Амирханова Алия Миннезагитовна: другие произведения.

Тайный агент

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:


 Ваша оценка:

   ТАЙНЫЙ АГЕНТ,
   Глава 1.
   Дом цыгана Михая располагался на окраине города Благое. Невзрачный, из почерневших от времени досок, он был похож на сарай в своём внешнем виде, хотя и внутри был столь же убог. В доме было две комнатки и маленькая кухня. Зато детей в цыганской семье было четверо, да ещё и бабушка - мать Михая. В комнате, где спали дети, не было ни кроватей, ни стола, ни стульев. Пустые стены прикрывали обои, потерявшие цвет от времени, большая часть которых была содрана и виднелась штукатурка. Несколько грязных матрасов лежали в ряд на полу. На двух из них спали мальчики, чуть подальше, тоже на полу, спали младшие девочки - дочки хозяев. Сами родители: муж и жена спали в соседней комнатке, там же спала и бабушка. Надрывный крик : "Больно!!!" - разорвал тишину ночи. Мужчина и женщина почти одновременно сели на кровати.
   -Михай, ты слышал, кто-то кричал? - женщина -цыганка обратилась к мужу, прислушиваясь к тишине.
   -Мне тоже слышались крики. Но сейчас тишина. ...Может послышалось.
   -Да, нет же Михай, не послышалось, это Сашка наш кричал, опять кошмары снятся. Пойду, посмотрю, - женщина, сделала попытку встать с кровати.
   -Лежи, там Сенька. Не надо смущать парня, помнишь, как он сто раз извинялся в прошлый раз, что разбудил нас, - цыган поправил подушку и лёг.
   Жена послушно последовала его примеру.
   -Жаль пацана, но чем мы можем помочь, - женщина тяжело вздохнула.
   -И не говори.
   Через минуту отец семейства и его жена, посапывая и похрапывая уже сладко спали. А между тем в соседней комнате едва слышно шепча:
   "Ой...ой. Ой...мамочка, как...больно. Моя нога!!.. Ой, больно, больно...больно!!!!!...", - метался по постели Саша, о котором минуту назад говорили супруги цыгане. Капельки пота на лбу, брови, собранные у переносицы, сжатые губы - всё свидетельствовало, что Саша реально ощущал во сне боль.
   -Саша! Саша! - черноволосый, кудрявый подросток Семён, сын супругов, тряс Сашу за плечо, пытаясь разбудить.
   Даже открыв глаза, Саша ещё некоторое время находился в тисках сна. Постанывая, он с трудом поднялся и сел.
   -Ты кричал. Опять тот же самый сон? - подросток, которому на вид было лет тринадцать, смотрел на Сашу чёрными, широко открытыми глазами, полными сочувствия и отчаянья от невозможности помочь.
   Саша между тем сидел на постели и пугливо озирался по сторонам. Русский парнишка: светленький, с голубыми глазами, он выглядел совсем ещё ребёнком, хотя ему уже было шестнадцать лет. На вопрос подростка, Саша как-то странно посмотрел на него. Похоже, он никого и ничего не узнавал. Лишь спустя некоторое время к нему вернулось осознание реальности.
   -Говоришь, кричал?
   -Ага.
   - То же самое снилось. Словно заново меня шандарахнуло. Ужас, как больно было! - и Саша нерешительно убрал с ног одеяло.
   В его глазах светилась надежда, что возможно, приснившееся окажется лишь сном, не более того. Ему так этого хотелось, но взору ребят предстала знакомая картинка; ноги Саши: одна целая - худенькая и вторая - культяпка от колена. Саша разочарованно заскрежетал зубами и расстроено опустился на подушку.
   -Сволочь он Саша. Попадись он мне, на куски порежу, - зло, сверкая глазами, подросток накрыл ноги Саши. - Ложись. Ещё поспим.
   Саша послушно закрыл глаза. Они с цыганом Сёмкой спали на полу, в совершенно пустой комнате. К счастью на стоны Саши никто из девочек не проснулся.
   -Тебе бы домой, к маме, - шёпотом сказал Семён, чувствуя, что Саша плачет.
   -Мне нельзя домой. . Они найдут и всех убьют.
   -Почему же они до сих пор тебя не нашли?
   -Не знаю.
   -Может про тебя забыли? Хочешь, я скажу отцу, мы сами тебя домой отвезём?
   -Нет, нет, нет, что ты, - Саша отвернулся лицом к стене, давая понять, что разговор окончен.
   -Ладно, спи, - Семён, подложив руки под голову, закрыл глаза. Через пару минут он уже сладко спал.
   А Саше наоборот не спалось. Во-первых, сильно болела нога, во-вторых, сновидение разбередило душу, и он вновь вспомнил тот день, когда его выгрузили на базаре. В прямом смысле слова выгрузили. Бортик грузовика открылся, прицеп приподнялся и он съехал на землю. У него не было костылей, и он пополз, подальше от посторонних глаз, которых был полон базар и которые с любопытством, хотя некоторые и с жалостью смотрели на него. Он помнил лишь взгляды, но, никакого участия. Он полз, а люди смотрели. Ещё Саша помнил чудовищный страх, от незнания, что делать. Он полз и плакал, вытирая слёзы грязной рукой. И вдруг какие-то сильные руки подняли его и посадили на табуретку. Перед Сашей стоял достаточно высокий, крепкий цыган. Он протянул ему упаковку сока.
   -Попей и расскажи кто ты? - голос мужчины был ласковым и сам он улыбался.
   Через какую-то минуту их окружили с десяток цыган. Маленькие подошли вплотную, а какая-то женщина, тоже цыганка ласково сказала.
   -Не бойся. Всё страшное уже позади.
   Так Саша попал к цыганам. Они принесли его к себе в дом на окраине города Благое. Женщина помыла его и накормила. Отец семейства купил костыли, и Саша уже больше не ползал, а ходил на них. Со старшим тринадцатилетним Семёном он подружился сразу же. Они повсюду ходили вместе. Семён был защитником и помощником Саше пока тот не научился самостоятельно ходить по базару и просить милостыню. А вообще-то основным делом Семёна было помогать отцу в сапожническом деле. У них на базаре была своя маленькая мастерская. Так и жили...
   Глава 2.
   Дом Осиповых, находился в самом центре села Сосенки. Богатое село с трудолюбивыми оттого и зажиточными жителями, радовало глаз крепкими хозяйствами, красивыми, аккуратными домами. Подворье семейства Осиповых, совсем недавно тоже крепкое и ухоженное сейчас было в запустенье. Вся живность, а это без малого две коровы, бычок, несколько овец и коз была распродана. На огороде всё поросло сорняком, изгородь покосилась. Такая же бесхозность царила и в самом доме. Хозяйку дома, шестидесятилетнюю Зинаиду все в селе последнее время стали называть по отчеству- Никифоровна из-за её рано состарившегося вида. Она была вся седая, ходила сгорбившись, испещрённое морщинами лицо, ещё не старой женщины свидетельствовало о тяжёлом горе, постигшем семью. Сегодня эта семья состояла из двух человек: мужа и жены давно как не молодых, а ведь каких-то девять месяцев назад у них был шестнадцатилетний сын Саша - их поздняя радость. Мальчик рос на редкость послушным и смышленым. После девятого класса родители отправили его учиться в ПТУ, что в пятидесяти километрах от их деревни. Заканчивать одиннадцать классов и поступать в институт Саша и не мечтал, хотя учился на отлично. Родители были уже не молодые, и оставлять их одних он не хотел, потому рассчитывал получить специальность зоотехника и вернуться в родное село. Но судьба распорядилась иначе. Саша пропал. Вот уже как полгода его разыскивала полиция, но все поиски были безуспешны. Родители перепробовали и все народные методы. Деньги, вырученные от продажи скотины были отданы всевозможным гадалкам, экстрасенсам, но все старания найти сына не дали результата. Жизнь для родителей с исчезновением Саши потеряла всякий смысл. Они перестали заниматься хозяйством, перестали общаться с односельчанами, казалось жизнь вообще остановилась в их тихом, полном страданий доме.
   Семья Осиповых собиралась ужинать, когда Валя, их соседка, женщина средних лет, запыхавшись, вбежала к ним в дом.
   -Никифоровна, я вашего Сашу видела! - с порога крикнула она, обращаясь к хозяйке.
   Радость, которую Валя торопилась донести до соседей, буквально рвалась из её уст, но, не договорив, женщина замерла на полуслове, увидев глаза родителей, обращённых к ней. В их, наполненных горем глазах при слове сын, вспыхнул огонь надежды, да такой сильный, что, Валя испугалась, осознав, сколь велика будет рана, если она ошиблась. И уже как бы оправдываясь, более спокойно она стала рассказывать, избегая слов утверждения.
   -Я сегодня в город ездила, кое-что купить детям в школу. На базар заглянула, хотела узнать почём у них там овощи. Мои-то в этом году на славу уродились. Посмотрела...Потом прошла на свою остановку, села в автобус...
   -Ну, ну Валя, не тяни, дальше то что? - Никифоровна буквально пожирала соседку взглядом, жадно ловя каждое её слово.
   -Поехали, значит мы, вижу парень на костылях ходит, прямо по дороге. Приглянулась, на Сашу похож. Может, ошиблась, - Валя умолкла.
   Хозяйка дома, словно не услышала слов "может ошиблась", она, всплеснув руками, вскрикнула: "Сыночек, кровинушка моя! Нашёлся!" Вся, светясь от счастья женщина обняла соседку и радостно запричитала: "Спасибо тебе Валюша, спасибо родная. Век за тебя молиться буду. Нашёлся, сыночек мой родимый! Слава тебе Господи! Говоришь по дороге шёл? Один или с кем-то?
   -Да, вроде один.
   Из глаз матери лились слёзы, но это были уже слёзы радости. Глава семейства, отец пропавшего мальчика, Васильич, молча, стоял в сторонке и тоже плакал на радостях, стыдливо вытирая слёзы большой крестьянской ладонью.
  
   - А почему на костылях? - Никифоровна всё расспрашивала и расспрашивала. Её счастье лилось через край, и она всё никак не могла им насытиться. - Слава тебе Господи! Так почему говоришь на костылях?
   -Не знаю.
   -Ну, да может подвернул ноженьку-то или что. Куда шёл не знаешь? -не дождавшись ответа, как бы опомнившись Никифоровна вскрикнула, - Что это мы тут время теряем, - вдруг засуетилась и стала быстро собираться.
   Она схватила салфетку и стала складывать туда еду, что была на столе - это прежде всего хлеб, кусок курицы, помидоры.
   -Ты что делаешь? - хозяин дома посмотрел на часы. - Уже десять вечера.
   -Сашеньке нашему, голодный поди. Может из одежды что взять? - Никифоровна не поняла слов мужа и продолжала собираться.
   -Уже ночь на дворе, куда мы теперь. Завтра с утра и поедем, - как ни старался Васильич говорить спокойно у него это не получилось.
   До Никифоровны наконец дошло, что муж не хочет ехать за сыном и она в растерянности замерла на месте. В её глазах зажёгся какой-то странный огонь, заметив который, муж быстро встал и достав из ящичка лекарство подбежал к жене.
   -Ну, ну, что ты в самом деле. До завтра рукой подать. Выпей Зинаида, - и он протянул жене несколько таблеток и стакан воды. -Сейчас ночь на дворе, завтра с рассветом и поедем. Ты попей водички и поспи, утро быстрей наступит.
   Жена послушно залпом выпила лекарство. Она села на стул, который ей пододвинула соседка. Сделав передышку в несколько секунд, Никифоровна, однако, не оставила своего желания прямо сейчас ехать за сыном. Она переметнулась к соседке, восприняв её участие, как знак согласия, и теперь уже канючила, обращаясь непосредственно к ней.
   -Поехали Валюха. Мы с тобой поедем, нам никто и не нужен, чего время тянуть, - женщина жалостливо смотрела на соседку, держа её за руку и время от времени целуя внешнюю часть кисти. -Поехали родимая. Христом Бога молю.
   Валентина в растерянности переминалась с ноги на ногу, не зная, что ответить и стыдливо старалась освободить свою руку, в которую вцепилась Никифоровна.
   -Сказали же тебе Зина, завтра с утра и поедем. Вставай, - муж решительно взял жену за локоть и стал её поднимать со стула. - Я тебя спать провожу. Вставай!
   Никифоровна пыталась сопротивляться, но было видно, что лекарство начало действовать. Движения её становились слабыми, заплетающийся язык не слушался её и, чувствуя, что теряет контроль над собой, она послушно оперлась о руку мужа и прошла в соседнюю комнату где находилась кровать. Как только голова её коснулась подушки женщина тотчас уснула. Сосед взглядом позвал Валю выйти из комнаты. Они прошли на кухню.
   -Тебе бы Валя сначала всё мне рассказать. Она как что про сына услышит, с ума начинает сходить. Хорошо приступ не случился. Лекарство всегда под рукой держу. Хоть сейчас и уснула, но завтра, проснувшись, всё вспомнит. Дай Бог, чтобы ты не ошиблась.
   -Извини Васильич, не подумала.
   -Ладно...Говоришь Сашку нашего видела?
   -Ей Богу! - женщина перекрестилась. - Не слепая же, не могла я ошибиться. . Васильич, но ведь у него одной ноги не было. Неужели ошиблась, Сашенька то ведь здоровым был.
   -Ой, Валя, не знаю, что и думать. Отчего тогда, если он жив, домой не едет. Может потому-то, что ноги нет. Думает, что в тягость нам будет, помочь не сможет... Вот дурья башка, - от волнения сосед встал со стула и стал ходить по комнате. - Мать до сумасшествия довёл.
   -Да ладно тебе Васильич, может какая другая причина, почему домой не идёт.
   -Какая такая может причина быть, если живой! Нет ему оправданий. Должен понимать, думать о родителях, - нервничая сосед не находил себе места.
   -Может к участковому сходить, чтобы завтра с нами поехал. И вообще машину пусть даст, как без неё.
   -Верно, Валентина, как я сам упустил. Дурья башка! Ты Валюха иди, я сам к участковому схожу. За Зинку мою не переживай. Она все восемь часов обязательно проспит, это точно. . Но ты сама завтра в шесть, как штык у нас должна быть, - сосед жалостливо посмотрел на Валю.
   -Не бойся Васильич, не подведу....
   Ранним утром участковый Аркадий Семёнович на своей старой шестёрке подъехал к дому Никифоровны. За ним, следом, на своей "Ниве" подъехал его сын с дружками.
   -Это на случай, если Сашку у цыган отбивать придётся, - пояснил участковый на вопросительный взгляд Василича.
   -Может и мне своё ружьишко захватить?
   -Нет, не имеешь право. На охоту что ли собрался? У меня есть оружие и я при исполнении, мне можно, - в словах участкового слышался упрёк.
   Женщины сели на заднее сиденье, Васильич вперёд, рядом с водителем. Как не гнал машину участковый, но доехали до города только к десяти часам утра. Много времени потеряли на переезде, дожидаясь поезда. Никифоровна, накачанная лекарствами всю дорогу, спала. Городской рынок к десяти часам уже гудел как улей. Покупателей было много, под стать продавцам. Крытые павильоны, чередовались палаточными рядами, где торговали и фруктами, и одеждой.
   -Вроде рабочий день, а народищу, - удивлённо воскликнул участковый, выходя из машины. Он подробно расспросил Валю, в каком месте она видела Сашу, потому решил вначале пройтись без женщин.
   -Так! Ты Валюха с Никифоровной посиди в машине, - Аркадий Семёнович давал указания. - Мы с Василичем вдвоём сходим. Осмотримся, прощупаем обстановку. Сидеть смирно Никифоровна, - участковый пригрозил женщине. Та послушно затихла.
   -Ты, Валя, за главную, если что телефон знаешь.
   -Да ладно вам идите уже.
   Участковый вместе с Василичем пошли в сторону остановки, где как раз и видели Сашу. Сын с друзьями пошли на рынок. Проснувшийся город входил в свой обычный суетливый ритм. Повсюду продавцы, открывшихся магазинов, ларьков зазывали к себе покупателей, суля им всевозможные скидки и отменное качество товара. Похоже все жители были заняты покупками и возвращаться домой никто не спешил. Маршрутки стояли рядами, ожидая своей очереди. Уезжали почти что пустые, но график есть график, оставаться и ждать, когда салон полностью наполнится, нельзя. Ездили строго по расписанию.
   -Остановка полупустая, людей нет, чего мы здесь околачиваемся. Пошли вдоль дороги, Валя говорила он по проезжей шёл, - Васильич тянул участкового в сторону дороги, но тот не торопился идти, а всё оглядываясь, осматривал местность.
   - Движение не насыщенное. Рано ещё. Пошли сперва водителей спросим, они точно Сашку должны были видеть, - участковый намеривался свернуть к ближайшей маршрутки.
   -Нет, - Васильич махнул рукой в знак отказа. - Я тебя здесь подожду. И он остался стоять у обочины дороги вглядываясь в проезжающие машины.
  
   Участкового не было минут пять, зато вернулся он весь сияющий.
   - Водители маршруток подтвердили, что парень на костылях частый гость на дороге. Говорят, надо ждать, должен появиться. Не было дня чтобы не ходил.... Пошли потихонечку вдоль дороги.
   Они медленно, смотря по сторонам двинулись в путь.
   -Господи, неужели парень на костылях и есть наш Сашка, - Васильич привычно вытер слёзы, которые были не редкостью на его сморщенном от горя лице.
   Среди шума машин до них донёсся едва слышимый крик. Оглянувшись увидели Володю.
   - Батя, стой! - сын участкового бежал к ним.
   -Володька бежит, может узнал, что, - участковый остановился, дожидаясь сына.
   -Васильич, батя мы нашли Сашку! - Володя с трудом говорил, мешало, сбившееся от бега дыхание. - Он в торговых рядах. Пошлите быстрей, - Володя просто светился от радости.
   - Надо с другой стороны подойти, чтобы он не сразу нас заметил, - заговорщицки прошептал он и повёл за собой отца и Василича.
   - Вот он, видите? - парень рукой показывал на невысокого, худенького парнишку на костылях, который ходил возле палаток с протянутой рукой.
   -Боже мой, сынок, - Васильич задрожал и из глаз его полились слёзы. - Сынок, сынок, - обезумевший от радости отец бросился к сыну.
   На бегу, он пытался кричать, но от волнения его голос пропал и из гортани вырывался лишь надрывный шёпот. И участковый, и Володя бежали следом. Каких-то пару минут хватило, чтобы отец подбежал к сыну.
   -Сашенька, - он словно из земли вырос перед растерявшимся пареньком и заплакал, обнимая его.
   Взрослый мужчина плакал навзрыд, заглядывая сыну в глаза, целуя и обнимая его. Саша же стоял как вкопанный, онемев от неожиданности.
   -Здорово, пропавший! - тут и участковый, влез к ним, протягивая Саше руку для приветствия.
   Паренька со всех сторон радостно хлопали по плечу, подошедшие Володя с друзьями, которые были лишь на пару лет старше его. Постепенно Саша приходил в себя, растерянно всем улыбался, полностью не веря в то, что его нашли и рядом стоит отец, и соседи. А чуть поодаль стояли цыгане, которые сразу же заметили чужаков, и хотели было уже спасать Сашу, но услышав слова мужчины, повторяющего сквозь слёзы слово "сынок" догадались, что Сашу нашли родные. А увидев улыбку на лице самого Саши, и вовсе успокоились и решили не мешать встрече, а молча наблюдать. Участковый тоже приметил цыган и после того как Саша с отцом пошёл к машине, решил задержаться и поговорить с ними. Его не было около часа. Но когда он вернулся, то не стал сразу садиться в машину, где счастливые сын и мать обнимали друг друга. Вызвав Василича, поговорил с ним на улице.
   -Не томи Аркадий Семёнович, что-нибудь узнал?
   - Нет Васильич. Они не знают, что с Сашей случилось. Говорят, таким его подобрали. Наоборот помогли, к себе взяли. Накормили, костыли дали. Утверждают, что Саша сильно напуган и ничего не рассказывает. Рады за него, ну, что мы его нашли. Благодарили меня. Поехали, может он дома успокоится и всё расскажет.
   -Дай-то Бог.
   Когда на следующий день участковый пришёл к ним, чтобы узнать причину исчезновения сына, Васильич встретил его в прихожей и со слезами предупредил.
   -Ничего Аркадий Семёнович не расспрашивай, Христа ради прошу. Сашка наш всю ночь не спал. Боится он кого-то. С трудом успокоили.
   Но участковый, всё же дальними подходами попытался выведать правду, обещая Саше защиту, но тот был непреклонен, утверждая, что его найдут и всех убьют. Кто найдёт и как он потерял ногу, Саша так и не сказал. А ещё через две недели после второй попытки суицида, Саша был определён в психиатрическую больницу, что находилась неподалёку в соседнем селе.
   Глава.
   Суточное дежурство хирургической бригады больницы Љ10 областного города Благое, подходило к концу. Оставалось сорок минут и на смену заступят новые врачи. Это радовало. Дежурство было тяжёлым, по очереди успели поспать практически не более часа. Приёмным отделением служила небольшая комната. Выглядела она весьма невзрачно. Линолеум на полу давно как потерял былую окраску от постоянного хождения по нему в обуви. Мебелью в комнате служили два стола, покрытые оргстеклом, расшатанные стулья, на которых можно было сидеть лишь с риском для здоровья, пара табуреток, кушетка, раковина для мытья рук после осмотра. Дальше по коридору располагался хирургический блок, но поначалу больные попадали именно в приёмный покой. Тридцатилетний врач-хирург Леонид Александрович, тараща глаза от усталости, сидел за столом приёмного отделения и описывал ход операции, которую он провёл не более часа назад. Помимо медсестры и его, в приёмной никого не было. Остальные врачи из бригады, кто спал, кто был на операции. Двери настежь распахнулись и два санитара внесли носилки, на которых сидел молодой парень. Ветровка и рубашка у него были расстегнуты и он, держась за левый бок, корчился от боли и стонал. Его поддерживал пожилой врач скорой помощи. Войдя в кабинет и поздоровавшись, врач скорой стал озираться по сторонам, ища дежурного врача и игнорируя Леонида Александровича, ответившего на его приветствие. По всему было видно, что доктора он принял за студента, потому продолжал молчать и озираться по сторонам. Леонид Александрович нисколько не удивился. Он действительно в свои тридцать выглядел весьма несолидно, если не сказать, как мальчишка. Среднего роста, худенький с пухлыми губами и с доверчивым взглядом в серых глазах, его все коллеги называли не иначе, как Лёня, на что он первое время обижался, а потом привык.
   -Что с парнем? - не дождавшись доклада врача скорой, Лёня сам стал расспрашивать.
   -На улице подобрали, какая-то женщина скорую вызвала, - врач положил на стол перед Лёней данные словесной жалобы.
   -Что с ним?
   -Не дал себя осмотреть, жалуется на сильные боли в левом подреберье, говорит, побили. Это я расстегнул рубашку, хотел осмотреть.
   Санитары опустили носилки ниже, и медсестра помогла больному перейти на кушетку.
   - Мы поехали.
   -Да, конечно, - Лёня, тяжело вздохнул.
   Мысль, что придётся отпахать дежурство минута в минуту, если не больше, будила в душе раздражение. Чертовски не хотелось вставать, хотя сидел не на диване, а на жёстком табурете, но всё-таки это лучше, чем стоять за операционным столом. Маленькая искорка надежды, что сейчас ввалится Семён, который сегодня должен его сменить и сам возьмёт новенького, умирала на глазах. Сёмка не приходил на дежурство раньше положенного, а предпочитал опаздывать. Недовольно взглянув на больного, Леонид Александрович всё же встал.
   -Мужчина вы лягте, чтобы я смог осмотреть вас, - он слегка надавил на плечо, побуждая больного лечь.
   Лёня склонился над больным и положил правую руку на больное место в надежде пропальпировать. Его взгляд ненароком упал на крестик на груди парня. Он показался ему слишком знакомым.
   - Какой у вас красивый и редкий крестик на груди. Очень редкий. У моего отца такой же.
   Мужчина не реагировал на слова. Стоило ему лечь, как он тут же поднялся и принял свою прежнюю позу, наклоняясь на левый бок. Очевидно, ему так было менее больно.
   -"Ванька - встань-ка", - произнёс Лёня.
   На первый взгляд казалось, что врач пошутил, но медсестра не улыбнулась, зная, что это, вроде бы комичное слово, означало лишь неоспоримый симптом ушиба селезёнки.
   -Чувствуете боль в левом плече? - расспрашивая больного, Лёня стал измерять давление.
   Медсестра, сидевшая за столом, записывала результаты осмотра. По мере их получения голос хирурга становился всё жёстче и решительнее.
   -Давление 40 на 20, бледность, липкий пот. Похоже начался коллапс. Предположительно - разрыв селезёнки, внутреннее брюшное кровотечение, - он диктовал и одновременно помогал больному пересесть на каталку.
   - За мной, - скомандовал он медсестре и не дожидаясь никого, сам покатил каталку, диктуя на ходу. -Полюгликин 400 мл внутривенно, мезатон 1% 1 кубик внутривенно, дексаметазон 32 мл внутривенно. Срочно готовьте к операции! Срочно!
   Вкатив каталку в предоперационное отделение и оставив больного на попечение операционных медсестёр, он быстрым шагом пошёл мыться на операцию. И вот уже прожектора над операционным столом зажглись, инструменты разложены, ассистент - молодой ординатор и операционная медсестра с анестезиологом стояли рядом.
   -У нас несколько минут. Начали. Скальпель.
   Пара секунд и нож в руках доктора, сильным умелым нажатием, полоснул живот по срединной линии в нескольких сантиметрах ниже пупка. На бледном покрове кожи отпечатался багрово-красный глубокий разрез - брюшная полость вскрылась словно ракушка. Как портной отворачивает лацканы пиджака, так и он аккуратно, но вместе с тем решительно отвёл мышцы и ткани назад.
   -Чёрт вся брюшная полость заполнена кровью. Прокладки! - Лёня одну за другой засовывал их в рану, и они тотчас становились насквозь мокрыми. - Мне некогда сушить. Продолжайте отсасывать, - он запустил руку в брюшную полость и пальпаторно стал оценивать повреждение селезёнки. В голове словно молот стучала мысль:" нужно, во что бы то ни стало, как можно быстрей найти ножку селезёнки и пережать её, остановив тем самым кровотечение, иначе - смерть". Его рука торопилась в поиске, осознавая, что счёт идёт даже не на минуты.
   -Точно, поперечный разрыв селезёнки. ...Я нашёл ножку. Зажим!
   -Кровотечение замедлилось, - ассистент отключил отсос. - Давление пока не нормализовалось.
   -Продолжайте вливать кровь и плазму. ...Селезёнка мобилизована. После удаления будем имплантировать. . Приготовьте тазик.
   Медсестра быстро достала стерильный тазик и налила физиологический раствор, в который Лёня и поместил удалённую селезёнку. Всё остальное уже шло по строго отработанной схеме. Сформировав небольшие тканевые фрагменты, он вшил их в большой сальник и только затем ушил рану.
   В общей сложности операция длилась более часа. Когда, уставший Лёня пришёл в ординаторскую, Семён во главе новой бригады сидел за столом и завтракал.
   -Привет Лёньчик. Слышал, у вас трудное дежурство было. Садись чайку попей.
   -Здравствуйте, - Леня кивком поприветствовал коллег. Устал я, домой пойду. Завтра воскресенье, хоть отосплюсь. У последнего отрыв селезёнки с частичной имплантацией, имейте ввиду.
   -Хорошо, как знаешь. За больного не переживай.
   Глава
   Домой в свою съёмную квартиру Лёня приехал на такси. Сил дожидаться нужной маршрутки не было. Он снимал небольшую однокомнатную квартиру. Весь его быт можно было смело назвать спартанским, ничего лишнего. В зале стоял диван, который на ночь превращался в двуспальную кровать, на стене висела полка с рядом книг по хирургии, пара стульев и всё. Вместо телевизора был ноутбук. На кухне, помимо маленького холодильника и стола со стульями из мебели больше ничего не было, но зато чистота стояла идеальная. Переодевшись в домашнюю одежду и, помыв руки, он подошёл к дивану и через каких-то пару минут уже крепко спал. Ближе к трём часам дня, его разбудил звонок в дверь.
   -Кого там ещё принесло... Иду! - с трудом оторвав голову от подушки, Лёня поднялся и, как был в трусах, на ходу надевая тапочки, направился к входной двери.
   Открыв дверь, увидел молодого паренька-курьера.
   -Вы Иванов Леонид Александрович?
   -Ну, я, а что такое?
   -Вам телеграмма. Распишитесь, - и паренёк протянул тетрадку и ручку.
   Расписавшись в нужном месте, куда указал курьер, ему вручили телеграмму.
   -До свидания.
   -До свидания, - оставшись в некотором недоумении, Лёня закрыл дверь.
   Волнуясь, в предчувствии нехорошего, стал читать текст. Как оказалась телеграмма была из его родной деревни, что в трёхстах километрах от города Благое. В ней сообщалось, что отец скоропостижно скончался. Причина смерти не указывалась. "Боже, мой", - возглас вырвался непроизвольно. Лёня стоял ещё некоторое время, покусывая нижнюю губу. Полученное известие повергло его в шок. Чего-чего, но подобного он никак не ожидал. Отец не болел, во всяком случаи ничего ему не сообщал, хотя... стыдливо заныла душа, с отцом они не виделись уже как год, живя практически рядом. Глаза ещё минуту растерянно пялились в текст, и он всё ещё оставался возле входной двери, но затем, почувствовав некоторую дрожь в теле, прошёл к дивану и сел. В душе нарастало отчаянье, сродни паники. Они не виделись год, этот факт назойливо всплывал в мыслях, терзая душу. Свою маму, он не знал, отец рассказывал, что она шла не правильной дорогой и скорее всего уже умерла в какой-нибудь тюрьме. Они с отцом всегда жили вдвоём. Отец больше не женился и всего себя посвятил служению людям, будучи священником в их деревне. То ли тоска по жене, то ли какая другая причина, но отец поздно приходил домой и не с особым рвением занимался его воспитанием, хотя он всегда был всем обеспечен. "Чёрт, я всегда был одержим медициной. Дежурств понабрал, что с отцом встретиться было некогда. Только и делал, что думал о себе. На машину копил", - Лёня сидел на диване и его жизнь, словно кинолента мелькала перед глазами. "Отец регулярно писал мне, не уважал он телефон. Всё время говорил, что не слышит его. Чудак. Много работал, чтобы я жил в благополучие, в достатке. Всего себя отдавал работе".
   Наверное, впервые в жизни он признался себе, что, редко видясь с отцом, всё же постоянно чувствовал его присутствие, его любовь, заботу к себе. Тысячи невиданных ниточек связывали его с отцом и крепко держали на земле, не позволяя невзгодам сломить. Он легко поступил в институт, легко учился, ни в чём особо не нуждался. И вот нити оборвались все разом, отца больше нет. Вдруг навалившееся одиночество, ввергло в страх. Ему было тридцать лет, но как оказалось он совершенно не готов остаться один на этом свете. Ощущая в груди невыносимое отчаянье и боль от невозможности повернуть время вспять, чтобы хоть на секундочку увидеть отца, заглянуть в его глаза, ощутить теплоту пожатия его руки и не в силах больше терпеть этих муки, он встал и быстро оделся. Достав из заначки под матрасом всю наличность, которая у него была, ушёл в ночь.
   До областного центра добрался без проблем на фуре, которая ехала как раз в нужную ему сторону, мало того доехал бесплатно. Водитель, узнав, что он дипломированный хирург, стал задавать ему вопросы, и гонораром за консультацию явилась как раз бесплатная поездка. Сердечно поблагодарив, Лёня вышел в областном центре. Время уже было почти десять вечера. Если по выходу из дома, будучи в некотором волнение, он не почувствовал резкого похолодания, то, стоя на обочине областной дороги, в ожидании попутки - ощутил это по полной. Была осень. Точнее начало ноября и если ещё утром светило солнце, то к вечеру небо заволокли свинцовые тучи, подул холодный северный ветер, температура воздуха приблизилась к нулю. Одет он был в лёгкую демисезонную куртку, на ногах осенние туфли. Торопясь выскочить из квартиры на воздух, ожидая, что на улице душевная боль утихнет, он ко всему прочему ещё и забыл надеть шапку. И вот сейчас, Лёня стоял на обочине дороге, продуваемой со всех сторон холодным, пронизывающим насквозь ледяным ветром, в своей лёгкой курточке, без шапки, без перчаток. Мало того пошёл снег. Сорок минут ожидания, но ни одна пусть даже захудалая лошадёнка не проехала в сторону их деревни. Единственный фонарь, под которым он стоял, едва освещал местность и раскачиваемый ветром, жалостливо поскрипывал. И помимо холода, Лёню обуревал ещё и страх, что с минуты на минуту нить накаливания в лампочке, от столь сильной тряски не выдержит и оборвётся. Мысль оказаться в кромешной тьме на заснеженной дороге совсем не радовала его. Прошло ещё двадцать минут. Никогда, будучи деревенским парнем, ему не приходилось так мёрзнуть. Конечно, ему случалось ещё мальчиком, сопровождая отца в соседние сёла, пару раз оказываться в пути в лютый мороз, да ещё на подводах, но овчинный тулуп, да шапка ушанка спасали от любого холода. Его нынешняя одежонка ни шла, ни в какое сравнение с тулупом. Он окоченел до мозга костей. Смерть отца, да ещё этот холод, окончательно лишили его силы духа, и он равнодушно стоял уже больше часа, не желая вернуться в райцентр и попроситься к кому либо, пусть в ту же самую больницу, погреться и переночевать. Он и не заметил, как возле него остановился старенький "Уазик". Переднее окошко приоткрылось, и мужчина крикнул.
   -Слышь, ты камикадзе, садись! Не порти мне статистику погибших от несчастных случаев.
   Лёня не понял, что сказал мужчина, ему было всё равно, увидев, остановившуюся машину, не имея сил даже обрадоваться, он медленно стал открывать дверцу. Окоченевшие пальцы никак не могли схватиться за ручку. Мужчина, похоже, догадался, что парень сильно замёрз, потому поспешно вышел из машины и открыл дверцу. Кое - как, забравшись на сиденье, Лёня замер, не в силах даже поблагодарить.
   -На - ка выпей, - мужчина, протянул ему крышку от термоса, наполненную горячим кофе.
   Не дожидаясь, когда кофе остынет, Лёня стал пить кипяток. Лишь возвращая крышку, произнёс спасибо.
   -Да, не за что. Ты куда направляешься -то?
   -В... де... ревню Вяземская.
   -А чего в такую погоду, да ещё ночью?
   -На похороны.
   -Да, ты что? Я участковый из вашей деревни - Константин Петрович. Так у нас по- моему только батюшка Александр скончался.
   -Батюшка, мой отец.
   -Вот дела. Ты меня браток извини, я в этих краях новенький, не признал тебя...Хорошим человеком был твой батюшка, очень мы все его любили. Как у преступника рука поднялась на него, все удивляются.
   -А что, отец не от болезни умер?
   -Выходит тебе не сообщили. Его убил один пришлый мужик. На ночлег в церковь попросился, твой отец понятное дело пустил.... Доверчивый батюшка был, людям верил. Кто на ночлег попросится, того и пускал. Никому не отказывал. Правда, на чужака церковь не оставлял, вместе с гостем ночевал; накормит, исповедует. В тот роковой день у него тоже в церкви кто-то ночевал. Отец Виктор утром батюшку обнаружил, гостя понятно дело не было. Сделав своё чёрное дело - сбежал, ещё и церковные деньги с собой прихватил. Прими мои соболезнования.
   Лёня ничего не ответил, его душили слёзы.
   Глава.
   Родительский домик был таким же, как год назад. Когда-то толстый, пятистенный дубовый сруб, с годами ужался, стал меньше в размерах, но всё равно смотрелся солидно; такой весь подтянутый, аккуратный, с белыми занавесочками на окнах. Та же узенькая дорожка из плитки вела к крыльцу, правда сейчас она была припорошена снегом, и цветов по краям тоже не было. Близилась зима. Встречать Лёню на крыльцо вышел отец Виктор, друг отца и тоже священник в их же церкви. Они сердечно обнялись. Раздевшись в прихожей прошли в общую комнату.
   -Отец там, - священник указал на шторку, которая отделяла небольшой участок комнаты.
   Отодвинув рукой занавеску, Лёня вошёл в маленькое помещение, где посредине на табуретках стоял гроб. Отцу было шестьдесят три года. Совсем ещё не старый. Он стоял у гроба и смотрел на лицо отца, и как будто видел его впервые. Может, так оно и было. Они никогда ранее не сидели напротив друг друга, не вели задушевных бесед, не спорили. Всё было как-то отстранённо, быстрое общение, на уровне: "Как дела"? А сейчас, он стоит и его сердце разрывается от боли, что единственного родного человека, который у него был на этом свете, он не разглядел, не понял, не наговорился с ним. Как такое могло случиться? Он стоял и не знал ответа. Слёзы лились из его глаз, но он не замечал их. Болью сжималась грудь от мысли, что в то время, когда он спасал вчерашнего больного от смерти, его собственный отец умирал, и никого не было рядом, кто бы помог. Какая чудовищная несправедливость.
   Лёня простоял у гроба больше часа, пока отец Виктор не увёл его. Усадив за стол, священник заметил, что Лёня буквально горит, у него поднялась высокая температура, начался сильный озноб, его всего трясло. Напоив Лёню специальным лечебным чаем с малиновым вареньем, отец Виктор уложил его в кровать. Лёня пролежал в бреду, от высокой температуры, почти двое суток. На третий день, как раз в день похорон ему стало лучше.
   Похоронить отца пришли не только свои односельчане, но и жители соседних сёл. Лёня был потрясён насколько отец пользовался уважением среди прихожан и как сильно его любили. Буквально каждый, прощаясь с отцом, благодарил его за добро, оказанное именно ему. Вся та обида, которая была в его душе, улетучилась. Лёня понял, отец принадлежал всем, а не ему одному.
   Вечером, после похорон, впервые за три дня, как Лёня был дома, они смогли с отцом Виктором поговорить. Они сидели за столом, ужинали и разговаривали. Конечно же говорили б отце.
   -Твой отец Лёня очень любил людей, верил в них. Ты заметил, с каким выражением на лице он умер?
   -Спокойное, я бы даже сказал умиротворённое.
   -Именно, сын мой. Умиротворённое. Он простил своего убийцу. .... Чуть было не забыл, - и священник, достав из кармана рясы фотографию, положил её перед Лёней.
   Фотография была сделана давно, небольшая в размерах, она достаточно хорошо сохранилась. Чувствовалось, что её владелец берёг снимок, а это означало, что те, кто был изображён на нём - дороги ему.
   На снимке Лёня сразу же узнал отца. Сидящая рядом с ним женщина с ребёнком на руках, скорее всего его мать и он сам. Лёне здесь было года четыре не более. " Вот значит, как выглядит мама", -Лёня неотрывно смотрел на изображение женщины на снимке. Он впервые видел свою мать, фотографий с ней в доме не было. Старый снимок его с родителями, разбередил ему душу, наверное, потому, что он остался без отца и женщина на фотографии единственное родное существо, которое возможно жива и ищет его, а значит, он не один. От этой мысли в груди его заметно потеплело.
   -Это ты с родителями, - отец Виктор прервал мысли Лёни. -Эту фотографию твой отец всегда при себе носил. Любил он твою мать, да и тебя конечно же. ..... Мечта у него была монастырь при нашей церквушке создать. Жалел он заблудших, всё время повторял: "Куда им бедным поддаться". К нам в церковь, за пару дней до смерти твоего отца, парнишка забрёл. Худенький, невысокого роста, а от чего ему здороветь. Отца нет, мать беспробудно пьёт. Его отчим выгнал. Парнишка тот слёзно умолял разрешить при церкви остаться, на какую-нибудь работу просил принять. Твой отец понятно дело не смог отказать. Слух у парня отменный, а нам как раз и псаломщик, и пономарь требовались. Вообщем остался он у нас. С твоим батюшкой подружился, не отходил от него. Тот его и крестил, и стал обучать церковному песнопению. Сашей парня звали, тезка твоему отцу. В церкви он и жил. Я к чему это рассказываю. Недолго парень у нас пробыл. Дня три не более. Как батюшку убили, так и пропал. Даже паспорт свой не прихватил, у нас и остался. Он сам твоему отцу его на хранение дал.... Куда он без документов. Я вот всё думаю, не мог тот преступник, как свидетеля его тоже убить?
   -Не знаю, отец Виктор. Вообще-то в фильмах показывают, что убийцы свидетелей не оставляют.
   - Жаль, парнишку. Он на седьмом небе был от счастья, что к нам попал. Настрадался бедный, и батюшка его полюбил. Хорошая была мысль у твоего отца, насчёт монастыря. Много в наших краях и страждущих, и заблудших. Они бы смогли в монастыре через Бога к согласию в душе прийти. Жаль некому дело продолжить. Я уже стар. ... Ирод проклятый, этот преступник, такого человека погубил. Ну, я думаю, Бог с него строго за этот поступок спросит. Он ведь окаянный, не побоялся нательный крестик с батюшки твоего сорвать. ... Чтобы у него руки-то отсохли!
   -Отец Виктор, что вы говорите?! - голос у Лёни дрожал от посетившей его мысли.
   -Крестик с шеи отца... убийца украл?
   -Да, сынок, ничего нынче люди не боятся, хотя может быть твой отец его тому парнишке, Сашке, то есть, дал, когда крестил. Если так, то хорошо бы.
   Лёня уже не слышал, что говорил священник, все его мысли были о другом.
   -Боже мой.... Отец Виктор, я знаю кто отца убил.
   - Откуда?
   - Я на днях операцию делал одному молодому человеку и... меня сразу же привлёк его нательный крестик. Точь-в-точь как у отца.
   -Этого не может быть! Батюшке, да и тебе, крест сделал один умелец в знак благодарности. На крестике твоего отца, посредине - рубин. Он единственный в своём роде.
   - Вот и я потому на крестик внимание обратил, что точь-в-точь как у отца. И камень рубин посредине. Всё совпадает. Отец Виктор, что делать? Я пойду в полицию, - Лёня весь побагровел от злости и решительно встал.
   - Постой парень, не гони лошадей. Ночь на дворе, - отец Виктор сурово отдёрнул Лёню, который уже успел надеть куртку.
   -Я такси вызову.
   -Город тебе что ли, такси он вызовет. Постой говорю! - тон, которым были сказаны слова, не терпел возражений.
   Взяв себя в руки, Лёня снял куртку и вновь сел за стол.
   - Так-то оно лучше. Раз ты только на днях операцию сделал, значит, он в больнице и никуда не делся. Нельзя парень в ярости решение принимать. А что с парнем-то случилось, ну которому ты операцию-то делал?
   - Побили его. Отрыв селезёнки. Но то что вовремя в больницу доставили -это что-то невероятное! Его на улице подобрали. Привезли бы на несколько минут позже, он бы умер от потери крови. Бог помог, но за что, отец Виктор? Почему он моему отцу не помог, а преступника спас? Почему?! - Лёня не мог сидеть от волнения. Он снова разнервничался и стал ходить по комнате, твердя.
   -Собственными руками спас человека, который убил моего отца. Отец Виктор, почему такая несправедливость?
   - Не знаю...Может потому, что твой батюшка его простил.
   -Извини отец Виктор, но я его не прощу, - Лёня, убрал фотографию во внутренний карман куртки, затем достал телефон и, пройдя в сени позвонил к себе в больницу.
   Дежурил как раз Сёма.
   -Привет старина. Я из деревни звоню, отца похоронил. ...Спасибо за соболезнование. Семён у меня к тебе просьба. Раз ты на дежурстве, поднимись, пожалуйста в отделение, узнай, как там, тот парень у которого отрыв селезёнки ... Меня не интересует как его здоровье, плевать я хотел на него. Представляешь, этот урод, сволочь..., убил моего отца. Что я врать буду?! У него на шее крестик отца. Какие ещё нужны подтверждения. Он гад, совершив преступление, ещё не побоялся и крестик с шеи сорвать. Ублюдок! ...Я крестик собственными глазами видел. Задушу гада, только дай добраться, - Лёня подробно рассказывал другу о случившемся. Разговаривали минут двадцать, пока Сёму не позвали на операцию.
   Убрав телефон, Лёня вернулся на кухню, где сидел отец Виктор.
   -Поговорил?
   -Да. Попросил не выписывать его до моего возвращения.
   -Я тебе вот что парень скажу. Ты горячку не пори. Кулаками махать ума не надо. Полиция сама во всём разберётся.
   Лёня едва дождался утра, и первое что он сделал, это пошёл к деревенскому участковому и всё ему рассказал. Тот незамедлительно позвонил в город Благое и к моменту прибытия Лёни в город, больной был взят под стражу. Желание отомстить затмевало разум. Лёня не мог работать, отпросившись, он поехал в отделение полиции.
   Спросив у дежурного к кому направили парня из больницы и получив ответ, Лёня быстрым шагом пошёл к указанной двери. Ему не терпелось посмотреть в глаза убийце отца, собственноручно придушить его или хотя бы попытаться это сделать. Через минуту он уже входил в кабинет подполковника Герасимова. Подполковник был не один, похоже, он вёл допрос. Напротив, него в нескольких шагах от стола, понуро опустив голову, сидел какой-то парень. Чуть в сторонке сидел ещё один полицейский. Поздоровавшись с присутствующими, Лёня хотел было уже пройти и сесть на свободный стул, но тут допрашиваемый поднял на него глаза. Узнав в нём больного, Лёня, не сдерживаясь, бросился на парня.
   -Урод! Убью гад! - в ярости он бил парня куда придётся.
   Паренёк лишь испуганно прикрывался руками. Вскочивший со своего места полицейский оттащил разъярённого Лёню. Изрыгая проклятия, Лёня ещё некоторое время пытался вырваться из их рук, но лишь когда подполковник сурово прикрикнул на него, он, одёрнув куртку и пригладив рукой, растрепавшиеся волосы, сел на свободный стул, бросая время от времени испепеляющие взгляды на парня.
   - Вы Иванов Леонид Александрович - сын убитого священника? - начальник обратился к Лёне.
   -Да.
   - Привезли какую-нибудь вещь отца, чтобы бы мы могли сличить отпечатки пальцев на крестике?
   -Да конечно. Возьмите, - и Лёня, встав со стула и подойдя к столу, за которым сидел подполковник, положил записную книжку отца.
   -Хорошо, мы всё проверим. Леонид Александрович, вы делали операцию подозреваемому?
   -Да.
   Услышав, что Лёня сын убитого, парень встрепенулся, с надеждой посмотрел на него и быстро стал говорить.
   - Товарищ доктор. Этот крестик мне ваш отец лично дал. Честное слово, я хоть кем могу поклясться, честное слово, поверьте мне. Если хотите я вам его верну, - парень сделал попытку снять крест.
   -Прекрати, ныть! Все вы, когда попадаете к нам, такими паиньками становитесь. Невинный агнец нашёлся, - подполковник зло посмотрел на подозреваемого, и тот весь сжался толи от страха, толи от безысходности.
   -В каком состоянии он поступил к вам? - начальник вновь стал расспрашивать Лёню.
   -Его привезли на скорой. Подобрали прямо на улице, какая-то сердобольная женщина вызвала скорую. Состояние было тяжёлое, понадобилась экстренная операция, в ходе которой остановлено кровотечение и была удалена селезёнка. Если бы его доставили к нам чуточку позже, он бы скончался от потери крови.
   -Как вы думаете, что явилось причиной такого состояния больного?
   - Либо он упал с большой высоты, либо его ударили.
   -Сам -то он утверждает, что его побили.
   -Я хотел на еду заработать, - парень снова влез в разговор. - Стал играть на губной гармошке возле магазина. Людям нравилось, деньги бросали. Тут какие-то двое выскочили из перехода, все деньги забрали и ...бить начали. Одна женщина заступилась, всё кричала, что полицию вызовет, ну они и разбежались.
   -Тебя спрашивали, в разговор встреваешь, - подполковник одёрнул подозреваемого. - Гармошка -то где?
   -Вот, - парень достал из кармана, небольшую губную гармошку. - Мне она от деда досталась. Мать говорила, он на любом инструменте играть мог.
   -А как ты в церковь попал?
   - Моя деревня - Сосенки, в пятидесяти километрах от Вяземки будет, - парень замолчал.
   -Ну и что? Чего замолчал?
   -Ушёл я из дома. Я с матерью жил. У неё новый хахаль объявился, он меня и выгнал.
   -И что же у вас в деревне нет управы на такого вот ...хахаля.
   -Да я сам рад, что ушёл. Устал я. Пьют они.
   -А ты значит, такой беленький и пушистенький, у матери- алкашки родился.
   Парень ничего не ответил. Лёня сидел и слушал весь разговор. Былая злость на парня постепенно улетучилась. Перед ним сидел худенький, невысокий парнишка, вдобавок, как оказалось, с изломанной, несчастной судьбой, с глазами полными страха. Он совсем не был похож на убийцу
   -Дальше то что?
   -Пришёл я в Вяземку, поддаться некуда, слышал, что у них батюшка шибко добрый, на ночлег пускает, кормит. Ну я и пошёл.
   -Дальше?
   - Мы с ним всю ночь проговорили. Он мне предложил остаться в церкви псаломщиком служить или пономарём. Я шибко обрадовался. Потом, уже на следующий день, батюшка меня крестил. Он свой крестик с шеи снял и мне повесил. Сказал, что этот крестик особый и принесёт мне счастье.
   - И что ты служил псаломщиком?
   -Не успел. Я только два дня в церкви пожил. Однажды ночью мужик какой-то пришёл. Я ушёл спать. Они с батюшкой остались... а когда утром встал, смотрю батюшка на полу лежит, я быстрей к нему, думал, что он упал, а он...не отвечает. Я только потом нож заметил в животе. ...Испугался и убежал.
   -Дальше что было?
   -Ничего. Пошёл куда глаза глядят. По дороге попутка остановилась, меня до города подвезла...Дальше вы знаете.
   -Какая попутка?
   -Фура.
   -Ой, врёшь парень. Того, кто к священнику пришёл видел?
   - Видел, но особо не разглядывал. Ей Богу не вру, - и он перекрестился несколько раз.
   -А что в армию не забрали?
   -Сказали, что не пригоден. У меня сердце больное.
   -Документы где?
   -Паспорт, так он в церкви остался.
   -Всё, свободен. Отведи его Влад, - начальник обратился к одному из присутствующих сотрудников.
   Паренёк горестно посмотрел на Лёню, но ничего не сказал. В груди у Лёни неприятно засвербело, вспомнился рассказ отца Виктора о пареньке принятого отцом в церковь и который чуть ли не дословно передал допрашиваемый. Страх, что по его вине могут посадить не виновного, незаметно вполз в душу. Лёня ещё минуту колебался, но услышав слова подполковника, обращённых к нему: "Вы тоже свободны", - решительно произнёс.
   -Извините, как вас по имени отчеству?
   - Сергей Борисович.
   -Товарищ подполковник, мне кажется, парень говорит правду. Я вспомнил, мне священник, который служил с отцом, рассказывал, что они одного паренька псаломщиком приняли. Всё, что этот парень сейчас рассказывал, то же самое мне и тот священник поведал. Честное слово. Один в один. И его паспорт действительно в церкви. Не врёт он... Отпустите парня.
   -Что вы меня уговариваете, Леонид Александрович. Сами только что кулаками размахивали, грозились убить.
   -Простите, погорячился. Ошибся я.
   -Думаете, мне хочется посадить его. Ошибаетесь. Мне хочется, найти доказательства его невиновности. Очень хочется, потому что я тоже верю парню. И потом, цепочку не срывали с шеи, что обычно делают при воровстве. Застёжка цела, значит, её расстегнули. Но кто расстегнул вопрос? Завтра фоторобот составим и будем думать, что с парнем делать.
   -Товарищ подполковник, отпустите.
   -Ну, что вы заладили. Разве не хотите найти убийцу вашего отца?
   -Хочу, но это точно не он. Сами видите, какой он. Маленький, худенький и потом, глаза.
   -Что глаза? Хитрые и скользкие. Прямо не смотрит. Документов нет, может он и есть убийца.
   -Документы я вам завтра привезу. Они в церкви остались. Мне тот священник говорил, паспорт у него... Товарищ начальник, ну, отпустите, пожалуйста. Под мою ответственность. Ведь это я на него нажаловался, так бы он гулял себе на свободе. И потом, парень после серьёзной операции; ему нельзя простывать, диета какая-никакая нужна. Жалко парня. Столько настрадался. Я его в больницу к нам положу, если что, на допрос мы приедем.
   - Уговорил Леонид Александрович. Если что, пеняйте на себя, - начальник вышел и, пройдя вместе с Лёней к дежурному, велел тому отпустить парня, взяв с него подписку о невыезде. На прощание подполковник сказал парню.
   -Его благодари, - он указал на доктора. - Он за тебя поручился, чуть ли не на коленях умолял тебя отпустить.
   Лёня был на седьмом небе от счастья. Ему даже почудилось, что отец с небес, с одобрением посмотрел на него. Вместе с Сашей, так звали больного, они вышли на улицу.
   Глава.
   -Швы не болят? Я тебя в больницу отвезу, тебе надо ещё полежать. ... Может такси возьмём? - употребляя слова заботы, Лёня пытался как-то повиниться за своё поведение в полиции.
   -Можно и на автобусе, чего деньги тратить, - парень проигнорировал вопрос о швах.
   -Ну, как знаешь остановка в принципе рядом.
   Они пошли по тротуару. Дул холодный ветер, чувствовалось, что скоро должен пойти снег. Подняв воротники и втянув голову в шеи, молча шли к остановке.
   Увидев впереди кафе, Лёня обрадовался. Он с утра ничего не ел, и ещё ему хотелось угостить парня, искупить так, сказать свою горячность.
   - Смотри, кафе, зайдём перекусим. Я просто умираю с голоду.
   -Можно.
   Был обеденный перерыв и народу в кафе было много. Работало три кассы. Увидев в конце зала свободный столик, Лёня отправил Сашу сесть, а сам пошёл к кассам. Рассматривая ассортимент на витрине, Лёня на некоторое время отвлёкся и каково же было его удивление, когда через пару минут, повернувшись, он уже не увидел Сашу. Всё было так неожиданно, что Лёня не сразу сообразил, что парень ушёл. Он даже ещё несколько секунд постоял в очереди, и только потом выскочил из кафе. Рядом проходили люди, но Саши нигде не было. Лёня вернулся в кафе и там всех хорошенько рассмотрел, сходил даже в туалет, но Саша как в землю провалился. Не зная, что делать, Лёня вышел из кафе и сел на рядом, стоящую скамейку. Он не верил в произошедшее, ему казалось, что Саша одумается и обязательно вернётся. Просидев в кафе больше часа в ожидание Саши, Лёня вернулся к себе на квартиру. Произошедшее, не выходил у него из головы. Готовя себе ужин, он всё думал о Саше.
   "Испугался бедный, не поверил мне. Ещё бы, я с таким бешенством на него накинулся. Наверное, подумал, что я в больнице его отравлю или ещё что сделаю. Точно, так подумал. Он же не знает, что я к нему теперь по-другому отношусь. Может в деревню поехал, за паспортом. Поехать обязательно должен, без документов никак. Денег у него нет. На попутках как-нибудь доберётся. Надо отцу Виктору позвонить, предупредить про Сашу, пусть опять в церковь возьмёт на службу", - настроение у Лёни поднялось. Пожарив картошку, Лёня сел ужинать. До отца Виктора, он дозвонился лишь ближе к ночи.
   - Отец Виктор, обрадовать вас хочу, нашёлся ваш пономарь или псаломщик, уж не знаю, как вы его там называли. ...Это как раз тот парень, которому я операцию сделал... Как узнал? Так он сам всё в полиции и рассказал. Начальник его отпустил. Я тоже там был, мы вместе с ним ушли. Я хотел его в больницу положить, чтобы до конца долечить, но он по дороге сбежал. ...Отец Виктор, сбежал говорю он...Испугался, наверное, полиции. Может он к вам придёт за паспортом. Вы уж его опять на службу примите..., жалко парнишку. На поминки? Через пять дней? Конечно приеду. Ждите. До свидания", - закончив разговаривать, Лёня успокоенный пошёл спать.
   Глава.
   Подполковник Герасимов Сергей Борисович, после ухода Лёни с подозреваемым из отделения, сразу же позвонил одному из своих сотрудников: "Влад, встретиться надо. Давай через пару часов у меня дома. Сможешь?..Лады, тогда жду".
   В назначенное время подполковнику позвонили в дверь.
   -Иду! Иду! - крикнул Сергей Борисович направляясь к двери.
   -Проходи Влад. Давай прямиком на кухню. Я тут картошки нажарил, некогда было обедать. Будешь?
   -Не откажусь, - помыв руки Влад прошёл на кухню.
   Подполковник уже многие годы жил один. Много времени, уделяя работе он совсем махнул на себя рукой, хотя ему было всего пятьдесят лет, и он был красивым мужчиной.
   -Ты, ешь, ешь, - хозяин поставил перед гостем тарелку. Сам сел на стул на против.
   -Я почему тебя домой пригласил, надо чтобы всё было в строжайшей секретности. Ты, наверное, помнишь, что о деле знают только три человека: ты, я и агент 006.
   Влад, жуя картошку пытался скрыть ухмылку, после слов шефа, но ему это не удалось.
   -Смейся, смейся. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Что не сделаешь, чтобы удача нам сопутствовала ... А если серьёзно, то у меня новость. ... Артист объявился.
   -Да, ну! Что пришёл и отметился?
   -Не поверишь. Именно так и было. Он в одно дело вляпался, - подполковник на секунду прервался, пережёвывая пищу. ... - Убил священника прямо в церкви, все улики против него. Попал к нам чисто случайно. Я как его увидел, в коридоре, он к нам из больницы был доставлен, аж ахнул. Понятно дело к себе забрал.
   -А чего он в больнице делал?
   -Травму получил, отрыв селезёнки, еле спасли. Ну, ладно, на мелочи отвлекаться не будем. Я, когда допрос проводил, мысленно думал, как ему побег организовать, а тут случай подвернулся. Сын убитого, который -то на артиста и показал, от своих претензий вдруг отказался. Представляешь? Конечно же не вдруг, артист так великолепно из себя невиновного изобразил, что даже я чуть было не поверил. Короче, отпустил я артиста на волю, под натиском жалобщика, тот артисту уж точно поверил. Пусть он меня простит, но я ради дела не стал ему раскрывать глаза, на то, кто на самом деле перед ним. .... Скорее всего, артист и убил его отца. Ничего, никуда он от меня не денется, дело закончим, я с него за это убийство взыщу, но сейчас артист нам на свободе нужен. Они вместе ушли, - подполковник вновь прервался, допивая чай. -Наверняка артист сразу же, как вышел от нас, сбежал и сейчас уже своими делами занимается. Непонятно одно, как мог артист в такое рискованное дело вляпаться. Я имею ввиду убийство. Он - умён, хитёр, зачем ему себя подставлять.
   -Может самооборона?
   -От кого, от старого священника[d1]? И потом чего он в церкви забыл? ... Ладно с этим мы позже разберёмся. А сейчас нам на руку, что всё так удачно вышло, комар носа не подточит. Главное артист на свободе. Твоя задача Влад сегодня же связаться с нашим агентом и предупредить его об артисте. Кстати, как он?
   -Нормально. Уже год как внедрён. Пока всё идет по плану.
   -Дай-то Бог. Операция "террорист" будем считать началась. Никаких обсуждений по телефону, только личная встреча. Как только ты предупредишь его и передашь ему жучок, больше с ним не встречаешься. Ясно?
   -Хорошо.
   -Не надоедай ему. Он давно обо всём проинструктирован. От того насколько всё будет проходить в строжайшей секретности, зависит напрямую успех дела. Мы столько к нему готовились, нельзя испортить. Всё Влад, пока. Извини, мне надо бежать.
   Они поочереди вышли из дома и каждый отправился по своим делам.
   Глава.
   Через пять дней, в восемь часов вечера, Лёня был уже дома в деревне. Приехал на поминки отца. Как и в прошлый раз, отец Виктор вышел на крыльцо встретить его.
   -Здравствуй Лёня, как добрался? Смотрю, ты в этот раз одет по сезону, - священник сердечно обнял молодого человека.
   -Здравствуйте отец Виктор. Нормально добрался.
   -Проходи, - что мы у порога топчемся. Я как видишь, обосновался в твоём доме. Ты проходи, проходи, - священник первым прошёл в комнату. Нельзя сорок дней дом пустым оставлять. Душа покойного придёт и опечалится, если дома никого не будет. Подумает, что его не помнят.
   -Ну, что вы отец Виктор, я рад, что вы тут.
   -Ну, вот и хорошо. Проходи к столу. Местные женщины нанесли всякого угощения, девять дней, как твой отец, умер.
   Надо сказать, что весь дом состоял из одной большой комнаты, все остальные комнатки, такие как кухня, спальня отделялись друг от друга занавесками, или дощатыми перегородками. Удобств помимо воды в доме не было. Воду помогли провести благодарные местные жители. Газовое отопление несколько лет назад обеспечило государство. Так что вода была и на кухне, и в маленьком закуточке, отделённом от прихожей деревянной перегородкой, где стояла раковина, и висело зеркало. Вода грелась от газового котла. Помыв руки, Лёня прошёл на кухню. Небольшая кухня вмещала лишь стол с табуретками, газовую плиту и холодильник. На столе кипел самовар, и дымилась тарелка с только что сваренными пельменями.
   -Какие пельмени вкусные и сметана свежая, - Лёня ел с удовольствием.
   -Всё натуральное и деревенское, тут химии нет. Ешь, сынок сколько душе угодно.
   -Отец Виктор, Саша не объявлялся?
   -Нет Лёня, не приходил.
   -Как же он без паспорта?
   -Хорошо ты о паспорте заговорил. С собой Лёня ты его забери, а то не ровен час потеряется, - священник тяжело поднялся и прошёл к ящичку, висевшему тут же на кухне, на стене.
   Лёня посмотрел в сторону ящичка. Он хорошо знал этот ящичек. Обычно там отец хранил лекарства. На одной из полок чередой тянулись пузырьки, всевозможные коробочки, шприцы и другие медикаменты. На второй полке упаковки со всевозможными лечебными сборами трав, и среди этих коробочек лежал и паспорт. Взяв в руки удостоверение личности, священник вновь вернулся за стол.
   -Держи Лёня, - отец Виктор помимо паспорта положил на стол и какие-то буклеты.
   -Давайте. Посмотрим, где наш, пропавший проживает. Вы, отец Виктор, в паспорт заглядывали?
   - Я - нет. Мне кажется и твой батюшка тоже. Неудобно нам было. Получается, что человеку мы не доверяем.
   -Доверяй, но проверяй. Фотография какая-то странная, совсем на него не похож, - Лёня аж вспотел от волнения.
   Спутать было нельзя, у человека с фотографии на правом веке было достаточно большое родимое пятно.
   -Отец Виктор гляньте, этот парень у вас работал?
   Священник, надев очки, которые у него висели на резинке, на шее, взял паспорт из рук Лёни.
   - Он, точно он, а что тебя смущает?
   -У парня родимое пятно на веке было?
   -Да, - отец Виктор положил паспорт на край стола, - Лёнь, ты даже побледнел. Что случилось-то?
   -Я упросил подполковника полиции, отпустить другого человека, возможно реального убийцу моего отца, - растерянно произнёс Лёня.
   -Да, ты что? Почему ты так решил?
   -Тот парень совсем не похож, на этого, - Лёня ткнул пальцем в фотографию. - Но он ведь точь-в-точь рассказал, то, что вы мне рассказывали про паренька, которого приняли на работу: как он пришёл к вам, что говорил, кем вы его приняли, что отец крестил его. Он мне даже крестик хотел вернуть, но я не взял, подумал, раз отец сам ему дал, значит теперь он его.
   -Лёня, сынок выходит они сообщники, тот парнишка преступнику всё и рассказал... а вдруг преступник его потом и убил, а крестик забрал, и себя за него стал выдавать.
   -Скорее всего, так оно и было. Отец Виктор, что делать?
   -В полицию надо сообщить. Что же такое делается на свете, - отец Виктор сокрушённо покачал головой.
   -А это что за буклеты? - Лёня взял их в руки, - как много.
   -Даже не знаю откуда они взялись. В церкви на полу подобрал, может кто обронил.
   -Это реклама ПТУ, что в городе "Лесной". Не ПТУ, а какой-то спортивный лагерь, - Лёня рассматривал буклеты. - Вы знаете, что-нибудь про это училище?
   - Нет. Впервые слышу...Пойду я сынок, время позднее. Ты не возражаешь, что я пока у тебя и живу, и сплю?
   -Ну, что вы говорите, отец Виктор. Я только рад. Отдыхайте.
   Эту ночь сам Лёня, как и в прошлый свой приезд, промучился в ожидании рассвета. Утром едва рассвело, с первым автобусом он уехал в город, а по приезду, даже, не заходя на работу, отправился в полицию.
   -Сергей Борисович, - постучав, Лёня приоткрыл дверь и заглянул в кабинет.
   В кабинете помимо подполковника вместе с ним за столом сидел ещё один полицейский.
   -Можно войти?
   Узнав в заглянувшем доктора, подполковник приветливо ответил.
   -А Лёонид. Забыл, как по-батюшки, заходи.
   -Здравствуйте.
   -Здравствуй, проходи. Садись. По какому вопросу?
   Лёня прошёл и, отодвинув стул сел.
   -Понимаете тут такое дело, Сергей Борисович....
   -Ну чего ты мямлишь, говори, мне некогда.
   - Вот, - Лёня встал и, подойдя к начальнику, положил перед ним паспорт.
   -Чей это? - недоумённо спросил тот и стал пролистывать.
   -Осипов Александр Васильевич...Подожди-ка, ты хочешь сказать, что привёз паспорт того парня..., но это не он? - начальник недоумённо посмотрел на Лёню.
   -Вот именно, - и он понуро опустил глаза.
   -Мне не понятно, объясни. Чей это паспорт?
   -Дело в том, что он, ...ну тот парень, который у вас был, рассказал в мельчайших подробностях судьбу вот этого парня, из паспорта. Я поэтому и поверил ему.
   -Ты что же паспорт раньше не видел? - в голосе подполковника было нескрываемое удивление.
   -Нет, мне только рассказали, что приняли псаломщиком такого-то парня.
   - Ясно, а где тот парень, который ушёл с тобой?
   -Сбежал, как мы от вас вышли, сразу же и сбежал.
   -А чего не сообщил раньше?
   -Испугался.
   -. Подождите, - второй полицейский, который тоже сидел за столом, открыл ящичек стола и достал пинцет.
   Он стал слегка поддевать фотографию в паспорте, и она постепенно отклеилась. Каково же было удивление всех присутствующих и Лёни в том числе, который от любопытства подошёл ближе, под ней оказалась фотография совсем другого человека.
   -Час от часу не легче. Да, дела. Выходит, эти два парня, который был в полиции и который пришёл в церковь - подельники.
   - А кто этот парень? - вступил в разговор второй полицейский и ткнул пальцем в новую фотографию. - Жив ли он и каким образом его паспорт оказался совсем у других людей?
   -Можно, - Лёня пододвинул к себе паспорт и внимательно рассмотрел фотографию.
   На ней был изображён молодой симпатичный парнишка, с большими голубыми глазами. Адрес проживания, деревня Сосенки.
   -Задали вы нам Леонид задачку, - и начальник убрал паспорт в полиэтиленовый мешочек.
   Лёня, виновато, опустив голову сел на своё прежнее место. Потом спохватился и, достав из кармана буклеты, положил их на стол подполковника.
   -Эту рекламу принесли в церковь, где убили моего отца, возможно, принёс, тот самый парнишка, который у вас был. Может он там учиться?
   -Дело становится серьёзным, - вставил подполковник, внимательно рассматривая буклеты. - Что-нибудь ещё знаете о парне, с родимым пятном?
   -Нет. Он пропал в день убийства отца. Ничего не сказал, можно сказать испарился. Никто его не видел, - Лёня рассказал всё, что поведал ему отец Виктор
   -Напишите, - подполковник обратился к Лёне, - подробнейшим образом всё, что мне сейчас рассказали... Да и напишите про того парня, которому делали операцию.
   Лёне дали листок бумаги и ручку. После того как он всё написал, ему разрешили идти домой.
   - Я могу вам обещать, - на прощание сказал Герасимов, - что возьмём это дело на контроль, будем искать. Если будут новости, сообщим. Думаю, у вас доктор, к нам нет претензий, вы сами меня уговорили отпустить потенциального преступника.
   Лёня ничего не ответил, да и что он мог сказать, начальник был абсолютно прав.
   -Я пойду?
   -Да, пожалуйста.
   Из здания полиции Лёня вышел в плохом настроении. "Чёртовы сыщики. Ладно я дурак, не раскусил преступника, но они-то каковы. Подполковник ещё называется. Небось попой высидел свои звания. Ни черта не будут искать. И ведь не пожалуешься, везде у них свои. Сволочи. Запишут дело в висяк и с концами", - он шёл и весь пылал от злости. Резко поднялся ветер и сильно похолодало. "Чёрт, невезуха, так невезуха", - ворча он поднял ворот куртки, но теплей не стало. А ещё через минуту началась метель. "Надо такси брать", - подумал Лёня, выходя на обочину дороги, чтобы остановить машину. Ждать долго не пришлось, машина с эмблемой такси вскоре остановилась возле него.
   -Шеф, подбросишь на Мечникова?
   -Садись.
   Открыв заднюю дверцу, он сел на сиденье.
   -По повестке вызывали? - водитель был любопытен.
   -Почему так решили? А, впрочем, да. Правильно говорят, что добрыми намерениями выложена дорога в ад. Хотел, как лучше, а вместо этого ещё раз убедился, что нашей полиции нет до нас никакого дела, - Лёня тяжело вздохнул.
   -Да, браток - это верно. Лично я предпочитаю никуда и ни во что не вмешиваться. Меньше знаешь, лучше спишь.
   -Так-то оно так, но бывает жизнь заставляет вмешаться. Здесь пожалуйста направо. У магазинчика остановите. ...Возьмите, - Лёня протянул водителю деньги.
   Выйдя из машины, он зашёл в магазин и купил себе на ужин пиццу, готовить что-то самому совсем не хотелось.
   Метель набирала скорость и домой, что был рядом с магазином, Лёня добрался, подгоняемый сильным ветром. "Хорошо, однако, не ходить на работу", - раздеваясь в прихожей, подумал Лёня, предвкушая вечер с книгой в руках. " Я так совсем разленюсь работать", - захватив пакет с продуктами, он прошёл на кухню....
   Глава.
   Отец Алексей из села Сосенки ужинал, когда в дверь постучали. Часы, которые висели на стене, показывали девять часов вечера.
   " Поди, Петровна скончалась", - подумал батюшка и поспешно встал из-за стола.
   -Кто там?
   -Отец Алексей, я от отца Виктора, что из Вяземки. У меня для вас от него письмо. Откройте, пожалуйста.
   Послышался поворот ключа в двери и дверь открыли. В прихожей тускло горела лампочка и Лёня лишь видел силуэт высокого статного старца. Лица было не разглядеть.
   -Здравствуйте, можно войти.
   -Входи, - и священник, развернувшись, пошёл в дом.
   Лёня шёл следом. Дом отца Алексея был похож на родительский дом. Единственная комната поделена на части, где печкой, где буфетом, где просто занавеской. " Наверное, в деревне все дома такие", - подумалось Лёне. Священник провёл его в большую комнату, предложив ему сесть, спросил.
   -С кем имею честь разговаривать? - голос священника был строгим, но глаза доброжелательно смотрели на гостя.
   -Я Иванов Лёня, вот возьмите, - и он протянул священнику письмо.
   Тот, надев очки, и сев на табурет рядом, стал читать. Через некоторое время, сняв очки и посмотрев на Лёню, произнёс.
   -Ну, что, молодой человек, примите мои соболезнования. Я хорошо знал вашего отца. Мы все возмущены произошедшим. Я сильно болел, потому не был на похоронах. К сожалению, священники нередко умирают от рук преступников. Пользуются те их открытостью. Отец Виктор просит оказать вам помощь. Я с удовольствием это сделаю. Мойте руки, и прошу к столу. За столом поговорим. У меня сегодня щи на ужин.
   Когда Лёня, помыв руки, прошёл на кухню, его уже ждала тарелка супа. Щи были густые. Повар не поскупился на овощи, хотя мяса практически не было, лишь плавало несколько кусочков сала, но всё равно суп был вкусным. Лёня с удовольствием съел полную тарелку щей, закусывая свежим деревенским хлебом. Лишь за чаем во всех подробностях он рассказал батюшке о произошедших событиях.
   -Осипова Александра, о котором ты спрашиваешь, точнее его мать я хорошо знаю, - произнёс священник после того как Лёня закончил говорить. - Сейчас его мать на грани сумасшествия. Саша - её поздний ребёнок. Она вымолила его у Бога. У них с мужем долго не было детей... Саша рос хорошим мальчиком. Я его крестил. . .. Когда мальчику исполнилось шестнадцать, он поехал учиться в училище, в соседний городок. Он недалеко от нас, "Лесной" называется. Поначалу вроде всё хорошо было. Мать делилась со мной радостью, что единственный её сынок, детей у них больше не было, поздоровел, возмужал... Потом он пропал. Мать и в полицию обращалась, и к гадалкам. Всё напрасно. Как в воду канул. Мать от горя даже руки пыталась на себя наложить... Через некоторое время одна из жительниц нашего села сообщила ей, что якобы видела их Сашу на базаре в городе Благое. Он попрошайничал и был без одной ноги. Мать с отцом понятно дело поехали в город. И действительно привезли Сашу. Но он очень изменился. В глазах страх, всего боится, где ногу потерял не говорит. Несколько раз даже пытался покончить жизнь самоубийством. Вообщем, сейчас он в деревенской психбольнице, которая от нас в двенадцати километрах будет.
   -Что случилось с Сашей так и не узнали?
   -Нет. И полиция пыталась разобраться, и врачи, всё безрезультатно.
   -Чувствую я, что здесь какая-то тайна. Паспорт парня по рукам ходит. В нашей деревне Вяземки по нему на работу в церковь к отцу, один паренёк устроился. Правда потом сбежал. Возможно подельник убийцы отца. Вот такие дела. Как бы мне увидеться с Сашей? Спросить бы, кому он свой паспорт отдал? - Лёня с надеждой посмотрел на священника.
   - Он ни с кем, помимо матери на контакт не идёт, хотя... меня тоже не боится.
   -Что же делать?
   - Я на каждые праздники бываю в больнице. Через три дня, как раз поеду. Многим психическим больным после Причастия легче становится. Божье слово лечит.
   - Отец Алексей можно мне с вами. Мне, во что бы то ни стало, необходимо увидеться с Сашей.
   -Хорошо, я возьму тебя с собой. Думаешь будет толк, он тебе расскажет то, что другим не рассказал?
   -Я хочу его серьёзным врачам показать, но по некоторым обстоятельствам, раз парень кого-то опасается, это надо сделать незаметно.
   - Хорошо. Ты наденешь рясу, как-никак сын священника. А теперь пошли спать. Ты с дороги устал, да и я тоже. Спать будешь вон там, за буфетом. Не возражаешь?
   -Ну, что вы отец Алексей, спасибо вам огромное.
   На следующее утро Лёня проснулся в восемь часов утра, но батюшки уже дома не было. Провалявшись в постели до девяти часов, он встал. Поход в туалет, который находился во дворе, и умывание холодной водой окончательно взбодрили его и окунули в давно забытое детство. Он вспомнил, как нестерпимо холодно, да и жутко страшно было ему бегать в туалет по морозу, да ещё ночью, а что делать, если приспичило и никак не дотерпеть до утра. Бывало и шумишь специально, чтобы отец проснулся и сходил с тобой за компанию. Тот конечно же всегда просыпался и без возражений шёл вместе с ним. Тёплая волна окатила сердце при воспоминании отца и, погрустнев он пошёл готовить себе завтрак. Кроме яиц, хлеба и бутылки подсолнечного масла, в холодильнике у священника ничего не было. Позавтракав яичницей, Лёня набрал номер телефона Сёмы. Тот только что вернулся с планёрки, когда зазвонил телефон.
   -Сёмка, привет.... Да не возмущайся ты так, времени не было с тобой связаться. Да, уволился. Может и не навсегда. Как получится. Меня сейчас другое волнует. ... Лёня, у меня отца убили, кому как не мне этим делом заниматься... Что полиция? Не знаешь, что ли какая она. Там же все продажные. Случаи с простыми смертными, вообще не рассматривают. Не отговаривай. Я знаю, что говорю. Короче, слушай меня.... Да не возмущайся ты, - он даже прикрикнул на друга, чтобы поубавить его переживания. -Потом расскажу, у меня к тебе просьба. Мне позарез, через два дня нужен классный гипнолог. Высочайшей квалификации. Высочайшей -это главное. Сложный случай, но решить нужно позарез. У тебя дядька в этой области. Сможешь привезти? ... Отмени дежурство. Сём, очень нужно. Просто так я не стал бы тебя беспокоить... Привезти нужно в село Сосенки. Я вас здесь встречу. Вы должны приехать двадцать седьмого вечером, а двадцать восьмого утром, мы с гипнологом пойдём в психбольницу. Ему необходимо будет узнать кое-что у одного, запуганного, душевно травмированного парня. Второго случая не будет. Сёма, дело очень серьёзное. . Жду....
   В назначенный день, за священником Алексеем психбольница прислала машину скорой помощи. Отца Алексея в этот раз сопровождали Лёня и врач, высшей категории - гипнолог Андрей Степанович, которого привёз Сёма. На обоих врачах были одеты подрясники, представляющие собой чёрные и длинные до пят одеяния, с наглухо застёгнутым воротом с узкими рукавами, так что врачи вполне убедительно походили на священнослужителей. В руках Лёня держал кадило, а Андрей Степанович - свечку. Доехали да больницы без проблем. Там их ждали. Прошли в небольшой холл, где уже толпились больные и медперсонал. В одном из углов комнаты поставили стол, на котором соорудили иконостас и поставили Чашу для Причастия. Чуть поодаль, у стены, ширмой отделили два стула, там должно было происходить таинство исповеди, без которой причастие не могло состояться. Священнослужители прошли в маленькую сестринскую комнату, дверь которой выходила в холл. В комнате была кушетка, столик и пару стульев.
   -Отец Алексей, Сашу надо будет привести сюда. Мне понадобится кушетка, - гипнолог Андрей Степанович наставлял священника.
   -Хорошо, уважаемый, сделаю как вам будет угодно, - губы отца Алексея тронула доброжелательная улыбка.
   Наконец всё было подготовлено: зажжены свечи и кадило, расставлены иконы. Отец Алексей стал читать " Отче наш". Лёня с кадилом в руках пошёл по холлу, Андрей Степанович с горящей свечой шёл за ним следом. Сашу на костылях заметили сразу. Он стоял в сторонке и с интересом смотрел на всё происходящее. В помещение было несколько шумно. Достаточно громко читал молитву отец Алексей, да и сам Лёня, будучи сыном священника, довольно уверенно вторил ему.
   -Парня надо оттеснить ближе к сестринской комнатке, - шёпотом сказал гипнолог.
   Лёня в знак того что понял, махнул головой. Но они не успели ничего предпринять, как отец Алексей, обращаясь к присутствующим, сказал.
   -Братья и сёстры, кто будет сегодня причащаться, прошу приготовиться к исповеди. Саша, сынок подойти ко мне, ты будешь первым, - батюшка, ласково обратился к парню, и они вдвоём прошли в сестринскую комнату.
   -Садись милый, и ничего не бойся, - отец Алексей помог Саше сесть на кушетку.
   -Расслабься. Всё хорошо, родной. Приляг милый, я сейчас тебя молитвами лечить буду.
   Когда Саша послушно лёг, ласковым, спокойным голосом, отец Алексей стал говорить.
   -Закрой глаза родной и слушай мой голос. ...Ничего не бойся. ...Ты спокоен. ... По всему твоему телу разливается тепло, тебе хочется спать. Твои веки становятся тяжёлыми, твои руки становятся тяжёлыми, твои ноги становятся тяжёлыми. Ты спишь...
   А Лёня тем временем тщательным образом отвлекал присутствующих. Он продолжал ходить с кадилом, раскачивая его в такт своему шагу и повторять молитву "отче наш". Лёня подходил к каждому, позволял присутствующим вдохнуть дурманящий запах, горящей лаванды. Больным это нравилось, и они просили по несколько раз обнести их. Запах лаванды успокаивал и расслаблял.
   Незаметно в сестринской комнате Андрей Степанович, сменил отца Алексея.
   Больные, отвлекаемые Лёней, который очищал их дымом и не заметили, исчезновение второго священника.
   -Братья и сёстры по очереди проходим на исповедь, - объявил отец Алексей и зашёл за ширму.
   Больные, услышав голос отца Алексея, словно вышли из оцепенения и быстро выстроились в очередь. Лёня продолжал кадить и одновременно читать молитву. А исповедь между тем, шла своим чередом и к отцу Алексею, сменяя друг друга, заходили больные.
  После окончания процедуры покаяния, мелодичный красивый голос отца Алексея молитвой:" Верую Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго "- возвестил о начале Причастия. Все присутствующие усердно крестились, а Лёня тем временем открыл врата иконостаса и, взяв Чашу с "Телом и Кровью Спасителя", поднёс её к отцу Алексею. Больные вновь выстроились в очередь, чтобы получить Причастие. В Чаше находился, смешанный кагор и хлеб. Каждому кто подходил к нему, отец Алексей давал вкусить Причастие, зачерпнув ложечкой содержимое из Чаши. Затем назвав своё имя, причащающийся целовал основание Чаши. Больные, санитарки, санитары, медсёстры все благоговейно исполняли данную процедуру и довольные уходили. И никто и не заметил, что через некоторое время и Саша примкнул к очереди, и также получил своё Причастие. .....
   Вернувшись, домой к отцу Алексею все собрались за столом на кухне. Сам же священник остался в церкви продолжать службу. Все довольно устали. Сёма к их приходу вскипятил чай и со свежими пряниками сели перекусить.
   -Слава Богу всё удачно прошло, - Лёня вымыл руки и тоже сел за стол. - Я боялся, что Саша не пойдёт на контакт.
   -Отец Алексей постарался. Можно сказать, прекрасно справился со своим заданием. Позавидовать можно насколько легко это у него получилось. Он ввёл Сашу в транс в считанные секунды. Люди всецело доверяют ему, - гипнолог Андрей Степанович искренне хвалил священника.
   -Андрей Степанович переходите к делу. Вам удалось что-нибудь узнать? - чуть ли не в один голос взмолились Лёня и Сёма, сгорая от любопытства.
   -Да, конечно. Мне пришлось ввести Сашу в глубокий сон и снять барьеры страха. Парень сильно напуган. Похоже, там, где он учился, над ним, или над всеми издевались: били, закрывали где-то, говорит в карцере. За побег или донесение - смерть! Представляете? Ни больше, ни меньше, а смерть, - все слушали, открыв рот от удивления. - И это в наше время! Страшно напуганный мальчик. Что самое удивительное, их там учили делать взрывчатку. Учили, можно сказать по живому, на них самих же и показывали ошибки, которые нельзя совершать. Представляете!
   -Может он в оружейном цеху работал?
   -Чёрт знает, хотя не должен. На таком ответственном предприятии? По сути, шестнадцатилетние пацаны - дети. Получается детский труд используют. Нет, тут что-то другое. Я всего не смог узнать. Времени не было, но кое-что узнал. Саша написал маме письмо, в котором просил мать забрать его, так вот письмо понятно дело к матери не дошло, а попало к начальству. Судя по словам Саши, командир у них, да, так и сказал - командир, - повторил Андрей Степанович, увидев удивлённые лица Лёни и Сёмы. - Так вот, тот самый командир, по словам Саши - сумасшедший, он в обычной жизни, повсюду: в столовой, в спальне устанавливал бомбы -растяжки. Представляете?! Саша на одну из таких растяжек наступил. В результате взрыва ему и оторвало ногу. Там же, у них, его подлечили, затем привезли в Благое и выгрузили на базаре. Говорит, как мешок картошки. Он ползал в грязи, пока цыгане не подобрали. Они же дали костыли. Так он начал попрошайничать. Да, он ещё о каком-то Сером говорил, что тот тоже сбежал и он ему свой паспорт отдал. Остальное вы знаете. Я всё записал, так что можно передавать в полицию. Кому отдать кассету?
   -Господи, что в мире творится, - вздохнул Лёня. - Парня то хоть можно вылечить?
   -Да. Организм молодой, должен справиться. Я оказал ему первую помощь. Стёр из памяти некоторые блокировки, убрал страхи, но они могут вернуться. Сашу можно вылечить, но для этого необходимо время и повторение процедур. Мы с проверками ездим по районам, я найду предлог официально забрать парня к себе в клинику. Извините, если вопросов больше нет, мне нужно возвращаться, - Андрей Степанович посмотрел на Сёму.
   -Поехали. А ты Лёня с нами?
   -Нет, нет. Я остаюсь. Спасибо вам огромное обоим. Кассета пусть хранится пока у тебя, Семён. Я тебе вечером ещё позвоню, - Лёня вышел проводить гостей. Время близилось к вечеру, и он решил пожарить картошку к приходу отца Алексея. Пока жарил всё обдумал, и вечером, звоня другу, уже твёрдо знал, что намерился делать.
   -Сём, выслушай и постарайся понять, - Лёня начал издалека, стараясь даже шутить. - Как сказал один из героев фильма: " Пепел предков стучит мне в голову". А если серьёзно, есть у меня должок к одному человеку, который посему связан с Сашей. Я должен во всём разобраться.... Не отговаривай. ...Да, понимаю я, что дело серьёзное. ... Но мне надо, я не смогу спокойно жить, пока не узнаю правду о Саше, через него возможно я выйду и на убийцу отца, которого по моей вине и отпустили. ... Как они связаны? Не знаю, но чувствую, что связь есть. Помнишь, я тебе про буклеты рассказывал, которые появились в церкви перед смертью отца, так вот - это была реклама ПТУ, где как раз и учился Саша. И почему его паспорт был у парня, который устроился в церковь псаломщиком? Вообщем вопросов много, провидение хочет, чтобы я сделал это. Я еду туда, даже не отговаривай. У них там больница, попробую устроиться и всё разузнать. ... Какая больница? Ты что не помнишь, гипнолог говорил, что ногу после взрыва ему у них же и подлечили. Сам понимаешь, на кухне этого не сделать. Так что какая-никакая, но санчасть у них там точно есть. У меня к тебе просьба, ты в полицию пока ничего не сообщай. Сам знаешь, там все продажные. Может они давно в курсе всего, но бездействуют, потому что куплены. .... Сам мне не звони, я буду звонить, - Сёма, который несколько раз пытался влезть в монолог Лёни, наконец-то, получив доступ, кричал в трубку.
   -Ты в своём уме? Хренов, разведчик. Не понимаешь насколько всё серьёзно?!
   -Дай мне несколько дней, - и Лёня отключил телефон.
   Глава.
  
   Когда-то здание ПТУ, что за городом Лесное и лагерь что в нескольких километрах от него были закрытой школой десантников. В здании велась теоретическая подготовка, в лагере- практическая. Лагерь, окружённый со всех сторон сначала лесом, а потом болотом, был незаметен и имел лишь один подход к себе, а именно от нынешнего училища. Если здание было заметным и о нём знали жители соседних сёл, то о существовании лагеря знали лишь сами курсанты. Потом всё пришло в запустенье. Уже позже само здание этой школы переоборудовали в ПТУ, а казармы лагеря были не у дел до поры, пока их не стали использовать люди с криминальным прошлым и совсем не для мирных целей.
   Утро десять часов. В кабинете начальника лагеря, шла обычная планёрка, когда в дверь негромко постучали.
   -Войдите, - в кабинет развязной походкой вошёл молодой человек невысокого роста, худенький, коротко постриженный. Выражение лица, вошедшего - грубовато нахальное. Взгляд серых глаза был жёстким, колючим, точнее сказать жестоким. Люди с такими глазами не знают чувство жалости.
   -А артист! Вернулся, - откинувшись на спинку кресла, начальник - тучный и уже не молодой мужчина с лысиной на голове и маленькими глазками, поприветствовал вошедшего.
   Сотрудники заведения, сидящие тут же за столом, человек пять и все мужчины, поздоровались с артистом за руку. Он обошёл их всех, прежде чем плюхнуться на стул рядом. Похоже, артиста здесь хорошо знали, потому как рукопожатия были искренними.
   -Рассказывай, с чем пожаловал? - всё своё внимание начальник нетерпеливо обратил к артисту.
   - С уловом, Николай Фёдорович, с уловом. Десять человек, - и артист довольно посмотрел на присутствующих.
   -Молодец! Кормилец ты наш! Сам никуда не вляпался, тебя там в международный розыск не объявили?
   -Обижаете товарищ начальник. Всё чисто, хотя, я там у них в миру, напакостничал достаточно. Пострадал я товарищ директор, здоровье подорвал, трудясь на благо нашей общей задачи.
   -Что так?
   - Серый, отыскать которого вы меня и посылали, спрятался в одной деревенской церквушке. Подружился с местным священником. Его там все Сашей почему-то называли. Уходить ни в какую не хотел, плакал, просил оставить в покое. Они вдвоём со священником меня уговаривали. А я как вы знаете, уговорам не поддаюсь.
   - И что же ты сделал?
   - Пришлось батюшку убить.
   -Ты что в своём уме? - начальник побагровел от злости. - Приведи ещё нам сюда полицию!
   - Да не нервничайте вы так. Сказал же, всё путём. Я что маленький. Серый, от страха как миленький за мной пошёл. Правда, нервы потрепал изрядно, ныл всё время. Одним словом, стало с ним опасно, тем более вы разрешили его кончать, если что не так.
   -Распустился ты артист смотрю. Того кончал, этого, - начальник с недовольным видом слушал рассказ.
   - А что мне оставалось делать. Он же меня мог сдать.
   -Короче?
   -Короче, он гад увёртным оказался. Еле с ним справился. Ногой он меня так пнул, что селезёнку оторвал. Она у меня и так вся битая была. ... Сволочь!
   -Что дальше то, не тяни, - голос начальника стал раздражительным.
   -Кровотечение началось, я чуть было концы не отдал, хорошо какая-то бабка скорую вызвала. Операцию сделали...Докторишка попался... Смех, да и только.
   -У тебя, как выход в свет, так целое кино, - вставил один из присутствующих.
   -Такой уж я деятельный человек, - артист довольно улыбался. - Вы дальше слушайте. Тот священник, которого я убил, отцом врачишки оказался, который мне операцию делал. Говорю же анекдот, кому скажешь, не поверит. Получается он мне жизнь спас, я его отца убил, - артист самодовольно заржал, словно конь.
   -Откуда такая уверенность?
   - Вот и вы не верите. Рассказывать - длинная история. Не буду...
   -Ладно не рассказывай, - начальник прервал парня. - Ты нам скажи, что с убежавшим?
   -Говорю же, убил, - артист соврал даже, не моргнув глазом, хотя на самом деле, Серый, ударив его в живот, успел убежать.
   -Ясно. Ты прямо палач какой-то. Того убил, этого. Чтобы этого больше не повторялось! Ты на наше заведение тень не бросай. Понял? - голос директора стал строгим.
   -Понял, чего не понять. Да вы вроде сами разрешили.
   -Поговори мне ещё тут, - начальник зло сверкнул глазами на артиста. Затем через пару секунд смягчившись, спросил:
   - Говоришь, десять человек привёл. Каково возраста? Где они сейчас?
   - Лишь одному семнадцать, а так шестнадцатилетние сосунки. Детдомовцы все. Высокие, как вы просили. Вчера я их привёл. Вас не было. Отъедаются доходяги. Я им сказал, что контрактников набирают, платят хорошо. Они и поверили, - артист презрительно вновь захохотал.
   -Не зря у тебя прозвище - артист. С любой ролью справляешься. Роман, ты как с ними, уже встречался? - начальник обратился к мужчине, который из всех присутствующих был единственным в хорошей физической форме.
  
   -После планёрки пойду, - ответил тот.
   -Хорошо. Принимай пополнение. Был вчера в центре, деньги выбивал. Вот получите, - и он передал стопку конвертов, на которых были проставлены номера. Каждый присутствующий знал свой номер. - Раздав конверты, начальник продолжил. - Сроки подготовки кадров сократили. На всё про всё вам пять месяцев. Качество пострадать не должно. Это касается тебя Роман. Если опять товар попортишь, собственноручно пристрелю. Вам бешеные деньги платят, так будьте добры выполнять все их требования! Ясно! Один калечит, другой вообще убивает. Распустились, смотрю. Десять человек примешь, десять вернёшь в целости и сохранности. Ясно?! - директор смотрел на Романа.
   -Ясно.
   - Последний раз предупреждаю, малейшее подозрение на игнорирование моих приказов - пеняйте на себя, - начальник сурово посмотрел на Романа и на артиста. - Махать кулаками ума не надо. ... И потом, Рома, проследи, чтобы хорошо ели. Не забывай, они в новых паспортах будут двадцатилетними числиться, так что пусть, поправляются. Всё, идите работать.
   Глава.
   Ребята, которых привёл артист, и которых выгнала на улицу уборщица под предлогом, что ей надо помыть полы, стояли на спортивной площадке и, ёжась от холода, переминались с ноги на ногу. Кое- кто подпрыгивал. Начало декабря, которое сейчас стояло в календаре отметило себя снегом и морозом. Ребята все перезнакомились и сейчас, дожидаясь, когда к ним кто-нибудь придёт, разговаривали в основном о бытовых условиях.
   -Нажрался! Я с роду столько мяса не видел, не то чтобы есть, - парень по имени Степан, смачно сплюнул на снег.
   -Ага, - поддержал его Данил. - Как на убой кормят. И постель мягкая. Простыни и всё такое.
   Долговязый Белохвостиков, самый старший в группе, которому уже исполнилось семнадцать, степенно вставил.
   -Главное, чтобы всегда так было.
   -Да, это самое главное. Классно было бы, - добавил кто-то из ребят.
   За разговорами и не заметили, как к ним подошёл средних лет мужчина, то ли полный, то ли здоровый в теле. Одет он был, как лётчик в старых фильмах: чёрная кожаная дублёнка, шапка ушанка, кожаные перчатки, правда, вместо сапог - ботинки. Ребята продолжали стоять, переминаясь с ноги на ногу, не зная, как реагировать на подошедшего. Первым, заговорил мужчина.
   -Здравствуйте, ребятки! Замёрзли?
   -Здравствуйте, - послышался неровный ответ ребят.
   - Не очень, - кто-то даже ответил на вопрос, замёрзли ли.
   -Ну, ничего сейчас согреетесь. С сегодняшнего дня я ваш командир. Ко мне так и обращаться. А сейчас за мной, - и мужчина быстрым шагом пошёл впереди. Ребята за ним. Вошли в здание.
   -Сейчас дружно идём к коменданту и получаем тёплую одежду, - командир время от времени оглядывался на ребят, комментируя свои действия.
   Склад находился по коридору в конце. Открыв дверь, попали в небольшую комнатку, где сильно пахло нафталином. У окна за столом сидел пожилой мужчина - комендант, и пил чай.
   -Степаныч, - привет. Пришли за обмундированием.
   -Лады. Сколько вас? - комендант тяжело поднялся с табурета и подошёл к стеллажам, на которых штабелями лежали трусы, майки, рубашки и прочие атрибуты нижней одежды. А чуть в стороне на штангах висели армейские бушлаты. Дальше рядами стояла обувь.
   -Нас десять человек, - за всех ответил командир, а затем, обращаясь к ребятам, добавил, - Выстройтесь в очередь. Подходите по одному, называете свой размер обуви и одежды. Меряете тут же, если как раз, получаете, расписываетесь и отходите. Ясно?
   -Да.
   Ребята были на седьмом небе от счастья. Во-первых, от того, что одежда была новая и реально тёплая, во-вторых военные бушлаты были из тех, которые носят настоящие военные, что особенно пришлось пацанам по душе. Пока ребята одевались командир успел попить чайку, всякий раз вздыхая, видя худые тела пацанов. Комендант Степаныч на вид спокойный, старый человек, был на самом деле жестоким, безжалостным садистом, бесконечно преданный начальнику лагеря. Ни что не могло остановить Степаныча, если был приказ хозяина. В лагере его боялись все, не исключая и командира, который был с ним предельно вежлив. Обмундирование отнесли в комнату перед спальней, где у каждого уже был под своим номером пенал. Разобравшись с одеждой, прошли в учебный класс.
   -Рассаживайтесь ребятки, - доброжелательный голос командир снимал напряжение и располагал к общению.
   - Я буду заниматься с вами физической подготовкой, учить стрелять и обучать прочим военным хитростям. Хотите быть сильными как спецназовцы?
   -Да, - послышался неровный хор ребят.
   -Ну, вот и хорошо. Хочу предупредить, нагрузки будут серьёзными, потому кушайте хорошо. Не капризничайте, - все засмеялись, то ли в ответ на весёлый тон командира, то ли от того, что слово "капризничать" в их голодном мире было сродни забавному анекдоту.
   -Перейдём к делу, - командир не стал ждать, когда весёлое перешёптывание закончится. - Я вам сейчас раздам договора, читайте, если вас всё устраивает, подписывайте. В двух словах объясняю, что это за договор. Вы ребятки принимаетесь на контрактную службу. Само собой, разумеется, будите служить за деньги. Пока идёт обучение, вам причитается по две тысячи в неделю.
   -Ого, - послышались радостные возгласы.
   -Да, дорогие, я не шучу, у нас всё почестному. Заниматься в этом лагере вы будете пять месяцев, дальше поступаете на службу, куда вас призовут. Там вы уже будете зарабатывать до ста тысяч в месяц.
   Радостное удивление на лицах ребят при слове сто тысяч, сменилось безудержными возгласами радости.
   -Вот это да!
   - Тачку себе куплю, - ребята искренне радовались словам командира.
   Подождав минуту, пока ребята поделятся друг с другом радостными впечатлениями, командир продолжил.
   - Чтобы вы поверили моим словам, вот вам аванс, - он достал бумажник и раздал каждому по две тысячи рублей.
   Ребята, не веря своим глазам, тщательно рассматривали купюры, а командир тем временем раздавал договора.
   -Читайте и подписывайте.
   Разумеется, читать никто не стал, увидев деньги все дружно подписали. Когда договора были собраны, командир вновь продолжил.
   -Хочу вас предупредить, что в течение пяти месяцев вы не должны отлучаться за пределы учебной части и строго выполнять все мои задания. За любое нарушение распорядка службы, последует жестокое наказание, - увидев испуганные глаза ребят, командир в более мягком тоне пояснил. - Вы, засекреченные контрактники, в какой-то мере разведчики, перед вами стоит очень важное и нужное для страны задание, потому такая секретность и строгость. Кто не согласен, скажите прямо сейчас, и мы вас отпустим, позже будет нельзя.
   Командир демонстративно замолчал, давая ребят возможность подумать. Но никто из ребят не изъявил желание уйти, полученные, ни за что две тысячи и обещанные в будущем большие деньги, сыграли свою роль, и все дружно замотали головой в знак согласия выполнять все требования.
   - Если вы согласны, сдайте, пожалуйста, свои телефоны. После окончания службы в этом лагере, вы получите их назад в целости и сохранности.
   Ребята послушно подчинились приказу командира, который хитростью в виде: ласковых слов, доброжелательной улыбки, спокойным голосом, уже успел искусно выстроить мост доверия между ним и ребятами. После того как телефоны были собраны, командир продолжил:
   -Следующие три дня будут лекционными. Узнаете, так сказать, обстановку в стране. А то вам в школах всякую херню на уши вешают. А здесь вы узнаете правду, что ни есть, настоящую. Слушайте внимательно, старайтесь понять, что хочет донести до вас лектор. На лекции я присутствовать не буду. Эти три дня будем встречаться в столовой.
   Не успел командир закончить, как в дверь постучали, и вошёл высокий, хорошо одетый мужчина. Белая рубашка, галстук, аккуратная стрижка всё говорило, что этот человек далёк от военной службы. Ребята дружно встали, ещё сильна была школьная привычка.
   -Здравствуйте ребята, - мужчина, доброжелательно поздоровался и помахал рукой, давая понять, что можно садиться. - Сегодня мы будем говорить с вами о равенстве. Узнаем, все ли люди равны в нашей стране.
   В классе послышался смешок.
   -Я догадываюсь, что слово равенство вызвало у вас смех. Так вот, если не все люди равны в нашем обществе, то почему?
   -Ясно дело, - хмыкнул Белохвостиков.
   -В том -то и вопрос, что дело не ясное. Если нет равенства, то это неправильно. И сегодня мы как раз, поговорим о том, почему нет равенства. По какой такой причине.
   Учитель подошёл к телевизору, который висел на стене, вставив флэшку включил его. На экране стали появляться великолепные леса, заповедники, озёра, моря. В них плескалась редких пород рыба. Множество буровых вышек качали нефть. Пару минут лектор молчал, казалось, он вместе с ребятами заворожен красотами природы, показанных на экране. Вскоре, однако, он заговорил.
   -Ребята - это всё наша с вами Родина. Вам даже не в дамёк, что все эти богатства: нефть, моря, рыба в них, леса, принадлежат вам, всем нам, - ребята недоумённо посмотрели на лектора. Тот, поймав их взгляд, добавил. - Все эти богатства создал Бог. Не какой-то один человек, или народ, а Бог и для всех нас. Но я буду прав, если скажу, что вы впервые слышите об этом, и что даже миллионная часть этих богатств не принадлежит вам.
   -Всё принадлежит богатым, это ясно как день, - с умничал Белохвостиков.
   -В нашей стране да, - учитель улыбнулся парню. - Но есть страны и таких, немало, где с рождением ребёнка на его имя государство открывает счёт и кладёт на него достаточно большие деньги. Да, да, вы не ослышались. Рождается человек и сразу же получает от государства большие, очень большие деньги. И никто кроме него самого этими деньгами не может воспользоваться. Никто, даже родители. Когда ребёнок вырастит, ему исполнится шестнадцать лет, он может по своему усмотрению потратить эти деньги. К слову сказать, этих денег, ему хватит и на то, чтобы купить квартиру, машину, выучиться и так далее. Такое стало возможным по причине равенства людей в этих странах. Деньги, которые приносят земные богатства этих стран, делятся поровну на всех, потому как богатства созданы Богом, а значить принадлежат всем.
   На экране тем временем продолжали мелькать красивейшие места Владивостока, Сочи, луга Алтая, поражая своим разноцветьем, леса Сибири, наполненные пушным зверьём и не только, вершины гор, освящённые багровым закатом.
   -Но в нашей стране, - продолжал лектор, - справедливости нет и оттого вы, никогда, никогда не сможете даже просто посетить эти прекрасные места. У вас нет денег! Вас ограбили, обворовали. Посмотрите, как живут эти воры.
   На экране стали появляться замки и дворцы олигархов, их роскошные яхты, машины, самолёты.
   - Почему у них всё есть? Потому что они присвоили себе общее, - лектор говорил страстно, с некоторым пафосом. -Полюбуйтесь на их методы присваивания себе общего.
   На экране появились старенькие деревеньки, без дорог, без больниц, школ.
   -На нашу деревню похоже, - выкрикивали ребята, один за другим. -У нас школы не было. В соседнюю деревню ходили.
   Затем на экране замелькали представительные мужчины на крутых машинах. Они улыбались, сострадали жителям и раздавали обещания, что помогут построить дороги, больницы, школы.
   -Обратите внимание на деревенских жителей, - сказал лектор, указывая указкой на лица, стариков, молодых женщин и мужчин.
   Шли года, в деревнях ничего не менялось, зато рядом с деревенькой вырастали коттеджные посёлки из замков, окружённые высоким забором. Постепенно шаг за шагом, дом за домом деревенька отступала, уменьшаясь и, в конце концов, её не становилось вовсе.
   - Вы спросите куда делись люди из этих деревень? - лектор вновь стал комментировать происходящее на экране. - Кто куда, в основном в бараки или в другое аварийное жильё, или в психиатрическую больницу, или в дом престарелых. На экране опять появились знакомые теперь уже лица деревенских. Вот бабка лежит на больничной койке, рядом с которой бегают, кричат сумасшедшие. Вот спившийся мужчина, собирает бутылки в городе, в нём с трудом можно было узнать бывшего тракториста. Молодая деревенская женщина стала проституткой. Зрелище было весьма печальное.
   - Как видите, вместо обещанной помощи им заменили жильё, широкое в ассортименте...Но пора положить всему этому конец, - голос лектора перешёл на крик, - надо прекратить это вопиющее безобразие, надо отобрать у богатых всё, что не принадлежит им по праву. Надо уметь защитить себя. Никто на блюдечке с белой каёмочкой вам не принесёт, то, что принадлежит вам по праву. Забрать его - ваша собственная задача. Напористость лектора, выражаемая голосом и правильными словами, действовала на психику ребят по-особому. Она будоражила их, вселяла смелость, желание действовать.
   Лектор ещё долго с большим энтузиазмом, яростно возмущался несправедливым положением дел. Более двух часов он рассказывал о чиновниках, об олигархах, которые безжалостно и нагло обворовывают людей. С небольшим перерывом на обед лекция длилась весь день до ужина.
   Коля сидел за одной партой с Дербенёвым Сергеем. Как-то так получилось, что их койки в казарме, оказались рядом. С этого времени они держались вместе, вернее сказать, Сергей больше искал дружбы с Колей, чем наоборот. Оно и понятно. Высокий, худой Сергей был слаб физически, и у него, похоже, было больное сердце. Он с удовольствием ушёл из детдома с артистом по одной простой причине - заработать денег, которые артист им тоже обещал. Деньги Сергею нужны были на лечение матери, она была больна, что-то такое с ногами и совсем не ходила. Отец от них ушёл, как мама заболела. Сердобольный деревенский врач устроил мать, в дом престарелых, а Сергея с братиком определил в интернат. Парень несколько раз сбегал из интерната, навещал мать, и всякий раз с болью в сердце давал себе клятву найти деньги на лечение. Коля, хоть и был меньше Сергея ростом, но зато здоровее телом в несколько раз. Инстинктивно Сергей чувствовал, что Коля будет хорошим другом. Поговорить, узнать друг о друге больше пока не представлялось возможным.
   Когда лекция закончилась, и лектор ушёл, ребята ещё долго приходили в себя от услышанного. Хотя были и уставшими, но заснули не сразу. Под спальню в казарме отводилась специальная комната, метров двадцать, где в два ряда стояли железные кровати. Каждый из ребят, ещё в первый день выбрал себе место. В глубине комнаты- самые шустрые. Кровати Коли с Сергеем стояли первыми, почти что у двери.
   - Вот оказывается в какой стране мы живём. Сволочи, всю страну разграбили. Уничтожать их надо, - Белохвостиков, семнадцатилетний подросток лежал на своей кровате с открытыми глазами и громко комментировал увиденное.
   Этот долговязый юноша, с редкими прыщами на щеках, с кривым носом, сломанном в драке, глазами пуговками был круглым сиротой. В детдоме он жил все свои семнадцать лет, наверно оттого был очень жестоким.
   Его возмущение не оставило равнодушным никого.
   - Правильно! Уничтожать их надо! - поддержал Белохвостикова красивый, крепкий парень Коновалов Степан и тут же продолжил, - У меня отец хотел фермером стать. Пришёл в колхоз землю просить. Так шиш, ему дали! Отказали, гады! Говорят, кишка тонка. Видите ли, образования нет, выпивает. Да мой отец, мастер был на все руки! Он что хочешь мог смастерить. Этот председатель у меня ещё попляшет.
   -А как же ты в интернате оказался, если у тебя родители нормальные? - с усмешкой спросил Белохвостиков, надеясь изобличить парня во лжи.
   -Да, ясно дело врёт. "Нет у него родителей", - выкрикнул кто-то.
   -Ничего я не вру! У меня хорошие родители были. Батя лишь, когда в колхозе отказали, с катушек сошёл. А что ему оставалось делать, как не водку жрать, работы в деревне нет, - Степан говорил со злостью, с ненавистью. И было понятно, что вся эта ненависть была направлена на председателя. - Отец, по пьяни, мать приревновал и убил. Нас с сестрёнкой в интернат и отправили, - эти слова он уже добавил тихо, но все услышали.
   -Верно! Это из-за них сволочей мы так живём, - подхватили ребята и каждый, перебивая друг друга, стал рассказывать свою историю нищенской жизни.
   Коля и Сергей тоже перешёптывались.
   -Что правда, что ли?
   -Ты о чём?
   -Ну, то что, когда рождаешься, государство деньги даёт.
   -Не знаю, - Коля лежал на спине с открытыми глазами и о чём-то думал.
   -Если правда, то наши - гады. Лично мне во, как деньги нужны, - Сергей провёл пальцем по шее, показывая крайнюю нужду. -У меня мать больная. Лечить бесплатно никто не хочет. Врут гады, что лекарства дорогие. Наверное, деньги вымогают, чтобы себе в карманы засунуть. А где я деньги возьму?
   -Да, не верь ты. Байки всё это.
   -Ты про что?
   -Да, про то что нам сегодня лектор рассказывал и показывал. Есть, конечно, подонки, олигархи всякие, но не все же.
   За разговорами и не заметили, как вошёл командир, но его рык сразу всех вернул в действительность.
   -Прекратить разговорчики?! - рявкнул командир. - Ещё раз услышу, подниму и заставлю отжиматься.
   Когда он ушёл, громко хлопнув дверью, больше никто не разговаривал.
   На следующий день лекции продолжились. Лектор был новенький. Маленький, толстый мужчина, лет сорока, после непродолжительных возмущений обстановкой в стране, перешёл к призывам действовать.
   -Хватит! Хватит терпеть это безобразие! - кричал он. - Пора положить всему этому конец. Вам, дорогие вы мои, выпала честь расправиться с этими негодяями. Пришло время их уничтожить, истребить, выжечь калённым железом, чтобы никогда, понимаете меня, никогда им не захотелось протянуть руки к вашему добру! Да, именно к вашему! Бог создал всех равными! Они ничем не лучше вас, но они наглее вас. Пришло время постоять за себя.
   В духе воинствующей справедливости, лекция продолжалась до позднего вечера лишь с перерывами на еду. На третий день всё повторилось в том же духе, но акцент делался на том, что присутствующие ребята, являются своего рода мессией - посланниками Бога для свершения правосудия. Что они, эти ребята призваны Богом защитить обездоленных, несправедливо ограбленных и что сам Бог дал им добро на любые методы, которые они изберут вплоть до убийства. Информация давалась в большом количестве, с энтузиазмом, затрагивала больные места всех присутствующих, что делало её восприимчивой, запоминающейся, точнее сказать проникающей в душу. Лекции произвели на ребят серьёзное впечатление. Сознание большинства из них значительно изменилось. Они повзрослели, почувствовали себя хозяевами жизни, вершителями судеб. Через три лекционных дня, все вновь собрались в учебном классе.
   -Ну, что дорогие вы мои, - командир серьёзно обратился к ребятам. - Я думаю цель, которую поставил перед вами Бог, вам ясна?
   Ребята дружно закивали головами в знак одобрения.
   -Хорошо. Я научу вас, как эту работу выполнить. Для этого вам надо стать сильными, смелыми, многому научиться. Главное научиться воевать. Враг силён, но вы его победите. Я даже не сомневаюсь. На всё про всё вам отводится пять месяцев. По истечении этого срока, вы поступите в распоряжение людей, с которыми приступите к ликвидации врага и возвращение всего того, что принадлежит вам по праву рождения. Напоминаю, что за свою работу, в среднем вы будете получать по сто тысяч рублей в месяц. Вы станете истинно свободными, богатыми людьми. Но пока будем учиться. С сегодняшнего дня, запрещены всякого рода стычки между собой, игры в карты, выпивка и так далее. Увижу, узнаю - сурово накажу. А теперь всем на спортивную площадку....
   Глава.
   ПТУ, что за городом Лесное представляло собой небольшое двухэтажное здание, где располагались учебные корпуса, спальни и столовая. К нему примыкал ряд хозяйственных построек. В нескольких метрах, за самим зданием располагалась спортивная площадка. Лёня пришёл на приём к директору ПТУ. Предварительно постучав, он приоткрыл дверь. В кабинете помимо директора, который сидел за большим столом, были ещё два человека, один из которых в белом халате.
   -Можно?
   -Входите, если ребёнка устраивать, то у нас уже набор окончен.
   -Нет, я по другому вопросу.
   -По какому? - директор, с которым Лёня перебрасывался репликами, не был особо доброжелателен.
   -Я на работу хотел устроиться, - Лёня остановился посреди кабинета.
   Сесть ему никто не предложил.
   -Да, и кем же?
   -Я врач -хирург.
   -Это к тебе Николай, - директор бросил взгляд на сидевшего рядом мужчину в белом халате.
   - В какой области специализируетесь? - спросил доктор.
   -Абдоминальная хирургия.
   -Очень хорошо. Вы не могли бы подождать меня за дверью? Я скоро буду.
   -Ладно, - и Лёня вышел из кабинета.
   ПТУ напоминало обыкновенную двухэтажную школу. По коридору сновали мальчишки, только поверх одежды у них были одеты чёрные фартуки, похоже на первом этаже располагались мастерские. Мужчина в белом халате не заставил себя долго ждать и вскоре вышел в коридор.
   -Николай Фёдорович, - представился он, - пройдёмте, нам надо поговорить, - и мужчина направился на улицу.
   Сев на первую скамейку, он взглядом предложил сделать тоже и Лёне. Достав сигарету, закурил. Мужчина вблизи уже не казался молодым. Он был тучный, с лысиной на голове, но особенно старили лицо - глаза. Испещрённые мелкими морщинками, они выглядели усталыми и страдальческими.
   -Расскажите о себе. Как зовут и сколько вам лет?
   -Иванов Леонид Александрович. Мне тридцать лет. Холост, до сегодняшнего дня работал в центральной больнице города Благое.
   -И что же вас привело к нам в глушь?
   -Проблемы личного характера.
   -Несчастная любовь, - усмехнувшись, мужчина посмотрел на Лёню.
   Тот неопределённо пожал плечами.
   -Хирург вашего профиля нам как раз и нужен, но... доктор как-то странно, с неким прищуром посмотрел на Лёню. - Понимаете в чём дело, место, где вы требуетесь - секретное, это своего рода филиал нашего училища. У них много ограничений, я сам там работаю, но зато платят хорошо.
   -Меня здесь ничто не держит. Я, как месяц, похоронил отца, из родных у меня больше никого нет. Если возьмёте на работу - я согласен.
   -Хорошо. Где ваши документы?
   Заглянув и в паспорт, и в трудовую, доктор остался доволен.
   - У вас есть два часа свободного времени, встречаемся здесь же, - доктор, положив документы себе в карман и мило улыбнувшись на прощание, ушёл.
   Лёня, посидев на скамейке ещё пару минут, встал и пошёл к автобусной остановке. Он решил съездить в село, ПТУ находилось за деревней, и купить себе бельё, и принадлежности личной гигиены, а заодно позвонить Сёмке.
   -Сёмка, привет. Не перебивай и слушай, времени у меня в обрез, - Лёня подробно рассказал другу о разговоре с Николаем Фёдоровичем. -Мне не звони, я тебе сам буду звонить. Если я через месяц не дам о себе знать, можешь отнести кассету в полицию и всё им рассказать. Найди подполковника Герасимова, он меня знает. Может совесть у него проснётся, хотя вряд ли, - получив от друга согласие, Лёня пошёл в местный магазин.
   Купив себе несколько пар трусов, маек, и кое - что из одежды, а также средства личной гигиены, он вернулся в ПТУ. Было начало зимы и темнело рано. Доктор его уже ждал.
   -Пройдёмте, - и, взяв Лёню за локоть, доктор подвёл его к машине и предложил в неё сесть.
   На улице было темно, ни номеров, ни каких других примет машины не было видно. Судя по внутреннему убранству, скорее всего, была десятка. Лёня сел на заднее сиденье, доктор - на переднее, рядом с водителем. На заднем сиденье уже кто-то сидел. В шапке, натянутой до глаз, в очках - это единственно, что увидел Лёня.
   -Вам сейчас завяжут глаза, уж извините, я предупреждал, что заведение секретное, - усаживаясь удобней, сказал доктор.
   Рядом, сидящий мужчина после слов доктора тут же, обыкновенным чёрным шарфом, завязал Лёне глаза, и только тогда машина поехала. Ехали уже приблизительно минут сорок, когда доктор вновь заговорил.
   -Я расскажу вам о некоторых подробностях организации, где вы будете работать, - начал он. - С вами заключат контракт на четыре года. В течении этого времени вы не имеете право покидать то место, где будете работать.
   -Что же вы сразу не сказали, что эта организация располагается так далеко от ПТУ и с такими условиями?
   -Вы сказали, что вас ничто не держит в городе, тогда какая разница где работать?
   Лёня промолчал, довод был весьма убедительный. Доктор между тем продолжал.
   - Место, где вы будете работать сравнительно далеко от ПТУ. Бежать бесполезно, вокруг густой лес.
   У Лёни участилось сердцебиение, страх медленно стал вползать к нему в душу, но он сразу сориентировался, подумав: "Не стоит волноваться. Зачем я им нужен?", - а доктор тем временем продолжал.
   - Вы, согласно контракту, не сможете общаться ни с кем, не только визуально, но и по телефону, не сможете писать даже письма. Телефон, кстати, отдайте, пожалуйста? Ваши документы тоже побудут у меня.
   -Я что в тюрьме работать буду? - Лёня достал телефон и мужчина, сидящий рядом забрал его.
   -Что-то вроде. . Теперь после моих слов у вас дороги назад нет, - доктор замолк и весь, оставшийся путь ехали молча.
   По ощущению ехали долго. Лишь после того как машина остановилась, Лёне развязали глаза. Он некоторое время привыкал, хотя на улице была кромешная тьма и светились только окна ряда одноэтажных домиков, казарменного типа. Нам туда и доктор показал на казарму, стоящую обособленно от всех остальных.
   -Это наша медсанчасть, милости прошу, - доктор открыл дверь, пропуская Лёню вперёд. - Раздевайтесь, я покажу, где вы будете жить и работать.
   В одной из комнат, куда они вошли, стояла железная кровать, печка буржуйка, стол, стул, раковина с холодной водой.
   -На этом условия заканчиваются, горячей воды нет, уборная на улице, - сухо бросил доктор.
   Находясь на своей территории, он перестал любезничать с Лёней и говорил жёстко и весьма неохотно.
   -Дальше у нас процедурный кабинет и операционная, - поймав удивлённый взгляд Лёни, добавил. - А что вас удивило? Мы часто оперируем. С вами, хирургов теперь двое. Один из них я. С лекарствами у нас всё в порядке, я сказал бы даже отлично. В санчасти вы будете жить с медсестрой бабой Клавой, она по соседству с вами, - он указал на дверь её комнаты. - По необходимости она и за операционную сестру. Кстати сказать, мастер своего дела. Я по совместительству анестезиолог. На этом количество мед. работников заканчивается. С вашим появлением, я большей частью буду заниматься организаторскими вопросами, я ведь здесь, ко всему прочему, замещаю начальника лагеря. У нас военно-спортивный лагерь, для шестнадцатилетних подростков. Так что справляться будете без меня. Весь персонал человек двадцать, не более, включая ребят, так что я думаю справитесь. Если хотите, еду вам будут приносить сюда. А так, у нас есть столовая. Баба Клава завтра вам всё покажет. А сейчас отдыхайте, если понадобитесь, вас вызовут. Кстати подъём в семь часов утра, завтрак в девять. Спокойной ночи.
   Лёня прошёл в свою комнату и, подбросив поленья в печку, стал раздеваться, чтобы лечь спать. День был богат на события и реально вымотал. "Интересно, как я смогу связаться с Семёном, у меня ведь даже телефона нет... Ладно, что -нибудь придумаю. Я ведь здесь не один буду. У кого-нибудь да возьму", - с этими мыслями он лёг в кровать и через минуту уже спал.
   Утром его ровно в семь часов разбудила медсестра баба Клава. Она сидела на маленькой скамеечке возле печки и совком в ведро выгребала золу.
   -Ты, что ли у нас новенький? - баба Клава, обернулась на тихое Лёнино "Здрасьте".
   Женщине шло это имя. Она была полненькая, с круглым, красивым лицом, с короткой стрижкой. Выглядела она моложе своих шестидесяти лет, волосы у неё были кудрявые, то ли от природы, то ли она сделала химическую завивку. Большие карие глаза излучали тепло. Почему-то Лёне показалось, что он где-то уже её видел, но он быстро отмёл эту мысль.
   -Я. Леонид Александрович, можно просто Лёня.
   -Печку Лёня топить умеешь?
   -Да.
   -Очень хорошо. Следи за огнём, дрова на улице под навесом. Увидишь. Сильно не кочегарь, особенно, когда отлучаешься.
   -Хорошо. Вас как по отчеству? - Лёня решил спросить, потому как баба Клава, для этой приятной и совсем ещё не старой женщины было рановато.
   -Тебе что же директор обо мне ничего не рассказывал? - женщина ушла от ответа.
   -Рассказывал и представил, но ...... мне кажется баба Клава вам ... не подходит. Как ваше отчество? - он опять повторил вопрос.
   -Петровна, - смущённо бросила она, а потом поспешно добавила, - Я тут тебе воду согрела, - женщина тяжело поднялась и взглядом показала на маленькую кастрюльку, стоящую на печке. -Умывайся. Если что спросить, я в процедурной.
   -Спасибо за воду, - Лёня поблагодарил медсестру уже в спину.
   Умывшись он прошёл в процедурный кабинет, который был достаточно хорошо оборудован, что вызвало в нём беспокойство. "В такой дыре, для двадцати человека не шикарно ли", - это первое что пришло ему на ум и насторожило. Вспомнились завязанные глаза, когда его везли; слова начальника о том, что нельзя ни звонить, ни писать. В душе всё более нарастала тревога и он понимал, что осторожность совсем не будет лишней. Потому, решил пока ни о чём никого не расспрашивать, а самому осмотреться, понять, что здесь за люди и вообще, что здесь происходит....
  
   Глава.
   -Подъём! - зычный, как раскат грома, голос командира страхом отозвался в головах ребят.
   Просыпались без промедления, ибо командира боялись все. Со времени подписания договоров он изменился до неузнаваемости. Теперь не услышишь от него ласкового слова" ребятки", не увидишь на лице доброжелательной улыбки. Командир был комок злобы и ненависти. Опоздаешь со всеми встать в строй, значит, бежишь дополнительные два километра и пятьдесят отжиманий, это помимо основной физической нагрузки и вдобавок, пропускаешь завтрак. Все старались не опаздывать.
   -Вот сволочь, опять орёт. Месяц здесь живём, и никакая хворь его не берёт - шёпотом, Серёга жаловался другу Коле.
   -Не отвлекайся. Тебе помочь? - Коля наклонился к кровати друга.
   -Не надо.
   -Чего не надо, одевайся копуша, - и Коля стал быстрыми и ловкими движениями заправлять постель. Стряхнув простыню и уложив одеяло, он взбил подушку и вот уже аккуратный треугольник вырос на кровате Серёжи.
   -Бежим, - подталкивая друг друга, они выскочили во двор.
   В нескольких метрах от казарм начиналась спортивная площадка.
   Остальные ребята тоже подтягивались и вот все десять человек, в спортивных костюмах, вытянулись перед командиром. Погода стояла морозная, хотя снега было мало.
   -Начинаем тренировку, - скомандовал командир.
   Ребята побежали вокруг площадки, внимательно прислушиваясь к голосу командира, потому как ждали от него подвохов. Метров двести бежали в обычном ритме.
   - Засада! - неожиданно рявкнул командир. Это означало, что надо перестроиться и начать двигаться с кувырками.
   Темп был весьма интенсивный, потому время на принятие удобной позы для кувырка не было и все переваливались через голову как попало.
   -Дербенёв! Петров! Мать вашу, чего вы с боку на бок как беременные девки переваливаетесь! Через голову надо или хотите, дырку в башке получить! Так считайте, что получили. ... Боже мой, с кем приходится работать.
   -Стрельба! - командир отдал новый приказ, который означал передвижение ползком.
   Деваться некуда, надо ложиться на снег и ползти. Постоянно, как раскаты грома, был слышен голос командира, который, сопровождая свою речь трёхэтажным матом, ругал очередного парня.
   - Белохвостиков, ты чего свой котелок на шесте несёшь. Всё, нет его у тебя! Подстрелили как утку. Вышибли твои куриные мозги! Болваны! Голову, втянули в плечи, на уровне рук держим. Ползём, на брюхе, а не на коленках. ...господи и откуда вы такие бестолковые мне на голову свалились.
   - Переходим на гусиный шаг, - и опять командир отдал новый приказ.
   Сели на коленки и пошли. Гусиный шаг был самым тяжёлым, и командир как назло оставлял его напоследок, когда силы были на исходе. Этот ритм был тяжёлым ещё и потому, что если до этого командир орал и оскорблял ребят, то сейчас он начинал бить. У него была длинная, пастушья плеть, которой он с удовольствием прохаживался по спинам и задницам ребят. Стоило чуточку приподняться с колен, как тут же следовал свист плети и удар. Казалось, что командир получает особое наслаждение от ударов плетью. Его глаза при этом зловеще радостно сияли, с губ не сходила довольная улыбка.
   Пробежав в рванном ритме три круга, по триста метров каждый, начинали физподготовку, которая включала в себя: подтягивание на турнике, отжимание с земли, выпрыгивание вверх из положения сидя с хлопком.
   -Что Дербенёв, опять висим как тряпка? - командир, злорадно усмехаясь, подошёл к турнику, где Сергей, подтянувшись от силы два раза, висел на перекладине, не решаясь спрыгнуть на землю, но и потянуться не было сил.
   -Товарищ командир он у нас слабенький и нежненький. Такого рода нагрузки не для его женской натуры, - Белохвостиков не преминул поддеть товарища.
   -А тебе какое дело, гвоздь без шляпки, - вступился за друга Коля. - Мозги вышибло, а язык, так помелом и остался.
   Дружный смех парней ещё больше накалил обстановку.
   -Ну, ты Колян дорвался, - Белохвостиков, в бешенстве посмотрел на защитника.
   -Отставить, разговорчики! Нечего тебе Белохвостиков без разрешения голос подавать. Ещё одно замечание пойдёшь в карцер. Продолжить тренировки.
   Принцип подготовки был один. Необходимо было сделать определённое количество отжиманий, подтягиваний и других упражнений. Не можешь сделать всё за одну тренировку, остаёшься доделывать, пока все завтракают. После окончания тренировок командир оглашал результат.
   -Утренняя физподготовка вновь не засчитывается у Дербенёва, - по ряду прокатился тихий смешок. - Я смотрю Дербенёв не в корма конь, - командир окинул презрительным взглядом Сергея, - как был доходягой таким и остался, не прибавляются в тебе силы. Каждый день одно и тоже. Из-за тебя сегодня все лишаются десерта.
   -Почему? Мы, то тут при чём! У, гад, - в адрес Сергея посыпались грязные ругательства.
   -Можно мне за него отработать, не лишайте ребят десерта, - Коля сделал шаг вперёд.
   -Что?!! - глаза командира округлились. Ты что забыл инструкцию! Здесь каждый сам за себя! Поднимите руки кому легко? - командир устрашающе обвёл взглядом ребят.
   -Всем тяжело, - ответил за всех всё тот же долговязый Белохвостиков.
   -Именно! - рявкнул командир. - У этого Дербенёва слабый дух! С такими любое дело завалится! Он заведомо в проигрыше. От таких, как Дербенёв команда должна избавляться, ибо главное в солдате - агрессия. Агрессия идёт из духа. Вы должны, как бы тяжело вам не было найти в себе силы для ярости, быть готовы в любую минуту убить, попытаться убить, иначе убьют вас. Вы контрактники, за это вам деньги будут платить. И не малые. Развели тут детский сад. Ясно! - глаза командира от ярости готовы были вылезти из глазниц. - После моих слов готов за Дербенёва отпахать? - командир с усмешкой посмотрел на Колю.
   -Готов, - твёрдо ответил тот.
   - Против командира идёшь!! Да я тебя похороню! Добренький, нашёлся.! Сто отжиманий! Ты парень у меня кровью харкать будешь, - глаза командира налились кровью.
   -Раз, два, три, - смеясь и грязно ругаясь, ребята дружно и громко начали считать.
   Сергей стоял в сторонке. Отчаянье, охватившее его от бессилия помочь товарищу, буквально разрывало сердце на части. Душа парня обливалась слезами, но он не знал, как помочь другу. В лагере они были всего как месяц, но Сергею уже давно не хотелось жить. Он был чрезмерно слаб физически, и к тому же у него болело сердце, но здесь его здоровье никого не интересовало. Парень был в отчаянье, понимая, что ему здесь не выжить, что из -за него страдает Коля, но и выхода из, создавшейся ситуации он не видел.
   -Тридцать пять., сорок, - было видно, что, Коля отжимался из последних сил.
   И тут, Сергея прорвало! Парализующие оковы страха, куда - то исчезли и словно головой в омут, не давая себе отчёт в происходящем, он вдруг яростно с криком: "Сволочи", накинулся с кулаками на одного из парней. Сергей что есть силы бил парня по лицу, куда придётся. Правда удары его были слабые и не точные, но тому, на кого он напал было всё равно. Тот жаждал крови, жаждал издевательств, свойственных его натуре, впрочем, подобные свойства касались и всех остальных, стоящих и считающих, потому, как только появилась возможность, они все набросились на Сергея и стали бить его и кулаками, и ногами. Били злобно, жестоко, забыв, что их много, а Сергей один. Коля бросил отжиматься и кинулся на помощь другу. Но в отличие от Сергея он умел драться и делал это профессионально. Ему хватило каких-то пяти минут, как кучка, разъярённых шакалов, именуемых сокурсниками, валялась на снегу охая и утираясь от крови и соплей. Командир, молча наблюдавший за потасовкой был поражён смелостью и ловкостью Коли. Он хотел что-то сказать, но тут ему позвонили и молча, отведя взгляд он ушёл.
   -Вставай, - Коля помог Сергею подняться. У друга было несколько ссадин и ушибов.
   -Они бы меня точно убили, если бы не ты. Спасибо тебе, - Сергей с благодарностью посмотрел на товарища. - Где ты так научился?
   -Сосед у нас был спецназовец. Афган прошёл. Вот такой был! - Коля поднял большой палец руки. - Он нас дворовых пацанов три года тренировал. Меня хвалил, говорил, что я на мастера тяну. ...Застрелился он.
   -Почему?
   -Не знаю, Афган не любил вспоминать. . Пошли быстрей, умываться и завтракать.
   Оставшиеся пацаны, кое - как поднимались и кто, хромая, кто, держась за больную часть тела, направились в казармы.
   -Ты чего, Серёге помогал, я видел, - Белохвостиков злобно посмотрел на Коновалова Степана, идущего рядом.
   -А чего вы все на одного, так не честно.
   -Тьфу ты "честун" нашёлся, - сплюнув на снег, Белохвостиков выругался матом. - Детский сад, - повторил он слова командира.
   С этой минуты за Степаном закрепилась кличка "честун" по имени его уже больше никто не называл. Пацаны и командир затаили на Колю злобу. Если ребят обуревало простое чувство злости, даже больше зависти, что он один справился со всеми, то командира мучило чувство другого толка. Его всегда раздражали такие как Коля. Он внутренним чутьём чувствовал беспокойство для себя, чего он никак не желал. По жизненному опыту командир знал, что рано или поздно ребята начнут уважать Колю, за его бесстрашие, умение постоять за другого и постепенно он станет их лидером. Этого он допустить никак не мог. Здесь один лидер -это он. И только на него они должны равняться. Сам он ни при каких обстоятельствах не ставил чужие интересы выше своих, тем более, жизнь. Он даже гордился этим, считая себя умным и прагматичным, а таких как Коля - безмозглыми чурбанами. Ему с детства был присущ патологический эгоизм. Мать часто горестно повторяла что он с лёгкостью променяет её на велосипед. Он тогда злился на эти её слова, но всё же с упрёком спрашивал, почему у всех мальчишек есть велосипед, а у него нет. На что мать, целуя и лаская его в который раз объясняла, что у них большая семья, а денег едва хватает на еду. Это обстоятельство более всего злило его и он кричал: "Зачем они нам нужны? Тебе что, меня не хватает?" В действительности лишь он был её родным ребёнком, остальные четверо -дети её покойной сестры. Ещё в школе он увлёкся спортом, стыдясь своей обделённости и даже сдал на первый разряд по бегу на лыжах, но потом охладел к лыжам и увлёкся стрельбой. Имея хорошие результаты в спорте, учился он неважно, по счастливому случаю был призван служить в спецназ. Восемнадцатилетний деревенский парнишка и спецназовец! Он был очень горд. Служба его увлекла, хотя и была достаточно сложной. Но и там он из-за своего характера долго не удержался. Всё разрешилось в первый год службы. Он долго потом вспоминал эти месяцы. Стояли январские морозы. Задание перед группой, в составе которой был и он - боец Сидоренко, стояло непростое; явиться на место операции и освободить заложников. Сколько "террористов" удерживают заложников группе было неизвестно. Сама группа состояла из семи человек. До места дислокации - марш бросок десять километров на лыжах. Снега было много, плюс экипировка, одним словом - настоящая проверка на выносливость. Шли гуськом, командир замыкал. Ещё не прошли и половины пути, когда Лёха Петренко, один из бойцов, вскрикнул и присел на снег. Идущие впереди не сразу остановились. Им по цепочке передали о случившемся. Все остановились и собрались вкруг. Командир осмотрел ногу. Судя по тому как стонал Лёха и не давал дотронуться до ноги, стоило ожидать перелома. В рюкзаке каждого были брезентовые носилки.
   -Сидоренко, достать носилки, - командир закончил осмотр ноги. - Так как, ты у нас перворазрядник по бегу на лыжах тебе и флаг в руки, - губы командира тронула едва заметная улыбка. - Доставишь бойца Петренко в санчасть.
   -Есть доставить в санчасть, - и он достал носилки. Секундами позже, как бы спохватившись спросил:
   - Товарищ командир, мне как, возвращаться или нет?
   -Сам решай Сидоренко. Смотри по времени. ...Хотя, - чуть запнувшись командир группы добавил, - задание сложное и терять ещё одного бойца не хотелось бы. Но...решай сам.
   Петренко посадили на носилки и перекинув через грудь ремни он двинулся в обратный путь.
   Он прекрасно слышал слова командира группы, что задание сложное, но для себя сразу решил, что возвращаться не будет." Щас, как же, буду я возвращаться. Нашли дурака. Делать мне нечего", - с такими мыслями он шёл не спеша, пыхтя для того, чтобы создать у Лёхи, впечатление, что идти тяжело, хотя на самом деле было всё наоборот. Он был здоровым и крепким парнем. Группа в тот день вернулась поздно. В действительности, если бы он решил вернуться, то вполне бы успел помочь товарищам. Как оказалось, людей, захвативших заложников было больше чем членов группы и операция была сложной. Когда по возвращении, уставший командир поинтересовался, почему не вернулся. Он стал божиться, что затратил на обратный путь слишком много времени. Командир тогда ему ничего не сказал. Через две недели им снова предстоял марш бросок в десять километров. В этот раз их попросил о помощи председатель местной, маленькой таёжной деревеньки. После сильного бурана повалило деревья и единственный подъезд к деревне был перекрыт. Техники у деревенских отродясь не было и рассчитывать приходилось лишь на помощь солдат. Работали по расчистки дороги часа четыре и если учесть десятикилометровый лыжный переход, то силы у бойцов были на исходе. Когда уставшие собрались возвращаться домой, председатель упросил командира разрешить подвезти на снегоходе, одного из группы. Он ехал в район и проезжал мимо их части. Командир уклонился от конкретного ответа, оставив решение за группой. Он не отказал ребятам, а предоставил им право самим выбрать кто поедет, но все вежливо отказались. Тогда он, боец Сидоренко, громко спросил:
   -Товарищ командир, если нет других желающих, то можно мне? - он был горд своей решимостью. Все отказались, как считал он, из-за банальной трусости, а он вот не струсил.
   Командир вновь ответил уклончиво.
   -Тебе Сидоренко решать. Хочешь езжай.
   Понятно дело он и не отказался. Усевшись позади водителя, они тронулись в путь. С ветерком он приехал на час раньше группы и к тому же совсем не устал. На следующий день командир вызвал его к себе. В свои тридцать лет командир уже был в звании майора. Имел множество наград за участие во многих операциях по освобождению заложников и не только. Ни раз бывал в Чечне во время боевых действий. Вызвав Сидоренко, он заявил ему, что командование увольняет его из их части и переводит в мотострелковую, с отметкой" отсутствие требуемых качеств характера". На удивлённый вопрос почему, командир прямиком ответил: "Нет в тебе Сидоренко командного духа. А без него в спецназе делать нечего".
   -Так вы же сами разрешили? - возмутился он, поняв, что его увольняют из-за того, что он уехал с председателем.
   -Понимаешь Сидоренко, - командир поучительно посмотрел на него, - Приказы выполнять легко, ибо там нет тебя самого, а лишь твоё подчинение. А в спецназе, человек должен быть надёжным по собственной воле, а не по приказу. По собственной воле прийти на помощь, не бросить товарища и так далее. Ясно? - он кивнул головой. -Тогда свободен. Собирай вещички. Скоро будет машина.
   То, что его уволили из спецназа, сильно ранило самолюбие. Ведь одно дело служить в спецназе и совсем другое - в пехоте. По окончании службы он не стал возвращаться в родное село. Его мать много работая и всё же подняла пятерых детей, но сама долго не прожила. Умерла, не дождавшись его из армии. Оставшись без матери, он стал мотаться по свету, ища места где лучше. Собственную семью так и не завёл. Не получалось у него привязаться ни к одной женщине. Детей у него тоже не было. В сорок лет, попав в лагерь военруком, обрадовался, почувствовав родную стихию. Все работники лагеря были одинокими себялюбцами. Но появление Коли обещало беспокойство, чего он уже никак не желал.
   Глава.
   В какой-то мере от изнурительных тренировок спасала зима. Начались метели. Ветер буйствовал, завывая он метал снег из стороны в сторону, клонил деревья, в надежде сломать их гордый ствол, срывал крыши с мелких построек. Уборка снега и устранение последствий снежных бесчинств, значительно сокращало время, отведённое на занятия спортом. Из-за, начавшихся буранов занятия по физической подготовке были перенесены в спортивный зал. Количество упражнений и пробежек не уменьшилось, но тёплый воздух помещения всё же благотворно сказывался на выносливости ребят и в особенности Сергея. Так с горем пополам прожили два месяца. К изнурительным физическим нагрузкам добавились занятия по стрельбе и теоретические занятия. Помимо командира с ребятами никто не работал. Включая стрельбу и теоретические занятия, вёл также он. Учиться стрелять начали в тире, который был достаточно большой. Одновременно стрелять могли шесть человек. Тренировочный автомат Калашникова был точной копией настоящего. На обучение его устройства и умение стрелять из него, командир отвёл буквально несколько часов. А потом учились бегать с ним и просто напросто палить. Попадание в цель приветствовалось. Ребята обучались быстро. Сказывался страх перед командиром.
   К счастью Сергей стрелял отлично. Его отец был охотником и стрелять Сергей начал рано. У него были врождёнными те качества, которые прививаются в снайперских школах за многие месяцы обучения. Отличное зрение, высокая степень наблюдательности, пространственная ориентировка, умение быстро концентрироваться, позволяли Сергею с лёгкостью попасть в летящего воробья. Талант к стрельбе на некоторое время ослабил придирки командира, но как оказалось ненадолго.
   Сегодня едва вернулись из тира, как началась метель.
   -Это надолго, - командир стоял спиной к классу. - Займёмся теорией, знание которой спасёт вам жизнь. Сегодня у нас на повестке - самодельные мины, - командир повернулся лицом к ребятам, на лицах которых застыло удивление или даже страх при слове "спасёт". - Что вы так на меня смотрите? Испугались слова смерть? Какие мы тут все нежные, беленькие и пушистые, - голос командира стал жёстким. ... Пусть встанут те, кто был в школе отличником, или победителем олимпиад ... Вставайте, вставайте, посмелей. Ну же! ...а что так? Умом не вышли? То-то же. Дебилы, двоечники и тунеядцы. Я всех назвал или кого-то пропустил? - ребята сидели, опустив глаза. А командир между тем заводился. В его глазах светилась презрительная усмешка.
   - Вы забыли, как по дворам мотались, устраивая драки с поножовщиной, как выпивали? Выходит, забыли, раз так слова смерть испугались. Зажрались! Теперь красивую жизнь и красивые слова подавай. Так я вам напоминаю, что вы - отбросы общества, мусор, точнее сказать. Хотя от мусора больше пользы, чем от вас. ...Но вам повезло, и вы попали к нам. Вам представился шанс выбраться из вонючего болота и если поднапряжётесь, то вас будут бояться, вы будете вершить судьбы людей! И вы хотите это всё получить даром?! - командир щёлкнул языком. - Ан нет! Так не бывает. Вы потом и кровью должны отработать то доверие, которое вам оказали, ту жратву, которую вы здесь на халяву едите. Так что будьте готовы умереть, а если не хотите, то будьте добры из кожи лезть и обучаться, всему тому чему я вас здесь учу. Ясно?! И ещё помните, обратной дороги у вас нет.
   Ребята дружно и усердно закивали головами в знак согласия, боясь произнести хоть слово.
   -То-то же...И так, открывайте тетради и записывайте. Самодельные взрывоопасные предметы можно замаскировать, изготовляя их из вполне безобидных металлических банок: под пиво, Пепси, Колы. А также из транзисторных приёмников, карманных фонариков, начиняя их взрывчатым веществом. Взрывчатые вещества в самодельных бомбах могут быть разного характера: твёрдыми, пластичными, порошкообразными, к примеру, порох, жидкими, - монотонный голос командира прибивал к полу. Диктовал он быстро, со знанием дела, что особенно вызывало страх, так как, зная бешенный его нрав, не успевавшие записывать, и в результате, не понимающие о чём идёт речь, сидели в ожидании в лучшем случаи подзатыльника, а в худшем - отжиманий до потери сознания.
   -Я смотрю, ты Дербенёв, мечтаешь, - командир заглянул в тетрадь Сергея, - а зря, - он загадочно усмехнулся. . - Всем марш чистить спортивную площадку от снега!
   Намело достаточно, потому провозились часа два, едва успели к обеду. Уставшие от уборки снега ребята вошли в просторную столовую. Несколько небольших пластмассовых белых столиков, стойка, где выдавали еду, дальше шла кухня. Сидели по двое. Сергей первым подошёл к столу, за которым они с Колей сидели.
   -Смотри, кто-то брелок с ключами оставил, парень показал на стол.
   Сергей, как мальчишка бросился к брелку, желая его рассмотреть вблизи. Он доверчиво схватил его и только хотел сесть на стул, как прогремел взрыв. Инстинктивно Сергей отпрянул в сторону, но не удержав равновесие упал на пол, ударившись об острый край стойки. Взрыв не был мощным, но неожиданность и сильный шум, сопровождающий его, сыграли свои роковые роли.
   -Серёга, ты как! - Коля первым подбежал к другу и присел возле него. Тот не отвечал, похоже, потерял сознание.
   -Вот вам самодельное взрывное устройство в полной красе, - командир, выросший словно из-под земли довольно улыбаясь, оглядывал присутствующих ребят, которые столпились тут же. -Так будет со всеми, кто будет игнорировать занятия. Будьте всегда в боевой готовности. Всё свободное время зубрите, шарахайтесь от каждой бумажки, от каждой вам незнакомой вещицы. Ясно!
   -Серёга, Серёга, - Коля тряс друга за плечи, стараясь привести в чувство.
   Наконец тот с трудом открыл глаза, стоная от боли. Перевернув друга на спину, который лежал лицом вниз, Коля только тогда заметил окровавленную руку товарища. Вся кисть представляла собой кровавое месиво, и было непонятно каковы размеры раны. Ребята, командир стояли тут же, но никто не пошевелился, чтобы вызвать врача или помочь товарищу. Сняв с себя футболку, Коля замотал рану и, помог Сергею подняться с полу, затем, поддерживая его, повёл в санчасть.
   -Фу, он ещё и обоссался, - один из подростков заметил небольшую лужу мочи, которая осталась на месте, где лежал Сергей. Он не столько разглядел её размеры, лужи как таковой и не было, было лишь мокрое пятно, но запах концентрированной мочи чувствовался достаточно сильно.
   Дружный, нервный смех заполнил столовую. Ребята, обуреваемые чувством страха после случившегося, смеялись, чтобы скрыть этот самый страх. Сергей слышал смех, его плечи вздрагивали, он плакал и от боли, и от страха, и от стыда.
   К счастью, в середине кисти, той руки, которой он схватил этот злосчастный брелок, у Сергея была лишь глубокая рана, но сами пальцы не пострадали, благодаря мастерству Лёни как хирурга. Голову Сергей также рассёк, ударяясь при падении о край стола. Лёня оставил парня на несколько дней, в боксе стационара, для тяжёлых больных. Почувствовав запах мочи, он шёпотом попросил Колю принести товарищу сменное бельё. ...
   Глава.
   -Отряд стройся!
   Ребята, стрелявшие по очереди в тире и не заметили, как подошёл командир, лишь его звучный рык вмиг вернул их к действительности. Не прошло и минуты, как все выстроились в ряд перед тиром. Командир был не один, рядом с ним стоял бомж. Самый, что ни на есть настоящий: спившееся лицо, грязная одежда, немытые волосы, торчащие в разные стороны под потрёпанной шапкой набекрень. Тупой взгляд его глаз, свидетельствовал, о деградации, если не полной, то несомненно начавшейся.
   -Сегодня у вас что-то вроде экзамена, точнее сказать проверка боем, - командир обратился к ребятам.
   Те удивлённо переглядывались. Белохвостиков, как всегда улыбался и шутил.
   -С ним что ли воевать будем? - он головой указал в сторону бомжа.
   -А хоть бы и с ним, - ответил командир, поддержав весёлый тон Белохвостикова.
   -А чего с ним воевать. Я его одним только взглядом пришибу.
   -А это мы сейчас посмотрим. Всем на полигон.
   Ребята дружно пошли на полигон, что находился от тира в ста метрах и представлял собой площадку с рядом стальных контурных мишеней в человеческий рост. С того дня, как начались занятия по стрельбе, ребята каждый день чистили полигон от снега и частенько палили здесь по бутылкам, которыми их снабжал сам командир. Тот, кто мазал, убирал осколки. Это считалось позорным делом, потому старались все.
   -Все ко мне, - командир дождался, когда ребята подойдут в указанное им место. - Всем стоять здесь и ждать моего приказа, - командир, вместе с бомжем, прошли к мишеням. Возле одной из них он поставил мужчину и приказал ему, подняв правую руку держать яблоко. Вернувшись к ребятам, он выстроил их всех на расстояние десяти метров и раздал винтовки. Патроны в них были холостые.
   -Слушайте мой приказ. Стрелять будете по одному, в яблоко. Кто первый?
   Ребята нерешительно переминались с ноги на ногу.
   -Вы, что олухи, приказа не слышали?! - голос командира набирал ярость. - Может кто-то хочет заменить бомжа, раз жалко стало?!
   -Разрешите я первый, - Белохвостиков снял с плеча винтовку.
   -Валяй.
   Стреляли стоя. Белохвостиков метился долго, но в яблоко всё же не попал. После выстрела товарища, все осмелели и уже стреляли по списку, но, попавших в яблоко всё-таки не было, ребята боялись попасть в человека.
   -Плохо! Всем выстроиться!
   Командир подозвал бомжа.
   -Чего рука тряслась, как тростинка на ветру? - командир со злостью в голосе, обратился к мужчине.
   -Мне бы выпить, товарищ начальничек. Для храбрости.
   -Чего своей жизнью-то так дорожишь? Она что у тебя, масляная что ли? - глаза командира буквально сверлили бомжа, но тот похоже не понимал о чём его спрашивают, потому лишь твердил.
   - Мне бы выпить, товарищ начальничек. Мне бы водочки маленько.
   -Пошли, чёрт с тобой. Накормлю и налью, куда уж деться.
   -Даю вам на подготовку час времени, затем проверю снова, - командир обратился к ребятам. -Второй раз пощады не ждите, - отдав приказ, он ушёл с мужчиной в лагерь.
   -Бомж, не бомж, а всё-таки человек, - Степан взял бутылку, которых штук пятнадцать стояло чуть в сторонке. - До сих пор стреляли по ним, чего вздумалось мишень менять, - и он пошёл отсчитывать положенные десять метров.
   Для бутылок была сооружена специальная плоская возвышенность из камней. Степан, поставив бутылку, вернулся назад. Белохвостиков, оперевшись о винтовку и, сплюнув на снег, презрительно спросил.
   -На службе то же в бутылку стрелять будешь?
   -Там другое дело.
   -Чего другое, если здесь трус, то там смелым не станешь.
   -Ну, ты... выбирай выражения. Если кто трус, то - ты.
   -Что ты сказал, - сжав кулаки Белохвостиков пошёл на Степана.
   -Хватит вам, приказа не слышали, - Коля перегородил дорогу Белохвостикову. - Он правильно говорит, если твоей жизни угрожает опасность, то можно и выстрелить, а чего зря палить.
   -Да, ну вас, - Белохвостиков, сняв винтовку с плеча, приготовился стрелять.
   В бутылки стреляли по очереди. Попавший ставил новую. Пришлось ставить девять бутылок - все попали по цели. Сергей находился ещё в медсанчасти, потому на стрельбище его не было. Через час вернулся командир. Узнав о результатах, он довольно произнёс:
   -Значит, проверку боем пройдёте все. Стройся! - скомандовал он и, как раньше поставил бомжа на его старое место и заставил держать яблоко.
   -Стрелять будете все одновременно по моему приказу. Ясно?
   -Ясно, - ребята дружно ответили, но переглянулись друг с другом, не понимая, зачем надо стрелять одновременно.
   Командир встал позади ребят, и его не было видно.
   -Пли! - скомандовал он.
   Ребята дружно выстрелили, и никто не заметил, что выстрелов было десять. Десятым был сам командир, мастер спорта по стрельбе, ему хватило секунды, чтобы успеть выхватить из внутреннего кармана пистолет и, выстрелив, тут же спрятать его. Бомж, как-то странно покачнулся и упал лицом в снег. Все замерли от неожиданности.
   -Всем стоять на месте! - скомандовал командир и бегом побежал к мужчине.
   Выстрел попал мужчине в голову и тот умер в течении нескольких секунд. Яблоко же осталось целым. Командир проверил шейную артерию и, убедившись в смерти бомжа, оставив его лежать на снегу, вернулся к ребятам.
   -Вы, что очумели! Он мёртв! - глаза командира казались вылезут из глазниц. -Кто убил!? - командир свирепым взглядом оглядел каждого.
   Ребята испуганно жались в кучку, не понимая, как такое могло случиться, ведь каждый из них старался не попасть в бомжа.
   -Молчите?! Ублюдки! В тюрьму все пойдёте, за убийство! - командир сел на бревно, валявшееся неподалёку. Он нервно тёр лицо руками, всячески давая понять, что весьма расстроен случившемся.
   -Может, он просто ранен и ему нужна медицинская помощь?
   -Ты Коля всегда такой умный? - командир впервые назвал парня по имени, хотя сделал это язвительно. - Ну сходи, проверь, мы тебя здесь подождём.
   Коля бегом побежал к мужчине. Он, как и командир, проверил пульс на шейной артерии и, убедившись, что тот мёртв, вернулся назад.
   -Ну, что убедился, думал, что я вру, -Коля промолчал.
   - Вы все у меня теперь здесь, - командир показал ребятам кулак, а потом несколько смягчившись добавил. - Ладно, я своих не выдаю. Отправлю Анатолича, он закапает Считайте, что вы прошли крещение кровью, самой что ни на есть настоящей. Если вопросов больше нет, всем в казарму.
   Командир быстрым шагом ушёл первым. Настроение у ребят было подавленное. Понуро опустив головы, молча, шли гуськом по узкой утоптанной тропинке, на которой одновременно могли поместиться разве что два человека. Расширять тропы или убирать снег в местах, где не ходят, было запрещено на случай бегства, чтобы следы были видны. Один Белохвостиков был, как всегда весел. Его циничные "шуточки" уже всем изрядно надоели, но конфликтовать с этим рослым, жестоким парнем никто не хотел. А тот продолжал измываться над погибшем бомжем.
   -Представляю, как радовался этот доходяга, когда его командир в столовку повёл, - Белохвостиков засмеялся, а потом сквозь смех добавил. - Думал, небось, вот повезло, привалило счастье, так привалило, - и он рассмеялся с большей силой.
   И тут Степан не выдержал. Он шёл впереди и, обернувшись, зло крикнул.
   -Слушай, ты долговязый урод. У тебя, что сердца нет? Ведь каждый из нас мог его убить: ты, я, он. Каждый из нас потенциальный - убийца. По нам всем, тюрьма плачет. Командир в любой момент ход делу может дать. Ты это хоть понимаешь? Мы теперь у него на крючке.
   Все остановились и замерли по обе стороны от ребят.
   -Ой, какой совестливый нашёлся. Чего слюни распустил? Ты воевать идёшь, и таких десяток, если не сотню убьёшь, и что каждый раз ныть будешь... Можете записать его на моё имя, если вам так будет спокойней, - Белохвостиков презрительно сплюнул на снег. И уже обращаясь ко всем, понимая, что все так думают как Степан, высокомерно добавил. - Я в отличие от вас, сосунков, уже имею мокруху. Мне не привыкать, - и он, гордо оглядев ребят, в завершение бросил. - Обоссались, наверное, со страху, - и он, рассмеявшись, обошёл Степана и ушёл вперёд.
   -Вот урод, - в сердцах бросил Стёпа.
   -Не бери его слова в голову, - Коля дружески хлопнул товарища по плечу....
   А командир тем временем зашёл в бытовку водителя Анатолича. Водитель, пожилой мужчина лет семидесяти, был ещё ничего. Выглядел он весьма моложаво и на здоровье не жаловался. Когда вошёл командир, Анатолич как раз выбирался из-под машины их старенькой "Нивы". Механик он был первоклассный. Запросто мог сам собрать машину и на одном только ремонте сделать себе состояние, но была у Анатолича одна оплошность в жизни, которая и сломала ему эту самую жизнь. Да так сломала, что оправиться после случившегося он так и не смог. Роковой случай, полностью изменивший его жизнь, произошёл с ним давно, во времена его юности. Он тогда работал водителем автобуса в своей родной деревне. Был женат и имел трёхлетнего сына. Вообщем-то не пьющий, он изрядно напился накануне, вечером. Друг обмывал рождение дочери. А на утро следующего дня он повёз, как всегда, людей на работу. Автобус был полный, ещё и жена с сыном попросила подвезти до райцентра. Всё было нормально и гололёда как такового не было, до этого шёл снег, да и водитель он опытный. За окном стояла середина января, ехал по мосту, когда автобус вдруг стало заносить в сторону ограждения. Неизвестно откуда взявшийся скользкий лёд под снегом, так закрутил автобус, что Анатолич как не старался выправить машину ему это не удалось и перевалившись через ограждения, автобус упал в реку. Всё произошло в считанные минуты. Очевидцам удалось спасти несколько человек, среди них и самого водителя. Все остальные погибли, а это без малого десять человек, среди них, жена и сын самого водителя. Как потом выяснилось на суде, до этого несчастного дня, житель их деревни, будучи пьяным пролил на том самом мосту, бидон с подсолнечным маслом. Морозы загустили масло, выпавший снег прикрыл довольно больших размеров пятно и хоккейная площадка готова. Открывшаяся правда была на пользу водителю, но, обуреваемый виной он сам признался, что сильно напился накануне. Суд признал это отягчающим обстоятельством и его приговорили к шести годам колонии строго режима. Просидев в тюрьме положенный срок, Анатолич в деревню не вернулся, а стал мотаться по стране, потеряв к жизни всякий интерес.
   Войдя в бытовку, командир удивлённо бросил.
   -Анатолич, ты не боишься под машину без помощника лазать? Мало ли что? К примеру, домкрат сорвать может.
   -Я за свою жизнь не держусь, - спокойно ответил Анатолич поднимаясь. - Чего хотел?
   -Там бомжа нужно в ров сбросить, как весна будет закопаем. Подсобишь?
   - Ты ещё не всех бомжей перестрелял? С каждой группы по одному бомжу. Спать не мешают?
   -Чего ты старик понимаешь в воспитании. У меня методика такая - повязать, ... чтобы ни-ни. Пикнуть даже не смели. Сам понимаешь с кем приходится работать, а начальство качество требует. Насчёт бомжей, чего их жалеть?
   -Ты думаешь твои пацаны не догадываются, чьих это рук дело?
   -Смеёшься? У меня всё под контролем, так обставлено, комар носа не подточит. Короче, подсобишь?
   -Лады. Заходи, когда надо будет. А деньги ты им платить не перестал? - Анатоличу видно хотелось поговорить, и он всё не отпускал командира.
   -Земля слухами полнится.
   -Да ты сам по пьяни мне выболтал. Сказал, что даёшь, а потом забираешь.
   -Я же тебе говорю, метода у меня такая. Кнутом и пряником. А забираю, так ведь свои раздаю. Имею право.
   -Ну, ну методист. Иди, придёшь, когда нужен буду, - улыбаясь Анатолич проводил командира до двери.
   Глава.
   Когда через две недели Сергей вернулся в казарму за ним прочно закрепилась кличка "вонючка". Ребята демонстративно зажимали нос, когда он проходил рядом. Но на этом мучения Сергея не закончились. Командир поставил себе целью изжить его. Не было дня, чтобы он не поиздевался над Сергеем в присутствии Коли; то подзатыльник отвесит, то подножку подставит. Коля видел издевательства, сжимал кулаки, но ударить командира не осмеливался. А Сергей тем временем таял на глазах. Он перестал общаться даже с Колей, в любую свободную минуту ложился на кровать и, отвернувшись, изображал из себя спящего. Сергей стал, плохо есть, ссылаясь, что не голоден. Вот и сегодня лишь поклевав, он ушёл из столовой первым. Коля застал друга в спальне. Тот лежал на кровате и притворялся спящим.
   -Серёга, ты почему ушёл, не поев толком?
   -Не охота было.
   -Я тебе сюда пирожки принёс, - они были одни и Коля смело достал еду.
   - Не хочу, - голос Сергея дрожал, чувствовалось, что он плакал.
   -Вставай, поешь.
   -Чего привязался? Сказал же, что не хочу, - раздражительно бросил Сергей и отвернулся, положив подушку на голову
   -Ты чего? - Коля сел рядом на кровать и убрал подушку.
   -Я тебе только обуза. Тяжело мне, сил больше нет. Каждую секунду в страхе живу.
   -Слушай, - Коля зло посмотрел другу в глаза. - Эти сволочи, твоего мизинца не стоят. Мы не сдадимся, слышишь? Надо сопротивляться. Всем и командиру тоже. Пусть лучше убьют в драке, чем сдаться. Ты меня понял? Смотри мне в глаза.
   Взгляд Коли, в котором светилась злость и уверенность в своей правоте, вера в свои силы, благотворно подействовала на Сергея. Ему стало легче на душе, и когда Коля вновь спросил, понял ли он его, Сергей пусть не твёрдо, но ответил да.
   - В таком случаи, давай ешь и на тренировку ночью пойдём.
   Коля заставил съесть друга пирожки, а когда все улеглись спать они потихонечку вышли во двор. Ребята тренировались поздно ночью, в отведённое для сна время, когда командир уже спал. Склонный к алкоголизму, тот дня не мог прожить без выпивки, потому засыпал относительно рано. Особое значение Коля уделял приёмам самообороны, которым когда-то научил его спецназовец сосед. Тренировались по два часа, отбирая время у своего отдыха.
   -Всё Коля больше не могу, хоть убей, - Сергей сел на снег, тяжело дыша после часовой тренировки. - Каждый день одно и тоже. Не хочу я так, понимаешь, не хочу! Не нравится мне такая жизнь, уж лучше умереть, - парень сжал кулаки, чтобы не расплакаться.
   -А кому нравится? - Коля сел рядом. - Пойми, по- другому нам здесь не выжить. Видал командира. Фашист. Сволочь, - Коля сплюнул на снег.
   - Тяжело мне Коля. Душевно тяжело. ...Жить не хочется.
   -Если ещё раз это слово услышу - врежу. Ради того, чтобы не доставить удовольствие командиру, мы должны выжить. Понимаешь?
   Сергей, молча, кивнул головой.
   Глава.
   Марченко Виктор, что-то весело напевая, вошёл в класс. Он отличался от ребят, тем, что никогда ни с кем не конфликтовал, то ли от того что боялся иметь собственное мнение, то ли боялся обидеть человека. Он был коренастым, с простым русским лицом, на котором особо выделялись глаза, всегда по-детски доверчиво, смотрящие на всех и всё вокруг. Руки у него были с большими ладонями. Казалось, природа предвидела тяжёлую судьбу парня, потому наделила его с рождения крепким здоровьем и большими ладонями, облегчающие выполнение физической работы. Родители у Вити умерли рано и всех своих: двух братишек и двух сестрёнок, он поднимал один. Школу Витя оставил, не проучившись в ней и пяти классов. Односельчане, видя старания парня и его любовь к родным, всячески прикрывали его от всевозможных проверяющих организаций, желающих одного - разбить семью, распределив всех по детским домам. Когда Витя уходил с артистом, его старшей сестрёнке было четырнадцать лет, а самому младшему братишке - десять. На общем собрании они решили отпустить Витю, желающего заработать денег, чтобы хоть кто-нибудь из их большой семьи смог получить образование.
   Витя вошёл в класс, когда все уже расселись за парты и листали конспекты.
   -Здрасьте, - бросил он командиру, проходя возле его стола, за которым тот сидел и что-то писал.
   Ничего не ответив командир лишь поднял голову, чтобы посмотреть кто опаздывает. Витя едва отошёл от стола, как вдруг он почувствовал, что кто-то накинул на его шею удавку. Всё произошло в считанные секунды. Витя захрипел, его рот инстинктивно открылся, глаза, наполнились страхом и стали круглыми. Он несуразно стал махать руками, пытаясь оттянуть верёвку на шее, но у него это никак не получалось. Удавка была тонкая и ему никак не удавалось просунуть руки под неё. Ноги у парня стали заплетаться и казалось он сейчас рухнет на пол. Ребята, с ужасом смотрели на происходящее.
   -Сопротивляйся...мать. твою, - сжав от напряжения зубы рычал командир.
   Он время от времени ослаблял натяжение удавки, дабы не задушить парня и дать ему время, чтобы тот начал сопротивляться, но Виктора охватила паника. Его лицо стало синюшно-багровым, из горла выходили едва слышные хрипы, а сам он стал сползать на пол, ноги его просто не держали. Глаза закатились, и казалось, что он умирает или теряет сознание.
   -Сопротивляйся, - командир тряс его.
   И тут кто-то накинул пиджак на голову самого командира и ловким движением собрав его, туго стянул сзади. Поступление кислорода командиру было прекращено. Что происходило дальше походило на корриду. Разъярённый бык, в образе командира отпустил удавку и обеими руками вцепился в пиджак, пытаясь сорвать его. Виктор же, почувствовав свободу, судорожно задышал в полную силу. Ему не хватало кислорода, его грудная клетка ходила ходуном, но она была не в состоянии быстро восполнить потерю. Ко всему прочему, подавившись воздухом, Виктор раскашлялся. Но никто из товарищей не смотрел на него, тем более не пытался помочь. Взоры ребят были прикованы к командиру, который резким, сильным движением развернулся, и руки сжимавшие полы пиджака не смогли противостоять силе рывка, и пиджак был буквально вырван из рук, державшего его. Высвободив голову, командир в бешенстве уставился на героя, осмеливавшегося совершить подобное. Перед ним стоял Белохвостиков. Как оказалось, не Витя был последним. Вслед за ним через пару минут в класс вошёл Белохвостиков, а за ним и Коля. Белохвостикову хватило несколько секунд, чтобы, увидев багрово-синее лицо друга, сообразить, что надо делать. Зубы командира скрежетали, желваки как шарики перекатывались за щеками. Было видно, что он с трудом сдерживает себя. А Белохвостиков между тем стоял, готовый защищаться. Коля тоже встал ближе к нему, готовый прийти на помощь.
   -Ты на кого руку поднял?! - еле сдерживаясь, прохрипел командир.
   -Так вы сами приказали сопротивляться. Я и...
   -Дурень, ...мать твою! Тебе что ли я говорил? Какого чёрта ты вообще влез! - командир уже орал.
   -Витёк мой друг, - Белохвостиков, опустив голову, всё же оправдывался.
   Казалось, командир лопнет от злости или убьёт парня, но ничего подобного не произошло он лишь рявкнул:" Всем по местам", - и первым сел за стол.
   А потом грубо и со злостью добавил.
   -Видели, как надо сопротивляться? Мне хватило пару секунд, чтобы освободиться от мешка на голове. А этот идиот панику развёл. Тьфу ты!
   Белохвостиков поднял с полу пиджак и прошёл на своё место. По пути, он помог Вите подняться с полу и сесть за парту. Виктор был никакой. Отрешённое его лицо вызывало страх. Он походил на мертвеца или на человека, вернувшегося с того света, хотя возможно так оно и было. Его мозг, лишённый достаточного количества кислорода, дал сбой, да ещё жуткий стресс, испытанный нервной системой, окончательно выбили Виктора из колеи и он, не соображая ничего, сидел - тупо, уставившись в одну точку. .....
  
   Глава.
   Как ни странно, работы у врача Лёни было достаточно. Помимо ребят, в лагере жил обслуживающий персонал -это уборщики, повара, водители, сантехники, которые давно были как не молодыми людьми и в основном с криминальным прошлым. Множество болячек, не долеченных в тюрьмах свалились на голову Лёни. Он был за терапевта, гастроэнтеролога и за кардиолога, одним словом лечил всё. После появления Лёни старший доктор, он же начальник лагеря, весьма редко стал появляться в санчасти и то только по вечерам. Обычно он приходил с начатой бутылкой водки и настойчиво предлагал Лёне составить ему компанию, но тот никогда не соглашался. Однажды, доктор задержался, его потянуло на разговоры, и он разоткровенничался.
   -Ты главное никуда не суйся. Запомни мои слова, иначе - хана, - доктор устрашающе провёл пальцем по горлу.
   -Что тут происходит, если убить могут.
   -Тебя это не касается. Ни о чём не спрашивай, делай своё дело, чтобы не увидел, если конечно домой живым вернуться хочешь. И ни чему не удивляйся, а, впрочем, что я говорю, это место не хуже некоторых. Я вот, к примеру, двадцать лет проработал, приходящим хирургом в одной психиатрической больнице. Психи они часто себя калечат. Так я там такого насмотрелся! Это только в газетах пишут, что прекращена практика изолировать неугодных людей в подобных лечебницах. Ещё как изолируют и так их там ломают, прямо фашистские пытки. А придраться вроде как к нечему, лекарствами лечат, но ты как врач понимаешь, что значит увеличение дозировки. ...Разболтался я тут с тобой, короче жить хочешь?
   -А кто не хочет.
   -Ну и хорошо. С тобой контракт заключили?
   -Да. На четыре года.
   -Ну, вот, глядишь на квартиру, заработаешь, - доктор встал и уже на выходе оглянулся, и добавил. - Деньги-то заработаешь, но сможешь ли после лагеря на свободе жить, - он остановился, хлебнул водки, прямо из бутылки и добавил. ...Мои четыре года давно как прошли, а я до сих пор здесь. Так -то брат...
   Тогда слова доктора насторожили Лёню, и он даже им обрадовался, понимая, что не зря приехал, но как, оказалось, радовался он рано.
   Глава.
   Дни летели за днями, месяцы за месяцами. Зима заканчивалась по календарю, но морозы стояли невероятные. Оставался месяц с небольшим, которое было отведено ребятам на подготовку. Затем начиналась служба по "контракту", о чём не раз напоминал командир. Сегодня, встав на лыжи, пошли в лес. Автомат за спиной непривычно тянул спину, но надо было торопиться, чтобы не отстать. Командир ехал на лыжах, порхая как бабочка. Ритмичные шаги казались, давались ему легко, хотя снега было много и колеи не было. Командир бежал первым. За ним уже не так легко, если не сказать тяжело плелись другие, стараясь попасть в проложенную лыжню, что, конечно же, не у всех получалось. Коля замыкал ряд, перед ним шёл Сергей. У того словно гири были на ногах, он с трудом переставлял лыжи, зачастую, не удержав равновесия, падал.
   -Ты чего такой неуклюжий, - Коля, сняв свои лыжи, подошёл к другу, чтобы помочь ему подняться.
   -Я что тебе спортсмен - лыжник.
   -А в школе, что же не ходил?
   - Сравнил! Здесь в тулупе, с автоматом, да ещё чёрт знает куда.
   -Ты вперёд больше наклоняйся, чтобы удержать равновесие. Поехали, а то мы и так порядочно отстали. Ребята убежали далеко. Слава Богу, ты стреляешь неплохо.
   -Страшно представить, что с нами командир сделает. Ты Коля опять из-за меня пострадаешь.
   -Ладно, не вешай нос. Поехали. Вперёд наклоняйся, - и Коля побежал к своим лыжам.
   Дорога пошла вверх на холм, за которым начинался лес. Сергей послушался совета и стал наклоняться вперёд, потому больше не падал, хотя скорости всё равно не прибавили. С горем пополам поднялись на вершину холма, который обдувался со всех сторон ветрами. Снега там почти не было и голая промёрзшая земля, стонала от холода. Одиноко торчали низкорослые кустики; впереди более густые и по бокам почти что одиночные. Лес был дальше и, похоже, ребята во главе с командиром были уже там, так как никого из ребят ни то чтобы видно, уже и слышно не было. Сергей в очередной раз поскользнулся и упал. Коля, расстегнув замки и сняв лыжи, хотел было уже подбежать к другу, чтобы помочь подняться, но он не успел это сделать. Неожиданно из-за кустов послышалась автоматная очередь, отрезая подходы к другу. Сергея буквально расстреливали, возле его ног словно бороной вспарывался снег. Сидя на попе, тот вертелся как волчок, пытаясь укрыться руками от пуль, крича:" Ай, ай", - но все его попытки были напрасны, ибо он был открыт со всех сторон.
   - Сними лыжи и беги! - кричал Коля, тщетно пытаясь приблизиться к другу, с которым началась паника.
   Сергей сидел и ограниченный лыжами в движении, не пытался даже расстегнуть крепления, а лишь навзрыд плакал от страха. Реальный расстрел продолжался уже больше минуты, некоторые выстрелы попадали Сергею в ноги и не только.
   Коля осмотрелся и понял, что ему блокируют подход к другу со всех сторон. По очереди стреляли и из одиночных кустиков, и из более густых. Одиночные, не могли хорошо спрятать "охотника", потому Коля сразу узнал в одном из стрелявших своего солагерьника.
   "Вот сволочь! Трус! Ребят заставил стрелять", - подумал Коля, решительно снимая с плеча автомат.
   Он стал очередью палить в ответ по густым кустам, твёрдо зная, что оттуда стреляет командир. Грязный трёхэтажный мат послышался из кустов.
   -Перестань стрелять!!! Убью, - кричал командир, но Коля прекратил лишь тогда, когда первыми перестали стрелять с той стороны.
   Когда установилась тишина, командир поднялся с земли и, лавируя между кустами, побежал к Коле.
   -Ты меня чуть не убил! В кого стреляешь! Убью! - на перекошенное злобой лицо командира было страшно смотреть.
   Подбежав к ребятам, он зло пнул ногой Сергея, отшвыривая его с дороги. Они стояли друг против друга, Коля с автоматом на прицеле и командир. Доли секунды командиру хватило понять, что Коля не струсит и продолжить стрелять, потому отбросив свой автомат в сторону, он замер перед пацаном, выжидая ответной реакции. Коля тоже бросил автомат на землю и не успел он это сделать, как разъярённый взрослый мужчина накинулся на подростка, по сути, совсем ещё мальчишку. Ребята, в белых маскировочных костюмах, словно подснежники выросли из снега и наблюдали за поединком. Коля сопротивлялся, сколько мог, но силы были слишком не равные. Избив парня, командир наконец-то остановился. Он, не раздумывая, убил бы его, но по приказу начальства разрешалось портить" товар" в допустимых рамках. На счету командира были уже ряд серьёзных предупреждений и следующего ему бы не простили, потому еле сдерживая ярость, он всё же прекратил махать кулаками. Ребята были "товаром" для базы в прямом смысле. За их жизнь и надлежащую подготовку платили большие деньги. Переведя дыхание, сплюнув кровь на снег, командир, указывая на лежащего Колю произнёс.
   -Видели, что бывает с теми, кто идёт против меня. Мы любим только тех, кто с нами, кто против нас мы убиваем, - ребята в страхе переминались с ноги на ногу. -Я наблюдал кто стрелял. Шведько, Баталов, Шерстабитов - молодцы. Коновалов, а ты почему не стрелял?
   -Я в человека не стреляю, - многие ребята восхитились смелостью и порядочностью Коли, но лишь Степан нашёл в себе мужество выступить против командира.
   -Да?!! - командир аж поперхнулся от возмущения. - Как же ты, мать твою, собрался воевать?! Тебя же в первый день убьют, или в плен возьмут.
   -Сергей не враг.
   -Приказ командира - закон! - он грязно выругался. - Приказ не критикуют, не обсуждают! Его незамедлительно исполняют! Ясно! Коновалов наказан! Как придём в карцер! - сжатые кулаки командира с трудом сдержали ярость порыва избить, понимая, что если он изобьёт и Степана, то это уже будет явный перебор. ... -Группа стройся, - скомандовал командир, поднимая свой автомат. Кто-то из услужливых подвёз ему лыжи. И вскоре встав на лыжи, группа во главе с командиром, двинулась в обратный путь.
   Избитый Коля и нашпигованный дробью Сергей остались на холме. Двадцать минут понадобилось Коле, чтобы подняться. Темнело рано, мороз крепчал, и остаться на ночь одним в лесу было опасно. Превозмогая боль, Коля подошёл к Сергею. У того сильно болела нога и идти он не мог. Связав два шарфа вместе, и перекинув их себе через талию, два конца он вручил Сергею.
   -От тебя требуется, чтобы ты удерживался на лыжах, сидя на корточках. Руками держись за две стороны шарфа.
   Подготовившись, тронулись в путь. Сергей до крови искусал свои губы, так сильно болела нога. До гарнизона добрались в шесть часов вечера. На обед они опоздали, но им было и не до ужина, который начинался как раз в это время. Сейчас больше всего им требовался врач.
   Глава.
   Лёня заскрежетал зубами от злости, увидев окровавленную одежду Коли и раненого Сергея. Ему не надо было ничего объяснять, ему приходилось наблюдать за занятиями и уже лечить разодранную самодельной бомбой кисть Сергея. Быстро отправив бабу Клаву за ужином для ребят, Лёня принялся осматривать пацанов. Самые большие опасения вызывал Коля, так как была большая вероятность повреждения внутренних органов. Никакой аппаратуры по части рентгена в сан. части разумеется не было, приходилось опираться на свой профессионализм и опыт. К счастью никаких отрывов органов Лёня не предположил, были переломаны рёбра и сильные ушибы. Обработав раны и перевязав рёбра, Коля был уложен в постель. О возвращение в казарму не могло быть и речи. У Сергея на ногах и ягодицах дробь застряла в тканях. При их извлечении Лёня насчитал пять штук. Оказав ребятам помощь и, накормив их, Лёня прошёл в процедурный кабинет. Он проводил ревизию лекарств, когда к нему зашёл артист.
   -Смотрю знакомые всё лица, - парень прошёл к окну, и стал лицом к врачу, очевидно, чтобы его было лучше видно.
   Лёня оторвался от пересчёта лекарств и посмотрел на наглеца, который в уличной обуви прошёл в процедурный кабинет, не соизволив даже спросить разрешения, не говоря уже о элементарном "Здрасьте". И каково же было его удивление, когда присмотревшись, он узнал парня, обвинявшегося в убийстве его отца и которого он оперировал. Глаза сами спустились на шею, но парень был в свитере, и было неизвестно крестик отца по-прежнему у него или нет.
   -Выйди из кабинета. Это тебе не проходной двор, - Лёня сурово посмотрел на вошедшего.
   -Да, бросьте вы доктор, выкаблучиваться. Здесь моя территория, что хочу, то и делаю. Ничего помоете, не обломитесь, - и он демонстративно сплюнул на пол.
   Коля, лежал через стенку в соседней палате и хорошо слышал разговор. Он в любую минуту готов был прийти на помощь доктору, потому даже сел на кровате, хотя до этого времени лежал. Лёня, еле сдерживаясь, промолчал, понимая, что перед ним бандит, который ни перед чем не остановится.
   -Я между прочим с мировой к вам пришёл, - артист закурил. - Вы меня можно сказать от тюряги спасли, хотя ... вряд ли это сделали, если бы знали, что я вашего батяню замочил. Я его ножичком, по горлу полоснул. Сам виноват, нечего было за Серого заступаться, - артист в подробностях рассказывал убийство.
   -Что? - Лёня побагровел и, сжав кулаки, кинулся на парня.
   -Ну, ну, поосторожней, я ведь могу и вас как вашего батю, словно овцу зарезать, - парень с размаху ударил Лёню ногой в живот, не дав ему даже приблизиться к себе.
   На вид парень был худенький, но жестокость придавала ему недюжинную силу. Лёня отлетел и, не удержавшись, упал на пол. Тут в дверях показался Коля. Он помог врачу подняться.
   -Ты чего артист тут права качаешь, тебе же русским языком сказали - выйди, - сжав кулаки, Коля стал приближаться к парню.
   - Колян, ты чё, своих не узнаешь? Или может ты на его сторону переметнулся, думаешь, лучше лечить будет, - артист выбросил сигарету и достал нож.
   Лёня, тем временем, схватив табуретку, минуя Колю, кинулся на парня.
   -Сволочь...!!!! - столько ярости и ненависти было в этом слове, что силы у Лёни даже прибавились, и он, изловчившись, сумел ударить по руке артиста, выбив у того нож, заодно задев и опрокинув на пол штатив капельницы. Бутылочка раствора, которая там висела, с грохотом разбилась об пол.
   -Сука, - в бешенстве артист схватил, настольную лампу, стоящую на подоконнике и кинулся на Лёню, но Коля, поддавшись вперёд перегородил ему дорогу, приняв удар на себя. Началась драка. Артист всё время пытался поднять с полу нож, но Коля не позволял ему это сделать. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. После событий сегодняшнего дня Коля с трудом держался на ногах, отбивая удары. Лёня, видел это и со страхом чувствовал, что артист либо убьёт Колю, либо сбежит и ему не удаться отомстить за отца, чего он страстно желал. Толком, не осознавая последствия, Лёня быстро подобрал с полу нож и со всего размаху ударил им артиста в спину. Удар был сильным и точным, а именно в самое сердце. Артист ослабил хватку и через несколько секунд упал на пол. Какое-то время и Коля, и Лёня как вкопанные, смотрели на лежащего лицом вниз артиста. Затем Лёня подошёл и проверил пульс на шейной артерии.
   -Подох, скотина.
   -Леонид Александрович, труп надо спрятать, а ночью в лес унесём.
   -Ты Коля в это дело не вмешивайся. Ложись... Спасибо, что помог, - врач был в какой-то отстраненности. Он весь дрожал. Не привык он к такого рода событиям.
   Видя, что доктор расстроен, Коля поспешил его успокоить.
   -Да бросьте вы жалеть этого урода. Вы же знаете, артист не был человеком. Лучше скажите, куда можно труп спрятать, это надо сделать быстрей.
   -Извини Коля, ты прав, - к Лёне вернулось самообладание, и они вдвоём перетащили артиста в большой контейнер, для хранения белья, который был доставлен начальством буквально вчера. Крестик отца, который был до сих пор у артиста на шеи, Лёня с удовольствием сорвал.
   -Карманы надо проверить, нет ли телефона.
   -Да, да, - Лёня обшарил карманы тулупа артиста. В кармане действительно был телефон и зарядное устройство. - Сволочи, сами так пользуются, - Лёня забрал телефон и зарядку, симку же он оставил в кармане.
   -С телефоном будьте осторожны.
   -Я его надёжно спрячу, не переживай. Наше счастье, бабы Клавы нет в санчасти, - так думал Лёня, но он ошибался. Всё это время баба Клава была у себя. Она, убрав нужный кирпич в стене, слушала всё, что творилось в процедурном кабинете. Всё!
   А Лёня и Коля успокоенные, что нет свидетелей, торопились прибраться и привести всё в надлежащий вид. Штатив с пола был поднят, стёкла подметены. Наконец всё было прибрано, оставалось главное - незаметно вынести труп в лес.
   -Коля, ты не пойдёшь со мной, останешься здесь, я сам оттащу его в лес, - шёпотом обговаривали детали.
   - Леонид Александрович, я же сказал, что вас не оставлю.
   -Ты понимаешь, чем это грозит, на случай, если кто-нибудь узнает?
   -Ой, только не надо меня пугать. Не в моих правилах бросать друзей.
   -Ладно, иди пока к себе, на тебе лица нет, весь бледный. Я сейчас капельницу поставлю и сделаю укол.
   -Хорошо, что вы Дербенёву снотворное вкололи, а то бы он наделал тут шуму, - Коля пытался улыбаться, но ему это не удалось.
   -Пошли-ка я тебя провожу.
   Лёня помог Коле лечь и, сделав болеутоляющий укол и, поставив капельницу, тихо сказал. - Отдыхай, как все улягутся, я тебя сам разбужу.
   Надо сказать, вся часть, была окружена проволочным колючим забором, за которым сразу же начинался метровый глубокий ров, охраны нигде не было. Лёня и Коля на руках вынесли труп и просто напросто выкинули его в этот самый ров. К счастью, ночью началась метель, и к утру снега навалило не меряно. Телефон артиста Лёня спрятал к себе по матрас.
   Глава.
   Вернувшись в лагерь, Коновалов Степан был отправлен в карцер. Командир лично проследил за этим, не дав парню даже поужинать. Степан, не спеша вошёл в холодное, еле освещённое, оттого устрашающе мрачное помещение, именуемое карцером. Оно было не более трёх метров в длину и два с половиной в ширину. Железная кровать с матрасом, без подушки и одеяла стояла у малюсенького решёточного окошка размером с форточку, в углу - туалет и деревянная табуретка. Степан много раз слышал от ребят о карцере, об его убранстве и никто из них ни разу не упомянул о табурете. "Какая мне честь, табурет поставили", подумал Степан, ложась на кровать. "Пацаны предупреждали, что необходимо постараться уснуть сразу же по приходу. Ночью спать не дадут", - Степану вспомнились слова ребят, потому он закрыл глаза в надежде уснуть. Он пролежал несколько минут, как вдруг почувствовал, что кто-то ходит по его ногам. "Пошла", - вскрикнув от неожиданности, он резко отдёрнул ногу и попытался приподняться, чтобы посмотреть на наглеца, но тут какой-то зверюга прыгнул ему на грудь. "Бл...", - испуганно, отшвырнув от себя этого наглеца, Степан вскочил с кровати. Он в страхе озирался по сторонам, пытаясь увидеть того, кого он швырнул на пол. "Мне даже защититься нечем, если эта тварь снова вздумает напасть на меня", - подумал он, решив посмотреть под кроватью. Стёпа наклонился и увидел толстую, большую крысу, которая сидела на полу, на задних лапках, в передних она что-то держала и грызла. В полумраке, освещённая лишь светом луны, который преломляясь едва проникал через окошечко в комнату, крыса приняла невероятно большие размеры и выглядела весьма устрашающе. Степан в страхе и с отвращением отпрянул, и быстро выпрямился. Панический страх перед этим животным вмиг охватил его всего. Крыс Степан боялся с детства. Когда он был ещё мальчуганом, лет так пяти его несколько раз укусила крыса. Он навсегда запомнил крысиный оскал, когда, открыв рот, это существо, омерзительного серого цвета прыгнуло на него из кормушки для свиней. И вот новая встреча с крысой. Степан, задрожав бросился к двери и стал стучать, и звать на помощь.
   -Здесь крыса, откройте! Откройте!
   Но как он не барабанил в дверь и не кричал, никто не отвечал. За дверью стояла тишина. "Боже мой, она меня покусает или того хуже сожрёт", - Степан продолжал в отчаяние барабанить. Крыса между тем продолжала сидеть под кроватью, что давало ему время на раздумья. "Надо что-то делать, как-то прогнать её. ... Под кроватью оставлять нельзя, оттуда она меня точно достанет...Но куда прогнать"? - его мысли перебирали всевозможные варианты. Время от времени Степан возвращался к двери и стучал в неё. Он в растерянности смотрел по сторонам в надежде найти дырку, куда бы загнать крысу, но дырок помимо туалета не было. "Туда она вряд ли запрыгнет", - он отмёл этот вариант. "Нужна палка, но где её взять", - взгляд его стал скользить по окружающим вещам, от табурета, перейдя к кровати и дальше. Оглядев скудное убранство комнаты, его взгляд вновь вернулся к табурету. "Единственная деревянная вещь. Не пришлось мне на тебе посидеть", - он едва успел подумать, как увидел крысу, высунувшую вначале нос, а затем и всё тело из-под кровати. Крыса пристально смотрела на Степана. "Су..., бл.", - задрожав от страха, он схватил табурет и с силой швырнул его в животное. Крыса с визгом отскочила, а табурет с грохотом упал на пол. И тут крыса встала на задние лапы и заорала. Её маленькие глазки закрылись, зато открылся рот. Голос у неё был пронзительно громкий, как сирена. Она орала не менее минуты. Неожиданно крыса прервала крик и оскалив зубы, прыгнула на Степана. Отскочив назад, он всё же успел поднять с полу табурет и стал размахивать им. Маленькие размеры комнаты не позволяли ему убежать далеко. Он крутился вместе с крысой буквально на пятачке, потому требовалась большая сноровка им обоим, чтобы увернуться; крысе от ударов табуретки, Степану от укусов животного. Крыса, прыгая продолжала атаковать, рот у неё был приоткрыт, очевидно, чтобы успеть ухватиться за край одежды. Похоже, пока это была её единственная цель, потому как она лапками пару раз цеплялась за штанину Степана, но тому всякий раз удавалось смахнуть её ударом табуретки. Как умное животное крыса понимала важность оказаться на теле, ибо там ей будет достаточно доли секунды, чтобы вонзить свои стальные зубы в тело врага, именуемого человеком. Она, то отступала назад, то вновь наступала, ловко изворачиваясь от ударов. Степан кричал от страха не меньше крысы. Наконец ему удалось раздолбать табурет и у него в руках оказались две ножки, одна из которых была с гвоздём. Кое- как, загнав крысу в угол, он стал бить её ножкой с гвоздём. Неистово визжа, крыса, получая удары, всё же продолжала нападать. Если бы Степан со стороны наблюдал за крысой, то он был бы поражён её живучестью и смелостью. Минут двадцать продолжалась схватка человека и крысы, пока наконец-то он убил её. Ещё некоторое время, Степан стоял рядом с ней, готовый к новому удару и ждал. Нескоро он осознал, что крыса мертва, когда же пришло это понимание, то, сев на пол возле крысы он заплакал. Степан плакал от отчаянья, от безысходности положения в котором оказался, да и вообще от судьбы, которая была так безжалостна к нему. В какой-то момент ему захотелось умереть. Он смотрел на гвоздь, торчащий из ножки табурета и думал, что стоит ему провести им по вене на руке и всё закончится; не будет командира с перекошенным от злобы лицом, не будет изнурительных тренировок, страха быть избитым, ничего не будет. Он не заметил, как уснул, сидя на полу. Проснулся он, потому что замёрз. Ежась от холода, Степан встал и пересел на кровать. Одеяла не было." Сволочи могли бы одеяло дать", - подумал он, но тут в комнате включили свет и завыла сирена. Её звук напоминал какофонию. Через минуту подобное звучание стало уже невыносимым. Он сидел на пружине кровате, кое-как, укрывшись матрасом и ждал что будет дальше. Но ничего не происходило. Через некоторое время сирену выключили. Он, свернувшись калачиком лёг на кровать, поверх себя положил матрас. Кое-как, согревшись только уснул, как вновь завыла сирена. "Фашисты, уроды", - ругаясь, без сна Степан провёл всю ночь. Лишь под утро сирена отключилась, и измученный Стёпа провалился в сон. Он не услышал, как задвижка на входной двери шумно отодвинулась и дверь открылась. На пороге появился командир. Он осветил лицо Степана ярким светом мощного фонаря, который не мог не разбудить спящего. Степан в страхе вскочил с кровати. Луч света скользнул на пол, похоже командир там что-то искал. Увидев мёртвую крысу, он нисколько не удивился.
   -Ну, что с боевым крещением, - довольно улыбаясь, командир обратился к Степану. - Убить голодную крысу, да ещё, загнанную в замкнутое пространство - это подвиг. Ты получил второе крещение кровью и обрёл реальное могущество. Я говорю серьёзно, теперь, тебе даже сам чёрт не страшен. Молодец! Всё. Свободен. Марш в столовую!
   В недоумение Степан остался стоять, не веря своим ушам, ожидая подвоха.
   -Ты, что приказа не слышал? - голос командира устрашающе задрожал.
   Оставаясь в растерянности, Степан всё же решил рискнуть и быстрым шагом направился к двери. Лишь, оказавшись за пределами карцера, он поверил в происходящее.
   -Су...! Убью гад! Крысу - это он специально подкинул. Ненавижу...Убью..., - кулаки его сжимались в бессильной ярости. Желание отомстить затмевало разум. Он пошёл в сторону сараек, в надежде укрыться там и дождаться командира, чтобы напасть на него. Он весь дрожал. Схватив более увесистую деревяшку, Степан буквально прилип к щели в стене, высматривая командира. Но тот всё никак не появлялся. А мороз между тем крепчал, и он стал мёрзнуть. Вместе с теплотой тела постепенно уходила и разгорячённость души. Через некоторое время, Степан выбросил деревяшку и опустошённый сел прямо на снег. Осознание, что он не в силах противостоять, изменить что-либо, в сложившихся обстоятельствах, полностью сломило его. Он сидел, понуро опустив голову, и не знал, что делать. Убежать. Единственно, что приходило ему в голову, но как же паспорт? "Без документов далеко ли...Вернут и опять детдом. Ну нет уж! Туда ни за что! Лучше я потерплю эту су... и потом стану свободным контрактником. Заживу спокойно. Я эту гниду всё равно достану.... Дайте время". Затаив злость, Степан поднялся и пошёл в столовую. Ребята уже допивали компот, когда он показался в двери столовой. Командир тоже был здесь. Он сидел за своим столом и ел. " Гад, когда успел прошмыгнуть", - подумал он, бросив мимолётный взгляд на командира.
   -Ого "честун"! Ты как никак на свободе. Давай к нам, - Степан не слушал выкрики ребят, взяв себе на поднос еду, он прошёл к своему столу....
   Глава.
   На следующий день с самого раннего утра медсестра Клава начала делать уборку в процедурном кабинете. Она от души налила в воду хлорки и беспощадно натирала этим раствором каждый предмет в кабинете.
   - Клавдия Петровна, вы же только недавно делали генеральную уборку! Зачем же опять? Что же вы себя не жалеете, - Лёня хотел сказать и его, ибо от хлорки ужасно резало в глазах, но тактично промолчал.
   -Миленький ты мой, в процедурном кабинете, должна быть стерильная чистота, - заботливо произнесла медсестра, и Лёня не нашёлся, что ответить на такой весьма внушительный довод, потому лишь, пожав плечами от удивления, прошёл в свою комнату на время уборки.
   После обеда, в санчасть пожаловал сам командир. Лёня как раз был в процедурном кабинете. Командир вёл себя вызывающе, он без приглашения вошёл в кабинет и бесцеремонно стал рыскать по углам. Он заглядывал буквально в каждый уголок, принюхивался, брал в руки и внимательно рассматривал каждый предмет. Лёня сразу догадался, по какому поводу обыск, и чтобы не выдать себя, предпочёл, молча заниматься своими делами. Командир между тем, подошёл к штырю капельницы. Сердце Лёни замерло, он вспомнил звук разбившегося стекла, но не помнил, чтобы крышечка от бутылочки с рванными стеклянными краями, была им выброшена. Каково же было его облегчение, когда он увидел штырь с целой бутылкой.
   " Клавдия Петровна, должно быть, поменяла, ай да умничка", - с радостью подумал он о медсестре. Командир заглянул и в контейнер для белья. И опять сердце Лёни замерло от страха. И там они, торопясь, забыли с Колей навести порядок. В контейнере могли быть капли крови на стенках. Но всё обошлось, похоже, и там было всё чисто.
   -Что это у вас так хлоркой воняет? - брезгливо сморщив нос, произнёс командир.
   Лёня к этому времени сумел успокоиться и довольно сурово ответил.
   -Вы находитесь в процедурном кабинете, где должна быть стерильная чистота, - повторил он слова медсестры. А потом осмелев и вовсе спросил:
   - Что вы здесь ищете, товарищ командир?
   Командир, как-то загадочно улыбаясь, вышел из кабинета. Сердце Лёни ушло в пятки, он нутром почувствовал неладное и оказался прав. Через пару секунд командир вернулся и, схватив Лёню за грудки, довольно произнёс.
   -Слушай ты, сучёнок, на кого рот открыл. Я тебя гниду одним пальцем раздавлю. Не ответишь на мой вопрос, тут же убью. Что это? Чья это кровь! - командир махал перед носом Лёни брюками, испачканными в крови.
   -А, впрочем, можешь не отвечать. Я и без тебя знаю.
   Несколько секунд Лёня молчал, понимая, что это конец, кровь на брюках была артиста. Испачканный кровью халат он постирал сразу, но впопыхах, спрятав брюки в угол за умывальник, надеясь постирать потом, забыл про них. Но спасение пришло неожиданно, он вдруг вспомнил, что в прачечную бельё ещё не сдавали и рубашка Коли, вся в крови, лежит в ящике для грязного белья. Грубо убрав руку командира, понимая, что уверенность в словах и действиях его спасение, Лёня вызывающе бросил.
   -Это я у вас должен спросить, - и он уверенным шагом подошёл к ящику и достал грязную рубашку Коли.
   Теперь он, размахивая перед командиром рубашкой, язвительно тихо произнёс.
   - Что такое должно было произойти, чтобы один боец был нашпигован дробью, другой избит до полусмерти, и вдобавок, оба были брошены в мороз одни в лесу и как результат - у обоих обморожения. Я сам, был весь в крови, оказывая ребятам помощь.
   Командир обескуражено смотрел на Лёню, не зная, что ответить. А Лёня между тем нападал.
   - По какому праву вы тут устраиваете обыск?! Я буду вынужден написать начальнику на вас рапорт. Нет, даже два! Второй будет касаться превышения вами служебных обязанностей. Зря я в тот раз поверил вам и не дал ход, делу с разодранной кистью
   Лицо командира выдавало всю ту палитру ненависти, которую тот испытывал к врачу, но не мог высказать. Казалось, он готов убить Лёню, так неистово сжимались его кулаки, чувствовалось, что он изо всех сил старается сдержаться. Лёня потом долго будет вспоминать те минуты, когда он, замерев от страха, всё же нашёл в себе силы, спокойно стоять и, не отводя взгляда, смотреть на командира. То ли под влиянием смелости врача, что доказывало его правоту, то ли по другой причине, но командир сумел обуздать свой гнев и уже спокойно спросил.
   -У вас мои ребята, как они?
   -Я думал, что вы вчера ещё зайдёте, ибо состояние ребят из рук вон плохое.
   -Да некогда всё было... Леонид Александрович, - командир стал любезен, - честное слово в последний раз.
   -Вы сломали Сергею психику, он всё время плачет, я не думаю, что он в состоянии вернуться в строй.
   -Хорошо! Значит дозрел. За него вы не переживайте, я пришлю к нему нужного человека. Он для нас пока не потерян.
   -О чём это вы?
   -Да, это у нас свои дела, пусть они вас не волнуют. А что со вторым?
   -У Коли переломы и отбиты многие внутренние органы.
   -Когда он сможет вернуться в строй?
   -Не раньше, чем через две недели.
   -Так долго?
   -А вы что хотели? Ваши садистские выходки не знают границ.
   -Ну, полно вам горячится. Две недели так две недели... Да, кстати к вам артист не заходил.
   -Артистов мне только не хватало, - Лёня сделал вид, что не знает никакого артиста. Он быстро отвернулся от командира, чтобы не нароком не выдать себя. Чуть позже сделал вид, что собирается уходить.
   -Странно, сказали, что он к вам пошёл. Значит, не видели?
   -Не знаю я никакого артиста, мне не до развлечений, - чтобы скрыть тревогу, которая вновь возникла у него в груди, Лёня говорил демонстративно громко и раздражённо.
   -Всё, всё ухожу, извините за вторжение, - уже в дверях командир как бы повинился.
   Как только за ним закрылась дверь, Лёня, схватив брюки, прошёл с ними в туалет и там, положив в раковину, поджёг. Он с удовольствием смотрел на огонь и, не замечая дыма, радовался как мальчишка, ощущая себя разведчиком, которому едва пришлось избежать провала. Когда же он вошёл в свою комнату, то увидел перевёрнутый матрас. Его сердце тотчас ушло в пятки. Он с ужасом осознал, что телефон командир взял с собой и уже направляется к начальнику.
   -То, что у тебя было под матрасом, .... у меня, - Лёня вздрогнул от страха, так тихо подошла медсестра Клава.
   Увидев бледное лицо врача, она, чуть улыбаясь, доброжелательно добавила.
   -Сохранней будет, - женщина повернулась и вышла из комнаты.
   Лёня до того был удивлён сказанным медсестрой, что у него подкосились ноги и он едва не упал. Опустившись на кровать, он минут двадцать приходил в себя от услышанного. В голове крутилась одна единственная мысль: "Медсестра всё знает, что делать"?! Не придумав ничего стоящего ему ничего не оставалось делать как, положившись на судьбу, жить.
   Лишь вечером Лёня сообщил Коле о приходе командира.
   - Я ему сказал, что ты не раньше, чем через две недели сможешь вернуться в строй.
   -Ого, так долго. Леонид Александрович я пару дней полежу и уйду.
   -Ты в своём уме? Такие побои! Тебя месяц держать, мало, - Лёня был крайне возмущён заявлением Коли.
   -Скоро нас на место отправят, я должен обязательно попасть со всеми.
   -Если хочешь, я могу написать рапорт начальнику за неуставные отношения, -Лёня перевёл разговор на другое.
   -Нет что вы. Тогда мне точно не жить.
   -Я тоже так думаю, потому и не пишу. ...Я ему про Сергея рассказал, он сволочь, как ни в чём не бывало. Представляешь, говорит, что пришлёт к Сергею какого-то человека, который, якобы вернёт его к жизни. Что он там ещё задумал... Бежать надо, пока не поздно...
   Глава.
   Ближе к одиннадцати часам утра в комнату Лёни постучали.
   -Да, войдите.
   Дверь открылась и на пороге показался немолодой мужчина, среднего роста. Его когда-то чёрная борода, сейчас была сильно тронута сединой. Коротко стриженые волосы, частично спрятаны под чёрной тюбетейкой на голове. Под зимним пуховиком, виднелись полы зелёного длинного халата. Он был явно нерусский.
   - Здравствуйте уважаемый, - вошедший первым поприветствовал врача. - Можно войти? "Мне с вами необходимо переговорить, зовут меня Фердоус", - сказал он на чистом русском языке.
   -Да, да, конечно, - Лёня сидел за столом и писал список лекарств, которые необходимо приобрести главврачу.
   Он слегка растерялся, увидев у себя незнакомого человека, да ещё в таком одеянии, которое напоминало ему одежду религиозного служителя, но быстро взяв себя в руки, он пригласил гостя присесть за стол. Гость принял приглашение и, взяв стул сел, правда, не за стол, а чуть подальше, лицом к Лёне.
   -Я тут, уважаемый, по согласованию с начальством, - гость вновь заговорил первым. - Врачеватель душ, так сказать. Я буду приходить к вашему пациенту Дербенёву Сергею. Кстати, как его самочувствие, скоро планируете его выписать?
   -Даже не знаю, что вам сказать по этому поводу, - Лёня нахмурился. Голос его стал менее доброжелательным, он вспомнил слова командира, который сказал, что пришлёт к парню своего человека. - Из его ног было извлечено много холостой дроби...И потом, парень сильно напуган. Представьте, ничего не подозревающего человека неожиданно, исподтишка начинают расстреливать. Свихнуться можно от страха.
   -Да, жестокое сердце у человека, который это сделал, - гость неожиданно осудил командира, чего Лёня никак не ожидал и его расположение к гостю значительно улучшилось.
   -Хорошо, что вы понимаете меня. Раньше, чем через неделю, ни раньше, я смогу его выписать.
   -Вам лучше знать, - гость был сама любезность. -У меня к вам единственная просьба - не мешать нашей с ним встречи. Я имею ввиду, чтобы Сергей не отвлекался на всякого рода процедуры. В какое время он свободен?
   -После обеда, часов в три можете приходить.
   -Хорошо договорились. Сейчас как раз три, можно мне заглянуть к нему?
   -Да, пожалуйста. Пойдёмте, я провожу вас.
   Когда Лёня и Фердоус вошли в палату, Сергей лежал, свернувшись калачиком, повернувшись к стенке. Казалось, что он спит.
   -Серёжа, - тихим голосом Лёня обратился к парню.
   Послышалось шмыганье носом и поспешное вытирание руками глаз. Через несколько секунд Сергей повернулся и, увидев помимо врача, незнакомца, поспешно сел на кровате. Его красные глаза свидетельствовали, что он плакал.
   -Не волнуйся Серёжа, всё хорошо, мы просто так, - Лёня поспешил успокоить его. - К тебе гость, он хочет с тобой поговорить. Если что, Серёжа, я в процедурном, - Лёня вышел.
   Гость, слегка улыбаясь, взял стул и, поставив его ближе к кровате, сел. Сергей во все глаза неотрывно смотрел на посетителя.
   -Ну, здравствуй Серёжа. Не бойся меня, я друг и зовут меня дядя Фердоус, - мужчина спокойно смотрел парню в глаза.
   -Здравствуйте, - робко ответил Сергей.
   - Я в курсе, что с тобой произошло. И вот что я тебе скажу, человек, который с тобой так обошёлся - очень плохой, но ты больше с ним не встретишься. Я тебе это обещаю. Кончились твои мучения. Отныне ты попадаешь под мою опеку и защиту.
   Обнадёживающие слова и добрый, ласковый голос, которым они были произнесены, обескуражили Сергея. Он сидел, затаив дыхание и неотрывно смотрел на гостя. А тот продолжал.
   -Я смотрю и доктор у тебя хороший, так что спокойно выздоравливай и больше ничего не бойся. Тот человек не будет тебя беспокоить, он вообще больше к тебе не придёт, а когда выздоровеешь, я заберу тебя к себе, - на встревоженный взгляд Сергея, мужчина быстро добавил. - Ничего страшного. На территории есть отдельная казарма. Не замечал? Она прямо за спортивной площадкой находится.
   Сергей кивнул головой, в знак того, что знает о ней. На эту отдельную казарму, и на парней, живущих в ней, он с ребятами давно обратил внимание, но их собственный день до того был насыщен всякого рода занятиями, что в конце дня у них хватало лишь сил, чтобы добраться до собственной кровати. Спросить о казарме у командира, боялись.
   -Так вот, - Фердоус продолжил говорить. - Там живут ребята, которые не могут бегать с автоматами как сумасшедшие. Они любят читать, размышлять. Ты любишь думать?
   Сергей кивнул головой в знак согласия. У него перехватило дыхание, радость, от услышанного перемешалась с жалостью к себе. От волнения, он не мог говорить, но зато появились слёзы. Сергей пытался сдерживать их, но у него это не получалось. Закрыв лицо руками, он заплакал.
   -Поплачь родной, легче будет, - гость пересел на кровать и обнял Сергея. Он прижал его голову к своей груди и, гладя её, повторял.
   - Твои мучения родной, закончились...Всё будет хорошо...всё будет ...хорошо. Верь мне. Плохих людей на свете много. Что поделаешь, но есть место, где их вообще нет, - мужчина почувствовал, как плечи Сергея вздрогнули, на слове нет.
   -Да, родной есть такое место, где всегда тепло и сытно, где живут только хорошие люди. Плохих людей туда не пускают, хотя они, надо сказать, пытаются тоже туда попасть, но стража там сильна и засовы крепки.
   Фердоус разговаривал с Сергеем часа два. Он расспросил парня о его родителях. Как оказалось, его мама тяжело болеет, отец ушёл от них. Уже несколько лет Сергей прожил в детском доме, где воспитатели-мужчины его били и морили голодом, за то, что он убегал к матери в больницу. Гость внимательно слушал парня, возмущаясь произошедшим. Его искреннее, как казалось Сергею, сочувствие ему, доброе, ласковое слово, а самое главное надежда на лучшее, которая звучала в каждом слове гостя, постепенно отогревало сердце Сергея, пропадал страх и впервые за долгие годы своей жизни, он почувствовал себя защищённым. Конечно, Коля не раз выручал его, был ему опорой, но он был его ровесник и потому страх не улетучивался. С Фердоусом было совсем по - другому. Он был взрослым, как раз тем, от которых пока полностью зависела жизнь Сергея. И когда этот взрослый встал на его сторону, защита стала весьма внушительной. После ухода гостя, улыбка долго не сходила с губ Сергея.
   Лёне не удалось подслушать их разговор, о чём он жалел, видя радость на лице парня, который на расспросы не отвечал, а лишь загадочно улыбался. Лёня понял, что Сергей попал под влияние гостя и мучился в догадках, какое такое дело привело Фердоуса к ним. Коля ко времени появления гостя был уже выписан, а встречаться за пределами санчасти, доктору и курсантам, как любил называть командир своих подчинённых, было запрещено. Не зная с кем посоветоваться, Лёня решил всё же разузнать, о чём будет говорить гость в следующий раз, но как назло для него находилось срочное дело, потому не скоро ему удалось подслушать их разговор. Сегодня Фердоус пришёл в назначенное время и, поздоровавшись с врачом, прошёл к Сергею. Лёня занял укромное место, откуда была хорошая слышимость и начал слушать.
   -Здравствуй, сынок.
   -Здравствуйте, - голос Сергея был наполнен радостью. Похоже, они даже обнялись.
   -Как твоё здоровье, как спишь? - был слышен шум отодвигающегося стула. "Похоже Фердоус сел", - подумал про себя Лёня.
   -Хорошо. Даже сны вижу. - заскрипела кровать, это сел Сергей.
   -Правда?! Очень хорошо. А что видел?
   -Колю, друга моего видел, мы с ним арбуз ели.
   -Надо же, какой интересный сон. Арбузы любишь?
   -Да.
   -Значит попробуешь. Это хороший сон. Еда всегда к счастью снится. ...Вижу, ты хочешь у меня что-то спросить?
   -Да..., - Сергей мялся, не решаясь задать вопрос, или не знал, как его сформулировать. Фердоус терпеливо ждал. На несколько секунд установилось молчание. Затем Серёжа заговорил.
   -Вы про рай рассказывали и сказали, что там тоже живут люди.
   -Да, дорогой, да. Там живут только хорошие люди. Добрые, ласковые.
   -Мама у меня болеет, я должен к ней вернуться, чтобы помочь.
   Казалось, Фердоус растерялся, он несколько секунд молчал, не зная, как правильно ответить на вопрос, но сориентировался и добавил.
   -Ты поможешь маме, если попадёшь в рай, потому что, попав туда, ты станешь ближе к Богу - самому главному на свете и сможешь просить и за маму, и за братика. Я думаю, он обязательно поможет твоим близким. Он очень добрый и от него всё зависит. ...Но беда в том, что сейчас он тебя не слышит. Надо стать к нему ближе.
   -А как мне попасть в рай? - с надеждой спросил Серёжа.
   -Будешь делать то, что я тебе скажу, обязательно попадёшь. Я тебе обещаю.
   Лёня был ошарашен услышанным. Он даже отодвинулся от стены, перестав дальше слушать. В его мозгу стучала одна мысль. Этот Фердоус - шахид и он хочет сделать из Сергея смертника. Ему сразу вспомнилась статья профессора М. Виноградов, который рассказывал, как готовят людей в смертники. Их сначала унижают. Девушек, к примеру, насилуют, отдавая в жёны полевым командирам. Те так и кочуют, от одного командира к другому пока не будут окончательно нравственно растоптаны. Затем им внушают, что смыть позор и получить место в раю, можно только через смерть. Именно обещанное место в раю толкало людей на преступления. В случаи с Сергеем всё совпадало. Растоптанный, униженный до такой степени, что ему уже не хотелось жить и тут появляется Фердоус со своим раем. Первое, что захотелось сделать Лёне, это ворваться и поколотить Фердоуса, а затем за шиворот вытолкать вон, но он вовремя одумался.
   "Ну, вытолкну я его и что...Через минуту после этого меня убьют, а из Сергея, как задумали, так и сделают смертника. Не зря меня предупреждал доктор молчать, значит, этот сценарий вполне вероятен. Что же делать"? - Лёня, размышляя, ходил по своей комнатушке. "Чёрт и посоветоваться не с кем. Завтра Сергея выписывать, потом вообще до него не добраться будет". Тут в комнату Лёни постучали и на пороге показались Фердоус и радостный Сергей. Глаза парня преданно смотрели на мужчину.
   -Леонид Александрович, вы мне сказали, что завтра утром Сергей будет выписан. Но он не хочет ждать завтрашнего утра. Правда, Серёжа?
   -Да! Я хочу сегодня. Отпустите меня, пожалуйста, Леонид Александрович.
   Лёня растерялся, его категоричное нет, вызывало у Сергея чуть ли не слёзы, и он продолжал умолять отпустить его. А Фердоус, хоть и молчал, но как -то странно посматривал на Лёню. Боясь всё испортить, он согласился, надеясь всё же найти способ спасти парня. Проводив Сергея и Фердоуса, Лёня не находил себе места. Он не спал всю ночь, ругая себя, что не нашёл времени подслушать разговор раньше." Дурак, если бы я узнал об этом раньше, я бы поговорил с Сергеем и предупредил его об опасности. Он бы, пока мы не найдём способ его вызволить, притворялся, что верит в сказанное Фердоусом. Сейчас же, его дурака так зомбируют, что ничего уже потом и не сделаешь". Все последующие дни Лёня работал и жил с одной мыслью как помочь Сергею. "Конечно, вовлекать в это Колю опасно, ему и так не сладко живётся. И потом, что может по сути ещё подросток. . Но тогда с кем советоваться, кроме как с Колей, больше не с кем. После случая с артистом, Лёня проникся большим доверием и уважением к Коле и считал его своим другом. Самому решить. А что я могу!", - Лёня поймал себя на мысли, что он тридцатилетний мужчина робеет и, по сути, перекладывает ответственность на подростка, но вспомнив, что он сам убил артиста, успокоился. "Ничего я не трус, просто один в поле не воин, вдвоём всё - таки сподручней", - найдя себе оправдание Лёня, предупредив медсестру, чтобы она в случаи чего его подстраховала, одевшись, вышел на улицу. Он шёл по морозу и думал, что ответит, если спросят, куда идёт, но на ум ничего не шло. "Может, пронесёт", - успокаивал он себя, прибавляя шаг. Дорожки, ведущие к каждому объекту, чистились самими ребятами. Они были шириной по метр не больше. Праздное шатание по двору строго наказывалось. Лёня решил пойти в столовую, так как знал, что время обеденное и в столовой должны быть ребята. Каждый персонал обедал в своё время. Первыми ели ребята. Помимо их в столовой находился только командир, затем, ело начальство, последними же ели доктора и прочий обслуживающий персонал. Лёня открыл дверь и вошёл в столовую. Он остановился возле столов, за которыми сидели ребята, мельком взглянув на Колю и лишь кивком, поприветствовав всех. И тут перед ним словно из-под земли вырос командир.
   -Здравствуйте Леонид Александрович, что вам здесь надо? - голос командира был суров, хотя всё было в пределах вежливости.
   -Здравствуйте, - не давая отчёта, что он несёт, Лёня быстро произнёс.
   -У бабы Клавы сахар поднялся, может быть диабетический шок. Я пришёл, зачем- нибудь сладким, - и он быстро прошёл к стойке, где выдавали еду.
   На обед были ватрушки с повидлом. Взяв одну, он, не оглядываясь на командира выскочил из столовой и чуть ли не бегом вернулся к себе в сан. часть. Лишь переступив порог, он облегчённо вздохнул.
   -Что с тобой Лёня, на тебе лица нет? - баба Клава протирала пыль в процедурном, когда он вошёл.
   -Да, так. Мороз сильный. Это вам, - и он протянул ватрушку женщине.
   -Ой, спасибо. Я что-то сегодня голодна и она, присев на кушетку стала есть.
   И тут неожиданно открылась дверь, и на пороге кабинета вырос командир. Закрыв проход своим туловищем, облокотившись на дверной косяк, он, злорадно усмехаясь, оглядел присутствующих. Весь его вид буквально кричал, что доктор вляпался и ему теперь не отвертеться. Напыщенно вежливо, смакуя каждое слово, он обратился к медсестре.
   - Напугал меня ваш доктор, говорит, баба Клава умирает. Типа шок у неё там какой-то, а вы смотрю, жива - живёхонька, и спокойно уплетаете ватрушку.
   Лёня стоял, замерев от страха, и во все глаза смотрел на медсестру. Баба Клава лишь мельком взглянула на врача, а затем, нахмурив лоб и, сделав устрашающую мину затрещала.
   -Припёрся! Чего ты чёрт окаянный за всеми следишь, чего высматриваешь. Шакальничаешь, как бы на кого донести! Мужик ты после этого или баба! Ватрушки для старухи пожалел. Иди, доноси, ирод ты проклятый, - баба Клава тяжело встала и пошла на командира.
   Тот, ошалев от услышанного, бормоча что - то себе под нос, грязно ругаясь выскочил из сан. части. Он чувствовал, что дело нечисто, но после слов медсестры, пойти и доложить, означало признать себя доносчиком, чего он сделать не мог. Ругаясь, командир вернулся к себе в часть. Но злобу на врача и медсестру он всё же затаил, оставаясь как паук ждать своего часа.
   -Спасибо, вам Клавдия Петровна, - восхищённый смелостью женщины Лёня ушёл к себе.
   Ночью, этого же дня, Лёня решил дожидаться Колю в сарае для дров, поближе к их казармам, посчитав, что так будет для Коли безопасней, если тот надумает встретиться. Что Коля понял для чего он приходил в столовую, Лёня даже не сомневался. Место было самое подходящее, Лёню не было видно, зато он мог спокойно наблюдать за происходящим через всевозможные щели сарая. Лёня порядком замёрз, уже как три часа он был на своём посту, а Коли всё не было. Уйти, означало подвергнуть парня большой опасности, если тот надумает встретиться, потому, он решил ждать до утра. Было три часа ночи, когда появился Коля. Только Лёня собрался выйти из укрытия, чтобы окликнуть парня, как вдруг заметил, мелькнувшую фигуру командира. На Лёню словно вылили ведро кипятка, он растерянно, обливаясь потом, замер, не зная, что предпринять. Что за Колей следят было очевидно. Нужно было действовать, но как?! Между санчастью и казармами находилась и уборная. "Если Коля пройдёт её, то ему уже не оправдаться. Осталось несколько метров", - эта мысль как набат стучала в мозгу Лёни, и он просто сходил с ума в поисках спасения. Парень шёл ни о чём не догадываясь, а командир неотступно следовал за ним, прячась за укрытия. Но, похоже, проведение было сегодня на их стороне, потому как командир перебежками определённо приближался к сараю. Лёня даже перестал дышать, увидев командира, остановившегося возле него по ту сторону сарая, как раз в том месте, где с крыши у самого края большим комом навис снег. Это была удача и единственный шанс спасти Колю. Лёня, не теряя драгоценного времени, схватил вилы, стоящие рядом и со всей силы ударил по крыше с внутренней стороны. Шум удара, конечно же, был слышен, но за ним сразу же с грохотом скатился снег и как раз на голову командира. Всё произошло почти одновременно и шум удара забылся в шуме, падающего снега. Ком не представлял собой никакой опасности, но из-за неожиданности заставил командира вздрогнуть и громко выругаться. Коля, услышав шум - оглянулся и, увидев отряхивающегося командира, сразу понял в чём дело. Не теряя ни секунды, он быстро свернул к уборной.
   -Чего ты по ночам шляешься? - командир дожидался парня на входе в казармы.
   -В туалет ходил, - на ходу бросил Коля и не останавливаясь, обогнув командира, вошёл в казарму.
   Лёня только сейчас заметил, что у него сильно дрожат ноги и, чтобы не упасть он опустился на снег. "Посижу немножко, пусть все улягутся...Ну и денёк сегодня выдался. Сплошная нервотрёпка", - он мысленно прокручивал события дня и с каждой минутой, волна радости всё больше заполняло его сердце, прогоняя страхи прочь. Помощь бабы Клавы и собственная смекалка отвлекли его от переживаний о Сергее. Он сидел и как мальчишка радовался, благоприятному разрешению обстоятельств. Лишь, вернувшись к себе в санчасть и улёгшись на кровать, он осознал как опрометчиво поступил, отправившись в столовую. "Дурак, парню и так не сладко живётся, а ты ещё его донимаешь. Что он может?.. Почти ребёнок", - он корил себя за безрассудный эгоизм. " Надумал помочь Сергею, так сам и помогай, нечего других впутывать и подвергать их жизнь опасности". Проворочавшись в кровате, оставшуюся ночь он так и не смог уснуть. "Проще убежать", - подумал он напоследок, вставая с постели, чтобы выключить будильник. Наступило утро, и начался рабочий день. Он автоматически выполнял всю необходимую работу, но мысли его были далеко за пределами сан. части, он думал, как подобраться к тому домику, где был Сергей и как спасти его.
   Глава.
   Сергей жил в комнате вдвоём с Петей. Этого невысокого, худенького парнишку он впервые встретил здесь. Грустные голубые глаза Пети не умели ни то чтобы смеяться, даже улыбаться. Когда в первый раз Сергей появился на пороге комнаты, чувствовалось, что Петя обрадовался ему. Он встал и, подойдя к Сергею, первым поздоровался и показал ему его кровать. Рассказывая о распорядке дня, и другие вещи Петя был весьма дружелюбен и участлив, но глаза его при этом были отчаянно грустны. Вообще-то с ними в комнате проживал ещё один подросток - Егор, но он держался особняком от них. По ночам куда-то уходил, когда он возвращался никто не знал, все уже спали, потому для ребят его как бы и не было. Так казалось Сергею, но он ошибался.
   Сегодняшняя ночь была особенно темна. На улице бушевала метель. Сергею не спалось он думал о доме, о матери, беспокоясь как она там. Комок слёз упорно нарастал в горле, и чтобы не расплакаться он решил пообщаться с Петей. У него давно накопились некоторые вопросы, он не всё понимал в словах Фердоуса, но опасаясь, что тот его примет за глупца, отбило у Сергея всякое желание задавать вопросы учителю, но Петя - он другое дело.
   -Петь, ты спишь? - Сергей шёпотом позвал друга.
   -Нет.
   -Я спросить хочу, можно?
   -Чего тебе?
   Ты в Бога веришь?
   -Верю! Что нам остаётся ещё.
   -Да, ты прав. Что ещё нам остаётся. ... Я одного не пойму, почему я нигде и не кому не нужен! Отцу был не нужен, воспитателям детдома тоже. Чем я не такой как все? - Сергей говорил, еле сдерживая слёзы.
   -Не знаю. Я тоже никому не нужен. . Фердоус говорит, что мы Богу нужны и он нас не обидит... Дай-то Бог.
   -Ты давно здесь?
   -Да. ... Сначала я со всеми был. Но я физически слабый, командиру это не нравилось. Издевался надо мной.
   -Понятно. У нас с тобой судьбы одинаковые. Я тоже слабый и он надо мной тоже издевался, - признался Сергей чтобы поддержать товарища. - Давай держаться вместе. ...а зачем Богу надо, чтобы мы обязательно умерли?
   -Не знаю. Фердоус говорит, что в рай можно попасть только после смерти.
   -И что, мы умрём и опять там воскреснем?
   - Фердоус говорит, что да.
   -Хорошо бы. ...Давай спать. Спокойный ночи.
   -Спокойной ночи.
   Подъём был в шесть часов утра. На зарядку отводилось не меньше часа. Километровая пробежка была обязательна. Затем несколько отжиманий, подтягиваний и ещё несколько несложных упражнений. Без десяти семь все должны были зайти в помещение, так как на смену выходили ребята во главе с командиром. Их пути не должны были пересекаться. По сравнению с тем адом, который был на физ. подготовке у командира, нынешняя была просто забавой. После умывания и завтрака прошли в учебный кабинет.
   Учебный кабинет был небольшой комнатой. Помимо круглого стола и стульев вокруг, в углу стоял книжный шкаф с со всякого рода религиозной литературой.
   -Рассаживайтесь, - Фердоус сел первым и, когда все расселись, как -то уж особенно ласково спросил.
   -Как спали, ничто не беспокоило? - вопрос адресовался всем, и ребята поочереди вставали, и кто рассказывал про свой сон, кто просто отмачивался, сославшись, что ничего не снилось.
   -А вот мне приснилось, что Петя не искренне верит в Бога. Он считает, что лишь таковы обстоятельства. "Что ему остаётся ещё делать", - вот его позиция, - в голосе учителя зазвучали язвительные нотки.
   Петя замер от страха. Он знал, что, если Фердоус останавливает на ком-нибудь своё внимание - жди беды. Был у них один парнишка, учитель невзлюбил его и постоянно третировал. Однажды за какой-то проступок он запер парнишку в карцер. Что уж там с ним делали, но по выходу из карцера, тот повесился.
   Фердоус между тем, повернув лицо к Пете, продолжал говорить, тихим устрашающе ласковым голосом,
   -Вот, что я скажу тебе Петя. Смотри мне в лицо. Собирайся и уходи. Можешь возвращаться к командиру, я тебя не держу.
   Петя побледнел.
   -Учитель, пожалуйста, - он встал на колени и на них приполз к его ногам. Петя стал целовать брюки и туфли Фердоуса, и рыдая повторял.
   -Простите меня, пожалуйста, я верю в Бога. Честное слово! Не возвращайте меня командиру, пожалуйста, - Петя ползал у ног учителя и заливался слезами.
   -Прочь скотина, - Фердоус, зло пнул подростка. - Сядь на место. Ещё раз повторится, прощение не жди! Вам добро делаешь, а вы не благодарные свиньи! - ноздри Фердоуса расширились, глаза испускали потоки ярости и ненависти. Петя потихонечку отполз и сел на своё место, опустив голову вниз.
   -Может, Серёжа и ты хочешь вернуться к командиру? - Фердоус, переключился на Сергея, язвительно улыбаясь.
   У Серёжи от страха пропал голос, и он лишь мотал головой в знак отрицания.
   -То-то же оно. Знайте свое место. Богу не нужно ваше одолжение. Он ни в чём от вас не нуждается, это наоборот вы везде и во всём нуждаетесь в нём. Если он захочет, то вы пикнуть не успеете, как умрёте. И запомните, здесь, наместник Бога -я! Я всё знаю, каждую вашу мысль, не то что слово. Зарубите себе это на носу.
   Ребята сидели низко опустив головы, но каждый для себя понял, что именно Егор, не кто иной донёс на них.
   Сегодня многое для Сергея стало горьким разочарованием. Он отвык от шестёрок. Ни в детдоме, ни у командира, ябед не было. Ребята могли побить, но, чтобы донести, это ни за что. Но не только Егор, но и сам Фердоус расстроил Сергея до слёз. За те семь дней, которые тот ходил к нему в больницу, Сергей проникся к нему каким-то родственным чувством. Он полюбил его как отца, которого рано потерял, но в потаённых мыслях-мечтах, он почему-то всегда хотел видеть отца, таким как Фердоус - защитником, именно таким тот ему и представился. Сергей почему-то был уверен, что отцы только такие и бывают. С ними ничего не страшно, они не дадут в обиду, но сегодня его мечта разбилась или испарилась, как лужа на солнце. Он вновь до боли почувствовал свою ненужность и Фердоусу в том числе, за которым, ещё недавно, он готов был не раздумывая, пойти даже на смерть. И от этого, Сергею хотелось плакать; громко, просто кричать от отчаянья. Но, конечно же, он сидел тихо и во все глаза смотрел на учителя, порой боясь даже дышать. А тот в свою очередь продолжал.
   -Вы должны мне верить и не сомневаться. Как только появляются плохие мысли, учитесь их блокировать. Начинайте читать молитвы. Вот вам каждому по книге, - Фердоус жестом подозвал к себе Егора.
   Тот проворно вскочил с места и быстрым шагом, подойдя к учителю, взял книги со стола и, подойдя к каждому из подростков, положил перед ними на стол по книге.
   -Запомните, вы ни о чём другом, кроме как о Боге думать не должны, если вы, конечно, хотите попасть в рай, а не вернуться к командиру, - язвительная улыбка вновь озарила лицо учителя. - Почему, думаете с вами приключаются всякого рода неприятности? - задав вопрос, учитель не стал даже дожидаться ответа, сам же быстро ответил. - Да, потому что вы грешники! Вы думаете, грех - это только человека убить? Нет! Ваша лень, трусость - это и есть, самый что ни на есть грех. Вы думаете, вашим товарищам легко на занятиях? Поверьте - нелегко, но они, как вы не ноют, вроде Сергея за спину товарища не прячутся, - Сергей покраснел до корней волос при упоминании своего имени, а учитель продолжал бичевать их. - Вам по шестнадцать лет, а вы ничего не знаете о Боге! Шайтаны! Черти! Нет вам другого названия. Вы должны день и ночь благодарить Бога: за хлеб, за воду, за сон, за жизнь. Вы делаете это? - ребята, дрожа как осиновый лист на ветру, смотрели на Фердоуса, а тот всё больше распалялся. Брызжа слюной, он уже почти кричал. - У вас остался последний шанс спасти свои души и попасть в рай. Вы на своём личном опыте убедились, что жизнь полна страданий и слёз, и ничего хорошего в ней нет. Но есть другой мир полный радости, счастья, любви и тепла. Этот мир называется раем. Там нет смерти, ибо жизнь там вечна. И в это место можно скоро попасть и не надо проживать полную страданий жизнь. Но, чтобы туда попасть без очереди, а очередь туда громадная, вы должны доказать Богу, что вы стоите рая, что вы достойны его внимания. Все, кто в этом лагере находятся и ваши товарищи, в том числе, можете это доказать. Вам всем выпал счастливый билет, - ребята, плохо соображая, что от них хотят, но чувствуя, что надо делать, мотали головой в знак того, что им выпал счастливый билет. - Тогда вы должны своей жизнью это доказать. И как только вы это докажите, вы в тот же миг, окажетесь в раю! - устав от напряжения учитель замолчал. В кабинете установилась мёртвая тишина. Ребята боялись дышать, чтобы не навлечь гнев Фердоуса. Через несколько секунд, он добавив. - Книги на русском языке, чтобы не говорили потом, что ничего не поняли. Читайте, - хлопнув дверью, учитель вышел из кабинета.
   Книги, которые ребята раскрыли были своего рода сказками. В них в интересной, доступном для понимания изложении рассказывалось о Боге, о тех цивилизациях, которые он создал, но которые встали на путь греха и Богом были уничтожены за это. Но всякий раз, после каждого повествования, обязательно говорилось, что Бог миловал тех людей, которые искренне верили в него и не грешили. Всем им Бог обещал рай, красочное описание которого приводилось тут же. Ребята читали и постепенно, мысль о Боге как о благодетеле, всё существеннее проникала в их сознание и несло с собой успокоение.
   Глава
   Сёма терпеливо ждал месяц, который выделил ему Лёня, отдав "приказ" не звонить ему и не ходить в полицию. Месяц прошёл, а от Лёни известий не было. Уже как два дня день и ночь Сёма сам названивал другу, но его телефон непонятно молчал. Отпросившись на работе Сёма, взяв кассету с записью признаний Саши, вошёл в здание полиции города Благое. У входа в здание полиции его встретил дежурный, который заблокировав вертушку поинтересовался к кому тот направляется и по какому он поводу.
   -Не подскажете, как мне найти подполковника Герасимова?
   -Подполковник у себя. По какому вы делу?
   -По очень серьёзному. Он в курсе. Не подскажете, как мне пройти к нему?
   -Направо по коридору, надпись на двери будет.
   -Спасибо, - Сёма пошёл в указанном направлении и уже вскоре стучался к подполковнику. Приоткрыв дверь, он вошёл в кабинет. Подполковник был один и сидел за столом, разбирая какие-то бумаги.
   -Здравствуйте.
   -Здравствуйте...Вы ко мне? - подполковник оторвался от бумаг, взглянув на вошедшего.
   -Да. У меня пропал друг.
   -Как давно?
   -Месяц. Дело в том, что вы с ним сталкивались. Его отца, священника, убили. Помните? Вы ещё арестовали подозреваемого. ... В деле всплыли интересные факты, у одного из подозреваемого был паспорт на чужое имя. Мне друг рассказывал, что вы, самолично, фотографию на паспорте отклеили, она была топорно приклеена, - Сёма торопился сообщить как можно больше информации, потому валил всё в одну кучу.
   -Что-то припоминаю. А причём здесь пропажа вашего друга? Его что украли? - губы подполковника тронула едва заметная улыбка.
   -Он нашёл парня, настоящего хозяина паспорта. Ему по неизвестной причине оторвало ногу. Он на грани сумасшествия.
   Подполковник отодвинулся от стола и с раздражением посмотрел на Сёму.
   -Шерлоки Хомсы нашлись? Вам что, больше заняться нечем?
   -Говорю же у пропавшего друга отца убили и все эти фотографии всплыли по его делу.
   -И что? Ему кажется по -русски сказали, что делом его отца занимаются.
   -Что-то долго вы занимаетесь. И почему ничего не сообщаете?
   -Пока сообщать нечего.
   -Вот и он так подумал, что вы в висяк это дело запишете, потому решил сам во всём разобраться.
   -И что разобрался?
   -Нет...В этом вы правы, каждый должен заниматься своим делом, но кое-что узнать удалось. Позвольте я закончу?
   Подполковник, молча, кивнул
   -Наш общий друг гипнолог смог кое-что узнать у того парнишки, которому ногу оторвало. Вот запись сеанса, - Сёма положил на стол подполковника кассету. Подполковник, взяв кассету убрал её в стол.
   -Я позже прослушаю. Давайте вернёмся к вашему другу.
   -Мой друг месяц назад пошёл устраиваться в это злосчастное ПТУ, где в своё время учился пострадавший парнишка, ну который без ноги остался. Друг хотел самолично разобраться во всём.
   -И что?
   -Он пропал. Я был в ПТУ, там его в помине нет. Они о нём ничего не знают, хотя он мне позвонил и сказал, что директор принял его врачом на работу.
   -Когда у вас был с ним последний разговор?
   -Месяц назад. Он позвонил и сказал, что его приняли на работу, а директор отказывается, говорит, что никого не принимал. Не знаю, кому верить. Лёня, то есть мой друг просил месяц ему не звонить. Месяц прошёл, его телефон не отвечает. Я поехал в ПТУ, там о нём даже не слышали.
   - У вас есть фотография друга?
   -Да, - Сёма достал из кармана фотографию Лёни.
   - Спасибо, что сообщили, - подполковник взял фотографию. - Узнаю я вашего друга. Мы сегодня же займёмся его поиском. Говорите в ПТУ врачом устроился?
   -Да. Он мне лично это сказал и просил месяц не беспокоить.
   -Дело серьёзное, - подполковник строго посмотрел на Сёму.
   -Вы уже, вернее ваш друг достаточно накуролесил, потому пожалуйста, если вы хотите увидеть его живым, то не предпринимайте самостоятельных шагов. ...Но, если он позвонит, или от него кто-нибудь позвонит, обязательно сообщите мне. Звоните в любое время суток. Немедленно. Вот моя визитка. Кассету я оставлю у себя. Вопросы есть?
   -Хорошо, - Сёма пожал плечами. - Вы будете держать меня в курсе того как идут поиски?
   -Конечно. Как только появится информация, сообщим. До свидания.
   -До свидания, - волнение Сёмы не убавилось, но он понимал, что искать людей дело полиции, потому пусть и расстроенный, но пошёл домой.
   Глава.
   Сергей уже несколько дней ходил как в тумане. Информация из книг, которые дал им Фердоус навалилась и требовала осмысления. Он и раньше слышал о Боге, а как мама заболела, так вообще стал посещать храм и даже выучил молитву" отче наш". Он не раз слушал проповеди священника из монастыря, тот тоже говорил о рае, о том, что надо сделать, чтобы туда попасть, но он никогда никого не торопил. Фердоус связывал смерть с раем, но Сергей с каждым днём всё отчётливей стал чувствовать, что уже не хочет умирать. Смягчение жизненных условий, отсутствие кумира, в качестве которого выступал в своё время Фердоус, вернуло ему жажду жизни, способность думать о чём-то другом, строить планы и даже мечтать. Он всё чаще стал вспоминать маму. Больница была именно тем местом куда возвращали его воспоминания, накатывая волной и в основном по ночам. И тогда всё исчезало - оставался он и мама. "Лучиком счастья", именно так она меня называла, всякий раз, когда я приходил к ней и плакала от счастья. А потом обязательно расспрашивала и про Толика, и про меня, как живём и всё такое. Переживала за нас сильно, это я по её глазам видел. Надо же, как будто вчера это было, хотя прошло почти пять месяцев. ... Хорошо, что я врал ей говоря, что меня отпустили из интерната, а то бы мать извелась - это точно. Как же, отпустит этот козёл, сбегать приходилось, а потом по возвращении - подвал, побои, голод. Но ничего я сильный, ради матери и не такое можно потерпеть. ... Интересно коляски-каталки ещё целы. Одна почти что сломалась. Дед Егор, сторож в больнице, обещал починить. Если не починил, надо будет начальству пожаловаться. А что, их всего три штуки, этих каталок, а больных - пятьдесят. Всё время приходилось рыскать по всей больнице, пока найдёшь. Наглые родственники умудрялись даже прятать эти кресла, чтобы, когда нужно для них самих, сразу достать. Но меня не обхитришь, я знал все их потаённые места, хотя сам так никогда не поступал. Лично я просто брал и приходил к матери в тихий час. Гулять не положено, все спят. Но нам разрешали медсёстры. ..., наверное, потому что я им нравился, не понимаю правда за что, но факт остаётся фактом. Любили они меня и всё. Когда я садил мать в коляску, и вывозил в сад, они лишь тихо улыбались нам в след. ... Хорошо, что я в каждый свой приход возил её гулять; неважно зима на дворе или лето. Я знал, что она ждёт этих прогулок. Они были единственной возможностью для неё сменить лежащий образ жизни. .... Хотя она никогда об этом не говорила, но на её лице в момент прогулок, отражалось блаженство, которое испытывал весь её организм. Даже если на дворе бушевала метель я катал её по коридору. .... Как она там без меня. Дурак я был, что ушёл с артистом. У неё одна радость была, мы с братиком. Я помню её глаза, когда сказал ей, что ухожу. Она тогда ничего не сказала, лишь улыбнулась, но глаза, ... её глаза. ...
   Мысли о матери не покидали Сергея практически ни на минуту. Мать стала сниться ему каждую ночь. Раньше, когда он был в отряде командира и жизнь была борьбой за выживание, он мало думал о доме, теперь же ему нестерпимо хотелось вернуться в родной дом, забрать братишку, маму и жить всем вместе. Теперь уже он был уверен, что сможет работать и тянуть семью.
   Глава.
   Дни тянулись за днями и становились всё более насыщенными, хотя куда более. Ребятам и так среди дня ни то что поговорить, перемолвиться словечком друг с другом не представлялось возможным. Фердоус держал их под постоянным надзором. День был набит до отказа. Они то читали религиозные книги, которые нельзя было не читать, так как учитель требовал пересказа, в мельчайших подробностях, то занимались физической подготовкой, то оттачивали мастерство по стрельбе. На общение оставались считанные минуты перед сном. Сергей ловил такие моменты. Этой ночью ему особенно хотелось с кем-нибудь поговорить. Волнение за мать переливалось через край в его измученной душе.
   - Петя, слышь? - Сергей шёпотом обратился к товарищу, но не услышав ответа, спросил вновь.
   - Чё, спишь что ли?
   --Чего тебе, забыл, что ли, что разговаривать нельзя?
   -Никто не услышит, я шёпотом. Егорки нет.
   -Прошлый раз, его тоже не было.
   -Был, я помню, он тогда спал, хотя как оказалось не спал, притворялся. ... Мне домой надо, у меня мамка в больнице лежит...Она не ходит, ей помогать надо.
   - Как отсюда уйдёшь?
   -Не знаю. Надо попробовать сбежать.
   -И не вздумай, всё равно найдут, - в голосе Пети слышались нотки не только страха, но и раздражения, ибо чуть погодя он спросил. ...а чего сюда пришёл?
   -Я денег хотел заработать мамке на операцию. У меня ещё братишка есть, он в интернате остался. Маленький ещё, как они без меня.
   -Жаль конечно.
   -А ты что же домой не хочешь?
   -Нет у меня дома. Детдомовский я... с рождения, - Петя отвечал неохотно, боясь, что их услышат.
   -Давай вместе убежим, у нас жить будешь.
   -Не, я боюсь, командир из-под земли достанет. И ты не вздумай. У нас нет пути назад, - эти слова Петя сказал как-то уж совсем обречённо. А через несколько секунд тихо добавил. - Трус я Серый. Устал бояться, ... но смелости на другое не хватает, - чувствовалось, что Петя говорит сквозь слёзы.
   -Ты чего? - Сергей приподнялся и сел на кровате. - На чего у тебя смелости не хватает? Если на смерть, то не смей так даже думать. Им только это и надо, чтобы мы сломались, тогда нами легче управлять будет. Это мне мой друг Коля сказал. Во такой, - Сергей оттопырил большой палец. -Мы с ним вместе у командира были. Он меня многому научил. ...Тут всем и командиру, а теперь и Фердоусу, что-то от нас надо. Не могу понять пока что, но что-то надо, это точно. Назло им надо держаться. ..... Не бойся, я что-нибудь придумаю.
   -Хватит тебе! Успокоитель нашёлся, - Петя вдруг раздражённо прервал товарища. В его голосе появились злые нотки, что Сергей даже растерялся.
   - Что ты вообще видел и понимаешь. Пару раз морду набили, так ты себя уже в несчастные записал, убежать агитируешь. Что ты вообще в этой жизни видел?! ..... Тебе хоть известно почему Егор отлучается по ночам, а по возвращении плачет.
   -Не знаю, - Сергей пожал плечами.
   -Он к командиру ходит.
   -Зачем?
   - По душам поговорить, - съехидничал Петя, а потом зло добавил. - Командир его в своих любовных утехах использует.
   -Да, ты что? Не может быть! Ты откуда знаешь?
   -Мне Фердоус показывал.
   -Как так?
   -А вот так. Подвёл к двери и в щель приказал смотреть.
   -Да, ты что.
   -Вот так. Он мне тогда пригрозил, что, если не буду выполнять его приказы, по очереди с Егором ходить буду. Для меня теперь Фердоус - Бог! Я любой его приказ выполню, лишь бы к командиру не отвёл.
   -А если убить прикажет?
   -Убью... Если ты сбежишь, то нам всем крышка. Понял?
   -Наоборот бежать надо. .... Всем, не только мне.
   -Угомонишься ты, чёртов советчик, - Петя был явно не в духе, потому сказал со злостью, даже с какой-то яростью.
   Сергей промолчал, ошарашенный услышанным он не стал спорить с товарищем, но ещё долго ворочался не в состоянии уснуть, узнав о несчастье Егора. Ненависть к командиру у него буквально зашкаливала, и он горел неистовым желанием отомстить. В его воспламенённом ненавистью мозгу рождались планы мести, один смелее другого.
   На следующий день после утренней физподготовки и завтрака, собрались как обычно в классе.
   -Опять читать заставит. Надоело, - Сергей шепнул Пете, пока Фердоуса не было.
   Тот промолчал, ничего не отвечая. Буквально через несколько секунд дверь резко, почти нараспашку с силой открылась, и здоровый, высокий мужчина в чапане, уверенно, делая большие шаги, вошёл в класс и прошёл к столу. Дверь за ним с шумом захлопнулась. Фердоус всегда так входил; шумно, напористо. Ребята как в школе встали поприветствовать учителя. Тот даже не взглянув на ребят, раздражённо махнул рукой, давая понять, чтобы они сели.
   -Сегодня начинается заключительная часть вашего пребывания в лагере. Через неделю, может чуть больше, вы его покинете. А пока вы должны будете научиться делать взрывчатку, - вот такими словами, строго, с ходу начал Фердоус.
   У Сергея сердце ушло в пятки, оно без его ведома, отреагировала на слово взрывчатка, очевидно вспомнив события с брелком.
   -Сейчас мы пройдём в цех, где и попробуем изготовить эту самую бомбу. Захватите с собой ручки и тетради.
   Цех находился в самом конце казармы и представлял собой небольшую комнату, где помимо стола и табуреток, у одной из стен стоял деревянный шкаф, ручной работы, полки которого были заполнены всевозможными бутылками. В комнате царил полумрак, на потолке горела лишь одна лампочка. Войдя в комнату и привыкнув к полумраку, ребята заметили, что стены комнаты чёрные, словно в ней что-то коптили или жгли резину. В углу комнаты горкой лежали обрезки труб, длиной сантиметров тридцать-тридцать пять, рядом, тоже горкой был навален металлический мусор, большей частью которого составляла мелкая металлическая стружка, маленькие размеры, делали её ещё более острей, но были и стальные шарики от шарикоподшипников, всевозможные гвозди, гайки, куски толстой проволоки.
   -Проходите, становитесь вокруг стола и доставайте ручки и тетради. Приготовьтесь записывать, - подождав несколько секунд Фердоус начал диктовать:
   -Берём отрезок трубы, - он наклонился над одной из горок и взял пару трубок. - С одной стороны, как мы видим, они запаяны, - Фердоус продемонстрировал, запаянный конец.
   Писать приходилось стоя, положив тетради на стол, да ещё необходимо было успеть рассмотреть то, что показывал Фердоус. В полу мраке это было совсем неудобно. Фердоус диктовал и работал достаточно быстро.
   -Вставляем меньших размеров трубу в большую. Теперь заполним пустое пространство большой трубы всевозможными железными кусочками, - Он взял с полки толстые резиновые перчатки и, надев их стал из второй кучи брать железную стружку и набивать ею трубу, всякий раз встряхивая, чтобы стружки вместилось как можно больше, затем он добавил подшипников, гвоздей и прочих железяк. - Наполняем трубу не полностью, - Фердоус показал ребятам примерно до какого уровня необходимо наполнить.
   -Теперь самый ответственный момент, - сказал он и положил отрезок трубы на стол. - Необходимо сделать взрывчатое вещество, которое и превратит, метал во взрывчатку убойной силы. Все записали, - Фердоус оглядел взглядом ребят.
   -Берём аммиачную селитру, которая продаётся в любом хозяйственном магазине, - Фердоус открыл шкаф и достал оттуда несколько мешков и бутылочек. Взяв в руки одну из бутылок, он открутил крышку и высыпал содержимое в эмалированную чашку. - Я высыпал измельченную и просушенную аммиачную селитру. Имейте ввиду, что все ингредиенты должны быть хорошо измельчены и просушены, это обязательное условие. Подчеркните у себя в тетрадях эти слова. Дальше в чашку высыпаем алюминиевый порошок и угольный порошок, - Фердоус продиктовал пропорции каждого вещества. - Затем всё тщательным образом перемешиваем. Таким образом мы получили аммонал. Для того чтобы он взорвался его должно быть не менее килограмма. Но чтобы этот килограмм занимал достаточно мало места, его надо утрамбовать. Берём небольшую порцию аммонала и сыпем, теперь уже в меньшую трубу и утрамбовываем. Усилий не жалеем. Каждый подходите и вот этой тяжёлой маленькой кувалдой давит. Ваша задача сделать цилиндр достаточно плотным. Приступайте, я выйду по делам. Приду, проверю.
   Фердоус громко хлопнув дверью, вышел.
   -Нифига себе как просто можно взрывчатку сделать, - удивлённо воскликнул Петя, первым начиная утрамбовывать аммоний.
   -Ребята, у меня что-то живот схватило, - и Егор стремглав выскочил из цеха.
   -Петя, ты прессуй, не отвлекайся. Я сейчас, - загадочно произнёс Сергей и стал быстро передвигаться по цеху в поисках чего-то. Заметив маленькую пластмассовую фляжку с крышкой, он радостно воскликнул:
   -Она - то мне и нужна.
   Схватив фляжку, он бросился к шкафу. Достав необходимые компоненты, Сергей лихорадочно стал делать новую порцию аммония.
   -Ты чего задумал? Фердоус узнает, убьёт! - глаза Пети казались, выскочат из глазниц от страха.
   -Ты трамбуй, трамбуй. Должок у меня есть одному. Надо вернуть.
   Наполнив фляжку нужными веществами, он спрятал её себе под рубашку.
   - Серый, зачем тебе всё это, прошу тебя, оставь. Фердоус всё равно узнает, тогда точно убьёт, - казалось, что Петя сейчас расплачется, его глаза были полны слёз. -Немного осталось. Слышал же, неделя не больше.
   -Ты думаешь там будет по-другому? Я что-то сомневаюсь. .... Ты не отвлекайся, работай. Тебя это вообще не касается. Скажешь, знать не знал.
   На наполненной фляжкой Сергей не успокоился, а продолжал рыскать по цеху.
   - Петь слышь, ты огнеупорный шнур не видишь?
   -Сам погибнешь и нас за собой потянешь.
   -Не боись, не потяну. Я тебя кажется про шнур спросил.
   -В углу, моток какой-то, - Петя прекратил трамбовать и показал в каком углу лежит шнур. - Зачем тебе?
   -Надо, - Сергей подошёл к мотку, - точно он. А ты откуда о нём знаешь? - Сергей ножом, ловко отрезал шнур.
   - Знаю и всё.
   -Ладно. Теперь фитиль нужен, - Сергей разговаривал сам сбой, но надеялся, что Петя поможет.
   -Ищи сам.
   - Ага, вот и он милый, - Сергей достал из коробки парочку фитилей.
   Не успел он спрятать, шнур и фитиль, как в комнату вернулся Егор.
   - Что-то съел не то, третий раз бегаю.
   -Бывает, - бросил Сергей и сменил Петю. Когда Фердоус вернулся, задание было выполнено, аммонал был спрессован в достаточно плотный цилиндр.
   -Продолжим, - Фердоус молча взял аммонал в руки, -   Спрессованный он является простым взрывчатым веществом, которое можно детонировать с помощью двуперекиси азота. Для такого большого количества аммонала его требуется совсем чуть - чуть, буквально грамм десять.
   Фердоус вновь повернулся к шкафу и достал небольшую полиэтиленовую канистру, где хранилось другое взрывчатое вещество, под названием двуперекись азота, которое из-за своей лёгкой воспламеняемости вполне могло сойти за детонатор. Вещество было белого цвета, сухое, порошкообразное. Высыпав в кулёк на глаз небольшое его количество, Фердоус затем вставил этот кулёк, как воронку, в спрессованный аммонал. Как видите всё просто. Вот что у нас получилось, - и он показал обрезок трубы наполненный специальным образом. - Теперь остаётся поджечь и кинуть. От вас останется только пыль, - Фердоус довольно захохотал, тогда, как у ребят мурашки пробежали по спине от страха
   - Испугались, трусы?! Я же пошутил, а вы уже и штаны намочили. Лично мне было бы даже очень интересно отправить вас на небеса, к чёртовой матери, но у начальства насчёт вас другие планы. А потому. приготовьтесь записывать, как приготовить двуперекись азота. Туда, куда вы попадёте, его в готовом виде может и не быть, ещё я вам покажу как в качестве детонатора можно использовать обыкновенную маленькую лампочку, скажем от фонарика.
   Все старательно записывали каждое слово учителя, зная, что потом по записям надо будем самостоятельно изготовить всё то, что Фердоус сейчас демонстрировал.
   -Я оставляю вас на некоторое время потренируйтесь, через час я приду, и вы должны будете сдать мне экзамен, то есть изготовить взрывчатку. Если качество мне не понравится, испробовать буду на вас самих. Работайте! - и он опять омерзительно захохотал, направляясь к двери. ....
   Глава.
   Сегодня день стоял ясный и тёплый. Кончался март, а вместе с ним и пребывание ребят в лагере. Ловя каждую свободную минутку Сергей уже в который раз доставал фляжку и проделывал вилкой дырку в крышке.
   -Ты что собрался лагерь взорвать, - Петя сидел на кровате и следил за товарищем.
   -Лагерь не лагерь, но жарко кому-то будет. Ты прислушивайся, не болтай. Если кто идёт, скажешь. ...Пойми ты, осталось меньше недели и нас увезут в неизвестном направлении. А мне домой надо. У меня мать больная и братишка маленький...Главное не бояться. Я родом из этих мест, тут деревня на деревне сидит. И потом, я слышал, артист с кем -то по телефону разговаривал, так вот, он сказал кому-то, что нас дурят. Машина просто круги делает, время набирает, а нам говорят, что далеко увозят. Врут гады, потому и ночью вывозят, чтобы мы это не обнаружили. Не бойся Петя, я тебе точно говорю, мы не далеко. Лишь бы до жилища какого добраться, а там полиция. Нам всего-то, минут тридцать надо, чтобы до ближайшей деревни добраться.
   Отточив один конец огнеупорного шнура, Сергей с лихвой засунул его в канистру, так что тот остриём упёрся в двуперекись азота. Затем он принялся за второй конец.
   -Взрывчатку что ли делаешь? - Егор вырос словно из -под земли. Ребята, увлечённые делом и разговорами, не заметили как он вошёл. Замерев от неожиданности Сергей и Петя молчали.
   Петя весь дрожал, он уже был готов броситься в ноги Егору и умолять его не доносить на них. Но у Сергея как ни странно страха не было. Вначале его охватило нестерпимое отчаянье, что все его надежды на возвращение к матери, которые он пестовал, лелеял почти месяц, вмиг растаяли как дым. И от этой реальности его сердце разрывалось от боли. Сергею даже стало трудно дышать, ему представились полные печалью глаза матери и ему захотелось любой ценой вернуть эту надежду на спасение, пусть ему даже придётся убить Егора. Отчаянье переросло в злобу сравни аффекту. Он уже был готов яростно броситься на парня в желании убить его, но тут Егор заговорил весьма дружески и участливо.
   -Чем зажигать будешь? На возьми спички, - и он протянул ему целый коробок спичек.
   Не зная, как реагировать, Сергей несколько секунд оторопело смотрел на коробок.
   -Да бери же, - Егор бросил спички Сергею на коленки и, повернувшись к входной двери, вышел. У самой двери он оглянулся и тихо добавил.
   -Ты только не струсь. .... Пожалуйста.
   Оставшись одни, друзья несколько секунд молчали.
   -Наверное, пошёл докладывать, - Петя продолжал дрожать. Ни одному слову Егора он не поверил.
   Сергей пришёл в себя и стал всё быстро убирать в тайник.
   -Серый, что с нами будет? - в глазах у Пети стояла полная обречённость.
   -Ты тут причём? Это всё я, мне и отвечать. ...Ладно, пошли на ужин. Ты выходи, я догоню.
   Группы Фердоуса и командира ели в разное время. Группа командира ела после них. Когда Сергей с Петей пришли в столовую и Фердоус, и Егор были там. Егор стоял у стойки, чтобы получить ужин, он ел за одним столом с Серёжей и Петей, а Фердоус сидел за своим столом.
   -Видал, они оба уже здесь. "Специально с наказанием задерживают, чтобы мы подольше в страхе побыли", - говоря это Петя был бледен как полотно.
   -Хватит. Ничего тебе не будет. Я сто раз говорил, пора бы запомнить, - Сергей зло сверкнул глазами в товарища, - Ты тут не причём. Расслабься. Веди себя, как всегда.
   -Сегодня ужин задерживается. Вы не опоздали, хотя пришли не вовремя, - Егор говорил шёпотом и вполне доброжелательно.
   -Да, голова что-то разболелась, - пряча глаза, пробубнил Сергей и, взяв свободный поднос, встал за Егором. Петя отмолчался.
   Ужин задержался почти на полтора часа. Когда пришли из столовой, было уже время отбоя. Перед сном ни Сергей, ни Петя почти не обмолвились ни словом. Каждый лёг на своё место. Сергей не мог спокойно лежать. Он вдруг понял, что судьба, задержав с ужином дала ему шанс. Уже почти ночь. Сегодня или никогда, решил он для себя и решительно встал с постели.
   -Я в уборную, - бросил Сергей.
   Нужно было торопиться, ужинал командир вместе со своей группой максимум минут тридцать. Всё это время казарма и комната командира была свободна.
   " Господи помоги. Лишь бы он комнату не закрыл, лишь бы не закрыл", - эти слова Сергей шептал как заклинание, направляясь в сторону чужих казарм. Он шёл быстро, стараясь не оглядываться. Ночь на дворе была его спасательным кругом. Дверь в комнату командира была не заперта. Через каких-то метров двадцать -спальня ребят. Сергей, набравшись смелости, приоткрыл дверь в комнату командира. Здесь он был впервые. Входя, он даже боялся дышать, дыхание казалось слишком шумным. Комната была метров восемь, в ней стоял полумрак, свет от столовой едва освещал её, но, похоже, собранность увеличила зоркость его глаз. Сергей всё хорошо видел. Кровать, стол и пара стульев, да ещё сейф на полу. "Слава Богу, кровать стоит близко к выходу и под кроватью чемодан. Лучшего и не пожелаешь", - несмелая улыбка радости едва коснулась его губ, но Сергей вмиг взял себя в руки. "Рано радоваться", - сказал он себе, и стал серьёзным. Мешкать было некогда. Он достал фляжку и, наклонившись спрятал её за чемодан. Затем шнур от неё повёл по стене к выходу. "На выходе, он точно шнур заметит, не за что спрятать", - Сергей в страхе, что всё провалилось, оглядывал комнату. Оставался единственный выход. Он быстро поставил табурет и, взобравшись на него, открутил лампочку на потолке и как следует, встряхнул её. Убедившись, что нить накаливания оборвалась, он вкрутил её обратно. Надеясь, что ночью командир не будет искать новой лампочки, он вывел шнур за пределы комнаты, почти на улицу. "Всё надо уходить", - Сергей вернулся в комнату и осмотрелся. " Чёрт табурет", - он кинулся к нему и убрал на прежнее место. Группа во главе с командиром уже была на подходе, Сергей едва успел дойти до уборной, а когда все прошли, пошёл к себе.
   -Ты чего так долго? - Петя приподнялся с кровати, чтобы рассмотреть друга.
   -Понос, - бросил Сергей и лёг на своё место....
   Было два часа ночи. Сергей тряс за плечо товарища.
   -Петька, вставай. Быстрей. Бежим! На улице метель, следов не будет видно - это единственный наш шанс. Я тебя на улице подожду, -он говорил шёпотом, чтобы не разбудить Егора.
   Петя лишь на пару секунд замешкался, но услышав про метель уже без промедлений встал с кровати. Сергей к тому времени уже поджёг шнур, потому он нетерпеливо ждал Петю. Ночь стояла тёмная, небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи; ни месяца, ни одной звёздочки. Ребята потихоньку перелезли через ограду и побежали в лес. Бежать было трудно, снега было много, он начинал подтаивать и прилипать к лыжам, которые уже через пару минут стали сто пудовыми.
   -Не отставай. У нас в запасе чистых, минут тридцать, - Сергей обернулся к товарищу, который шёл сзади. Он надеялся, что шнур будет гореть такое время, но он ошибался. Петя, занятый продвижением по мокрому и глубокому снегу, не предал значение словам Сергея.
   Они упорно шли вперёд, надеясь на чудо, на то, что успеют добраться до какого-нибудь поселения, пока за ними не вышлют погоню. Найти их не составляло труда. Следы от лыж отпечатывались на снегу глубокими ямами, и никакая метель была не в состоянии замести их. Вдруг неожиданно раздался взрыв. Не сказать, чтобы мощный, но и слабым его не назовёшь.
   -Что это? - Петя в страхе остановился и обернулся назад.
   -Не останавливайся.
   -Ты что всё- таки взорвал, - голос Пети предательски задрожал.
   -Я тебя умоляю, не останавливайся! Пошли, - Сергею пришлось остановиться, так как Петя стоял как вкопанный. - Ну же, пошли.
   -Нет, давай возвратимся, ночь на дворе, проскочим. Нас и не заметят, - Петя стал плакать и умолять Сергея вернуться. - Я боюсь один возвращаться, пожалуйста. Ну, пожалуйста давай вернёмся.
   -Ты в своём уме?! За побег - расстрел. Нам нельзя назад. Пошли, - Сергей торопил Петю продолжить путь. -Мы успеем, они сейчас взрывом занимаются, пока наше исчезновение заметят, мы сто раз до деревни доберёмся. Я тебе точно говорю. Не пойдёшь, я один уйду.
   - Не бросай меня, -взмолился Петя. С ним случилась истерика, он стоял на месте как столб и плакал навзрыд, всё повторяя дрожащим голосом, - Пожалуйста не бросай. Не бросай меня.
   -Хватит тебе причитать. Пошли со мной. Мы бы уже давно дошли. Я тебе точно говорю уже скоро деревня. Пойдёшь? - Сергей нетерпеливо спросил друга, но тот был не в силах говорить, он горько плакал.
   Оставить Петю в таком состоянии и уйти Сергей конечно же не мог. Из них двоих он единственный не терял самообладания и потому понимал, что промедление смерти подобно. Надо либо быстрей уходить, либо быстрей возвращаться.
   -Чёрт с тобой! Возвращаемся, - Сергей принял решение и стал разворачивать лыжи. Было темно. Луна светила как небольшая горстка светлячков, но сейчас им было это на руку. Получив долгожданное согласие друга, всхлипывая Петя кое-как развернулся и прилагая все усилия поспешил обратно. Правда он постоянно оглядывался и спрашивал у Сергея:
   -Ты идёшь?
   -Да, иду я иду. Не оглядывайся! Раз решили вернуться, время на всякое оглядывание и разговоры терять нельзя.
   Дальше уже шли молча. Каждый был занят своими мыслями. Петя молил Бога, чтобы всё обошлось и их не наказали, а Сергей кипел от злости на друга. "Слабак. И зачем я дурак его с собой позвал. Лучше бы сам ушёл уже давно дошёл бы и полицию привёл", - Сергей в сердцах ругался, но шёл обратно....
   Глава.
   Сергей предположил верно, выведя лампочку из строя, что в связи с поздним временем, командир не будет искать целую. Так оно и случилось. Вернувшись из столовой и обнаружив перегоревшую лампочку, командир лёг на кровать и уткнулся в ноутбук, поставив рядом на пол пару бутылок пива. Сегодня, как ни странно, сон его сморил достаточно быстро. Убрав компьютер на пол, он спокойно заснул. Когда Сергей поджигал шнур, командир крепко спал, громко храпя во сне. Он не слышал ни лёгкого потрескивания горящего шнура, ни запаха. Всё шло хорошо. Ребята убегали - командир спал. Оставалось всего пара минут и огонь от горящего фитиля должен был достигнуть фляжки, где сверху была легковоспламеняющаяся двуперекись азота. Но тут командир проснулся от переполненного мочевого пузыря. Ворча, проклиная всё вокруг, ещё в полудрёме он вышел на улицу. Разумеется, в уборную он не пошёл, а отойдя от двери несколько шагов в сторону, тут же стал справлять маленькую нужду. Взрывная волна достала его, как раз за этим занятием, почти на улице, что спасло ему жизнь. Выброшенный волной в снег, командир несколько минут приходил в себя. Даже, когда понабежали все, кто жил в лагере, он не сразу мог говорить. Кровать командира, его компьютер взорвались и превратились в груду, раскуроченного мусора. Его самого, похоже, спас Бог, правда для чего он это сделал, остаётся загадкой. Когда наконец к командиру вернулось осознание реальности, когда он вновь обрёл способность мыслить, он понял страшную истину, а именно то, что его, командира, посмели взорвать. Осознав это, он зарычал как раненый лев. Его яростный рык, заставил содрогнуться всех присутствующих, ибо бешеный нрав командира был известен всем.
   -Кто посмел?!!! - он орал так, что лампочки в казармах задребезжали. -Убью!!!!!!!! - эхом прокатилось по лесу.
   Все ребята были выстроены в ряд. Директор лагеря нервно ходил перед ними и требовал выдать виновного, угрожая страшным наказанием для всех. Брызжа слюной, изрыгая проклятия, командир бегал тут же. На нём был лишь бушлат, надетый на футболку и голые ноги в валенках. Командир вторил директору и непрестанно вслед за ним, задавал ребятам один и тот же вопрос:" Кто это сделал"? - но ребята молчали, ибо им действительно нечего было сказать.
   -Почему нет твоих? - директор раздражённо посмотрел на Фердоуса. -Твоей группы нет, а ты здесь ошивается, - директор, грязно ругаясь, в сердцах сплюнул на снег.
   - Я сейчас.
   Фердоус, грубо пнув дверь ногой, ворвался в казарму. Его бесило не то, что его ребят не было, им было категорически запрещено без разрешения отлучаться. Фердоуса бесила грубость директора по отношению к нему.
   -Подъём!! - Фердоуса издал звериный рык.
   Петя с Сергеем, буквально за минуту до Фердоуса вернулись. Их встретил удивлённый вопрос Егора:
   -Вы что с ума сошли? Зачем вернулись, - но отвечать было некогда ребята торопились раздеться и лечь в постель. Они уже лежали, когда пришёл Фердоус. После приказа "встать", все тотчас поднялись и выстроились в ряд.
   Фердоус оглядел каждого. В воздухе витал страх и волнение. Это передалось и Фердоусу, потому он стал осматривать комнату. Не заметив ничего подозрительного, Фердоус выскочил в закуток, где ребята разувались. Мокрые сапоги ребят, от ещё не полностью растаявшего снега, не оставили ему сомнений, что дело нечистое.
   В голове Фердоуса мелькнула мысль, что именно кто-то из его ребят устроил взрыв. Это открытие до того ошарашило его, что он даже на какое-то мгновение растерялся. Каждого из своей команды он считал законченным трусом, слюнтяем, более того, своим рабом, собакой, которая без его приказа гавкнуть побоится, а тут такое - раб взбунтовался. Фердоус никак не хотел в это верить. Он подходил к каждому, и грубо, поднимая лицо за подбородок, свирепо заглядывал в глаза.
   Все молчали. Тогда, поднимая мокрые сапоги он заорал:
   -Чьи?
   -Мои, - тихо ответил Сергей.
   -Ещё чьи? - его глаза полные ярости буквально испепеляли ребят.
   -Мои, - Петя ответил лишь губами, но Фердоусу этого было достаточно.
   Он, размахнувшись, что есть силы ударил сначала Петю, а затем Сергея. Не удержав равновесия, ребята отлетели в угол.
   -Что у вас здесь происходит? -сурово спросил директор, входя вместе с командиром в спальню ребят. Секундами позже туда же вошёл и Лёня. - У вас всё в порядке?
   -У нас ЧП.
   -Что ещё? - нетерпеливо спросил директор.
   -Полюбуйтесь и Фердоус показал мокрые сапоги ребят.
   -Что?! Выходит, это твои? Кто? - теперь пришла очередь удивляться директору и командиру.
   Увидя бешеный взгляд начальника, разъярённый Фердоус накинулся на Егора и стал бить его ногами.
   - Кто это сделал, ты обязан знать?
   -Не знаю, - Егор еле слышно оправдывался.
   -Убью!
   -Прекратите! - Лёня кинулся на помощь Егору. -Прекратите, - он пытался встать между парнем и Фердоусом, но у него это не получилось. Резким рывком тот отшвырнул врача в сторону.
   Директор с командиром лагеря стояли тут же и молча, наблюдали за происходящим. Фердоус с особой жестокостью бил Егора.
   -Что вы делаете? Не бейте! Они ни о чём не знали. ...Это я взрывчатку ... подложил! - Сергей громко выкрикнул эти слова, а потом сам испугался своей смелости. Весь как-то сник, ожидая своей не радостной участи.
   Фердоус и все присутствующие замерли от неожиданности. За пять лет существования лагеря, этот случай со взрывом был первым. Бывало ребята сбегали, но, чтобы покуситься на жизнь кого-то из персонала, этого не было никогда. Мало того, этот взрыв организовал самый, что ни на есть забитый, никчёмный в их понимании пацан. Мальчишка бросил им вызов. Подобное, не укладывалось ни в голове Фердоуса, тем более командира. А когда они это осознали, волна бешеной ярости окатила их с головой.
   -Да как ты посмел? - командир даже не мог говорить от переполнявшей его ярости.
   -Я уничтожу тебя. Собственными руками задушу, - с перекошенным от злобы лицом, командир кинулся на Сергея, но директор лагеря встал на его пути.
   -Просто быть побитым или даже убитым, это для него слишком мало. Собрать всех! - директор, громко хлопнув дверью, в бешенстве выскочил на улицу.
   Через некоторое время все ребята были выстроены на улице перед казармами. Все они были раздетыми, потому как была ночь и взрыв поднял их с постелей. Мороз крепчал, и ребята ежились от холода. Директор прохаживался вдоль строя, бросая оценивающий взгляд на каждого, но говорить не спешил. Лишь по прошествии двадцати минут стояния на морозе, он заговорил.
   - На сегодня зрелищ больше не будет. В цирк приходите, через два дня. Вы, воочию увидите какое наказание понёс Дербенёв за свой поступок. И так будет со всяким, кто совершит подобное! ... Даже нет. Кто просто ослушается командира или Фердоуса! Запомните мои слова, а теперь всем спать! - и он быстрым шагом направился в свою часть казармы, бросив на ходу Фердоусу, - Дербенёва в карцер. ....
   Глава.
   -Клавдия Петровна, ну что? - первое, что спросил Лёня у медсестры, когда она явилась после очередного посещения карцера.
   -Извини, что я могла сделать. Раствор этого нейролептика он приносит всякий раз с собой. Я лишь внутривенно ввожу и то, эта скотина, стоит рядом, чтобы я мимо не вылила, - женщина опустилась на табурет, из глаз её катились слёзы. - Он уже никакой. Овощ и всё. Сегодня, когда я зашла, Сергей был весь в гавне, извини, по-другому не скажешь. Изошёлся слюнями. Страшно смотреть. ..... Изверг проклятый, он мне даже не разрешил убрать, помыть беднягу.
   -Вот сволочь. Хлорпромазин, наверное, колет в больших дозах, а у Сергея ведь больное сердце. Я пойду к нему, - Лёня решительно снял халат.
   -Зря ты Лёня, мы ничего не можем сделать. Ключ от карцера у директора. Тебе он близко не разрешил подходить к Сергею, ты разве забыл?
   -Да, помню я, Клавдия Петровна. Я к директору и пойду. Неужели здесь одни садисты работают и чем они таким занимаются, что как фашисты себя ведут.
   -Ты разве не понял? Ещё поймёшь, - вздохнув, медсестра тяжело поднялась и прошла в ординаторскую.
   Выскочив на улицу Лёня чуть ли не бегом побежал к директору.
   -Николай Фёдорович, можно к вам, - постучав в дверь, Лёня слегка приоткрыл её.
   -А, ты? Заходи., - директор сидел за столом перед ним стояла чашка кофе и тарелка с бутербродами. У него был второй завтрак.
   -Приятного аппетита, - Лёня, еле сдерживаясь всё же был любезен, отдавая себе отчёт, что грубостью он сделает хуже, как себе, так и Сергею, хотя последнему вряд ли можно сделать что-то хуже. Даже смерть, была для парня лучше, чем-то что с ним сейчас творили.
   -Спасибо, - директор ответил на дежурную фразу доктора, а затем перешёл сразу к делу, не давая Лёне даже открыть рот. - Я догадываюсь зачем ты пожаловал, - он откусил весьма большой кусок бутерброда, и жуя продолжил говорить.
   -Не суйся не в своё дело. .... Я тебя один раз прикрыл, - директор пристально посмотрел на врача, в надежде заметить реакцию на его слова.
   Лёня не был готов к разговору на другие темы, потому растерялся и на его лице отразилось удивление и непонимание на слово "прикрыл".
   -Я смотрю заврался ты парень, - директор отреагировал раздражением на непонимание Лёни. - Думаешь один ты такой умный, а мы тут все дураки. Так вот, дурак среди нас - это ты, если решился убить артиста. Если бы не я, валялся бы ты сейчас вместе с ним в канаве, - директор продолжал есть бутерброд и пристально смотреть на Лёню, которому стоило больших усилий после такой фразы, взять себя в руки и удерживать спокойствие на лице, и невозмутимость во взгляде, хотя в душе у него творилось что-то невероятное. Слова шефа застали Лёню врасплох. Разумеется, он предполагал, что исчезновение артиста подняло всех на ноги и директор в курсе всего. Он также предполагал, что именно на него падёт подозрение. Подтверждением этого являлся сам командир, который приходил к нему с обыском. Как оказалось, расслабившись удачным стечением обстоятельств в тот приход командира, Лёня пренебрёг опасностью, и совсем не подготовился на случай, если ему вновь выдвинут обвинения. Прошло больше месяца, а он не придумал что говорить. И сейчас в несколько мгновений, взвесив всё за и против, Лёня понял, что защищаться - опасно, потому решил промолчать и посмотреть, как будут развиваться события дальше, и действовать по обстоятельствам. Директор продолжал говорить, не сводя глаз с доктора.
   - И знаешь кто тебя спас? - Лёня стоял, сесть ему не предложили, и молчал. ... - Мой отец, ... хотя он умер как десять лет назад. Хороший был человек, я за него любому бы глотку порвал. Поэтому я тебе ещё тогда, когда нам сам артист хвастался, что убил твоего отца, разрешил отомстить.... Что ты и сделал.... Между прочим, за это я тебя уважаю. Ты знал чем опасен для тебя такой шаг, но всё же решился на него, за твою смелость я и взял тебя под свою защиту. .... Командир, между прочим, тебя на куски хотел порвать, он так бы и сделал, не останови его я тогда. ... Короче, не лезь ты, Лёня не в своё дело. Если я разозлюсь, то рядом с Дербенёвым любой окажется. ... Всё ясно?
   -У парня больное сердце.
   -А мне плевать!!, - командир со всего размаху стукнул по столу. -Он совершил чудовищный проступок. Чудовищный - это ещё мягко сказано, и он должен понести соразмерное его проступку наказание.
   Лёня промолчал и расстроенный повернулся, чтобы выйти из кабинета.
   Уже у двери до него донеслись слова директора.
   -Завтра с утра Дербенёв, вернее - это омерзительное уродство будет показано всем пацанам как назидательный урок. ... Потом забирай его себе. Сможешь поставить на ноги - хвала тебе как врачу. Нет - не осужу. Всё. Ступай.
   Расстроенный Лёня ушёл к себе, с ужасом ожидая завтрашнего дня. Не вид Сергея пугал его, он боялся, что не сможет помочь парню. ...
   Глава.
   -Леонид Александрович, Леонид Александрович, - Лёню кто-то тряс за плечо, пытаясь разбудить. Будильник показывал три часа ночи.
   Открыв глаза Лёня увидел перед собой Колю.
   -Что-то случилось? - доктор резко сел на кровате.
   -У вас телефон артиста есть?
   -Да, - они говорили шёпотом, почти что губами.
   Через два дня нас всех вывозят. Надо узнать марку и номер машины на котором повезут Сергея и их команду. - Коля протянул доктору обрывок бумаги, где значился номер какого-то телефона. - По этому телефону сообщите марку и номер машины. Всё, больше ничего, только марку и номер машины. Сможете сделать?
   -Постараюсь, - Лёня взял в руки обрывок бумаги и несколько раз произнёс номер.
   -Я пошёл, до свидания, - Коля пожал руку, растерявшемуся доктору и ушёл в ночь.
   Лёня остался один. Сон как рукой сняло. Первое что он сделал, это выучил номер телефона и сжёг обрывок бумаги. Затем он лёг на кровать и стал думать, как сделать то, о чём просил Коля. Чей телефон вручил ему Коля его не волновало, он полностью доверял парню и был убеждён, что тот хочет помочь. Но как лично ему выполнить свою часть задания, он пока не представлял. Всего несколько дней как Сергей вернулся в команду Фердоуса. Он оклемался и чувствовал себя удовлетворительно, хотя некоторая вялость, апатия и безволие чувствовались в его поведение. Директор, увидев результаты, потребовал возвращение парня в строй, аргументируя своё решение тем, что подобные осложнения им как раз и нужны для дела. [d2]Для какого дела он не уточнил. Этой же ночью, время было около четырёх ночи, Лёня потихонечку постучал в комнату медсестры. Женщина спала чутко, потому на стук ответила тут же:
   -Кто тут?
   -Клавдия Петровна, это я, Лёня. Можно войти?
   -Да, конечно.
   Лёня робко переступил порог комнаты. За пять месяцев он был здесь впервые, раньше как-то не приходилось. Комнатка медсестры была такая же как его, но помимо кровати и буржуйки, на стене висело большое зеркало и рядышком с ним стоял маленький столик с дамскими принадлежностями. Медсестра сидела на кровате спиной, упираясь в подушку.
   -Проходи Лёня, садись на табуретку. Свет включать не будем, луна полная нам для безопасности хватит и её света.
   -Да, конечно, - доктор послушно прошёл и сел на табурет.
   Лёня мялся, не зная с чего начать, потом нерешительно спросил.
   -Как там интересно Сергей?
   -Тяжело парню. Такого рода травма вряд ли бесследно обойдётся для организма. ... Совсем ещё по сути ребёнок.
   -Жалко Серёгу, что говорить, хотя ему ещё можно помочь. Время бы его вылечило, если конечно у хорошего психиатра и в спокойной обстановке. ... а так, неизвестно что с ними всеми будет.
   -А что будет? Ничего хорошего.
   -Клавдия Петровна, я что к вам пришёл, - Лёня наконец-то решился перейти к делу. - Как мне показалось вы дружны с Анатоличем, вернее с Владимиром Анатоличем, извините, если ошибся.
   -Да, мы давнишние приятели. Можешь, как все, его просто Анатоличем звать, ничего страшного. Он и сам своё имя забыл, хотя очень хороший человек. Судьба у него тяжёлая. Перебила я тебя, что ты хотел?
   -Я хотел у вас спросить, Анатолич развозит ребят по местам несения службы? Вы не знаете?
   -И он тоже. Обычно командир свою группу везёт, а группу Фердоуса -Анатолич. Не знаю, как в этот раз, но раньше так было.
   - Клавдия Петровна у меня к вам просьба. Не мог бы, Анатолич, как- нибудь при удобном случае, позвонить по одному номеру и сообщить марку и номер машины на которой повезут группу Фердоуса. Он, наверняка, знать будет. Ничего другого говорить не надо. Кто возьмёт трубку, просто сказать марку и номер. Всё. Телефон артиста у вас есть, а симку и номер я дам.
   Некоторое время медсестра молчала. Лёня не знал, что и думать. Наконец Клавдия Петровна тихо заговорила, смотря в окно.
   -Лёнь, а ты знаешь, что помимо медсестры, у меня в лагере были и другие обязанности. А именно, я входила в доверие к ребятам, которые приходили в санчасть, ...узнавала их планы по поводу побегов или какие другие, а потом доносила начальству. Были случаи, ребят сильно наказывали, после моего донесения.
   Если медсестра смотрела в окно, то Лёня, слушая это ужасающее признание во все глаза, неотрывно смотрел на неё. Он не верил своим ушам. Страх змейкой вполз в его сердце, и оно забилось в бешенном ритме. "Это конец", - подумал он. "Слава Богу, что я не упомянул Колю и пока ещё не назвал номера телефона", - это единственная радостная мысль родилась в его мозгу. Остальные мысли были одна ужасней другой. В полутьме, глубокой ночью, без свидетелей и такое признание. Лёне казалось сейчас медсестра повернётся, выпустит свои вампирские клыки и набросится на него. Со страху его стало знобить, буквально всего трясло. А медсестра между тем продолжала, смотря в окно.
   -Я ведь родилась гнилой, конечно в переносном смысле. Червоточина у меня была всегда. Прежде чем попасть сюда, я в две ходки просидела в колонии строгого режима, в общей сумме больше десяти лет. ... Два раза и оба за убийство.
   Лёня молча слушал, не зная ни что сказать, ни как себя вести. Информация, исходящая от женщины, становилась всё более устрашающей.
   - Я ведь круглая сирота. В детдоме до семнадцати лет прожила. Пока была жива директриса всё у меня хорошо было. Она меня заставила медучилище закончить. Всё говорила: " Ты, Клава, главное с прямой дороги не сходи", - выходит поняла она мою сущность. Всё учиться меня заставляла. "Училище закончишь, в институт поступай", - как сейчас помню её слова.... Жаль прожила она не долго. Царство ей небесное. Как умерла, покатилась я с горки. Слава Богу хоть училище при ней успела закончить. ...Замуж вышла. Неважный муж мне попался. Бил он меня нещадно. Я была на сносях, уже должна была скоро родить, так он меня так избил, что из нас двоих: меня и ребёночка, только я и выжила. Этого я ему простить не смогла. Как оклемалась, так и ...зарубила его. Он тогда спал. Мне четыре года дали. .... Судьи пожалели. Сказали - в состоянии аффекта. Когда это всё произошло, мне всего двадцать было. Вроде бы только начало, а уже: убийство, тюрьма. Там школа жизни, мало не покажется. Хорошо я детдомовская, иначе не выжила бы. В тюрьме я познакомилась с одним священником. Уж не знаю, что он во мне нашёл. Я-то понятно, потянулась к нему: чистому, светлому. Любовь у нас с ним была. Сыночка я ему родила. Он терпеливо ждал, когда меня выпустят. Ну выпустили, стали мы с ним жить при церкви. Всё бы хорошо, но червоточина моя не давала мне покоя. Себя не достойной его чувствовала. Не раз говорила ему, чтобы бросил меня. Нет, ни в какую. Люблю говорит и всё у нас будет хорошо. ..... Такой добрый был. Друзья мои, с зоны, на одно дело позвали. Мне бы отказаться, ведь семья была, жизнь налаживалась.... Но нет, пошла. При ограблении ювелирного магазина, из наших кто-то, охранника убил. Почему-то на меня подумали, я не отказывалась. Думала тогда, и хорошо. Что я могу своему сыночку дать, да и мужу жизнь загублю. А мой священник сыночка забрал и уехал. Ни весточки, ничего о себе ни разу так и не сообщил. Как вышла из зоны, мне тогда тридцать семь стукнуло, решила с криминальным прошлым завязать. Спросишь с чего это вдруг? Не бросала, не бросала, а тут на тебе, - женщина вроде как от имени Лёни задала себе вопрос, но это был лишь её домысел. Никаких вопросов Лёня и не собирался задавать. Он вообще слушал, не анализируя сказанное. Медсестра между тем продолжала.
   -Бросила я благодаря одной женщине, пожилой уже, с которой на зоне познакомилась. Она чем-то на мою директрису была похожа, потому я и прикипела к ней душой. Вместе с ней мы освободились. Я-то весь срок как положено от звонка до звонка отсидела, а её по амнистии отпустили. Рак у неё обнаружили. Домой умирать и отправили. Дом у неё в деревне был. Маленький, страшненький, но жить можно. У меня самой и такого-то не было. Не могла я её бросить. Из родных у неё никого не было. Ей врачи не больше полугода жизни обещали. Приехали значит мы с ней в её домик, стала я за ней ухаживать. На её маленькую пенсию вдвоём и жили. Само собой, огород в подмогу был. Я ещё на уколах стала подрабатывать, тут моё сестринское образование и пригодилось. Не поверишь, она у меня почти три года прожила, вместо отпущенных полугода. Видать хорошо я за ней ухаживала. ..... Свой дом она ещё при жизни на меня переписала. .... Так я к честной жизни и вернулась. Прожила в деревне ещё лет десять, после её смерти, но моя червоточина опять о себе знать дала. Сорвалась я с насиженного места и давай по земле -матушке куролесить. С работой-то тяжело было, с моим прошлым директора не особо рвались меня на работу принимать. А на что было жить? Как в тюрьму опять не попала, до сих пор понять не могу. Бог меня спас и привёл сначала в ПТУ, что в Лесном. Поди слышал о таком? - медсестра вопрошая повернула голову к Лёне, но он боялся шевельнуться, ни то что говорить. Не дождавшись ответа, женщина продолжила, вновь отвернувшись к окну.
   - Там работала, потом вот сюда пригласили. Здесь я с Анатоличем и познакомилась.... О сыночке своём я всегда помнила. Не было ночи, чтобы его вспоминая, не рыдала. Сильно мучилась. Сейчас думаю, что в поисках его, по свету -то и моталась .... А как ты у нас появился, что-то во мне надломилось, затрепетало, словно ангел на плечо сел. Так легко на сердце стало. Счастьем обдало. На сыночка моего ты похож, у него шрам должен быть, грыжу ему вырезали.
   Лёня от неожиданности чуть было не упал с табуретки. У него был шрам! Отец рассказывал, что в детстве ему грыжу вырезали.
   -И его тоже Лёнечкой звали. А отца- мужа моего - Александром.
   Лёня от неожиданности услышанного перестал даже дышать, а медсестра между тем повернула к нему лицо и нежно так, ласково стала на него смотреть.
   -Такая же фотография, на которой ты изображен с родителями, и которую носишь с собой, у меня тоже есть, - сказав это медсестра просунула руку под подушку и достала снимок. -Мы с мужем только две их и заказали. Одну ему, одну мне. Больше никому мы и не нужны были.
   -Если хочешь, посмотри. Точь-в-точь такая, -она протянула ему фотографию, но Лёня не протянул руки, чтобы взять её.
   Установилась гнетущая тишина. Лёня был в полной растерянности. С него градом стекал пот. Женщина, рассказывающая о себе такие жуткие вещи - его мать. Он ожидал чего угодно, но это известие повергло его в шок. Конечно же некоторые обстоятельства, о которых она говорила, действительно совпадали с теми о которых рассказывал отец. Скорее всего это была правда. Он приблизительно знал историю жизни его родителей, но одно дело знать и всё-таки надеяться пусть глубоко в душе, на существовании чего-то светлого, хорошего в образе матери. Но когда вот так, из первых уст, тебе открывается беспощадная, жестокая правда, не оставляющая ни малейшей надежды на лучшее - это уже чересчур. На смену страху к Лёне пришло разочарование. "Ещё фотографию мне суёт. Нужна она мне".
   -Что ты молчишь Лёнечка, не хочешь такой матери как я? - женщина с надеждой смотрела на доктора, опустив руку с фотографией.
   -Ну, почему, - единственно, что смог пробормотать он, изо всех сил стараясь не выдать ни голосом, ни выражением лица, своего полнейшего разочарования.
   Клавдия Петровна оказалась мудрой женщиной. Она нутром почувствовала, что Лёне нужно время, чтобы всё осмыслить, потому она быстро перевела разговор на другую тему.
   -Я конечно поговорю, с Анатоличем. Можешь не переживать, милый. Напиши на листочке свой номер и давай свою симку.
   -Ой спасибо, Клавдия Пе..., - Лёня осёкся.
   Женщина сделала вид, что не заметила его смущения.
   -На -ка, - она из-под матраса вытащила телефон и протянула его Лёне, - сам вставь и подготовь его к работе.
   Лёня провозился с телефоном минут пятнадцать, пока он окончательно не включился.
   -Всё. Я и номер сюда ввёл. Так что осталось только позвонить, - и он протянул женщине телефон. - Я пойду?
   -Иди милый, иди.
   Оставшую часть ночи Лёня уже не уснул. То, что Клавдия Петровна его мать, верилось с трудом, хотя он знал, что родители познакомились на зоне. Отец служил священником, мама была заключённой. Всё это он знал, но как оказалось не был готов обрести мать после стольких лет разлуки, да ещё такую....
  
  
   Глава.
   -Сверни Анатолич, слить надо, - Фердоус оглянулся к ребятам, которые сидели на заднем сиденье.
   -Сейчас небольшой лесок будет, можете выйти и справить нужду, больше остановок не будет.
   Анатолич съехал с дороги и остановил машину на обочине. Через каких-то тридцать метров начинался лес, не так чтобы густые заросли, но самый настоящий. Чуть дальше виднелась просёлочная дорога, ведущая в лес, но до неё водитель не доехал
   -Грязь наверняка, нам проблемы не нужны. Вы с ребятами сами спуститесь, я вас здесь подожду, - и Анатолич первым вышел из машины, и закурил.
   Не в правилах было Фердоусу прилюдно справлять нужду, да и ноги хотелось размять, потому он с удовольствием вышел из машины и, позвав за собой ребят, спустился с дороги вниз и направился в лес." Сейчас самое то", - подумал Анатолич, доставая телефон. Он быстро набрал номер, который дал ему Лёня, моля Бога, чтобы на том конце сразу же взяли трубку. Так оно и произошло.
   -Алло я вас слушаю, - послышалось на линии.
   -Серая "Cемёрка" движется в Москву со стороны Новозерска. Запишите номер машины.
   -Секунду ...Диктуйте.
   -МКО 307, - Анатолич не договорив прервал разговор, он увидел, бегущего к нему Фердоуса.
   -Сволочь просёк, - и он изо всей силы кинул телефон в ряд сугробов, которых было достаточно на обочине дороги.
   Теперь найти телефон не представлялось возможным. Анатолич облегчённо вздохнул, хотя где-то в глубине души понимал, что это конец.
   Подбежавший Фердоус с неистовой яростью схватил водителя за грудки и трясся его что есть силы и, разрывая связки заорал.
   -Убью!! ...Ты с кем по телефону разговаривал? Говори, ублюдок! На куски порву, - он хотел было ударить, и даже поднял вверх свой огромный кулак, но боковым зрением, увидев, проезжающие почти рядом машины, спохватился и, впихнув водителя, и ребят в машину сам сел за руль. Но направление движения у них изменилось. Фердоус, проехав несколько метров съехал на просёлочную дорогу и въехал в лес. Оставив машину на дороге, он, грозно приказав ребятам сидеть, а сам вытащил водителя из машины и почти волоком потащил в глубину леса.
   -Ты у меня на коленях пощады просить будешь, - зло сказал он и со всего размаху ударил Анатолича кулаком в грудь. Пожилой мужчина, не удержавшись на ногах, упал.
   -Кому звонил? - багровое от ярости лицо Фердоуса склонилось над бедным водителем.
   Тот, заикаясь, пробормотал что-то по поводу своих родственников.
   -Ты что, меня за дурака держишь, почему тогда телефон выбросил?! - Фердоус с каким-то неистовым ожесточением накинулся на водителя и стал жестоко его избивать. Анатолич как мог увёртывался от ударов, бормоча, что испугался за родственников, но похоже подобный ответ не удовлетворял Фердоуса и он продолжал сыпать удары кулаками и ногами куда придётся. Он успокоился, лишь, когда, достав из-за пазухи длинный нож и, схватив за волосы голову, потерявшего сознание водителя и, оттянув её назад, освобождая шею, резким сильным движением перерезал Анатоличу горло. Брызнувшая кровь вмиг обагрила снег у его ног. Брезгливо отпуская волосы водителя и, отступая чуть подальше, чтобы не испачкать ботинки, Фердоус, что-то бормоча на таджикском языке, вытянув руку тщательно вытер кровавый нож о куртку убитого и лишь затем спокойно пошёл к машине. Ребята, не видя Анатолича, в страхе задрожали.
   -Он не хотел, чтобы вы попали в рай, - бросил Фердоус, садясь на водительское место. Немного погодя, он достал телефон и вышел из машины.
   -Командир у нас ЧП, - и Фердоус рассказал о случившемся.
   Похоже, командир требовал, чтобы они вернулись в лагерь, но Фердоус ни в какую не соглашался. Они несколько минут ругались.
   -Буду ехать осторожно, если замечу слежку, пущу всех в расход, а сам уйду. Всё, - он прервал разговор и сев в машину, включил зажигание.
   Глава.
   В кабинет подполковника Сергея Борисовича Герасимова влетел капитан Мишин.
   -Шеф, вызывали?
   -Да. Наш маяк заработал, - радостно сообщил тот. -Уже запеленговали!
   -Да, вы что. Слава Богу! Пять месяцев ждали.
   -Машину ФСБешники ведут. Старая, серая Газель, номера известны. Да, чуть было не забыл, я сейчас к генералу иду, а ты Влад сообщи группе захвата, пусть будут готовы. Теперь самое главное не упустить ни одну сволочь.
   -Хорошо шеф, сделаю.
   Не успел капитан выйти, как у подполковника зазвонил телефон. Разговор, состоявшийся по телефону был столь важен, что уже через пару минут подполковник докладывал о нём генералу.
   -Синяя семёрка, под номером МКО 307 движется в Москву со стороны Новозерска.
   Генерал - майор специального отдела по борьбе с терроризмом внимательно выслушал подполковника.
   - Сергей Борисович, думаешь позвонившему можно верить? Жучок заработал, мы ведём другую машину. А эта что за машина? Не подстава?
   -Нет, Аркадий Сергеевич. Мы ведь на это осиное гнездо, где готовят террористов не зразу вышли. Много пришлось потрудиться, прежде чем вас подключать. В начале, всё сами разнюхали, подобрали человека, внедрили. Этот номер, на который был сделан звонок, знал только наш агент. Это информация от него. Думаю, они добираются на двух машинах.
   -Ну, хорошо, - генерал стал набирать номер своего помощника. - Семён Константинович, открылись новые сведения. Срочно возьмите под наблюдение серую семёрку за номером МКО 307. Машина наша, местная. Движется в Москву со стороны Новозерска. Передайте всем постам не останавливать. Ведите незаметно и постарайтесь узнать кто в машине. Я на связи, - генерал закрыл телефон и, повернувшись к подполковнику, произнёс.
   - Что сказать тебе Сергей Борисович. Молодцы!
   -Рано Аркадий Сергеевич. Дело надо завершить, потом будем хвалить друг друга.
   К тому же у нас ещё и другие герои есть, можно сказать люди с улицы, которые кстати говоря, тоже вышли на это гнездо, - говоря это подполковник подразумевал Лёню, но ему не дали договорить у генерала зазвонил телефон. -
   -Извини Сергей Борисович. Генерал на проводе. В серой семёрке трое молодых парней, а за рулём мужчина ...Не русский...Хорошо. Ведите до конца. Будем брать. ...Да ...ты меня правильно понял. Вести две машины и брать всех. Всех! - полковник положил телефон на стол.
   - Раз этих ребят везут отдельно, то может они смертники. Такого рода людей готовят по штучно.
   - Вполне вероятно. Надо всё сделать, чтобы операция, прошла успешно. Сергей Борисович мы дадим тебе знать, когда ваш выход. Будьте готовы.
   -Не беспокойтесь генерал, мы готовы.
   -Я уезжаю, еду в Москву, буду лично руководить операцией, так что до связи, - генерал встал и, попрощавшись, вышел...
  
   Глава.
  
   Командир с ребятами ехали уже три часа. В этот раз командир был сам за рулём и фактически ребята были без присмотра, потому он нигде не останавливался, а нажимая на педаль скорости гнал машину в Москву. Выехали они с Фердоусом специально после обеда, чтобы в Москву приехать ночью. Часы показывали девять вечера, а ехать было ещё часа два не менее.
   -Ничего, выдержу, - успокаивал себя командир. - Главное до Москвы добраться.
   Погода стояла по- весеннему тёплая, чувствовалось, что за окном был апрель месяц, хотя весна предъявила свои права совсем недавно, до этого было морозно и повсюду ещё лежал снег.
   Командир даже не заметил три часа пути, все его мысли были о водителе, которого убил Фердоус.
   "Вот с..., а казался своим в доску. Кто бы мог подумать и откуда у него телефон, и кому он мог звонить", - эти тревожные мысли не покидали командира, и он изрядно нервничал. "А что если водитель в полицию сообщил? Нет не должен, я бы слежку заметил. Если только за Фердоусом следят, так это не страшно. Он знает своё дело". Вновь зазвонил телефон.
   -Да, - резко бросил командир. - Хорошо...Я там буду через полтора часа. Всё, жди, - и он убрал телефон. Настроение немного улучшилось, но мысли упорно возвращались к происшествию.
   "Пока всё идёт по плану, как и должно быть. Звонил курьер, везёт паспорта для ребят. ..... Пять лет как на них работаю, су.... без отпуска, без выходных. На черта мне деньги, если воспользоваться ими не могу. В этот раз думал, получу деньги и свалю. Ни черта не вышло из-за этого Анатолича. Пока во всём сам не разберусь, ноги делать не буду. Меня ещё никто вокруг пальца не обвёл и им не удастся. Сам сдохну, но докопаюсь кто за всем этим стоит. Они у меня с... ещё попляшут. Я из этой свиньи Клавы и врачишки, все кишки вытрясу. Они с...мне всё скажут. Чувствую я, что без их участия не обошлось", - яростные мысли выводили командира из себя, он был готов сию минуту развернуться и поехать обратно в лагерь, обуреваемый неистовой жаждой мести. " И чего я так нервничаю. Надо позвонить директору, пусть прижмёт эту жирную свинью Клаву, должна расколоться", - и он тут же набрал номер директора. ""Шеф у нас Ч.П.", - выслушав ответную брань директора, он продолжил, - "Фердоус передал, что, когда он в лесок по нужде бегал, Анатолич кому-то звонил, но увидев, что Фердоус его заметил, успел телефон выкинуть в сугроб", - сказав это командир грязно выругался, а затем продолжил. - "Фердоуса понятно дело Анатолича изрядно избил, пытаясь узнать кому тот звонил, но тот су... был как кремень, лишь плёл о каких-то родственничках. Подох как скотина, но ничего путного так и не сказал. .... . Я с вами согласен, что врал. Чего тогда телефон выбросил? ..... Я тоже так думаю, что это лишь отговорки.... Шеф, вы бы потрясли эту Клаву, у них же вроде с Анатоличем любовь и всё такое. Вдруг что выведаете, дадите знать, чтобы мы тут прямиком в засаду не попали. Да вот ещё, вы этого врачишку, тоже прижмите. Замешан он, нутром чувствую. Одна просьба без меня их не кончайте. Должок у меня к ним имеется ", - командир выключил телефон. На сердце немного отлегло. "Если Анатолич звонил в полицию, то Клава выдаст. Кто-кто, а шеф знает, как у людей правду добиться", - и он злорадно захохотал. Занятый своими мыслями он даже не заметил как подъехал к Москве. Уже стемнело. Надо было торопиться. Командир ехал по внутренней стороне МКАДа до пересечения с Варшавским шоссе. Звонивший ждал его у метро "Чертановское" ...
  
   А между тем в командном пункте, который расположился в просторном "Пазике", генерал -майор, полковник, техник и связист, уже несколько часов неотрывно следили за экраном главного компьютера, находящегося в машине. Вся информация, со всевозможных видеокамер, сопровождающих машин поступала прямиком к ним на компьютер. Именно из этого старенького на вид "Пазика", после всеобщего обсуждения полученной информации и отдавались приказы. Перед руководителями задания стояла весьма сложная задача. Догадаться или каким-то образом просчитать замысел врага на ход, а лучше на два вперёд. Полковник - руководитель операции, связался с участниками.
   -Внимание всем! Объект приближается к метро "Чертановское". Там похоже назначена встреча. Всем машинам, которые находятся ближе всего к данному месту подготовить людей на случай, если дальше будут добираться на метро. Людей должно быть достаточно.
   -Семён, ты поезжай. Поближе к метро подбирайся, - генерал шёпотом, чтобы не мешать полковнику, обратился к водителю машины в которой они находились.
   После того как связь со старшими в группах прекратилась вновь началось обсуждение возможного поворота событий.
   -Если возле метро просто назначена встреча, к примеру, обсудить что-нибудь или передать что-то? - генерал устало облокотился на спинку сиденья.
   -Если что-то обсудить, то можно было и по телефону, а вот ради передачи чего-либо, встреча вполне вероятна. Если на встречу придёт курьер, то как долго его вести? Он ведь может быть вполне разовый и вообще не при делах. Попросили то-то сделать и всё, - полковник вопросительно посмотрел на генерала.
   -Если курьер на машине, то можно и последить, если конечно людей хватает?
   -Насчёт людей товарищ генерал даже не беспокойтесь. Люди есть.
   -Хорошо, тогда слежка, если на машине, до конечного пункта. Затем брать. Нужно убедиться, что курьер не при делах. Если своим ходом на метро или на автобусе - брать немедленно, чтобы не потерять. Дело очень серьёзное, ни одну ниточку обрывать нельзя.
   Полковник снова вышел на связь.
   -Всем постам. Если возле метро состоится встреча, то курьера, если без машины задержать, разумеется не на виду у водителя. Если на машине, то проследить.
   -А вот и наша Газель. Недалеко от нас остановился, - генерал смотрел в бинокль. Водитель-то от машины далеко не отходит. Похоже ждёт.
   -Уже не ждёт. Курьер подошёл и что-то ему передал в пакете, - полковник включился в разговор. - Водитель, раскрыл пакет и заглянул внутрь. Проверяет. ..... Всё прощаются. Курьер уходит, спускается в метро.
   -Вижу, - вступил в разговор генерал. - Времени на анализ ситуации нет, передавайте, чтобы курьера брали! - генерал убрал бинокль и повернулся к руководителю операции. Через секунду тот уже отдавал приказ.
   -Внимание всем постам, как и прежде ведём Газель. Срочно начните вести курьера и при возможности берите. Его потерять нельзя! Это приказ!
   - Виктор Фёдорович, за своих ручаешься? - генерал обратился к полковнику по имени. - Ни одна крыса ускользнуть не должна!
   - Не переживайте генерал, мои ребята своё дело знают.
   -Дай -то Бог. Трогай Семён. Мы, как и прежде, едем за Газелью, - генерал вновь обратился к водителю...
  
   Глава.
   После разговора с командиром вне себя от ярости директор выскочил в коридор и громко позвал Степаныча. Комендант в это время был в столовой и ему передали, что его искал директор. Как преданный пёс, он тут же бросил есть и быстрым шагом отправился к хозяину.
   -Николай Фёдорович, вызывали? - комендант, заискивающе заглянул в кабинет директора.
   -Степаныч, немедленно Клаву и этого наглого докторишку - в карцер. Немедленно!! Закрой их там. Я скоро буду.
   Степаныча не надо было уговаривать, он даже порозовел от предвкушения пыток. А пыток стоило ожидать однозначно, слишком яростен был директор. В этом плане он с директором был схож, считая, что нечего церемониться и калёным железом прищучивать, тех кто пошёл против.
   Медсестра Клава занималась уборкой процедурного кабинета, а Лёня сидел тут же за столом, и делал ревизию лекарств, когда со злорадной улыбкой на лице к ним ворвался комендант, предварительно, сильно пнув ногой дверь, да так, что стёкла в ней задребезжали. Не поздоровавшись, не извинившись за столь неуважительное появление, Степаныч не сняв обуви нагло вошёл в комнату и рывком, взяв стул - сел.
   -Ну, что голубки - попались, - довольная улыбка расползлась на всю широту его лица.
   -Ты чего несёшь? Мало того ногой дверь пнул, так он ещё и не разулся. А ну встань, - баба Клава решительно, подняв руку с тряпкой, пошла на коменданта.
   -Ну, ты, баба, не зарывайся, - комендант на всякий случай привстал со стула. - Меня за вами директор послал. Приказал в карцере запереть.
   Услышав это, медсестра остановилась в растерянности. Это её секундное замешательство, сразу заметил Степаныч, и вновь злорадная улыбка озарила его лицо. Он сразу осмелел и грубо взглянув на женщину крикнул:
   -А то тут тряпкой размахалась! Я покажу тебе сучье отребье, как против хозяина идти. Встали и пошли! - комендант решительно пошёл на врача.
   -А что случилось-то? - в свою очередь спросил Лёня, отложив ручку в сторону и вставая со стула.
   -Это вас спросить надо, что вы такое натворили, что директора до бешенства довели. А мы с ним, ох как не любим расстраиваться. Мы уничтожаем тех, кто нас расстроил. Не знали? - говоря это, комендант, прищурил полные ненавистью глаза. - Пошевеливайтесь и он грубо толкнул Лёню, что тот едва удержался на ногах.
   -Нельзя ли поосторожней, - доктор пытался приструнить наглеца.
   -Молчи Лёнечка, молчи, - женщина умоляюще посмотрела на доктора и толкая его впереди себя. Они вдвоём вышли в прихожую, чтобы одеться.
   -Идите так, одежда вам уже больше не понадобится, - Степаныч грубо вытолкнул их на улицу.
   Вид у медсестры был удручающий. Она прекрасно знала, что раз директор на взводе, то ничего хорошего ожидать не приходится. В лагере все хорошо знали садистский нрав директора и верного его пса - коменданта. Комендант повёл их в карцер, там он запер их на ключ, а сам побежал докладывать.
   -Наверное, что-то с Анатоличем случилось, раз на нас вышли, - шёпотом сказал Лёня, после того как комендант ушёл.
   -Скорее все, - грустно ответила медсестра, усаживаясь на кровать. - Они пытать будут. Чтобы со мной не делали, ты Лёнечка не обращай внимание.
   -Что вы такое говорите?! - Лёня с негодованием прервал медсестру. До этого он сидел на полу, но после её слов в волнении встал.
   -Что же они вообще не люди?
   -Не люди сынок, не люди, - медсестра впервые так назвала доктора. - Они - фашисты, просто русские.
   Лёня, если честно не на шутку испугался. Больше не разговаривали, а молча, каждый думая о своём, ждали своей участи. Директор вместе с комендантом пришли через пол часа. Степаныч услужливо занёс за хозяином стул, на который тот тут же сел. Лёня стоял, прислонившись к стене.
   -Подъём, ты скотина! - крикнул комендант и зло пнул своей ногой по ноге бабы Клавы, которая продолжала сидеть на кровате, даже после того как вошёл директор.
   -Ты, что делаешь? - Лёня схватил коменданта за рукав.
   Тот молниеносно, не соответствующе своему возрасту сильно ударил локтем Лёню в лицо, да так, что тот, не удержавшись, улетел в сторону.
   Баба Клава, охнув быстро вскочила с кровати и бросилась на помощь Лёни.
   - Фашист проклятый, чтоб тебе пусто было, - женщина присела на корточки возле доктора.
   -Встать немедленно!!!! - яростный крик, заставил содрогнуться медсестру, и она поспешно встала сама и помогла подняться Лёне, который, охая от боли держался за разбитый нос.
   Им всем было тесно в маленькой комнатушке, потому директор переставил стул в комнатку перед карцером, оставив дверь открытой.
   -Ты знаешь Степаныч что учудили эти двое, вернее наш уважаемый доктор, остальные ему помогали, - директор говорил нарочито любезным тоном. -Я имею ввиду Клаву и Анатолича. Этот наш, на вид такой святой, добренький докторишка, не знаю уж заставил или попросил позвонить Анатолича в полицию. Представляешь? Наплевали в колодец из которого пьют. Тот дурак, своей головы нет и позвонил. Хорошо Фердоус увидел. Понятно дело по головке он Анатолича не погладил. Под пытками всё и выведал у него, кто попросил и кому звонил. Всё выведал. Не ожидал я от тебя Лёня такого предательства, - казалось директор просто журит, столь выдержан был его тон.
   Лёня не знал, что и думать, и как реагировать на сказанное. В душе он поверил, в то что сказал директор. На помощь пришла баба Клава, которая рьяно стала защищать Анатолича, тем самым подсказывая линию поведения доктору.
   -Ложь всё это! Никто ни о чём Анатолича не просил. Хоть пытайте, хоть режьте меня. У нас и телефонов-то ни у кого нет.
   -Молчать, старая!!! - заорал директор, понимая, что теперь после её слов что-либо выведать так просто не удастся.
   Комендант сразу же отреагировал на ярость хозяина и со всего размаху ударил бабу Клаву кулаком в лицо. Бедная женщина, ударившись головой о стену сползла вниз, если не умерла, то потеряла сознание - это точно.
   -Урод, ты что творишь, - к Лёне вернулось самообладание, и он кинулся на коменданта. Но силы понятно дело были не равны. Несколько сильных ударов кулаком и Лёня, как и медсестра потерял сознание. Оба они все в крови лежали на полу карцера.
   -Одна баба, другой доходяга, пришиблю я их хозяин, - как бы винясь комендант услужливо смотрел в глаза директору.
   -Силы -то соизмеряй, мы ещё ничего и не узнали, - директор раздражённо посмотрел на Степаныча. - Воды принеси! ...Болван! - эти слова догнали коменданта, уже в спину.
   Сначала на глазах у медсестры жестоко избивали Лёню. У него была переломана рука. Лицо представляло кровавое месиво. Не добившись ничего путного, Лёню крепко привязали к стулу. Пришла очередь пытать женщину, комендант опять побежал за водой....
   Глава.
  
   Подполковник Сергей Борисович вместе с группой захвата остановились в километре от лагеря. Всего до него от ПТУ километров шесть не более. Лагерь, окружённый со всех сторон сначала лесом, а потом болотом был незаметен и имел лишь один подход к себе о котором знали немногие. Подполковник знал, что и ПТУ и лагерь связаны между собой, потому добрались до места назначения, без проблем, пешком и незаметно, дождавшись темноты.
  
   -Наша задача бесшумно окружить и захватить всех, кто находится в лагере, - подполковник отдавал указания начальнику группы. Главное никому не дать позвонить, и никому не дать уйти. Работаем на пределе скрытности и тишины. Всё надо сделать без одного выстрела. Ясно? Влад, Анатолий вы со мной, остальные под руководство своего командира. Всё. Работаем.
   Группа разбилась на части и перебежками стала приближаться к лагерю.
   -Наша с вами задача найти доктора, фотографию надеюсь рассмотрели?
   -Сергей Борисович об этом вы у нас уже сто раз спрашивали, - обиженно ответил Влад.
   -Тогда вперёд.
   До самого лагеря добирались минут семь. Время было восемь вечера, но уже было достаточно темно. Собак в лагере в целях конспирации не было.
   -Где тут кого искать? - шёпотом спросил капитан, оглядывая тёмные окна казарм.
   -Вон, какой-то мужик с ведром, - Анатолий показал пальцем и повернув лицо к подполковнику, шёпотом, почти что губами, спросил. -Брать будем?
   -Нет. Тихо за ним.
   Мужчина с ведром, был никто иной, как комендант. Он зашёл на кухню и передав ведро повару попросил наполнить водой.
   Степаныч не стал проходить, а остался стоять у двери, дожидаясь, когда вынесут ведро. Повара не было минуты три. Наконец он показался.
   -Что Степаныч опять кого-то пытаешь? - улыбаясь, он протянул ему ведро.
   -Доходяги пошли. Какие там пытки.
   -Однако за вторым ведром приходишь.
   -А я о чём? Доходяги! Только и делаю, что отливаю. Некогда мне с тобой болтать, хозяин в бешенстве, - комендант, схватив ведро быстрым шагом пошёл в карцер.
   За ним уже по пятам шёл подполковник со своими ребятами.
   -Кому звонил Анатолич! Кому? Кому? - директор в бешенстве тряс медсестру Клаву, когда в карцер вошёл комендант с ведром. Он сходу окатил избитого Лёню водой.
   - Теперь ты у меня попляшешь. Разрешите, - комендант посмотрел на хозяина. Директор едва махнул головой. С каким наслаждением Степаныч разорвал на груди женщины платье. - Смотри докторишка и не говори потом что не видел. У тебя на глазах я отрежу этой падле её поганую грудь, - и он поднёс нож...
   -Нет!!! - закричал Лёня и, рванувшись к женщине, чтобы защитить - потерял сознание. ......
   Очнулся он уже на носилках. Вокруг были омоновцы.
   -Ну, как ты? - подполковник Герасимов наклонился к нему.
   -Нормально, - губами ответил он, ища глазами кого-то.
   -Я здесь милый, - баба Клава наклонилась к нему. Один глаз у неё заплыл, множество кровоподтёков, но она всё равно улыбалась.
   -Спасибо, - Лёня повернулся к подполковнику.
   -Это тебе Шерлок Хомс спасибо. .....
  
  
   Глава.
   Командир, между тем, ехал на Газели по Тановской улице к нужному дому. Явочная квартира каждый раз была новая, как, впрочем, и курьер. За день до выезда, звонили в лагерь и сообщали, куда привозить ребят. Часы показывали одиннадцать вечера, когда машина подъехала к нужному дому. Вокруг было темно. Район был новый и пока не обустроен. Остановившись, командир стал набирать нужный номер.
   -Товар доставлен, - сухо отчеканил он и, получив указания, остался сидеть в машине. Ребята кто спал, кто резался в карты. Через десять минут из дома вышли двое парней. Подойдя к машине, они вызвали командира и о чём-то с ним поговорили. Затем уже эти двое, забрав с собой пятерых ребят ушли в дом. А между, тем целая машина спецназовцев уже была практически у дверей подъезда. Операция по захвату террористов началась. Омоновцы были и за деревьями, и за столбами, и на земле, то есть повсюду и практически в метре от машины с оставшимися ребятами. Через двадцать минут телефон в машине вновь зазвонил и оставшиеся ребята во главе с командиром, направились к подъезду. Вслед за ними в подъезд бесшумно вошла и группа спецназа. Всё остальное произошло быстро. Дверь вышибли так быстро, что никто и ахнуть не успел. Командир получал деньги, когда его арестовали. Через пятнадцать минут руководитель группы докладывал.
   -Товарищ полковник все задержаны.
   -Спасибо ребятки, ждём вас в отделе, - полковник радостный повернулся к генералу.
   А ещё через некоторое время, другая группа спецназовцев отчиталась об аресте Фердоуса и его сообщников. .....
   В больничную палату к Лёне постучали.
   -Можно? - открыв дверь, в палату заглянул подполковник Герасимов.
   -Конечно, Сергей Борисович проходите, - Лёня, опираясь на руку бабы Клавы сел на кровате.
   -Я не один. Думаю вас представлять друг другу не надо, - подполковник выдвинул вперёд Колю.
   -Вот так встреча! - Лёня радостно подал руку товарищу.
   -Как вы Леонид Александрович?
   -Да нормально, ты как? Как Сергей?
   -С ним тоже всё хорошо. Они в больнице, в Москве. Все ребята из их группы. Их лучшие психиатры лечат.
   - Лёня, Клавдия Петровна и посмертно Анатолич вы все представлены к государственной награде, - подполковник влез к ребятам в разговор. -Поздравляю, - подполковник пожал руку бабе Клаве, которая можно сказать прописалась в больнице, ухаживая за Лёней, а затем и самому доктору.
   -Ой спасибо, - щёки Лёни горели огнём от смущения.
   -Ну а он, - подполковник повернулся лицом к Коле, - я думаю Лёня ты уже догадался - наш человек. Шестнадцатилетний Невзоров Николай Эдуардович, мой племянник, его отец прошёл афган, Чечню. Погиб при исполнении задания. Узнав о существовании лагеря, где готовят террористов, Коля вызвался помочь в ликвидации. Никак было не уговорить не участвовать. Молодец! Даже не знаю, чтобы мы без него делали. Он ведь пока не вышел на артиста, год прожил в детдоме. Так нужно было для дела. Ты возможно не знаешь, артист ездил по детдомам, по деревням и вербовал ребят, якобы для службы по контракту, а на самом деле привозил их в лагерь, где из них инструктора готовили террористов. Несчастные, обделённые дети верили всему тому, что им плели сначала артист, а потом уже и в лагере. Правду же конечно все скрывали. Благодаря Коле операция удачно проведена и завершена. Все работники лагеря арестованы и уже дают показания. Невзоров Коля тоже представлен к государственной награде.
   -Здорово! - Лёня сердечно пожал парню руку. -Ты Коля - настоящий Герой, я не понаслышке знаю, что тебе пришлось пережить. Дяде, наверное, ничего и не рассказал, - Коля смущённо прервал комплементы доктора и быстрей вставил.
   -Да, ладно вам, нашли героя. Самое главное было всё эту операцию придумать, рассчитать до мелочей. Сергей Борисович и есть тот самый мозг, - уважительно произнёс Коля, поворачиваясь к нему лицом, - теперь он полковник.
   После поздравлений стали говорить о лагере.
   -Товарищ полковник, этого начальника, не хочу даже произносить его имени, - начал Лёня, - точно расстрелять нужно. Что он с Серёгой сделал, это чистой воды фашизм. Я как врач вам это говорю.
   -Не нервничай Лёня. Всё расскажешь. Давай быстрей выздоравливай и на суде как обвинительная сторона выступишь.
   -Что я не знаю наше правосудие, - Лёня перебил полковника, - найдут оправдание. Небось ещё адвоката наймут.
   -Ну без адвокатов никак.
   -Да не положен адвокат каждой сволочи. Стольким ребятам жизнь погубил и ему ещё адвокат. Не понимаю я вас полицейских.
   -Ладно не горячись. Что-нибудь придумаем. Ты главно выздоравливай.
   -Да меня ни за что тут держат, - расстроено ответил Лёня. - Я что не знаю своего самочувствия, - завтра обход заведующего, буду ругаться, чтобы выписали.
   Просидев ещё некоторое время Сергей Борисович, теперь уже полковник вместе с Колей засобирались уходить.
   -Ну, что Лёня выздоравливай. Ещё раз тебе спасибо за помощь, за поддержку Коли в лагере. Если что надо будет - звони не стесняйся или приходи прямиком ко мне. Где мой кабинет, наверное не забыл, - полковник встал со стула. За ним поднялся со своего места и Коля.
   Лёня как-то разволновался. Бросив быстрое "спасибо", он мимикой лица стал делать Коле знаки, чтобы тот задержался, но до парня никак не доходило, и он вместе с дядей уже подошёл было к двери, когда Лёня обратился к полковнику.
   -Сергей Борисович, вы уж извините, можно Коле задержаться, буквально на пару минут. Он вас догонит.
   -Конечно, без проблем, - полковник посмотрел на племянника. -Я тебя в машине подожду, - и попрощавшись вышел.
   Клавдия Петровна как бы спохватившись, тоже вдруг встала со стула и со словами:
   -Я в магазин сбегаю, - вышла следом за полковником.
   Ребята остались в палате одни.
   -Садись, - Лёня пододвинул стул ближе к кровате на которой он лежал. То о чём он собирался поговорить с другом не должно было быть услышанным другими.
   Коля это понял потому сел туда куда ему указали.
   -Даже, не знаю с чего начать, - Лёня мялся, а потом, как думал он, начал из далека. -Ты, наверное, помнишь артиста?
   Коля был сообразительным парнем, потому после этих слов доктора, сразу смекнул о чём с ним хотят поговорить, потому поспешил успокоить Лёню.
   -Леонид Александрович, я дяде рассказал про артиста. Ну то, что он угрожал моей и вашей жизни, и в результате самообороны был убит. Дядя сказал, что мы поступили совершенно правильно и он даже не будет открывать дела. Так что инцидент исчерпан. Его тело достали, сейчас проводят экспертизу. Ну, чтобы удостовериться, что это артист. Потом кремируют. Артист сиротой был.
   -Гора с плеч. Спасибо тебе. Я нисколечко не сожалею о сделанном, но из-за этого ублюдка в тюрьму сесть не хотелось бы.
   -Всё нормально. Забудьте вы уже его, хотя ... это вам вряд ли удастся, ведь он убил вашего отца.
   -Да. Я его век помнить буду. Ещё раз спасибо, иди Коля, а то тебя уже заждались.
   -Я к вам ещё приду. - парень поднялся со стула.
   -Только буду рад. Ребята обменялись рукопожатиями, и Коля ушёл........
  
  
  
  
  
  
  
  
   ".
   [d1]
   [d2]
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Р.Навьер "Эм + Эш. Книга 2" (Современный любовный роман) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | О.Лилия "Чтец потаённых стремлений (16+)" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Миленина "Не единственная" (Любовные романы) | | Л.и "Хозяйка мертвой воды. Флакон 1: От ран душевных и телесных" (Приключенческое фэнтези) | | LitaWolf "Неземная любовь" (Любовное фэнтези) | | С.Шёпот "Эволет. Тайна императорского рода" (Приключенческое фэнтези) | | М.Старр "Мой невыносимый босс" (Женский роман) | | Д.Вознесенская "Таралиэль. Адвокат Его Темнейшества" (Любовное фэнтези) | | А.Россиус "Ковен Секвойи" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"