Милодара. Душа музыканта

ДУША МУЗЫКАНТА

В вечных скитаниях он -

Тот, Кто вещает без слов;

Мир бесконечный - семья,

Небо бездонное - кров.

Ноги босые в росе,

Ветер ночной в волосах,

Даль горизонта в душе,

Звезд отраженье в глазах;

Пальцы в мозолях от струн,

Пеплом в висках - пыль дорог;

С верной гитарой в руках -

С музыкой венчанный бог.

Сотни рифмованных строк

Тают как мед на губах;

Нежных аккордов капель -

Эхо дыханья в веках.

Пряная летняя ночь,

Лунные сны до утра...

Звонкое золото струн

Вьется средь искр костра.

Сердце выводит мотив

Песни свободных ветров;

Вновь до рассвета не спит

Тот, Кто вещает без слов.

Сверкали в темном небе брызги фейерверка, на мелкие осколки разбивали тишину звуки быстрой, как биение взволнованного сердца, и радостной, как выглянувшее из-за туч солнышко, музыки; высокие костры освещали центральную площадь, превращая обычный город - в цветущую, затерянную на необозримых просторах мира степь, где есть лишь высокие травы, вольный ветер да частые крупные звезды.

Даже нелюдимый в общем-то Шэг-кузнец, невзирая на густо посыпанные серебром времени волосы, и то улыбался и невольно притоптывал в такт счастливым напевам гитар и скрипок. А уж как хороши девушки-танцовщицы, порхающие возле костров, словно яркие мотыльки! Легкие, невесомые, беззаботные...

Взгляд скользнул чуть в сторону - и кузнец вздрогнул от неожиданности, заметив у неосвещенной стены одинокую фигуру. Смуглый черноволосый парень, не желающий принимать участие в общем веселье, был его помощником. Появился он здесь два года назад, и за этот довольно-таки долгий срок не обзавелся ни домом, ни семьей, ни друзьями. Да и не стремился к этому вовсе, отгородившись ото всех и не подпуская к себе никого. Всякое про парня говорили - и что беглый каторжник он, и что умом слаб, и что... А Ролвик-портной как-то обмолвился, что это нелепая гибель любимой парня смысла жизни лишила.

Парень взгляд кузнеца заметил. Не впервые ему приходилось ловить на себе такие взгляды - жалостливо-тревожные, - но вот привыкнуть к ним он так и не смог. Он сам не понимал, зачем пришел на площадь; праздник этот для него был все равно что ножом по сердцу... тупым зазубренным ножом, оставляющим рваную, глубокую и незаживающую рану...

Тогда, два года назад, стояла такая же дивная ночь...

Нет, не в этом городе все случилось, отнюдь, но - в похожем на него, как брат походит на брата. И проулок, близнец того проклятого, чья земля впитала ее кровь, здесь тоже был...

...темный - даже сейчас, в свете праздничных огней. Холодный - теплым весенним вечером, щедро отдающим сбереженный дневной дар солнца. Чуждый - в хороводе смеха и веселья, закружившем город...

Рассыпались последние аккорды песни - и тут же зазвучала новая мелодия, яркая и жаркая, подобная пламени разгорающихся костров; мгновение - и в нее вплелись стук каблучков с медными набойками, дуновение ветерка, жемчужинки смеха - так близко... и легкий аромат темных волос, разметавшихся по хрупким плечам...

Девушка скользнула мимо, не заметив словно слившегося с серой стеной парня, но он не мог не заметить ее.

- Тьена! О Тьена!.. - задыхаясь, вымолвил парень, схватив девушку за тонкое запястье. Та испуганно вздрогнула и резко обернулась; на побледневших губах трепетал готовый сорваться крик...

Ему показалось, что он - в очередной раз - медленно, мучительно умирает: в ее широко распахнутых глазах плескалась не южная безлунная ночь, а предрассветная туманная дымка... От неожиданности его пальцы судорожно сжали запястье девушки, и тревожный вскрик все-таки прозвучал:

- Тэлай!..

Опомнившись, помощник кузнеца тут же разжал привыкшие к грубому металлу пальцы и отшатнулся от девушки, а она юркнула за спину словно из-под земли выросшего светловолосого парня.

- Дан?.. - изумленно выдохнул он, опуская сжавшиеся было в кулаки руки...

* * *

Благоухающий жасмином вечер лениво плавился в по-летнему теплую ночь. Веселье и не думало заканчиваться, но здесь, на окраине города, было почти тихо... почти спокойно.

Небольшой двухэтажный дом, казалось, спал. Лишь в одном оконце едва теплился золотистый свет.

Одинокая свеча скупо освещала грубо сколоченный стол, наполняя крохотную каморку за пределами неровного мерцающего круга мраком и тенями. Странными, искореженными, порой - страшными... всего лишь отражениями тех чувств, что горели в душе парня, склонившегося над листом бумаги.

Черный уголек оставлял на сероватой грубой поверхности неровные штрихи. То едва заметные, то четкие и яркие, они, послушные мозолистым пальцам, постепенно складывались в цельную картину. Однако мысли Дана были далеки от работы...

Он почти физически ощущал, как стены города давят на него, душат в каменных объятиях, заслоняя собой некогда желанный горизонт, нерушимой плотиной преграждая струящуюся вдаль дорогу, стирая воспоминания о том, как сладок дым разведенного в чистом поле костра, как серебрятся под луной припорошенные пылью травы...

А еще город оглушил его. Раньше мысли Дана были наполнены образами и звуками, сплетающимися в прихотливые узоры, - теперь же его вечным спутником стала тишина. Он не мог играть. Более того - не хотел. Дану казалось кощунством прикасаться к струнам гитары - зачем, если этого не услышит она? Если не улыбнется, заставляя его сердце биться быстрее, не рассмеется, вторя серебристому голосу гитары?.. Не вплетет в музыку, рожденную лишь для нее, стремительный и обжигающий, как огонь, танец?..

Пальцы свело судорогой, уголек, перечеркнув рисунок толстой кривой линией, сломался... Дан смял испорченный набросок, смахнул его на пол, закрыл лицо руками и замер.

Тишина... Оглушающая, безнадежная... Разбавленная лишь его тяжелым дыханием, больше похожим на едва сдерживаемые рыдания.

А ведь было... было же...

...хрустальный перезвон свежего ветра в облаках... Шепот листвы и трав... Птичий посвист... Потрескивание костра и шелест языков пламени, свивающихся в плавном танце... И шаги... Шаги босых ног по земле, отзывающейся едва слышным шорохом... И невесомое дыхание на щеке... И узкая горячая ладошка на плече...

-Дан!..

Он вздрогнул и резко обернулся, едва не опрокинув стол. Тоненькая фигурка метнулась в сторону, испуганно прижалась к стене. В полумраке настороженно блестели жемчужно-серые глаза...

- Малья, - выдохнул Дан, и острое разочарование вновь полоснуло по сердцу. - Что ты делаешь здесь?..

Девушка неуверенно повела плечами, будто раздумывая над ответом.

- Ты так быстро ушел с площади, - наконец сказала она, скользнув ближе. Плавные движения, внутренний огонь, кипящий в крови... Танцовщица, как и... Дан до боли закусил губу, запрещая себе искать в Малье любимые черты. - Я хочу поговорить.

- О чем? - глухо отозвался он, вновь устало закрывая лицо ладонями.

- О тебе. - Девушка присела рядом, осторожно прикоснулась к его руке. - Дан... Что с тобой происходит?..

Он убрал ладони от лица. Долго смотрел на столешницу, то ли не желая отвечать, то ли подбирая слова. Малья ждала молча, не торопила, не настаивала... но и уходить не собиралась.

- Со мной больше ничего не происходит, - усмехнулся Дан. - Так и должно быть.

Девушка нахмурилась. Наклонилась, подняла с пола скомканный листок бумаги, расправила его...

- Почему у нее нет лица? - удивленно шепнула Малья, рассматривая набросок танцующей девушки.

- Я не помню ее, - с трудом проговорил Дан.

- Что?.. - не поняла незваная гостья.

- Тьена, она... - с тоской произнес парень. - Я не слышу ее больше, не вижу, не чувствую... Закрываю глаза - и не могу вспомнить ее лицо, хотя когда-то думал - вовек не забуду ни единой черточки... Я не помню ее голоса, а ведь только его и мог слушать часами, только его и мечтал слышать всю жизнь...

Задохнувшись, Дан до боли прикусил губу. В наступившей тишине было слышно, как потрескивает фитилек свечи.

Малья осторожно разгладила набросок ладошкой и положила его на стол. Дан смотрел в окно, но танцовщица могла поклясться чем угодно, что видел он отнюдь не темный кусок неба...

- Когда ты в последний раз играл? - тихо спросила она. Дан вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и медленно произнес:

- С той ночи я больше не прикасался к гитаре.

- Потому ты и не видишь ее... - вырвалось у Мальи. Парень поднял на нее взгляд, и девушка продолжила:

- Ты помнишь наши легенды, Дан? Ты в них никогда не верил, но от этого они не теряют своей силы... Уходя, мы становимся звездным светом, пламенем костра, музыкой... Всегда рядом с теми, кого любили и кто любил нас... Радуясь счастью тех, кто был смыслом нашей жизни... Так почему же ты лишаешь ее этой единственно доступной ей радости? Страдаешь ты - страдает и она; не видишь звезд, не разжигаешь костра, забыл о музыке - и она не может увидеть тебя, обреченная скитаться в холодных сумерках одиночества... Дан! Ты должен жить! Если не находишь в этом смысла - живи, чтобы видеть ее!

Дан молчал, не сводя с Мальи блестящих глаз. Словно решал что-то, способное в корне поменять его жизнь... Танцовщица встала и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь...

Тихие звуки ночи... не такие, как в дороге... совершенно другие. Смазанные, приглушенные... порой - искаженные до неузнаваемости. Неудивительно, что Дан больше не слышит музыку...

- Помнишь, как Сэя называла Дана? - тихо обронила Малья, глядя в звездное небо.

- Венчанный с музыкой, - едва слышно отозвался Тэлай, выходя из тени соседнего дома, такого же серого и приземистого, как и другие... как весь город, что, погрузившись в суету населявших его людей, никогда не мечтал о пыли дорог и вольном ветре.

- Похоже, Слепая Ткачиха решила отобрать у него обеих невест... - с горечью произнесла девушка, бросив взгляд в оконце, где, чуть подрагивая на сквозняке, горела одинокая свеча...

* * *

Дан даже не пошевелился, когда скрипнула, отворяясь, дверь. Не повернул головы на звук шагов.

Он так и сидел за столом, в свете догорающей свечки смотря на неоконченный рисунок, словно с момента ухода Мальи не трогался с места...

Тэлай нерешительно застыл за спиной друга, потерянного - и обретенного...

Ох, обретенного ли?.. Надломленный, чужой... На мгновение Тэлая охватило сомнение в правильности того, что он собирался сделать, и лишь воспоминание о полных мольбы глазах Мальи не позволило ему сей же час уйти прочь.

- Дан...

Голос прозвучал хрипло и неуверенно. Парень же словно оглох.

- Дан! - Нахмурившись, Тэлай сделал шаг вперед - и положил на стол завернутый в холстину продолговатый предмет.

- Решай, Дан, - глухо проговорил Тэлай. - Мы тронемся в путь на рассвете, с первыми лучами солнца. Не ошибись...

* * *

Свеча догорела.

Давным-давно закрылась за Тэлаем дверь, а Дан все никак не мог отвести глаз от нежданного дара, освещенного заглянувшей в окно серебряной луной, - и не смея прикоснуться к нему. Не смея... но страстно желая этого.

Лунные блики сплетали причудливый узор на гладких боках лежащей перед ним гитары. Его гитары. Той самой, что он, уходя, оставил у обочины дороги, точно зная - никогда, никогда больше не сможет играть, никогда...

Дыхание перехватило, в горле странно запершило. А руки сами собой потянулись к обманутой, обиженной спутнице... Простит ли?.. Позволит ли своим струнам звучать столь же чарующе, как прежде? Или оттолкнет, памятуя о предательстве того, в чьих руках когда-то была подобна голосу влюбленного сердца?..

Загрубевшие, мозолистые пальцы неуверенно коснулись грифа, неловко тронули струны. И они тут же отозвались на неумелую ласку - мелодией шероховатой, нестройной, но что-то рвущей в душе. Дан закрыл глаза, растворяясь в музыке, погружаясь в давным-давно позабытые ощущения. И разгорелось, вспыхнуло пред его внутренним взором пламя костра, взвилось к ночным небесам жаркими огненными языками, закружилась их продолжением тоненькая гибкая фигурка, зазвенели в такт плачу верной гитары вплетенные в темные волосы монетки... Но еще звонче прозвучал серебристый смех, и знакомый чистый голосок едва слышно попросил:

- Сыграй для меня, Дан! Сыграй так, как умеешь только ты!..

И он играл, и непослушные поначалу пальцы легко порхали по соскучившимся струнам; по щекам текли слезы, губы улыбались - почти как прежде, а в душе, впервые за эти долгие годы, вновь рождалась песня вечных странствий, в которых всегда есть место звездному свету, пламени костров и, конечно же, музыке...

Комментарии: 58, последний от 09/04/2012. © Copyright Милодара Размещен: 01/08/2011, изменен: 01/08/2011. 14k. Статистика. Рассказ: Фэнтези Судьба		Оценка: *10.005** Ваша оценка:
Аннотация: Продолжение "Судьбы". Возможно, ненужное и бестолковое. Но эта история измотала мне душу, а потому - пусть будет.

Милодара: другие произведения.

Душа музыканта