Аннотация: Новая встреча с незнакомкой, встреча с врагом
Влад проснулся с тяжелой, словно похмельной, головой. За окном сгущалась зимняя мгла. Разлапистое дерево, словно старая злая карга тянуло в комнату ветки-лапы. Влад поежился. Старенькие ходики показывали начало пятого. Что ж пора собираться. Он поплескал в лицо холодной водой. Горячей второй день не было. Вяло поводил по зубам щеткой.
Одинокий фонарь перед подъездом раскачивался под порывами злого северного ветра, нещадно скрипя при этом. Влад поднял воротник и пошел к остановке. Без пяти пять он стоял перед железной дверью. Ручки нигде не было видно, что характерно - звонка тоже. В правом верхнем углу повернулась камера, беззвучно уставившись на него рыбьим глазом объектива. Влад безучастно смотрел в темное стекло. В двери, что-то звякнуло, зашуршало, и она мягко отошла в сторону. Заходя, Влад покачал головой: "- По мелочам значит, ни чего особенного, без криминала. С такой-то дверью? Эх, вертел ты мне вола Макс, вертел".
Макса он нашел за дверью с надписью переговорная, тот сидел за широким орехового цвета столом. Неодобрительно покосившись на костюм Влада, он, молча, указал на широкое офисное кресло рядом с собой. Переодеться Влад не соизволил. Во-первых, клал он с прибором на мнение Макса по поводу его наряда. Во-вторых, ему просто не чего было переодеть, не форму же надевать.
- Клиент, сейчас подойдет, - сухо бросил Макс, - говорить буду я, ты сиди и слушай.
- Слушай, Максик, еще раз таким тоном со мной заговоришь, я тебе руку сломаю, - скучным тоном ответил Влад.
Макс, кажется, не поверил в угрозу, хмыкнул, с иронией покосился на Влада.
Тот ответил ему тяжелым взглядом, как учил Михалыч.
"...Ты чудик думаешь что конфликт, начинается со слов и рукоприкладства? Нет, все начинается с невербального контакта. Со взгляда, оценивания фигуры, походки, движения. Достаточно бывает взгляда, чтобы конфликтоген рассосался. Если дело дошло до слов, значит, первую фазу ты проиграл, а если до рукомашества то и вторую тоже. Поэтому надо смотреть в глаза врага так, чтобы он со страху пи-пи в штанишки сделал. - Михалыч заухал, довольным филином.
- Как, Ким Милалыч?
- Эх ты салага. Подходишь к зеркалу, смотришь в него и представляешь что в черепе у тебя кинжалы, острые - нацеленные в противника или копье готовое сорваться и вонзиться прямо в горло, так что брызги в разные стороны.
- Так просто?
Михалыч, захохотал во все горло. Да так, что штабной табурет под его похожим на дубовую колоду телом, заходил ходуном, готовый не выдержав такого небрежного обращения развалиться.
Отсмеявшись, он огладил усы, неспешно (он вообще все, если был не в рейде, делал не торопясь) раскурил трубку и продолжил, уже безо всякого смеха.
- Если бы все так просто было, так у нас бы полстраны ходила таких терминаторов с огнем в глазах. Нет, друг мой, тут потрудиться нужно. Иди - тренируйся, потом когда натренируешь, попробуй таким взглядом на барышню посмотреть и представить, как ты с ней любовью занимаешься.
- А что будет?
- Сам проверишь, только упаси тебя Бог, сокол, представить, что ты с ней что-то нехорошее делаешь..."
Влад потом, когда на гражданку вернулся ("там" ему негде, да и некогда было барышень искать) проверил и первое и второе. Было забавно.
Макс от его взгляда поперхнулся, заперхал горлом, словно проглотил что-то не съедобное:
- Да ладно ты че? - И после недолгой паузы. - Извини.
Он первый отвел глаза. Взглянул на плоский монитор. Четкая черно-белая картинка показала, как к двери подъехал длинный, приземистый и широкий как бегемот автомобиль. Из него вышли двое (один повыше - стройный, другой приземистый и широкий, на обоих пальто в пол) подошли к дверям. Макс поспешно нажал на кнопку, скрытую под столешницей. На экране было видно, как дверь открылась, и мужчины прошли внутрь.
Влад откинулся на мягкую кожу кресла. Он был спокоен и расслаблен. Но как только двое посетителей вошли, все спокойствие как рукой сняло. Он сжал зубы и подобрался в кресле, как перед прыжком, пальцы на ногах поджались, а на руках впились в ладонь, да так что ногти прокололи кожу.
Танцующей походкой, расправив плечи с надменно вздернутым, от сизой щетины (хотя наверняка с утра брился), подбородком в дверь вошел...
"...- Ну, шта русскай ублюдок, - гулиец намеренно коверкал слова,- помярать будем, или поживем еще?
Влада грубо подняли за связанные за спиной руки, бросили на колени, он тяжело опустился на пятки. Голова гудела и раскалывалась. Его накрыло близким разрывом, под носом запеклась кровь, а перед глазами все плыло. Он приподнял голову. Пятеро гулийских "революционеров" пинали парней из его взвода. Где Михалыч, неужто убили? Тела видно не было. И то хлеб.
- Ну чта, русскай ублюдак, жить хочешь? - Перед ним остановился рослый, стройный гулиец, затянутый в элегантную натовскую форму.
Влад смотрел на него налитыми кровью глазами, поводил во рту языком, собирая слюну, что бы харкнуть в эту небритую харю. Напрасно. Язык наждаком прошелся по губам. Во рту была пустыня - последствия контузии.
Он промолчал. Смотреть на врага, вот так снизу вверх упираясь коленями в острые камни было неудобно. Приходилось задирать голову. Выпрямится, Влад не мог, при любом движении острая боль от сломанных ребер била прямо в контуженую голову.
Но он смотрел.
- Чта, смотришь, русский ублюдок? Жить хочешь?
- Повторяешься, "гус". - Язык, наконец-то повиновался, - Я-то помню свою мать и отца, а ты? Выкормыш козла и ослицы.
Он надеялся вывести его из равновесия, разозлить, что бы тот убил его быстро и без мучений.
Гулиец рассмеялся и пнул его армейским ботинком в голову. Казалось в мозгу взорвалась граната, Влад качнулся и завалился лицом вперед, на миг потеряв сознание. Упасть ему не дали, гулиец подхватил его, водрузил на место.
- Разозлить, меня хочешь? Русский. На быструю смерть надеешься? Собачей кличкой меня называешь? - заговорил он на чистейшем русском языке, без намека на акцент.
- Не надейся, их - он кивнул на его пацанов стоявших поодаль на коленях, - я бы еще убил легко, малолетних щенков, но тебя... Ты же контрактник, так что на скорую смерть не надейся. Подыхать долго будешь. В соплях и слезах. Умолять будешь, что бы тебя добили. Но не надейся. Зря ты про моих родителей такое сказал. Ты же знаешь, как в наших краях к родичам относятся.
Было бесполезно утверждать, что Влад не контрактник, что он после института пошел в армию. Да и унижаться не хотелось.
- Ну что ж, помучаемся, - он прикрыл глаза, смотреть было больно.
- Но их я тоже быстро не убью, тюльпан из них сделаю или птичку, а может змею. Время у нас есть. А тебя я с собой возьму. Сначала мы из тебя женщину сделаем, да. - Он кивнул. - А там посмотрим, как тебе такая перспектива, а?
Влад молчал, что он мог сказать? Смертельно хотелось курить. Он снова открыл глаза, с закрытыми глазами сидеть было унизительно.
Неожиданно гулиец наклонился к нему, рванул на груди тельник. Ухватил крепкой ладонью нательный крестик на тонком витом гайтане.
- Православный?
Влад опять промолчал.
- Слушай, православный, хочешь, что бы твои товарищи быстро умерли? Пух и все? Легкая смерть от пули. Хочешь?
Влад, молча, смотрел на него.
- Давай принимай, нашу веру. Примешь, обещаю, быстро их убью. Но тебя извини, помучаю.
Влад молча, оглядел своих пацанов.
- Владь, не вздумай, - подал голос Димон. За что получил прикладом по голове и осел кулем с залитым кровью лицом.
Его грубо ухватили за волосы и вывернули голову влево. Заросший до самых бровей курчавой бородой бандит, зажал одной рукой голову Санька - самого младшего и самого хлипкого из них. Другой прижал зазубренный обух большого ножа под ухом парня.
- Смотри, Влад, тебя, кажется, так зовут? Сейчас он отрежет ему нижнюю челюсть, а потом отпилит голову, медленно минут за десять. Смотри. Ты все еще не хочешь принять мое предложение?
- Хорошо, но два желания.
Санек уже не кричал, лишь жалобно скулил, по его шее, тонкой струйкой текла кровь.
Гулиец захохотал. Что-то бросил своим на гортанном наречии, потом перевел: - Он еще хочет с нами в желания играть.
- Ты смелый солдат, давай говори.
- Пить дайте и закурить.
Гулиец вскинул брови: - Ты и вправду смелый.
Он кивнул. Один из боевиков отцепил от пояса фляжку, перебросил ее своему командиру. Тот ловко поймал ее.
- Извини, руки не развяжу, - отвинтил колпачок, поднес к губам.
В рот хлынула обжигающая жидкость. Не вода. Влад поперхнулся. Гулийцы захохотали.
- Что не понраву тебе наше питье? Питье для настоящих мужчин. А не для таких сосунков.
Влад мотнул головой - еще.
Теперь он не пролил ни капли. Откинулся на пятки: - Закурить.
Гулиец охлопал его по телу.
- У меня нету.
- Держи стрелок, ты таких сроду не пробовал.
В губы ткнулась длинная черная сигарета с коричневым фильтром. Вкус меда потек по гортани. Щелкнула золотая зиповская зажигалка. Рот, затем легкие наполнились густым ароматным дымом. Это было здорово. После двух недель воздержания (в рейде Михалыч курить не разрешал, что бы вонью не привлечь к себе внимания) это было не просто здорово, это было великолепно.
То, что он сейчас курил, было также похоже на вонючую "Приму", как привокзальная проститутка на модель с разворота "Плейбоя". Хоть суть, скорее всего та же.
Он сделал несколько затяжек, дым тек в легкие и двумя "драконовскими" струйками выходил из носа. Голова была ясная, словно и не пил двести пятьдесят коньяку.
Гулиец присел перед ним на корточки, на расстоянии вытянутой руки.
- Ну что, русский, хорошо?
Влад видел перед собой - изогнутый, как клюв хищной птицы, нос. Темные непроницаемые глаза. Черные, с легкой рыжиной, волосы. Он покатал во рту сигарету, примериваясь, снова затянулся. Ах, этот медовый вкус на губах. Если он выживет, что вряд ли, он будет курить только такие сигареты, ни какой больше "Примы" и "Беломора", или вообще не будет.
Подобрал под себя таз, уперся мысками ботинок в камни под ногами. Как хорошо, что на нем "бегемоты" выменянные (на два литра виноградной граппы и два блока "Мальборо") перед самым рейдом - американские тактические ботинки. На толстой подошве, с армированным носом, удобные до безумия, а не наши "крокодилы" - неудобные, со скользкой подошвой. Сейчас это было важно.
Незаметно напряг мышцы ног, расслабил и на вдохе (эх жаль не докурил) плюнул сигаретой в лицо сидевшего напротив него гулийца. Это только, кажется, что на вдохе плюнуть нельзя, очень даже можно - Михалыч научил.
Как только фильтр покинул его рот, время потекло медленно-медленно, как патока с края стакана, как мед по сотам.
Влад увидел удивленно выпученный глаз гулийца, за миг до того как в него воткнулся алый огонек сигареты. Распахнутый в беззвучном крике рот (все звуки, куда-то пропали) с ровными, словно жемчужины в колье, зубами.
Влад оттолкнулся от земли, американский военпром не подвел. Ботинки не соскользнули с мокрых камней - плавно и мощно толкнули Влада головой вперед, на отшатнувшегося гулийца. Он ударился о его грудь, скользнул вверх и впился зубами в небритое горло. Там где под тонкой, загорелой кожей ломкой ниточкой пульса билась яремная вена. Зубы сомкнулись, рот наполнился кровью. Что-то грохнуло, ударило в голову. Перед тем как отрубиться, Влад удивился, почему тело гулийца такое безвольное, словно тесто, почему он не сопротивляется. Удивился и потерял сознание..."
...в дверь с надменно поднятым подбородком вошел гулиец.
Темные волосы, черные чуть выпуклые глаза, тонкая ниточка усов под горбатым носом, упрямый, с ямочкой подбородок. Одет он был в длинное зауженное к талии пальто, под ним элегантная пиджачная двойка. Из под белоснежного воротника рубашки выглядывал жемчужного цвета галстук. Отвороты брюк, с безупречными, бритвенной остроты стрелками, лежали на остроносых модельных туфлях.
Влад видел перед собой врага, пусть ухоженного, одетого в дорогой костюм, а не в камуфляж. Все равно это был Враг, которого надо уничтожить. Все во Владе кричало - убей, или убьют тебя - слишком долго и хорошо его учили, но в то же время он понимал - он не на войне. Вокруг мирная жизнь, перемирие давно заключено, и между их странами хрупкий, но мир.
Разум и инстинкт сошлись в схватке, инстинкт побеждал. Влад, подобрался, подобно затянутой до предела пружине. Еще шаг и он бросится, что бы вогнать жесткие, налившие сталью, пальцы в глазницы врага. Ну еще, ближе, ближе. Ноги в тех, еще армейских, "бегемотах" уперлись в пол, ища удобную точку для толчка. Он разжал ладонь, превращая ее в оружие. Запах! Из ранок оставленных ногтями на ладонях запах крови ударил прямо в нос. Но он не подстегнул боевую ярость, как должно было, а наоборот заставил очнуться. Влад прикрыл глаза и начал дышать, как учил доктор - медленно и глубоко - вдох - пауза - выдох - пауза - вдох...
Он окутал себя коконом собственного дыхания, сквозь него услышал, как что-то шлепнулось на стол, бубнящие голоса. Гортанный - посетителя, подобострастный - Макса.
Он пришел в себя, успокоился и открыл глаза, собираясь подняться и уйти. Взгляд зацепился за дорогую папку с золотым теснением в кожаном углу. От удара папка приоткрылась, несколько фотографий выскользнули на столешницу. Влад опустился обратно в кресло - силы покинули его. С полированной поверхности на него смотрела ночная незнакомка. Гордо очерченный овал лица, оттененный водопадом черных волос, синева громадных глаз, ровная полоска зубов между пунцовых губ. Матовая белизна шеи в глубоком вырезе платья.
"Соберись, Влад, соберись". Мысли лихорадочно метались в голове. Он уже передумал уходить. Надо вникнуть в то, что говорил гулиец.
- Не спускать с нее глаз, ни днем не ночью. Куда ходит, с кем общается. Мне нужно знать все.
- Фотографировать можно? - подал голос Макс.
- Делайте что хотите. Мне нужны доказательства.
- Доказательства чего? - еле выдавил из себя Влад.
Выпуклые глаза гулийца скользнули по Владу, сверху вниз.
- Доказательства неверности.
Говорил он, по-русски, почти без акцента, лишь "а" у него иногда превращалось в "о", а "е" в "э".
- А если она... - Влад хотел сказать, верна Вам, но не мог он назвать врага на вы, - ...если их не будет.
- Будет, будет, она мразь такая мне изменяет, я знаю.
- Ну, а если мы ничего такого не узнаем? - вклинился Макс.
Гулиец приподнялся над стулом, отперевшись о стол крепкими руками, на мизинце блеснула массивная печатка с россыпью камешков.
- Значит, сделайте их.
Он был молод этот ребенок гор, несмотря на седину (гулийцы вообще быстро седеют, а такие вот черные, без рыжины в волосах - особенно рано) в смоляных кудрях, и властный тон - лет двадцати пяти, не больше.
- Зачем? - Влад смотрел гулийцу прямо в глаза.
- Тебе какое дело? Я плачу деньги - ты делаешь. Все. - Он рубанул ладонью по воздуху, и первый отвел глаза.
Влад усмехнулся, он выиграл первый бой. Он больше не боялся, что не сдержится и бросится на стоявшего напротив него..., да, все же врага. Он еле сдерживал свою радость, от того что все же нашел прекрасную незнакомку. Эту радость не омрачало даже то, что она была женой гулийца. Что делать с этим знанием он не знал, он знал, что теперь он точно ее не отпустит.
- Хорошо, допустим, мы достанем доказательства неверности этой женщины - Влад кивнул на фотографию. - Дальше что? Вы убьете ее? Ведь мы все здесь прекрасно знаем, как принято поступать в ваших краях с неверными женами.
- Не твое дело, русский.
- Мое, "гус" - Влад все же сорвался, назвал горца презрительной кличкой. - Она русская.
Он вскочил, оперся ладонями о стол, точь-в-точь повторив позу гулийца. Они стояли, почти уткнувшись носами. Между их лицами едва могла бы пройти ладонь. Черные глаза сошлись в поединке с голубыми. Восток с Западом.
Влад видел тонкие розовые прожилки в глазах гулица, чувствовал запах меда из его рта, терпкий дух звериного тела, который не мог заглушить даже дорогой парфюм. Слышал, как тяжело вздохнул и завозился, доселе молчавший спутник горца.
Взгляды сошлись, как клинки. За гулийцем был древний род, страшная слава его народа, деньги и вседозволенность. За Владом - почти год, проведенный в рейдах, несколько десятков боев, как огневых, так и рукопашных. Смерть врагов и друзей. Гулиец не воевал. Он первым отвел глаза.
Влад рассмеялся - громко, в голос. Сел обратно в кресло, закинул ногу на ногу. Достал пачку, щелчком выбил длинный черный цилиндрик, с золотым ободком у коричневого фильтра. Кинул сигарету в рот - прикурил, по комнате поплыл дым крепких сигарет с медовым вкусом.
- Мы согласны, но платить придется не пятерину, а десятку. Половину сейчас.
- Кхм, молодой человек, договор был на пять тысяч.
Влад перевел взгляд на второго посетителя. Невысокий, плотный, даже толстый, с аккуратной стрижкой. На носу картошкой - очки в тонкой золотой оправе, под носом густые усы, спускающиеся по уголкам губ на круглый подбородок. Темная тройка из шерстяной ткани и лакированные полуботинки.
"Как мне надоели эти усы!"
- То чего может и не быть, но необходимо, стоит дороже, чем то, что есть но не нужно. Как Вам кажется, а, господин адвокат? К тому же свобода стоит дорого.
- Кхм, кхм, может быть, может быть. Вы умны, молодой человек.
- Так, мы договорились?
- Как Вас зовут, молодой человек?
- Какая разница, вы платите, я делаю дело, контактировать с вами будет он. - Влад кивнул на притихшего Макса.
Толстый помолчал (все таки он был здесь главный, не смотря на весь лоск и важность молодого гулийца), достал из внутреннего кармана пачку денег и небрежно бросил ее на папку.
- Докладывать каждый вечер. - Поверх пачки легла кофейного цвета визитка с золотым обрезом. - Завтра, она приедет к себе домой, адрес и все необходимое есть. С завтрашнего утра и начнете. А сейчас, разрешите откланяться, господа.
Оба посетителя поднялись и направились к двери. Напоследок гулиец ожег Влада таким взглядом, о, в этом взгляде было многое: и злость, и ненависть и обещание отомстить. Но Влад разглядел, в самой глубине кофейных глаз гулийца плескался, как остатки пива на донышке бутылки, страх.
- Ну, ты крут, - просипел из своего угла Макс, - надо же на червонец этих черных раскрутил.
Влад, молча, покусывал губу. Он смотрел на папку, на фотографии, рассыпавшиеся по столу, и ему было страшно.
- Какая красотка, - присвистнул Макс и протянул руку, собираясь взять фото.
Влад резко шлепнул его по руке.
- Ты чего, - испуганно отшатнулся тот.
- Ничего, - Влад пожалел что сорвался. - Понравилась?
- Ну да, такую на спину завалить, одно удовольствие.
- А не завалить - другое. Не боишься, что тебя ее муженек сам завалит. На спину, но с ножом в брюхе?
- Да ладно, этот франт что ли.
- Ты вообще знаешь, кто это был?
- Ну и кто?
- Гулиец. Они очень хороши воины, хорошие и жестокие. И нас русских, они за людей не считают, так за баранов, которых в любое время, если понадобиться зарезать можно. Ты знаешь, что они с нашими пленными делали?
Макс помотал головой.
- Закопают по пояс, в землю, с туловища кожу снимут и над головой завяжут. Называли они это тюльпан - ну это они у моджахедов сдернули. Еще рыбку делали - это когда руки и ноги отрубают, а через задний проход кишки вынимают. Птичку опять же - ребра на спине вскрывают и по сторонам развешивают, вроде как крылья.
Макс побледнел лицом и заперхал горлом, как будто его должно было стошнить.
- Ты воевал, что ли?
- А ты нет?
- У меня язва.
- Ну да, ну да - язва, плоскостопие, энурез, больные почки, близорукость и т.д и т.п.
- Да нет, правда. Я не косил.
Влад собрал фотографии, их было всего-то пять штук. Пять глянцевых прямоугольников. Пять застывших мгновений прошлого. Пять улыбающихся лиц, пять фигур, пять пар глаз смотрящих на него, на Влада.
Фото не были постановочными, слишком живой была картинка, но было видно, что фотографировал профессионал. Он сунул их в карман, что бы вечером рассмотреть без посторонних глаз. Взял папку. В папке был всего один лист формата А4, отпечатанный на принтере. Имя, отчество, фамилия, адрес прописки, несколько адресов, где появлялась более или менее регулярно. Они не вызывали удивления, стандартный набор для обеспеченной молодой женщины, все за исключением двух последних. Фитнес клуб, салон красоты, бассейн, ресторан, кофейня в центре города. И вот они два последних - центральная библиотека и поликлиника.
Влад усмехнулся, последняя, находилась недалеко от дома Клопа.
- Ну, что, гений сыска, командуй, что делать будем. - Обратился он к Максу.
- Завтра утречко я за тобой заеду, на месте сориентируемся.
Влад потянулся и вынул из рук Макса пачку банкнот, которую тот уже собирался положить в карман. Отсчитал двадцать стодолларовых бумажек, небрежно сложил их и сунул в карман брюк.
- Э, Влад, постой, договаривались на штуку.
- Я цену вдвое поднял, значит и гонорар мой увеличивается ровно в два раза. Ты что-то против имеешь? - Он посмотрел замершему Максу прямо в глаза.
- Да нет, все по справедливости. - Немного помявшись, ответил тот.
- Ну и ладушки, завтра жду тебя в 5.00 у себя.
Не прощаясь, Влад вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь переговорной.
По пути домой Влад заскочил в отделение банка. Там было так жарко, что он моментально взмок в своей дубленке.
- Красавица, - он наклонился к окошку кассы, - я тут наши деревянные, на забугорные - вечно зеленые поменял, проверь пожалуйста, не фальшивые ли.
Миловидная блондинка, потянулась за банкнотом, протянутым Владом, тянутся было далеко и ей пришлось наклониться. Ни чем не стесненная тугая грудь, маняще качнулась в глубоком вырезе блузки. Влад, непроизвольно сглотнул, выхватив взглядом розовые соски, на загорелых полушариях.
Девушка, ни на миг не смутившись, деловито сунула деньги в машинку, пощелкала клавишами:
- Совершенно, натуральный продукт.
- Спасибо, - пробормотал Влад.
- На здоровье, - звонко ответила блондинка, - приходите к нам еще.
Пройдя пару остановок, Влад, разменял пять зеленых бумажки в небольшом обменнике, притулившемся рядом с супермаркетом. Давно он не держал подобной суммы в руках, аж целых пятнадцать тысяч. Он постоял в нерешительности, перед стеклянными дверями хотел войти, но передумал и резко развернувшись, пошел к дому.
В маленьком магазинчике рядом с домом он купил картофеля, селедки и половинку буханки. Подумав, добавил пачку чая и большую плитку горького шоколада с орехами. Зашел в табачный киоск, хотел купить блок "Каптен Блека", но не получилось. Женщина, торговавшая в лавочке удивленно взглянула на него:
- Молодой человек, да у меня ни когда больше пары пачек не было, не пользуется спросом, - и пояснила, - дорогие больно.
Влад купил то, что было - все три пачки, и довольный поднялся к себе. В груди было тепло, душу грели пять фотографий, что лежали во внутреннем кармане.