Milton Anna : другие произведения.

Будь ты проклят, Зак Роджерс! Глава двадцать девятая

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

  Глава двадцать девятая
  
  Счастье не задерживается в нашей жизни надолго. Всегда наступает момент, когда оно ускользает от нас; так незаметно, тихо, что невольно создается впечатление, будто его никогда не было.
  На следующее утро я чувствовала себя разбитой. Я не спала ночью, терзая себя мыслями и воспоминаниями. Нередко мелькала идея сбежать. Но... куда я побегу? И с кем? Единственный человек, который мог бы увести меня за собой, бросил меня.
  Я одна.
  Я покинула постель в шесть утра. Мой взгляд упал на собранные чемоданы в углу комнаты, и нестерпимая печаль сдавила сердце.
  Это напоминало какой-то безумный кошмарный сон.
  Моя жизнь рушилась у меня на глазах со стремительной скоростью, и я не могла помешать этому, не могла остановить и приказать миру прекратить быть таким безумным и жестоким.
  Это действительно конец.
  Я не торопилась покидать этот дом, но не потому, что мне не хотелось уезжать из такого шикарного особняка и возвращаться в скромный домик в Индианаполисе. Я тянула время, потому что надеялась увидеть Зака Роджерса - свою страстную, мимолетную любовь, так глубоко засевшую в сердце - в последний раз. Конечно, вероятность нашей прощальной встречи была максимально низка, но я не переставала верить и ждать этого.
  Когда мама зашла за мной, чтобы сказать, что нам пора выдвигаться в путь, я на секунду закрыла глаза и попыталась представить, будто все хорошо. Если раньше у меня отлично получалось превращать свои истинные чувства в иллюзию, то сейчас я не могла лгать себе.
  Все паршиво.
  Мне просто стоит смириться с этим.
  Я взяла свои чемоданы и, в последний раз оглядев комнату, в которой прожила последний месяц, покинула ее. Навсегда.
  У меня не было возможности лично попрощаться с Джейсоном, Шепли... Я просто уеду, и все будут думать, словно мне вообще не было. Может, это даже к лучшему?
  Не знаю.
  Когда я спустилась вниз и увидела мистера Роджерса, помогающего моей маме загружать вещи в багажник "Минивэна", то удивилась. На его месте я бы выгнала нас еще вчера. Но Джеймс... Он был хорошим. И как бы больно ему ни было смотреть моей маме в глаза, он будет вежлив.
  Увидев меня, застывшую у входных дверей, мама слабо улыбнулась и махнула рукой, зовя к себе. От вчерашнего ливня не осталось и следа. На улице стояла духода, и, только выйдя из дома под палящие лучи солнца, мне тут же захотелось развернуться и скрыться в какой-нибудь комнате.
  - Как ты? - спросила мама, когда я подошла к "Минивэну", волоча за собой тяжеленные чемоданы.
  Она это серьезно? Как я? Черт подери. Вопроса глупее я в жизни не слышала. И мне не хотелось отвечать на него. Я отвернулась от мамы, поджав губы, и обошла автомобиль, остановившись у багажника.
  - Давай, я помогу, - негромко предложил мистер Роджерс, протягивая руку к моему чемодану.
  Я робко улыбнулась ему, и что-то кольнуло меня в сердце. Чувство вины. Оно было столь сильным, что мне было стыдно смотреть Джеймсу в глаза, хотя я ни в чем, по сути, не виновата перед ним. Но зато виновата моя мама. И мне было стыдно за нее. Как она будет просыпаться по утрам без угрызений совести?..
  - Спасибо, - хрипло поблагодарила я и отдала чемодан.
  В глазах мужчины плескалась боль, но он улыбнулся мне в ответ.
  Смотреть на него было одно мучение. И не только потому, что моя мама предала его. Мистер Роджерс напоминал своего сына. Я взирала на Джеймса, но видела Зака. Его светлые волосы, его широкие плечи и стройные длинные ноги.
  Я протерла глаза прежде, чем с них успели скатиться слезинки.
  Когда наши вещи были загружены в автомобиль, настала пора уезжать. Но я была в изумлении, когда моя мама подошла к мистеру Роджерсу и обняла его. Я стояла рядом, поэтому услышала, как она прошептала ему:
  - Прости меня, Джеймс. Прости меня. Прости.
  Мне хотелось закатить глаза, ведь она вела себя глупо.
  Я видела, как мужчина изо всех сил пытался держать себя в руках и скрывать свою боль и обиду на маму. Лучше бы он накричал на нее. Лучше бы он сказал, что ненавидит ее.
  Я невольно вспомнила Джейсона. В тот вечер, когда я сказала ему о себе и Заке, он повел себя точно так же, как Джеймс.
  Господи.
  Почему хорошие люди должны страдать?
  Мама отстранилась от мистера Роджерса, резко развернулась и чуть ли не побежала к машине.
  - Поехали, - на ходу бросила она мне. Ее голос дрожал, словно она собиралась плакать.
  Мама села за руль, громко хлопнув дверцей.
  Я застыла и нерешительно перевела взгляд на Джеймса, который сжимал зубы и смотрел на "Минивэн".
  Я должна попрощаться хотя бы с ним.
  Мы не были дружны, и мало знаем друг друга, но будет неправильно, если я просто уйду, ничего не сказав ему напоследок.
  Я без слов подошла к мужчине и обняла его. Он не ожидал этого и растерялся. Но несколько секунд спустя я почувствовала, как его руки осторожно обняли меня в ответ. Прижавшись щекой к его плечу, я крепко зажмурила глаза.
  - Мне очень жаль, - прошептала я, зная, что мои слова не принесут ему облегчения. Но я хотела сказать это.
  Джеймс на мгновение сжал меня в объятиях крепче.
  - Спасибо.
  А затем с шумным выдохом резко отпустил.
  Я отстранилась и опустила руки. Мы стояли близко друг к другу, и я заметила, что его глаза покраснели. Бедный мистер Роджерс. Он очень слабо улыбнулся, но уголки его губ тянулись вниз. Он делал это, чтобы не показаться грубияном. Он такой хороший.
  - Я буду рад, если ты когда-нибудь заглянешь к нам, - произнес он безрадостным голосом, не переставая улыбаться.
  Мне хотелось горько рассмеяться, потому что мы оба понимали, что этого никогда не произойдет. Я не вернусь сюда, даже если буду хотеть этого. Меня никто не будет ждать в этом доме, в этом городе. Разве что Джейсон... Но я уверена, он вскоре забудет обо мне. Я не загляну к ним, потому что Зак вновь возненавидел меня, и на этот раз уже ничего нельзя изменить. И потому, что мистер Роджерс будет видеть в моем лице мою маму, а не меня.
  - Конечно, - в итоге сказала я, потому что никакой другой ответ не пришел в голову.
  Мы лгали, и мы знали об этом.
  - Удачного пути, Наоми, - мистер Роджерс похлопал меня по руке.
  - Спасибо. Прощайте, Джеймс, - на последних словах мой голос сорвался на шепот.
  Стиснув зубы и сдерживая слезы, я отвернулась от него и зашагала к машине. Я забралась на задние сидения и запрокинула голову. Мама не произнесла ни слова. Она завела машину, и в абсолютной тишине мы стали отъезжать от дома, с которым связаны, без преувеличения, самые яркие события моей жизни.
  Вместе с этим домом я оставляла позади нашу едва начавшуюся историю с Заком Роджерсом.
  Закрыв лицо руками, я зарыдала.
  
  Поездка в Индианаполис напомнила мне тот день, когда мы уезжали оттуда.
  Я не хотела переезжать.
  Я молчала.
  Я была обижена на маму, которая пыталась поговорить со мной.
  Все было точно так же. Только поменялись местами конечные точки.
  Это так странно.
  Я пыталась представить свое будущее, в котором не будет Зака Роджерса. За те несколько дней, что мы провели, будучи парой, я смирилась с мыслью, что еще долго не захочу отпустить его от себя. Но он оставил меня ни с чем, сказав, что все кончено между нами.
  Я невольно задалась вопросом: были ли его чувства ко мне искренними, если он так просто от них отказался? Как бы я ни старалась убедить себя в том, что полностью и безоговорочно верю Заку Роджерсу, меня не покидали появившиеся сомнения.
  Если бы его чувства ко мне были бы такими же сильными, как мои к нему, он бы не сдался, не ушел. Он бы боролся. Со своими страхами. Со своей неуверенностью. Потому что я бы так и сделала.
  Но... кто я такая, чтобы судить Зака Роджерса?
  Что будет с моей семьей? Что будет, когда после стольких лет разлуки я увижу отца, предавшего нас с мамой?
  Я не буду счастлива. Ни минуты, проведенной в нашем старом доме в Индианаполсе отныне.
  И я не прощу маму. Ее неопределенность сломала не одну жизнь.
  Как бы мне хотелось спрятаться, закрыться от всего мира. Как бы мне хотелось разобраться во всем, постараться, по крайней мере. В моей голове была настоящая каша, и я понятия не имела, как буду разгребать ее. У меня не было сил на это, и терпения.
  Когда мы пересекли границу штатов Огайо и Индианы, я уснула.
  
  ***
  
  Я проснулась оттого, что кто-то звал меня по имени.
  Разлепив глаза, я увидела маму. Она все еще сидела за рулем, но ее тело было развернуто в мою сторону.
  - Мы дома, - объявила она и натянула на лицо необъяснимо радостную улыбку.
  Я встрепенулась и оторвалась от спинки сидений. Чуть нагнувшись, я взглянула в окно. Моему взору представился небольших размеров блеклый двухэтажный домик, и он не шел ни в какое сравнение с особняком Роджерсов.
  На секунду мне показалось, что я сплю, потому что все это казалось нереальным.
  Мама вышла из машины, а я не спешила следовать ее примеру.
  Может, угнать тачку и уехать, неважно куда?
  Бред.
  Я издала тяжкий вздох и оттолкнула от себя дверцу машины. Выбравшись из "Минивэна", я с тоской оглядела дом. В окнах первого этажа, где была гостиная, горел свет. Отлично. Значит, мой блудный папаша уже там... Интересно, когда он только успел перебраться сюда?
  Моя мать точно чокнутая.
  - Пойдем? - я вздрогнула, когда почувствовала, как ее рука нежно обвила мои плечи.
  Я повернула голову и увидела вопросительную улыбку мамы.
  - А как же вещи? - спросила я. Это единственное, что пришло на ум.
  - С ними разберемся потом, - она подмигнула мне.
  Я нахмурилась. То, что я уточнила у нее это, не означает, что я все забыла и простила ее и отца
  - Окей, - буркнула я и вывернулась из объятий мамы.
  Я недовольно поплелась к дому, и с каждым шагом, приближающим меня к входным дверям, мое сердце стучало все громче и громче. В конце концов, когда я остановилась на крыльце, оно колотилось так громко, что мне казалось, будто его может слышать весь наш тихий райончик.
  Вскоре меня нагнала мама.
  - Чего ты стоишь? - спросила она.
  Я решила не отвечать.
  Она вздохнула и открыла дверь. Пройдя внутрь, она развернулась ко мне и приподняла брови, ожидая моих действий. Я не могла пошевелиться, словно какие-то невидимые силы удерживали меня на месте.
  Я смотрела сквозь маму и заметила промелькнувшую фигуру за ее спиной.
  - Наоми? - раздался низкий грудной голос.
  Этот голос принадлежал моему отцу.
  А вот, собственно, и он.
  Высокий, жгучий брюнет, мексиканец с глазами, цвет которых чернее ночи. Это единственное, что есть общее между нами. С нашей последней встрече папа почти не изменился, только обзавелся щетиной, которая бесспорно делала его брутальным и чертовски шла ему. Да, мой старик был красавчиком, но он редкостный засранец, оставивший свою десятилетнюю дочь и укатившей с молодой любовницей.
  Я просто не верила, что этот человек может измениться, стать лучше и превратиться в порядочного семьянина.
  Папа медленно вышел из-за спины мамы и с какой-то необъяснимой тоской посмотрел на меня.
  - Наоми? - произнес он изумленно.
  Конечно, он был удивлен, ведь мы виделись в последний раз, когда моя макушка едва дотягивала до его пупка (повторяюсь, отец очень высокий).
  Я по-прежнему не говорила и смотрела на отца.
  Удивление стремительно сменилось восхищением в его агатовых глазах, и папа широко улыбнулся, обнажив ряд идеально-ровных белоснежных зубов.
  - Дочка, - сказал он, сделал шаг вперед, а затем его руки образовали тугое кольцо вокруг меня.
  Я даже не успела осознать, как оказалась в объятиях отца.
  Мое сердце остановилось на мгновение, но я не испытывала радостного трепета после стольких лет разлуки с этим человеком. Я не обняла его в ответ, продолжая стоять и смотреть куда-то в пустоту.
  - Моя малышка, - прошептал он и отстранился, чтобы еще раз взглянуть на меня. Папа произнес что-то по-испански и вновь прижал меня к себе. - Я так счастлив видеть тебя. Господи. Ты такая красивая! Я так скучал по тебе, моя родная, моя девочка, - одна его рука переместилась на мой затылок, и он стал легонько покачиваться.
  Если он скучал, то почему не позвонил? Хотя бы один раз. Почему не написал, не приехал?.. Он жил своей жизнью, и ему было хорошо без меня. Так зачем сейчас претворяться и говорить мне эти вещи?
  Мне было противно находиться рядом с ним. Мне было противно видеть слезы счастья на лице мамы, когда она смотрела на нас. Мне было противно, что я их дочь. Дочь лжецов и предателей.
  Моя голова разрывалась от мыслей, но ни одна из них не была озвучена.
  Мне все равно.
  Когда папа вновь отстранился от меня и заглянул в глаза, ожидая ответа, я, ничего не говоря, обошла его и маму, собираясь подняться в свою крохотную комнатку и рыдать, пока не закончатся слезы.
  Когда я прошла мимо гостиной и подошла к лестнице, то услышала, как мама тихо сказала отцу:
  - Ей нужно время, Патрик. У нас все будет хорошо.
  Очередная ложь. У них все будет хорошо. Нет никаких нас. Нет никакой семьи. И никогда не будет.
  Я шла по коридору и морщилась от неприятного звука скрипящих деревянных досок. Дойдя до конца, я остановилась у белой двери с едва заметными трещинками. Повернув позолоченную ручку, я оттолкнула ее от себя и отпустила. Дверь стукнулась об стену, и этот звук заставил меня вздрогнуть.
  Я смотрела на окутанную мраком комнату с низким потолком и понимала, что в ней никогда не будет покоя и жизни. Сейчас я собиралась омыть ее в своих горьких слезах.
  Я осторожно прошла вперед и осмотрелась. Здесь было пусто. Из того, что находилось в комнате раньше, осталась лишь небольшая кровать, которая казалась маленькой по сравнению с той, на которой я спала в доме Роджерсов.
  Здесь неуютно.
  Здесь мало места.
  Здесь почти нет света.
  Вздохнув, я развернулась, чтобы закрыть за собой дверь. Погрузившись в непривычную тишину, я осторожно прошла к кровати и села на краешек. Проведя рукой по грубой поверхности матраца, я вздохнула и завалилась на бок.
  Свернувшись калачиком, я закрыла глаза и заплакала. Снова.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"