Говорил: люблю.
Говорил: мое.
Говорил, что больше не будет больно - 
я тебе построю такую страну и такую башню, 
что никто не посмеет к тебе постучаться. 
Звон мой серебряный - 
огонь и радость - 
только для меня и ни для кого больше.

Но если бы спросили - 
не смог бы вспомнить 
ни строчки в том, о чем же - пел этот голос. 
Когда замолчала - не удивился.

Говорил: буду заботиться. 
Уберегу
Заворачивал в цветные покрывала: 
ничего не помни - 
да будут дни твои бестревожны 
и сны легки.

Но никогда и не узнал, 
какими глазами она смотрит сквозь цветные шелка занавесей, 
пока он спит. 
И видит стены.

Говорил: ради тебя пожертвую всем. 
И делал. 
Ни жалел - ни времени, ни сил - 
подбирал цветные шелка, 
составлял знаки

девяносто девять и девять 
самых ласковых имен, 
чтоб каждый раз найти, что ответить 
на ее беспомощное и беспощадное: 
Слышишь - как меня зовут? - 

Правда, так и не заметил, 
когда она перестала отзываться.

...а еще говорил: так не бывает. 
Ты этого не чувствуешь. 
А так - должно быть: 
мое и только мое - 
берегу и забочусь - 
жертвую всем, ради - 
живи! 
В самой чудесной стране - 
на самой высокой башне - 
в ярких цветных шелках - 
радость моя, звонкий серебряный голос - 
колокольчик...

Глубоко бессмысленным - 
Потому что весь смысл этой жизни на этой земле был - звенеть,
Когда поднимается ветер
И насколько хватит серебра...

...так и не нашел, что сделать - 
когда за неоставленностью меньшего 
ей однажды постучались прямо в сердце - 
с той его стороны.

И она уйдет. 
Времени разрешено остановиться: 
выскользнет - 
в трещину между слоями вина в заздравной чаше -
в который раз не угадав своего отражения.
(...в доме, 
откуда в один день вынес все зеркала - 
чтоб сквозь них не сквозили тени)

Босиком.
По дороге - сквозь такое "навсегда" -
Что не стоит и слишком внимательно смотреть ей вслед.