Пик Апачи: другие произведения.

История Одной Клинической Смерти

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 5.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В судейскую категорию на конкурс сюрреализма "Литературные Уа-Огрере 2"

"Клиническая смерть уже не является жизнью, но ещё не является смертью. Это возникновение нового качества - перерыв непрерывности." (академик В.А. Неговский)

Два года тому назад в доме N50 по Садовой Улице начались необъяснимые происшествия: в этом трехэтажном здании стали появляться жильцы. В один прекрасный день на втором этаже снял квартиру известный художник Харчо. Вскоре в самом подвале над ним из пучины льготной государственной программы материализовался пенсионер Грамофоныч. К соседям я уже настолько привыкла, что даже начала их иногда замечать. Но новость, что у нас в доме теперь живет труп, ударила меня в самое темечко. Обитали мы с Папенькой на первом этаже, и раньше под нами никто не селился. Поверить, конечно, было трудно. Но известие появилось на заборе во дворе, а там, как вы знаете, глупостей не пишут. Я обдумывала значение этого события, наматывая круги по дороге из школы.

Между приступами девичьей памяти тот день запомнился мне до мельчайших деталей. Не в силах оглянуться, я мчалась по парку, прислушиваясь к тяжелому дыханию за спиной. Боясь, что серая, как труп, свора воспоминаний набросится и разорвет мой покой в клочья. Чернильные капли дождя приземлялись на промокашку плаща, оставляя причудливый узор: А-Р-Т... Высоко надо мной запоздавшая стая пингвинов, летящих в теплые края, чеканя шаг, рассекала белым пунктиром черную дыру неба. Березы-извращенки, совсем не стыдясь своей наготы и загара, щекотали костлявыми пальцами проплывающие над ними светлые брюшки птиц. Пингвины дрожали, но соблюдали строй и бесстрастное выражение лиц - чувствовалась военная выправка. Я бежала уже на всех четырех, старательно заметая за собой следы, чтобы потом не поддаться соблазну вернуться обратно. Устрашающе шурша, пестрые осколки одичавшей листвы остроумно впивались в голые ступни и ладони. Хохоча от боли, я разбрасывала листья по сторонам. И, попав в тусклые кляксы луж, они становились безвольным бурым тряпьем. Пока я добралась домой, засохшая корка от многочисленных порезов превратилась в две пары модных алых сапожек с молнией до кости. Что поделать, осень - очень кровопролитная пора...

***

Решение позвонило внезапно и разбудило подсознание. На другом конце линии кто-то хрипло шепнул: "Грамофоныч" и повесил трубку. Кто-то вообще часто давал мне дельные советы. Он дремал в колыбели моей головы и любил разговаривать во сне. У него даже было имя... Арт... Арт... Впрочем, неважно. Не сбавляя оборотов, я начала карабкаться в подвал к пенсионеру, впиваясь острыми коготками в боязнь высоты.

- Надюша, при встрече со старшими нужно снимать головную боль, - заметил старичок строго, когда я влетела в закрытую дверь.
Я сняла боль легкой рукой и повесила на вешалку. Теперь она одиноко мигала ярко красным помпончиком в темноте прихожей. Грамофоныч, как обычно, сидел у окна, пригвоздив свой распятый взор к квадратной раме. Он свято верил, что, если смотреть на жизнь не отводя глаз, не моргая, она будет протекать без изменений. Из окна на меня действительно пялился совсем чужой мир с незнакомой голубизной неба и режущим слух на тонкие дольки детским смехом.

Милый он был старичок, тихий, только слегка старомодный. Зато заваривал самый лучший в мире чай. Как-то он даже открыл мне рецепт: щепотка битого стекла, перемешанная с заваркой, позволяет полностью прочувствовать солоноватый привкус десен. Так мы молча кровоточили, пытаясь высосать из блюдец с живительным теплом очередную тему для разговора. Мой блуждающий взгляд обнюхал все углы и наконец зарылся в ковер из полинялой газетной вырезки. "Ударник У Станка," - истерически кричал заголовок. На фото застыл улыбчивый молодой Максим Грамофоныч, опираясь на еще горячий ствол тезки-пулемета. Солнечные зайчики гуляли по начищенной до блеска хромовой коже лица. Счастливый дырявый мальчик в красном галстуке благодарно протягивал передовику производства одноглазого мишку. За спиной Максима белело костями свеже засеянное трупами поле. Я пролила чай на жирный шрифт статьи, и подмоченная репутация Грамофоныча уныло таяла, превращаясь в давно забытые письмена: А-Р-Т... Арт...

- Грамофоныч, одолжи своего страуса, - пальнула я наугад. Но видно попала и сбила старика с толку, так как он долго кряхтел, потирая ушибленное место. Наконец он кинул мне маленький золотой ключик от дремавшей в гараже птицы.
- Только потом не забудь заправить полный бак, - крикнул он мне вслед...

***

Страус Грамофоныча, хоть и старого выпуска, но в отличном состоянии, похоже, был хорошо натаскан для предстоящего поиска. Труп оказался закоренелым холостяком, так как страус сразу направился к раскидистой свекле, растущей в сомнительной части двора. Тремя движениями мускулистой металлической ноги птица исчерпала вопрос и с головой погрузилась в раздумье образовавшейся ямы. Я всегда завидовала храбрости, с которой страусы ныряют в неизведанное. Отступать было поздно, и я робко опустилась до уровня нового соседа. Как и следовало ожидать, труп в это время суток кормил червей. А те довольно хрюкали и тыкались тупыми безглазыми мордочками в острые углы его груди. Обстановка квартиры поражала излишеством скромности. Изъеденный молью шкаф, огромный обеденный стол на четырех шатких ножках, и трехлитровая банка, заменявшая вазу. Судя по всему, шкаф ушел в себя, за обеденным столом уже давно никто не ужинал, а банка бывала чаще полупустой, чем наполовину полной. Мои глаза встретились с остекленевшим взглядом нового жильца, и там отразился странный мальчик в дырявом платьице, с торчащими во все стороны красными косичками. В тот момент я поняла, что теперь он навсегда станет для меня Трупом с большой буквы. Единственным. Потому что других трупов я попросту не знала...

***

На следующий день за завтраком Папенька горячо утверждал, что в недрах земли на данный момент копошатся миллионы трупов-личинок. Я никогда не видела его глаз, потому часто сомневалась в правдивости его слов. Это душное серое облако в строгом костюме продолжало накалывать мысли на вилку и глотать слова, сердясь на мою несообразительность и несообразность. Папенька все больше раздувался от собственной значимости, и вскоре его полосатый жилет с золотой цепочкой от часов и хлопушками пуговиц округлился до размеров спелого арбуза. Казалось, вот-вот и Папенька лопнет, повторив сценарий моего рождения. По крайней мере так, пожалев и обманув мою детскую мудрость, он когда-то описал мое появление на свет. И только благодаря Роману из параллельного класса я узнала, что все мы, Папенька, Грамофоныч, художник Харчо и даже я, нелепая девочка Надя, появились из проросших в земле семян-трупиков. Однако такое событие случалось нечасто, ведь не все мертвые хотели жить. Но я верила, что из моего Трупа обязательно получится какой-то интересный тип, может быть даже маньяк. Эта перспектива меня очень развеселила. Я захлопала в ладоши, и мыльный пузырь папенькиного авторитета разлетелся радужными брызгами.

- Жениться ему надо, - заметил Папенька, медленно стекая по стенам кухни. Он коллекционировал приглашения на свадьбы, на которые его никто не звал.

***

Любовь пришла в квартиру Трупа нежданно и сразу заполнила скромное жилище соседа. Красный фонарь под ее правым глазом неизменно освещал ей путь, помогая появляться в самых иностранных местах. С собой Любовь Ивановна привезла груду седых от нафталина пушистых привычек, сервиз изысканных манер из тонкого китайского фарфора и одну очень послушную породистую собачонку по имени Хаос. По вероисповеданию эта женщина была бухгалтером и в доказательство носила на пышной груди калькулятор со стертыми от частых молитв клавишами. Батарейки в нем уже давно сели за самоубийство, и прибор теперь показывал исключительно случайные круглые числа. Даже в любви Любовь старалась соблюдать график. Например, каждую вторую пятницу недели ровно за два часа до драмы она занималась с будущим мужем некрофилией. Вы когда-нибудь слышали, как кричит труп в экстазе? Я тоже, так как в такие дни старалась к соседу не заглядывать. Но даже свекла в этих редких случаях многозначительно краснела, а черви смущенно выходили покурить.

Церемония их бракованного сочетания прошла под большим знаком "+". В опытных руках жены Труп превратился в кусок податливой серой глины с торчащими обломками ребер, из которого Любовь Ивановна живо слепила себе внушительных размеров фаллос. И было уже совсем непонятно, где заканчивалась Любовь и начинался Труп. Так бы они и жили душа в душу, но однажды калькулятор Любви вместо натурального числа выдал звонкую дробь, которая отозвалась в ее голове знамением наступившей поры деления. Как истинный бухгалтер, расчленила она добро мужа по справедливости: обеденный стол теперь твердо стоял на обеих ногах, а трехлитровую вазу разменяли на две по полтора и распили с художником Харчо на троих.

После случившегося распада Труп иссох от тоски до такой степени, что даже начал пренебрегать своими обязанностями. Вскоре, сговорившись, полусытые черви уматерили Любовь Ивановну и переехали к ней на постоянное место жительства. Теперь я видела Труп намного чаще. Однажды он словил мою руку, робко ее поцеловал и прошептал благодарно:

- Надежда, ты всегда уходишь от меня последней.
Я, конечно, узнала об этом случае уже потом, из рассказа руки, так как Труп был ужасно стеснительным...

***

Снег в этом году не ожидался, но он свалился на наши головы в виде большого грязно-белого кома из давно нечесаных перьев и общипанных идей. "Ангел. Падший." - гласила его визитная карточка. Ангел оказался кочующим агентом по путешествиям и, окинув метким взглядом пустую квартиру соседа, мигом предложил ему поездку на Райские Острова. Просил агент за нее недорого - всего только веру (1 штуку). Труп сбегал к снова пустующему шкафу, где в одном из ящичков мирно посапывала Верочка, забытая там при отъезде Любовью Ивановной.

- Постойте, а какие у вас гарантии? - решила вмешаться я.
- Я представляю очень респектабельную фирму, - многозначительно поднял указательный палец Ангел. Лихо надетый набекрень нимб на его голове тускло блеснул позолоченной плоскостью.
- А Трупу там будет тепло? - не сдавалась я.
- Если вам нужно кого-нибудь поджарить на вечном огне, то это не к нам, - обиделся агент и, приняв спящего младенца из рук Трупа, упорхнул, поднимая тучи праведной пыли.
Так Труп заключил сделку с Ангелом. Но обещанные индульгенции по почте почему-то не пришли...

***

От нечего делать Труп очень сдружился с художником Харчо. Тот действительно был довольно живописным персонажем. В начале своей карьеры Харчо решил, что для творчества ему нужны лишь горячее сердце и чистые руки. Поэтому свою холодную голову он отнес в сберкассу. Впоследствии художник прославился натюрмортом под названием "Минное Поле", нарисованным с натуры. Пропитанной дымом атмосферой картины с осколками фугасов и брызгами томатного соуса нельзя было не восхищаться. Но искусство Харчо потребовало жертв. С минного поля он вернулся без рук и теперь уже не мог двигаться на ощупь. После многочисленных столкновений с жильцами и прочими твердыми предметами Харчо все-таки пришлось дорисовать себе чуть ниже пояса один неестественно голубой глаз. И теперь тот грустно взирал на всех сквозь расстегнутую ширинку, изредка дрожа накладными ресницами. А рядом часто хладнокровно поблескивали стекляшки глаз Трупа.

Именно Харчо научил соседа рисовать. Труп даже на этом деле собаку съел. Бедняжка Хаос оказался довольно вкусным и полным творческих соков. Потому как Труп одним движением кисти изобрел календарь. Хорошая это штука КА-ЛЕН-ДАРЬ. Грамофонычу теперь не нужно было отращивать запасные пальцы, чтобы считать дни до очередной пенсии. А Труп махом перелистнул несколько календарных страниц, и вечную осень сменили терпкие морозы. Снежинки оседали копотью на оконных стеклах. И только в окнах глаз Трупа засветился домашний огонек. А из трубы за его левым ухом потянулся сизый дым. Запахло хвоей, миндалем и еще чем-то уютным. Вскоре на стволе Трупа начали набухать здоровые почки.

- Это еще только цветочки, - говорил, потирая руки, довольный Грамофоныч, в прошлом заслуженный некромант Республики, - подождите, скоро ягодки будут.
В такие минуты глаза Грамофоныча улыбались и были похожи на два пулевых ранения, с красными кольцами недосыпания вокруг болевых точек зрачков. Наверное, это очень тяжелое занятие - хранить чей-то мир неизменным...

***

После дождичка в четверг сочная долька солнца роняла сладострастные лучи на лихорадочный румянец вечернего города. Продешевив, мы купили билеты и поехали встречать рейс 911. По дороге в аэропорт Труп цвел и пахнул, и водитель такси поминутно прикрывал нос единственной рукой. От этого машину постоянно заносило, и нас хорошенько болтало. Только синий глаз Харчо оставался невозмутимым - он смотрел вдаль, куда-то на уровне моих голых коленей...

Самолет приземлился вовремя - террористы стали точны как часы. Махнув беспомощным крылом на прощанье, серебристая птица врезалась в землю, вспарывая ее нежную плоть острым лязгом потерявшего форму железа. Аншлаг - перетасованная колода карт: дамы, короли и их шестерки. Зрители зажмурились лишь на долю секунды, не ради испуга, а из простой попытки загадать желание. Загляните в Священное Писание или Уголовный Кодекс Республики, где-то между формулами по приготовлению цыпленка табака и светскими сплетнями вам расскажут, что падающие самолеты снятся к крушению надежд. Восхищенный вой, аплодисменты, крики повторить на бис. Разбитые от усталости актеры выползали из поржавевших обломков чьей-то мечты и долго кланялись.

- А знаете, - сказал вдруг художник Харчо, который мог хлопать только ресницами, - я читал, что раньше загадывали желания на падающих звездах.
Наша тройка молча уставилась в девственную черноту над нами. Только наши взгляды наполняли ее пустоту, а она глазела обратно, опустошая нас.
- Послушайте, - воскликнула наконец я, - если погасили звезды, значит это кому-то не нужно!
Мой крик отозвался гулким эхом в колодце ночного неба...

***

Сегодня телевизор разбудил меня рано утром обычным приказом: "Лежать! Бояться!" Он пытался меня дрессировать уже не первый год. На зло ему я встала и обнаружила, что в моих фотографиях поселился паучок времени, плетущий сети морщин на моих лицах. Давно пора было прибраться. Я вымыла из углов памяти мыльную накипь речей Папеньки и вынесла мусор ненужных впечатлений. Покормила беспочвенные тревоги, которые смешно метались по клетке с вытаращенными от ужаса перьями. А затем заклеила единственное окно мраком старых газет, оставив задыхающемуся свету лишь миллион маленьких дырочек. Пронзительное получилось решето - так, наверное, должны были выглядеть на небе звезды. Хотя я их никогда не видела.

Последним осталось протереть зеркало души. Под налетом дней мне улыбнулось отражение и дерзко показало раздвоенный язык. Я погрозила ему кулачком и даже ковырнула для профилактики. Зеркальная гладь поддалась на удивление легко. "Смелее", - подтолкнул меня к краю пропасти уже знакомый голос. И я впилась в мякоть подсознания обеими руками, разбрасывая направо и налево жидкие зеркальные ошметки воспоминаний. Сегодня я была отважней любого страуса и могла нырнуть до самого дна. Имя... Арт... Артo... Нет, Артем... Так меня звала Мама. И опять красный галстук растекался алыми ручьями по белой рубашке. "Так-так-так!" - улыбался в ответ пулеметной очередью молодой Грамофоныч. Земля тянула к себе, хотела обнять. А на руке повис бесполезной гирей мишка с оторванной пуговкой глаза...

***

На дне влажно и тепло. Гигантская утроба прозрения пропустила меня сквозь свое зловонное нутро и, переварив, выбросила наружу, изможденную, пропитанную пищеварительными соками и уже ненужную. А все-таки я добралась сюда. Мне хотелось бы выцарапать на потных мясистых боках стен коротко и коряво, как приговор: "Здесь была Надежда". Но была ли? Еще начиная копаться в моих мыслях, я знала, что там, внизу, меня встретит только он, мой Труп. Что рядом с ним не может быть всех нас: Папеньки, Грамофоныча, художника Харчо и даже меня, нелепой девочки Нади. Это место лишь для серого зернышка здравого смысла, страшного в своей беспощадной реальности. Дремлющего Трупа, готового прорасти в кого угодно, кроме нас. И вдруг мне стало невыносимо жаль, что я оказалась уже неспособной просто ткнуть требовательным пальчиком в грудь грозовой туче и сказать: "Сегодня ты будешь моим Папенькой".

На завтра пророки из секты метеорологов обещают солнечный день и конец света. Небесное светило снизойдет на землю. Хлесткая линейка классной руководительницы целый год учила нас, что солнце - это спелый апельсин сорта "оранжевый карлик", готовый в любой момент сорваться с ветки. Но я-то знаю, что оно - огромная колючая звезда. Наверное, даже последняя. И, когда она упадет, я загадаю желание. Одно на всех...


Оценка: 5.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "99 мир — 2. Север"(Боевая фантастика) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) И.Блейкстар "Космос инфимума. Грани касания"(Антиутопия) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Т.Рем "Искушение карателя"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"