Мне понадобился весь имеющийся в арсенале такт, чтобы выведать у Кондратьева историю взаимоотношений Светы с Дмитрием. Доктор отвечал неохотно, односложно и, похоже, уже жалел, что открыл рот. Но я была настойчива. Не реагировала на пожелания следовать в самые неприспособленные для прогулок места и снова возвращалась к непростому разговору.
Постепенно из разрозненных кусочков удалось составить цельную картину. Молодой человек не подозревал о существовании слепой девушки. Как все узники закольцованного мира, не мог её видеть. Зато она потеряла голову после первой же "встречи". Дмитрий устроил праздник для детворы - наколдовал качели с каруселями, чем и привлек Светино внимание. С тех пор, при каждом посещении Потока она старалась разыскать парня. Если улыбалась удача, следовала за Дмитрием по пятам, пока её не выкидывало в реальность.
Как я поняла по скупым замечаниям эскулапа, ему порядком надоела безответная любовь напарницы. Девушка напрочь забывала, для чего ее привлекли в отделение. Думала только о Дмитрии. В грош не ставила ни собственную безопасность, ни жизни пациентов. Меня же рассказ доктора поверг в уныние. Узнает Света, что её зазноба со мной любезничает, наверняка, быть ссоре. Не метлой же поганой от себя гнать сероглазого красавца, коли снова объявится. Кроме того, я не была уверена, что хочу от него избавляться.
- Света завтра возвращается, - оповестил меня доктор через три дня после памятного посещения Вовиного сознания. - Проверим, может, у девочки действительно появятся новые возможности. Из-за препарата.
- Хорошо, - кивнула я, стараясь не думать об экспериментальной терапии.
Утром звонил папа. Наше хваленое лекарство вызвало побочный эффект еще у четырех пациентов в других больницах. Стало быть, ухудшение Вовиного самочувствия - лишь вопрос времени. И Макарова, кстати, тоже. Кондратьев втайне от родственников снова включил Макса в испытания. Правильно! Не мог же он пойти к ним на поклон, после того, как лично раскритиковал препарат в пух и в прах. Впрочем, обвинения в нарушении врачебной этики ему не грозили. День спустя явилась Лиза в компании потенциальной свекрови. Девушка выполнила задуманное, уговорила мать жениха подписать бумаги. Но я все равно злилась на доктора за самонадеянность.
- Вам лишь бы повод найти со мной поругаться, - парировал в ответ на упреки Кондратьев. - Не разрешаю препарат - плохо, даю добро - опять не так. Вы уж определитесь, госпожа Корнеева.
Доставлял неприятности и командированный папой в отделение Вадим. Свято веря, что оказывает мне услугу, совал нос во все закутки. Искал компромат на заведующего. Замучил вопросами медсестер и едва отбился от Любы, попытавшейся его поколотить за излишнее любопытство.
- Нечего тут разнюхивать! - продолжала кипеть Любаша даже сутки спустя. Она приехала в больницу после обеда. С утра провожала на вокзале сына с мамой в деревню. - Строит из себя рыцаря на белом коне. Сколько он тут перед тобой расшаркивался, а теперь с другой девицей в обнимку сидит.
- С кем сидит? - я сначала даже не уловила смысла Любиных слов.
- Да с оглоблей какой-то. На лавочке. Прямо у крыльца. Голову ему на плечо положила. Вся такая трагичная. Тьфу! Не веришь, сама посмотри.
Я отмахнулась, заверяя медсестру, что мне нет дела, с кем сидит на лавочках в свободное время Вовин лучший друг. Но потом не утерпела. Спустилась вниз. Знала, что Люба не станет выдумывать, но и в то, что Вадим притащил сюда подружку, верилось с трудом.
Глазам и впрямь предстала картина маслом. На ближайшей к главному входу скамейке под тенью тополя сидели двое. Как и описывал медсестра, незнакомая девица в потертых джинсах и старой футболке уткнулась парню в грудь, а он, что-то ласково приговаривая, гладил ее по волосам. Хотя почему незнакомая? Когда девушка оторвалась от торса Вадима, чтобы вытереть нос клетчатым платком, я вросла в крыльцо. И заорала, пугая прохожих.
- Рита!
Парочка вздрогнула, превратившись в героев полотна "Не ждали". Вадим несуразно подскочил, кашлянул, попытался поправить галстук и только потом сообразил, что пришел в больницу без него. Ритка прижала руку с платком ко рту. Поморщилась и швырнула его в урну.
- Что-то случилось? - осторожно поинтересовалась я, подойдя ближе. Должно же быть правдоподобное объяснение тому, что моя лучшая подруга рыдает в объятиях Вадима и выглядит при этом сущим пугалом.
- Вадик, оставь нас, - попросила Ритка, беря из рук парня новый платок. - Всё нормально, иди, - подтолкнула его девушка в филейную часть. - Ты тут не помощник.
- Что с твоей одеждой? - спросила я первое, что пришло на ум, присаживаясь рядом с той, о которой еще утром знала всё.
- Я прямо с поезда. Из леса. Оставила багаж в камере хранения. И сюда.
- Давно встречаетесь?
- Официально, полгода, - Ритка снова вытерла нос. - До этого от раза к разу. Несерьезно все было. А потом закрутилось.
- Не понимаю, - я посмотрела на зареванный профиль подруги. - Зачем ты скрывала роман с Вадимом?
- С Вадимом?! - расхохоталась она истерически. - Сашка, ты бестолочь! Причем тут Вадим? Я с Вовой встречаюсь!
- С нашим Вовой? С вздернутым носом? - уточнила я, глупо хихикнув. Показалось, Луконина надо мной издевается. Но она повернулась ко мне, глядя очень серьезно.
- Поэтому мы тебе ничего не говорили. Знали, будешь либо ржать, как идиотка, либо плеваться. Володя из-за тебя долго решиться не мог на нормальные отношения со мной, все на сестренку оглядывался, реакции боялся!
- Подожди, - замотала я головой. - Но ты же с Вадимом постоянно флиртовала. У нас дома. Прохода ему не давала!
- Только чтобы Вову позлить. Он тогда никак решиться ни на что не мог. Вел себя, как собака на сене. И сам никаких шагов не предпринимал, и скандалы закатывал, если рядом со мной другой парень оказывался. Вот я и кокетничала с его лучшим другом. Думала, сильнее проймет. Знаю, была эгоисткой. Вадика ставила в неудобное положение. Но он стойко терпел, подставляя нам обоим дружественное плечо.
- А если бы он в тебя влюбился? - рассердилась я. Стало невероятно обидно за парня.
- Корнеева, ну ты совсем дура! - Ритка ударила кулаками по скамье. - Вадик в тебя влюблен! Еще со школы. А ты всё нос воротишь. Ждешь непонятно кого!
- Что-о-о?! - эту информацию мой и без того шокированный мозг не готов был переваривать. - Рит, хватит насмехаться!
- Полагаешь, у меня на это есть силы? - лицо подруги исказила гримаса боли. - Мой парень в коме! А меня даже рядом не было. Вадик не мог связаться со мной. По правилам дурацкой программы, у нас с собой были только рация и один мобильник на всех. И то лишь для экстренных случаев.
- Бастинда знает?
- Нет, - Рита потерла кончиками пальцев виски. - Хотели рассказать, когда я из лагеря вернусь. Чтобы не дать ей изводить Вову в мое отсутствие. Мы съехаться собирались. Поселится в отдельной квартире. А она... Ты же знаешь свою мачеху. Как она за Володю держится.
О, да! Это я знала, как никто другой. В Аллином представлении, любая девушка, попадавшая в поле зрения драгоценного сыночка, мигом превращалась в объект для преследования, злословия и унижения. Проклятье! А ведь Луконина Бастинде всегда не нравилась. В детстве мачеха неоднократно советовала мне обзавестись другой лучшей подругой. Вместо этой выскочки, не умеющей себя вести в приличном обществе. А все потому, что Ритке однажды приспичило раскритиковать Аллину стрижку, не подозревая, что та слышит. От спуска с лестницы Луконину уберег дед, как раз находившийся у нас в гостях, пользуясь папиным отсутствием.
Что ж, кажется, Вовина кома не последний кошмар, обрушившийся на наше семейство. Я еще раз поблагодарила небеса, что успела выехать из родового гнезда, до появления на сцене официальной подруги вздернутого носа. Боже, неужели я сумела осилить сию потрясающую новость? С другой стороны, после всех моих поточных приключений, роман Вовы и Риты по десятибалльной шкале едва на пятерку натягивал. Что до Вадима, то этот невероятный факт и впрямь подлежал кропотливому анализу...
Света объявилась к ночи. Уставшая. С осунувшимся лицом. А еще говорят, деревенский воздух освежает. Отпустила пару ругательств в адрес родственников, которым не хватает мозгов и адекватности. Помянула недобрым словом российские дороги и объявила, что готова приступить к работе хоть сию же минуту. Кондратьев удовлетворенно крякнул, потер руки и огорошил нас принятым решением. В Поток нам сегодня предстояло зайти обеим (мне - через Вову, Свете - через Макса) и попробовать встретиться внутри. Вернее, слепой девушке было велено разыскать меня. Все-таки фантому найти реального человека гораздо проще.
Поглядев с минуту на Вовино лицо, которое неожиданно из блаженного превратилось в сурово-озабоченное, я шагнула на пляж к Рыжику. Конь не преминул смерить на меня обиженным взглядом и губы надуть. Не исправил ситуацию даже спешно наколдованный сахар. Мне презрительно фыркнули в лицо, а потом еще язык показали, комично подергав кончиком. Честно. Моя поточная животинка не уставала демонстрировать человеческие выкрутасы.
- Вот лошадиный бог! - возмутилась я, силясь не покатиться со смеху, пока мой дражайший питомец гордо вышагивал прочь, тряся хвостом. - Ладно, летим. Но смотри, выкинешь какой-нибудь фортель, больше в жизни на тебя не сяду!
Рыжик дернул головой. Мол, подумаешь, какие мы грозные. Но все же вернулся и распластался на песке, привычно раскладывая крылья. Тяжко вздохнув, я подобрала малиновый подол и взобралась на нетривиальное транспортное средство. Ноги снова вделись в стремена, в руках материализовалась уздечка.
- Сможешь найти Вову? - поинтересовалась я у лошади. - Или в прошлый раз нас к нему случайно вынесло?
Конь что-то хмыкнул без выражения и пошел на взлет. В буквальном смысле. С разбегу. Крылья с шумом захлопали, копыта оторвались от земли. Лишь рева двигателя не хватало для полноты ощущений. Проклиная собственную сговорчивость, я вцепилась в рыжую лошадиную шею. Зубы сжались, чуть не прикусив язык. "К Вове!" - оформился приказ в голове.
Бам! - послушно отозвалась пушка и сложила небо. Странно, но полета, как такового, не состоялось. Не успели мы покинуть убежище, как под ногами (пардон, копытами) нарисовалась трава. Ожидая жесткой посадки, я зажмурилась. Поэтому не сразу заметила, что занесло нас точно не к вздернутому носу.
- Вы в порядке, Александра? Выглядите бледной.
Я ахнула и, кажется, нелепо открыла рот. Передо мной, уже по какой-то невероятной традиции, стоял Дмитрий. С книгой в руках. Судя по всему, читал под садовой яблоней до нашего вторжения.
- Опять вы! - возмутилась я вместо приветствия и, проигнорировав руку красавчика, попыталась спешиться с коня. Получилось, пусть и не грациозно, зато без позорного падения. - Это уже издевательство! Куда бы я ни отправилась, встречаю вас. Нет, это не моя мнительность. Это факт!
- Наверное, проделки Потока, - предположил Дмитрий. - Он явно чего-то добивается.
- Скорее, строит козни, - я огляделась. Место на этот раз попалось вполне милое. Яблоньки, груши, вишни. Можно пир фруктовый устраивать.
- Простите, если моя компания вам неприятна, - парень потупил взгляд.
- О! - мне стало жутко неловко, а щеки мигом откликнулись и запылали. - Дело не в вас. Я брата пытаюсь найти, но не выходит.
- Тогда, - лицо Дмитрия просветлело, - может, стоит прекратить поиски. Сделать наоборот. И Вова сам отыщется.
- Не уверена, что в Потоке эта уловка сработает. Лучше попытаюсь взять его измором, - я потянула Рыжика за уздечку и собралась отправить небесам повторный приказ, но уйти вдруг показалось неудобным. - А как ваши дела? Удалось что-нибудь вспомнить?
- Ничего существенного, - помрачнел Дмитрий. - Только место одно. Теперь постоянно перед глазами стоит. Парк. Вернее, скамейка в нем. С нее открывается очень интересный обзор. Видно озеро, русалку и кита.
- Настоящих? - насторожилась я.
- Нет, конечно. Возможно, это скульптуры. Я не уверен. В картинке нет четкости. Точно знаю лишь, что у русалки в руке гребень.
- Она марафет наводит и парней завлекает, - протянул сбоку сердитый детский голосок.
Света! Я не поверила глазам. Показалось, меня вернули назад во времени. Вместо печальной девушки с мертвыми глазами рядом стояла девочка двенадцати лет с двумя куцыми светлыми косичками. Бровки сведены, руки спрятаны в карманах сарафанчика.
- Ты меня видишь? - ошалело спросила она.
- Александра, вам нехорошо? - заботливо поинтересовался Дмитрий. - Куда вы смотрите? - он проследил за моим взглядом и не заметил ровным счетом ничего.
- Морок, - невольно прошептали мои губы.
- Еще чего! - возмутилась Света, шагнула к нам, и не успела я опомниться, как полетела на траву. Мелкая зараза со всей силы толкнула меня ладошками.
- Александра! - Дмитрий, как истинный джентльмен, кинулся к поверженной барышне. - Вы целы?
- Да! А вот кому-то точно не поздоровится! - пообещала я, глядя, как Света попыталась оттащить от меня парня, но ее руки поймали лишь воздух. В отличие от меня, к Дмитрию доступа у нахалки, по-прежнему, не имелось. - Простите! - спохватилась я, когда красавчик опять смутился. - Это я не вам.
Кажется, я его еще больше запутала. Впрочем, недоумение собеседника сейчас меня мало трогало. Гораздо больше беспокоила помолодевшая Света, которая, судя по надутым губам, обдумывала новую пакость. Вот до чего ревность доводит! А ведь взрослая девица!
- Мне пора на поиски брата! - объявила я, опережая новое нападение. - К Вове! Немедленно! - крик разорвал небо, открывая проход на новый слой - детскую площадку с покосившимся турником и проржавевшей горкой.
Я шмякнулась на четвереньки, неприятно царапнув ладони о мелкую гальку. Быстро обернулась, не поднимаясь. Хотелось убедиться, что ни разбушевавшаяся Света, ни ее разлюбезный за мною не последовали. Уф! Кажется, в кое-то веке обошлось без нежелательной компании. Правда, и Рыжик остался в фруктовом саду. А жаль, ибо его "помощь", как быстро выяснилось, оказалась бы весьма кстати.
- Тетенька, а где ваш коник? - гнусаво поинтересовался детский голосок.
Озорные серо-серебряные глаза разочарованно глянули с загорелого лица. Юный Макс Макаров, присевший на покосившуюся песочницу, тряхнул русыми вихрами и вытер рукавом нос.
- Занимается лошадиными делами, - деловито пояснила я, принимая вертикальное положение, и подозрительно глянула на спрятанные за спиной мальчишеские руки. Уж не застукала ли я нахала за вредительской проделкой? - А твои друзья куда подевались? - перестраиваться на новый диалог было невероятно тяжело - слишком уж неожиданно произошла смена собеседника. Но пришлось постараться. Кто знает, когда мне в следующий раз посчастливится наткнуться на Макарова.
- Вовка над дельтапланом колдует, - Макс презрительно поморщился. - Только не выйдет у него ничего. Руки не тем концом вставлены. А Борька все время пропадает и скрытничает потом. Наверно, опять со стариком бродит.
- Каким стариком? - я быстро шагнула к Макарову, слыша, как зачастило сердце. - Ты про Василия Петровича?
- Других тут нет, - мальчик сурово свел брови, двигаясь на самый край песочницы, и вдруг выпалил. - И вообще, тетенька, идите, куда шли. Нельзя нам с вами общаться. Иначе никогда домой не попадем.
- Это он вам сказал? - я осторожно устроилась рядышком с Максом под протестующий скрип старого дерева и сердитое сопение ребенка. - Ведь так? - получив неохотный кивок, перешла в наступление. - Врет! Хочет, чтобы вы и дальше оставались его пленниками.
- Точно, - мальчик скептически скосил в мою сторону глаза. - Старик предупреждал, что грязью поливать его станете. Будете твердить, что это он нас тут держит.
Я не удержалась от смешка. А еще, глупая, надеялась, что финт деда при последней встрече сыграет на руку мне. Увы, он оказался хитрее.
- Скажи, ты помнишь, как Василий Петрович меня прогнал? - зашла я с другой стороны.
- Угу.
- Но ведь тогда он признался, что держит вас тут. Ты разве не слышал?
- Это вы так сказали! - взъерепенился мальчишка и зачастил. - Старик нам потом все объяснил! Мы не можем уйти из Потока, пока не выполним то, зачем сюда попали. А если вы нас уведете, то всё испортите! Мы можем погибнуть! Или застрять между мирами!
Ого! Я была почти готова пожать зловредному деду руку. Как все повернул! Правдоподобная история. Особенно для доверчивых и напуганных детей. Но мерзкая! Учитывая, в каком состоянии находятся Вова и Макс в реальном мире. Счет в любой момент может пойти на часы. Или даже минуты.
- А я маму твою видела, - проговорила я тихо, пытаясь осторожно стереть стену недоверия и лжи. - Она скучает по тебе. И дядя Виталий тоже.
- Врете! - в запале Макс вытащил руки из-за спины и всплеснул ими. По гальке покатилась пластмассовая игрушка. Подпрыгивая и собирая серую пыль. - Отдайте! - возмутился Макаров, когда я первая успела схватить зверушку.
Зверушку? Стоп! Мои глаза полезли на лоб и даже решили там задержаться. Это оказался аист. И не простой. А с младенцем в клюве. В нежно-розовой пеленке.
- Зачем это тебе? - ошалело поинтересовалась я, готовая поверить, что мне мерещится. В самом деле, не мог же мальчишка помнить о беременности Лизы.
Макс надулся и покраснел. Обиженно глянул из-под длинных светлых ресниц, ставших совсем белыми на фоне багровых щек. И только потом пробурчал:
- Он меня преследует. Появляется везде, где бы я ни оказался. Чего вы так смотрите? Я его выбрасывал. А один раз даже сжег, - Макаров поморщился. - Ладно, не сжег, а просто подпалил. Но он все равно вернулся. Пацаны надо мной ржут, как кони, а этот, - взгляд мальчика просверлил игрушку в моих руках полным презрения взглядом, - никак не угомонится. Не понимаю, зачем прицепился, как банный лист к...
Мне пришлось кашлянуть, чтобы заставить нахального мальчишку не заканчивать предложение.
- Может, его Лиза присылает, - аккуратно вставила я, боясь спугнуть Макса. Но попробовать стоило. Пусть еще больше распалится, но я хотя бы буду знать, вызывает ли это имя воспоминания или ассоциации.
- Кто? - непонимающе переспросил Макаров, полностью снимая с повестки дня вопрос о невесте.
- Девушка одна, - небрежно ответила я. - Видела ее в Потоке. Она искала тут некого Максима. Я подумала: может, тебя.
- Не-е-е, - уверенно мотнул головой мальчик. - У меня нет знакомых Лиз. И вообще, я с девчонками не дружу. Нудные они и трусливые, - добавил он со знанием дела. - Ревут, чуть что. А потом еще жаловаться бегают. Дуры!
Я хихикнула, вспомнив наши с Вовой детские споры о том, кем круче быть - девочкой или мальчиком. К согласию, мы, понятно, никогда не приходили. Аргументы приводили самые безумные. А когда они заканчивались, в ход пускали ногти и кулаки.
- Максим, скажи, а Василий Петрович рассказывал, что именно вы должны сделать, чтобы вернуться домой?
- Конечно, - мальчишка распрямил спину, радуясь окончанию неприятных расспросов об игрушке. - Мы уйдем, когда придет наш черед. Это место, как зал ожидания. Только волшебный. Можно, штуки разные делать. Нельзя торопить время. Иначе навредим и себе, и остальным. Придет день, и каждый проснется дома.
Я только глаза к ненастоящему небу возвела. Волшебный мир, говорите?! Ну казнь египетская!
- Про Пелену и Белый дым дед рассказывал? Про Перепутья?
- Не-а, - Макаров вяло мотнул головой, интереса в глазах не возникло.
- Послушай, Максим, - я быстро схватила его за руку. - Можешь верить и в магию, и в зал ожидания, я не против. Главное, если увидишь черное месиво, похожее на пчелиный рой, беги без оглядки. Понял?
- Что я вам трус что ли? - разобиделся Макс, вырываясь. - Отдайте! - он ловко выдернул из моих рук аиста и сунул его вниз головой в песочницу. Тетенька, вы в следующий раз с коником приходите. Дадите полетать, тогда и поговорим про ваших пчел. В убежище! - скомандовал нахальный мальчишка прежде, чем я успела открыть рот, и был таков.
Я задумалась, что делать дальше, сочувственно глядя на торчащие из песка птичьи ноги. Вову поискать или возвратиться в реальный мир, чтобы устроить взбучку Свете? Победило первое желание. Вернее, необходимость. Разум услужливо напомнил, что влюбленная драчунья никуда не денется. В отличие от вздернутого носа. К тому же с девчонкой веселее будет разобраться в Потоке. Раз она умеет толкаться, стало быть и у меня получится оттаскать ее за куцые косички!
- К Вове! - в очередной раз велела я, после того, как вытащила аиста из песка, отряхнула и поставила на бортик.
Разумеется, снова вышел казус. Приземлило меня не куда-нибудь, а в фонтан! С мерзким скользким полом и жабами на постаменте. В тот самый, куда однажды окунул меня гадкий клоун из моего подросткового путешествия.
- Ненавижу! - оповестила я непонятно кого, пытаясь отползти от бомбардирующих сверху жестких струй. Хорошо хоть в этот раз с головой не нырнула в пахнущую тиной водичку. Ладони противной разъезжались, ноги запутались в мокром подоле. Волосы прилипли к лицу, а одна из прядей цепко оплела шею.
- Давайте руку, - услужливо предложил полудетский голосок. Мой гневный взгляд уперся в серые глаза мальчика Бори. Того, что по словам Максима, частенько "бродит" с Василием Петровичем.
- Надеюсь, это не твоя работа? - проворчала я, пытаясь выплюнуть изо рта волосы.
- Конечно, нет, - мальчик, кажется, обиделся. Но потянул меня из фонтана основательно. Правда, не слишком аккуратно. Я сначала всем телом умудрилась навалиться на бортик, а потом верхняя часть перевесила, и моя промокшая персона кувыркнулась на асфальт. Встреча затылка с твердой поверхностью аукнулась нехилым звездопадом в глазах. Причем, звезды почему-то танцевали. Парами.
- А когда белый танец? - сказали глупость губы. Захотелось вдруг пойти и пригласить Дмитрия. И пусть фантомная Света обзавидуется!
- А я рыцарей видела. Как раз целый строй! Они маршировали! - зачем-то просветила я мальчика. Вспомнилось не к месту войско Михаила - в качестве ассоциации на не относящееся к делу слово. - В доспехах!
- Ясно, - в серых глазах засквозило разочарование. - Послушайте, найдите меня в следующий приход. Мне нужно показать вам кое-что важное. Вы запомните, Александра Викторовна?
- Я помню. Дунайского и шкаф!
- Вам пора домой, - с грустным вздохом констатировал мальчик. - Не забудьте, что я сказал. У вас получится, я знаю.
Темнота навалилась внезапно и странно. Накрыла одеялом с головой. Поглотила в огромное чрево, аппетитно чавкая. А потом все звуки исчезли, подарив мертвую тишину. Бесконечную, как сам Поток.
Очнулась я в пустой палате отделения. На кровати, предназначенной для пациентов. Растерялась в первый миг, вспомнив пробуждение в этих стенах шестилетней давности. Но потом сообразила, что раз на мне утренняя одежда, стало быть, транспортировали меня сюда в обмороке, а не в коме. Рука потянулась к занывшему затылку, но ни шишки, ни ссадины не обнаружила. А через мгновение исчезла и боль, являвшаяся, судя по всему, фантомной. Ведь травма была получена внутри закольцованного мира.
- Куда мимо президента? - привычно шикнула Люба, когда я нервной трусцой попыталась промчаться мимо. Очень хотелось на свежий воздух. Охладить контуженый рассудок. Не падением. А бесконечным натыканием на Светкину зазнобу. А главное, эмоциями, которые эти непрошенные встречи мне дарили. - Павел Семенович велел доложить, как только ты очнешься, - бойкая медсестра преградила дорогу.
- Ну его к лешему! - я попробовала обойти Любашу, но она превратилась в непроходимое препятствие. - Запихнул меня сюда и велел сторожить! А сам благополучно ноги сделал! Так пусть теперь не жалуется! - я и сама не поняла, чего вдруг обиделась на Кондратьева, но решила в очередной раз продемонстрировать характер.
- Не мог же он раздвоиться, - нашла оправдание заведующему медсестра. - Пошел Свету успокаивать. Она тут форменную истерику закатила. Слезы лила.
- Крокодиловы? - не удержалась я, вспомнив предательский толчок в Потоке.
- Не думаю, - Любаша демонстрировала серьезную мину, хотя я могла поклясться, что она силится сдержать смешок. - Тебя, кстати, вспоминала. Только я не поняла, что за парня вы не поделили. Уж не этого, что утром оглоблю внизу утешал.
- Нет. А эта оглобля... Блин! Люба, не называй ее так, пожалуйста! Она моя лучшая подруга!
- А зачем тогда она с твоей мачехой на лестнице драться пыталась, раз подруга? Хотя, я поздно прибежала, не могу поручиться, кто первый начал потасовку.
- Бастинда, - уверенно выдохнула я и, неловко шагнув в бок, врезалась в стену. Вот теперь мне и впрямь захотелось прилечь.
****
Вы замечали, что жизнь иногда напоминает шахматную доску? Не только игрой с судьбой. Клеточка светлая, клеточка темная. А потом кто-то накреняет поверхность, и все катится вниз. Вместе с вами.
Именно такое ощущения испытывала и я, просидев ночь за кухонным столом, взирая на флакончик с духами и записку. В том, что это не розыгрыш, сомневаться не приходилось. Во-первых, о существовании Дмитрия знали считанные люди, и ни один из них не посчитал бы нужным выдавать себя за него. Во-вторых, запах лилий из Потока был знаком лишь мне одной. Не считая, конечно, бабушки, попытавшейся сначала лишиться чувств у меня в коридоре, а потом наплести всяческой ереси в попытке реабилитироваться. И, разумеется, сбежавшей, так ничего и не объяснив.
- Ни слова Свете! - приказал Семеныч, когда утром, всклоченная и потерянная, я продемонстрировала ему вчерашний презент. - Сами разберемся. Без лишней суеты.
Я лишь хмуро кивнула в ответ, не представляя, как именно шеф собирается это делать. Ибо уже позвонила в службу доставки, логотип которой заметила на форме рыжего парня. Оказалось, в мою квартиру никто от них не приезжал. Единственная ниточка порвалась, не успев натянуться.
Других вариантов "расследования" я не представляла. Ведь семь лет назад мы потратили несколько месяцев на поиски Дмитрия. В реальности. Доктор искал по своим каналам, я по своим - через папу. Но успеха так и не добились. В конце концов, даже я вынуждена была признать поражение и жить дальше, велев противоречивым чувствам, бушующим внутри, забиться в угол. А теперь, теперь этот несуществующий человек или призрак Потока шлет мне послания и ждет ответных действий.
- Постарайся реагировать проще, - посоветовал шеф, похлопав меня по руке. - Сейчас мы ничего не можем предпринять, но это временное состояние. Кем бы Дмитрий ни являлся, он сделал первый шаг. Думаю, ждать второго не придется слишком долго. А пока надави на бабушку. Нечего секреты разводить!
Я кисло улыбнулась. Легко сказать. Семеныч просто никогда не сталкивался с Галиной Дмитриевной Корнеевой. Да, она много лет играла роль покорной жены большого человека. Однако теперь, ежели что-то решала, переубедить ее было все равно, что пытаться сдвинуть с места скалу.
Впрочем, прежде чем вступать в битву с каменной глыбой под кодовым именем "бабушка", пришлось встретиться с противником пострашнее. Ночью резко ухудшилось состояние Кирилла. Несмотря на все старания мальчик, кажется, почти созрел, чтобы стать добычей Черной Пелены.
- У Светы телефон отключен, придется тебе идти одной, - с лица шефа исчезло выражение извечной самоуверенности. - Но учти, Александра - без глупостей! Проверяешь, как обстоят дела, и уходишь, едва почувствуешь опасность для себя. Иначе, это будет твое последнее посещение Потока. Я не шучу!
Семенычу не стоило повышать голос. Я и сама понимала риск. Передача энергии Кириллу два дня назад, едва не стоившая мне жизни, послужила отличным уроком. Второй раз на подобное я вряд ли решусь. Даже ради спасения мальчика. Иногда нужно уметь отпускать спутников, не позволяя им тащить себя в бездну.
Дела и впрямь обстояли отвратительно. Я поняла это, едва спешилась с Рыжика. Ахнула, беспомощно запуская руки в густую шевелюру. Конь пронзительно заржал. Он всегда чувствовал приближение черной массы. С того горького дня, когда по ее вине лишился первого хозяина.
Мальчик лежал без движения с темно-серым лицом. Почти перестал быть человеком. Передо мной расплеталась лишь тень. Оболочка. Тварь возвышалась рядом, переминаясь на тонких многочисленных ножках. Слюна из приоткрытых ртов капала ребенку на рубашку.
- Стой тут, - велела я крылатой лошади. - Только одна попытка. Потом уходим.
Рыжик понимающе закивал. Не ждал, что я сдамся сразу.
Я шагнула вперед, бесстрашно глядя в глаза убожеству, предварительно выбрав наиболее нагло ухмыляющуюся голову. Смотрела на зверя, силясь увидеть человека, прячущегося за обликом твари. Того, которого "переодел" в столь неприглядное обличье сам Кирилл. Позавчера его "показала" мне Света. Жаль, что и она не сумела разглядеть лица. Фигура мучителя расплывалась, дергалась, как на старой кинопленке.
Не так уж и трудно смотреть в глаза чужому Страху. Сложнее его прогнать. А достучаться до того, кто им напуган до смерти - иногда нереально. Не понимаю, почему растворить кошмары одних спутников мне удавалось почти без усилий, а к другим так и не получалось пробиться. До самого конца. К несчастью, Кирилл примкнул ко второй группе и сейчас настолько поддался твари, что уже никогда не сумеет увидеть меня. А, значит, кошмар не прогнать и мальчика не увести. Новое прикосновение к нему убьет меня.
- Прощай, малыш, - прошептала я, с тоской глядя на Кирилла. - Тебе пора.
Но ему не дали уйти. Правда, не я.
Слон.
Я сначала не поверила глазам. Несмотря на всевозможные интерпретации существ, что мне доводилось видеть за столько лет. Их набралось, наверное, уже не меньше тысячи, однако, ожившие игрушки в Потоке на моей памяти точно не гуляли. Он был мохнатый, серо-голубой. С непропорционально большой по сравнению с телом головой. Шел, пошатываясь, на негнущихся ногах.
- Кир, ты меня слышишь? - лоб ребенка погладил хобот, покрытый искусственной шерстью. - Посмотри на меня! - голос звучал гнусаво, словно через маску.
И чудо действительно случилось. Мальчик с трудом приоткрыл заплывший кровью один глаз. Бессмысленно поглядел на живую игрушку, а потом в почти безжизненном зрачке промелькнуло узнавание.
- Сироб, - через неимоверное усилие прошептали губы.
- Да, это я, - хобот продолжал гладить детскую голову. - Посмотри внимательно, прошу. Это Саша. Ты видишь ее, Кир?
- Рыжая, - слово, скорее, было угадано, нежели услышано.
- Отлично! - слон вздохнул с облегчением. - Заберите Кира, скорее. Увезите к себе в убежище. Спрячьте от него.
- Кто вы? К чему такая конспирация? - я просунула руки под худое туловище мальчика и крикнула Рыжика.
- Вы про образ? Его создал Кир. Сейчас вы видите меня его глазами, - слон хоботом помог посадить мальчика на коня. Вернее, фактически положить. Сил держаться у ребенка не осталось.
- Почему вы помогаете Кириллу? - спросила я, садясь на Рыжика. Тратить драгоценное время на расспросы было крайне неразумно, но удержаться я не могла. Чувствовала, что вплотную подошла к одной из главных тайн Потока.
- Я его друг. И ваш, надеюсь, тоже.
- Смеетесь? - я прижала к себе мальчика, понимая, что конь готов к полету и ждет лишь приказа.
- Когда-нибудь я все объясню. Обещаю. Но сейчас улетайте! Пелена уже близко!
- В убежище! - велела я одновременно и Рыжику, и небу.
Прежде чем, складывающийся пополам слой исчез из видимости, я успела заметить, что слон перестал быть слоном. На его месте стоял белокурый мужчина. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо. Но достаточно близко, чтобы распознать белый докторский халат.