Аннотация: Очередной эксперимент. Тема навеяна рассказами Алекса Мая
Андре Сир
Встреча, которой не было
Никогда не думала, что воздух может быть таким твёрдым и колючим. Каждый глоток царапает горло, с трудом пролазит внутрь и застревает в лёгких очередным холодным комком. Скоро там совсем не останется места. Вот только крови почему-то нет. Может, и она уже замёрзла алыми каплями, не знаю... Руки окончательно онемели, и ног я не чувствую - лишь сознание по-прежнему старательно фиксирует каждую мелочь. Хотя, оно тоже давно перестало бунтовать, превратившись в бесстрастного равнодушного наблюдателя. И сердце уже стучит лениво, словно решает, стоит ли продолжать бесполезную борьбу. Значит, ждать конца осталось совсем недолго...
Ветер по-прежнему гонит по поверхности извилистые ленты снега и сбрасывет со скалы вниз туманным облаком. Жаль, что не могу поднять голову и в последний раз посмотреть на странную белую шапку, укрывшую утёс. Любопытство и беспечность в горах погубили многих, вот и я теперь расплачиваюсь за неосторожность... А ведь так хорошо всё начиналось - казалось, от перехода и в этот раз останутся только радостные ощущения красоты нетронутого снега, потрясающей глубины синего неба и морозной свежести воздуха...
Лёшка нервничал уже целый час. Мы немного задержались на подъёме - теперь надо решать: или оставаться на месте до утра, или увеличивать темп. Иначе нет смысла идти дальше - не успеем засветло перейти через перевал и заночевать у кромки леса. По маршруту в этот раз рассчитывали пройти быстро - с другой стороны на берегу озера уже ждала Женька с компанией таких же, как она, "матрасников". Поэтому ничего лишнего не брали - даже газовую горелку Лёшка оставил дома. А погода потихоньку портилась, вот он и переживает. В горах так часто бывает: вроде только что светило солнце, и вот уже небо затягивают тучи, бушует ветер и начинается настоящая метель. Да ещё такая, что в двух шагах ничего не увидишь.
- Так что делаем? Идём дальше? - Лёшка спрашивал серьёзно, без обычных своих шуточек.
- Идём, конечно! - здоровяк Миша посмотрел на остальных членов группы. - Иначе целый день потеряем. Мне через три дня на работу - хотелось хоть немного возле озера посидеть...
И мы пошли... Понадеявшись на извечное русское авось и удачу. А на перевале нас накрыла пурга. Как раз та самая, когда ничего вокруг не видно и следов через две минуты не отыщешь. Может стоило хоть тогда повернуть назад? Хотя, Лёшка, конечно, прав - в тот момент было уже всё равно куда двигаться, так уж лучше вперёд...
Тропинку замело почти сразу. Пришлось перестроится - теперь первым шёл Миша, пробивал дорогу, чтобы остальным легче было. Ну, и места здешние ему знакомы лучше всех - наверно, уже в двадцатый раз идёт. Меня Лёшка поставил сзади - решил, что так будет лучше. Я очень старалась, но всё равно потихоньку отставала. Потому и решила немного срезать, когда ребята уже почти обошли утёс. Просить, чтобы немного подождали, постеснялась - не привыкла к тому, чтобы меня считали самой слабой в группе. Снегопад к этому моменту немного утих, и я с трудом, но увидела, куда выходит Миша. Как раз могу успеть, если пойду напрямик. А шапка снега над скалой казалась такой толстой и прочной...
Наверно, стоило после падения оставаться на месте, а не пытаться выбраться наверх. Возможно, ребята меня искали. Нет, просто уверена, что искали - не могли бросить просто так товарища, а я-то бродила в это время неизвестно где - только силы напрасно истратила. Потом, конечно, вернулась, но уже наступила ночь. Хотя, до сих пор не уверена, что это тот самый утёс... К утру я окончательно замёрзла - не пошевелиться, ни крикнуть. Звуки, оказывается, тоже иногда превращаются в лёд...
Глаза закрылись сами собой, и нет больше сил поднять веки. Хорошо, что уже не так холодно, терпеть постоянную боль я уже не могу...
- Ты чего прямо на снегу-то сидишь? - какой-то странный незнакомый голос пробивается сквозь ватные затычки в ушах. - Ээээ, да тут беда... Серёга! Серёга, живо ставь палатку, придётся остановиться здесь! Девушка совсем замёрзла!
Я чувствую, как меня куда-то несут на руках. Мягко плыву в воздухе, словно птица, и слышу негромкое частое дыхание совсем рядом. Наконец-то удаётся открыть глаза - синее-синее небо совсем рядом, можно достать рукой...
- Очнулась? Уже хорошо, - незнакомый мужчина осторожно опустил меня на снег. - Серёга, доставай спальник... И нагрей воды побыстрей!
С трудом поворачиваю голову - ещё один невысокий человек уже поставил палатку и теперь суетливо роется в рюкзаке. Вытащил спальник, баллон с газом... Боже, как же хочется спать...
Серёгин напарник принимается быстро меня раздевать. Даже трусики в конце концов оказываются сверху кучи небрежно брошенной одежды. Что он делает? Даже возмущаться нет сил, а руки по-прежнему не слушаются. Хоть на спальник положил, и на том спасибо... Мужчина хватает пригоршню снега и теперь втирает его с остервенением в мой живот, грудь, руки... Только я всё равно ничего не чувствую...
- Чёрт, всё гораздо хуже, чем я думал, - странно, губы незнакомца плотно сжаты. Как же я его услышала?
Теперь он разделся до пояса сам.
- Опять будешь шаманить? - рядом стоит Серёга и с усмешкой смотрит на товарища.
- Это не смешно. Иначе девочка умрёт. Ты же знаешь, я не ошибаюсь в таких случаях.
- Извини, не думал, что всё так серьёзно, - Серёга перестал улыбаться, торопливо набрал снега в армейский котелок и поставил на синее пламя газовой горелки.
А его полуголый товарищ-шаман уже несёт меня в палатку. Потом ложится рядом, прижимается к моей спине и как-то неловко обнимает - так, что одна рука оказывается на животе, а вторая на груди... И я вдруг почувствовала! Впервые за долгие часы холодного одиночества почувствовала, как внутри рождается тёплый комочек... Он пульсирует с нарастающей частотой, дрожит и растёт, пока ошеломляющим взрывом не заполняет всё тело. Сразу же жаркой болью отвечают обмороженные пальцы, а горло сжимают спазмы рвущегося наружу надрывного кашля.
Его мышцы твердеют: он прижимается ещё крепче, одна рука скользит вверх - с груди на шею, а вторая ещё сильней давит на живот. Сознание начинает постепенно сдавать: мне начинает казаться, что я - это он, а он - я. По крайней мере, отчётливо "слышу" мысли обоих, чувствую, как бьётся сердце. Одно на двоих. Затем шаман вдруг начинает мягко поглаживать пальцами кожу, словно собирает боль, и она в конце концов сдаётся, отпускает и уходит прочь, не выдержав теперь уже ровного течения чужого ласкового тепла. Нет, не чужого - оно и моё тоже! Я сейчас как плод в утробе матери - "шаман" питает меня через невидимую "пуповину", которая проходит почему-то через сердце...
Мужчина осторожно поворачивает моё лицо и внимательно заглядывает в глаза... Я тоже не могу отвести взгляда от его необычно расширенных зрачков - тёмные провалы полностью скрывают радужную оболочку. Но мне почему-то не страшно - глаза незнакомца притягивают внимание странным блеском, фосфоресцируют в полумраке палатки ровным фиолетовым сиянием и манят своим светом, словно сирены волшебными голосами...
- Ну, как дела? - Серёга с дымящейся кружкой стоит на четвереньках у входа.
- Всё нормально, кажется вырвалась... - шаман накрывает меня спальником до самого подбородка.
- Каву будешь? - Серёга смотрит на моё удивлённое лицо и улыбается. - Извини, привычка... Кофе будешь пить?
Я плохо запомнила, как мы спускались вниз. Мужчины по очереди торили дорогу на перевале - один шёл впереди с двумя рюкзаками, второй помогал мне. Потом менялись... В лесу я совсем пришла в себя, хотела даже забрать свой рюкзак, но Серёга лишь рассмеялся:
- Успеешь ещё натаскаться, у тебя всё впереди!
Возле озера нас ждала только Женька, больше никого не было. Ребята, оказывается, со спасателями отправились на перевал. Странно, что мы не встретили их по дороге. Вскоре появился ещё дежурный КСС-шник, который тут же по рации дал отбой поискам. Здорово - значит, к вечеру все наши вернутся назад...
Мы сидим возле костра, Женька торопливо заваривает чай и нескромно смотрит на моих спасителей. Сразу видно, что хочет выведать всё раньше других, но почему-то стесняется. Странно, вообще-то она девушка бойкая...
- Как же вы её нашли? В стороне-то от тропы? - всё таки не выдержала!
- Серёге спасибо надо сказать, - "шаман" кивает в сторону товарища. - Захотел снять утёс издалека, наехал зумом... Увидел, глазастый!
Женька смотрит на улыбающегося Серёгу и понимающе кивает - сама с фотоаппаратом никогда не расстаётся.
- Пойду немного пройдусь, посмотрю на озеро напоследок. Завтра у нас самолёт, - "шаман" улыбается одними глазами. Теперь я хорошо вижу, что они у него серые, с едва заметным зеленоватым отливом.
И уже быстро идёт по тропинке вдоль берега, раздвигает молодые ёлочки возле самой стёжки... Исчезает, растворяется в воздухе, словно призрак - только мохнатые зелёные веточки прощально качаются ещё какое-то время. Серёга тоже уходит отдыхать в палатку...
- Ну, давай, рассказывай! Что там у вас случилось? - разом осмелевшая Женька настойчиво теребит меня за плечо. - Представляю, что тебе пришлось вытерпеть!
Я смотрю на подругу, как будто вижу впервые, и не понимаю, чего она от меня хочет. Какая разница, что случилось? То, что уже произошло, сейчас не имеет никакого значения. А он уходит всё дальше... Навсегда уходит, понимаешь?!
- Подожди... Мне надо спросить... - я срываюсь с места и бегу по тропинке, не обращая внимания на Женькину обиду. Ничего, простит потом, она отходчивая...
Он стоит на самом краю утёса, задумчиво покусывает длинную травинку и смотрит на воду с десятиметровой высоты. Не понимаю, что на меня нашло, да и не хочу понимать! Я просто подхожу сзади и тихонько обнимаю этого совершенно незнакомого мужчину, прижавшись грудью к его спине. Как он тогда, в палатке...
- Не надо... - его голос звучит как-то неуверенно, с лёгкой грустью. Наверно, тоже понимает, что эта встреча последняя. - Не надо делать того, о чём будешь потом жалеть.
И осторожно отводит руки, поворачивается ко мне лицом.
- Даже если... - наверное, в моих глазах сейчас тоже есть что-то особенное, потому что он неожиданно замолкает. А потом...
Я сама не понимаю, что с нами происходит потом...Разум стыдливо прячется от переполняющего меня желания. Такой исступлённой близости я никогда прежде не испытывала. Как только его рука скользитот груди к бёдрам, как только губы мягко касаются мочки уха и по щеке ласково струится воздух осторожного дыхания, сердце замирает в трепетном ожидании, а от живота раз за разом сладкой дрожью поднимается волна жаркой неги, заставляя стонать и терять сознание, чтобы в следующий миг вернуть меня в мир, где мы только вдвоём... В такт ритмичным движениям, я словно несусь на безумных воздушных качелях всё выше и выше, к самым облакам и, кажется, слышу всё сильней, как нежно поют ангелы и торжественно приветствуют наснебесные колокола...
...Господи, как же громко звонит телефон!
- Алло! - Лёшкин голос на другом конце провода застрекотал привычной скороговоркой. - Ты что, обалдела?! Через час автобус, а ты спишь до сих пор? Давай бегом, соня, иначе потом не отвертишься. Возражения не принимаются, извинения - только в жидкой валюте! Спички не забудь! Всё, ждём!
Пи... Пи... Пи... Я даже не успела ничего сказать. А хотелось... Такой сон украл, бессовестный! Чего нервничать раньше времени, если вещи собраны ещё с вечера, а до автовокзала добираться пешком всего десять минут? Когда-нибудь Лёшка точно напросится!
В автобусе ребята дружно распили традиционную бутылку пива "на удачу", а потом всю дорогу травили байки из туристической жизни и подшучивали над Женькиной компанией "матрасников". Впервые я не участвовала в общем веселье - странный сон словно пленил меня глубиной переживаний и не хотел отпускать. Настолько реальный и яркий, что вся предыдущая жизнь казалась не слишком удачной выдумкой. Придётся ли испытать нечто подобное когда-нибудь ещё? Не знаю, наверное, так вообще не бывает... Что-то горло некстати разболелось - наверно, ещё не отошла после сна...
- Так что делаем? Идём дальше? - знакомые слова заставили меня вздрогнуть и со страхом посмотреть на хмурившееся небо.
- Идём, конечно! Иначе целый день потеряем. Мне через три дня на работу - хотелось хоть немного возле озера посидеть...
Мишкин голос окончательно лишает мужества.
- Нет! - я почти кричу. - Нельзя идти на перевал. Будет сильная метель, я знаю!
Лёшка заглянул в мои испуганные глаза и со вздохом кивнул:
- Хорошо, разбиваем лагерь здесь. Миша, за тобой палатки, остальные собирают дрова...
Да, мы потеряли целый день, но зато вышли к озеру без проблем. Вот только обычное радостное возбуждение после удачного похода для меня так и не наступило... Ребята весело делились впечатлениями, а я никак не могла насмотреться на лёгкое дрожание ёлочек возле тропинки. Тех самых, из сна. Всё-таки сна, хотя на перевале я сильно боялась, что он сбудется. Боялась и надеялась - так тоже бывает, как ни странно...
- Ты чего затихла? Устала? - Лёшка присел рядом. - Ничего, теперь три дня будем просто на берегу валяться, отдохнёшь.
Я слабо улыбнулась и вдруг поймала какой-то странный, затравленный Женькин взгляд. Губы помимо воли неожиданно беззвучно прошептали:
- Подожди... Мне надо спросить...
И сорвалась с места, как тогда - пробежала вдоль берега до самого утёса, словно пыталась сама себя убедить в том, что всё же он был, что я ничего не придумала - не может быть столько совпадений! Просто потому, что не может быть никогда...
На крохотном полянке вплотную к тропинке подступала высокая нетронутая трава... А тогда мы её примяли - всю, до последней былинки... Значит, всё-таки сон... Сразу стало как-то неуютно и холодно - последняя искорка надежды осела в душе серым пеплом...
- Мне надо домой, - я смотрела только на костёр, боялась поднять глаза на товарищей.
- Перестань, - Лёшка даже перестал нарезать колбасу. - Сейчас уху сварим, хлопнем по пятьдесят за успех, песни попоём у костра... Не дури, чего ты?
- Мне надо домой, - упрямо повторила я, с трудом сдерживая слёзы. - Прямо сейчас...
Ребята смотрели на меня с тревогой, переглядывались между собой, но никто не решался что-то сказать. Даже уходить жалко - они славные друзья: все такие разные и интересные... Но сейчас я не хочу никого видеть.
- Знобит что-то, и голова разболелась...
- Говорил тебе, не ешь столько снега. Вот и посадила горло, хрипишь второй день, - не вижу, кто из наших такой мудрый. Он, конечно, прав, но я сейчас не в том настроении, чтобы нормально воспринимать советы. Даже огрызаться не хочется...
- Отстаньте! Налетели все на одного! Ей действительно надо уехать... Я провожу тебя до автобуса, - опять Женька смотрит странно, но я готова расцеловать её за поддержку.
До остановки нас подбросил КСС-шник на "уазике", иначе бы ни за что не успели на последний рейс. Перед расставанием Женька неожиданно спросила:
- Не нашла?
- Что? - мысли окончательно заблудились в догадках и предположениях.
- Ну там, на утёсе... Мне показалось, что ты искала... Ладно, не бери в голову, просто перезвони мне, как доберёшься...
Дома я провалялась целую неделю с жесточайшей ангиной. Каждый день забегала Женька, тихонько сидела рядом, иногда читала какой-то толстый мистический роман, но чаще всего просто молчала. Лишь изредка бросала в мою сторону странные взгляды - как будто порывалась что-то спросить, но никак не решалась. Вообще, после возвращения из похода она сильно изменилась. Даже я заметила, несмотря на болезнь. Подруга стала слишком тихой и серьёзной, словно только что потеряла близкого человека.
А ещё через неделю я поняла, что и со мной не всё в порядке - задержка на десять дней. Возможно, виновата проклятая ангина, но лучше всё же не рисковать. На всякий случай решила сходить в консультацию. Женька, как обычно, увязалась следом. Я не возражала, привыкла уже, что она постоянно рядом...
- Можете обрадовать мужа, - сказал гинеколог, проводив меня до дверей, - вы беременны!
Мужа? Какого мужа?! Господи, о чём это он? Я беременна?! Как, откуда?! Боже мой, неужели...
На улице Женька нерешительно дёрнула меня за рукав:
- Ведь он был? Правда был? Не молчи, пожалуйста, иначе я сойду с ума...
Я смотрела на подругу и ничего не могла сказать... Чувствовала, что ещё чуть-чуть, и слёзы сами польются из глаз обжигающим дождём.
"Не надо делать того, о чём потом будешь жалеть..."
Я ни о чём не жалею, слышите! Хотя нет, жалею... Но только об одном - я так и не узнала, как Его зовут...