I wanted freedom bound and restricted I tried to give you up but I'm addicted.
Muse
9
В доме стоит тишина, хоть ножом режь. Такое спокойствие не предвещает ничего хорошего. "Не к добру".
- И где ты была?
- С другом встречалась. Приехал в Сеул по работе. Как твой день?
- Замечательно.
Проговаривает таким тоном, что я решаю уточнить. "Вдруг что произошло?"
- Что-то не так?
- Все так. Просто ненавижу узнавать гадости своей жизни из почтовой рассылки.
- Какие еще гадости?
Разворачивает ко мне нетбук, показывая фотографии несносного качества. На них я, обнимаюсь и пью кофе, улыбаясь, с этим самым человеком.
- По-моему, я доходчиво объяснила. Или слова "друг" нет в твоем лексиконе? Не видела человека почти три года, мы не могли встречаться в принципе, потому как работали в конкурирующих компаниях. Зачем так злиться?
- Ты не пробовала хоть иногда ставить меня в известность? Чтобы потом не попадать в такие ситуации.
- Ты себя, вообще, слышишь? Я похожа на твою собственность? Может, повесишь на холодильник расписание моего дня, и будешь сверяться каждый час?!
- Прекрати пререкаться! Хочешь быть со мной? Тогда тебе стоит задумываться, что и с кем творишь! Если вас начали снимать, значит, что-то людей насторожило.
- А ты думаешь, что этого не происходит?! - приподнимаю вопросительно бровь и гневно прищуриваюсь. - Ты глубоко ошибаешься, Хён Вук-а. И людей настораживает все подряд, от твоей новой прически до моих новых перчаток. Даже если я чихну, или кашляну в людном месте рядом с тобой, все начнут поднимать панику. Или я, по-твоему, не задумываюсь, что могу позволить делать на людях, а что нет?
- По моему мнению, ты вообще редко думаешь, - видно, моя тирада его только сильнее разъярила, а кричит он все громче.
- Иди, знаешь куда? Могу уехать, если я приношу тебе так много проблем!
- Езжай!
Ноутбук летит со стола вместе с чашкой, находящейся в опасной близости. Ничего не говорю, потому, что внутри все рушится. Все зарисовки, книга, стихи, фото, огромный кусок моей жизни и памяти лежит пластмассовыми осколками вперемешку с кофейной гущей, стеклом и выпавшими кнопками. Он резко меняется в лице, осознавая, что только что сделал.
- Прости, я...
- Оставь. Меня. В покое.
"Не собираюсь ничего доказывать. Я устала. А теперь еще и работы у меня нет. Спасибо!".
Медленно разворачиваюсь и автоматически двигаюсь к выходу. Надеваю кеды, завязывая их на весу, и выхожу под холодный, колючий дождь на улицу.
"Прекрасно, дождь, это - прекрасно". Накидываю капюшон толстовки, по которому тут же глухо начинают барабанить капли. Вдыхаю и выдыхаю, чтобы не расплакаться. Кажется, сильнее стиснуть зубы нельзя, того и гляди, раскрошатся.
Дохожу до конца улицы и сворачиваю за угол, по направлению к далекой набережной. Не слышу, как сзади резко открывается входная дверь, и Хён Вук стремительно выходит по дождь. В намокающей рубашке, вертит головой ища, в какую сторону могла пойти. Доходит до конца улицы, так и не видя меня, чертыхается и пинает подвернувшуюся под ноги пустую банку.
Дойдя до набережной, реки Хан, промокаю насквозь, но гадостности моего положения это ни коим образом не исправляет. Наверное, в состоянии аффекта, я бы улетела первым же рейсом, плюя на вещи и все остальное, но была малюсенькая загвоздка. Сумка с телефоном и кредитками осталась в доме, а возвращаться пока не хотелось.
С силой бью кулаком по перилам. Руку обжигает болью, и кровь начинает скапывать на асфальт, растворяясь в потоках воды.
- Черт.
- Прости, что разбудила.
- Все о'кей. Проходи.
Рассматривает меня, сонно потирая глаза.
- Кто тебя так окатил?
- Видел, что на улице делается? Природа. У меня к тебе ужасная просьба.
- О, ну, напугай меня, что ли!
Смеется, и мне становиться легче. Даю слабину, и тут же начинаю активно стучать зубами.
- Можно переночевать у тебя на диване?
- Правда, думал испугаться. Не получилось...
- Печаль.
- Естественно, можно! Хочешь, даже уступлю тебе кровать.
- Нет, уж лучше уступи мне что-то из сухой одежды и горячего. Лучше, конечно, горячительного...
- Ты мокрая, как мышь. Душ - там, полотенца за дверью. Одежду сейчас принесу.
Не спорю, ибо меня колотит от холода. Горячий душ, теплое одеяло и что-то согревающее внутрь - комплексный путь побега от содроганий. Отогреваюсь под струями воды и переодеваюсь в длинную футболку и теплый свитер, вывешивая вещи сушиться на дверцу душевой кабины. Роюсь в услужливо принесенной аптечке и, шипя, обрабатываю и перебинтовываю руку.
- Случилось чего? - коротко интересуется он.
- Мелочи жизни...
- За мелочи жизни ты бы высказала "фе" и заговорила до смерти, - не веря, закатывает глаза. - Ну, или заперлась в другой комнате. Признавайся, насколько все плохо?
- Не знаю. Не весело, точно. Не хочу говорить, правда.
- Ладно, смотри, - перебирает содержимое бара, - у нас здесь есть Johnny, который Walker[77], соджу, который вряд ли тебя согреет. Мм... есть еще Gordon's[78], но нет...
- Давай уже сюда бедняжку Джонни, - беру бокал, выпиваю и кривлюсь: - Фу. Ненавижу виски. Есть спички?
- Решила его сжечь? Давай только не в моем номере, хорошо? - посмеивается.
Проходит комнату и кидает коробок из дальнего угла. Прикуриваю, и отпиваю, снова кривясь.
- Не понимаю этого напитка, - искусанные губы неприятно обжигает алкоголем. - От слова "совсем".
- Согрелась?
- Да, спасибо.
- Тебе нужно плечо поплакаться, или я спокойно могу лечь спать, потому что мне в шесть вставать?
- Спи, конечно. Дым мешать не будет?
- Запоздалый и странный вопрос. Нет, не будет. Ночи.
- И тебе...
Выпускаю дым в потолок, лежа на неудобных диванных подушках и прикидывая, чем может закончиться какофония воплей и разбитых ценностей. Чувствую себя обиженной, беспочвенно задетой.
"Почему должна терпеть всех девушек вьющихся вокруг, а он не понимает слова "друг"? Нет. Не хочу об этом думать. Если он не поймет, то я ему этого в голову не вложу".
Допиваю бокал виски и закутываюсь в одеяло плотнее.
- Ты его любишь? - внезапно спрашивает он.
- Мм?
- Спрашиваю, любишь ли ты его?
- Да.
- Даже когда он делает гадости или глупости?
- Да, - яростно тру глаза руками. - Я их тоже делаю. Все делают. Он - не худший вариант в этом плане...
- Если ты так говоришь, значит все, и правда, не так уж плохо.
- Спи уже, умник!
Беспокойно ворочаюсь, но заснуть так и не получается. Около четырех утра мне надоедает. Спешно надеваю подсохшую одежду и пишу на клочке бумаги: "Спасибо, с меня кофе! И шоколад! Много шоколада! Последнее актуально только в том случае, если твои привычки не поменялись за столько лет...". Дорисовываю широкую улыбку и тихо, чтобы не разбудить, выхожу из номера, прихватывая спички с сигаретами в карман.
До дома достаточно далеко, и я неспешно иду по мокрым, практически пустым, улицам, задумчиво пуская дым в холод ночи.
Окончательно промерзаю, но мысли раскладываются по полочкам, и хочется поговорить напрямую. Не так, чтобы с осколками посуды на полу, а по-человечески, с пониманием. Хотя нам до него, ой, как далеко...
Открываю дверь и обнаруживаю темный дом. Абсолютно. Будто в нем совершенно никого нет. Хён Вук стоит на кухне, выглядящей как после прошедшего по ней торнадо. Небольшой смерч, коснувшийся посуды. В основном, бокалов. Он замечает меня и прерывающимся голосом вещает:
- О, ты осчастливила нас своим присутствием?
- Ты пьян, - насупившись, засовываю руки в карманы. - Проспись, что ли?
- Зачем ты вернулась?
- Не привыкла так легко сдаваться. Поломанные вещи иногда можно починить. То же - и с отношениями, - оглядываю на треть пустую бутылку водки и пустую бутылку из-под вина. "Видно сильно его задела ситуация. И неизвестно, какая из двух сильнее...".
- Долго думала, перед тем как сказать? - злится сам на себя: - Я плохой, тебе стоит бежать от меня дальше, чем видишь.
- О, и много людей клюнуло на такой монолог?
Закатывает глаза, опрокидывая очередную стопку дорогой, но от этого не менее коварной, водки.
- Смотрю, чувство самосохранения у тебя на нуле.
- Да, я вижу, у тебя тоже. Столько пить...
- Ну, я же не пья..., - уверенно заявляет Хён Вук.
- Приземляйся в следующий раз как-то удачнее, хорошо?
Потираю ногу, на которую упало тело. Оно уже явно не в состоянии до спальни доползти, но уютно прилепилось к стене и мешком осело на полу.
"И мне еще должно быть стыдно?.. Боги, дайте мне терпения".
Моя пассивно агрессивность находится в мертвом состоянии. Не ору на весь дом и не пытаюсь выпихнуть тело проспаться. Просто присаживаюсь на пол рядом, убирая с пола и тем самым спасая, уцелевший бокал.
- Ну, начинай. Я вся внимание.
- Мм?
- Надеюсь, тебе хоть стыдно? - наивно предполагаю.
- Пф-ф-ф-ф..., - выдыхает в пространство.
- Фу, не делай так больше. Лучше дыши через нос. Это практичнее по всем пунктам.
- Угу, - кивает, словно в замедленной съемке.
- Здорово. Целое слово. Продолжим в том же духе.
Еще раз сонно кивает, а я отпиваю вина из спасенного бокала и пытаюсь угадать, что будет дальше.
- Понимаешь, что ты одним махом разрушил мне хорошую часть работы? И из-за чего? Из-за своих предубеждений и воплей из толпы? С ума совсем сошел, что ли?
Закрывает глаза, облизывает губы и подтягивает одно колено к подбородку. Должно быть, в его вселенной это, своего рода, сожаление.
- Что, не готов к такого рода разговорам в таком состоянии?
Опять кивает, медленно соображая, как он вообще так попал.
- А придется.
Рассматривает разъезжающимися глазами, хмурит брови. Начинает говорить задушевно:
- Знаешь...
- Нет, не знаю. И если честно, и знать не особо хочу, но говори. Теперь тебя даже каток не остановит.
- Знаешь...
- Нет.
- Знаешь...
- Нет, и, судя по всему, не узнаю никогда, потому что разобью голову об стену после очередного "знаешь...".
- Й-а-а...
- Новые звуки, - насмешливо ухмыляюсь. - Чудесно! Продолжай.
- Ты... жестокий человек.
- Даже целое предложение! - театрально прикладываю руку к груди. - Прелесть.
"Он ответа, что ли ждет?". Вздыхаю.
- В следующий раз будешь думать головой. Не я жестокая, а ситуация, в которую ты меня поставил.
- Пппр-ос-с-ти...
- Заявка поступила по адресу, и будет обдумана в ближайшие сутки.
- Йа-а-а...
- Новое предложение выдаешь? - любопытствую.
Кивает, параллельно продолжая:
- ... никогда...
- Не целовался с парнем? Никогда не пил текилу, слизывая соль с живота прекрасной незнакомки? Не встречался с трансвеститами в темных переулках? Господи, какая унылая жизнь!
- Откуда ты?..
- Оттуда, - указываю рукой предположительно в направлении Запада.
Разочарованно, злобно смотрит и практически готов вцепиться мне в горло за такие гадости, но... не может. Не потому, что девочек не бьют, - хотя, это тоже отыгрывает свою роль - а потому, что сил его хватает исключительно на шевеление головой.
"Совладать с обеими руками в хватательном рефлексе, да еще с силой - вряд ли его на такое хватит в ближайшем будущем. Хотя, черт его знает, что за химические реакции происходят у него в мозге".
- Ну, откуда-а-а у тебя такие извращенные идеи?
- Надышалась, похоже, - закатываю глаза, пожимая плечами. - Или это виски сделало свое дело? Странный напиток, все-таки...Так что там с "никогда"?
Вспоминает и активно тычет мне в лицо указательным пальцем.
- Никогда... не женюсь!..
- Новости, пф-ф!.. а, еще не все? Поток продолжается?
"Сама развязала этот мешок красноречия, теперь расхлебывай", отгоняю пустые мысли и вслушиваюсь в пьяный, басистый лепет.
-... на девушке вроде тебя, - красноречиво заканчивает он, складывая руки на груди.
- О, никогда не говори никогда, родной, - коварно посматриваю на него. - Такие как мы...
- Такие как вы?.. Вас что, много?..
Такого ужаса, на его вытянувшемся в момент лице, я еще не видела никогда. По-моему, он даже моментально протрезвел от страха за галактику. "Жертва, спасающаяся от маньяка и спотыкающаяся на ровном месте об корень дерева, выглядит так же, наверное..."
- Да! - откровенно заливаюсь смехом, потому, что сил видеть цирк такого рода и сдерживаться - тяжко. - Мы размножаемся почкованием!
- Злая... так издеваться над...
- Больными?
- Не-е-ет... над людьми с душевными травмами...
- Как запела, птичка... Я тебе, минут через пять, еще парочку нанесу, но это - ничто. Ты забудешь ровнехонько к утру, так что, все в порядке.
"А я пока оторвусь на подопытном кролике, за весь причиненный ущерб моей психике в последние двадцать четыре часа".
- Я серьезно... иначе, ты станешь центром моей вселенной, и больше мне ничего не нужно будет в жизни. Стану зависим от тебя, погрузну... и утону, - вздыхает, прикрывая глаза. - Это страшно.
- Думаю, это решилось в тот момент, когда ты сел за мой столик.
- Подозреваю... что я был к этому готов...
- Апчхи! Тьфу, ты, - почесываю нос. - Как все сложно.
Допиваю вино, встаю и ставлю бокал на стол. Протягиваю ему руку, помогая встать. Замечает бинт на ладони и немо вопрошает.
- Никогда не пробуй перебороть железную ограду голыми руками. Это чревато болезненными ощущениями.
Встает на ноги и пытается поцеловать в щеку, но я быстро уворачиваюсь и отстраняюсь:
- Все еще злюсь. Даже не думай.
- Извини. Мне жаль, что так вышло...
- Спать.
Хён Вук практически самостоятельно доходит до спальни и отключается. Снимаю с него очки, накрываю одеялом и рассматриваю пару секунд.
- Никакого темпо модерато. Одно сплошное престо.
Закрываю дверь и иду спать в гостевую комнату.
Прицельно смотрит на меня, стряхивающую остатки сна, опираясь на подоконник. Серый костюм, синяя рубашка, руки, засунуты в карманы брюк. Посвежевший, с еще влажными волосами - он и сам не так давно проснулся.
- Послушай, насчет вчерашнего... хотел извиниться.
Отворачиваюсь от него, подтягиваю ноги к подбородку и плотнее накрываюсь одеялом. Делаю все, чтобы не видел, как меня колотит и насколько красные глаза. Заснуть получилось меньше часа назад, судя по часам на прикроватной тумбочке. Тихо отвечаю:
- Не в настроении сейчас говорить.
Ничего не говорит, но отчетливо чувствую, как прожигает меня взглядом. Вот только мне холодно и паршиво, чтобы играть в глупые игры: "я виноват, ты виновата", "давай поговорим, решим все и начнем сначала, чтобы ошибок стало еще больше".
- Уезжаю на пару дней по работе. Подумай пока, вдруг найдешь для меня прощение.
Выходит, прикрывая за собой дверь комнаты.
- По-моему, уже сам факт моего присутствия в твоем доме означает, что я не злюсь, - говорю еле слышно, и проваливаюсь в беспокойный сон, опутывающий меня липкими, неприятными нитями.
Острый кашель забирается в горло, прокрадывается в легкие, сотрясая тело так, что хочется выплюнуть внутренние органы. Тело колотит озноб, и я плохо разбираю, где заканчивается реальность и начинается вымысел. Надеваю на себя всю имеющуюся теплую одежду, и набираю дрожащими руками грелки с горячей водой. Чашки с остатками порошков от простуды заполонили небольшую мойку на кухне, но сил их вымыть, или выйти на улицу, купить лекарств и еды, нет. Просто неподвижно лежу на диване, с трудом соображая, который час, или какой сегодня день недели. В голове проноситься только две мысли: "холодно" и "почему тебя нет здесь?".
В дверь звонят и мне приходиться скатиться с подушек, чтобы открыть. Аплодирую своей вчерашней выдержке, которая помогла мне перемыть посуду и сходить в душ, оставив неподалеку от дивана в гостиной.
На пороге стоит Хён Ки, и, терпеливо, с перманентным выражением на лице, ждет.
- О, аннён!
- Хэй, Хён Ки-шши - пропускаю его внутрь и закрываю дверь. Сиплю дальше: - Хён Вука нет. Уехал вчера по делам.
- А я тут сладкого принес с вином. Думал, глинтвейна выпьем все вместе, поговорим..., - разматывает шарф и вешает в шкаф теплое пальто, вручая мне принесенное.
- Проходи наверх, - принимаю пакет и веду за собой. - Поговорить всегда можно и без него.
Что-то в моей интонации, сиплом голосе или перебинтованной руке, его настораживает. Пока открывает вино, решает уточнить:
- Вы снова поссорились что ли? Из-за чего на этот раз? Кто съел последний банан в доме? Или, нет, стоп! Знаю! Шоколадное мороженное?
- Мы, правда, из-за такого ссорились?
- По сути, да. Вы вообще любите ссориться, а потом мириться, - вынимает пробку и наливает вино в ковшик, - так же бурно. Чтобы разбить половину посуды до, а вторую половину - после.
- Говорят, что посуда бьется к счастью, - сажусь на теплый пол, испытывая благодарность, что это не холодный мерзкий кафель. - Как считаешь, правда?
- Думаю, да. Несмотря на все, что творите, друг с другом, вы все-таки счастливы вместе, - поправляет очки и убирает челку с глаз, помешивая вино в ковшике.
- Специи там, - указываю на угловой шкафчик.
- Помню, - лезет в шкаф в поисках бокалов. Укоризненно смотрит в мою сторону. - Опять?
- Я не виновата, что они бьются лучше и чаще всего! Хён Вука согласен на все сто, кстати. И с завидным постоянством покупает запасные, на "всякий случай". То он разобьет пару, то я полку опрокину. Новые внизу стоят, кстати,- ловлю непонимающий взгляд и поясняю: - Хён Ки-шши, ты же понимаешь, что мы их иногда случайно бьем?
- Забавные вы... оба. Вместе - вообще, странное сочетание. С вашей координацией, по-другому быть не может. Ты, кстати, чего такая зеленая?
- Не знаю. Вроде, все нормально.
Наклоняется пощупать лоб рукой, и возмущенно закатывает глаза:
- И сидит себе на полу! Выпей таблетки и иди в постель, отсыпаться! - он похож в этот момент на заботливого старшего брата, который нет-нет и даст в лобешник за столь наглое непослушание.
- Не ворчи, он с подогревом. И в кровати нет ничего особенного, так что лучше пол и горячее вино.
- Старших нужно слушать, между прочим! Еще лучше, поехали, отвезу к врачу.
- Не занудствуй. Говорил про сладенькое? И где?
- Не переводи тему, - смотрит на мой упорствующий организм, хмыкает и протягивает коробку с пирожными.
- У-и-и! Шоколадные! Приходи к нам почаще, - делаю милое личико и откладываю одно на протянутое блюдце.
- Да, чтобы вы лопнули, а я потом еще выслушивал от руководства, что не уследил за младшим. Тем более, про Хён Вука. Он, кстати, сам мне показал эти пирожные.
- Угу, а ему их показала я, за что расхлебываю второй месяц от вашего же руководства на ментальном уровне...
Молча пью мелкими глотками пряный напиток, отрываясь только на то, чтобы отщипнуть кусочек от пирожного.
- Как твоя книга?
Сразу оседаю с небес на землю и сдуваюсь. Делаю глоток больше нужного и давлюсь вином.
- Никак, - откашливаюсь. - Нет больше книги.
- То есть?
- Нет ноутбука - нет книги, - выдаю максимально сжатую версию, потому, что доверяю. Он подскажет компромисс, или хоть логичный вариант действий. - Вот и все. Ничего особенно интересного.
- Думаю, что у него есть как минимум, запасной вариант. Подожди.
- Не особо надеюсь, - допиваю глинтвейн и поднимаюсь с пола. - Не звони ему, хорошо?
- По поводу тебя?
- Да. Не стоит отрывать его от дел. Они важные и все такое. Хорошо?
Фыркает, но кивает. Провожаю его к двери, когда Хён Ки резко притормаживает и говорит, обнимая и гладя по волосам:
- Не волнуйся так. Все будет хорошо.
- Угу, - я готова расплакаться, и расклеиться окончательно от этого сочувствия, но он уже отстраняется, и, глядя на меня сверху вниз, добавляет:
- И только попробуй не выпить лекарство от простуды!
Ухмыляюсь и машу на прощание. Они вместе все больше напоминают мне дружную, заботливую семью, которая всегда поддержит в нужный момент... даже если этого красавца сюда подослал он.
Хён Вук обходит дом, заглядывает в спальни, и для верности, даже под стол, но никого не находит.
- Ты дома? - громко кричит с лестницы.
- Тут я.
Ответ приходит с пола на первом этаже.
- Чего сидишь в темноте? - спускается по лестнице и с удивлением смотрит.
- Медитирую, - огрызаюсь и закашиваюсь.
- Прелестно. Руки на шею, и поехали, будешь заниматься этим в другом месте.
- Мне и там было удобно.
"О, какие взгляды мы умеем делать. Страшно".
- Молчу.
- Ты сегодня ела вообще?
Хлопаю себя по лбу, изображая святую наивность:
- Так вот, что я забыла...
"В доме нет большого кухонного ножа, так что, даже не смотри на меня так".
- Хён Ки тебе позвонил?
- Я ему позвонил, а потом - еще раз. Во второй раз он и поведал мне небольшую историю о том, как мерзкая барышня с бронхитом ползает по моему дому и не собирается к врачу. Где-то минут пять мне хотелось тебя пристукнуть, а потом - приехать и, гладя по голове, вливать в тебя горячее молоко. Собственно, что мы и имеем.
- Какая трогательная история! Тебе бы сказки писать...
- У меня одна имеется, ее хватит с головой. Ноутбук еще не привезли?
- Какой?
- Чудно, ты и думать забыла? Тот самый. Ну, - мнется, - не тот самый, но с восстановленными данными и даже целой твоей книгой.
- Серьезно? - наверное, у меня на лице написан настолько неописуемый восторг, что он начинает широко улыбаться, довольный собой.
- Да. Теперь мы можем мирно сосуществовать?
- Хён Вук-шши, я ничего не обещаю, но постараемся. Ты насовсем приехал?
Укладывает меня в постель, накрывая несколькими одеялами. Обещает скоро вернуться и уходит в направлении кухни.
- Вот, выпей. Ты сипишь так, будто при смерти, - Хён Вук снимает с себя плотный теплый шарф и закутывает меня в него. Как же вкусно пахнет вся его одежда! Смесь лимона и тепла, будто прокаленная солнцем.
- Фу, дрянь какая! Что это?! Мне точно нужно это пить?
- Это не дрянь, а молоко с имбирем и медом. И не заставляй меня вливать это в тебя насильно, - с укором смотрит на меня. - Давай, смелее!
- Горячее же! - отпив, тут же возмущаюсь. - И острое!
- Так и нужно, - терпеливо говорит, замечая: - Пей, пока не остыло.
Плююсь, но пью и кашляю много, до слез, сгибаясь пополам. Наблюдает в замешательстве эту картину и молчит, сложив руки на груди.
- Не знаю, кто тебе посоветовал этим лечить кашель, но я, на твоем месте, не доверяла бы человеку с таким воображением.
- Передам маме наилучшие пожелания.
"Черт, вечно я влипаю в такие ситуации". Допиваю без лишних возражений, потому что стыдно.
Хён Вук залазит на постель, поверх одеяла, прямо в одежде. Садится, подпихивая подушку под спину. Сгребает меня в охапку, грея собой, убаюкивая лаской и теплом.
- Лучше бы ты выспался, - обнимаю, высовывая руки из-под одеяла, - а не несся из другого города по ночи, ради какой-то девушки, - его пушистый свитер щекочет мне лицо.
- Лучше бы мы не ссорились, а впоследствии, девушка вполне могла поехать со мной на съемки, - вздыхает и, отстраняясь немного, пытается не заснуть. Пьет крепкий черный кофе с лимоном, щекочущий ноздри запахом, но ни в коей мере не прогоняющий сонную атмосферу в спальне.
- Хён Вук-а?
- Да?
- Не вздумай повторять, что ты плохой. Ты просто слишком хороший, чтобы быть правдой, вот и терзаешься, не понимая, как тебя такого занесло в этот мир. А потом - путаешь и подменяешь понятия...
Хмыкает неодобрительно, но ничего не говорит. У людей часто вырывается самое сокровенное на грани сна и яви.