовсе не против. В моих глазах, после увиденного, Оторе обрел какую-то завершенную целостность, словно этот случай должен был показать мне, что он умеет управляться не только со словами и мечтами, но и с реальностью.
  Когда начался танец, и Оторе положил руки мне на плечи, мне показалось, что мы оба очутились в одном коконе, - мечтательно ответила Тара. - А потом Оторе сказал ровно то же самое, слово в слово. Как он умел, ни подтекста, ни стеснения. Я старалась, чтобы со стороны все выглядело вежливо и невинно, но меня колотило каждый раз, когда я брала его под руку, или когда он прикасался ко мне.
  В конце концов, мне стало так жарко, что я попросила выйти в сад. И там... - леди Уорш смутилась даже спустя столько лет. - Там я раскрыла крылья. Знаю, это было так некрасиво и неприлично, но я не имела ввиду ничего дурного. Просто мне надо было немного проветриться, и так было утомительно все время держать их плотно сложенными. И знаешь, это была самая нежная минута за всю мою жизнь...
  Потому, что Оторе понял все именно так, и никак иначе. Он снял с шеи шарф и осторожно протер мне крылья. И раскрыл свои. И мы сидели рядом, смотрели на луну и покачивали крыльями, пока те не перестали болеть. Нас могли увидеть, и родные устроили бы мне страшный скандал, но мне казалось, что пока я с Оторе такого просто не может произойти.
   Оторе спросил, почему он никогда не видел, чтобы куколки летали. Это был наивный вопрос, но в этом был весь Оторе, - леди Уорш прижала прохладные ладони к горящим щекам.
  - Я отвела, что куколке неприлично обсуждать это с торе, а он спросил, почему. Что дурного в таком простом вопросе. Все вещи рядом с ним теряли свою раздутую важность, ореол запретного или постыдного, и становились такими, какими они были.
  И я рассказала, что летать - это терять связь с землей, проявить легкомысленность. А знатная куколка не может себе такого позволить. Поэтому мы подрезаем крылья после совершеннолетия, а с того момента, как они меняют детский цвет, прячем их: знак того, что мы покорно останемся на земле и наши мысли не замутнены легкомыслием.
  Леди Уорш завела руку за спину и погладила спрятанные под тонкой тканью крылья. Сиара помедлила, затем тоже завела руку за спину и нащупала хитро завязанный узел. Дернула за свободный кончик девичьей ткани и та, распутавшись, с шуршанием стекла на пол, обнажив молочно-белые крылышки молодой куколки.
  Сиара с вызовом посмотрела на Тару, но та словно и не заметила, что сделала племянница.
  Мыслями она была там, в том душном, полном запахов цветов вечере.
  - Оторе сказал, что раз часть из нас отмечена знаком богов и нам даны крылья, то странно, что мужчинам дозволено летать, а женщинам - нет. Что он точно знает, есть края, где нет таких запретов. Что полет - это свобода, а не легкомыслие, и жестоко лишать того, кто может летать, свободы. Сковывать его, сажать в невидимую клетку и убеждать в том, что так мы будем только счастливее, что так правильно.
  А потом спросил, хотела бы я жить в таком краю, в полном солнце доме, забыв о тугих платьях, спеленатых крыльях и правильной последовательности поклонов при встрече. Выращивать орхидеи и летать по вечерам, - голос Тары прервался от волнения, и она кашлянула в кулак.
  - Это было слишком для одного вечера - отдышавшись, продолжила леди Уорш. - Я попросила Оторе, чтобы мы вернулись обратно в гостиную. Мы станцевали еще несколько раз, а затем началась игра, и я постаралась сесть как можно дальше от него.
  Я говорила себе, что разумная, желающая счастья своему роду куколка никогда в жизни не послушает того, что говорил Оторе. Что это странные и недозволенные речи.
  Но на самом деле... на самом деле мне было обидно. Потому, что он спросил, хотела бы я - я - жить в краю, выращивать орхидеи и летать. Я одна, а не с ним вдвоем.
  И, конечно же, Оторе был несвободен, и он спросил лишь то, что спросил.
  Но когда я ворочалась ночью без сна, мне пришлось признать себе, что я мечтала о том, чтобы в его словах был подтекст.
  Оторе и еще несколько торе остались до утра, в мужской половине дома. Утром я столкнулась с ним в гостиной, когда он и брат уже собирались уходить. Женщины в нашем доме обычно вставали не так рано, но мой сон все равно был испорчен... - Тара поднялась и прошла к противоположной стене, постучать еще по двум светильникам. В гостиной стало светлее, и Сиара увидела, что щеки ее тети горят от волнения, лихорадочным румянцем.
  - Не знаю, зачем, но я сказала, что я не люблю орхидеи, но люблю розы. Брат, конечно, ничего не понял и потом выговорил мне за грубость. Но Оторе - Оторе знал, о чем я.
  Он прислал мне розу тем же вечером. Разумеется, с вежливой запиской, что он крайне благодарен, что я была его партнером по танцам, и что он получил большое удовольствие. Все прилично и пристойно , как тому и следовало быть.
  В следующий раз брат пригласил Оторе через пять дней, и за эти пять дней я вся извелась.
  Он вошел - как обычно спокойный, как обычно чуть отрешенный от мира вокруг - и, поздоровавшись со всеми, сказал, что ему не хватало моего милого общества.
  Конечно, это прозвучало не очень уместно и все смутились. После обеда я улучила минутку и сказала Оторе, что ему не следует говорить все, что приходит ему в голову. Потому, что он ставит меня в неловкое положение.
  И знаешь что?
  - Что? - эхом откликнулась Сиара.
  - Он сказал, что если бы говорил все, что сейчас приходит ему в голову, то я бы ударила его.
  Я засмеялась и ответила, что он перепутал меня с какой-то из куколок, может быть, со своей пустоголовой невестой.
  - Ты так и сказала, тетя?! - пораженная, воскликнула Сиара, забыв о вежливом "Вы". Глаза Тары сияли.
  - Так и сказала, - гордо подтвердила она. - И добавила, что мне не стыдно за свои слова, ну вот ни капли не стыдно. Потому что, как он правильно заметил, я мечтаю жить там, где не только можно забыть о правильной последовательности поклонов, но и можно не стесняться сказать в лицо то, что я думаю.
  А потом в гостиную вошла сестра, и нас прервали. Я была уверена, что Оторе оскорблен грубостью и непристойностью моего поведения, но я была так зла на него. За то, что ничего не сделав, всего несколькими словами он напомнил мне о том, о чем всегда так больно было думать.
  Леди Уорш утомленно опустилась обратно на диван. Неожиданный всплеск эмоций словно истощил ее. И Сиара впервые увидела, как тонка кожа на все еще сохранившем отголоски былой привлекательности лице ее тети, как хрупки запястья и как глубока усталость, прячущаяся в глубине глаз. Тара перехватила ее обеспокоенный взгляд.
   -Да, моя милая, - кивнула она. - Мои силы действительно истончаются, но я надеюсь, что впереди у меня еще достаточно полных лун, последней четверти, которая мне может быть отмерена.
  А тогда, тогда лун было много-много. И не успела одна сменить другую, как моя мать снова устроила обед, на этот раз по случаю дня рождения моего брата. Конечно же, Оторе не обошли приглашением, и, конечно же, он поддержал его.
  Мы сидели в разных концах стола, и беседа была легкой и вежливой, но каждый раз, когда я решалась посмотреть в сторону Оторе, я сталкивалась с его внимательным взглядом . К концу обеда мои мысли путались, а то, о чем я думала... я не решусь произнести вслух и сейчас.
  Сиара нервно хихикнула. Ее сердце колотилось быстро-быстро, потому что рассказ захватил ее полностью, но она знала, что ее дядю звали торе Уорш, значит, никакого счастливого конца у этой странной истории не было.
  - Когда пришло время мужчинам удалиться к себе, а женщинам к себе, я услышала, как Оторе громко говорит, что будь он у себя дома, то обязательно бы подремал в библиотеке. Мой брат засмеялся и сказал, что дремать после обеда - удел пожилых, а их ждет хороший бурбон и партия в кости.
  Старшие женщины отправились в сад, а молоденькие куколки - в женскую гостиную. И я попыталась отвлечь себя разговором, тем более, что мы перемывали крылья всем торе, которые были на обеде, и, поверь, наши слова были далеки от скромных.
  Но думала я совсем, совсем о другом. Выждав приличное время, я извинилась и сказала, что мне надо уединиться на время.
  - Ты пошла в библиотеку, - догадалась Сиара.- Я бы тоже проверила, зачем Оторе так громко рассказал о ней.
  - Узнаю свою кровь, - улыбнулась Тара. - Да, я думала точно так же как и ты, но когда я зашла в библиотеку, там никого не было. Я почувствовала себя так глупо, что первой моей мыслью было убежать оттуда как можно быстрее. Но потом я подумала: а вдруг как раз в это время мимо пойдет Оторе, и решит, что я пришла ради него?
  Поэтому я сделала вид, что мне нужна книга. И пока я внимательно изучала книжные полки, Оторе действительно пришел.
  Я стояла спиной ко входу, и слышала как открылась и закрылась дверь. И была уверена, что это он, но решила не подавать вид, что что-то услышала. Он кашлянул за моей спиной, и я обернулась, и сделала вид, что очень удивлена и смущена, что он застал меня одну.
  Кажется, я сказала что-то про то, что мы решили прочитать вслух поэму... Оторе кивнул, а потом шагнул вперед и поцеловал меня.
  Сиара взволнованно прижала пальцы ко рту.
  Тара улыбнулась воспоминаниям.
  - Он сказал, что любит меня и что стоит мне сказать "да" - он разорвет помолвку. Что слова, которые будут шептать за его спиной, его не волнуют и что он закроет меня от всех этих слов. Все зависит от того, что я скажу.
  - Но был бы страшный скандал! - возразила Сиара. Тара покачала головой.
  - Не такой уж и страшный. Это была организованная помолвка, и по старому кодексу торе или его невеста могут разорвать помолвку, если до свадьбы осталось больше трех недель, без каких-либо скандальных последствий. Нет, Сиара. Не это меня волновало, даже если бы их свадьба уже состоялась бы. Не скандал, не громкий разрыв и не то, что нас осудили бы все, кого так заботят внешние приличия. Нет закона, который запрещал бы так поступать, а сплетни сменились бы другими сплетнями.
  Я даже не боялась родительского гнева - в глубине души я была уверена, что мама простила бы меня, а отцу осталось бы принять решение женской половины дома.
  - Тогда почему?! - вырвалось у Сиары.
  - Потому, что я испугалась, что я ошибусь. Что в конце концов нас примут, все успокоится, но я буду ловить шепотки других куколок, что я выбрала себе торе, который живет словно в другом мире. Что он не справится с делами своего рода и будет опозорен. Что надо мной будут смеяться. Что я разочаруюсь, когда буду сравнивать его, и его отстраненную нежность с горячей силой и умелым флиртом других торе. Что ... он смешон, по сравнению с другими.
  Я отказала. Я хотела, я очень хотела, каждую ночь, каждый вечер, каждое утро я думала о том, как он обнял меня. О том, что мы с ним в одном коконе, - леди Уорш прижала пальцы к глазам, смаргивая слезы. - Но я испугалась.
  Я выбрала торе Уорша, я родила дочь и сына, я стала самой блистательной, самой уважаемой, самой благопристойной леди. Я выбросила почти все, что связывало меня с прежней мной. Я поставила для себя самые строгие рамки и правила поведения, чтобы их соблюдение помогло мне поверить, что я поступила так, как должна была поступить. Но самое прекрасное, что было со мной, осталось там, в полумраке библиотеки моего дома.
  " Я тебя люблю. Я тебя не забуду. Не потеряй свои крылья. Когда твоя жизнь войдет в последнюю четверть, я приду за тобой", - процитировала леди Уорш. - И самое глупое, что я жду. Я никому не говорила, никому не открывала сердце и ни к кому не была по-настоящему нежна, потому что все осталось там. У куколки с неподрезанными крыльями, убежавшей из библиотеки.
  Тара протянула руку и погладила расстроенную Сиару по голове.
  - Я ошиблась, поверила в то, что скажут другие, а не в то, что говорило мне сердце. Я струсила и испугалась, потому, что всегда проще жить так, как одобряет мир, в котором ты просыпаешься и засыпаешь. Я не хочу, чтобы ты ошиблась так же, решив бросить вызов миру вокруг. Не торопись. Не хватайся за первую же возможность сказать "нет".
  Сиара, не выдержав, заплакала.
  - А что стало с Оторе? Я не слышала о таком роде в наших краях, - сквозь слезы спросила она.
  Леди Уорш протянула племяннице носовой платок.
  - Он женился и уехал спустя год, поправлять дела рода. И ему удалось это блестяще. Его знания земледелия помогли вернуть плодородность родовым землям в Зеленом Краю, а затем, как Оторе и мечтал, он занялся орхидеями. Ты видела их. Правящий двор заказывает цветы у лучшего из лучших и уважаемого из уважаемых.
  Сиара промокнула глаза платком и деликатно высморкалась.
  - Значит, ты ошиблась, - сказала она просто. И в этой простоте были все тридцать три замужних года леди Уорш.
  - Да, - ответила Тара.
  - Но твоя последняя четверть только началась, у тебя теперь нет обязательств перед обществом, ты вольна быть той, кем хочешь быть, - Сиара протянула руку к крыльям Тары. - Это правда? Ты действительно отказалась подрезать их?
  Леди Уорш помедлила, а затем встала и распустила стыдливый узел ткани на крыльях. Шелк скользнул на пол, и великолепные радужные крылья расправились за спиной женщины.
  Приглушенно-синий свет проходил сквозь прозрачные прожилки , заставляя крылья мерцать.
  - Они прекрасны, - выдохнула юная куколка. Тара взмахнула крыльями.
  - Я отравилась, - сказала она и в ее голосе проскользнула нотка гордости.- Я спрятала ягоды под матрасом и ела их весь тот месяц, пока можно было подрезать крылья. Конечно, измучалась до полусмерти, да и родные перепугались, но ведь в болезнь нельзя трогать крылья.
  Мне казалось, что если я дам подрезать крылья, то все, что я пережила рядом с Оторе, все, что он разбудил во мне, окажется преданным.
  Но я ни разу не пробовала летать.
  Леди Уорш подошла к дверям террасы и раздвинула занавеси. Снаружи совсем стемнело, и тонкий серп луны висел прямо между двумя апельсиновыми деревьями, как растянутый между ветвями гамак.
  - Уже поздно, дорогая, - мягко обратилась Тара к племяннице. - Я не думаю, что ты сможешь уснуть сейчас, но я хотела бы отдохнуть. Я надеюсь, что моя история останется между нами.
  - Конечно тетя! - в порыве нежности Сиара подошла и обняла леди Уорш. Та поцеловала племянницу в пахнущую шиповником макушку.
  - Я уверена, что твоих сил и смелости хватит, чтобы выбрать свою дорогу. И я помогу тебе, чем смогу. Но я не хочу, что бы ты ошиблась просто потому, что сейчас это видится тебе единственным шансом.
  Юная куколка кивнула. Печаль на ее лице сменилась восторженной задумчивостью, и Тара грустно подумала, что упустила много, очень много времени, не давая себе сблизиться с собственными близкими. Оказалось, что один искренний разговор смыл больше, чем много пролитых за закрытыми дверьми тихих слез.
  Когда за племянницей закрылась дверь, Тара шагнула на террасу и встала, расправив крылья. Ветер приятно холодил их, обдувал лицо и тело и леди Уорш на миг показалось, будто бы ей снова семнадцать лет.
  Вокруг снова сходили с ума от тепла розы, и от их запаха снова кружилась голова, и ее крылья касались чужих крыльев, заставляя подрагивать кончики пальцев от предвкушения чего-то неназываемого и смутного.
  Того, что так никогда и не свершилось.
  - Ты хоть раз обо мне вспомнил? - безнадежно спросила Тара Уорш в равнодушную пустую темноту.
  - Я не забывал ни на день, - отозвалась неожиданно темнота, и Тара Уорш вцепилась руками в перила террасы, чтобы не упасть на вмиг ослабевших ногах.
  
  
  Сиара столкнулась со служанкой тети на полпути к тетиной спальне. Присев в низком реверансе, служанка, запинаясь и краснея, сказала, что леди Уорш не ночевала в комнате и, возможно, как это бывало раньше, заснула в гостиной. Утро было еще раннее, и тревожить госпожу никто не решился, но если властительная юная госпожа хочет...
  Сиара хотела. Пусть до гостиной она проделала почти бегом, и двери распахнула резко, совсем не как воспитанная куколка.
  Гостиная была пуста, а солнце вовсю уже светило через открытые двери террасы. Пусто бокал, упавшая ткань, шпильки на столике - все осталось как было.
  Сиаре показалось, что сейчас ее сердце выпрыгнет из груди.
  Медленно, боясь вздохнуть, она вышла на террасу и остановилась. У ее ног лежала свежая красная роза. Рядом с ней, прислоненный к резным перилам террасы, стоял портрет, на котором была изображена юная, красивая куколка, с роскошными, черными как смоль волосами, рассыпавшимися по плечам.
  Сиара услышала, как за спиной вышла на террасу служанка.
  - Госпожа? - пролепетала она. - Где же леди Уорш, госпожа?
  - Там, где полет и орхидеи, - ответила юная куколка. И, заведя руку за спину, распустила узел ткани. Сатин бабочкой слетел на каменный пол террасы. Сиара Ашту наступала на ткань ногой и расправила за спиной неподрезанные крылья.
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Чернованова "Посланница.Наследие Велены" А.Одувалова "Опасное притяжение" А.Буревой "Одержимый.Страж Империи" Е.Гордеева "Естественный отбор" О.Говда "Беспокойное наследство" М.Далин "Слуги Зла" В.Кувшинов "Пирамиды астрала" М.Абина, Д.Ткаченко "Я демон!Что это меняет?" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Сны и явь" Е.Лифантьева "Орк.Воин и лекарь" В.Корн "Артуа.Золото вайхов" О.Шалюкова "Заговор теней" П.Корнев "Там, где тепло" И.Эльтерус, Е.Белецкая "Вечер Черных Звезд" Ю.Фирсанова "Месть богини" А.Спесивцев "Есаул из будущего.Казачий Потоп" М.Николаева "Академия для Королевы" М.Лероев "Про Ляльку и Гришку"(детск.) Т.Коростышевская "Внучка бабы Яги" Н.Кузьмина "Наследница драконов:Добыча" В.Афанасьев "Стальная опора" А.Шевченко "Последний рейдер" А.Уралов "Долгий дозор" Я.Алексеева "Охотящиеся в ночи" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Зачем вы, девочки, красивых любите..." Е.Звездная "Академия Ранмарн" Ю.Иванович "Миры доставки-4.Торжество справедливости"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"