Милодара. Дуэт

ДУЭТ

1. МЕТЕЛЬ

- Похоже, надолго мы здесь застряли, - мрачно констатировал дородный бородач в богатой одежде, бросив тоскливый взгляд в запорошенное снегом оконце. Да, поглядеть там было на что... Ветер, казалось, обезумел, раз за разом бросаясь на приступ крепких с виду стен корчмы, и что-то угрожающе скрипело, качалось и стонало - словно бревна ворочались в гнездах, сетуя на буйство стихии. Однако ветер - это еще полбеды. Настоящим кошмаром явилась метель, слившаяся с ним в стремительном диком танце, взвихрившем в своем неудержимом полете несчетное количество мельчайших, жалящих подобно осам льдистых снежинок.

Итак, небо с отчаянным безумством смешивалось с землей, и отличить одно от другого было практически невозможно. Метель валила с ног, колола глаза, и о том, чтобы в такую непогодь пускаться в дальнейший путь, не могло быть и речи. Оттого сидящие у теплого очага люди и не могли похвастаться радужным настроением. Кто-то, как мрачный бородач по имени Хват, спешил в столицу для заключения выгодной сделки (купца в нем за версту видно было - и не только по роскоши одежды и торговым замашкам, но и по наличию вооруженной до зубов охраны - четырех наемников с небритыми физиономиями и ласковыми улыбками прирожденных убийц); кто-то, как сидящая у самого камина молодая женщина (у коей охраны еще побольше купеческой насчитывалось), возвращался домой после праздника поворота зимы (сама зима, кстати, не была в курсе своего скорого завершения и старалась как могла, дабы хорошенько напакостить уже предвкушающим весну людям); кто-то, как десяток гномов, направлялся на новое место работы (строить какому-нибудь богатею очередной отлично укрепленный замок по баснословной цене); кто-то, как парочка высокомерных эльфов, просто бесцельно шатался по дорогам, дабы получить свою порцию острых ощущений; кто-то, подобно нескольким мужичкам испитого вида, просто являлся завсегдатаем сего гостеприимного заведения... а кто-то и вовсе никуда не торопился, рассеянно внимая недовольному гудению заложников ненастья и пытаясь вплести голос свирели в завораживающее завывание вьюги за окном.

- Эй, девка, хватит уже тоску нагонять, - скривился купец, устав браниться на непогоду. - Может, чего повеселей сыграешь?

- Отчего ж не сыграть, коли публика просит? - усмехнулась я, обрывая унылую мелодию зимы на высокой печальной ноте. Задумалась на мгновение, настраиваясь на более позитивный лад, и вновь поднесла свирель к губам.

Легкая мелодия, по-летнему теплая и беззаботная, цветочными лепестками закружилась под прокопченным потолком корчмы, заставляя забыть о беснующемся за ее стенами ветре, промозглом холоде и бесконечных снежных просторах. Эта песня была одной из моих самых любимых. Она родилась на рассвете погожего июльского дня, омытая прозрачной росой и напоенная ароматами просыпающихся трав... Она сплела в себе едва слышимый звон раскрывающихся навстречу солнцу бутонов и многоголосый птичий щебет, журчание прохладного чистейшего ручья и тихий вздох вбирающей в себя золотистые лучи земли...

- Уважила, - одобрительно протянул купец, когда свирель смолкла. - Вот это совсем другое дело, а то взялась, видишь ли, ветру подпевать...

- Так то ж настроение момента, - озорно улыбнулась я, прислоняясь спиной к деревянной стене, сотрясающейся под напором метели.

- Момент - это летящая сквозь листву стрела, - вдруг подал голос один из эльфов, одарив меня презрительным взором небесных очей. Надо же, снизошел... - Он так же скоротечен, как и вся ваша человеческая жизнь.

- И потому мы умеем ими дорожить, - не удержалась от ответной "любезности" я, возвращая остроухому такой же взгляд. - Вряд ли можно рассуждать о прелести момента и свежести жизни, имея за спиной не одну сотню лет.

Эльф вспыхнул и покосился на меня с откровенной злостью. Зато его товарищ по достоинству оценил мою шутку и усмехнулся, успокаивающе положив ладонь на плечо красному от негодования другу.

- Тише, Элсиар. Сам напросился, будто мало тебе прошлых шишек было...

Видимо, мало. Хотя те две недели, что мы топали вместе с эльфами до этой ставшей ловушкой корчмы, и три дня пребывания в оной медом Элсиару точно не показались. Его раздражало буквально все - от моего внешнего вида ("неприлично девице волосы коротко обрезать да еще разноцветными полосками красить!", "не подобает девушке в мужской одежде расхаживать!" и "вообще, ты не эльф!") до моего же мастерства ("кто так свирель держит?!", "кто так играет?!", "что за жуткие звуки ты вымучиваешь из своей палки?!" и "менестрель - не женское занятие!"). Я в долгу не оставалась ("почему у тебя уши не такие длинные, как у остальных эльфов, - полукровка, что ли?", "как тебе удается так ровно спинку держать - кол проглотил?", "почему у тебя волосы чуть ли не до пят, чай, не девица!", "а ты хоть на что-нибудь способен, кроме ворчания, брюзжания и глупой критики?!" и "вообще, ты - не человек!"), и зеленоглазому Лидару оставалось только мученически вздыхать и иногда, в особо тяжелых случаях, разнимать нас. Пока в битве эльфийского самомнения с моим самоуважением была ничья. В смысле, битым бывало и то, и другое попеременно. Впрочем, нас это ничуть не смущало, потому как друг друга мы ни в грош не ставили и терпели лишь из соображений необходимости: эльфы не знали здешних мест и рисковали заблудиться в трех березах, а мне нужна была охрана - оголодавших разбойничков свирелью и крашенной во все цвета радуги короткой шевелюрой не испугаешь, тугие луки и длинные мечи понадежнее будут. Вот так я и обзавелась двумя перворожденными сереброволосыми телохранителями, а они - проводником. Ко всеобщему неудовольствию.

- Сыграй еще что-нибудь, - тихо попросила Ная - женщина у камина. Хрупкая и прозрачная, как льдинка, она, казалось, вот-вот растает под ласковыми прикосновениями тепла. Я согласно кивнула, но сделать ничего не успела...

- Аль'авиррэ (*бесталанная, эльф.*), - презрительно прошипел Элсиар, демонстративно закрывая ладонями острые уши, в кои мне незамедлительно захотелось вцепиться и как следует потрепать...

- Не обращай внимания, девочка, - упредил мой порыв Лидар, незаметно оказавшись рядом. - Элсиар слишком... вспыльчив и нетерпим. Это лечится... с возрастом.

- Тогда заприте его где-нибудь на пару столетий, чтоб приличным людям кровь не портил, - буркнула я, разжимая кулаки и вновь берясь за свирель. Лидар с интересом взглянул на меня, и я поняла, что моя идея пришлась ему по душе. Видимо, его склочный спутник с непомерным даже по эльфийским канонам гонором успел достать не только меня...

Мелодия получилась грустной. То ли противный Элсиар окончательно испортил настроение, то ли в душе заказавшей музыку женщины не было ничего, кроме печали, - не знаю. Однако даже наемники, до этого бодро резавшиеся в кости и то и дело ругающиеся из-за выигрыша, прониклись моментом и теперь сидели, вперив задумчивые взгляды в темный замусоренный пол и тяжко вздыхая. Купец раскис окончательно, кружка за кружкой уговаривая кувшин красного вина. Лидар задумчиво полировал меч чистой тряпочкой, рискуя добиться зеркального блеска. Зануда Элсиар, убрав-таки изящные ладошки от ушей, развесил последние и даже, забывшись, начал вполголоса подвывать, прикрыв бесстыжие глазки и покачивая в такт мелодии обутой в щеголеватый сапог ногой. Аль'авиррэ, значит? Ну-ну... То-то заслушался, аки матрос сирену!

И тут дверь распахнулась во всю ширь, впуская в теплое нутро корчмы ветер, облачко снега и запыхавшегося, укутанного с ног до головы человека, едва вписавшегося в проем могучими плечами и немалым ростом. Народ оживился, стряхивая с себя оцепенение, навеянное мелодией.

- Уф, живем! - ухнуло из-под шарфа, заматывающего всю нижнюю половину лица новоприбывшего.

- Чего господин желает? - подкатился к гостю корчмарь.

- Горячего вина да еды побольше, - определился тот, скидывая на руки подоспевшему мальчишке верхнюю одежду.

Вслед за теплой курткой на меху и плаща туда же полетел и широкий шарф, открывая приятное улыбчивое лицо с изогнутым хищной горбинкой носом и веселыми карими глазами, обрамленное светлыми буйными кудрями до плеч. Обладатель всего этого богатства протопал к очагу и с размаху сел напротив меня, громогласно вопросив:

- А что это у вас тут, никак поминки?! Али волк под лавку забился и воет от тоски?..

- Принесли же бесы, - тяжело вздохнула я, откладывая свирель и недружелюбно рассматривая нахала. - Никак те же волки тебя из леса и выдворили, дабы кто их в диких завываниях не заподозрил невзначай?!

Парень ухмыльнулся и внаглую утянул мой кубок с подогретым вином.

- Разбавленное, - скривившись, разочарованно проговорил он, одним махом осушив немаленький сосуд. - Впрочем, чего еще ждать от девки-то, двух нот не сфальшивив из дудки своей извлечь не умеющей?..

- А нечего лапы к чужому добру тянуть, не ровен час, и вовсе яд в кубке окажется, - прошипела я, понимая, что вечер окончательно и бесповоротно испорчен...

- Радость моя, неужто наконец-то дозрела до того, чтобы самоустраниться и не позорить более свое имя?! - восхитился он.

- Я дозрела до того, чтобы избавить мир от одного типа, позорящего своими "талантами" всю честную менестрельскую братию, - вернула шпильку я.

- Рад тебя видеть, Верея, - расхохотался парень, вытягивая из мешка гусли и пристраивая их на коленях. - Соскучился - мочи нет!

- Еще бы столько же тебя не видеть, Север, - искренне ответила я, - как и не слышать твоих гуделок...

- Не все мечты сбываются, - философски пожал плечами мой заклятый конкурент, пробегая пальцами по струнам. Невообразимая какофония звуков заставила меня скрипнуть зубами. Север, приметив это, довольно улыбнулся и повторил свой трюк на бис.

- Еще один истязатель прекрасного, - простонал Элсиар из своего угла, и на сей раз я была на все сто процентов согласна с остроухим.

Впрочем, Север был точно такого же мнения обо мне, а потому мы стремились держаться как можно дальше друг от друга, прекрасно понимая, чем может закончиться более тесное общение. Даже на соревнованиях бардов мы старались не пересекаться: если в каком-нибудь из них участвовал Север, я обходила это мероприятие стороной, и наоборот. И надо же было нам столкнуться лбами в заснеженной, заметенной метелью корчме, из которой проблематично выбраться еще в течение нескольких дней как минимум!..

- Ух ты, сразу два менестреля, прям как на приемах знати! - подивился один из гномов, старательно пряча ухмылку в шикарную черную бороду. - Может, соревнования устроить? Кто кого перепоет...

- Кто кого побьет, - поправил его другой гном, с огненно-рыжей бородой и хитрющими глазами. - Эти ребятки - все равно что порох и зажженный факел, мирно сосуществовать не умеют...

Декат, наш общий старый знакомый, знал, что говорит. Видел разок, как мы с Севером "душевно" общаемся, случайно столкнувшись в одном из трактиров столицы. После этого мне пришлось покупать новую свирель, Северу - гусли, а трактирщику вставлять окно, через которое принудительно - не без моей посильной помощи - удалился мой конкурент. Весь Белокамень после этого над нами еще неделю потешался, а трактирщики с тех пор предпочитали принимать нас поодиночке, не пуская одного, если внутри уже наличествовал другой. В общем, мы и без того на все Берендеево Царство успели прославиться... или, что вернее, ославиться. Причем не столько своими талантами, сколько взаимоотношениями. И, что самое обидное, другие коллеги не замедлили этим воспользоваться, беззастенчиво слагая о нас баллады порой весьма похабного содержания, умудряясь зарабатывать на нашей вражде.

А с чего она началась? И не припомнить уже сейчас... Просто столкнулись однажды на узкой дорожке, слово за слово - и понеслось... Нарик Эрел, чрезвычайно одаренный менестрель, чьими балладами заслушивались от Ларионы до Росвенны, утверждал, что нас по одному образу и подобию вылепили, а двум одинаковым существам трудно ужиться в одной экологической нише. При этом он так ехидно ухмылялся, что я не удержалась от соблазна, и через три дня по необозримым просторам Союзных королевств ходили не очень приличные памфлеты про самого Эрела. Как оказалось, не я одна подсуетилась, причем произведения Севера отличились куда более бесстыдным содержанием и грандиозным размахом фантазии, так что Нарик не стал опускаться до мести беззащитной и относительно безвредной девушке, как следует отыгравшись на нахальном гусляре.

Вечер незаметно переплавился в ночь, а за стенами корчмы небо и земля по-прежнему играли в чехарду. Постояльцы, ворча в свое удовольствие, не спешили расходиться по комнатам, потому как в общем зале было не в пример теплее и уютнее. Ная, окруженная бдительной охраной, так и задремала у камина. Хват-купец уговаривал второй кувшин, присоединившись к своим телохранителям, перешедшим с игры в кости на карты. Гномы в очередной раз плотно ужинали, решив, видимо, отъесться про запас. Эльфы сидели рядом со мной, то ли охраняя, то ли, наоборот, выжидая момент, чтобы по-тихому тюкнуть по темечку. Глядя на Элсиара, я склонялась ко второму варианту, однако присутствие Лидара придавало веса первому. Север продолжал мучить гусли, что-то напевая себе под нос - наверняка очередной куплет собственного сочинения и не слишком приличного содержания. По-иному он не может - мозги так устроены. Местные мужички разбрелись по домам, не дожидаясь явления грозных жен, дабы не позориться перед проезжими. Я нервно гладила свирель и ежилась под насмешливыми взглядами Севера, нещадно дергающего струны. Леший, ставлю свои цветные пряди на то, что наверняка мне кости перемывает! Вон как гаденько улыбается...

- А вслух слабо повторить? - бросила я, позаимствовав взгляд и интонацию у Элсиара. Вынужденные затворники вмиг насторожили ушки, даже дремавшая женщина, казалось, затаила дыхание. Ну да, грех было бы пропустить бесплатное представление...

- Для тебя, свет очей моих, - хоть во весь голос, - с издевательским поклоном провозгласил Север и тут же, без перехода, прогорланил в своей излюбленной манере:

Менестреля кормит голос,

Стихотворные таланты;

А у девок голос - с волос,

Смех один, не музыканты!

Послышались сдержанные смешки. Ах так! Ну ладно... Я в долгу не люблю оставаться!

Таланта яркого иметь не нужно,

Чтоб твердь земную гласом сотрясать,

Чтобы луженой глоткою натужно

Похабные куплеты распевать! -

"приласкала" менестреля я в ответ. Смех перешел в хохот. Север покраснел (милая привычка, никак не вяжущаяся с его образом жизни), поудобнее перехватил гусли и выдал:

В огороде пугало стояло,

Но ворон, однако, не пугало.

Стоило Верее появиться -

И в агонии вороны стали биться!

Гаденыш! На личности переходим, да?! А вот и получай!

Сажень косая в плечах,

Только умишка-то нет,

Мало искусен в речах,

Песни похожи на бред!

Жизнь чтоб со смыслом прожить,

Шел бы ты, дурень, служить!

Севера окончательно перекосило. Видимо, думал, что после столь "лестного" отзыва о моей внешности я расплачусь и капитулирую. А вот обломись! Я уже научилась на дураков внимания не обращать. Ну да, мало кого оставляют равнодушным мои коротко - едва уши прикрывают - обрезанные волосы, в которых среди подаренного природой насыщенно-черного цвета вьются ярко-красные и ядовито-рыжие пряди. Все бы ничего, не будь у меня при всем при этом бледной, практически белой мордашки и огромных угольно-черных глаз, за кои меня частенько ведьмой раньше дразнили. Но а что такого-то? Может, немного необычно, непривычно, но в какой-то степени даже красиво. И вообще, мое самовыражение успокоилось на прическе, не перекинувшись на одежду, а потому более к моему внешнему виду придраться не из-за чего - разве только к тому, что платьям брюки предпочитаю, так ведь сам образ жизни странствующего музыканта не располагает к ношению юбок. Я, по крайней мере, на менестреля похожа (артистичная натура должна быть эксцентричной, как говаривал все тот же Нарик), а Север - то ли на наемника, то ли на дезертира, не разберешь! Ему бы дубину в руках держать, а не гусли. Дико он с ними смотрится, а что до текстов его песен... если уж наемники от них краснеют, то приглашений к знатным особам Северу не видать как своего собственного лохматого затылка!

- Ребята, отбой, - спокойно произнес Лидар, видя, что некий менестрель как никогда близок к устранению конкурентки с помощью грубой физической силы. - Заканчивайте в стихоплетстве соревноваться, поздно уже. Верея, идем, покажешь мне на карте, как наш путь ляжет.

Я на дрожащих ногах поднялась из-за стола и послушно потопала за эльфом, краем глаза успев заметить, каким нехорошим взглядом провожает меня Север. Ой-ей... Зря я, наверное, об его умственных способностях заикнулась, да еще во всеуслышание. Он же теперь не успокоится, пока не получит возможность сыграть плясовую на моих похоронах...

2. КОРШУН

Сколько зима ни сопротивлялась, а весна все же взяла свое. И какая весна! Дружная, теплая, напористая, она в две недели не оставила о зиме даже памяти в виде раскисших дорог.

Село с забавным названием Луковка буквально утопало в цветущих садах. Обожаю весну! Особенно когда над домами плывут бело-розовые облака яблоневых лепестков... Вот когда менестрелю полное раздолье! Вдохновенья - хоть ложкой черпай, хоть ковшом! Рука за мыслью не успевает, торопливо усеивая тонкие листы бумаги неровными строчками очередной навеянной самим дыханием весны баллады. Когда же еще, как не сейчас, и устраивать состязания бардов?! Праздники эти любимы и долгожданны, а потому и народу, жаждущего насладиться песенным искусством, стекается много. Наверняка, кроме населения Луковки, на завтрашнем состязании будут присутствовать как жители близлежащих, так и отдаленных сел и деревень. Еще бы - не каждый день можно увидеть столько бардов разом, причем как совсем зеленых, неопытных, так и прославленных не то что в родном Берендееве - но и в Союзных королевствах. Пригласили меня на эти состязания еще в начале зимы, и я ждала их с нетерпением, придирчиво перебирая свой репертуар и стараясь придумать что-нибудь свеженькое и интересное. Особенно вдохновляло меня то, что на сей раз здесь будет присутствовать Нарик, утереть нос которому мне хотелось уже давно... и безуспешно. Соревноваться "великий и ужасный бард всех времен и народов" не любил - то ли считал ниже своего достоинства, то ли банально боялся конкуренции. Что подвигло его изменить своим принципам - не представляю, однако упускать такой шанс не входило в мои планы.

Почему состязания проходили именно в Луковке, а не в, скажем, расположенной рядышком столице? А почему бы нет? Село-то большое, зажиточное: ряды торговые имеются, лавочки ремесленников, даже маг и знахарь - и те в наличии есть. Но - не город, а значит, излишней суеты не предвидится - это явный плюс. Да еще весна, свежий воздух и ощущение полной свободы... Все это как-то не располагает к городским пейзажам. Осенний-то турнир, он в Белокамне состоится - по традиции, коя учитывает грязь под ногами и дождь над головами и предоставляет бардам кров, роль которого досталась специально отстроенному терему, гордо обозванному "Приютом искусства". Просторный двухэтажный такой приютик, не обезображенный внутренними перегородками и являющий собой, по сути, крытую площадку для выступлений - с удобными местами для зрителей и судей.

Я уже успела занять комнату в местной корчме, и, закинув туда свои вещи, решила прогуляться по селу, насладиться отличной погодой и настроиться на предстоящие состязания. Впрочем, с последним проблем не было - настроение и без того искрилось, как игристое эльфийское вино в высоком хрустальном бокале. Подходящую песню я уже подобрала, не раз и не два успела сыграть ее, да и теперь она все никак не выходила из головы, едва слышно звуча в сознании. Потому я не сразу поняла, что не так, и лишь после секундного замешательства до меня дошло, в чем причина смутного беспокойства. Откуда-то сверху раздавалась задушевная песня, исполняемая громоподобным насмешливым, до противного знакомым голосом:

Ой, в небе резвится

Белокрыла птица,

Птица белокрылая,

Свободолюбивая.

С нею коршун кружит,

Ни о чем не тужит,

Ой, парит бесшумно

С птахой неразумной.

Ворон, пролетая,

Каркнул "улетай" ей;

"Без тебя я знаю,

С кем хочу порхаю!

Не опасен милый

Коршун быстрокрылый!"

Ой, да прав был ворон -

Коршун злобы полон:

На закатной зорьке

Сладил ужин горький -

Долеталась птица

С хищником-убивцем...

Подняв голову, я имела сомнительное счастье лицезреть восседающего на высоком заборе Севера, просто лучащегося самодовольством и высокомерием.

- Ты... какого лешего здесь делаешь?! - наконец выдохнула я, когда как следует протерла глаза и убедилась, что нахальный менестрель - не плод моего воображения. К сожалению...

- Я в состязании участвую, - гордо сообщил тот, спрыгивая на землю, но все так же продолжая возвышаться надо мной на добрых полторы головы. Высокие сапоги, вышедшие из моды еще прошлой весной (у самой такие были, пока я не решила, что они морально устарели), были заляпаны грязью (и где только нашел, поросенок?), штаны щеголяли прорехами (тешу себя надеждой, что это местный шавки постарались), ярко-малиновая рубаха явно жала в плечах (с кого, интересно, снял?) - в общем, выглядел бард разбойником с большой дороги, грабящим исключительно нищих, сирых и убогих. Впрочем, на сей раз его внешний вид полностью отражал "богатый и разнообразный" внутренний мир. Я, привыкшая к вызываемым моей короткой цветной шевелюрой пересудам, даже почувствовала себя несколько неуютно - так как поняла, что теперь из-за этого клоуна меня никто не заметит.

- Э нет, я первая сюда приехала! - воспротивилась я, возмутившись до глубины души как его внешним видом, так и наглым заявлением.

- Да пожалуйста, - великодушно улыбнулся Север, одергивая подозрительно затрещавшую по швам рубаху, - я тебя не гоню. Но и сам никуда не уйду.

- То есть... - опешила я, - хочешь сказать, что намерен соревноваться... со мной?!

- Именно! - еще шире улыбнулся треклятый конкурент. - Проверим, у кого из нас ума больше, а у кого так - кот наплакал... пташечка.

Вот ведь злопамятный какой! Сколько времени-то прошло с того вечера в занесенной снегом корчме, а он все успокоиться не может! Ну ладно...

- Проверим, - ухмыльнувшись, кивнула я. - Главное, ты мне до соревнования на глаза не попадайся. Я за себя не ручаюсь... коршун.

- Как пожелаешь, радость моя, - отвесил шутовской поклон этот паяц, прижимая гусли к груди. И, резко развернувшись, зашагал по направлению к корчме. К той самой, где остановилась и я. Вот ведь... закон подлости! В Луковке-то целых две корчмы!..

Хорошее настроение помахало кружевным платочком и утопилось в омуте бешенства, в кое превратилось мое сознание.

Кажется, вскоре у наших коллег появится новый сюжет для своих иронических баллад...

От души пожелав Серверу встретить на своем пути здоровенного племенного быка, флегматично жующего травку неподалеку от корчмы (подозреваю, травоядный бугай искренне обрадуется расцветке менестрелевой обновки), я направилась в противоположную сторону.

3. ЭЛЬФИЙСКАЯ СВИРЕЛЬ

Конечно, каждый менестрель обязан владеть несколькими музыкальными инструментами, иначе и быть не может. Но у каждого есть излюбленное "орудие мастерства", то, с которым он чувствует особое родство. Север (тьфу, тьфу, не к ночи будь помянут!) обожал гусли. Надо признать, что мелодии у него и впрямь получались неплохие, душевные и гармоничные, однако все дело портило пение. Мало того, что неприличное, так еще и громогласное! Оно напрочь забивало нежные звуки струн, в зародыше уничтожая все хорошее впечатление. Впрочем, некоторым нравилось. Не мне судить (хотя жаль, что не мне - уж я б его засудила!..). Незабвенный Нарик не расставался с лютней, хотя не брезговал и флейтой. Я же не представляла себя без свирели. Петь я умела и любила, но делала это крайне редко, предпочитая выражать свои эмоции посредством ласковых переливов свирели. К чему слова, когда есть музыка? Музыка способна объединить и примирить, она идет от сердца к сердцу, и миллионы слов окажутся бессильны передать то, что сделают всего несколько нот...

Вот почему, поздним вечером придя в корчму, поднявшись в комнату и не обнаружив своей свирели, кою имела глупость не взять с собой, я испытала настоящий шок. Сделана она была эльфийскими мастерами из редчайших пород дерева, кои только в княжествах их найти и можно, а уж звучала сия прелесть - словами не передать... разве что только песней. За то недолгое время, что свирель находилась у меня, я успела прикипеть к ней всей душой. Как ни странно, подарил мне ее... Элсиар. Тот самый высокомерный остроухий перворожденный, что изводил меня долгими зимними вечерами нотациями о моей вопиющей бездарности. Подарил в последний день нашего совместного пути, когда дорожки наши наконец-то разошлись. Пока я душевно прощалась с Лидаром (бывают же нормальные эльфы на белом свете!), Элсиар чрезвычайно задумчиво смотрел на меня, после чего вытащил из-за пазухи небольшой сверток и протянул его мне, словно нехотя проговорив:

- Вот, возьми... Пригодится. Все-таки ты неплохо играешь... для человека, разумеется.

Я была настолько поражена неожиданным поступком Элсиара, что опомнилась только, когда эльфов и след простыл. Поглядела на сверточек, осторожно развернула его... и влюбилась. В изящную, словно созданную из воздуха, свирель, своим прозрачным голосом подобную самой природе. И вот она... пропала! На смену шоку пришла истерика, на звуки которой, не поленившись, заглянул Север. Едва увидев его чрезвычайно довольную физиономию, я поняла, кому обязана потерей своей свирели. И не ошиблась. Поганенько улыбаясь, он елейный голосом сообщил, что "нечаянно" наступил на валяющуюся (врун окаянный!!!) возле моей двери "свистульку" и "случайно" раздавил ее, в подтверждение чего с самым невинным видом протянул мне жалкие останки, в коих невозможно было опознать мою любимую свирель. Я глубоко вздохнула, посмотрела на то, что совсем недавно являлось практически частью меня, полюбовалась на предвкушающую улыбочку наглеца... и, как ни странно, успокоилась. Не стала ни кричать, ни ругаться, ни заниматься рукоприкладством. Хотя хотелось сильно, не отрицаю. Я просто, не обращая на нахально ухмыляющегося менестреля никакого внимания, упала на кровать и, завернувшись в одеяло, демонстративно засопела. Сказать, что Север был ошеломлен, - значит, ничего не сказать. Он был в ступоре. Видимо, предвкушал грандиозный скандал, а нарвался... на полное спокойствие, граничащее с равнодушием. Придя в себя через добрых пять минут, он едва ли не на цыпочках вышел из моей комнаты и даже аккуратно прикрыл за собой дверь. И лишь после этого я позволила себе разреветься от жгучей обиды и несправедливости жизни... тихо, очень тихо, чтобы проклятый Север не услышал.

4. ГУСЛИ-САМОПЛЯСЫ

На следующее утро я встала ни свет ни заря - для того, чтобы убедиться, что маги любят поспать. Растолкать здешнего чародея оказалось не самым легким делом, но я - упорная, так что через полчаса относительно проснувшийся маг был посвящен в суть проблемы. Задумчиво почесав маковку и пакостливо улыбнувшись, он согласился мне помочь, принял у меня тайком изъятые у Севера гусли, пошептал над ними минут пятнадцать и с заговорщицким видом протянул мне, клятвенно заверив, что все сработает как надо.

Поверив ему на слово (а что мне еще оставалось?), я быстро вернулась в корчму и успела подкинуть многострадальные гусли обратно, убедившись, что бессовестные менестрели тоже здоровы поспать - наверное, оттого, что напрочь отсутствующая совесть не мешает сему приятному процессу. После чего, наскоро позавтракав, я обошла все местные лавочки, не поленившись сбегать в соседние деревушки, и все для того, чтобы убедиться - замену моей родной свирельке до вечера мне не найти, а те, что имелись в наличии, и в подметки ей не годятся.

Вот тебе и мечты о состязании!.. Что же теперь делать? Похоже, этот раз придется пропустить... благо что не одной. В этом я уверилась, едва переступив порог корчмы - посреди обеденного зала, немало теша публику, скакал Север, дико ругаясь на чем свет стоит. При всем при том он выделывал такие коленца, что бывалые плясуны позеленели бы от жестокой зависти. Присев за крайний столик, я не стала скрывать своего злорадства, от души похохотав над незадачливым певуном. Досталось и мне - за компанию. Н-да, запас народных фольклорных выражений у Севера оказался практически неистощимым... Впрочем, долго я рассиживаться не стала. Заказала пирожков и направилась в комнату, напоследок оглянувшись на вытанцовывающего Севера. Прямо на полу, подпрыгивая в такт мелодии и самостоятельно перебирая струнами, примостились зачарованные гусли-самоплясы...

5. ОДНО НА ДВОИХ

Теплый вечер пронизал напоенный ароматами весны воздух золотыми нитями закатного солнца. На главной сельской улочке было тесно и оживленно. Посреди нее находилась удобная, хорошо утоптанная площадка, на коей в дни ярмарок шумел небольшой базарчик, - сейчас же здесь пытали счастья соревнующиеся менестрели. Я насчитала десятерых, при этом трое мне были не знакомы. Видимо, совсем недавно ступили на шаткую дорожку искусства. Почему шаткую? Ну, ведь менестрель ни от чего не застрахован: сегодня ты в шелках, услаждаешь слух важных особ, а завтра - пытаешься заработать на хлеб, играя в самой грязной забегаловке... вернее, аккомпанируя постоянным дракам, чтоб завсегдатаям физиономии друг другу начищать не так скучно было. Талант - это еще не все. К нему неплохо бы и везения прибавить, и долю наглости, и философского отношения к благам материальным, преходящим. Север - типичный тому пример: первого у него - так себе, зато со вторым проблем нет, третьего так и вовсе в избытке, ну и четвертого тоже хватает. Полагаю, что обо мне у него сложилось точно такое же мнение. Ошибочное! В корне. С первым у меня все в порядке, а третьего явно не хватает. Но это, говорят, с опытом приходит. Благо у меня... учителя хорошие есть. Но вернемся к состязаниям. Вокруг площади в несколько рядов были установлены лавочки. В первом ряду восседали судьи - старосты трех сел и пяток наиболее прославленных менестрелей. Увидев среди них и Нарика Эрела - худющего длинного мужчину тридцати четырех лет от роду с коротко стриженными светло-рыжими волосами и кокетливыми усами и бородкой, - я поняла, что этот хитрый лис и не думает участвовать в состязании, и немного успокоилась - так было легче смириться с вынужденным отказом от соревнования. Правда, была более веская причина, по которой я не столь сильно переживала из-за сложившейся ситуации. Рядом со мной, нахохлившись, стоял Север. Он старался на меня даже не смотреть, не то что коснуться плечом, и, глядя на него, я с трудом удерживалась от мстительного хохота. Благодаря гуслям-сампоплясам и ругани, произносимой отнюдь не шепотом (так он пытался заставить гусли остановиться... наивный! Маг заговорил их с таким расчетом, чтобы они "выдохлись" где-то за час до начала состязаний), бард сорвал голос и теперь мог лишь невразумительно шипеть. Не помог даже местный знахарь, разведя руками и покачав головой (как оказалось, знахари склонны ко всякого рода авантюрам не менее магов... а то и более! Особенно - за соответствующую плату). Одет менестрель, к слову сказать, был не в пример скромнее и приличнее, нежели вчера. Неудивительно. Как я узнала утром, с быком он все же повстречался... Так что честь шокировать публику снова перепала мне. Ну хоть капля бальзама тщеславия на иссушенное завистью сердечко!

Менестрели по очереди выходили на середину площадки, выслушивали восторженные крики, раскланивались и начинали петь, после чего пережидали очередную бурю эмоций и удалялись в ряды зрителей, дабы поддержать (или освистать) конкурентов. Мы с Севером нервно кусали губы и сжимали кулаки, чувствуя себя опоенными отвращающим от алкоголя зельем пьяницами на знатной гулянке, когда и хочется, да не можется... От волнения и обиды на весь белый свет мы как-то совершенно забыли о своей прогрессирующей вражде и о том, по чьей вине не можем выступать, и даже схватились за руки, когда на импровизированную сцену вышел до противного важный Нарик... и запел. Шельмец!.. Глянув на побледневшую мордашку Севера, я поняла, что он тоже мечтал заткнуть за пояс некоронованного короля песни. Ага, как же... Сам говорил - не все мечты сбываются!.. Вот и стояли мы, обнявшись, как вмиг осиротевшие детишки, и только что слезу не пускали от огорчения. Кстати, этим мы сумели-таки отвлечь внимание от непревзойденного мастерства Нарика - народ решил, что трогательно обнимающиеся Верея и Север более занимательное зрелище, нежели знаменитый бард, являющий миру очередной свой шедевр. К сожалению, в тот момент мы не были способны оценить ситуацию по достоинству...

Но вот Нарик, от вызванного недостатком внимания к своей персоне возмущения скомкав конец своей баллады, немного нервно объявил:

- Итак, если более нет желающих порадовать публику своим искусством, то...

- Есть!!!

- Извините?! - опешил Нарик, непонимающе уставившись на источник неожиданного заявления, кое прозвучало несколько странно - звонкому голосу вторило хрипяще-шипящее эхо.

- Есть! - слаженным звеняще-сипящим дуэтом повторили мы с Севером.

- Ну давайте, коли есть, - приглашающе махнул рукой Нарик. - Даму, я так полагаю, нужно пропустить вперед. Прошу, госпожа Верея!

И дама вышла... совершенно не представляя, что ей делать дальше! Впрочем, стоило только оказаться в центре внимания, как выстраданная, такая родная мелодия вновь зазвучала в голове, и я решилась - была не была! - и запела, чуть ли не впервые за всю свою карьеру менестреля переводя чувства в слова, и не в полголоса, как обычно, а во всю его силу... И вздрогнула от удивления, когда после первой же строчки в мой голос вплелся нежный шепот гуслей, весьма уверенно подхвативший мою мелодию и придавший ей законченность и глубину... Чуть скосив глаза, я изумленно обнаружила, что это дело рук, вернее гуслей, Севера... Но, загнав ошеломление в самый дальний уголок души, продолжила петь.

Пой, свирель неумолчная,

Пой, как в последний раз;

Песнь твоя неурочная

Льется в закатный час.

Пой о дожде и небе,

Пой о ночных ветрах,

Пой о насущном хлебе,

Пой об иных мирах...

Звуки рисуя нежно,

Хитрый плетя узор,

Пой о святом и грешном,

В душах зажги костер.

Благослови ты жаром

Музыки горних сфер

Тех, кто одним пожаром

В лютый мороз горел,

Тех, кто своей душою

Петь заставлял тебя,

Тех, кто делил с тобою

Искры того огня.

В бликах заката тая,

Голос вплетая в свет,

Пой обо всем, родная,

Ясный зовя рассвет...

Нарик изумленно переводил взгляд с меня на Севера и обратно. По правде, мы были изумлены не меньше остальных, недоверчиво взирая друг на друга. То, что мы только что работали в паре, медленно и как-то болезненно доходило до моего сознания. Судя по весьма выразительному лицу Севера, его терзали весьма схожие мысли...

- Ну, ребята... - наконец потрясенно выдохнул Нарик Эрел, качая головой, - не ожидал!.. Думаю, тут даже спорить не о чем... Итак, победителями турнира становятся наши прославленные Верея и Север!

Судьи согласно закивали, их поддержали зрители, и, не успели мы с Севером опомниться, как у нас в руках оказалась небольшая серебряная арфа - символ победы на состязании, желанная награда для любого барда.

- Но... Нарик, нас же двое! - нахмурилась я, в то время как народ активно выражал свой восторг и полученные впечатления путем шума, гама и радостных воплей. Все как всегда, короче говоря - зрелище закончилось, теперь настало время хлеба - выпивки и закуси, то бишь. Эрел улыбнулся своей неотразимо-раздражающей улыбкой и неопределенно пожал плечами:

- И?

- А награда - одна, - хриплым шепотом просветил его Север.

- Ну и что? - невинно хлопнул глазами Нарик.

- А то, что она на двоих не делится! - хором рявкнули мы, потеряв терпение, и даже забыли удивиться такому единодушию.

- А, вот вы о чем! - покивал менестрель. - Так ведь... песня-то ваша тоже на двоих не делилась! Не спорю, вы вложили в нее всю душу... однако в ней вы - единое целое... тем не менее отлично существующее в двух разных людях. Думаю, что с наградой у вас тоже проблем не возникнет. Пора уже учиться находить общий язык! Удачи, ребятушки!

И Эрел, хитро ухмыльнувшись, тут же затерялся в толпе. Вскоре послышался его завораживающий голос, выплетающий очередную лирическо-драматическую балладу, и о нас все забыли, зачарованно внимая признанному мастеру - благо тешить публику горячими объятиями мы более не были намерены.

- Он... не менестрель, - наконец выдал пришедший в себя Север. - Он - интриган!

Я согласно кивнула.

- Верея... С наградой-то что делать будем? - немного растерянно спросил Север. Я в задумчивости уставилась на арфу, кою сжимала в руках. М-да. Как-никак, заслуженная награда. Только получила бы я ее одна?.. Да и были в моей жизни награды за подобные состязания... в отличие от некоторых. И потом, немаленькая она, тяжелая, мешок дорожный изрядно оттягивать станет да внимание незаконопослушных граждан излишне привлекать, а день, когда был повержен сам Нарик Эрел, я и безо всяких памяток никогда не забуду... А потому...

- Забирай, - милостиво улыбнулась я, вручая арфу окончательно растерявшемуся Северу. - Заслужил... коллега!

Немного полюбовавшись на его удивленную мордашку, я пожала плечами и, развернувшись, с легким сердцем зашагала к приютившей меня корчме - собирать вещи. Ночка светлая, теплая, спать не хочется совершенно - верный признак того, что вновь пора в дорогу.

6. ОБЩИЙ ЯЗЫК

- Эй, Верея, стой!.. Верея!!! Да стой же ты!.. - Зычный голос легко перекрыл неумолчное стрекотание кузнечиков, заставив их настороженно затаиться, спугнул вдохновенно воспевающего чудесную вешнюю ночь соловья и вызвал у меня непроизвольный вздох.

Ишь, голосок-то какой прорезался - видимо, у знахаря все-таки проснулась совесть... или ее разбудили. Ну, стою. И что дальше? Развернувшись на узкой тропке, петляющей меж облитых голубоватым лунным светом полей, я выжидательно уставилась на запыхавшегося Севера, растерянно мнущегося передо мной. В сиянии ночного светила растрепанный менестрель выглядел более чем зловеще.

- Ну и? - нетерпеливо бросила я, не горя желанием общаться с этим мстительным типом. Это я такая лапочка - доверчивая да отходчивая, а вот Север... Чужая душа, как говорится, потемки, а уж душа извечного конкурента - и вовсе тьма беспросветная. А он еще и вперед качнулся, руку мне протягивая - огромного труда стоило не шарахнуться, едва сохранила достоинство, на ногах устояв.

- Возьми, - застенчиво так молвил Север, - дурацкая шутка была, знаю...

Приглядевшись, я приметила-таки на огромной ладони... мою свирель!.. Целую и невредимую. Издав приглушенный вопль радости, я сцапала свою драгоценность с менестрелевой длани и решила, что теперь-то я абсолютно счастлива.

- Квиты, - благодушно ухмыльнулась я, многозначительно покосившись на гусли, не так давно бывшие самоплясами. Север мило покраснел (даже при лунном свете сие заметно было) и в нерешительности уставился на меня.

- Еще чего-то? - настороженно поинтересовалась я, недоумевая, чего ему от меня понадобилось. Больно уж Север на маньяка походил, а то, что свирель вернул, - так разве ж это гарантия того, что он сейчас мне голову не открутит?.. Иначе с чего это он про "хищника-убивца" распевал? Так просто али намекал на что? Ой, госпожа менестрель, а нервишки-то лечить надобно...

- Я здесь подумал, - осторожно начал ничего не подозревающий о моих размышлениях Север, дружелюбно (свят, свят!) улыбнувшись, - а ведь неплохо у нас получилось спеть в дуэте! А скоро в Росвенне турнир за кубок Союзных королевств, сама понимаешь, престижные соревнования... И Нарик там как пить дать будет. Ну так, может быть, попытаем судьбу еще раз? Вместе...

Я даже поперхнулась от неожиданности. С подозрением посмотрела на удивительно мирного Севера, как никогда похожего на упыря (бледная мордашка, отражающийся в глазах лунный свет - того и гляди, клыки прорежутся), покачала головой, дивясь самой себе, и, пробормотав:

- Почему бы и нет, собственно говоря? - пожала протянутую ладонь своего еще не друга... но уже и не врага.

Комментарии: 15, последний от 05/07/2011. © Copyright Милодара Размещен: 09/11/2010, изменен: 27/03/2012. 43k. Статистика. Рассказ: Фэнтези, Байки Байки Союзных Королевств		Оценка: *9.437** Ваша оценка:
Аннотация: Немного о здоровой конкуренции и взаимопонимании =)

Милодара: другие произведения.

Дуэт