Сколь много песен он сложил....
Журнал "Самиздат":
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь]
|
|
|
|
Аннотация:
Выложил рассказ, даже не перечитав. Каюсь, но просто не мог вытерпеть... Поэтому в рассказе имеются грамматические, стистические и прочие ошибки и недочеты. Заранее прошу за это прощения и обещаю исправиться. "Сей стих о том, кто лживо нам пророчил, как будто нету в мире больше красоты"
|
Тихая музыка лилась повсюду, заставляя забыть о заботах и печали. Сначала тонкая флейта - а через мгновение задумчивая лютня, которую через секунду сменяла крикливая волынка.
Странное создание двигалось по поляне плавными движениями, отдалённо напоминавшими необычайно сложный танец.
Это существо отдалённо напоминало человека: те же пропорции тела, руки, ноги, торс...Вот только уши были заострены, фигуры необычайно гибкая, пальцы столь тонки, что казалось - сожми их, и они с треском сломаются.
Глаза существа были затуманены: его сознание было полностью поглощено понятному одному лишь ему танцу.
Внезапно танец прекратился. Тело создания свела судорога, он упал на траву...
- Он приходит в себя! Доктор, у Вас получилось! - голоса звучали так, будто были произнесены в далёкой-далёкой дали, а ветер по своей мимолётной прихоти принёс их в комнату.
- Где я? - голос совершенно меня не слушался.
- В больнице, господин Янов, - зрение постепенно возвращалось ко мне.
Меж облаков кромешной тьмы постепенно проступали очертания больничной палаты. Но как я оказался здесь? Нет, это сон! Мне надо вернуться туда, на поляну, закончить Танец двенадцати лун...
- Папа, наконец-то ты очнулся! Ты узнаёшь меня? - вопросила какая-то странная девушка. Отдалённо мне кого-то напоминавшая.
Копна золотистых волос, глубокие карие глаза, тонкая улыбка...Лишь одно слово было связано с этим обликом: "Наталя".
- Наталя, - похоже, я сказал это вслух...
- Он меня узнал! Доктор, Вы гений! - почему этой девушке так важны мои воспоминания? Ведь я ничего не помню, кроме её имени. Странно...
- Не стоит благодарности, - доктор протёр салфеткой свои толстые очки. - Счёт Вам пришлют завтра утром.
- Благодарю, доктор, благодарю, - казалось, что-то щёлкнуло в моей голове при этих словах. Наверное. Должны были вспомниться наши прогулки под луной, клятвы в верности. Нет, ничего подобного...
Моя дочка ничуть не удивилась или сделала вид, что не удивлена, когда я сказал, что совершенно ничего не помню.
Пять лет назад я угодил в автомобильную катастрофу. Когда Наталя рассказывала. Что было после, я почему-то отметил про себя: "Ну да, как обычно, такое уже было...". И в голове замелькали названия книг и их авторы. Странно, очень странно, но я совершенно точно помнил, что их все прочёл.
Всё это время я пролежал в коме. Возле моей постели постоянно находились родственники или друзья. Нет, не в силу горячей любви или привязанности. Похоже, хотели, чтобы при пробуждении я составил завещание в их пользу. Обычно после катастроф, в которой я побывал, долго не живут.
А оставить я должен был ой как немало: большую квартиру в высотном здании. Почему-то Наталя называла это место "пентхаузом". Чердак, обычный чердак, только стоивший многие миллионы...Стоп! Откуда я это знаю? Моя память возвращается...
Внутри было довольно мило. Большие комнаты, мягкая мебель...Но сердце моё сжалось, едва я завидел книжные полки. В несколько шагов (я потом не мог понять, как смог так быстро пройти двенадцать метров, миновать два дивана и один журнальный столик) я оказался у самого шкафа.
- Да. Ты начинаешь вспоминать! - Наталя радостно подскочила ко мне. - Ты помнишь эти никому не нежные штуки, которые собирал всю жизнь?
В голосе не было упрёка, жалости или ненависти: так обычно говорят про безобидное чудачество дальнего родственника или коллеги по работе.
- Они не ненужные! - выпалил я. О да, память возвращалась ко мне.
- И это тоже вспомнил, - улыбнулась дочка. - Хорошо, они нужны музеям: несколько просили продать твою коллекцию. Редчайший экспонат! Последняя частная библиотека печатной продукции!
- В смысле? - я даже не обернулся. Мои руки ласкали книжные корешки, пальцы пробегали по вытисненным на обложках названиям...
Семьдесят лет назад в последний раз книгу напечатали и издали в обычном виде. Больше нельзя было найти столь привычных "кирпичиков" или "томин". Остались только диски. Ну да, легче, надёжней (с чем я всегда спорил, считая за глупость), дешевле, никаких деревьев не надо вырубать...
Двенадцать лет назад умер и последний поэт. Вскрыл себе вены: его рука просто не могла творить стихи на клавиатуре. Нет, были конечно стихоплёты, но их творения были похожи на сотни других. Не было теперь в мире истинного поэта, творившего стихи, ради которых люди пошли бы на смерть.
Два года назад умер и самый старый писатель. После него не осталось и жалких графоманов: люди просто не читали их творений. Зачем? Если давным-давно вышла поучительная статья оного очень известного критика. В ней он упорно доказывал, что человечество в принципе не способно создать что-либо новое в литературе. Статья наделал столько шума! Все словно спятили...
За статьей появилась брошюрка, за брошюркой - книга. Критик прославился, заработал огромные деньги - и поставил крест на литературе.
Я помнил, что возненавидел тогда этого человека. У него просто не приняли довольно-таки жалкий литературный опус, и он решил отомстить. Но кому? Зачем? Лучше бы начал тренироваться, совершенствоваться, набивать руку...Но нет! Убить разом литературу - какая месть будет лучше?
И эти самые "творцы" не видели более смысла в своей работе. А тот, старый, творил вопреки всему. Ему было абсолютно плевать на мнение окружающих людей: писатель стремился доказать, что ещё появится книга, нет, Книга, которая докажет, что литература жива. К сожалению, творец умер, так и не закончив своё произведение. А его рукописи бесследно исчезли.
Я слушал рассказ Натали, и вспоминал. Память возвращалась ко мне - вместе с мыслью "Так нельзя!". Но что я мог поделать?
Мне было скучно: делать было просто нечего. Похоже, что пять лет назад с тоски я и решил покататься на новейшей гоночной модели...И разбился. Некоторые вложения, сделанные мной в молодую компанию, занявшуюся в середине века производством синтетического топлива, давали огромные доходы. Нефти становилось всё меньше, людей всё больше, и синтетическое топливо помогло решить множество проблем. Среди которых была и проблема моего заработка. Теперь жил безбедно. И очень-очень скучно.
Мне снились какие-то странные сны: танцую на поляне посреди леса. И все растения, животные, даже звёзды! следят за моим танцам, слушают моё пение. Казалось, ещё чуть-чуть -и я обрету силу над самой природой.
После очередного сна я вдруг подошёл к книжной полке и взял первый попавшийся томик. Что ж, хороший выбор! Ранние стихи Маяковского. Он у меня ещё со школьной скамьи. Жаль, обложка немного пообтрепалась, ну да ладно...
Я прочёл вслух один стих. Он мне всегда нравился: помню, очень выручил на экзамене.
А вы ноктюрн сыграть могли бы
На флейте водосточных труб?
И вдруг послышался звук сначала дикой, а потом вполне нормальной музыки. Боже, да это же ритм забытого мною ноктюрна! Я совсем забыл его название...
Комок подступил к горлу. Это, конечно, могло мне привидеться, но...
Я решил проверить: выбрал совершенно другое стихотворение.
Погиб поэт, невольник чести,
Пал оклеветанный молвой...
Будто ропот взволнованной, собравшейся на мойке у смертного одра великого поэта, просившего дать ему морошки, послышался с улицы.
Я мог управлять окружающим меня миром. Точно как в снах. Всего лишь силой...Силой чего?
После некоторых экспериментов я всё же определил: стихи могут обладать самой разной силой, всё зависит только от слов и тех чувств, что ты в них вкладываешь.
В моих руках была великая сила. Но к чему она мне? Деньги есть. Дом, дочка, друзья, постоянный заработок, библиотека...Библиотека? Да, библиотека! Конечно же! Я покажу тому критику, что значит ругать искусство. А уж за особое глумление над парочкой моих самых любимых жанров он точно получит вдвойне...
Ноги сами вынесли мен на улицу. Тот человек жил совсем недалеко. А по дороге ещё и была фабрика по производству электронных версий трудов этого человека. Он убил желание творить - пора и его труду умереть.
Я шёл по улице, заставляя прохожих оборачиваться и крутить пальцами у виска. Ещё бы! Представьте, как бы вы поступили на их месте, завидев декламирующего во весь голос самые разные стихи? Заодно иногда я и песни запевал...
Здание из стекла и бетона - вот была моя первая цель. Всего в двух метрах слабых стен от тротуара штамповали опусы критика. Где он развенчивал поэтов и писателей старых времён.
Получи уж лучше песню!
Вы и представить себе не можете, что способен сделать простенький "Интернационал"!
Стёкла лопались, осыпаясь мириадами осколков на прохожих и асфальт. Бетон крошился, погребая под собой автоматизированную фабрику. Это было ужасное и вместе с тем прекрасное зрелище!
Народ и полиция стали стекаться к тому месту. Где некогда высилось двенадцатиэтажное здание, ныне превратившееся в руины.
Меня пытались остановить, каким-то образом поняв, что именно я - источник разрушения. Но не тут-то было! Получите лучше песню буревестника! А может, проклятия Гамлета? Или вопросы Отелло?
Наступал полдень. Люди теперь окружали меня, не пытаясь остановить. Они не могли поверить, что всего один человек способен сотворить такое со зданиями и полицией! Да ещё и чем? Песнями и стихами!
Многие просыпались в своих квартирах, разбуженные моим голосом. Некоторые из них в ужасе отстранялись от окон, некоторые просто смотрели, но вот другие...Они поняли! Поняли то, что есть ещё в этом мире сила, способная его менять. Надо лишь верить в неё...
Я прорвался в особняк критика. Позади меня - лишь руины. Впереди - главная цель. Перепуганный мужчина лет сорока, в рубашке и брюках, пятится к дому. Я не дам ему этого сделать. Пусть нас обоих накроет!
- Ты говорил, что нет в литературе силы? Нет в стихах правды? Лишь пафос и самолюбование? - смеялся я. - Так получи! Погиб поэт, невольник чести...
С каждой строчкой хаос вокруг нас двоих множился и расцветал всеми красками. Казалось, сама реальность расплывается из-за тех сил, что я по какой-то причине обрёл...
Кирпичи и кусочки стекла хлынули на нас, погребая по собой. Сознание моё померкло, когда последнее слово того великого стихотворения был произнесено.
Жизнь покидала моё тело, а вера людей в силу искусства возвращалась. Жаль, что мне больше не прочесть было новых творений человеческих чувств...
Судорога прошла так же быстро, как и началась. Странное существо продолжило свой танец-обряд, восхваляя природу и отдавая должное её силе. Танцор внезапно ощутил, что после последнего пируэта наконец-то обрёл целостность своей души. Чувство это ему было внове. И сколько новых песен в миг родилось в его сердце! Сколько стихов и слов, несущих силу и свободу!