"Оранжево-алое солнце, как и сотни тысяч раз до того, спускалось к горизонту: ведь и светилу надо отдохнуть, поспать, подарив миру столь прекрасную и таинственную ночь. Облачка, да что - облачка? Всё вокруг окрасилось в потрясающе прекрасные, упоительно-загадочные красные, бордовые, розовые и алые тона, даря наслаждение любому, кто смог бы оценить красоту заката.
Лишь только Засека не покраснела: она продолжала сверкать всеми оттенками жёлтого. Гигантская полупрозрачная стена, в незапамятные времена выросшая от моря и до моря и от земли до неба - Засека оставалась символом силы людской. И, в то же время, людской же слабости. Эта стена постоянно напоминала нам, что мы сами не можем защититься от той тьмы, что шла с севера, поглотив практически весь мир. За нею можно было увидеть изгаженные скверной долины, с пожухлой травой, с реками, что несли почерневшую воду. Сам воздух, вобравший в себя "ароматы" увядания и гниения, за Засекой был чёрен и ужасно вонюч. Там не росли настоящие деревья - только их жалкие, полумёртвые подобия, скрючившиеся, похожие на костяки трупов. Да, это было мерзко - но это не было самым ужасным, от чего защищала людей Засека. Там обитали самые мерзкие создания, которые только мог представить самый больной человеческий разум: то несуразно большие, то карликовые, искорёженные, изуродованные, они едва сохранили свой прежний вид.
Говорят, что это прежде были люди. Я, признаться, совсем в том не уверен. Мне попадали в руки трактаты, где величайшие умы пытались найти объяснения случившемуся (но, честно говоря, никто так и не сказал - а что же имен случилось?) в северных землях. Одни ссылались на "ошибку, самую печальную и самую ужасную ошибку за всю историю человечества", другие - на проклятье, на последствия неудачно использованного заклинания. В последнее мне верилось с трудом: я прекрасно знал, на что способна магия, а на что - нет. Всё-таки, как-никак, я был магом. Последним из магов, после меня уже никого не будет. С чего я так решил, спросите вы? Да всё просто, знаете ли: с ранней молодости (а она миновала, почитай, уже лет тридцать назад) до меня не долетало ни единого, самого фантастичного слуха о колдунах, волшебниках и прочей братии. Ни единого слуха, понимаете? И сколько я искал - всё было тщетно. К тому же, я совершенно не ощущаю близости людей, которые владели бы хотя бы отдалённо похожим на мой даром.
В мире больше не осталось магов, да и что, собственно, осталось от того мира? Узкая кромка побережья, ограждённого Засекой, да пара островов в Полночном океана - вот и весь мир, который не затронула та скверна, что двигалась с севера. Да, говорили, что кое-где, к северо-востоку и северо-западу, ещё держатся людские бастионы, ещё сражаются храбреца. Но, по-моему, враньё всё это: ну как, скажите на милость, люди могли выжить без защиты Засеки? Ведь та дрянь, с севера...Да мне даже не хочется говорить о ней: это самая тошнотворная вещь, мне известная. Она постепенно, по чуть-чуть, пробирается в человека и в природу, искажает её, портит, меняет. Проходит совсем немного времени - и вот уже целый город превращается в вертеп ужасов и страданий, а вскоре ничего не остаётся, кроме ...Да этому имя даже подобрать сложно: ни уродство, ни страх, ни извращение, ни гниль - ничего не может отразить суть того, происходит. Одно слово - скверна, в самом худшем смысле - ещё как-то может объяснить ту северную гадость...
Вы, опять же, можете спросить: откуда я это всё знаю? Нет ничего проще: мой дом располагается аккурат у Засеки. Каждое утро, пробуждаясь, я вижу это грандиозное зрелище, этот жидкий свет, попирающий сами небеса - и защищающий последний приют людской от северной напасти. Но вместе с Засекой я вижу и земли за нею, земли, которым уже никогда не стать прежними. Я вижу и тех монстров, что обретаются в тех местах. И ещё - я вижу, что станет с нами, если мы потеряем веру.
Да-да, веру: именно на ней держится Засека. Пока люди верят в свет, которым напитана наша защита от скверны, пока в их сердцах ещё осталось хоть чуть-чуть добра, пока они не забыли, что такое любовь, пока им понятно, что такое - честь и долг, пока..."
В уютной комнатке, в которую через витражные окна проникал закатный свет, наступила тишина, загадочная, выжидательно-тягучая, нервная. Последний из магов, Лют, оторвался от хроники, за которую он так давно хотел сесть работать - и всё никак руки не доходили. Перо замерло на полпути меж чернильницей и листом желтоватого пергамента. Тёмно-синяя капелька, словно стесняясь, медленно-медленно потекла к кончику пера, а через миг пятно уже расплывалось по написанному тексту. И всё же Люту, обычно нервному, ненавидящему, когда труд (скольких усилий ему стоило писать если не с мастерством каллиграфа, то - хотя бы с тщанием!) пропадает зазря, - этому самому Люту вдруг стало не до жалкого пергамента. Последний из рода магов понял - или, скорее, почувствовал, догадался - что происходит что-то неладное. Невидимые струны Мироздания зазвенели, затренькали, разрываемые на части. Что-то явно творилось - и совсем рядом.
Лют поднялся из-за письменного стола, давным-давно сбитого им самим из неотесанных дубовых досок толщиной с палец, запахнулся в полы старенького, потёртого халата, - и открыл окошко. Открыл - и обмер. Засека, великая Засека, гигантская, столь фантастическая - и столь реальная - исчезала! Жидкий свет таял, пропадая, целые куски "стены" обратились в небытие, и за ними можно было с лёгкостью оглядеть земли, захваченные скверной. И - не только земли. Стаи монстров уже собирались у Засеки, чувствуя, что вот-вот она уже не будет мешать последнему броску к клочку непоражённого побережья.
Сердце у последнего мага остановилось, боясь биться: сбывались худшие ночные кошмары, в которых Засека пропадала, и тьма поглощала последний бастион Человека. Но наваждение пропадало вместе с первыми лучами солнца, теперь же...Теперь же всё до колик было реально. Ещё немного, и скверна...Люта передёрнуло от одной мысли о том, что же может произойти. Хотя, почему это - может? Всё и так произойдёт, хочет того маг или нет. Монстры прорвутся сквозь гигантскую прореху в Засеке, и начнётся страшное.
"Что же делать? Проклятье! Ещё немного, и..."
И кусок золотистый стены истаял, открыв дорогу для порождений скверны. Больше не было времени на раздумья: твари ринулись в образовавшуюся прореху, растекаясь противным жирным чёрным пятном по золотистой траве. Они раскачивали деревья, грызли кору, топтали полевые цветы, рыли копытами (или что у них там?) землю, изничтожая луговую траву, пытались допрыгнуть до метнувшихся прочь воробьёв и сорок - видимо, намереваясь насытиться плотью несчастных созданий.
"Бегу им до меня...Не так уж много...Отступать - некуда, позади - беззащитные люди, позади - последнее море. А впереди - тьма. Почему же Засека рухнула? Так, не думать о второстепенном! Как мне победить...Нет, не удастся...А что, если...Да! Точно! Остаётся только так...Как же начиналось то заклинание?!" - мысли в голове Люта путались, цеплялись одна за другую, плясали, водя безумные хороводы. И всё-таки - это было лучше, чем дрожать от страха, забившись в уголок, дожидаясь, когда эти твари доберутся до тебя.
Лют бережно закрыл так и не дописанную книгу, провёл вспотевшей ладонью по шершавой обложке. Последний маг глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, сосредоточиться - и медленно, до невозможности медленно направился прочь из дома. За дверью как раз начинался спуск (лучше и не придумаешь!) в долину, которую сейчас заполняли те монстры. Лют старался не смотреть на них, сфокусировав всё своё внимание на своих пальцах. Он давным-давно не практиковался в Искусстве интуитов, всё более налегая на Искусство эмпатов или Мастерство логиков, но - пришло время тряхнуть стариной. Радовало лишь то, что больше этого не делать не придётся. Вообще ничего не придётся...
"А я как раз мечтал об отдыхе" - усмехнулся Лют, а через кратчайший миг пальцы мага зажили своею собственной жизнью. Квадраты, треугольники, ромбы, круги, снова ромбы, - это было нечто невообразимое! Словно не было костей в этих пальцах, будто бы там были сплошные мышцы! А вслед за этим и реальность начала меняться, потихоньку, полегоньку: в воздухе расцветали всеми мыслимыми и немыслимыми цветами рисунки. Сиреневая башенка, красные нити, расходящиеся от неё в разные стороны, ещё башенка, и ещё, и ещё...Целый город, состоявший из этих примитивных башенок (художнику стало бы дурно от этих ломаных линий и чего-то вовсе жуткого, напоминавшего крышу, сверху) расцвёл перед Лютом. Ещё несколько движений - и картина стала объёмной, увеличилась в размерах, поднялась повыше, застыв. Постепенно приходило понимание: в воздухе открылась дыра, через которую видно город у моря. У последнего моря...Рядом с ним вырос другой посёлок: десяток-другой домиков, сгрудившихся вокруг цитадели из белого камня. Тут же в воздухе открылась дыра, сквозь которую можно было увидеть и лесную чащобу, скрывавшую крохотную деревеньку. А вон там...чуть левее...Ещё одна дыра-окно! И ещё!
Лицо Люта посерело: Искусство интуитов давалось ему невероятно трудно, и нужно было ещё кое-что сделать...
Маг, дрожа сильней осинового листа, дунул - и окна-дыры завертелись, закрутились, распадаясь на сотни и сотни кусочков смальты. Хотя - какие ещё кусочки? Новые окна выходили на комнаты в домах, залы донжонов, сторожки, казармы...Весь мир Человека - сам Человек, единый в тысячах и тысячах лиц и душ, смотрел сейчас на Люта, одинокого, усталого мага, которому предстояло последнее в его жизни заклинание.
Твари всё приближались и приближались. Волшебник запомнил только одну из них - самого отвратного вида. Бежавшее на четырёх лапах, поросших короткой грязно-серой клочковатой шерстью, чудовище отдалённо походило на собаку. Оскалившуюся собаку, с истёртыми до самых корней зубами, капавшей из пасти бурой слюной, ореолом маслянистой пены вокруг непропорционально широкого рта. Но самое гадкое в этой твари были её глаза: красные, низко посаженные - с осмысленным, едва ли не человеческим взглядом, источавшим злобу и жажду вкусной и сочной плоти, полной горячей, солоноватой крови...
Лют вовремя одёрнул себя: нельзя было отвлекаться, время было как никогда дорого. Так. Пальцы правой руки чертят трапецию с острым углом. Так. Кривая линия посередине. Так
"Демиург, пусть они увидят и услышат меня, прошу! Совсем чуточку мне нужно от тебя" - маг безмолвно обратился к создателю и хранителю мира, творцу Засеки.
- Люди! Вы, все, знайте, что только что через брешь в Засеке на наши земли проникли твари скверны. Эти монстры вскоре могут оказаться возле вашего жилища. Я здесь - единственный, кто их сможет задержать, остановить их у меня не получится, только - задержать, слышите? Задержать! Остановить их сможете только вы...
Лют понимал, что может показаться безумцем - просто потому, что просьба его была похожа на слова сумасшедшего пророка. Но маг чувствовал: иначе - никак...Никак!!! Если не сработает - скверна, тьма, чернота, гадость, яд, безумие заполонят последний оплот Человека. А ведь нужно...
- Верьте, люди, верьте в свет! В солнечный свеч, из которого соткана Засека! Верьте в свои сердца, в каждом из которых сверкает ваше маленькое солнце! Верьте - в то, что мы победим, мы все - победим! Сможем вернуть свет! Верьте!!! А мне...Мне пора умирать...
Лют кивнул, кивнул своим собственным мыслям - и порождениям скверны. Они вот-вот должны были наброситься на него, эти гады, несущиеся во весь опор, кто на четырёх лапах, кто - на двух...А кто и вовсе - отталкиваясь от земли культями, хоботами...
И все, все люди видели, как Лют широко раскинул руки, приглашая врага на бой. На кончиках пальцев мага засверкали крохотные солнца...
"Оранжево-алое солнце, как и сотни тысяч раз до того, спускается к горизонту: ведь и светилу надо отдохнуть, поспать, подарив миру столь прекрасную и таинственную ночь. Облачка, да что - облачка? Всё вокруг окрашивается в потрясающе прекрасные, упоительно-загадочные красные, бордовые, розовые и алые тона, даря наслаждение любому, кто смог бы оценить красоту заката.
Лишь только Засека не краснеет: она продолжала сверкать всеми оттенками жёлтого. Гигантская полупрозрачная стена, в незапамятные времена выросшая от моря и до моря и от земли до неба - Засека остаётся, как и прежде, символом силы людской, веры, свободы, бесстрашия.
Но не только она, эта стена из света, указывает нам, людям, путь вперёд, к победе над тьмой. Здесь, у самой границы между землями Человека и Скверны, навеки обрёл свой покой Лют Маг. Поднявшийся против тьмы, он показал всему человечеству пример веры, силы и правды. Правды о том, что можно сражаться, сражаться за дорогих и близких, сражаться за весь мир - в одиночку! Правды о том, что веру нельзя победить! Правды о том, что можно быть спокойным в свой смертный час! Правды о том, что можно шутить над смертью, уже пришедшей к тебе! Правды о том, что слово "Человек" всё ещё звучит гордо!
Спи спокойно, Лют, последний из магов, человечество будет нести свет, который ты подарил нам, до конца дней своих. И последний из рода людского, встав один на один со смертью, будет сражаться за память о прошлом, за целый мир, за Человечество. Можешь быть уверен: мы никогда не забудем, что значит вера в сердце нашем..."
На пожелтевшие от времени, ставшие ломкими листы пергамента падал через синие и красные витражи последний солнечный свет. Светило заходило за горизонт.
. А Засека всё сверкала, сияла всеми оттенками жёлтого, освещая гранитную плиту с выгравированным именем "Лют, Последний из Магов". И была ещё одна надпись, ниже: "Спасибо тебе за нашу веру"...