Аннотация: 24 июня 2009 года дорогая наша (причём дорогая во всех смыслах) Государственная Дума обсудила и приняла в первом чтении эпохальный законопроект под номером 155209-5 "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию". Оный законопроект является наглядным срезом мировосприятия среднестатистического человека. Есть чему ужаснуться.
24 июня 2009 года дорогая наша (причём дорогая во всех смыслах) Государственная Дума обсудила и приняла в первом чтении эпохальный законопроект N 155209-5 "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию". Если я всё правильно понимаю, оный законопроект является частью печально известной концепции духовно-нравственного воспитания детей, которую активно продвигала Общественная палата (концепция широко обсуждалась летом-осенью 2008 года и даже вроде как стала причиной митингов эмо).
Сейчас страсти вокруг концепции поутихли, а зря. Потому что под шумок (мировой экономический кризис, визит Обамы в Москву, Человек-Грызлов и пр.) наши депутаты потихонечку принимают законопроекты, являющиеся частью этого манифеста конформизма.
На мой взгляд, самое примечательное выражение, имеющееся в законопроекте, - "защита прав и законных интересов ребенка при обороте информационной продукции" (эта идея, собственно, является основным и единственным посылом законопроекта).
Скажите, товарищи дорогие, что такое "права и законные интересы ребенка"? Правильно, это права и "законные" интересы родителей ("Я не хочу, чтобы моя дочь что-то знала о сексе и конкурировала со мной за внимание мужа"; "Я не хочу, чтобы мой сын начал курить, потому что люто ненавижу своего курящего мужа (вовсе не из-за курения, которое всего лишь повод для вспышек гнева, но об этом я никому не скажу)"; "Я хочу целиком и полностью контролировать своего ребёнка"). И эти права родителей с правами и интересами детей как таковых не имеют ничего (курсивом: ничего) общего: большинство родителей исходят из старого, как этот мир, тезиса "Мамочка лучше знает, что для тебя хорошо".
Наглядный пример того, что такое "права" ребёнка, не так давно в эфире "Пятого канала" дал петербургский омбудсмен Игорь Михайлов, на полном серьёзе учивший родителей, как именно нужно бить детей (ни в коем случае не рукой, лучше ремнём). Если кто-то подойдёт к человеку на улице и влепит ему пощёчину, этого кого-то привлекут к ответственности (за хулиганство и причинение телесных повреждений). Но, по непонятной причине, если этот же "кто-то" ударит своего ребёнка, повальное большинство людей скажут, что это нормально: "имеет право". В свою очередь, ребёнок такого права не имеет - во всяком случае, по мнению депутатов ГД РФ, признающих вредоносной информацию, пропагандирующую "отрицание семейных ценностей или значимость социальных институтов семьи, брака и родителей, формирующая неуважение к ним детей". То есть понятно, что имеется в виду? Правильно, "родителей надо любить", и чёрт с ним, что мама злоупотребляет дешёвой водкой и приучает к этому сына, а папа норовит залезть дочери-подростку под юбку, заявляя при этом, что все женщины - бляди. И любая информация, подвергающая сомнению правило "родителей надо любить", должна безжалостно уничтожаться.
Таким образом, "право ребёнка" в понимании наших законотворцев - это только и исключительно право беспрекословно подчиняться родителям, быть "воспитуемым", а в случае непослушания - наказанным. И не важно, идёт ли речь о том, как ребёнок держит ложку, или о том, какие видеофильмы он смотрит. Это - право родителя лепить из своего отпрыска всё, что ему, родителю (зачастую неуравновешенному истерику, параноику, алкоголику или просто клиническому неудачнику), вздумается.
На этом фоне совершенно чудесно смотрится одно из ключевых определений, даваемых в законопроекте, а именно определение "информационной безопасности детей". По мнению наших законотворцев, "информационная безопасность детей - состояние, при котором отсутствует риск, связанный с причинением информацией вреда физическому, психическому, социальному, духовному и нравственному здоровью и развитию детей".
Ключевой вопрос: кто и каким образом будет определять, что такое "вред", наносимый информацией, и как его "сосчитать", чтобы включить в рамку сухих законов? Приглашённые эксперты (психологи, социологи, юристы), как предлагается в законопроекте? Это же даже не смешно, это уже грустно (вы вспомните, вспомните ваших школьных психологов. И эти люди будут запрещать нам - то есть нашим детям, конечно - ковыряться в носу).
По сути дела, единственный критерий оценки вреда, по умолчанию подразумеваемый законопроектом, - это некая условная "нравственность" (а-ля "молиться, поститься и слушать радио Радонеж". Ну, или "самодержавие, православие, народность", на худой конец). Причём нравственность, понимаемая в предельно мещанском, обывательском смысле ("порнографию смотрят только извращенцы", "семья - самое ценное, что может быть у человека", etc). Таким образом, всё, что соответствует моральным нормам среднего обывателя - хорошо; всё, что как-то не укладывается в усреднённые представления о нравственности - плохо (держать и не пущать).
Вот тут-то и хочется спросить у наших законотворцев: а в курсе ли они, что у каждой эпохи, у каждой цивилизации - свои нравственные устои и своя "норма"? Викторианская Англия, Франция времен Людовика Четырнадцатого, Китай эпохи сражающихся царств, племена Папуа - Новой Гвинеи. Европейские этикетные нормы начала XIX века сейчас выглядят в лучшем случае странными (в худшем - дикими). То же самое можно сказать об индийском обряде сати, подчёркнутой асексуальности советских женщин в 50-е годы и умерщвлении плоти, практиковавшемся особо рьяными христианами.
Эти нормы - не абсолют, не естественная данность и не гарантия безоблачной, счастливой жизни. Как писал Ирвин Ялом, "никогда не путайте ценности и неизменность". Вечные ценности стали вечными не потому, что они незыблемы и заложены в самой человеческой природе, а всего лишь потому, что появились в нужное время в нужном месте и являлись адекватной гуманитарной, смысловой "упаковкой" для текущей ситуации (социальной, экономической, политической). Так начало индустриализации породило протестантскую этику труда, вторая мировая война - детей цветов, тенденция к объединению арабских племён - ислам.
Сейчас нам надо понять, где мы, кто мы и куда движемся. Иными словами, какова текущая ситуация - и каких гуманитарных технологий (комплексов ценностей и установок) эта ситуация требует, после чего сознательно создать требуемую смысловую "упаковку" для информационного общества, мало-помалу таки формирующегося в нашей стране. В противном случае развитие (подчёркиваю, развитие, а не благосостояние) государства как системы (и людей как части этой системы) будет невозможно: мы забуксуем где-то в индустриальном мире (в лучшем случае, потому что комплекс ценностей у нас вопиюще "феодальный"), не сумев перекроить мышление в соответствии с требованиями нового времени.
И, по-хорошему, начать следует именно с корректировки информационного воспитания детей. Господи, да в нашем обществе по пальцам можно пересчитать родителей, которые, например, объясняют ребёнку, откуда берутся дети, а не подсовывают ему соответствующие книжки (или, что ещё хуже, надеются на то, что ребёнку всё расскажут друзья). На этом фоне даже как-то странно удивляться инициативам наших законотворцев. Но, с другой стороны, не удивляться - невозможно.
В этом плане интересно вот ещё что: насколько некий абстрактный вред от распространения конкретной информации больше (или меньше) пользы, приносимой этой же информацией? Допустим, 10-летняя девочка нашла в интернете текст о том, откуда берутся дети (с наглядными иллюстрациями). Или, скажем, о сексуальном насилии. Ах, ох, ужас-ужас, наивная, чистая картина мира, где нет места ничему плотскому и "греховному", навсегда разрушена. Это с одной стороны. С другой стороны, ребёнок будет знать, что не стоит, допустим, заходить в лифт с незнакомым дядей (если родители, пекущиеся о детской невинности, этого ей не объяснили).
... Весь этот пафос был к тому, что законопроект, предлагаемый нашей Госдумой, - лишнее свидетельство косности человеческого мышления и неспособности среднего человека освободиться от страхов, родительских предписаний и загнивающих убеждений. Вопрос "что делать?" я намеренно не задаю, потому что сама на него ответить пока не могу.