Аннотация: Окончание)) Чуть позже еще немного причешу файл и целиком выложу сюда: http://anelestimes.narod.ru
Варнинги: те, кого не устраивает существование в этом мире не только гетеросексуальных отношений, просьба уйти сразу, не читая.
Глава 17
446 г.
... Лоренс не верил, что получится. Только знал, что должно получиться. Обязано. Другого выхода нет. А командир обязан быть впереди. И при этом выжить. Тоже обязан. Другого выхода нет.
Голова не болела. Болел мозг, немея от лекарств...
... Ловушка или нет? Сколько продлятся помехи? Сколько людей на корабле? Ученые - гражданские или военные? Вопросы множились, пока не начался обратный отсчет.
... Людей он так и не сосчитал. Было некогда. И в бою и после боя. Но ненамного больше, чем потеряли они сами. Как плохо...
... Чьи-то нервы сдали. Луч из бойницы пропахал колею, поджег лес. Купола больше нет? Корабль готов к взлету?!
... Трап ударил в висок. Лоренс понимал, что это все. Но вместо него упал кто-то еще. А он успел выстрелить.
... У датарцев была ярко-зеленая форма. Это очень удобно когда целишься. И странное оружие. Лоренс нашел предохранитель, заехав прикладом по зубам ученому с маленьким пистолетом.
... Корабль был готов взлететь. Задраить люки не давали тела. И те, кто мешал их убрать.
... Прорвались внутрь без Лоренса. Пока он останавливал наземную машину. А коды доступа узнавал у капитана уже Лоренс. Капитан тоже считал, что командир должен быть впереди. Не закрылся в рубке.
... Оказалось, Лоренса заслонил Марк. Захотелось кричать, но было нельзя. Зато можно убивать. От радости, что Сайбер жив. И можно спасти. Если успеть.
... Взлет. Кровь в ушах. Боль от нехватки контакта с Икенной. Просто боль. Мозг в кашу. Перед глазами тоже кровь.
Везде кровь.
Лоренс дернулся, просыпаясь. Вену обожгло, он едва успел поймать иглу и украдкой запихнуть ее обратно. Лечащий врач не церемонилась, орала и норовила то ли удушить, то ли оторвать голову. Состояние, в котором ей в руки угодил Лоренс, она восприняла как личное оскорбление. И ей теперь даже Икенна вежливо кланялся.
Смех поднялся глубоко изнутри, поэтому его удалось остановить и только улыбнуться. Бессмысленно было доказывать, что он не несмышленый мальчишка, что не было выбора и дожить до ее криков стало чудом. Врачи думают как-то совсем иначе, поперек здравого смысла. Доктор Генри...
Горло сдавило спазмом. Лоренс не думал, что внезапная смерть старого врача окажется такой болезненной. Они все стали друг другу немного родными - последние жители Ханау, но к доктору он искренне привязался. Не меньше, чем к Марку или к Дину. И ведь если бы хоть кто-то догадывался, как сильно тот болен. Старик молчал, а остальным, и Лоренсу в первую очередь, было не до чужого здоровья.
Они не искали возможность спастись, не строили планы, не продумывали возможную атаку. Они видели цель, а вокруг было марево. И все были готовы прыгать к этой цели, цепляться за нее зубами и выдирать у судьбы все, что та будет согласна отдать. А потом - остальное.
Лоренс никому не говорил, но он смутно помнил последние месяцы. Недели до отлета и сам перелет. Так же отрывочно вспоминался и бой. У них была одна надежда - атмосферные помехи не позволят датарцам связаться с основными силами. Хотя, что с корабля не будут стрелять, они рассчитывали зря. У кого-то сдали нервы. Лоренс, когда допрашивал капитана, спросил у него заодно и об этом, однако тот был уже не в той кондиции, чтобы связно мыслить. Лоренс посмотрел на свою ладонь и поморщился. А вот допрос запомнился отчетливо. Сейчас даже слегка подташнивало. Впрочем, Лоренс и теперь бы разрезал датарскую сволочь на куски, пусть глаза уже не застилает боль.
Он помнил, как они вылетели из люков, по двое, сразу стреляя очередями, не давая врагу опомниться. Помнил, как до датарцев дошло, что они охраняют входы в подземелье, как атака перешла в оборону. Как Фиррте перерезал горло девушке в комбинезоне ученого и швырнул ее в ближайшего солдата. Секунды растерянности хватило. Потом были вынуждены обороняться датарцы. Наверное, им тоже свойственно чувство долга и ответственности за своих. И именно поэтому корабль не улетел сразу, а потом было поздно. Лоренс потерял человек пятнадцать, погибших на трапе.
Его тогда оглушили прикладом, и он только потом понял, какой идиот не дал ему сдохнуть. Никогда настолько не хотелось избить полутруп. Уже в пути кое-как оклемавшийся Сайбер ржал: и что командир может ему вменить? Лоренс то ли отмолчался, то ли отшутился, только все равно пообещал припомнить. Серо-зеленый Марк и залитый кровью бледный Икенна, просить одного спасти другого, когда Икенна и так чуть не без сознания. Точно припомнит.
И рядовой, ногами избивающий аверийку, бросившуюся с корабля вниз за удравшим ребенком. Ребенка поймали, пока рядового били трое. Не за женщину, из зависти, что он нашел, на ком сорваться. Лоренс так потом Фиррте и ответил на вопрос, почему отправил всех на гауптвахту. Из зависти.
В живых его солдаты не оставили никого. Лоренс запретил лишь глумиться над трупами. Некогда было. Они взлетели незадолго до того, как заработала связь. Как удалось удержать корабль на нужном курсе не поняли даже те, кто был за пультом. Лоренс не уходил из рубки, но терял сознание от перегрузок и половину пропустил.
Их пытались обстреливать, однако удалось проскользнуть сначала под прикрытьем Авейры, а потом ее спутника, пока расстояние не стало слишком велико. И они ушли в подпространство до того, как успела приблизиться погоня. За ними могли пойти по следу, но то ли сочли нецелесообразным, то ли след остыл раньше, чем приняли решение.
В пути до заправочной станции не раз отказывал генератор искусственной гравитации. Сбоила программа, которую никто из них не умел настраивать. Невесомость большинство переносило плохо, а доктор Генри не выдержал перепадов силы тяжести.
Икенна потом ночью шепотом рассказывал: уже в подземелье непохоже было, что "старый лекарь" хочет жить. Лоренс так и не узнал, кого именно потерял врач с гибелью Ханау. Впрочем, всех.
Лоренс снова неловко дернул рукой и шепотом выругался. Если игла совсем выскочит, сработает сигнализация. А он не хотел сейчас видеть медперсонал. Они хорошие в основном, заботливые, сочувствуют искренне, только слишком общительные для него сейчас.
Дверь тихонько зашипела, приоткрылась ненамного, в щель пролезла голова Марка. Он широко улыбнулся, заговорщицки подмигнул и открыл шире. В руках у него был бумажный пакет, а следом вошел Найе с ярко-желтой бутылкой.
Лоренс видел уже обоих вчера. И позавчера. И не только их. Сразу, как доктор разрешила пускать к нему посетителей. Только все равно был рад, как...
- Иди сюда, - он протянул к Икенне руку.
Тот закусил губу, смущенно покосившись на Сайбера, но подошел. Сел на край матраса, коснулся Лоренсова лба, проверяя и температуру, и, видимо, состояние. Лоренс стиснул его пальцы и начал целовать по одному. Марк, насвистывая мотив жутко похабной военной песенки, выкладывал на пластиковое блюдо принесенную снедь.
Найе. Останется ли он с Лоренсом теперь, когда все позади и можно вспомнить, с чего началось их знакомство? Эти мысли даже не казались надрывной патетикой. Слишком важен был для него ответ. Только спросить Найе он пока не решился.
- Тут все полезное, а то доктор Хилли меня утопит, она обещала, - заговорил вдруг Сайбер.
Как раз тогда, когда Лоренс почувствовал затягивающуюся паузу. Глаза у парня на затылке что ли?
- Ты уже успел ее довести? - восхитился Лоренс, приподнимаясь и усаживаясь удобнее. Жидкости в капельнице осталось минут на пятнадцать, потом обязательно кто-нибудь придет.
- Нет, но она, кажется, не сомневается в моих способностях, - Марк повернулся, сияя улыбкой.
Прежней, мальчишески-неотразимой, еще более яркой на осунувшемся лице. Только глаза прежними не были. Лоренс ему ни разу даже спасибо не сказал за поддержку.
- Марка выписали на три дня раньше запланированного срока, - заговорил Икенна. - Так что успел и прибедняется.
Сайбер скромно потупился, и они втроем рассмеялись.
- Как ты? - спросил Марк, передавая Лоренсу немного ветчины и каких-то фруктов на салфетке.
Частично была стерильной еда, частично их организмы уже приспосабливались к биосфере Тиланы. Лоренсу даже операцию не делали, пока не всосались в кровь первые, самые гадкие вакцины.
- У меня ничего не болит.
Можно было не продолжать, все здесь очень хорошо понимали, что это значит.
Ветчина была нежной, без жил, невозможная роскошь, совершенно забытая на безвкусных пайках. Впрочем, Икенна, пожалуй, забыл хорошую еду намного раньше, пока Лоренс жрал свежатину во дворце Шийонга.
- Нам предложили выбрать себе работу на будущее, - снова негромко вставил Икенна. Прозвучало растерянно. - Пока несложную какую-нибудь, чтобы с голоду не умереть. Колониальное правительство будет что-то выплачивать и жилье бесплатное, но, говорят, этого мало.
Лоренс кивнул, просто чтобы отреагировать. Не переключался мозг на мирную жизнь. Даже не так: на бытовую сторону мирной жизни.
- Может, им в будущем хоть армия понадобится, - озвучил его претензии Марк.
- Будем надеяться. А пока... лучше дворником, зато живым и с работающими конечностями. Дай мне вон то желтое. Оно точно не бегало?
- Когда резал - не пищало.
- Давай я помогу.
Икенна уселся, подвинув подушку, приобнял Лоренса за плечи и стал передавать кусочки фруктов и мяса. В руки, не в рот, к сожалению. Но голову ему на плечо положить Лоренс себе позволил. Он привык, что прикосновение к Найе приносит облегчение. Отвыкать не хотел.
За этим занятием их и застукала врач. Зашла, руки в карманы светло-зеленого комбинезона, присмотрелась к еде, кивнула и указала на дверь. Икенна еще при появлении слез с кровати, Марк спешить не стал, пришлось подпихнуть.
- Как вас любят подчиненные, с ума от них сойти, - хмыкнула доктор Хилли, когда оба вышли в коридор.
Тиланское произношение резала ухо. Впрочем, для местных как раз они говорили, жутко глотая слова. Сеансы нейролингвистического обучения уже давали плоды, однако это тиланцев начинала устраивать речь "пришельцев", а не наоборот.
- Досаждают? - спросил Лоренс, пока от него отдирали провода и надевали очки для проверки зрения.
- Нет, но порой мне кажется, что вы их мать.
- Отец, может быть? - Лоренс решил, что неправильно понял.
- Нет-нет, именно то, что я сказала. Когда вас только прооперировали, ночевали у дверей больницы. Человек сто - точно. У меня нет доступа к вашим тайнам, поделитесь, чем вызвана такая благодарность?
- Нравлюсь им чем-то, - Лоренс усмехнулся, позволяя снять с головы повязку.
- А вот я вашему фею почему-то нет. Почему?
- Кому?!
- Темненькому из сегодняшней парочки. Он никогда не смотрит на меня, бормочет извинения и тихо смывается. Хорошо у него ран не было, а то, боюсь, удрал бы из смотровой.
Лоренс усмехнулся и подумал, что не будет передавать Найе определение врача. Хотя, в аверийском диалекте слова "фея" не было точно. На Ханау - да, в очень ограниченном употреблении, в области совсем древнего фольклора. На Ханау... может, зря оперировали?
- Полагаю, что дело не в вас, - заставил себя говорить Лоренс. - Икенне в принципе сложно представить женщину в качестве начальника. Он теряется и маскирует неловкость отстраненной вежливостью.
- Из какой же вы дыры?! - фыркнула доктор Хилли, обрабатывая крошечный рубец на виске. Лоренс его еще не ощупывал - мешал перевязочный гель, но точно знал, что шрам очень маленький. - Или вы - нет?
- И я тоже, - кивнуть Лоренс не сумел, хоть и пытался, его резко одернули. - Ну, почти. Меня эта мысль, по крайней мере, не шокирует. Скорее, просто непривычна.
- Все равно шовинисты. И возись с вами, - припечатала врач. - Готово. Теперь вколю вам иммуномодулятор, пока все равно лежите, и очень рекомендую заснуть. Если получится, то завтра разрешу попробовать вставать.
- Так быстро?!
- А что может по... Нет, лучше молчите. Я видела, в каком состоянии вас всех привезли. Такой медицины просто не должно существовать.
- Давайте вы не будете судить о том, чего не знаете, - настойчиво попросил Лоренс, поймав ее за руку.
Женщина наконец-то вздрогнула и посмотрела с испугом.
- П-прошу прощения. Я не хотела обидеть.
Лоренс кивнул. Да, жизнь на Тилане легка и спокойна, только понять и принять это оказалось нелегко. Именно в том смысле, что местные жители иначе оценивают события. Доктор Хилли возмущена тем, что где-то с людьми случается подобное и им не могут сразу и без последствий помочь. Из лучших побуждений возмущена, однако то, что они живы, чудо и результат усилий доктора Генри. Да, у него не было ничего, но он сделал больше, чем мог. И слышать от благополучной девочки осуждение Лоренсу было неприятно.
Он помнил, как рыдали его закаленные бойцы, когда хоронили тело врача. Как он сам торговался, угрожал, задабривал и обещал чуть ли не корабль в залог, только бы им выделили место на станционном кладбище. Почему-то Лоренсу показалось, что доктору Генри не понравилось бы вечно летать в космосе неупокоенным.
Под эти мысли Лоренс заснул. Видимо, в состав инъекции входил не только иммуномодулятор, а женщина-врач не стала ему об этом говорить. Что снилось - не запомнил, проснулся злым. Именно из-за самоуправства. Слишком привык, что все за всех, за себя и подавно, решает именно он.
- Смогу ходить - сбегу сразу, - сообщил он доктору Хилли в ее вечерний визит.
- Не сомневаюсь, - она разложила на столике какие-то снимки и пленки, невозмутимо рассматривала их на свет и на Лоренса внимания почти не обращала.
Он как раз смотрел на нее пристально и решал для себя, как можно смириться с изменившейся так резко жизнью, при этом не сойти с ума, не спиться и чего-нибудь не натворить. Они мечтали именно о спокойствии, улетали от смерти, и некоторые практически приняли Тилану, тот же Икенна каждый день находил какие-то плюсы, хотя неизвестно, верил ли в них, а Лоренс не может отказаться от войны. И не уверен, что хочет.
- Ну что вы рассматриваете? Ни груди, ни задницы, и без вас знаю.
Лоренс вздрогнул, переключаясь с пылающих городов на отсутствие задницы. Тут же заболела голова, он чуть не вскрикнул, но сдержался и побоялся признаваться. У худенькой, невысокой совсем доктора Хилли действительно была мальчишеская фигура, однако не Лоренсу считать это некрасивым. Только ей какое дело, что он думает?!
- Я с вами рехнусь, - вздохнул он. - Вы же вроде клятву какую-то даете, не вредить пациентам.
Теперь женщина рассматривала его очень долго и немного насмешливо. В итоге наморщила нос и фыркнула:
- Вы совсем инопланетянин. Или все еще не вернулись с войны?
Он промолчал. Легенда их группы заключалась в том, что Датар атаковал Ханау и Авейру. Кто успел - тот спасся. О гибели Ханау, о ранней оккупации ею Авейры, местная администрация просила не распространяться. Слишком неоднозначная информация. А ему нечего сейчас сказать кроме того, что вряд ли все-таки вернется. Хотя выводы делать еще рано.
- Можно вас попросить?
- Да, конечно, - она тут же выпрямилась и посерьезнела.
- Если все-таки разрешите мне встать, то позвольте при этом присутствовать Икенне?
Лоренс понимал, что рискует, делая такие заявления, но Тилана, кажется, совсем не Ханау...
- Ах вот... Что ж, не вижу препятствий. А сейчас давайте я вам покажу, какие улучшения уже произошли, - Доктор Хилли выбрала несколько пленок и подвинула к его кровати стул.- Если честно, ожидала, что мне удастся полностью устранить все последствия ваших контузий, однако боюсь, я была слишком оптимистична.
- И что меня ждет?
Пол, возраст и род занятий требовал выдержки, только страшно все равно было.
- Головные боли вернуться не должны, но не исключено, что после шестидесяти-семидесяти лет начнутся необра... начнет развиваться склероз.
Она, скорее всего, не поняла, почему Лоренс смеется взахлеб, до истерических слез.
- Я полагаю, что смогу с этим смириться, - кивнул он, успокоившись. - Спасибо вам большое, доктор, за вашу работу. У меня ничего не болит. Вам, наверное, это кажется недостаточной благодарностью, но поверьте, высшей похвалы я не придумаю.
- Перестаньте, - доктор Хилли улыбнулась и расправила складки комбинезона на коленях. - Вы правы, это моя работа. А то, что она для вас чудо, означает одно - профессию я выбрала правильно. Вам... действительно кажутся смешными возможные и на самом деле необратимые изменения?
- Через сорок лет, которые у меня есть хотя бы в теории? Да.
Она ушла, качая головой, а Лоренс лег так, чтобы видеть кусочек неба и серебристую крону за окном. Он чувствовал себя голым и незащищенным на безопасной планете. Почти новорожденным во враждебном мире, который враждебен уже тем, что незнаком и устроен по иным законам. Еще недавно у него бы заболела голова, Лоренс даже привычно сжался, но пронесло. А вот руку Икенны на затылке почувствовать хотелось отчаянно. Смешно, наверное, только это сначала отстраненное, потом ласковое прикосновение стало самым верным обещанием того, что Лоренс справится. Обязан.
И все еще не сказал Икенне, как многим ему обязан и как за все благодарен. Отец учил, что для настоящего аристократа есть три незыблемых столпа: верность родине, любовь к семье-примо - родительской, и защита семьи-секундо - жены и детей. У Лоренса теперь эти основы мироздания сосредоточились в одном человеке. Ну, в двух. Верность и защита обоим, любовь братская - Марку, любовь... просто любовь - Икенне. Сопливо и романтично для прирожденного воина. Лоренсу ни секунды не было стыдно.
А доктор Хилли, судя по всему, его просьбу поняла правильно. И ее это не шокировало. Может быть, получится здесь жить вместе с Икенной нормально, просто вдвоем? Не как завоевателю и наложнице. Свои вряд ли поймут, все же одно дело подвал, а другое - новый мир, но разберется. Серебристая крона мерно покачивалась. На Ханау были такие северные растения, белоснежная хвоя, в полярном сиянии блестевшая ярким серебром. Лоренс не думал раньше, что выздоровление будет означать невозможность убегать от этих мыслей. Он нащупал на тумбочке кнопку и затемнил окно.
Икенна пришел еще до появления врача и медсестры. И все время тихо сидел в уголке, не решаясь подойти к Лоренсу. На приглашение с улыбкой помотал головой и объяснил, что сейчас появятся люди, не стоит. Зато когда Лоренс спустил с койки ноги на пол, чуть преувеличенно сильно вцепившись в матрас, Найе тут же оказался рядом, готовый поддержать. Голова закружилась уже от нежности. Не выпишут сегодня - сам сбежит.
Первые шаги дались нелегко. Его предупреждали о возможной дезориентации, однако полностью подготовиться все равно не удалось. Он оперся на плечо Найе, тяжело дыша.
- Все нормально, - послышался голос доктора Хилли. - Если кружится голова, то не пугайтесь.
Лоренс почувствовал ее прохладные пальцы, прижавшие пульс. Не доверяет датчикам или пользуется случаем? Интересно, если он пожалуется потом Сайберу, насколько проще на фронте, Марк посочувствует или оборжет?
До стены Лоренс добрался, покачиваясь, обратно было уже легче. Мозг вспоминал правильные команды. Монитора он не видел, но лица врача и медсестры были скорее удовлетворенными, чем недовольными. Найе ободряюще улыбался, по-прежнему не говоря ни слова.
- Ну что ж, - доктор Хилли отошла от приборов и встала напротив кровати, на которую рухнул Лоренс. - Я бы подержала вас еще пару дней, однако, полагаю, бесперспективно. Господин Вирийя?
Икенна вздрогнул и вопросительно обернулся.
- Можно вас попросить присмотреть за Лоренсом? Хотя бы несколько дней не давать ему геройствовать, заставлять принимать лекарства, вовремя ложиться, обходиться без физических нагрузок... я распечатаю все рекомендации. И укажу, когда нужно прийти на осмотр. Справитесь?
Она скептически посмотрела на Лоренса. Найе заворожено смотрел на нее.
- Я сделаю все, что необходимо, - пообещал он.
Лоренс понял, что пропал. Придется жрать кашу. И все потому, что доктор Хилли увидела в Икенне человека. Просто так, сразу, да еще доверила ему здоровье Лоренса. Если на Тилане много таких женщин, его парням придется несладко.
Выписка заняла часа два. Лоренс не понимал, что можно делать так долго. Пришлось представить, что он сидит в засаде и еще рано выпрыгивать и стрелять. Икенна два раза приносил ему чай в бутылках из автомата. В больнице не продавалось ничего, что было бы нельзя больным. Некрепкий, почти не сладкий напиток с привкусом незнакомой травы.
- Да, а я так и буду гулять в пижаме? - вдруг сообразил Лоренс, допивая чай и пролив пару капель на полосатую рубашку.
- До корпуса тут недалеко, на улице очень тепло. Если бы я знал, что тебя выпишут, я бы взял одежду, - Икенна виновато улыбнулся.
- Ерунда, - отмахнулся Лоренс. - Я просто забыл, что одежда есть.
- Да, и не просто есть. Пока ты здесь лежал, нам позволили выбрать что-нибудь еще, пару-тройку смен. Ничего роскошного, конечно, однако даже охрана носит схожее, только форменное. Сшили по меркам, тут такая забавная фабрика-автомат... - Икенна запнулся.
Видимо, хотел поделиться сразу всеми новостями, только счел такую мальчишескую скороговорку взахлеб неприличной. Высший жрец богини-матери Сианы. В удлиненных шортах и с едва отросшими прядями надо лбом. Татуировка выглядывает на плече из-под короткого рукава майки, привлекая внимание персонала. Посадить бы на колени, но даст по морде.
- И? - поощрил его Лоренс.
- Она сразу шьет, склеивает как-то. У нас не было такого. Ценился как раз ручной пошив, - Найе встряхнул головой. - Так вот, я выбрал тебе двое брюк и рубашки. Выбор одежды мне точно можно доверить, увидишь.
- Я тебе что угодно доверю. Включая собственную жизнь. И кормление кашей с ложечки.
Икенна замер, а Лоренс замолчал, всматриваясь и гадая, понял ли. Наконец глаза Найе стали еще больше, чем обычно.
- А ты не мог сказать это наедине? Я же... я же отреагировать не могу!
- Случай, - Лоренс, извиняясь, дернул плечом. - Но мы еще останемся наедине. И очень тебя прошу, отреагируй, хорошо?
Неужели Найе и в подземелье так на него смотрел, просто Лоренс ни хрена не замечал вокруг?
Спасла обоих доктор Хилли, вынырнувшая из-за угла с ворохом пленок и ярким листком, прижатым к груди подбородком.
- Это ваш, - сообщила она, роняя все Лоренсу на колени. - Не это, вот.
Лоренс выхватил оранжевый лист из-под уже протянутой руки Найе и повертел его во все стороны. Да, письменность Прайма сильно отличалась от привычной.
- Это выписка из истории болезни, не вникайте, там все для врачей. Здесь рекомендации, держите, Икенна. Можно вас так называть? И завтра ко мне к десяти утра. Сейчас привезут кресло, не упрямьтесь, лучше оно вам не понадобится, чем его у вас не будет.
- Я серьезно такой болван? - не выдержал Лоренс.
Врач переглянулась с Найе.
- Вы не самый легкий пациент в моей жизни, скажем так. А теперь свободны. Если что-то заболит - в жилых помещениях у каждого комма есть список необходимых номеров. Не стесняйтесь, пожалуйста. До встречи.
- Она - чудо, - ей вслед благоговейно проговорил Икенна.
- Угу. Из чудес, - Лоренс все-таки отнял бумажки и теперь изучал список пыток.
- Она спасла тебе жизнь. И приняла нас.
- Второе не ее личная заслуга, общество здесь такое.
- А какое мне дело, Рэнс?
- Эти идиоты продолжают доставать? - вдруг сообразил Лоренс. Он пытался вернуть Найе на твердую землю, чтобы тот не очаровывался докторшей. Вдруг узнает, чего это она так носится с Лоренсом. И пропустил главное.
- Не то чтобы.
- Ясно. Выстрою в ряд и расстреляю через одного, - Лоренс свернул все в трубочку и сунул в карман на груди.
- Перестань. И пойдем уже. Ты ведь, наверное, почти не помнишь, где нас всех поселили?
Он был прав: Лоренс вообще плохо помнил прибытие на Тилану. А ведь умудрился договориться с властями, добиться статуса беженцев в обмен на датарский корабль. Словно во сне.
В кресло Лоренс все-таки сел, рассудив, что может позволить себе слабость после всего. Икенна пошел рядом, открыл дверь и отступил, пропуская Лоренса вперед. Причины стали понятны почти сразу: во дворе ошивалось десятка два его парней. Доктор Хилли не преувеличивала, явились как на вахту. И каждый день так?
Лоренс с удовольствием отвечал на рукопожатия, кивал на пожелания выздоравливать скорее, но быстро понял, что пока толпа его утомляет. Он оглянулся, высматривая Икенну, не увидел его и скрипнул зубами, понимая, что расстреливать придется.
- Расступитесь! - послышался голос Фиррте.
Он протолкался к креслу, поднял было руку к виску и остановился.
- Рад тебя видеть, Дин, - искренне сказал Лоренс. - Покажи дорогу, хорошо? А то я здесь заблужусь.
Вдвоем они выбрались на свободное пространство, Лоренс вздохнул и тут же увидел стоявшего поодаль Икенну. Он указал на ближайшее светло-зеленое здание и сам пошел к нему, не оборачиваясь.
- Вы... оставите его себе? - тихо спросил Фиррте.
- В смысле оставлю? Если Икенна решит остаться со мной, буду счастлив, - и снова создается момент, который совершенно не годится для признаний, но, как и в случае с Икенной, очень удобен.
- Здесь-то зачем? Столько женщин, - почти жалобно протянул Фиррте.
Лоренс усмехнулся и повернул следом за офицером к подъезду. На скамейке перед ним сидели незнакомые люди, курили и посматривали со сдержанным любопытством. На персонал не похожи. Еще беженцы? Откуда? Что вообще во Вселенной происходит?
- Мне не нужны женщины, Дин.
Фиррте так горестно вздохнул, что Лоренсу стало ясно: давно догадывался, просто надеялся на "лучшее".
- Не понимаю. Да что с вами поделать? Тем более, он и не совсем мужчина.
- Дин, еще раз услышу такие "самоуспокоения" и оторву голову, совсем. Здесь не Авейра, не последнее убежище, любой ценой я поддерживать мир и порядок не стану. Все ясно?
- Куда яснее, - Фиррте мрачно покосился на ждущего возле дверей Икенну. - Дальше сами, а я... мне бы с Таширой увидеться.
- Ты оставишь ее себе?
Дин застыл, открыв рот.
- Идите вы... лорд-командарм.
- Вот именно. Успехов. Понадобится совет - поговори с Икенной. Вдруг что предложит. Он лучше знает эту свору.
Лоренс направил кресло в дверной проем, почти вписавшись - не учел крепление корзины для вещей. Жалобно пискнул индикатор, но кресло даже не покачнулось.
- А у нас одна квартира? - сообразил Лоренс, когда они поднялись на второй этаж и Найе достал карточку из кармана.
- Да. Я и не просил. Сами так дали. Я не отходил от тебя при посадке и потом. Видимо решили, что...
- Не могу сказать, что меня это расстраивает.
Лоренс защелкнул замок изнутри, осторожно поднялся из кресла и распрямился, оглядываясь. Квартирка была крошечной, куда меньше, чем их апартаменты в подземелье. Две сдвинутые вместе кровати, тумбочки, едва намеченные двери стенных шкафов, большая видео-панель на стене, рядом - экран комма, под ними узкий стол с персоналкой. Из короткого коридора, в котором они сейчас стояли, был вход в санузел. И, несмотря на утренний душ, вымыться Лоренсу захотелось очень сильно. Желательно, вместе с Найе.
- Кухни нет, зато есть небольшая плитка. Разогреть еду. Я опоздал в столовую на днях, мне все отдали с собой. А одежда...
- Найе!
Икенна повернулся, не поднимая глаз. Лоренс медленно погладил его по щеке. Чем-то в больнице мазали, шрамы становились менее заметны. Тонкие ниточки на скуле и на лбу.
- Найе, ты все еще никак не поверишь, что свободен, или ты меня простил?
- Что? - Икенна удивленно нахмурился, ловя его руку. - За что простил?
- За Авейру. За семью. За себя. За то, что тебя пытали. За фарс с казнью, за все, что было потом. Ты помнишь наше знакомство хотя бы?
- Я все прекрасно помню, Рэнс. У меня половина шрамов с первой встречи. Очень сильно били до того, как ты приказал прекратить. Ты боишься, что моя привязанность к тебе - это болезнь? Я все-таки сломался и меня влечет к палачу?
- Именно боюсь, Найе.
- Сомневаюсь. Я не раз думал об этом. И на Авейре, и здесь. Мне вряд ли понравится жизнь без тебя в любом раю, но не в сакральном или ритуальном смысле. Просто потому, что я хочу быть с тобой. От головы хочу, без желания поклоняться. И я так скучал эти дни.
Лоренс обнял качнувшегося к нему Икенну, тронул губами уголок рта, почти не касаясь, с обещанием ласки. Въевшегося в них всех травяного запаха с примесью химической вони корабельного душа больше не было. Что-то горьковато-сладкое, свежее, очень вкусное.
- Тебе... нельзя, - прошептал Икенна.
- Того, что нельзя, я делать и не обираюсь, - Лоренс расстегивал пуговицы сразу и на своей рубашке, и на его, пытался при этом целовать и лапать, куда дотянется.
- А жа-аль. О-очень жаль.
И Лоренса сорвало.
Вода из душа била по его спине и груди выгнувшегося назад Икенны. Лоренс глотал струйки, сбегавшие по вновь ставшей нежной коже, вылизывал живот, бедра, колени, без изысков, жадно. Виски сжимало, но он не обращал внимания. Так близко к Найе всерьез ничего болеть не могло. Икенна расставил шире ноги, требуя целовать везде. Он давно не был застенчивым, только Лоренс получил его тогда, когда сам с трудом мог в полной мере оценить подарок. Сейчас он словно впервые изучал немыслимо гладкое тело. Отсутствие волос даже в паху отшибало способность дышать.
Как только врачи позволят, Лоренс сделает Найе по-настоящему своим. Уже как надо, а не как получится. Чтобы просил еще, а не соглашался терпеть, потому что любит. Лоренс потрогал тут же сжавшийся анус, сглотнул и решил себя не искушать. Вернувшееся здоровье сильно убавило терпения. С Найе нельзя снова так. Ни в коем случае нельзя.
Он поднялся, стиснул ладонями ягодицы Икенны, притянул его к себе, прижался к подставленным губам. Член терся о член, вынуждая дрожать и материться.
- Прости, - умудрялся бормотать Лоренс, искренне, не зная, как еще показать, что с ним творится, как он счастлив. - За все прости, даже если не винишь. Я бы хотел, чтобы сложилось иначе. Зато ты у меня есть.
- Тебе повезло, - соглашался Найе, то ли с иронией, то ли тоже не соображая.
Он цеплялся за полку, за душевую трубку, за шею Лоренса, пытался закинуть ногу Лоренсу на бедро, но тогда с трудом держался и соскальзывал. И терся, постоянно терся, пока Лоренс не взял оба их члена и не довел Найе сначала до всхлипов, а потом до разрядки.
- Тебе нужно в постель после такого.
Найе прижался к стене, глаза были совсем светлыми и туманными, отдельные капли спермы, попавшие ему на живот, быстро смывались водой.
- В постель - это правильно.
Лоренс открыл дверцу кабинки и присел на бортик, тяжело дыша.
- Спать, Рэнс, всего лишь спать.
- Это все, о чем ты можешь думать?
- Я хочу, чтобы у нас такое было часто. И еще лучше. Потому и спать. Ты нужен мне совсем живым.
- А ты?
Лоренс дотянулся до полотенца, вытер Икенну, постоянно сползая на кожу ладонями, вытерся сам и бросил полотенце на дно.
- А я, - Икенна дождался окончания процедуры и только тогда ответил, - пойду обедать и заберу твою порцию. Потом хочу еще пошарить в сети, почитать, на что могут рассчитывать иммигранты.
- Наверное, этим я был должен заняться, - помрачнел Лоренс.
- Нет, не должен. Тебе будет сложно с этим смириться, но ты больше не командир. Твои люди теперь самостоятельные единицы, за которых если кто и отвечает, то лишь тиланская администрация. Ты отвечаешь за себя. Ну и за меня, потому что я за тебя. Может, за Марка, потому что он не перестает нас опекать. А не за взрослых людей, за которых ты думал все эти месяцы, пусть и подыхал от болезни!
Лоренс попытался переварить, временно бросил и обнял Найе, снова целуя. Больше даже дурацких слов не было, чтобы высказать все, что он чувствует. Хотя нет...
- Ты бы знал, как я тебя люблю.
- Я знаю, - Икенна прижимался к его груди и едва не урчал. - Понял, когда ты меня звал после операции. Мне рассказали. Тебе точно не было больно, а звал.
Правильный вывод из совершенно неверных посылок. Лоренс не стал этого объяснять. Позже, когда невольно придется обоим учиться жить в этом обществе.
- Ложись, - опять попросил Найе. - Я не уйду, пока не заснешь.
Когда они вышли из санузла, там неожиданно громко включилась дезинфекция. Нужно учесть, как раз чтобы не разбудить, если кто-то будет спать. С ума сойти...
- Найе? - Лоренс залез под пахнущее цветами одеяло и положил голову на согнутую руку.
- Да? - Икенна забрался с другой стороны и перекатился ближе.
- Тебе не странно все, что сейчас с нами происходит?
- Мне постоянно странно, Рэнс. Сначала война, сломавшая все, что я знал, после плен, допросы, ты, побег, все остальное. Раз за разом, едва я успевал привыкнуть, мир вставал на голову и приходилось привыкать заново. Тилана для меня лишь очередное изменение. Да, кардинальное, необычное, требующее совершенно иного образа мыслей и навыков, но вполне вписывающееся в то, что уже было. Для меня нет особой разницы подметать улицы, потому что я чужак и ни на что больше не гожусь, или быть никем во время войны. Тут, наверное, пока даже лучше. Я плох только тем, что чужой, а это проходящее.
Договаривал он уже под одним с Лоренсом одеялом, носом в шею, переплетя и руки и ноги. Лоренс бы еще ближе прижал, да было некуда.
- А мне иногда хочется сбежать обратно в окопы. Потому что там все просто, тут свои, там враги.
- Не поэтому. Потому что у тебя была большая власть и еще большая ответственность. А теперь началась ломка, - Икенна негромко фыркнул. - Ты не расстраивайся раньше времени. Здесь огромное поле для деятельности - все солдаты на орбите. И спи давай, а то я расскажу доктору Хилли, она продлит постельный режим.
Лоренс не знал, что случилось с Найе, но такой, прямой и ни минуты не угодливый, он нравился ему еще больше. Даже не нравился, восхищал, заставлял верить в то, что жизнь есть и после гибели родного мира. И в его объятиях удавалось не думать на непривычно легкую голову об этой гибели.
- Ты мне и вместо войны, и вместо мира.
- И вместо мозга, - согласился Икенна, зажимая ему рот ладонью.
Глава 18
446 г.
Нарушение режима даром не прошло - к вечеру у Лоренса поднялась температура. Впрочем, врач предупреждала, что так может быть, ничего страшного. Лоренс украдкой выпил пару таблеток, чтобы не пугать Икенну, и без возражений снова заснул.
На следующий день он сам дошел до медкорпуса, получил ряд дополнений к предыдущим рекомендациям, а в коридоре наткнулся на Сайбера с мешком витаминов. Непривычно строгого, почти грустного.
- Что-то случилось? - насторожился Лоренс.
Марк его вчера не встречал. От счастья побыть наедине с Найе Лоренс не сразу это заметил.
- Нет. Ничего неожиданного, - Сайбер потер грудь слева. - Чувствительность не восстановится. Доктор Генри правильно предположил, нервные окончания погорели. Обидно, я к ним за двадцать два года как-то привык.
- За ско... - Лоренс обмер.
Он думал, Марк хотя бы ровесник Икенны. И личное дело вроде бы читал. Не запомнил возраст. Убедился, что совершеннолетний, а дальше полез в "нет-не был-не привлекался", остальное совершенно не волновало. Если подумать, он вообще ничего, кроме имени, о Марке не знает.
- За шестнадцать, - нагло ухмыльнулся Сайбер, тут же разгадав причину изумления.
- Практически, - огрызнулся Лоренс. - Марк, я еще и перед тобой виноват по уши, так?
- Я бы не сказал. Я и не думал никогда, что лорда Эрмете может заинтересовать обыватель Сайбер. А потом вообще о подобном не думал. Некогда было.
Марк убрал в карман пакет с яркими упаковками и поманил Лоренса к выходу. Кстати, то ли Икенна выбирал одежду и Марку, то ли они вдвоем выбирали ее Лоренсу. Климат Тиланы располагал к ярким цветам, но в новой оранжевой рубашке Лоренс чувствовал себя придурком, хоть она ему и шла. А Сайбер в бежевой с серебристым рисунком, навыпуск поверх белоснежных брюк... мда.
- Ты занят сейчас? - спросил Марк на улице, жмурясь от яркого солнца.
- Нет. У меня сеанс чего-то через полтора часа.
- У меня тоже. Пойдем, выпьем холодного? Тут потрясающая газировка. Из натуральных фруктов.
- Пойдем, - согласился Лоренс.
Ему хватило вынужденного одиночества в палате. Больше было невыносимо. Икенна, видимо, пережил то же самое, поэтому старался не оставлять Лоренса одного бодрствующим. И не исключено, у Марка та же проблема.
- Свежие фрукты круглый год, - усмехнулся Лоренс, вспоминая военные агитки. - Теплые реки под открытым небом.
- Девяносто пять процентов суши пригодны для заселения. Планета не нуждается в терраформировании, минимум необходимых процедур для адаптации, - Марк споткнулся, остановился и бессильно выругался. - Ларри, знаешь, что в этом самое дикое?
- Не будь этой войны, мы бы погибли вместе с Ханау. А не сделай мне покойный Ольсен подарок за верную службу, сдохли бы чуть позже.
- Лучше не думать.
- Сообразишь, как это сделать, не забудь рассказать.
Они доплелись до своего дома, кивнули по-прежнему незнакомым соседям и зашли в подъезд.
- Давай лучше к нам, чтобы Икенна не искал и не волновался. Газировка у нас есть, я утром видел.
- Он все равно бы искал тебя у меня, но согласен.
Газировка была с тремя вкусами. Названия Лоренсу все еще ничего не говорили - гипнолингвистические сеансы давали понятие и картинку, поэтому он достал сразу все.
- Вот эта очень похожа на болотную ягоду, - Марк открутил крышку с зеленой бутылки. - Жаль, что слаще.
- Нет, хорошо как раз, я всегда в компот не меньше пяти таблеток сахара кидал.
- Извращенец, - фыркнул Марк, морща нос. - А я сахар только в учебке попробовал.
- У тебя же столичный выговор, - поразился Лоренс.
Не то чтобы его очень интересовала жизнь вне своего круга, но о нужде в центральных областях он не слышал ни разу.
- Я из Тариэла, на север часа два лету. Отец был военным, так что ты прав, с деньгами все было в порядке, однако, Ларри, десять шиллингов за таблетку... это мешок обычного подсластителя, зачем?!
Они переглянулись и выпили залпом то, что успели налить. Не спиртное, но главное, что залпом. Возможно, еще поэтому они не пытались нормально разговаривать до подземелья? Слишком разный опыт и представления о жизни. Впрочем, это самообман. Лоренс и не думал, что может не найти с Сайбером общий язык. Просто... не разговаривали.
- А отец был военным - это потому что...
- Нет, он погиб, когда мне было пятнадцать. Вместе с матерью. Может быть, слышал о крушении Фавна-4?