Анашкин Дмитрий Владимирович: другие произведения.

Чёрный факс

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Повествование о том, как, кто и с какой целью послал главному герою черный факс, которого он ждал много лет и почему события развивались дальше так трагически; зачем главный герой следил за собой и сам же себе об этом писал донесения. Иными словами: Никто не знает того, что не знает никто... – к такому выводу приходит читатель после прочтения рассказа об одном дне жизни ученика великого адепта четвертого пути Георгия Гурджиева.
  ЧЕРНЫЙ ФАКС
  
  'Александр Викторович вышел из дома и сразу направился в парк. Там, на любимой скамейке под липой, он обычно просматривал газеты и составлял план на день. Погода была хорошая, пели птички. Светило весеннее солнышко и ничего, казалось, не предвещало последующих событий...
  Он шел, насвистывая весело и беззаботно, когда при входе в парк его отвлекло внезапное обстоятельство: рядом с воротами, прямо у решетки, он увидел неизвестно откуда возникшую книжную лавку. Раньше ее здесь не было.
  Это поразительное открытие очень его расстроило: будучи консерватором, он не любил перемен. Он остановился, потом решил было идти, но что-то словно мешало двинуться. Какая-то мысль не давала покоя, и после некоторого размышления он подошел. Остановившись перед продавцом, однако, заговорить не решился и с некоторым сомнением стал разглядывать товар. Одна книга привлекла его внимание. Он взял и, приоткрыв страницы, прочитал: "В поисках чудесного". Автор был ему неизвестен - некий П. Д. Успенский. В аннотации было сказано, что автор является сподвижником Георгия Гурджиева, опыт которого, приобретенный в монастырях Средней Азии и Востока, нашел свое воплощение в практике 'четвертого пути'. Название книги понравилось, фамилия автора Успенский оказалась для него неожиданно приятной и созвучной со словом 'успех'. Александр Викторович, скорее интуитивно, чем осознанно для себя, решил купить. Раздумав говорить с продавцом, он расплатился, взял книгу и пошел.
  "Что ж, - решил он про себя.- Пускай торгует; тут уже ничего не изменишь. Хоть польза какая...". - Здесь он, однако, с раздражением перебил сам себя: - "Только чтоб человек обязательный был и не пропускал! А то, коли завтра лавки не будет а послезавтра снова появится так и известись не долго. Так спать совсем перестанешь по ночам, переживая: будет ли эта лавка с утра или нет". Однако мысль он эту прогнал - знал за собой излишнюю сомненительность, часто мешающую ему принять решение - дошел до скамейки и сел. Сначала почитал газеты, затем принялся за книгу. Поначалу книга понравилась. Однако чем дальше углублялся он в чтение, тем хуже становилось от узнанного. Новым было все: и что у людей не три тела, а семь. И что не у всех людей есть астральное тело, более того - мало у кого... Дальше же следовало совсем непонятное, пугающее своей необъяснимостью открывающихся причин и вытекающих из них следствий. Некоторые из приведенных фактов поразили особенно. Так было сказано, да это и следовало из приведенных фактов со всей непреложностью, что ЛЮДЕЙ нет! Нет, не то что бы нет физически, но те, кого он раньше за них считал и всегда думал, что это люди, на самом деле, оказывается: МАШИНЫ! Гурджиев просто об этом говорил, а Успенский цитировал, словно все в мире давно об этом знали, и никаких сомнений при этом не было... Все покачнулась у Александра Викторовича перед глазами: мир изменился.
  Даже ребенок, играющий рядом с ним, показался теперь другим. Странным в нем было все: и мечтательное выражение, с которым он смотрел на торговавшего у ограды мороженщика. И его одежда: зеленые шортики и синяя футболка. "Почему непременно синяя? - подозрительно подумал Александр Викторович. - Это должно быть что-то обозначает... Но что? Зачем у него скакалка в руках? Почему он не плачет, как плачут обычно все дети?" Вопросы только пронеслись у него в голове, как он уже все понял. Он вскочил от неожиданной догадки, но тут же себя одёрнул. Поправил пиджак и сбившуюся из-за порывистого движения кепку. "Все ясно, - боязливо дрожа, он уже понимал; он каким-то внутренним зрением видел, куда все идет, но никак не мог признаться в этом... Наконец он прошептал: - "Это не ребёнок. Это Машина!" - И тут же, словно испугавшись безысходности определения, обхватив голову, заплакал.
  - Что это? Что случилось? - удивленно спросила мама ребенка, сидящая рядом.
  - Вам помочь? - она никак не могла взять в толк, отчего скромно сидящий рядом мужчина хоть и не завидной, по нынешним меркам, наружности, но все же совершенно трезвый, только что мирно читавший книгу и даже улыбавшийся вдруг поднял на нее полный безысходной тоски взгляд и зарыдал.
  Он же, вскользь, как бы инстинктивно прячась за страницы, еще раз взглянул на ребёнка и окончательно утвердился в своих выводах. На синей футболке чуть выше груди был знак - странное и непередаваемо отвратительное лицо мыши... Внизу была подпись: "Микки Маус". "Маус..." - Отметил он. В этот момент глаза страшной мыши вдруг вспыхнули потусторонним светом и снова стали тусклыми: от неожиданности и безысходности происшедшего он даже перестал плакать. Ком застыл в его горле; стало трудно дышать.
  - Что с вами? Вам помочь? - мать ребенка участливо склонилась над ним. Стараясь подбодрить его, она нерешительно улыбнулась.
  Он же, от ужаса сначала впавший в какую-то безразличную амнезию, внезапно решил: - "Пусть, что ж теперь... Что у нее ребенок не человек... Гурджиев писал о худшем: смыслом его слов было другое: что все! Все люди - людьми не являются; что на планете Земля как таковых людей вообще нет! И он, уже было, несколько успокоившись, отвлекшись от происшедшего и задумавшись о другом, еще раз взглянул на улыбающуюся ему молодую маму.
  И тут случилось страшное: на её лицо упал отблеск солнца... И в этом блике, осветившем молодую женщину странно и загадочно, он вдруг увидел, как во рту у нее хищно блеснуло что-то металлическое... "Машина!!! - вскричал он мысленно, едва удержавшись от того, чтобы вскочить и не понимая сам, что же предпринять. - Она тоже машина! Гурджиев был прав!"
  Он бросился прочь, не чувствуя под собою ног; окружающее мелькало пред ним как в калейдоскопе, и он мог бы никогда уже не остановиться, перебирая так ногами, пока не упадет замертво где-нибудь...
  Но случилось другое. Он бежал не глядя в суматохе и панике, совершенно не смотря под ноги, и уже в воротах, на выходе из парка споткнулся. Он с силой наступил на что-то мягкое, раздался оглушительный крик. Он поскользнулся и покатившись кубарем, упал в проходивший по границе парка ров. Послышался громкий всплеск и еще один крик, зовущий то ли на помощь, то ли оплакивающий кого-то безвозвратно потерянного...
  
  ***
  
  Труп собаки погрузили на тележку, хотя большой необходимости в этом не было - она была настолько мала, что, будучи ещё живой, помещалась, вероятно, за пазухой. Хозяйка стояла совершенно потерянная. Несмотря на то, что собака никогда не была дружелюбной, все время на всех лаяла и время от времени кусала даже хозяев, ее любили почти как ребенка.
  Когда же, выбравшись из канавы и несколько оправившись от шока и осознав масштабы случившегося, Александр Викторович решил себя убить. И сделал бы это неминуемо и незамедлительно, имейся для этого инструмент. Но таковой отсутствовал. Оружия у него не могло быть по определению, а подручные средства не годились: веревка, на которой поблизости сушилось белье, была слишком тонка, а ров не достаточно глубок. Сунуть же голову в воду и не вытаскивать ее до собственного умерщвления у него не хватило бы силы воли. Встав на колени перед хозяйкой погибшей собаки, он заплакал навзрыд; слезы текли ручьем. Он был вне себя от отчаянья и ужаса перед содеянным. Уже совершенно забыв о причине паники, он не искал в этом себе никакого извинения. Женщина, сама убитая трагедией, пыталась его утешить: - "Ну что вы, не убивайтесь так; вы же не специально. Я видела... - здесь ее взгляд, однако, возвращался к трупу и она с трудом давила в себе рыдания. Мусечка. такая была... " - здесь получалась пауза, так как плохого о покойнике не говорят, а хорошего не вспоминалось.
  В конце концов, собаку увезли, а хозяйка, еще раз всплакнув, убыла со словами: "Бог вас простит... А мне надо родственничков обзвонить... У кого родственники Мусечки живут, я думаю, все придут... Человек сорок на похоронах будет... - и как-то потерянно и безнадежно махнув рукой, ушла.
  Он никак не мог оправиться. Мысли о суициде уже не приходили, но на душе было скверно. Хотелось пить.
  Здесь он вдруг вспомнил об еще одном имевшемся у него на сегодня деле: ему нужно было получит Факс. От кого он придет и в какое время, он не знал. Не догадывался так же и о его содержании. Последнее обстоятельство пугало его больше всего: он боялся, что сообщат что-то страшное.
  Он встал, отряхнулся. Служащие парка, следившие за ним с некоторым опасением и ожидавшие, как казалось, от него других неприятностей, облегченно вздохнули. Посмотрев на них независимо, и слегка высокомерно он отправился за ворота.
  
  ***
  
  Где была почта, Александр Викторович знал хорошо. Это был район города, в котором он прожил много лет. Так что с путём следования было предельно ясно; вызывало сомнение другое - не зная когда придет факс, надо ли тратить время сейчас? Ведь можно обождать. Тогда вероятность получения сегодня увеличится. Однако неведомая сила толкала его; кроме того, неизвестность тревожила изнутри. Он понимал, что пока не узнает о содержании известия, не успокоится.
  Уже подойдя к почте, он с тревогой начал оглядываться по сторонам, затем остановился. Отчаянная мысль мелькнула в голове. Он с ужасом сунул руку в карман: так и есть! Забыл дома паспорт... Сегодня, решив одеться по-летнему, он сменил экипировку. Вместо демисезонного пальто надел куртку, и вот теперь... В этом и была причина случившейся катастрофы: паспорт остался в пальто!
  Конечно, можно было вернуться домой: он жил рядом. Но это отдаляло возможное получение факса еще на пятнадцать минут, а это было невыносимо. В отчаянии тряхнув головой и насупив брови, шагнул вперед: было принято решение рискнуть.
  Опасения были напрасными - на почте его хорошо знали. Он приходил сюда каждый день уже в течение многих лет и, показывая паспорт, интересовался, не прибыл емо факс. Так что случись, наконец, такое, никому бы и в голову не пришло усомниться, что пришедший факс не его - его имя и фамилия были известны почти всем.
  Он зашел внутрь помещения и настороженно оглянулся. Без паспорта он чувствовал себя "нелегально", как бы усомнившись сам: он ли это теперь зашел в здание почты? Взглянул осторожно в зеркало у входа, но тут же успокоено вздохнул: он... К тому же, проникнув внутрь помещения, Александр Викторович получил дополнительное тому подтверждение; многие из служащих его узнавали и приветственно кланялись. Он, почти уже не сомневаясь, прошел на свое обычное место - к окну выдачи факсов - и занял очередь.
  Надо сказать, что в этот день все были на редкость приветливы. У начальника учреждения Федора Никитича Цыпляева был день рождения, и все уже с самого утра праздновали. Потому появление Александра было встречено с особым радушием. Все хотели помочь и услужить. Его даже пригласили без очереди на выдачу, с чем он, сперва, не согласился, стесняясь очереди, но потом, поразмыслив, подошел: народу было много.
  - Здравствуйте, рады вас видеть! - сердечно приветствовали его из окошка. - А вам сегодня факс пришел! - сообщили ему, не дожидаясь вопроса. О факсе знали все.
  Он побледнел и прислонился к стене. Страх сковал его члены, в глазах потемнело.
  - Здесь, пожалуйста, распишитесь. - Ему протянули квиток.
  Он не слушающимися пальцами взял авторучку. Чиркнул в бумаге и поднял на служащего глаза. Тот протянул ему сложенную вдвое бумагу. Улыбнулся.
  Не в силах терпеть более ни секунды он раскрыл факс. Весь лист, на котором в обыкновенном послании имелся текст, был совершенно ЧЕРНЫМ. "Это конец!' - пронеслось в голове, и он в отчаянии кинулся прочь.
  
  ***
  
  В смятении, держа перед собой роковое послание, он выскочил из здания почты. Ничего почти не видя, как совсем недавно в истории с собакой, уже второй раз за сегодняшний день он мчался напролом. Однако на этот раз источник его ужаса и несчастья - факс - находился с ним. Иными словами, он быстро сообразил, что бегом здесь не поможешь. В прошлый раз, закончившийся убийством собаки, он убегал от определенного объекта: женщина-машина по мере его бега, пусть и закончившегося трагично, удалялась. Здесь же дело обстояло иначе: факс у него в руках передвигался вместе с ним.
  Он остановился и взглянул на бумагу. Что делать, было не ясно. С одной стороны, не представлялось никакой возможности его выбросить. Он просто физически чувствовал, что не в состоянии этого сделать, даже если бы захотел. С другой же - находиться с ним рядом было мучительно, непереносимо страшно. Нужен был компромисс. Он оглянулся по сторонам и заметил, что стоит у магазина. Не раздумывая, он толкнул дверь и зашел.
  
  ***
  
  Это оказался магазин одежды. Одежда была вполне строгих фасонов - выходные костюмы и женские блузки. Однако поражала некоторая эклектичность убранства - в углу стояла большая статуя Будды, украшенная гирляндами разноцветных лампочек наподобие новогодних. На стенах среди надписей 'Гуччи', 'Версаче' и 'Диор', на самом видном месте красовался большой портрет строгого мужчины в очках. Под портретом была прикреплена полочка, где горели две свечи. Две продавщицы - обе темноволосые - через узкие прорези глаз смотрели приветливо и доброжелательно.
   - Это кто? - решив не терять времени на предисловия, выпалил Александр Викторович, указывая на портрет. Девушки испуганно переглянулись, сложили руки перед лицом и поклонились портрету. Затем испуганно повернулись к Матрасову и на ломаном английском стали объяснять:
  - Это насе короля! Рама IX. На него нелься плёхо, а то плёхо будет...
  'Понятно, - догадался Александр Викторович. - Пумипон Адульядет, он же Рама девятый.
  Вступил на престол в 1946 году. За любое упоминание о нем в негативном смысле по таиландским законам полагается тюремное заключение. Король, дольше всех в мире пребывающий на престоле. Все ясно, - он повел головой, как бы еще раз утверждаясь в своей догадке. - Понятно тогда, отчего про него 'нельзя плохо'... Значит, я в Таиланде.
  Прояснив для себя ситуацию, Александр Викторович переключился на одежду.
  - Позвольте, позвольте-ка, - он пощупал ярко-желтое сари, непонятно как затесавшееся сюда. - Кажется, мой размерчик? - он вопросительно посмотрел на продавщиц. - Те засуетились вокруг. Одна прибежала со складным сантиметром и начала старательно мерить Александру Викторовичу талию, другая достала сари и щеткой стала счищать с него приставшую пыль - видимо, товар был неходовым и висел здесь давно.
  - Вас, вас, - утвердительно закивала девушка, по третьему разу заканчивая измерения - каждый раз получалось по-разному.
  - Александр Викторович облачился в сари и повертелся перед зеркалом, - он себе очень нравился
   - А это себе оставьте, - он небрежно кивнул на оставленную одежду и вышел из магазина не расплатившись.
  - Ну, теперь мне и 'черный факс' нипочем, - несколько сдавленно, но удовлетворенно выдохнул он. На улице смеркалось...'
  
  ***
  
  На следующее утро Александр Викторович встал и, еще не позавтракав спустился вниз и забрал из почтового ящика письмо. Затем перекуси и прошел в кабинет. Там орн вскрыл конверт и тщательно прочитал написанное. Отложил письмо, потянулся. Описание удовлетворило его. С любопытством еще раз он рассмотрел исписанные страницы и прикрепленный к ним медной скрепкой факс.
  Приятное было значительно тем, что письмо это он написал себе сам. Это был его собственные рассказ самому себе, о том, что произошло с ним вчера; как он об этом чувствовал и говорил.
  Все дело было в том, что он, будучи человеком недоверчивым и во всем сомневающимся любил все перепроверить; он не доверял никому - в том числе и себе - ну как можно было быть уверенным в том, что такое несовершенство как человеческий мозг запомнт все? 'Конечно нет, - убежденно отвечал Александр Викторович. - За ночь я что-нибудь непременно забуду!' С такими мыслями нельзя было заснуть и, он придумал писать себе самому о том, что с ним было накануне. Это давало нужную уверенность, и теперь он мог быть спокоен, что завтра будет знать о сегодняшнем дне все...
  Александр Викторович хмыкнул и стал собираться. Уже в дверях он посмотрел на начатую вчера книгу Успенского. Улыбнувшись еще раз, сложил ее в портфель. "Интересно, свободна ли в парке та скамейка, на которой я начал ее вчера читать? - подумал он и вышел из дома.
  На столе его остался черный факс. Он разгадал от кого он пришел еще вчера и больше уже не боялся. Он понял, наконец, почему, не зная зачем, ходил на почту так много лет подряд в ожидании его. И почему будет он ходить туда и дальше...
  Он ждал новых известий от своего духовного учителя - Георгия Гурджиева.
  
  Анашкин Дмитрий Владимирович, Самиздат 2007, ttp://zhurnal.lib.ru/a/anashkin_dmitrij_wladimirowich/
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Корнев "Черные сны" А.Гореликова "Зерна огня" В.Седлова "Подсадная невеста для фальшивого жениха" Е.Плахотникова "Ларт Многодобрый" М.Поликарпов "Сербский закат" С.Нергина "По закону перелетных птиц" А.Маслов "Сверкающий Ангел" Д.Казаков "Солнце цвета ночи" М.Мах "Карл Ругер. Боец" В.Выставной "Утечка мозгов" В.Давыдов "Киммерийская крепость" Е.Малиновская "Танец над бездной" Е.Гайдай "Сказка для проклятых" Л.Астахова "Пригоршня вечности"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"