Анти-Каюров. Писатели Каюров и Гесс

Григорий Тихомиров " 06 мар 2010, 20:48

Тихомиров Григорий, профессор.
Читаю курс русской литературы в одном из вузов в Европе, по соображениям корпоративной этики назвать не могу. Моя рецензия таланту писателя Каюрова не поможет, но поддержать - мое лично желание.
Представляюсь, так же по соображениям солидарности.

К своему стыду признаюсь, до недавнего времени я не был знаком с творчеством писателя Георгия Каюрова. Личное знакомство начал с "горячо" обсуждаемой на ЖЖ повести "Азиатский зигзаг". И вправду, весьма ос-новательная вещь, несмотря на небольшой объем. Эта работа еще одно путешествие на Восток. В мировой ли-тературе их было предостаточно: Пушкин, Борхес, Кольридж, Герман Гесс, многие другие и, я теперь ставлю Георгия Каюрова.
Повесть "Азиатский Зигзаг" - это еще одна тропинка составленная из букв и слов по направлению к восходя-щему солнцу. Автору удалось с первой строчки заставить меня, как читателя верить в то, что повествование основано на случае из жизни, хотя некоторые реалии кажутся спорными: у старика Ниязи четыре жены, млад-шей из них 12 лет, но он мусульманин и может иметь несколько жен. Время действия - СССР, но не столичный град, а оазис в пустыне Кара-Кумы. Однако достаточно вспомнить новостные передачи конца восьмидесятых, начала девяностых, как обнаруживались рабы в наших союзных республиках, которые рабствовали десятки лет. И тогда веришь автору. Это в том случае если хочешь достоверности, но в этом ли ценность произведения Ге-оргия Каюрова? На позициях достоверности можно подвергнуть сомнению произведение любого автора, ска-жем Достоевского. У него Раскольников настоящий?
Вернемся к повести "Азиатский зигзаг". Для ткани повести все парадоксы художественно ценны: оазис - место вне времени, там действуют свои законы. Интересно рассмотреть это произведение сквозь многовековую приз-му "путешествия на Восток". Тем более, что в финале рождается некая точка, для этой темы неожиданная, что-бы не произносить неприличного в культуре слова "новая".
Еще одно отступление: эта вещь Каюрова интересна с точки зрения современной ситуации Запад-Восток-и-обратно, поскольку сейчас мир совершает некое вынужденное эстетическое и ментальное путешествие на Вос-ток.
Главный герой повести, "бледный молодой человек" Константин, в офицерской рубашке и с альпинистским снаряжением, тормозит на дороге уазик и просит шофера подвезти "максимально близко к Кара-Кумам". Во время ночевки в небольшом селении-оазисе парня обчищают, оставив только то, что на нем и нож, который был спрятан в песок, чтобы оружие было под рукой. То есть засыпает он покорителем пространства, а просыпа-ется "очищенным", новорожденным, который должен начать все с нуля. И, хотя именно нож остался при нем, Константин воспринимается как безоружный, разоруженный. Вот, одна из композиционных находок Каюрова: мы только где-то в середине повествования узнаем зачем, собственно, герой навязывает пустыне свое общест-во. Константин, (личность, которая ни разу не позволила автору назвать себя просто Костя! И читатель верит, что они с автором не пили на брудершафт. Жизнь Константина - это его жизнь, а автор только наблюдатель.), начисто лишенный самоиронии, скрупулезно ведущий счет победам и поражениям, неспособный даже взять у прелестной, неравнодушной к нему девушки номер телефона только потому, что не может с ходу решить, ка-кое место она может занять в его точно просчитанной реальности - одиночный переход через пустыню Кара-Кумы, восхождение на вершину шеститысячник.
Диалог с "базарным пареньком" Хамзой - один из лучших в повести. Хамза зовет чужака в гости, чтобы пока-зать ему, как здесь живут люди.
"- Приходи к нам вечером, кое-что тебе покажу.
- Что ты можешь мне показать, - не останавливаясь и не скрывая раздражения, огрызнулся Констан-тин.
- Подожди, Костя! - Хамза догнал Константина и пошёл рядом. - Познакомишься с моими друзьями. Что ты всё один да один.
- Вечерами Ниязи меня на цепь сажает.
- Как сажает? - рассмеялся Хамза, но, заметив, как изменилось лицо Константина, тут же просительно, как-то извиняясь за странности Ниязи, добавил. - Не обижайся. Понимаешь, ты чужак, а в доме женщины...
- Да, ладно... - Константин пожалел о сказанном. "Теперь весь оазис узнает про цепь".
- Так придёшь? - не унимался Хамза. - Узнаешь наши обычаи. Посмотришь, как мы живём.
- Отстань. Не хочу я знакомиться с вашими обычаями, тем более с тем, как живёте. С меня Ниязи вот так хватает, - для убедительности Константин провёл ладонью по горлу.
- Зачем же ты к нам приехал? - не смог скрыть своего удивления Хамза.
- Ну, уж точно не на цепи посидеть! - вспылил Константин. - Я не к вам приехал, - справляясь с эмо-циями, с грустью в голосе заговорил Константин: - Вы меня не интересуете. Я приехал Кара-Кумы посмотреть. Планировал переход совершить через них.
- Самому! - воскликнул Хамза. - Ты собрался один пройти через Кара-Кумы?
Константин остановился, подозрительно вглядываясь в лицо паренька. Но Хамза не разыгрывал удив-ления, и Константин растерялся, не зная, что ответить. Продолжать разговор или сказать, что пошутил?
- Кара-Кумы - это смерть! Ты ищешь смерти! - неожиданно воскликнул Хамза, замахав руками, и его лицо исказил ужас.
- Тихо ты, - Константин, испуганно озираясь, схватил Хамзу и притянул к себе. - Пошутил я, пошу-тил. Не ищу я смерти. Посмотри на меня! Разве я похож на того, кто ищет смерти?
Хамза, немо раскрыв рот, закивал, но ужас не сходил с его лица.
- Я случайно к вам попал, - соврал Константин, чтобы успокоить паренька. - Ехал на Тянь-Шань и вот попал...
- На Тянь-Шань зачем ехал? - быстро переспросил Хамза, сдвигая брови.
- Понимаешь... Мы с товарищем каждый год ходим в горы. Намечаем сложный маршрут и преодоле-ваем его. В этом году планировали через Кара-Кумы пройти и потом махнуть на Тянь-Шань. Там тоже запла-нированы два восхождения.
- Это худой переход, - опять замахал руками Хамза. - Где же товарищ твой?
- Не смог он, - с грустью ответил Константин.
- Зачем это тебе? - Хамза продолжал вглядываться в лицо Константина.
- Что зачем? - сразу не понял вопроса Константин.
- Тянь-Шань, Кара-Кумы... маршруты...
- А это... Проверить себя, - какая-то неуверенность засквозила в голосе Константина. - Вот ты жи-вёшь в этих условиях, и тебе не понять. Я живу в большом городе, и мне нужен такой стресс, чтобы весь год чувствовать себя в форме. Я совершаю восхождение на шеститысячник и весь год чувствую себя выше всех ровно на шесть тысяч метров, - Константин посмотрел на Хамзу. Выражение лица паренька сменилось с тре-вожного на глупое, не понимающее, и Константин, в какой раз, пожалел о сказанном. - Ладно, ступай. "Надо же какое лицо!", - восхищался Хамзой Константин, толкая арбу на баштан."

Автор только передал подслушанный диалог, а нам читателям оставил самим расставить акценты. Это мо-жет быть разговор умного горожанина, "белого человека", с глупым базарным пареньком, лишенным высоких устремлений. А может быть разговор совершенно другого порядка, в котором слова "Ты ищешь смерти!" ока-зываются откровением, а вопрос "Зачем это тебе?" вскрывает суетность устремлений, ради которых, честно говоря, не стоит беспокоить Тянь-Шань. Горы в восточной традиции - место медитации и контакта с высшим, а не полигон для гордыни. Остается поздравить автора, который сумел удержаться на труднодоступной грани многозначности. Автор знает предмет, о котором пишет - и горы и пустыню. И если Каюров в одиночку пере-сек пустыню или совершил восхождение - я, читатель, в это поверю, даже если все вымысел писателя.
С первых шагов Константина по Кара-Кумам, к которым герой стремился, Восток стал заботливо вмеши-ваться в его планы. Воспитание пришельца, или как его называет автор "чужака", идет в очень конкретном на-правлении, которого он, кажется, не понимает, а мы, читатели, можем понять. С точки зрения алхимии, жара, у йогов соответствует понятию "тапас" - "нагревание", способствует испытанию и перерождению вещества. В том числе ад. Однако, с позиции философии йогов, страдание не бессмысленное, напротив, оно приводит к об-ретению смысла. Так было с мудрецами, которых некий царь, по мифу, заключил на дне моря в сосуд из трой-ного стекла, где они ужасно мучились от жары, пока не обрели истину и целостность.
Жена старика Ниязи дает Константину с собой, кроме еды, склянку со спиртом и напутствует, если переста-нешь потеть, значит сердце останавливается; тогда нужно выпить спирт, чтобы оно запустилось". Потеть герой не перестает, это доказывает, что с точки зрения "тапаса" в нашем герое все в порядке - он и есть герой. Старик приковывает нашего героя к цепи у себя во дворе. Не похоже на шесть тысяч метров вверх! Скорее - вниз. Вместо возвышения - предельное унижение, напоминающее, скажем, об Иосифе Прекрасном, тоже многообе-щающем юноше, которого завистливые братья избили и бросили в высохший колодец, то есть в яму. Из этой ямы он, в строгом соответствии с непрерывным движением колеса жизни, которое делает верх низом и наобо-рот, возносится в приближенные фараона и становится вторым по значимости человеком в Египте. Читатель ждет когда же вознесется и наш герой. Удивительно, но автор не жалеет читателя, и наш герой быстро смиряет-ся с цепью. Каюров подводит нас к невероятному: все в том же замечательном диалоге с Хамзой Константин признается, что сидит на цепи. Неужели его гордыня способна отступить? Правда, герой тотчас пожалел о ска-занном, но ведь сказал! Телефон у девушки побоялся попросить, а про цепь сказать не побоялся! Сколь тонко Каюров чувствует Восток! Как мудро раскрывает образ героя!
Стариков Каюров видит и описывает уникально. Он не пропускает ни одного штриха во внешности, одежде, то есть ведет себя с точки зрения стиля достаточно рискованно, однако эти описания не только не вредят тек-сту, а выносят его прозу на новый уровень. Можно сказать: так описывает только Каюров!
Каюров ничего не выдумывает, мы видим его глазами все вокруг. Мы видим загадочность старика Ниязи; дыни в его базарной пирамиде не убывают и читатель раньше автора удивляется - зачем же возить их с бахчи? Каков стиль Каюрова!!! У старика четыре жены, одна из них совсем девочка. Его туфли расшиты золотом, так же как рукава платьев его женщин. Работника старик держит на цепи, но отменно кормит - причем едят они вместе - и укладывает спать рядом с собой на широком дощатом настиле, дастархане. Однако это все еще яма!
Интересно описана сцена, когда одна из жен Ниязи мыла голову Константину и затем стригла вшей. У них воз-никла интимна близость. Жемчужина сцены в самом конце, по-видимому, именно в нее вложил всю суть автор - я говорю о столкновении двенадцатилетней жены Ниязи с нашим героем, которая стала свидетельницей вы-шеупомянутой сцены. На нервах, на высоком эмоциональном пределе автор описал психологически точно эту сцену.
Наступает день расчета. Новенький ледоруб, полный комплект альпинистского снаряжения и даже денег больше чем ожидал. Щедрость старика Ниязи остается для читателя загадкой. Не за наследника ли будущего отблагодарил чужеземца старик? На Востоке это практиковалось, правда, затем обезглавливали. Но на дворе не каменный век! Старик Ниязи сделал все, что мог и извлек все что смог.
Дальше на Тянь-Шань, говорит Константин. Он, который столько пережил в своей "яме", в сосуде тройного стекла на дне океана, кажется, ничему не научился. Стоит ему почуять под ногами родную тропу, как ничто уже не может его остановить. Потому он и не стал связываться с красавицей девушкой, которая была влюби-лась в него(а можно было не влюбиться) и которую Константин укрыл от алчных взглядов азербайджанцев. Всю ночь она пролежала у него в объятиях. Это было романтическое путешествие! Что же помешало ему взять телефон? Вектор, направление. Он ехал по заранее продуманному маршруту, к заранее поставленной цели, зна-чит, никаких телефонов. А потом, сидя на цепи, вспоминал и жалел.
Пожалеет ли он о своем злоключении в оазисе в Кара-Кумах, о доме Хамзы, в котором отказался побывать? Редчайший случай, можно сказать, рискованное литературное открытие: персонаж претерпевает воздействие Востока и не изменяется. Камешек, Иван Кремень, попавший в жернова и выпавший в воду - бульк! - таким же каким был!

Небольшой пост с форума сайта Ava.md:

Господа! Каюров загнан в угол.

В своей последней статье Виктор Сундеев ясно дает понять, что "Азиатский зигзаг"содержит в себе оскорбление узбекского народа. А это уже не шутки. Чтобы как-то "отмазаться" от серьезного и аргументированного обвинения, сначала пишутся кощунственные "пародии" на произведения русских классиков. Задача проста: показать оппонентам,что злобный критик любое произведение может довести до абсурда.Но Сундеев работал с конкретным текстом Каюрова, и ни одно из его обвинений гнусные в морально-этическом плане "пародии" опровергнуть не смогли. Мало того,они наглядно продемонстрировали откровенный цинизм и духовное убожество их создателей. Когда очередной подлог был полностью разоблачен, Каюров и К., не находя поддержки у серьезных литераторов и критиков, ничего лучше придумать не смогли, как состряпать еще один подлог - рецензию вымышленного профессора Григория Тихомирова. Вот в какую лабуду предлагают нам поверить Каюров и К. Где-то в Европе сидит профессор литературы Тихомиров. От нечего делать он просматривает в Интернете ЖЖ и натыкается на сайт антиКАЮРОВ. Читает предисловие Мариана, затем - ответ Сундеева, завершающийся выпиской графоманских ляпов автора.

Профессора внезапно одолевают страшные сомнения. Настолько страшные,что он находит в Интернете повесть "Азиатский зигзаг", залпом читает ее и тут же записывает Каюрова в классики мировой литературы, о чем и сообщает в своей рецензии.

Да-а, ребята, легенда "мощная", рассчитанная на дебилов, но вы не с дебилами имеете дело. Запомните на всю жизнь и детям своим расскажите: нигде в мире нет такого профессора, который бы в вузе читал русскую литературу! Это вы со средней школой перепутали. Там один учитель ведет весь курс русской литературы. А в вузе русскую литературу не только делят на классическую и современную, но и их еще подразделяют на периоды. И каждый период исследует и лекции студентам читает отдельный ученый и педагог! Но ваш "профессор" этого, увы, не знает. Как не знает он и того, что профессор - это должность, пустой звук без ученой степени. Вот почему бывают почетные профессора и академики, а почетных кандидатов или докторов наук нет. Правда, на Западе всего одна степень: в нашем случае Тихомиров должен бы называться "доктор филологии". Но Григорий и это почему-то упускает из виду.

Но автор подлога из кожи лезет вон, чтоб в его "профессора" поверили! И он сходу делает то, что одна из героинь Чехова называла: "Они свою образованность показать хочут!"

Читаем в первом абзаце: "Эта работа (пропущено тире) еще одно путешествие на Восток. В мировой литературе их было предостаточно: Пушкин, Борхес, Кольридж, Герман Гесс(?), многие другие (запятая должна стоять здесь) и я (а не здесь) теперь ставлю Георгия Каюрова (правильно по-русски: "и в этот ряд я теперь ставлю..."). В перечислении "профессор" делает ошибку, какую не позволит себе учитель средней школы: Кольридж должен идти после Пушкина, т.к. тоже относится к 19 веку. Видимо, поэтому Тихомиров скрывает "из корпоративных соображений" свой адрес: боится,что засмеют...

Эх, Каюров, Каюров, если б вы только знали, как такими подлогами вы подставляете своих московских друзей-товарищей!

Того же профессора Владимира Гусева или доцента Александра Торопцева!

Вы думаете, до них ваши игрища не дойдут?! Напрасно думаете...

ПО ДУРАКАМ НЕ СУДЯТ О НАРОДЕ

Поскольку я уже делал рассылку своих материалов в ведущие литературные еженедельники России, в писательские организации, в Советы по работе с соотечественниками, но ответов по существу на поднятые мною вопросы не получил, мне остаётся только открыто обратиться в узбекские и азербайджанские государственные и общественные организации, к частным лицам - с просьбой дать оценку "шедевру" "Азиатский зигзаг".

"Почему же писатель пишет, по моему, это просто - писатель совесть нации!"

Георгий Каюров, сайт Проза.Ру (пунктуация автора)

Никаких статей о Каюрове я больше писать не собирался. Надоел он, хуже горькой редьки! И сам - графоман со стажем, и такими же графоманами себя окружил. Но не желает член СП успокаиваться! Лепит один подлог за другим. Причём жалкие его подлоги рассчитаны на идиотов.

Так появился высосанный из большого пальца правой ноги "профессор из Европы Тихомиров", с откровенным бредом под видом рецензии на "розмысел" "Азиатский зигзаг". Это характерный образчик особой разновидности графомании, именуемый "заумь". Вместо анализа произведения напускается густой псевдоинтеллектуальный туман с целью придать тексту смысл, которого в нём нет и в помине. В "рецензии" - ни логики, ни аргументации. "Поток сознания" интеллектуальной амёбы. Кроме того, "профессор, читающий курс русской литературы" допустил 27 пунктуационных ошибок.

Одно лишь прослеживается чётко: желание хоть как-то уйти от обвинений, предъявленных Каюрову в моей предыдущей статье. Но "профессор" не только не достиг своей цели, но, наоборот, ещё рельефней обозначил оскорбление узбекского народа. И не только узбекского.

В первую очередь, самовлюблённым кретином представлен главный герой каюровской писанины Константин, родом откуда-то с Кубани. Уж не кубанский ли казак? А что, казаков враги нередко называли "жестокими дикарями". Но не свиньями же! А Константин - свинья свиньёй. Духовно слепоглухонемой. Ничего за душой, кроме тупой уверенности, что он - пуп Земли. И это русский человек?! Полноте: по воле автора, перед нами - психически больной. С ярко выраженной манией величия.

Мифический Тихомиров пишет (пунктуация "профессора"):

"Время действия - СССР, но не столичный град, а оазис в пустыне Кара - Кумы. Однако стоит вспомнить новостные передачи конца восьмидесятых, начала девяностых, как обнаруживались рабы в наших союзных республиках, которые рабствовали десятки лет".

Для начала замечу "профессору-интеллектуалу", что не "время действия - СССР", а "место", рабы не сами "обнаруживались", а их обнаруживали, и глагола "рабствовать" в русском языке нет.

Итак, липовый профессор продолжает настаивать на главной графоманской лжи, оскорбляющей национальное достоинство узбеков: Константин был в рабстве у старика Ниязи, и тот сажал его на цепь, как раба. Напомню, герой по глупости автора ночевал на улице, где его обчистили. И нанялся к старику в работники - сам нанялся, добровольно! - чтоб заработать денег на обратную дорогу. Люди добрые, где тут рабство?! Да точно так же поступили бы с ним в любом другом населённом пункте тогдашнего СССР!

И я, хоть убейте, не пойму, зачем нужно было богатому и почтенному Ниязи сажать работника на цепь! Да нормальный человек Константина и в дом бы к себе не пустил! К родственникам его определил бы, к соседям. В худшем случае, герой ночевал бы в арбе, на бахче!

Зачем же, господин Каюров, вы, ради своей графоманской выдумки, превращаете в злодея и садиста старого узбека?! Ради "художественности"?! Но это не художественность, а наглая, оскорбительная ложь!

Намёк "профессора" на то, что Ниязи выбрал Костю, чтоб получить наследника, я даже комментировать не буду: такая это грязь!

Дальше Тихомиров с умилением пишет:

"Стариков Каюров видит и описывает уникально. () Можно сказать, так описывает только Каюров!"

Вот это точно:

"В старике всё подёргивалось: бородёнка, губы, голова, руки.

- Оторви его от земли и ноги бы задрыгались, - усмехнулся про себя Константин..."

Очень "уважительно" описан старик-узбек! Я бы даже сказал, "с любовью"!

А вот пример графоманского мастерства Каюрова: у Ниязи "всё подёргивается" только в сцене их знакомства, а потом "дёрганье" напрочь исчезает. Гениальная находка! Все снимают шляпы!

"Профессор Тихомиров" сам воспроизводит эпизод, в котором безумный Костя открыто выражает своё презрение к узбекам:

"- Ты придёшь? - не унимался Хамза. - Узнаешь наши обычаи, посмотришь, как мы живём.

- Отстань! Не хочу я знакомиться с вашими обычаями, тем более, с тем, как вы живёте..."

А в чём, собственно, узбеки виноваты? Они что, приглашали к себе самовлюблённого "европейца"? Это он к ним припёрся и ведет себя, как настоящее быдло.

Чуть позже он совокупится с одной из жён Ниязи и будет плавать в бассейне с водой для питья. Вот такой вот, с позволения сказать, русак! С Кубани. "Цивилизованный" невероятно!

Но не только узбекам выказал своё полное презрение и чёрную неблагодарность каюровский подонок. Досталось и студентам-азербайджанцам, которых "рецензент" называет "алчными", не зная, в каких случаях употребляется это слово.

Вот фрагмент из сцены в переполненном поезде:

"Там, куда она (девушка Лена - прим. В.С.) так тяжко пробиралась через битком набитый вагон, мест не оказалось, а возвращаться некуда. Стайка (?) парней (студентов-азербайджанцев - прим. В.С.), с такой охоткой (?) расступившаяся перед девушкой, так же и сомкнулась, загородив дверь. Теперь на неё уставилось несколько пар нахальных глаз, бесстыдно разглядывая... Она быстро обвела взглядом вокруг, ища поддержки, но её разглядывали всё такие же глаза, доставшиеся их обладателям ещё от прапредков".

Одним штрихом: азербайджанцы - нахальные и бесстыжие! И унаследовали эти качества от своих "прапредков". Речь, повторюсь, идёт о студентах в советское время! Лихо, господин Каюров! Настолько лихо, что возникает мысль: ваши прапредки, кроме злобы и скудоумия, ничего вам, увы, не оставили!

Вопрос: какого рожна дебильный Костя потащился на Восток, если он его ненавидит?!

Желая выгородить автора "нетленки", Тихомиров, запутавшись в собственных мыслях, гробит его окончательно:

"С точки зрения алхимии жара, у йогов (где алхимия, а где йоги?- чушь! - прим.В.С.) соответствует понятию "талас" - "нагревание", способствует испытанию и перерождению вещества. В том числе ад".

Ключевое слово произнесено: Восток - это ад. Здорово, ничего не скажешь! Мусульманский мир рукоплещет Каюрову и "профессору Тихомирову"!

Впрочем, я прошу уважаемых мусульман не слишком беспокоиться: точно так же "русский писатель" относится и к православию (повести "Свидетель", "По ту сторону", рассказ "Виновники от бога" и др.). Поэтому можно говорить о человеконенавистнических мотивах в так называемом творчестве Каюрова. Он же - "совесть нации". Только совершенно непонятно, какой. У графоманов, как и у бандитов, национальности нет. И не случайно он уже много лет составляет "энциклопедию" о самых гнусных качествах человека!

Удивительно другое: как кишинёвец Каюров со своей явной графоманией, безграмотностью и с такими зоологическими воззрениями на мир, был принят в Московскую городскую организацию СП России, которая позиционирует себя как "патриотическая"?!

А "Азиатский зигзаг", как отдельное издание 2004-го года, наверняка входил в число книг, представленных кандидатом при вступлении в СП?!

Кто его рекомендовал? Почему именно он получил моральную и материальную поддержку от России, открывая журнал "Наше поколение" - самое, пожалуй, слабое издание на всём постсоветском пространстве?!

Вдруг я катастрофически ошибаюсь и вижу на самом деле то, чего нет?

И Каюров - образец толерантности, к которой столько лет призывают руководители России?

И в Молдове он действительно развивает русскую культуру, а не позорит её?

ВИКТОР СУНДЕЕВ,

кинодраматург, поэт, публицист

Санкт - Петербург

Оставить комментарий © Copyright Анти-Каюров (antikajurov@gmail.com) Размещен: 15/03/2010, изменен: 16/03/2010. 36k. Статистика. Статья: Публицистика, События, Литобзор Грани графомании Георгия Каюрова		Ваша оценка:
Аннотация: "Это фантастика!" Спешите видеть - европейского уровня профессор ставит Каюрова наравне с корифеями мировой литературы. И даже, не побоюсь это сказать - рядом с самим Гессом! Правда, рядом с каким именно, известно только самому "профессору литературы": писателя, лауреата Нобелевской премии, звали хоть и Герман, но всё-таки Гессе. А фамилию Гесс носили совсем другие люди - в частности, соратник Гитлера по НСДАП. Герман Гесс тоже существовал - но как профессор-химик, живший в XIX веке и никогда не выезжавший на Восток далее Иркутска. Тихомиров Григорий, профессор. "Читаю курс русской литературы в одном из вузов в Европе, по соображениям корпоративной этики назвать не могу. Моя рецензия таланту писателя Каюрова не поможет, но поддержать - мое лично желание. Представляюсь, так же по соображениям солидарности. К своему стыду признаюсь, до недавнего времени я не был знаком с творчеством писателя Георгия Каюрова. Личное знакомство начал с "горячо" обсуждаемой на ЖЖ повести "Азиатский зигзаг". И вправду, весьма ос-новательная вещь, несмотря на небольшой объем. Эта работа еще одно путешествие на Восток. В мировой ли-тературе их было предостаточно: Пушкин, Борхес, Кольридж, Герман Гесс, многие другие и, я теперь ставлю Георгия Каюрова".

Анти-Каюров: другие произведения.

Писатели Каюров и Гесс