# Круговерт

Антон Авайс

сценарий для артхаусного кино


АКТ ПЕРВЫЙ В просторный зал не спеша входят люди, мужчины и женщины, молодые и не очень. Останавливаются у огромной во всю стену картины, на которой плещется море. Море - черное. Небо над ним тоже сумрачное, тяжелое. Когда последний посетитель заходит, смотритель закрывает за ним дверь на ключ, встает спиной к двери, заложив руки за спину, и торжественно объявляет: - Айвазовский. Следующая: Переделкино. Все сосредоточенно смотрят на черную воду. Она все больше тяжелеет, набухает и начинает сползать за пределы рамы наружу. Медленно, очень медленно. Вязкая субстанция стекает на пол, как деготь и разливается по залу. Когда черная блестящая масса касается туфель юной девчушки в цветастом платьице, та выходит из оцепенения: - Меня засосало! Реально! - Да, впечатляющая картина! - соглашается мужчина справа, поправляет очки, внимательно рассматривая девушку, - а вы уже бывали в Переделкино? - Нет, - рассеянно отвечает она, озирается, с некоторым замешательством оглядывая собравшуюся публику, - мне вообще-то в Любовь надо. - О, это совсем другая ветка, совсем! - сразу несколько голосов ей отвечают. - Да, милая, - печально говорит очкастый, - вы сильно ошиблись! - Я выйду! - кричит она смотрителю, но тот стоит, не шелохнувшись, наблюдая за вытекающей черной массой. Девушка пытается выбраться из этого черного болота, но ее туфли намертво вклеились в вязкую жижу. Тогда она выдергивает ноги из туфель, чтобы убежать босиком, но падает. Черная субстанция вскипает вокруг нее, и она в несколько секунд в ней растворяется. На поверхности остается плавать шляпка с цветастой тальей. Никто даже не шелохнулся, чтоб помочь девушке встать. Несколько минут в зале стоит мертвая тишина. - Видели?! - первым заговорил очкастый, - каково?! - Да, мощно... - задумчиво отвечает коротышка в темном двубортном костюме. - Потрясающе! - эмоционально всплескивает руками его жена, - высокая дородная дама в мехах, - до слез, прям, прошибло! - И меня! - повторяют многие. Кто-то плачет навзрыд и не может сказать, произносит невнятные всхлипы. Все посетители склоняются к черной воде, из их глаз дождем льются слезы, разбавляя вязкую жижу. Вода, разбухая все больше, стремительно увеличивается в объеме. Когда рыдания утихают, дородная дама сбрасывает с себя меха: - Уф, облегчилась! Как это все-таки хорошо! Глубинно продумано! Осмысленно Великим! - А вы были в Переделкино? - интересуется у нее очкастый. - Что вы заладили, Переделкино-Переделкино! Там на всем готовом живут, перетертым, перемолотым нашими чувствами. Мы ценители настоящего искусства, а там разврат и пьянство! Конец всему светлому!! - негромко говорит немолодая тощая женщина позади него. Очкастый поворачивается, меряет ее взглядом и не отвечает, а насмешливо ухмыляется. Между тем уровень черной массы все прибавляется. Публика стоит в ней, покачиваясь, многие с закрытыми глазами. Сбоку от картины, в стене с шумом отрывается круглое отверстие и из него выплывают, как чемоданы на ленте, перевязанные посылки с бирками. На одной из них крупно написано: "Голова". - Вон та квадратная - с головой - твоя, Томас, - выкрикивает дородная дама, хватая мужа за локоть. - Нет, не возьму! - отвечает тот, - мне не нужно. - Я возьму! - тощая тянет руку как первоклассница, мне передайте! - Да она ж мертвая! Голова! И... - он тоже меряет тощую насмешливым взглядом, - вам не пригодится! Вам бы... хмм... - жена дергает его за рукав и Томас замолкает. Посетители разбирают посылки, достают столовые приборы и начинают с аппетитом есть, а из круглого люка выплывают бумажные салфетки в виде лодок, одна другой больше. Много. - Я не хочу курицу с рисом! - очкастый отталкивает от себя поднос, одевая маленькую лодчонку, как пилотку, - есть что-нибудь другое? - Только мясо и курица, рыба кончилась в прошлом сезоне, - монотонно отвечает смотритель. - А в Переделкино сейчас, небось, форель кушают, - мечтательно говорит очкастый. - Знаете, а мне уже по горло это искусство! - вскрикивает коротышка, когда вязкое болото добирается до его подбородка, - я бы сейчас не отказался Переделаться - побухать, за барышнями поухаживать. - Выпей море, Ксанф! - саркастически отвечает очкастый. - А и выпью! - Томас смачно прихлебывая, начинает тянуть черную жижу в себя. Когда вода кончается, Томас вылизывает до чиста пол. Где-то наверху зажигаются прожектора, посетители раздеваются, оставаясь в купальниках, а кто и в неглиже. Укладываясь на бумажные коврики, все складывают одежду рядом. Стопочкой. Море на картине разгладилось, посветлело. На душе стало спокойнее, природа как бы говорила им - вот она - жизнь! Только начинается! Смотритель собирает одежду и выходит, закрывая за собой дверь на ключ. - Хорошо! - сладко потягиваясь, выдыхает очкастый, - а я, пожалуй, искупаюсь! Разбежавшись от угла, он мягко входит в воду, ласточкой. Картина вздрагивает, море колышется, собрав внутри себя мощную волну и выплевывает то, что осталось от очкастого - очки. - Вот дурак! - Томас примеривает выброшенное на нос и говорит гнусавым голосом, передразнивая "очкастого", - а вы бывали в Переделкино? Кто-то смеется, кто-то вздыхает, а тощая говорит с саркастическим гротеском: - Все там будем! Пол между тем уже накалился жаром от палящих прожекторов, и когда в потолке вылупились вертолетные крылья вентилятора, все с облегчением вздохнули, подставляя потные плечи и спины приятному освежающему ветру. Очень же хотелось свежести впечатлений! Воздуха! Желание собравшихся все больше притягивает лопасти к себе, и скоро вращающиеся крылья опускаются так низко, что перемалывают потные тела в фарш. АКТ ВТОРОЙ - Переделкино, следующая: Пушкин, - торжественно объявляет смотритель в другом зале. Посетители сидят за столиками, улыбаясь друг другу, пьют из фужеров напитки красного цвета. Пьют много. Мимо них по конвейерной ленте, что идет от круглого отверстия в стене из предыдущего зала, плывут блюда с котлетами. Каждый посетитель выбирает себе по вкусу: с кровью или без. Кушают не торопясь, беседуя о всяком разном. Философствуют, читают стихи. Оттого в зале постоянно гудит монотонное "бу-бу". Разодетая во все яркое знойная блондинка пристает ко всем с вопросом: - А вы бывали в Пушкине? Пушкин - это же Хтон, да? - Это типа оранжереи, - человек в пенсне, похожий на профессора, кивает на зарешеченное окно в следующий зал. За решеткой виден огромный раскидистый дуб, перевязанный толстой цепью. - А зачем дуб привязан к решетке? - Несколько раз уходил... Возвращали! - Не понимаю, почему?! Там ведь такая благодатная почва! - Удобренная, ага, - хихикает брюнет. - А я, наверное, орхидеей буду, - мечтательно вздыхает сухонькая шатенка. - Хмм, смотрите, мне золотая коронка попалась! - Надо же, я думала - золотые уже не носят! - удивляется знойная блондинка. - Артефакт из прошлой эпохи, - кивает стройный брюнет с седеющими висками. - Это сейчас фарфоровые коронки - поживут лет десять и уже требуют замены, - поддерживает его профессор, - а моей мамочке, между прочим, кустарным способом поставили позолоченную во время войны, так она с этой коронкой еще шестьдесят лет прожила! Да-да! - Крупный помол, однако, - сплюнул в блюдце сразу несколько зубов военный в штатском, - вот помню в Афгане мы мясо коптили на костре... - Это другое, - перебила его шатенка, - вы же уже мертвых ели? Так ведь? - Всякое бывало, - ответил ей отставной майор, но в подробности вдаваться не стал. - А мне вот интересно, распределение сразу после обеда? Или еще ужин будет? - Нет, после обеда мы делаем море, - обед еще отработать надо!