Антитезов Илья Вл: другие произведения.

Повелитель Мух - Глава 1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первая глава романа Уильяма Голдинга "Повелитель мух" в переводе вашего покорного слуги.

1 Звук ракушки

Светловолосый мальчик преодолел последние несколько футов каменистого спуска и начал осторожно пробираться в направлении лагуны. Несмотря на то, что он избавился уже от школьного свитера, который теперь висел на сгибе локтя, его серая рубашка приклеилась к телу, а волосы прилипли ко лбу. Вокруг него длинный рубец врезавшийся в джунгли клубился испарениями жары. Он прокладывал путь, тяжеловесно преодолевая стволы поваленных деревьев и канаты ползучих лиан, как вдруг птица, вспышка красного и жёлтого, сверкнула вверх с потусторонним криком; и крику этому вторил голос ещё одного.

"Привет!" сказал он. "Погоди минуту!"

Кустарник у кромки рубца затрясся и шквал дождевых капель барабанной дробью рассыпался по камням.

"Погоди минуту", сказал голос. "Я зацепился".

Светлый мальчик остановился и подтянул гольфы таким знакомым, механическим движением, что сами джунгли превратились на мгновение в Родные Пригороды.

Голос заговорил снова.

"Еле повернуться могу из-за всех этих ползучих штук".

Зад обладателя голоса показался из кустов, ветки цепляли засаленную ветровку. Его пухлые ноги, голые до колен, попали в западню и были жутко исцарапаны шипами. Он наклонился, аккуратно избавился от шипов, и повернулся. Ростом он был меньше светлого мальчика и был очень толстым. Он подошёл ближе, тщательно выбирая надёжные участки куда поставить ногу, и затем поднял глаза, глядя сквозь массивные стёкла очков.

"А где человек с громкоговорителем?"

Светлый мальчик помотал головой.

"Мы на острове. По крайней мере, я думаю, что мы на острове. Вон там в море риф. Возможно, тут вообще нет нигде взрослых".

Толстый мальчишка, похоже, испугался.

"Там же пилот был. Но он был не в пассажирской кабине, а спереди".

Светлый мальчик прищурив глаза наблюдал риф.

"А все другие ребята", продолжал толстый мальчишка. "Некоторые из них точно выбрались. Должны же ведь были, верно ведь?"

Светлый мальчик, со всей доступной ему непосредственностью, начал потихонечку пробираться к воде. Он старался вести себя небрежно, скрывая очевидное отсутствие интереса, но толстый мальчишка поспешил за ним.

"Неужели совсем нет взрослых?"

"Думаю, что так".

Печаль звучала в голосе светлого мальчика, когда он говорил эти слова; но затем его охватила радость воплотившейся мечты. Посреди рубца он встал на голову и ухмыльнулся перевёрнутому толстому мальчишке.

"Нет взрослых!"

Толстый мальчишка задумался на мгновение.

"Пилот же".

Светлый мальчик дал ногам опуститься и сел на горячую испарениями землю.

"Он, должно быть, улетел, после того как сбросил нас. Здесь ему не приземлиться. У него же колёса".

"Мы попали под обстрел!"

"Да он вернётся, точно".

Толстый мальчишка помотал головой.

"Когда мы летели вниз я глянул в одно из окон. Я видел другой кусок самолёта. Там из него огонь горел".

Он смерил глазами рубец.

"А вот что натворила кабина".

Светлый мальчик вытянул руку и коснулся расщеплённого ствола. На мгновение в его глазах появился интерес.

"Что с ней стало?" спросил он. "Куда она делась?"

"Шторм ветром утащил её в море. Это ещё что. Ни разу не опасно было когда все эти деревья падали. Там, наверное, ещё ребята в ней были".

Он замешкался на мгновение, затем продолжил.

"Как тебя зовут?"

"Ральф".

Толстый мальчишка ждал встречного вопроса, но его предложение знакомства не было принято; светлый мальчик по имени Ральф улыбнулся едва заметно, поднялся, и возобновил путешествие в сторону лагуны. Толстый мальчишка, как на привязи, торопился у него за плечом.

"Я полагаю, ещё много наших разбежалось по округе. Ты других не видал, скажи?"

Ральф помотал головой и прибавил шаг. Тут он споткнулся об ветку, и с грохотом повалился на землю.

Толстый мальчишка, тяжело дыша, стоял рядом.

"Моя тётя говорит, что мне нельзя бегать", объяснил он, "из-за бронхов. Обструкция дыхательных путей".

"Обосрукция?"

"Точно. Дыхание перехватывает. В нашей школе у меня одного была обструкция", с ноткой гордости произнёс толстый мальчишка. "И очки эти я ношу с тех пор как мне три стукнуло".

Он снял очки и протянул их Ральфу, моргая и улыбаясь, а затем принялся тереть их своей грязной ветровкой. Выражение боли и сосредоточения исказило бледные контуры его лица. Он вытер пот на скулах и проворно умостил очки на нос.

"Фрукты эти".

Он окинул взглядом рубец.

"Фрукты эти", сказал он, "я полагаю -"

Он нацепил очки, зашагал в сторонку от Ральфа, и полез под спутанную завесу листвы.

"Я сейчас выйду через минуточку -"

Ральф осторожно распутался и тихонько ускользнул в гущу ветвей. Через пару секунд кряхтение толстого мальчишки осталось позади и он поспешил в направлении стены бурелома всё ещё стоявшей на его дороге к лагуне. Он перебрался через ствол поваленного дерева и вышел из джунглей.

Берег был обрамлён пальмами. Они стояли или сгибались или склонялись к свету и их зелёное оперение развевалось в сотне футов над землёй. Корни их приютил суровый береговой грунт, покрытый грубой травой, вздымающийся поваленными штормом деревьями, усыпанный гниющими кокосами и побегами пальм. За пальмами была тьма лесной чащи и открытая проплешина рубца. Ральф стоял, опираясь одной рукой на серый ствол, и прищуренными глазами наблюдал мерцающую рябь воды. Там, быть может в миле от берега, белый прибой плескался над коралловым рифом, а за ним тёмно-синее открытое море. В пределах кораллового барьера, образовавшего неправильный полукруг, поверхность лагуны была гладкой как горное озеро - множество оттенков синего и тенисто-зелёный и фиолетовый. Пляж между пальмовой террасой и гладью воды был тоненькой ниточкой, бескрайней казалось бы, ведь на взгляд Ральфа перспективы пальм и берега и воды встречались в бесконечно удалённой точке; и неизменной, практически лицезримой, была жара.

Он спрыгнул с террасы. Песок густо обнял его чёрные ботинки и мгновенно оглушила жара. Он почувствовал тяжесть одежды, яростно скинул ботинки и одним движением сорвал каждый гольф сотканный из эластичной ткани. Тут он запрыгнул обратно на террасу, стянул рубашку, и застыл посреди кокосов, напоминающих очертаниями черепа, где зелёные тени леса и пальм скользили по его коже. Он расстегнул пряжку ремня со змеиным замком, сдёрнул трусы вместе с брюками, и остался голышом, наблюдая ослепительную картину пляжа и воды.

Он был уже достаточно взрослым, двенадцать лет и несколько месяцев, чтобы избавиться от выдающегося животика, сопровождающего детскую полноту, и недостаточно взрослым, чтобы обзавестись неуклюжестью полового созревания. На первый взгляд, из него мог бы выйти боксёр, принимая во внимание ширину и массивность в плечах, но присутствовала в его глазах и губах какая-то мягкость, не сулившая зла. Он шлёпнул ладонью по стволу пальмы, и, вынужденный наконец-то поверить в существование этого острова, рассмеялся радостно и встал на голову. Ловко перевернувшись на ноги, он спрыгнул на пляж, упал на коленки и, зачерпнув две полных горсти песка, прижал их к груди. Затем он уселся поудобнее и принялся глядеть на воду ясными, восхищёнными глазами.

"Ральф -"

Голова толстого мальчишки появилась из-за кромки террасы и он осторожно присел на её краешек свесив ноги.

"Прости, что я так долго. Фрукты эти -"

Он протёр очки и умостил их на своём курносом носу. От оправы на переносице появилась глубокая, розовая "V". Он скептически оглядел золотой загар на теле Ральфа, а затем свою одежду. Он положил руку на застёжку молнии протянувшейся через грудь.

"Моя тётя -"

Тут он принял решение и расстегнул молнию и через голову стянул с себя ветровку.

"Вот!"

Ральф поглядел на него искоса и ничего не сказал.

"Я полагаю нам придётся узнать как всех их зовут", сказал толстый мальчишка, "и составить список. Нам надо организовать собрание".

Ральф не уловил намёк и по этому толстый мальчишка был вынужден продолжить.

"Мне всё равно как они будут называть меня", доверительно сообщил он, "только бы они не звали меня так как меня называли в школе".

Ральф проявил едва заметный интерес.

"Это как это?"

Толстый мальчишка глянул через плечо, и наклонился поближе к Ральфу.

Он прошептал.

"Они называли меня Свинка".

Ральф прыснул от смеха. Он подскочил на месте.

"Свинка! Свинка!"

"Ральф - прошу тебя!"

Свинка сомкнул руки в мрачном предчувствии.

"Я же сказал что не хочу -"

"Свинка! Свинка!"

Пританцовывая Ральф выбежал под знойное небо на пляже и затем вернулся в роли самолёта-истребителя, крылья заложены назад, и расстрелял Свинку из пулемёта.

"Вззь-ии-жж!"

Он приземлился в песок у Свинкиных ног и лежал там содрогаясь от смеха.

"Свинка!"

Свинка кисло ухмыльнулся, поневоле удовлетворённый даже такой степенью участия.

"Если другим не расскажешь -"

Ральф хихикал в песок. Выражение боли и сосредоточения вновь появилось на Свинкином лице.

"Секундочку".

Он поспешил обратно в лес. Ральф поднялся и лёгкой трусцой побежал направо.

Здесь пляж резко прерывался квадратным лейтмотивом в нагромождении элементов ландшафта; огромная платформа из розового гранита бескомпромиссно пронзала и лес и террасу и песок и лагуну создавая естественный причал высотою в четыре фута. Сверху она была покрыта тонким слоем почвы и грубой травой и утопала в тени молодых пальм. Почвы было недостаточно, чтобы они могли дорасти до сколь-нибудь значимой высоты и когда достигали пожалуй двадцати футов они падали и высыхали, образуя узор из перекрещивающихся стволов, очень удобный чтобы сидеть. Из пальм, всё ещё остававшихся в стоячем положении, выходила зелёная крыша, подсвеченная снизу трепещущим переплетением отражений лагуны. Ральф подтянулся и залез на эту платформу, отметил про себя прохладу и тень, закрыл один глаз, и решил что тени на его коже были и правда зелёными. Он пробрался на уходящую в море кромку платформы и стоял там уставившись в воду. Она была прозрачной до дна и наполнена красками цветущих тропических водорослей и кораллов. Стайка крошечных, блестящих рыбок сновала туда-сюда. Ральф произнёс вслух, дав волю звуку басовых струн наслаждения.

"Зыко!"

За платформой очарование природы не заканчивалось. Божьей волей - тайфуном быть может, или во время шторма, сопутствовавшего его личному прибытию - в лагуну нанесло песку так что получился длинный, глубокий бассейн на пляже с высоким бортиком из розового гранита вдоль дальней его стороны. Ральфу случалось обманываться такой на первый взгляд правдоподобной видимостью глубины пляжных бассейнов и к этому он приблизился готовым к разочарованию. Но остров продолжал быть верен себе и удивительный бассейн, посещаемый, безусловно, разве только морем в верхней точке прилива, с одного конца был настолько глубок, что вода там была тёмно-зелёного цвета. Ральф осторожно проверил все тридцать ярдов и тогда нырнул. Вода была теплее его тела и он словно бы плавал в огромной ванне.

Свинка появился опять, сел на каменный бортик, и с завистью наблюдал за бело-зелёным телом Ральфа.

"А ты неплохо плаваешь".

"Свинка".

Свинка избавился от ботинок и носков, выложил их аккуратно на бортике, и потрогал воду большим пальцем ноги.

"Горячая!"

"А ты чего хотел?"

"Ничего я не хотел. Моя тётя -"

"Да пошла твоя тётя!"

Ральф занырнул и поплыл под водой с открытыми глазами; песчаный край бассейна возвышался горным склоном. Он перевернулся, зажав нос, и золотые лучи разбивались и танцевали прямо у него на лице. Напустив на себя вид непреклонной решимости, Свинка принялся стаскивать шорты. Наконец он оказался в состоянии исключительно бледноногой и пухлой наготы. На цыпочках он добрался до песчаной стороны бассейна, и засел там по шею в воде, демонстрируя Ральфу сияющую торжеством улыбку.

"Ты разве не собираешься плавать?"

Свинка помотал головой.

"Я не умею. Мне не разрешали. У меня обструкция -"

"Пошла твоя обосрукция"

Свинка перенёс это оскорбление с выражением смиренного достоинства. "А ты неплохо плавать умеешь".

Ральф сделал пару гребков вниз по песчаному склону, погрузил губы и запустил фонтанчик воды в воздух. Тогда он задрал подбородок и произнёс.

"Я плавать умел когда мне было пять. Папа меня научил. Он капитан на Флоте. Когда ему дадут увольнение, он прилетит и спасёт нас. А твой отец кто?"

Свинка неожиданно покраснел.

"Мой папа умер", сказал он поспешно, "и мама -"

Он снял очки и принялся тщетно разыскивать чем бы их протереть.

"Я со своей тётей жил. У неё была кондитерская. Так уж мне много конфет перепадало. Столько, сколько захочется. А когда твой папа нас спасёт?"

"Как только сможет".

Свинка поднялся в каскадах стекающей воды и стоял голый, протирая носком очки. Единственным звуком, долетавшим до них сквозь утренний зной, был долгий, рокочущий рёв волн, бьющих о риф.

"А откуда он узнает, что мы здесь?"

Ральф растянулся в воде. Сон окутал его, словно запеленал миражами бившимися с ярким блеском лагуны.

"Откуда он узнает, что мы здесь?"

Оттуда, думал Ральф, оттуда, оттуда. Рёв волн на рифе теперь казался совсем далёким.

"Ему скажут в аэропорту".

Свинка помотал головой, нацепил свои сверкающие очки и поглядел на Ральфа.

"Там не скажут. Ты разве не слышал, что пилот говорил? Про атомную бомбу? Там все мёртвые".

Ральф подтянулся из воды, встал лицом к Свинке, обдумывая эту неожиданную проблему.

Свинка настаивал.

"Это же остров, так?"

"Я залезал на скалу", сказал Ральф медленно, "и я думаю, что это остров".

"Там все мёртвые", сказал Свинка, "а тут остров. Некому знать что мы здесь. Твой папа не знает, никто не знает -"

Его губы дрожали а очки подёрнулись испариной.

"Мы можем здесь застрять пока не умрём".

После этих слов зной будто бы принялся нарастать пока не достиг угрожающей силы и лагуна пошла в наступление ослепительным сиянием.

"Возьми мою одежду", буркнул Ральф. "Вон там".

Лёгкой трусцой он побежал по песку, привыкая к жестокости солнца, преодолел платформу и нашёл свою разбросанную одежду. Снова почувствовать на себе ткань серой рубашки оказалось на удивление приятно. Затем он влез на край платформы и уселся на удобное бревно в зелёной тени. Свинка вскарабкался наверх, большую часть своей одежды зажав под мышками. Затем он сел аккуратно на ствол упавшего дерева рядом с небольшим утёсом, обращённым к лагуне; и переплетающиеся отражения трепетали на его коже.

Наконец он произнёс.

"Мы должны найти остальных. Мы должны что-нибудь сделать".

Ральф молчал. Он был на коралловом острове. Укрытый от солнца, не обращая внимания на Свинкины дурные пророчества, он наслаждался своими фантазиями.

Свинка настаивал.

"Сколько нас тут?"

Ральф подошёл и встал рядом со Свинкой.

"Я не знаю".

Здесь и там, лёгкий бриз морщил водную гладь под маревом зноя. Когда этот бриз добирался до платформы, пальмовые ветви начинали шептать, так что размытые пятна солнечных лучей скользили по их телам, или двигались среди теней будто яркие, крылатые создания.

Свинка взглянул на Ральфа. Все тени на лице Ральфа были вверх ногами; сверху зелёный, а снизу, отражаясь от лагуны, светлый. Пятно солнечного света ползло по его волосам.

"Мы должны что-нибудь сделать".

Ральф посмотрел сквозь него. Вот, наконец-то, остров, который столько раз являлся ему в грёзах, но никогда по-настоящему не был воплотим, стремительно ворвался в его жизнь. Губы Ральфа растянулись в довольной улыбке и Свинка, приняв эту улыбку на свой счёт как знак одобрения, с удовольствием рассмеялся.

"Если это и правда остров -"

"Что это там?"

Ральф перестал улыбаться и показал пальцем в лагуну. Что-то белёсое лежало среди кудрявых водорослей.

"Камень".

"Нет. Ракушка".

Внезапно Свинка забурлил от едва сдерживаемого в рамках приличий волнения.

"Точнёхонько. Это ракушка. Я такую раньше видал. У кого-то на стене висела. Харония он её называл. Он в неё дудел и тогда его мама приходила. Такая она ценная -"

Под локтем у Ральфа росток пальмы тянулся к лагуне. Истинно, своим весом он уже поднял комок бедной земли и вскоре ему суждено было упасть. Он вытащил стебель и принялся шевелить им в воде, глядя как блестящие рыбки снуют от него в ту и в другую сторону. Свинка опасно наклонился.

"Осторожно! Сломаешь -"

"Заткнись".

Ральф говорил с отсутствующим видом. Ракушка была любопытной и красивой и достойной игрушкой; но яркие призраки его грёз до сих пор стояли между ним и Свинкой, который в данном случае был только помехой. Росток пальмы, изгибаясь, подталкивал ракушку через водоросли. Использовав одну руку как рычаг, второй Ральф начал прижимать ракушку, пока та не показалась из воды, и капли стекали с покатых боков, когда у Свинки получилось схватить её.

Теперь когда на ракушку можно было не только смотреть, но и трогать, Ральф тоже пришёл в возбуждение. Свинка бормотал:

"- харония; такая она ценная. Готов об заклад биться, если б ты захотел купить такую, пришлось бы много много много фунтов выложить - а у него такая на стене в саду висела, а моя тётя -"

Ральф забрал ракушку у Свинки и струйка воды побежала по его руке. Ракушка была насыщенного сливочного цвета отмеченного тут и там нежными оттенками розового. Между началом завитка, протёршимся до маленькой дырочки, и розовыми губками устья, лежали восемнадцать дюймов ракушки, слегка повёрнутой по спирали и покрытой изящным, рельефным узором. Ральф высыпал песок из глубокой полости.

"- мычала точно корова", говорил тот. "У него ещё белые камушки были, и птичья клетка с зелёным попугаем. В белые камушки он не дудел, понятное дело, а ещё он говорил -"

Свинка умолк, чтобы восстановить дыхание, и погладил блестящий предмет что лежал у Ральфа в руках.

"Ральф!"

Ральф взглянул на него.

"Мы можем с её помощью созвать остальных. Устроить собрание. Они придут когда услышат нас -"

Он уставился на Ральфа.

"Ты же сам так хотел, правда ведь? Ты же за этим вытащил харонию из воды?"

Ральф пригладил назад свои светлые волосы.

"А как твой друг дудел в эту харонию?"

"Он навроде плевал", ответил Свинка. "Мне тётя не разрешала дудеть из-за моих бронхов. Он говорил, что дудеть надо отсюда". Свинка положил руку на свою выдающуюся брюшную полость. "Ты попробуй, Ральф. Ты созовёшь остальных".

С сомнением, Ральф приложил узкий конец раковины к губам и дунул. Из её устья донёсся хриплый звук и ничего более. Ральф стёр капли солёной воды с губ и попробовал снова, но ракушка хранила безмолвие.

"Он навроде плевал".

Ральф поджал губы и пустил в ракушку струю воздуха, отчего та издала низкий, кишечный звук. Этот курьёз настолько позабавил обоих мальчишек, что Ральф ещё несколько минут продолжал издавать эти звуки, прерываясь на взрывы хохота.

"Он дудел отсюда".

Ральф ухватил мысль и дал в ракушку мощным напором воздуха из своей диафрагмы. Немедленно предмет зазвучал. Низкий, хриплый бас пророкотал среди пальм, разошёлся по хитросплетениям лесной чащи и эхом вернулся, отразившись от розового гранита горы. Стаи птиц поднялись с насиженных мест в кронах деревьев, а из кустов послышалась беготня и визги.

Ральф опустил ракушку.

"Боже"

Его собственный голос казался шёпотом после хриплого баса харонии. Он приложил харонию к губам, сделал глубокий вдох и дунул ещё раз. Бас пророкотал снова: а затем под сильнейшим напором, звук, перескочив неожиданно через октаву, разнёсся над островом режущим рёвом, куда более пронзительным, чем до этого. С довольным лицом, со сверкающими очками, что-то кричал Свинка. Птицы не умолкали, а мелкие животные разбегались в разные стороны. У Ральфа кончался воздух; звук упал на октаву, превратился в низкий гул, стал обычным потоком воздуха.

Харония безмолвствовала, поблёскивая слоновой костью; лицо Ральфа потемнело от сбитого дыхания, а воздух над островом наполнился птичьим гомоном и звенящим эхом.

"Готов об заклад биться, тебя на много миль вокруг слышно".

Ральф восстановил дыхание и выдал серию отрывистых трелей.

Свинка воскликнул: "Вон первый!"

Ребёнок показался среди пальм, в сотне ярдов дальше по пляжу. Это был мальчик, лет, наверное, шести, крепкий и светлый, в рваной одежде, с лицом, измазанным липким месивом фруктовой мякоти. Штаны его были приспущены с очевидными намерениями, но подтянуты обратно были только наполовину. Он спрыгнул на песок с пальмовой террасы и штаны его упали по щиколотки; он переступил их и лёгкой трусцой направился к платформе. Свинка помог ему забраться. Ральф, тем временем, продолжал дудеть, пока голоса не послышались из леса. Маленький мальчик присел напротив Ральфа на корточки, глядя ясными глазами прямо вверх. Едва удостоверившись, что происходит нечто осмысленное, он сразу принял довольный вид, и единственный чистый сустав, розовый большой палец, мгновенно оказался у него во рту.

Свинка наклонился над ним.

"Как тя зовут?"

"Джонни".

Свинка пробормотал для себя имя, а затем крикнул его Ральфу, которому дела не было, потому что он всё ещё дудел. Лицо его омрачилось злым удовольствием, от издаваемого чудовищного шума, и биением сердца вздрагивала натянутая рубашка. Крики в лесу послышались ближе.

На пляже теперь наблюдались признаки жизни. Песок, волнующийся под маревом зноя, скрывал теперь множество фигур на всём своём протяжении; мальчишки пробирались целенаправленно к платформе, сквозь жаркий, безмолвный песок. Три малыша, не старше Джонни, возникли, на удивление близко к ним, из леса, где объедались до этого фруктами. Маленький тёмненький мальчик, не намного моложе Свинки, оставив путаницу кустистой растительности, подошёл к платформе и радостно всем улыбнулся. Приходили ещё и ещё. Взяв пример с невинного Джонни, они садились на брёвна и ждали. Ральф продолжал выдувать короткие, пронзительные трели. Свинка двигался в толпе, спрашивал имена, хмурил брови чтобы их запомнить. Дети отвечали ему с тем же послушным смирением, с которым они вели себя, когда рядом были люди с громкоговорителями. Некоторые из них были голышом, и держали свою одежду в руках; некоторые были полуголые, или более-менее одетые, в школьной форме, серой, синей, бурой, в пиджаках или свитерах. Здесь были эмблемы, девизы даже, цветные полоски на гольфах и джемперах. Их головы кучковались над брёвнами в зелёной тени; коричневые волосы, светлые, тёмные, каштановые, песочные, мышиного окраса; головы бурчали, шептались, головы полные глазами, смотревшими на Ральфа, и размышляющие. Что-то творилось.

Дети, шедшие вдоль пляжа, в одиночку или парами, попадали в поле зрения, когда проходили границу между маревом зноя и песком ближе. Здесь, взгляд первым делом цеплялся за чёрное существо с очертаниями летучей мыши, плясавшее на береговом песке, и только затем бросалось в глаза тело, возвышавшееся над ним. Летучей мышью была тень ребёнка, скомканная высоким солнцем до пятна под торопливо ступающими ногами. Даже продолжая дудеть, Ральф заметил два последних мальчишеских торса, добравшиеся до платформы, наступая на трепещущие тёмные пятна. Двое мальчишек, пулеголовые и с волосами как пакля, рухнули на землю, тяжело, по-собачьи, дыша, и глядя на Ральфа с довольными ухмылками. Близняшки, и непривычно и неожиданно глазу было наблюдать столь жизнерадостные дубликаты. Они дышали вместе, они ухмылялись вместе, они были пухленькими и неугомонными. Они поднимали к Ральфу свои влажные губы, которым, казалось, было отмерено не вполне достаточно кожи, так что в профиль они казались расплывчатыми, а рты их постоянно оставались открытыми. Свинка кивнул в их сторону своими сверкающими очками и, промеж трелей, слышно было, как он повторяет их имена.

"Сэм, Эрик, Сэм, Эрик".

Тут он запутался; близнецы замотали головами, показали друг на друга пальцем и вся ватага захохотала.

Наконец Ральф перестал дудеть и уселся, харония покоилась в руке, голова склонилась на колени. Замерло эхо, а вместе с ним и смех, и была тишина.

В бриллиантовом мареве пляжа что-то тёмное брело в их направлении. Ральф первым увидел его, и наблюдал до тех пор, пока его пристальный взор не повернул в том направлении все остальные глаза. Затем существо шагнуло из миража на открытый песок, и они увидели, что тьма не до конца была соткана из тени, но в основном, была одеждой тёмного цвета. Существо оказалось группой мальчишек, шагающих приблизительно в ногу, в колонне по два, и одетых в неожиданно диковинные наряды. Шорты, рубашки, и разнообразные детали гардероба, которые они несли в руках; но на голове у каждого мальчика была квадратная чёрная шапочка с серебряным гербом на ней. Их тела, с головы до пят, были укрыты плащами чёрной ткани, нёсшими длинный серебряный крест на груди с левой стороны, и каждая шея венчалась оборками воротничка. Жара тропиков, приземление, поиск еды, а теперь и этот потный марш вдоль по раскалённому берегу, всё это придавало им облик свежевымытых слив. Мальчуган, что руководил их движением, был одет так же как все, разве что герб на его шапочке был золотым. Когда его группе оставалось до платформы ярдов десять он выкрикнул команду и они остановились, задыхаясь, потея, покачиваясь в яростном свете. Сам мальчуган ступил вперёд, вскочил на платформу с развевающимся плащом, и уставился туда, где он мог видеть лишь почти абсолютною темноту.

"Где человек с горном?"

Ральф, почувствовав что тот ослеплён солнцем, ответил ему.

"Нет никакого человека с горном. Только я".

Мальчуган подошёл ближе и уставился на Ральфа, сощурившись при этом изо всех сил. Что он увидел в образе светловолосого мальчика с белёсой ракушкой на коленках, похоже, не принесло ему удовлетворения. Он поспешно развернулся, его чёрный плащ очертил круг.

"Так значит, корабля нет?"

Под покровом текучих складок плаща он оказался высоким, стройным, и костлявым; а волосы его отливали рыжим под чёрной шапочкой. Лицо его было сморщенным и веснушчатым, и некрасивым без оттенка глупости. На этом лице горели два светло-голубых глаза, теперь недовольные, и оборачивающиеся, или готовые обернуться, во гнев.

"Разве, здесь нет взрослого?"

Ральф ответил ему в спину.

"Нет. Мы устроили собрание. Давай, присоединяйся".

Группа мальчишек в плащах начала разбредаться, поломав строй. Высокий мальчуган прикрикнул на них.

"Хор! Стоять смирно!"

Утомлённо послушные, хористы сгрудились обратно в строй и ждали, покачиваясь в лучах солнца. Так или иначе, некоторые принялись выражать слабый протест.

"Но Мерридью. Пожалуйста, Мерридью... можно мы?"

Затем один из мальчишек хлопнулся лицом в песок, и строй был нарушен. Они подняли упавшего мальчишку на платформу и позволили ему лежать там. Мерридью, выпучив глаза, попытался выйти сухим из воды.

"Ладно, хорошо. Садитесь. Оставьте его в покое".

"Но Мерридью".

"Всё ему в обморок падать", сказал Мерридью. "В Гибре упал; в Аддисе; и на заутрене, аккурат на кантора".

От разговоров о работе началось негромкое хихиканье там и сям среди хористов, черными птицами нахохлившихся на перекрёстных брёвнах и с интересом наблюдавших за Ральфом. Свинка не спрашивал имён. Он был угнетён превосходством их униформы и бесцеремонной властностью голоса Мерридью. Он ретировался к Ральфу на другой бок и деловито занялся своими очками.

Мерридью повернулся к Ральфу.

"И что, нет взрослых?"

"Нет".

Мерридью сел на бревно и огляделся по кругу.

"Тогда нам придётся самим о себе заботиться".

В относительной безопасности с другой стороны Ральфа, Свинка заговорил осторожно.

"По этому Ральф и созвал собрание. Чтобы мы могли решить, что нам делать. Мы услышали имена. Вот Джонни. Эти двое - они близнецы, Сэм и Эрик. Который Эрик -? Ты? Нет - ты Сэм -"

"Я Сэм -"

"А я Эрик".

"Пускай лучше у всех у нас будут имена", сказал Ральф, "так что я Ральф".

"Большинство мы уже знаем", сказал Свинка. "Ток что узнали".

"Имена у детишек", сказал Мерридью. "Почему это мне быть Джеком? Я Мерридью".

Ральф быстро обернулся к нему. Вот был голос того кто знал, чего он хочет.

"Дальше", продолжил Свинка, "вон тот мальчик - я забыл -"

"Ты слишком много болтаешь", сказал Джек Мерридью. "Захлопнись, Толстяк".

Поднялся смех.

"Он не Толстяк", пропел Ральф, "его настоящее имя Свинка!"

"Свинка!"

"Свинка!"

"О, Свинка!"

Возник шквал смеха, к которому подключился даже самый маленький ребёнок. На мгновение мальчишки оказались замкнутым кругом сопереживания, где Свинка оказался снаружи: он густо порозовел, склонил голову и снова принялся протирать очки.

Наконец-то, замерли последние отголоски смеха, и продолжилось называние имён. Вот был Морис, следующий по росту из хористов после Джека, но раскованный и вечно ухмыляющийся. Вот был худощавый, скрытный мальчуган, которого никто не знал, который держался обособленно с внутренним напряжением нелюдимой таинственности. Он буркнул, что его зовут Роджер, и снова хранил молчание. Билл, Роберт, Гарольд, Генри; мальчишка из хора, тот который упал в обморок, сел, прислонившись спиной к стволу пальмы, улыбнулся Ральфу бледными губами и сказал, что его зовут Саймон.

Джек заговорил.

"Мы должны решить о том чтобы нас спасли".

Возник шум. Один из самых маленьких мальчишек, Генри, сказал что хочет домой.

"Захлопнись", сказал Ральф отстранённо. Он поднял харонию. "Похоже, нам нужен вождь, чтобы решать всякое".

"Вождь! Вождь!"

"Меня надлежит сделать вождём", высокомерно заявил Джек, "потому что я пою в кафедральном хоре и я старший певчий. Я могу петь в до-диезе".

Ещё шум.

"Ладно", сказал Джек, "я -"

Он замешкался. Тёмный мальчуган, Роджер, зашевелился, наконец, и произнёс.

"Давайте устроим голосование".

"Да!"

"Выборы вождя!"

"Давайте голосовать -"

Игра в голосование оказалась почти такой же приятной как харония. Джек принялся возражать но направление гвалта передвинулось с общего желания иметь вождя в сторону выборов, к большому удовольствию самого Ральфа. Никто из мальчишек не находил для этого достаточно веской причины; вся демонстрация умственных способностей сводилась к Свинке, в то время, как наиболее очевидным лидером был Джек. Но было в Ральфе состояние покоя, выделявшее его из толпы, когда он сидел неподвижно: был его рост, его привлекательная внешность; и самым загадочным фактором, и при этом, самым могущественным, была харония. Существо, дудевшее в неё, сидело и поджидало их на платформе, упокоив хрупкий предмет на своих коленях, было обособленно.

"Вон тот с ракушкой".

"Ральф! Ральф!"

"Пусть он будет вождём, который гудел в эту штуку".

Ральф поднял руку в ожидании тишины.

"Хорошо. Кто хочет, чтобы Джек был вождём?"

С угрюмой покорностью хор поднял руки.

"Кто хочет чтобы я?"

Все руки, исключая хор, кроме Свинки, мгновенно взлетели вверх. Затем Свинка, тоже, нехотя поднял свою руку в воздух.

Ральф посчитал.

"Значит я вождь".

Круг мальчишек разразился аплодисментами. Даже хор аплодировал; а веснушки на щеках Джека скрылись под краской обиды. Он поднялся, затем передумал и снова сел в звенящем воздухе. Ральф поглядел на него, с жаждой предложить что-нибудь.

"Хор твой, конечно".

"Они могут быть армией -"

"Или охотниками -"

"Они могут быть -"

Румянец сошёл с лица Джека. Ральф снова помахал рукой чтобы добиться тишины.

"Джек отвечает за хор. Они могут быть - кем ты хочешь, чтоб они были?"

"Охотники".

Джек и Ральф улыбнулись друг другу с застенчивой симпатией. Остальные принялись болтать без умолку.

Джек встал.

"Так, ладно, хор. Снять верхнюю одежду".

Словно освобождённые от уроков, хористы поднялись, загалдели, свалили чёрные плащи на траве. Джек положил свой на бревно рядом с Ральфом. Его серые шорты прилипли к потным ногам. Ральф поглядел на них с восхищением, и увидев его взгляд, Джек объяснил.

"Я хотел перебраться через тот холм, посмотреть, окружены ли мы водой. Но твоя ракушка позвала нас".

Ральф улыбнулся и поднял харонию чтобы установить тишину.

"Послушайте, все. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Так сразу мне не придумать что нам делать. Если мы не на острове, то нас могут спасти незамедлительно. Так что нам надо решить, остров это, или нет. Всем нужно остаться здесь и ждать и никуда не уходить. Мы трое - если пойдёт больше, то мы запутаемся и потеряем друг друга - мы трое пойдём в экспедицию и всё узнаем. Я пойду, и Джек, и, и..."

Он обвёл глазами круг пылких лиц. В попутчиках не было недостатка.

"И Саймон".

Мальчишки вокруг Саймона захихикали, и он встал, немного посмеиваясь. Теперь, когда закончилась бледная безжизненность обморока, он оказался худощавым, неугомонным мальчиком, с взором, горящим из-под чёрной шевелюры упрямых невьющихся волос.

Он кивнул Ральфу.

"Я пойду".

"И я -"

Джек выхватил из-за спины внушительного размера охотничий нож и вонзил его в дерево. Шум поднялся и тут же замер.

Свинка заёрзал.

"Я пойду".

Ральф обернулся к нему.

"Ты в таком деле не помощник".

"Всё равно -"

"Ты нам не нужен", сказал Джек невозмутимо. "Троих достаточно".

Сверкнули очки Свинки.

"Я был с ним, когда он нашёл харонию. Я был с ним до кого бы то ни было".

Джек и остальные не обращали внимания. Началось общее хождение с места на место. Ральф, Джек и Саймон спрыгнули с платформы и шли по песку мимо бассейна. Свинка неуклюже поспевал за ними.

"Если Саймон пойдёт между нами", сказал Ральф, "то мы сможем разговаривать через его голову".

Все трое зашагали размеренно. В таком темпе Саймону приходилось иногда почаще перебирать ногами чтобы поспевать за остальными. Тут Ральф остановился и обернулся к Свинке.

"Гляди".

Джек и Саймон притворились, что ничего не заметили. Они продолжали идти.

"Тебе нельзя с нами".

Очки свинки опять подёрнулись дымкой - на этот раз унижения.

"Ты ж им рассказал. После того как я говорил".

Лицо его налилось краской, рот его задрожал.

"После того как я сказал что не хочу -"

"Да о чём ты, вообще, говоришь?"

"О том, что меня называют Свинкой. Я говорил, что мне всё равно, лишь бы они не называли меня Свинкой; и я просил не говорить а ты взял и всем рассказал -"

Оцепенение спустилось на них. Ральф, с большим пониманием глядя на Свинку, замечал, что тот был уязвлён и раздавлен. Он завис в размышлении между двумя курсами извинения или дальнейшего оскорбления.

"Свинка лучше чем Толстяк", произнёс он в конце концов, с прямотой истинного руководителя, "но так или иначе, извини если ты обиделся. Теперь иди обратно, Свинка, и собирай имена. Это твоя работа. Пока".

Он развернулся и поспешил за двумя другими. Свинка стоял и розовый оттенок возмущения медленно уходил с его щёк. Он пошёл обратно к платформе.

Трое мальчишек ходко двигались по песку. Море из-за отлива стояло низко и береговая полоса, густо усыпанная водорослями, по своей твёрдости практически не уступала асфальту. Некое очарование разлилось над ними и над окрестностями и они чувствовали его и радовались ему. Они оборачивались друг к другу, смеялись взволнованно, говорили, не слушали. Воздух был прозрачен. Ральф, когда понял, что всё это ему придётся объяснять, встал на голову и свалился. Когда прошла волна смеха, Саймон застенчиво погладил Ральфа по руке; и им снова пришлось рассмеяться.

"Пойдём", наконец сказал Джек, "мы первооткрыватели".

"Мы дойдём до конца острова", сказал Ральф, "и заглянем за угол".

"Если мы на острове -"

Теперь, ближе к концу вечера, миражи немного успокоились. Они обнаружили край острова, не искажённый волшебными чарами, но с совершенно отчётливыми очертаниями и масштабами. Здесь было нагромождение знакомой прямоугольности, и большая плита разместилась посреди лагуны. На ней гнездились морские птицы.

"Словно глазурь", сказал Ральф, "на розовом торте".

"За этот угол мы не заглянем", сказал Джек, "потому что здесь его нет. Разве только большой изгиб - и видите, камни становятся хуже -"

Ральф заслонил глаза от солнца и проследил взглядом зазубренные очертания скал, поднимавшихся в гору. Эта часть берега оказалась ближе к горе, чем все остальные, где им довелось побывать.

"Попробуем тут забраться на гору", сказал он. "Я считаю, это самый лёгкий путь. Здесь меньше всех этих джунглистых штук; и больше розового камня. Пойдём".

Трое мальчишек принялись карабкаться наверх. Какая-то неведомая сила вывернула и раздробила эти кубы так что они лежали вкривь и вкось, зачастую громоздясь, в порядке уменьшения, друг на друге. Тут и там попадалась скала розового камня, на которой возвышалась перекошенная глыба, а на ней возвышалась, в свою очередь, ещё одна, и так далее, до тех пор пока розовый гранит не превращался в нагромождение удерживающих равновесие камней, пробивающихся сквозь извилистую сказку древесных лиан. Там где вырастали из земли розовые утёсы, зачастую попадались вьющиеся в гору узкие тропки. Вдоль них можно было пробраться, глубоко в мире растений, повернувшись лицом к скале.

"Кто оставил эти следы?"

Джек остановился, вытирая пот с лица. Ральф стоял рядом, восстанавливал дыхание.

"Люди?"

Джек помотал головой.

"Животные".

Ральф уставился во тьму под сенью деревьев. Лес мелко вздрагивал.

"Пойдём".

Главной сложностью оказались не отвесные подъёмы по горным уступам, а эпизодические погружения в кустистую поросль, необходимые чтобы добраться до следующей тропинки. Здесь корни и стебли лиан были завязаны такими узлами, что мальчишкам приходилось, точно гибким иголкам, протискиваться сквозь них. Единственным их проводником, за исключением коричневой земли и случайных солнечных лучей, пробивавшихся сквозь листву, был общий наклон местности: находилось ли это отверстие, тщательно зашнурованное тросами лиан, выше или ниже другого.

Так или иначе, они продвигались наверх.

Опутанный этими хитросплетениями, пожалуй в самый непростой момент подъёма, Ральф, сверкая глазами, обернулся к остальным.

"Отпад".

"Законно".

"Потрясно".

Причина их удовольствия была не так очевидна. Все трое вспотели, испачкались и утомились. Ральф серьёзно поцарапался. Лианы были толщиной с ногу и оставляли в своей гуще лишь узенькие тоннели для проникновения дальше. Ральф крикнул на пробу и они слушали приглушённое эхо.

"Вот оно, настоящее первопроходчество", сказал Джек. "Готов поспорить, до нас здесь никто не бывал".

"Нам следует нарисовать карту", сказал Ральф, "вот только бумаги нет".

"Мы можем царапать на древесной коре", сказал Саймон, "а потом чёрным её натереть".

И снова наступило веское соприкосновение глаз, поблёскивающих во мраке.

"Отпад".

"Законно".

Для стойки на голове места было недостаточно. На этот раз Ральф выразил глубину нахлынувших чувств попытавшись сбить Саймона с ног; и вскоре они превратились в счастливую, пыхтящую груду тел, копошащуюся в полутьме.

Когда у них получилось разъединиться Ральф заговорил первым.

"Пора двигаться".

Розовый гранит следующего утёса отстоял от лиан и деревьев, и ничто не мешало им подниматься по тропе. Она, в свою очередь, вывела их на открытый участок леса, так что им посчастливилось взглянуть на морской простор. Открытый участок означал солнце; оно высушило пот, насквозь пропитавший их одежду в сыром сумрачном зное лесной чащи. В конце концов, чтобы попасть на вершину оставалось только взобраться наверх по розовым скалам, и не нужно было больше протискиваться сквозь темноту. Мальчишки тщательно выбирали путь через ущелья и нагромождения острых камней.

"Смотри! Смотри!"

Высоко в небе над этой частью острова вздымали раздробленные камни свои трубы и дымоходы. Вот этот, на который облокотился Джек, со скрежетом двинулся, когда они толкнули.

"Пойдём -"

Но не "Пойдём" на вершину. Штурм горной вершины должен подождать, пока трое мальчишек приняли этот вызов. Камень был огромным как легковой автомобиль.

"Взяли!"

Качаем вперёд и назад, ловим ритм.

"Взяли!"

Сильней колебания маятника, сильней, сильней, заберись выше и навались в крайней точке равновесия - сильней - сильней -

"Взяли!"

Огромная скала замешкалась, встала на цыпочки, решила не возвращаться, полетела вниз, упала, ударилась, перевернулась, с гулом пронеслась по воздуху и оставила широкую прореху в зелёном пологе леса. Затрепетало эхо и послышались голоса птиц, поднялась белая и розовая пыль, лес дальше по склону содрогался, как будто пропуская через себя разъярённое чудовище: и снова остров был неподвижен.

"Отпад!"

"Точно бомба!"

"Ух-тыыы!"

И за уши не оттащить их было от этого триумфа. Но всё же они ушли.

Путь на вершину оказался теперь не сложным. Когда до цели оставалась пара шагов, Ральф остановился.

"Господи!"

Они стояли на краю круглой ложбины, образовавшейся на склоне горы. Она была наполнена синими цветами, какое-то горное растение, изобильно переливавшимися через край и расплёсканными на фоне лесного покрова. Воздух жил мириадами бабочек, вспархивающих, трепещущих, устраивающихся.

За ложбиной была квадратная скала, венчавшая эту гору, и вскоре, они стояли на её поверхности.

Они догадывались, что находятся на острове: карабкаясь по розовым скалам, с обеих сторон наблюдая океан, и небесные выси, какой-то инстинкт подсказывал им, что океан окружал их со всех сторон. Но, так или иначе, подходящим казалось приберечь окончательное заключение до того момента, когда все они будут стоять на вершине, и смогут увидеть окружающий их морской горизонт.

Ральф повернулся к остальным.

"Всё это теперь наше".

Формой остров отдалённо напоминал корабль: вспучившийся с этого краю, где позади них было место их бурного приземления. С обеих сторон скалы, утёсы, кроны деревьев и отвесный склон: там впереди, на форштевень корабля, мягче спуск, в зелёном убранстве деревьев, с вкраплениями розового: и далее островная плоскость джунглей, тенистая зелень, но оканчивающаяся тонким розовым шлейфом. Там, где остров иссякал под толщей морских вод, был другой остров; скала, почти обособленная, застывшая каменным фортом, через зелень обращённым к ним единственным выдающимся розовым бастионом.

Мальчишки оглядели всю эту картину, и направили взор в море. Они были на высоте, и вечерняя прохлада уже ощущалась в воздухе; чёткость наблюдаемой картины не была искажена миражами.

"Это риф. Коралловый риф. Я видал такие на картинке".

Риф с запасом охватывал одну сторону острова, расположившись, пожалуй, в миле от берега, параллельно той линии, которую они теперь считали их собственным пляжем. Росчерк кораллов исказил морскую гладь, как будто великан склонился, чтобы мелом зыбких контуров повторить очертания острова, но утомился, так и не окончив работу. Ближе мерцала яркая, как павлиний хвост, вода, сквозь толщу которой, будто в аквариуме, видно было камни и водоросли; дальше была глубокая лазурь открытого моря. Начался прилив, из-за которого от рифа потянулись длинные ленточки пены и на мгновение им почудилось что корабль размеренно движется полный назад.

Джек ткнул пальцем вниз.

"Вон там мы приземлились".

За обрывами и утёсами, среди деревьев, виднелся шрам; вон расщеплённые брёвна, и прореха, оставившая лишь кайму из пальм между рубцом и морем. Там, рядом, платформа врезалась в акваторию лагуны, а рядом с ней копошились микроскопические фигуры.

Ральф прикинул кривую линию, начинавшуюся на вершине, где они находились, вниз по склону, через овраг, мимо цветов, вокруг и вниз до скалы, где начинался рубец.

"Вон самый быстрый спуск".

С горящими глазами, с открытыми ртами, ликующие, они наслаждались властным правом победителей. Они были на седьмом небе от счастья: были друзьями.

"Дыма костров нет, и лодок тоже", мудро произнёс Ральф. "Позже удостоверимся; но я думаю, остров необитаемый".

"Мы добудем еду", крикнул Джек. "Будем охотиться. Ловить зверей... пока нас не заберут".

Саймон глядел на них обоих, молча, но кивал так, что чёрные волосы его хлопали то по лбу, то по затылку: лицо его светилось.

Ральф поглядел в другую сторону, туда, где не было рифа.

"Обрывисто", сказал Джек.

Ральф сделал жест чашечкой.

"Вон та часть леса... она растёт прямо на горе".

На каждом отроге горы росли деревья - цветы и деревья. Лес теперь волновался, рокотал, колыхался. Все окружавшие их акры горных цветов трепетали и целых полминуты свежий бриз дышал прохладой в их лица.

Ральф простёр руки.

"Наше".

Они засмеялись и с криками покатились с горы.

"Я голоден".

Когда Саймон упомянул о своём голоде, другие внезапно осознали свой.

"Пойдём", сказал Ральф. "Всё что хотели, мы выяснили".

Они проскочили каменистый склон, пролетели мимо цветов, и забрались под сень деревьев. Тут они остановились передохнуть, с любопытством изучая окруживший их кустарник.

Саймон заговорил первым.

Как свечки. Свечные кусты. Бутоны свечки.

Кусты были тёмными вечнозелёными и ароматными, а многочисленные, ещё не раскрывшиеся, бутоны были восково-зелёными и тянулись к свету. Джек резанул один из них своим ножом и сразу их окутал пряный запах.

"Бутоны свечки".

"Ты их не зажжёшь", сказал Ральф. "Они только похожи на свечки".

"Зелёные свечки", сказал Джек презрительно. "Они не съедобные. Пойдём".

Вокруг всё дремучей становилась лесная чаща, а их усталые ноги шлёпали по тропинке, когда послышался шум - визг - и твёрдый топот копыт по тропинке. С их продвижением визг усиливался, пока не обернулся неистовым верещанием. Они нашли поросёнка, запутавшегося в покрывале лиан, мечущегося в своих гибких путах со всем бешенством крайнего ужаса. Его голосок был тонким, острым, как иголка, и очень настойчивым; Трое мальчишек поспешили вперёд и Джек снова вытащил свой нож победным взмахом. Он поднял руку в воздух. Возникло замешательство, пробел, поросёнок без остановки визжал, а лианы дёргались, а клинок без остановки сверкал в кулаке костлявой руки. Пауза была лишь настолько долгой, чтобы они смогли понять, насколько чудовищным будет удар сверху вниз. Тут поросёнок вырвался из ползучей тюрьмы и ускакал в подлесок. Им осталось только смотреть друг на друга и на место где происходил этот ужас. Лицо Джека побледнело под веснушками. Он заметил, что всё ещё держит нож на весу, и опустил руку, спрятав клинок в ножнах. Тут все трое рассмеялись стыдливо и полезли обратно на тропинку.

"Я выбирал место", сказал Джек. "Я просто ждал момент, чтобы решить, куда его пырнуть".

"Свинью надо колоть", свирепо произнёс Ральф. "Всё время говорят что кто-то заколол свинью".

"Свинье режут глотку чтобы выпустить кровь", сказал Джек, "иначе мясо нельзя будет есть".

"Ну а ты чего не резал -?"

Они прекрасно знали, почему он не резал: из-за чудовищности ножа, низвергающегося и впивающегося в живую плоть; из-за невыносимого зрелища крови.

"Я хотел", сказал Джек. Он шёл впереди, и они не видели его лица. "Я выбирал место. В другой раз -!"

Он выхватил свой клинок из ножен и вонзил его в дерево. В другой раз пощады не будет.

Он огляделся свирепо, выискивая глазами того, кто осмелится возразить. Тут они выбрались под солнечный свет, и некоторое время были заняты поиском и поглощением еды, двигаясь вдоль рубца в сторону платформы и собрания.


 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | | П.Працкевич "Код мира (6) - Хеппи-энд не оплачен?" (Научная фантастика) | | M.O. "Мгновения до бури. Выбор Леди" (Боевое фэнтези) | | М.Боталова "Беглянка в империи демонов" (Любовное фэнтези) | | К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | А.Емельянов "Последняя петля" (ЛитРПГ) | | А.Емельянов "Мир обмана. Вспомнить все" (ЛитРПГ) | | Д.Деев "Я – другой 2" (ЛитРПГ) | | Н.Самсонова "Запечатанное счастье" (Любовное фэнтези) | |

Хиты на ProdaMan.ru Отборные невесты для Властелина. Эрато НуарТитул не помеха. Сезон 1. Olie-Тайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Мои двенадцать увольнений. K A AВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваСчастье по рецепту. Наталья ( Zzika)Крылья мглы. Чередий ГалинаВ объятиях змея. Адика Олефир
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"