Архарова Яна: другие произведения.

Через_тысячи_лет_в_это_же_время

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    забег тараканов на длинные дистанции в антуражу фонтастеги
  ...Через тысячи лет в это же время
  
  ...Прошу, прости ты меня, прости
  За эту сказку без хэппи-энда.
  (с)
  ***
  ...А когда ты уходишь в патруль, эта твоя маленькая - кажется, ее зовут Ирне? - ходит в старой твоей куртке. Обычная черная форменка подо что угодно - со снятыми креплениями и полуотстегнутыми рукавами. Старая - и от нее, наверно, уже не пахнет странно одинаковым запахом всех вылетов - холодом вычищенного воздуха кораблей, и еще - мне потом сказали - гарью.
   Пахнет - домом. Аромат домов Ноатуна на ФьордХольме - сохранять и продавать. Тем, кто как я привык сначала удивляться: натуральное? Домом - теплом. Немного - деревом, смолой, немного - дымом. Много - чем-то вкусным. Она умеет.
   Домом, куда хорошо придти и один раз.
   Домом, куда нужно возвращаться.
  
   Пахнет - тобой?.. Не знаю - может быть. Должно быть. Запахом - родного, рукой, дотянувшейся издали: не бойся - все будет хорошо. А еще - дней встречи: "здравствуй!" - у ворот, легкой, небрежной шутки - после прошлого патруля, позапрошлого, давнего... Так было - так будет - вернется. Вернется и улыбнется - сними это...
   Вашими детьми - точно... Когда пока-младшенькому дадут какую-то вкусность, возьмется грызть, вымажется - и его посадят на руки, и понесут, вот не иначе, отмывать, а он и уцепится - за верхние ремни у воротника, и, перемазанной ладошкой по плечу - шлеп, и еще шлеп... И я уже улыбнусь: чем только не заляпывали эти куртки, но так вот - может и впервые.
   Кажется, от нее должно пахнуть также: сонным таким и теплым детским запахом.
  
   Я бы легко ответила на твой вопрос: "Зачем ты в это влезла?" - только спрашивали не меня, да и не требовал он ответа: легко отодвигаешь эту старую куртку - садишься, и - к ней - мгновенная легкая улыбка - конечно, знающего ответ...
   Мне бы ты рассмеялся. Почти слухом слышу: "Ты - мой капитан?"
   Я. Где-то мы все похожи. Наверно - там, где мы любим.
   Так спокойнее. Так теплее. Так ближе.
   Понимаю, и придется добавить: не по своим плечам.
  
   А по своим - я бы могла улыбнуться тебе в ответ: а еще они удобные, форменки. И тут я, конечно, промахнусь. Потому что - ей, скорей всего, и не удобно. Она маленькая - и старая твоя куртка ей почти до колен.
  
   Так она и вышла мне навстречу.
   Когда я вернулась - в ФьордХольм.
  
  ***
   А я ведь почти не ошиблась...
  
   Это до того. Задолго.
   ...Вслед за моим ответом на твое: "Почему?" - за спиной у меня тишина. На три шага.
   (...каждый из которых - долог. Каждый из которых - чувствую. О чем - тебе не рассказала бы никогда. Ни под прицелом - ни под любовью, сложись все иначе.
   Слишком просто - слишком сахарно - слишком глупо, даже для того дурацкого ролика, в который - показалось, что мы угодили. Обоим - показалось.
   Слишком честно.
   Что ответь ты - сделай - хоть что-нибудь... что? - я ведь развернусь - и пойду - побегу - назад... К тебе. Через три шага. Через все мое "не могу".
  Но - мы действительно стоили друг-друга...)
  Сбиваешь - на четвертом. Чуть не донесла руку - открыть выход - и здравствуй, старушка "Анархи". И прощай - ФьордХольм - пока хотя бы.
  
  Левый сектор, выход два-пятнадцать, грузовой порт Ноатун-4... Редкостная техническая дыра, передающая громкий привет порту Сагенны на Ла-Нерре! Это первый и второй, по слухам, выполнены так, что все порты Реалинга от зависти изойдут. Они военные. Но кто ж туда нас пустит - грузовик престранной конфигурации, да еще и (ФьордХольм, основателей его!) - с бабой за пультом? И ну их - местным лесом, старушка - это не самая страшная задница, из которой приходилось вылетать.
  Ну, да - не самая...
  
  Запомнила, оказывается, на всю жизнь...
  А если поверить - то даже больше... Но как поверить?
  
  ***
  Мне снится ветер...
  
  Ветер - там, где не может его быть...
  Потому что по всем правилам и инструкциям - наглухо, надежной защитой отделен от стартовых площадок - тот - на четыре шага между - выход... Где еще можно договорить и попрощаться...
  Впрочем, в тех жопах мира, которые предлагают Вольные Сектора, обзывая это - портом - всякое бывало...
  Мне снится ветер. Ветер - и мелкая черная пыль (наверно, именно от нее запах вылета так отдает гарью) взлетает смерчиками и оседает - тенью - на куда более невозможные здесь лепестки безумных белых цветов ФьордХольма - тех, цветущих до местной глубокой осени... Я запомнила - по второй встрече, по той встрече... Я так и не спросила, как их называют.
  
  Колючий стебель - и ослепительные, невозможно-белые, с чем сравнить - со спектралкой на экране? - лепестки... Неуместные - на этом сером металлопласте - как все мои сравнения...
  
  А потом мне снится, как страшно ты улыбаешься.
  Я не видела - за какие-то годы знакомства. Я не знала никогда - что ты умеешь так улыбаться.
  - Нет, - и какое-то имя, - нет: я не спятил...
  
  Ты думаешь?
  Мы похожи. Мы и правда - настолько - похожи?
  
  Мне снится - ветер, и ветер... И я не знаю, сколько нас там разделяет - Круги, измеримые расстоянья или те же три шага - только я все так же не могу - перешагнуть и дотянуться. Крикнуть.
  Яррэ, ты неправ! Яррэ, я...
  
  ***
  Ты сбиваешь. На четвертом шаге. Ты смеешься мне в спину.
  И я обернусь...
  
  Яррэ-Яррэ, так я и не успела тебе сказать, что ты самый красивый, когда смеешься. И когда злишься. Со вторым - это меня обстоятельства встречи познакомили.
  "Люблю" я - ФьордХольм. Твой - дом.
  
  Ты смеешься.
   - Возвращайся, Анархи!
   Нет. Не будет: не развернусь... (...Три шага - хватит: чтоб с шага на бег, ничего - ты и меня удержишь - и никуда уже, и никогда...
   Каноническим продолжением дурацкого ролика. )
   Нет, не могу: это не я...
  
   Я - это развернуться. И улыбнуться в ответ:
   - Вернусь, радость моя! На что спорим - у тебя будет крыло под командованием...и полный набор комплектующих "воина ФьордХольма" - ну там, дом, жена и пара мелких, - и, дотянувшись - открыть выход. - О, на литр вашей смольнянки... а лучше два... нет, три!
   Что-то ты там помянул - про наш предыдущий спор. И, мне уже снова в спину, с тем же смехом:
   - Ты не разбейся на своей хреновой конструкции!
   - Ну - не ты же полетишь меня догонять?
  
   Как ни удивительно, нас с моей старушкой - той самой "хреновой конструкцией" однажды вновь занесло на ФьордХольм. С грузом. Я вернулась. Да - нескоро.
   Как еще раз ни удивительно - мы встретились.
  
   Я ошиблась. В количестве детей. Пока младшенькому оставалось быть младшеньким - сколько-то там месяцев?
  
   И, как ни удивительно трижды - ты помнил про три литра смольнянки.
  
   ...Нажралась, радость моя. И как нажралась... И не только. Началось - в "Пьяном скелете"... ну, это бардачное место встречи больных на голову всея Федерации и не только - ты должен помнить. А чтоб не встретить там знакомой рожи и тихо напиться в одиночестве - это надо постараться. Чуть сядешь - так откуда-то сзади:
   - Анархи, с приплыздом! Чего это ты тут делаешь?
   - Тебе того ж, Святоша! Собираюсь нажраться - а что еще можно делать в "Скелете"?
   - С горя или с радости?
   - С охренения от собственной невтрепаемости!
   - Вот это повод!
   - А ты присоединяйся!
   Херильтона Святошу ты точно помнишь: по той самой пятнадцатой базе, где вы оба пытались поздороваться лбом с опорами - еще бы, если они и меня старались по башке пригладить, а вы оба слегка так выше. Только он седой теперь. Да, во время той самой пьянки ему я и скинула - как у вас просили - выход на сектор Оружейников (не слышал? - так неофициально честят твой ФьордХольм - по всей, мать ее, демократической Федерации). Рассказывала я тогда про твою планетку... ну, несколько добрей, чем хотела бы. А летать туда не перестанут. Если там официально какой-нибудь войнушки не устроят. Да если и устроят. Но - не хотелось бы...
   Так что - может, и летает... Может, и познакомились...
  
   Может, и выпили - тогда "когда-нибудь" - за возможно более легкий маршрут одного долбанутого пилота - туда, за Третий прыжок - откуда никто еще не вернулся и не рассказал...
   Не знаю: мне не снится.
   Но... ваше здоровье, ребята!
  
   Смольнянку, помнится тоже, Святоша оценил. Еще бы. Ей ФьордХольм в числе своей "натуральной и экологически чистой пищевой продукции" - того, чем он живет официально - не торгует. А зря.
  Да и не только он.
   - И что-то вы не мое тут пьете, детки? - ну, к тому, что в его баре пьют всякое и не всегда со стойки, Скелет-старший привык - наверно, как к той конструкции, на которой передвигается, достаточно ловко - и бесшумно...
   - Бери стакан, папочка Скелет, и ползи сюда... Экземпляр однако, редкостный.
  Выражение лица Скелета-старшего, перепробовавшего - как все мы - много разной дряни, преображается столь мгновенно и говоряще, что можно отвечать сразу:
   - Не-а, не продаю! Потому что у меня всего три литра... нет, два с половиной - и все это я намереваюсь выпить!
  - Анархи, а ты не лопнешь?
  - Нет, - "смутно на это и надеюсь?" - Потому что с тобой поделюсь.
  - Откуда? - интересуется допивший Скелет, снова подставляя стакан.
  - ФьордХольм...и еще - это мой честный выигрыш!
  - Ты на возвратном контракте?
  - Нет.
  - Жаль... А чем закусываете, детки?
  - Хлебом, - это ухмыльнется Херильтон, правильно ожидая законного изумления Скелета:
  - Хлебом?!
  - А ты попробуй, - это говорит Святоша, подталкивая к нему тарелку. Я - допиваю.
  В лице он меняется. Ну - почти также.
  - Надо же... Еда! Тоже выигрыш?
  - Подарок, - это я говорю. Чтобы...
  - Э, Анархи, это был мой стакан!
  - Ну, извини... - и с гнуснейшей, наверно, рожей наполнить свой. - Я ж говорила, что хочу нажраться?
  
  ...Да, еще она умеет печь хлеб. У нее получается. Вкусно.
  И кажется, это ей и вправду нравится.
  
  ***
  Чем пахнешь ты?..
  Тогда? - но запахи меняются труднее всего и дольше... Те, что остаются, когда смываются все остальные - не свои...
  
  Запахи слышнее - когда - возвращаешься?.. - когда слушаешь кожей, заново определяя, где - чужое тепло, где граница - между мною и тобою...
  После - когда захочешь открыть глаза, и осторожно постараться - выскользнуть, приподняться... Застанешь тебя беззащитным, как же!
  Щуришься:
   - Ты чего?
   - Смотрю, какой ты...
   Улыбка - медленная, ленивая - как движение руки, из-под которой - фиг вывернешься, яркое, когда слышишь - кожей...
   - И какой я?
   - Довольный, - шевельнуться - убрать тебе со лба прилипшую темную прядь, скользнуть - по морщинке сонного прищура. - Сонный. Красивый. - Наклониться удостовериться: попробовать. - Соленый...
   Улыбаешься...
   Наклониться - и выскользнет из-под руки часть моей гривы, уляжется - у тебя на плече, скользнет вниз. Движением - непроизвольным, незаметным, но - слышно же - понимаю - и смеюсь:
  - Щекотно?
   Приподнимешься - высвободишь всю мою шкуру, ее у меня много - сгребешь, нырнешь на мгновение: "Вкусно!" - и подберешь - прядку - улыбаешься? - ну да, кольцами - спиралью, что поделать - вьются... чтоб удобней было вот так перебирать пальцами? - а потом поймать, зацепить одно из - ну, правда щекотной кисточкой...
   - Хорошо?
   - Ага...
  
  Пахнет - лесом. И еще немного - зверем. А совсем - не знаю, чем. Тобой.
  Знаю, что и сейчас - угадала бы тот запах...
  Среди многих, многих и многих.
  
  И сейчас - когда далеко - очень далеко: через "безнадежно"...
  
  ***
   ...из многих, многих и многих.
   Да, это тогда же и там же...
  
   Повезло - как повезло - первопоселенцам будущего ФьордХольма с планеткой.
  
   Ага...по сюжету дурацкого ролика... Нет, впрочем. Там, если им взбредет в голову начаться романтической ночью у моря, море всенепременно будет теплым... Со всякими там пляжами и шестизвездочным бунгало за кустами...
  
   Там - и глубоким летом - море холодное. Ледяное. Окунешься - и выскочишь. Бегом. Море, камни, песок - дальше - мох и хвойники... Камни и белые тропинки - по моховому ковру - рыжий и хрустящий. Тропинок мало.
  
  ***
   Теплое море мне судьбец подсунет потом.
   И потом - ты об этом будешь говорить, Анархи. Если вообще будешь.
  
   Страшную сказку - о том, как смеются - Те, Кто...
   О любви, свободе и смерти...
  
   Яррэ-Яррэ, я ничего не могу сказать: я не знаю - было?.. я не знаю - осталось?
   С тем, как я умею говорить "люблю" - ничего не разберешься и не поймешь. И там, где я сейчас...
  
   Она странная - не по-человечески, как музыка верного курса - эта возможность улыбаться - себе же - после тех снов.
   Ты живи, ладно? Живи, пожалуйста, хорошо.
  
   Она страшная. По-человечески.
   Как ее расколотить вдребезги - эту прозрачную стеклянную стену... Сна? - Кругов? - Вечности? - Трех шагов, разделивших нас, чтоб опять и опять возвращаться?
  Какая разница - только б пробиться.
  Докричаться. Когда ты так улыбаешься.
  
  Если мы правда похожи - зачем же так-то?
  
  Яррэ, тебя - обманули.
  Яррэ, слышишь! - я живая!
  
  Слышишь?
  
  ***
  Небо. Море и ветер. С одного бока - я между холодом и чужим... твоим теплом.
  
  Была встреча - через тройку стандартных лет... эффектная встреча. Была - бутылка смольнянки - смех надо мной, вылезающей на скорости из того моря - и радость мне, и ответная, и много что было, и было хорошо и щедро...
  А это потом...
  
  Когда оно "сейчас" - нам хорошо и потому лениво... То самое лениво - большое, как все теплые волны всех океанов - после трудов приятных и правильных - по отлюбливанию друг-друга. Накрыло - куполом - одного на двоих тепла, смешавшихся запахов - и хорошо, и просто устроиться - на самой удобной и теплой на свете живой подушке - чужого плеча, снова подстраиваться - под ритм не своего дыхания - чуть трудно: ты дышишь глубже и как-то медленнее, тоже теплым - жарким - мне в затылок...
  То "хорошо" - в котором незачем - двигаться ли, думать... Чтоб не нарушить - купол - общего: нашего...
  
  То "хорошо", которое, наверно и здесь слушают - шкурой...
  А думать и называть - это уже потом. Когда пройдет то "сейчас"... И когда оно пройдет - далеко-далеко. Когда оглянешься и поймешь - помню.
  
   Слушают шкурой. Впитывают. Купол общего тепла. Один на двоих. Надежный. Если бы не ветер.
   Но ветер тоже есть.
  Над нами - над теплом - ветер - с того боку, где холодно. Он отдельный.
  Ветер - сверху. Ему почти неслышно отзываются гулом высокие эти хвойники, лес - чуть дальше от берега, где мы. И перекликается - там, за серыми камнями - море: ровный ритм, в который нет-нет, а ворвется - всплеск внезапный и громкий - волна о камень. А пахнет ветер - лесом. Терпким, колючим, пряным немного запахом - смольнянка также. Почти также. А тогда - на правах спирта - эта общая сырая какая-то свежесть - побережья? Всего ФьордХольма.
  Тоже пахнет. Над нами.
  А еще над - высоко - два серебряных пера облаков - и звездное небо.
  
  Вот что тот купол тепла - один на двоих - пробьет куда более надежно. В общем - и пробило...
  Но надо, надо было тогда пошутить, сказать - что-то вроде - нет, я считаю: вероятность маневра перехода - по критическим, а как же... Ну, хоть на Синьярник - вон его злополучный белый звездец подмигивает над большим перышком облака. Ага, прям отсюда и без корабля - аллергия вольного торговца на дурацкие вопросы, знаешь ли.
  Не получилось.
  
  ...А называешь потом - когда все кончилось.
  ...А может быть, я научилась говорить это вслух только здесь?
  Я - решила, зачем - это говорить?
  
  Голос ветра - голос моря - над и вне, и внутри - ритм своего сердца: сильный, как будто достает до кожи...быстрый - и чужого - где-то под ухом - почти сливаясь, и все-таки по-разному... И где - когда - понимаешь, на что все-таки оно похоже?..
  ...ну да - примерно как похожи те же звезды: когда ты смотришь на них с поверхности - и когда ты - мы - среди них...
  ...на то самое чутье - почти - совсем - подкожное: точности своих действий - попадания - в ту струну прыжка... тоже ощущение и тоже звук.
  ...и как до чего хорошо было - с тем, кому можно это назвать, и кто поймет тебя сразу, без тягомотных теоретических объяснений - все подробности, про то как оно - летать без маяков... А еще - без вежливых предложений сходить куда-то там и здраво оценить профессиональный стрессовый уровень - или как там эту чушь? - и нынешнюю степень риска здоровьем и разумом - при продолжении работы...
  А что б сказали эти "профессионалы", поведай я им про Круги?..
  
  ...только - куда мы долетим - таким курсом?
  ...море - небо - лес - мы... ФьордХольм? - Старая Земля? - просто земля - тот - мир людей... и до людей - может быть...
   ...море - небо - берег... Двое, которым просто хорошо. И мир сотворен вчера - а мы сегодня.
   Ну, кому сегодня - а кому...
  
   Надо было сказать. Только я молчу. Мне хорошо и лениво. Хорошо слушать ветер, море и тебя - и лениво отвечать и думать.
   Я не слышу, я сначала чувствую - как ты - беззвучно - смеешься:
   - Как там по старой шутке? - ты все еще сердишься?
   Что ж - я тоже смеюсь:
   - Представляешь, я даже не считаю.
  
   Просто - наверно, как этот ветер швыряет волну на камни - резкий плеск в общем ритме.
  Просто, но наверно, их так в непредвиденный миг и сводит - малую погрешность со смехом судьбеца, пересекая вектора выхода - и то-о-о-онким слоем размазывая то, что было когда-то вами, по пространству...
   Просто - как за смехом срывается честное и - но это уже по-здешнему - неправильное:
  - Все равно когда-нибудь останутся только они...
  Удивление. Не словом, почти и не жестом - так, легкий перебив вдоха, движение щеки, плеча... Удивление, потом вопрос - взглядом, чуть - поворотом головы (дыхание теперь - над моим загривком) - взгляд вверх. К небу - куда я - мгновение назад. Я - смотрю на тебя уже. Взглядом: они? - я, движением: да. Снова вопрос взгляда - большой вопрос - света ли, понимания достаточно - чтоб разглядеть... Ты так странно удивляешься - чуть щурясь...хмурясь.
  А слова... Слова - они сами. Чуть приподняться - и, на меня не похожим:
  - А - когда какой-нибудь судьбец раскатает нас по пространству... Вспомнить кого-то - да я и "бля!", боюсь, сказать не успею! - а они всяко будут у меня перед мордой - на обзорниках или на R-шниках.
   И еще увижу, как ты - чуть-чуть - но улыбнешься, оценивая:
  - Не слишком жизнерадостно, - и да, тогда в первый раз - также легко, и так уверенно - как движение руки, возвращающее обратно - уткнуться...хорошо: теплый ты, - мой капитан.
   Если слушать - так же слушать, как музыку верного курса...
   А как оно мне нравилось - твои руки... движение - с той уверенностью, с какой тогда, в первую минуту встречи - и придется признать, не знаю я, как бы эту фигню пролетела бы без потерь, не окажись ты случайно рядом - развернешь меня из круга сильно неприятного еще-разговора: "Привет, Анархи! И - посторонись!" Ну да блин, я мастер искать неприятности на все объемы своей задницы - а потом выпутываться из них, иногда с помощью внезапной боевой поддержки... Не получилось у ФьордХольма переварить без лишнего бздежа столь экзотическое блюдо, как мы с корабликом.
   Может, удалось бы сманеврировать. А может - и не удалось. Как бы там оно ни было - спасибо тебе. Которое я тогда и сказала. Под смольнянку.
   Оказывается, на толстомордых объектов не самого трезвого вида и возраста, неконструктивно напрашивающихся на общение странных... параметров - в количестве, не меньше, чем одна я к пяти, форма - пусть мной неопознанная - действует эффективно: не хуже барьера поля... Особенно на твоих крейсерских обводах...
  Мало с кем мне удавалось почувствовать себя...ну, не маленькой. Но: меньше. С моими параметрами опорной мачты - мне не часто везет оказаться ростом чуть выше плеча - другому...
  
  ***
  Сказать бы тебе тогда - объяснить - что это и есть моя жизнерадостность. Платформа ее и топливо.
  Но - сумела бы я тогда это назвать? Даже самой себе?
  
  Но почему я так уверена - смогла бы - ты меня понял.
  
  ***
  А мне понравилось. Самое простое.
  Да, и как ты пахнешь...
  И - проще? - засыпать и просыпаться рядом. В том и все - и вся беда, что так именно. Не - отлюбиться и проснуться - а, во всей длительности того, что на надежной земле зовут временем - быть рядом: и засыпать, и просыпаться.
  Сколько его было-то, времени? Между моим прибытием на ФьордХольм и - ну надо же! - удавшимся контрактом?
  Я помню. Только критичный показатель здесь - не общее число.
  
  То, что и сейчас... Сколько лет прошло? - и как спрашивать "сколько лет", оказавшись здесь - сколько лет - когда меняются Круги?
  А я тебя помню. Целиком. Много. Шкурой. И всей собой.
  Самого разного - смеющегося и злого, такого вот ленивого и предельно собранного... Движения и голос, и как ты споришь - и как ты любишь... Так - до сих пор хорошо, что трудно рассказывать даже себе. Жадная я. И на слова - оно плохо разменивается. Помню - все - от неба до мелочи (...и почему говорить о тебе на этом чужом языке так правильно и просто?) . До смешной этой грудной ямки - как раз почти на стаканчик смольнянки - долизнуть - и не прерывать движения, пока не растает ее колючий запах - в твоем... И шепотом - чтоб тоже - слышал шкурой - дразниться: закусссска! Пока не поймаешь - не проведешь... у тебя похожие руки: тоже жесткие - и горячие - и сильные (там еще - в первые встречи на базе - цепочку из крепежей плел ты не на спор - а так, руки занять) - по спине, медленно - знаешшь, зараза, как оно мне - хорошо...так, что - шепотом - сорваться: губами где-то у твоего плеча - "Укушшу!" - и выше - "Нет, съем!"
  Я тебя помню. Каждой клеточкой, каждой мельчайшей - всей - частью себя. Всей собой. Движение - запах - ты...
  
  Память... Яркая, бесспорная - как струна верного курса... Не ошибешься.
  ...Здесь тоже говорят "отпусти" - про "забудь". Отпусти это к Небу - к звездам... А еще - здесь говорят, что к звездам уходят мертвые... становятся -звездами? И я - недавно - отвечаю темноглазому парню, которого пытаюсь столковать с моим корабликом - что есть в этом какая-то доля правды.
  У нас - на Ла-Нерре, которую я никогда не называла - моей землей, и все же говорила "у нас" - говорили проще. Забудь: пролей это в песок.
  
  Но я помню. И не отдам. Даже - своему? - чужому: "Станет легче".
  Хотя бы потому что не считаю конструктивным проливать свое топливо - в песок...
  
  Это было. И было хорошо.
  С первого раза.
  
  Но там, где был первый раз - когда-нибудь будет и последний.
  
  ***
  ...Самое сложное утром - это суметь подняться. Перейти - из горизонтального положения в вертикальное. Любым, в общем, утром.
  Удалось это - удастся все остальное. Хоть встать и похмелиться, хоть встать и уйти навсегда. Только сначала бы вынырнуть - из общего тепла, из защитного этого контура - который называется "мы". Что не проще, чем просто - выбраться, тебя не разбудив... Засыпали - тепло и тесно, но во сне я верчусь, как какая-нибудь JL-ешка на маневрах - и отворачиваюсь... А ты поворачиваешься следом, обнимаешь: забираешь - своим захватом - или забираюсь? - утро назад, два - я улыбалась: прикрываешь? А вот попробуй оттуда выбраться. А потом - вытянуть гриву. Спишь - так тоже, наклонившись, зарывшись - чуть-чуть...
  Смеялась: прикрываешь. Тепло. Хорошо?
  Давай, вставай. Только осторожно. Не разбуди.
  И одевайся.
  
  Но сначала...
  ...странные они - дома ФьордХольма, где темная тяжесть настоящего дерева - сруба - правильно? - сменяется серым блеском металлопласта... Странное сочетание - почти как здесь, теперь. Только здесь - камень.
  Только здесь - я улыбнусь...почти - никогда не поймут, почему мы с корабликом были столь непереваримым блюдом для ФьордХольма. И - не улыбаясь - тоже не поймут, почему - не могла тогда иначе, чем подняться. Чтоб уйти.
  Здесь - тем более. А по правде - нигде не поймут.
  И когда скажу, что не жалею... Почти - не жалею.
  Ничего я не думаю и не называю - тогда. Просто оглядываюсь - всего лишь на дверь душевой кабины, пожимаю плечами: а на фиг? - и начинаю одеваться. Что-то из своих шкур тож из кровати вытаскивать пришлось. Теплые...
  На фиг: еще разбужу?
  Чтоб оставить на память - унести на себе - остаточный заряд, последний мерцающий след резервного аккумулятора этого общего тепла - этого купола "мы"... Хоть запахом...
  Оставить на память... Если бы... Вот так и не получилось - забыть...
  
  Но чтоб тебя не разбудить... Я уже тянусь за рубашкой, когда замечаю - смотришь - полуприкрытые глаза, сонный прищур. И, шепотом:
   - Подглядываеш-шь?
   - Угу, - сонное еще. Потягиваешься. Утренний, ленивый... И, чуть приподнявшись на локте.
  - Утро, Анархи!
  - Утро, Яррэ, - и - заразил! - потягиваюсь тоже. - Рано еще.
  А просыпаешься ты быстро. Собираешься. Только что - сонный ленивый зверь, и вот уже, выпрямился, смотришь. И так - совсем не сонно:
  - Мой капитан, не верю: ты все-таки решила не продалбывать этот контракт?
  И что делать с твоей насмешкой? Ну как что - изобразить стойку смирно (угу, без штанов) - и отрапортовать:
  - Это не в моих профессиональных правилах.
  ...Все же, влезая в штаны, спорить на редкость неудобно. Хорошо, что я справляюсь с этим быстро. И что крепления ремня новые - не расходятся.
  Нет, ты молчишь. Только смотришь - и так улыбаешься, что надо - не могу не ответить. Так - шутливо-хмуро. Не важно, что не очень мне хочется шутить.
  - А потом - мне еще раз договариваться с службами вылета грузового порта Ноатун-4, чтоб они выпустили на взлет эту странную конструкцию - да еще и с бабой за пультом... Э, а можно я сразу застрелюсь?!
  - Из резака? - интересуешься ты, хорошо представляющий себе, как я умею стрелять.
  - Да хоть из незарегистрированной сотки на моей старушке! - бурчу я в ответ... Стрелять я, конечно, не умею, но... иногда приходится. К счастью, далеко не всегда - мне. Как-то летать по нашим маршрутам с голой жо... - небезопасно.
  А ты улыбаешься. Видимо, представляя себе попытку...
  
  ***
  Это в начале. Это после - того неприятного разговора в кабаке, где так пригодилось твое прикрытие...
  
   ...Знакомы мы были долго. Давно - хмурый черноволосый подросток, пассажир - в рейсе "Проныр" - кораблика, на котором я училась летать... не меньшей раздолбанной конструкции - и летали на нем не меньшие раздолбаи... да, кажется, тогда был как раз от Оружейников. Недавно - на базах, мать ее, вольной территории Сагенна, во время очередной войны Ла-Нерры за независимость... своего топлива от демократической галактической Федерации, также мать ее. Коллега - вояка - ох, а там поди разбери. Встречались, общались - ну, хорошо, в общем...
  
   И потому мы идем. "Поехали в гости, Анархи?" - "В гости? Да с удовольствием!" - и я оглядываюсь и дивлюсь изрядно - на Ноатун. И на тебя. Оглядываю: да, твоим крейсерским обводам черное с красным - хорошо, и форма, в общем, тоже, - красивый ты. И тогда не вспоминаю совсем - хриплое, испуганное того самого громкогласного, кого ты слегка поздоровал со стенкой того кабака - потом, в спину. С незнакомого слова - имя? - звание? - и "мы не знали, что эта - ваша".
   Но засело. Но в свой срок - вспомнилось.
   А там - а что мне было до экземпляра "пьяное уежище обыкновенное", когда...
   Я оглядываю - и я интересуюсь, удивленно и весело:
   - Яррэ, скажи мне, а что на тебе делает форма?
   А ты - оглядываешь мельком, и - выпрямляться тебе не надо, ты всегда такой - представляешься - выразительно и полностью.
   Действительно, это незнакомое слово, похоже - звание. Странные они у вас. Ничего, разберусь - выучу. Потом. Что мне до того - сейчас, когда на голову - всем содержимым трюма какого-нибудь РЕ-ташника - падает уже первое слово:
   - Яррэ - ты - в патруле???
   Что поделать - по роду деятельности патрульную службу "люблю" я нежно... И оч-чень далеко. Желательно - в другой системе. Услышать такое мне было - охх, невкусно...
   Я отвернусь - почти. А ты тогда - руку на плечо. И негромко:
   - Понимаешь, прекрасный капитан - я дома. Дома. И меня совсем не устраивает, чтоб разная федерастская шваль шлялась в нашем пространстве.
  
   Понимаю. Вспомнив Ла-Нерру - свою Ла-Нерру - хорошо понимаю.
   Свою?
  Нет. Плохо. Потому что я нигде и никогда - ни об одной земле - не могла сказать: я дома. Настолько - дома. Что с того, что я до сих пор, ругаясь, могу послать в злые пески и поминаю дождь и ветер. Что с того, что тот неприветливый мир песка и войны и сейчас - послужил мне поводом - для окончательного выбора, где своя сторона - на этих Кругах, под этим - невыносимо-синим небом.
  
  ...И тихо - и про себя: это будет после, после - там, где теплое море - и тоже - в первый день, в первый раз... А я смотрю, и что-то рассказываю - об узоре звезд над головой, и мне - на какой-то миг - вопросом: полной помехой выхода - тихий, срывающийся голос:
  - Ты... их любишь?
  Я тогда ей отвечу: дом. Место, где я на месте.
  Ей... о которой я не знаю, как говорить.
  
  А о корабле... О старушке моей "Анархи"...
  Я не говорю - "дом". Я говорю - "мы".
  И дом у нас слишком большой. И очень небезопасный.
  "Капитаны безумны!" - смеялся когда-то дядя Лайнелль "Проныра". Правильно смеялся.
  
  Я так и не знаю земли, о которой могу сказать "моя". И которая мне ответит.
  
  ...И за то время, что мы были вместе, я поняла: ты правда - дома.
  ФьордХольм - ты будешь смеяться, я умудрилась почти забыть цифры его и характеристики (...ничего, это не помешало бы мне долететь...).
  ФьордХольм, центр - сектора Оружейников, из самых не одобряемых демократической галактической Федерацией Вольных секторов. Слишком хороший и неординарный у него - неофициальный экспорт: качественные - на зависть господам федералам - разработки всего, что умеет разносить и убивать. Ну и, поговаривают, не менее качественные специалисты, умеющие со всем этим и не только обращаться.
  ФьордХольм - странные эти города, странные его запахи. Я потом - дней через несколько - для себя определю: настоящие. Безвременные какие-то. Удивительные - для меня.
  Я там долго оглядывалась поначалу и роняла челюсть. Хотя бы про эти дома и стены:
  - Яррэ, это дерево? Это правда - дерево?
  - Да, - правда, ты понимал, чему я удивляюсь.
  - Но...это же очень трудоемко, наверное? И - не очень безопасно.
  И тогда ты улыбался:
   - Это традиция. Анархи. А это страшное слово для ФьордХольма - "традиция". Ты - не пытайся объяснять. Тем более - прицениваться и объяснять. Это... небезопасно.
  И я тоже - в ответ:
   - Яррэ, я дура, но до сих пор живая... Значит - быстро учусь. Но - если прицениваться...
  И ты отвечал смехом...
  
  А всякое-разное-природное-экологически-чистое вывозит ФьордХольм почти официально. В том числе, до драгоценного центра Федерации, до Реалинга (зуб даю и все топливо - ибо сама летала). Как господа Оружейники умудряются это совмещать, не знаю, у них спросите. А то кто знает, вдруг оно тоже - небезопасно?
  ...Знаю, как ржал хором моему заказу драгоценный "Пьяный скелет". Перед тем вылетом, что свел нас с тобой снова. Ну как - зачем лететь на ФьордХольм с какой-то там сельскохозяйственной техникой? Так Оружейники что как ни соберут - у них то катер, то боевой модуль получается...
  
  И, Яррэ, знаешь - ты и вправду был там - на месте? - больше. Рассчеткой на обзорниках...на языке - моего дома. Таким же своим, как те скалы на берегу - как твой дом в лесу этих хвойников - там, чуть дальше от побережья.
  Самым - мне - непостижимым...
  Своим. Дома.
  
  ФьордХольм, ФьордХольм...
  Где порядком зае...долбавший меня вопрос - а что это деффка делает за пультом? - начала задавать, кажется, еще всякая "начинка" координатного маяка.
  
  ***
  А ведь я тогда и тянусь за курткой - такой же форменкой - когда утренний разговор становится и перерастает... В не слишком мной ожидаемое...
  Все кажется легко и просто - как было и будет - и ну да ладно, пока мы сидим за каким-то местным извратом на тему кофе - и неплохо пробуждающим извратом... ("Анархи, не верю: ты еще и умеешь готовить?" - "Ага, щаз! Кофе... Пару коктейлей "смерть всему живому"... Ну - и песчаные бомбы. Если еще не разучилась, как оно делается". А это уже давно... Это утром - первым...) Сидели, трепались - что-то такое, небрежное и легкое, с которого просто стартовать, даже навсегда - и верилось, что все так и обойдется, и пройдет - как было, есть и будет... И что-то я там рассказываю - о предстоящем вылете - как обычно, матерюсь, кажется. На твоих коллег с которыми, опасаюсь, придется поздороваться... Под эту тему мрачную и печальную я и поднимаюсь - доснаряжаться.
  Взять в руки - ту форменку. И услышать в спину:
   - Анархи, по правде, на фига тебе этот контракт?
  Взять. Накинуть. Обернуться. Тоже выпрямился. Посмотреть в упор.
   - А какой у меня выбор?
  Улыбка. И жест. Широкий такой. За спиной у тебя стол - и стена - и в окна, узкие, прорезанные там, на высоте второго этажа, рвутся яркие солнечные лучи. Там должно быть видно море...
   - Оставайся.
  Во-первых, куртку не уронить. Влезть - в правый рукав. Проверить "пилотский наручник" и крепления. Порядок?
  
  Я - нет. Ты же и сам знаешь.
  Знаешь?
  
  Ты улыбаешься, Яррэ - насмешливо и щедро: даритель - и все читается проще, чем курс по десятку маяков. Вот я - вот мой дом, где тебе рады - и где тебе было хорошо... нам - и пусть оно будет - дальше?.. Так вот же тебе, Рыжая - вот оно - счастье, с большой буквы Ща - на скоростной доставке прямо в руки. И тоже - из рук. Любимых. (...только я бы тогда так не сказала. Я - очень нескоро научилась - так говорить? ) А ты?..
  А я - а как это сказать? - проверяю, что у нас творится с защитой - нет, той, которая внутри. И как сразу привычно - словно приходится связываться с очередным непрошеным патрулем - ох, а ты ж как раз патрульный... И отвечаю - про себя и себе же: а у нас под такое ни захваты, ни трюмы не приспособлены... Да и как мы, блин, с таким полетим - я ж или сломаю, или потеряю...
  Я даже сейчас думаю "полетим". Ну и как нам - таким - остаться?
  
  А потом - улыбнуться тебе в ответ, застегнуть крепления левого рукава - проклятье, как давно это не было неудобно! - и без слов, жестом: нет, Яррэ. Не получится.
  
  К счастью - мы и правда стоили друг-друга. Твое "почему"? - тоже будет почти смеяться. Так, что можно будет - еще чуть-чуть поверить, что все-таки - легко...
  
  ***
  ...Иначе - у меня не получилось бы ответить. Ни тогда, ни сейчас, здесь - захоти я рассказать. Захоти... смешно. Ни даже там, где придется - ну, если я все же неправа, и есть там что-то кроме пыли... Если за Третьим прыжком против всех моих ожиданий будет, куда лететь - почему-то я не сомневаюсь, что и там нас ждут патрули. Со строгим досмотром. Всего накопленного груза. Которые, боюсь, даже мы с корабликом не обойдем.
  ...Впрочем, им-то, как раз, смогу. Эти, наверно, до всех резервных выходов и тайников докопаются. А значит и до того, как я улыбаюсь, вспоминая - эту маленькую в твоей форменке, веселое: "выиграла - выиграла!" - вашей старшенькой, ну - и этого, мелкого (...а он меня испугался)...
  ...Знаешь Яррэ - поверь чужаку, поневоле чувствительному к видам и запахам незнакомых мест. В доме, где хорошо - и правда, даже пахнет иначе. У тебя хороший дом. Теплый. И - я не знаю - правильный. Куда хорошо приходить, понимаешь? Дом, какой ты - и хотел.
  ...Про крыло под командованием я тоже была права. Нет, к счастью, по работе мы не пересеклись - боюсь, было бы оно мне фиговато, даже учитывая то, что и второй раз к вам направлялись мы, груженые удивительно... законопослушно. Но, видимо, скорость распространения новостей одинакова и в патрулях ФьордХольма.
  Так и встречала меня грузовая дыра Ноатуна личным вызовом от - как там оно полностью, Яррэ? - командующего крылом... И ждала ж. Недолго. Ну, время было.
  А они болтали рядом - мальчишки, новобранцы, не иначе, или что-то еще - до новобранцев, ну, тоже форма, ваши знаки различия - какие-то. Специфические они, я не выучила. И, кажется, после короткого нашего с тобой разговора, тема их болтовни стремительно поменялась. Когда я ответила: "Да, подожду".
  Они говорили о полетах. О патруле. И о тебе тоже - так, мельком. О крыле, что под твоим командованием. И очень восхвалительно. И - я правильно понимаю, что со странного вашего варианта лингвы переводится оно как - крыло Защитника?
  ...А еще - анекдотическая байка про ФьордХольм оказалась правдой. Не выяснила только, и не решилась выяснять, повышение ли в звании, или дополнение тому не служащее - но есть. И да - оно так и значит "отец сына".
  Они тебя правильно назвали...
  Яррэ, я и тогда понимала это шкурой - как и сейчас, через столько лет и через все - не могу правильно передать в словах. Ты был таким - сразу. На этой - на своей земле. Кому цель нужна не только - не столько? - впереди, сколько и за спиной. Осязаемая такая, родная цель - "зачем" - к какой можно прикоснуться... и подержать на руках - как вашего мелкого (...как вы его назвали? - я помню только "Волча..."... а я этого не умею) - или твою маленькую.
  Простая такая. Неведомая. Непостижимая. Нашему - легковесному и бесцельному безумию - что представляет, как одолевать вечность, и не знает - будет ли завтра. Моему. Родному.
  Я ее не понимаю. Я бы с ней не смогла.
  Простая такая цель - дом, где хорошо...
  Дом, какого со мной никогда бы не получилось. И не получится.
  
  ...А у них - если позволяют задавать вопросы патрули, встречающие там, откуда еще никто не вернулся и не рассказал - я все-таки спрошу: но почему мне снится ветер?
  
  ***
  ...И можно было думать проще, застегивая - крепления на куртке. Снизу доверху. А что я тогда думала? - Чем я отвечала тебе - про себя - тогда? Не сложней наверно... не проще, чем - потому что я на всю голову ударенная... И потому что - я себя знаю - и тебе же будет хуже... А я - не хочу. Я... Проклятье, да какая разница, поздняк метаться - пошли на переход, и почему надо что-то объяснять...
  И отозваться - взявшись уже за верхнее крепление:
  - А потому что! - менять надо, заразу, плохо держит... И - не стану сдерживать - так проще? - Яррэ, я попала в какой-то дурацкий ролик с соплями пра лубовь?
  Ну улыбнись, пожалуйста! Ну, хотя бы так. И поправь меня:
  - Мы - попали.
   Да...и правда. Спасибо - теперь можно легко продолжить тему:
  - Причем нас еще и поменяли местами... - ага, киваешь - и теперь - ну, на тебе сдачи. Добавить мрачности, и... - Интересно, что бы ты сказал, предложи я - а полетели вместе? Нам, знаешь, тоже хороший стрелок - ой, пригодился бы...
   Как я это договариваю - уже другой вопрос. Потому что когда ты вспоминаешь, зачем человеку мимика, результат получается - донельзя впечатляющий. Что бы ты сказал и добавил - читается столь прозрачно и ярко, что я тороплюсь - озвучить первой:
   - Только не говори об "этой хреновой конструкции".
  Зря я это. Нет, не взрываешься. Выкладываешь - очень спокойно и крайне неодобрительно, что - думаешь ты о старушке моей "Анархи". Уже второй раз. Но более подробно - и более сухо - так, что мне хватило, чтоб почти разозлиться. Чтоб отозваться вслед за твоим финальным:
   - Я удивляюсь, как это летает - а не разваливается сразу, еще на взлетных!
   - Летает. И еще как летает! Вот сейчас как за нас обижусь... А на спор - мы еще обойдем и обгоним - и ваши - через перевывернутые вектора навороченные - патрульники?
   - А на спор - всадить этому четыре...скажем, двенадцатки - в двигатель - проще, чем яйца почесать?
  - Это в защитке-то - почесать?.. Ну, можешь даже не прерывать этого приятного занятия! А мы пока успеем - выйти на прямую перехода - и смыться куда-нибудь.
  - Через третий обратный вектор? - отстреливаясь, интересуешься ты. Потому как поминаешь практически гарантированный способ размазать себя по пространству. Практически... ну, лови обратно:
   - Через пятый. Это, к слову, возможно. Смотри, под хвост "струны" не попади, родной! - пока будешь яйца чесать... - и, зацепившись уже, и не в тему. - Так прямо сразу и двенадцатки в двигатель! Мы тебе больше нравимся в виде мелких обломков?
  - Ты мне больше нравишься здесь! - негромко - то есть, очень громко - для тебя. Таким - неправильным... ведь не та же это перестрелка, где можно подбить - так всерьез. И кажется, понимаешь, выправляешься - смешком, ожидаемым мной не более. - А если я тебя не отпущу?
  ...Знаешь - я ни разу не поверила и не прикинула, что было бы - если. Что бы там могло получиться... Еще и на ФьордХольме.
  Но это - так себе перестрелка. В ней не бьют всерьез. В ней смеются:
  - Затрахаю.
  - Звучит заманчиво...
  - В мозг. Долго, нудно, мелкими порциями... Думаешь - не смогу?
  ...Легкая такая перестрелка. Учебный симулятор. Который - ну, летательный - я, тихо сознаюсь, увидела в достаточно позднем возрасте. Меня очень неправильно учили. И я - сейчас - очень неправильно учу... У "Проныр" неплохо получилось. У меня... не знаю. Увидим. Если я успею.
  Легкая такая перестрелка - а это финал. Победа? - передышка между занятиями?
   - Меня еще на Сагенне предупреждали, что тебя лучше не брать на слабо, мой капитан. Что ты расшибешься, но сделаешь. И не расшибешься.
  ...И верхние крепления я уже защелкиваю - не как броню, не как доказательство - чего? - как изо дня в день, везде и просто, почти привычное. После твоего - спокойного, вроде - вслед:
   - Проводить тебя на вылет?
  
  ***
  ...Знаешь, Яррэ - это говорится только потом. С чуть поседевшей головой - вряд ли ставшей умнее. Когда стало воспоминанием - о днях минувших. А оно - стало?
  Когда ясно и точно, как те самые десять координатных маяков, что-то точнейшее и худшее чувства правоты - невозможность иначе... Вроде той, с какой и удается выйти по обратным векторам - где какой-нибудь полунаплевательной единицей больше-меньше - и от нас и пыли не останется.
  Такой верный курс - он, знаешь, все равно верный. Выбора мало.
  И разреши мне вернуться - через все это время - назад и попробовать еще раз - все повторится точно также.
  
  Как это рассказывать - и можно ли рассказать...объяснить. Не понадобилось. Но я помню. Правда, такие слова мне плохо даются. Они не успевают - за тем выбором.
  Пробую...
  
  Что - а ведь оно хотелось - чуть-чуть, пусть - но хотелось. Остаться. Как оно там говорят обычно - навсегда?
  Но только - представив себе это "навсегда"... Но только...
  
  Ну как, проклятье, это называть?..
  
  На какой-то день - четвертый, пятый? - проснуться ночью и рядом, выбраться - добавить в организм сколько-нибудь жидкости и избавиться от ее излишков, и вернуться - и попытаться угнездиться - так же, хорошо, тепло и близко, как было - когда проснулась. А оно не получилось.
  Дурацкая какая-то пара стандартных сантиметров.
  Впрочем, чтоб размазаться в пыль - хватает и меньшего.
  И встряхнуло - тем чутьем на какую-то хрень по курсу, что мгновенно избавляет и от энной степени опьянения - что там ото сна? Так, старушка, что у нас за неполадки - и куда это и как нас снесло? Если только что все хорошо, правильно и в порядке - и вдруг что-то не то? И не то это измеряется - расстоянием до чужого тепла...
  
  А дальше было быстро. Всем абсурдом кривого выхода.
  Потому что хорошо. Как не было. Твердо не было. Чем-то совсем новеньким для наших обзорников.
  Только вот что-то новенькое - оно, как правило - не к добру.
  Очень хорошо. Слишком.
  А значит - сматываться отсюда надо. Пока не поздно. Пока не нарвались.
  
  Остальное - оно уже предположительными. Общая картинка всяких разных данных и показателей. Выхода. Куда мы вылетим, двигаясь курсом - а если так будет дальше и долго?
  Ну, как... В большую хрень мы влетим!
  Хорошо. Хорошо как не было. Как не может быть. Но это должна быть какая-то другая "я", чтоб суметь это "дальше и долго".
  
  ...С чуть поседевшей головой, ничуть не ставшей умней и лучше.
  Потому что я не умею. Я так и не научилась. Быть. На земле - надежной и твердой. Где завтра, послезавтра, долго - это дни, закаты и рассветы, и поверить, что земля - плоская - несложно. И еще не сложней - в то, что и завтра, и послезавтра, и все время - это данность, которая слегка надежней - и обрываешь себя: причем здесь маяки? - да хоть банковские счеты всея Реалинга, - нужна очень специфическая работенка, или изрядное невезение, чтоб та надежность могла накрыться... И все равно - больше данность, чем вероятность. Пока не война.
  ...А я не училась, понимаешь? Я...мы - сумасшедшая семейка "Проныр" - так выросли: под веселый смешок дяди Лайнелля: "Когда ты взлетел - Смерти ты уже улыбнулся: здрасьте! - чай, кофе, потанцуем?"
  ...Жаль, что она все не соглашается. На что-нибудь покрепче - и полежим. Ну, да. Не соглашается. И - да: прости, Яррэ: жаль.
  ...И если вдруг - придется учиться всему заново. Больше, чем просто ходить - понимать.
  ...Потому что ходить по земле - я не умею. А летать мне твой ФьордХольм вряд ли даст. Да и быть - даст вряд ли... Твой - до последнего вдоха и выдоха: двигателем - тьфу! - корнем и сердцевиной - твой ФьордХольм.
  
  ...Хорошо. И хорошо очень. Чтобы захотеть: вот бы так и дальше - и меня хватит... Но чтобы это "дальше" - смочь... Нужна какая-то совсем другая "я". Только не знаю - продлится ли: будет ли тебе хорошо - с такой мной. Даже если оно у меня получится...
  Сомнительное - критично - "если".
  
  И кто из нас взвоет первым? - в этом "дальше и долго", если оно будет? Я ли - на первом, последнем: вечном - взгляде вверх... Вот какой-нибудь - некстати - ночью, когда звезды разглядишь - сквозь потолок (я знаю, что говорю правду: я помню - и это стыдно - и это болит), и они напомнят, какие на самом деле - рядом, близко, не с твердой земли... И что до всей ее надежности? - когда оно - обманчиво-безопасным первым приближением силового захвата: "Вернись! Домой".
  ...Или ты - в доме. Своем доме. Который никогда не станет - нормальным домом. Таким вот, какой потом у тебя получился: домом, где хорошо. Где людно. Где дети. Какой можно и нужно защищать.
  Но ясно: кто-то взвоет - все равно...
  
  А можно и так. Совсем прямо. Сахарно до тошнотворности. Не поверила бы - если б не могла иначе...
  Я люблю тебя. И хочу, чтоб тебе было хорошо. Со мной так не бывает. Долго - не бывает.
  
   Нужна какая-то совсем другая "я". Совсем другая. А "я" здесь - далеко не критично.
  
   А значит - драпать надо. Пока вот это вот правильно и тепло не стало - тяжело, невыносимо, раздрайно - и не оторваться. Пока разделиться еще легко (да - легко - все-таки...) - и не светит критичными повреждениями. И - пока не сели надежно, кто-то да должен стартовать. Если должен... - если стартовать - то нам.
  Пока можно. Драпать. Пока оно не стало - из теплого, надежного, возможного единственно: с тобой хорошо - страшным и беззвучным - на последнем глотке воздуха: "не могу без тебя!"
  Это я могу. Кажется. Боюсь - что могу...
  
  Яррэ-Яррэ, через сколько лет? - с чуть поседевшей, а ничуть не поумневшей головой. Выяснилось, что я помню все. Обстоятельства - этого вот задавания курса: на драпать пока не поздно - до последних пренебрежимых характеристик.
  И не знаю я, что было бы - чем накрылось бы все это построение маршрута - если бы тогда проснулся... Знаю, конечно, что - было бы... Потому что "хорошо", а хорошо - никогда не мало и всегда не хватает... Но...чутко ты спишь. Обычно. Всегда - просыпался. А тогда спал. Такой - красивый, беззащитный - далекий - смешной. Храню - не расскажу. Как с утра не могла спросить: что тебе снилось?
  Как - только за "невозможно" - можно и легко сознаваться... Что так и не задрыхла. Смотрела. Как наступает рассвет. И как ты спишь. Долго. Ага - и истекала слезами и соплями. Тихо. Чтоб не разбудить. Получилось. Ну как ее назвать - и как определить, эту утреннюю - как ее там - нежность? - ощутимую, как... как колючая проволока Ла-Неррской степени старинности в глотке. А каких сравнений ты от меня ожидал? Ты ведь там же - на базах Сагенны - смеялся, что не умею я плакать...
  А ты оказался прав, Яррэ. Разучилась. И как хотелось бы... А вот - не могу. Разучилась, но... Потом...
  Тогда - не проснулся. А значит - оно было... правильно?
  
  Что в том "потом" - утром - поползла я с возобновленным контрактом - за разрешением на вылет. И эта ебля мозга любви мне к твоему ФьордХольму - далеко не добавила.
  
  ***
  А еще я сознаюсь в глупости. "Здесь должна быть какая-то другая"... А как я опознала - все ж - должный маршрут и правильный вариант.
  Я ей едва не сказала - твоей маленькой - тогда, вместо "Здравствуй!" - про: как я тебя угадала.
  Только там она говорила первой. И получалось - смешно так - наверно, честно, не знаю - улыбаться: "А - это ты тот самый сумасшедший капитан?"
  
  ***
  Она маленькая. Рыженькая. Ну, как это, по-человечески? А маленьких легко носить на руках...
  Она маленькая. Такая - легкая. Быстрая. Как оно - теплая? Хорошая...
  Таких хорошо любить. Таких надо - правильно - любить.
  
  Стремное такое доказательство - той необъяснимой правоты курса. Все, что я понимала тогда - в твоем хорошем доме. Что - правильно.
  Только - я так и не знаю - твоего ответа...
  Также безнадежно, как не знаю его и сейчас. На не то, чтобы главное, но...
  Почему мне снится ветер?
  
  ***
  ...А то самое продолжение разговорчика, оно потом и после. Когда спускаемся до выходов... О, этот подъемник Ноатуна-4! - эта хрень явно не заслужила именования "лифт" - я как раз перед треплю что-то такое, легкое и чуть-чуть злое - о том, за сколько этот скрежещущий - и - вот не взлететь мне больше! - ржавый механизм можно загнать где-нибудь в центре Федерации - ведь, блин, антиквариат! Такое - легкое...- как привычно, как всегда, как было бы с любым. ..И где-то далеко - то, что не мое, что не я, что - матушка-Вода, да что я делаю! - ведь это навсегда - скорей всего совсем навсегда... В наших измерениях - далеко, как и "навсегда" - в наших...
  И как всегда - ага, щаз!
  На каком-то ярусе, где эта платформа подъемника вздрагивает, и я бурчу что-то не сильно одобрительное - о надежности и безопасности, и еще - и вот кто меня дернул - что вот в таком антикварном антураже страшного техногенного вида и продолжаться - дурацкому ролику...
  А потом затыкаюсь, а ты говоришь с улыбкой, чуть неожиданной: ты мои характеристики ФьордХольма терпел не больше, чем я - твои высказывания о моей старушке. Легко так - что-то вроде:
  - Мой капитан, а чего там полагается сейчас - по сюжету?
  Не ожидай: не собьюсь. Главное - чтоб получилось весело:
   - Ну, кому-то из нас надо сделать трагическое выражение лица... О! - можно и слезу пустить! И под это повиснуть на шее и выдать что-то вроде: не улетай! Так, непорядок: это ж вроде мне надо... А то боюсь не удержу!
  ...Фигу. Вроде держимся. Вроде как держимся. Ахх, как ты улыбаешься - так подначивающе - в ответ. А артефакт подъемник скрежещет и тормозит:
  - А может?
  Лови - кажется это вот так должно быть?
  - А не дождешься.
  
  И тут эта хреновина грохнулась - сказать про это "остановилась" я никак не могу: тряхни так нас с корабликом, я бы почти не усомнилась, что до обломков нам недолго осталось. А так как я - наивная - надеялась, что этот артефакт приземлится хоть сколь-нибудь вменяемо, то меня слегка с места сдвинет, а мы близко: хватило - чтоб почти впечатать.
  И грохнет. Едва не той вспышкой перед глазами: когда нас так встряхивает... Когда несчастные R-ешники глючат и не фильтруют неадекватных воздействий. Теплом...ага, запахом. Полной ощутимостью: да что я делаю? - что это - навсегда, и что как я смогу... как я захочу - без тебя? Так - по голове, что - хоть прямо сейчас и выполняй только что сказанный совет. На полной скорости...
  А ты как знаешь... Смотришь - высокий, и эта выправка, этот разворот плеч, и снова - форма...без нее, никак, тебе в город не положено? - и выражение - сосредоточенное, как будто ожидаешь команды... И только глаза - чуть-чуть - прищуром - смеются:
  - Мой капитан, ты разрешишь спросить - а почему?
  
  Щаз-з... Разворачиваться от трудности маршрута - это не по-нашему.
  Выпрямиться получится. Посторониться. Улыбнуться - жаль - уже не очень.
  И выпалить - на минимальной дистанции "прямо в морду" - честный и невозможный ответ:
   - Потому что я тебя люблю.
  
  А выпалив - приходится маневрировать. Это после него я и иду - те три шага до выхода. Не оглядываясь. Потому что - если вдруг оглянусь...
  
  ***
  И даже умей я такое рассказывать - потому этого и не озвучить. И здесь дважды.
  
  Ну - хотя бы чтоб обойтись без законных выводов. Про "значит, мало любила" - плохо любила, и вовсе - не... Потому что было бы - не стартовала бы...
  Что и слышу в головушке - на разные голоса. Хотя не озвучивала, кажется, ни разу... Ну, а кто сказал, что я здорова на голову - после лет и лет моей работки-то?
  
  Мало. Плохо. Вовсе не...
  Извините, как умела. Иначе так и не научилась. Оглядываясь - на то, что было и не было дальше - да, не научилась.
  
  А я оглядываюсь. Я улыбаюсь.
  Яррэ, спасибо. За то, что мне есть - куда так оглядываться... через всю мою память.
  Как смотрят домой - плохо понимающие, что это такое.
  Как ищут оправдания - не умеющие иначе.
  
  ...если бы только не снился ветер...
  ...если бы только я могла докричаться: не надо.
  
  За смех мой - всем бывшим и будущим голосам: разумеется - мало - плохо - где мне...
  Где я улыбаюсь, вспоминая - дом, где хорошо.
  Твой дом.
  Ваш.
  
  ***
  Тот дом - твой дом, так хорошо знакомый и так не узнаваемый, - хороший. Теплый. Правильный. Где я сижу, в углу, за столом - в тот раз его, такого большого, деревянного, с круглыми углами, чтоб мелкие вдруг не нарвались - не было. И чувствую себя дура дурой - куда там попадалову по полной: дурной блокировке от твоих коллег с грузом неофициальным от Ла-Нерры... лучше для. Потому как сижу и смотрю. Как меня собирается кормить. Твоя маленькая.
  А я наблюдаю - за точностью незнакомых маневров. И восхищаюсь. Ей и домом. Хорошим.
  
  ...это сложнее. Понимать и как-то рассказывать.
  
  Сейчас уже - понимаю, как называлось... Это был такой дом - это было то самое - общее наше "как правильно" - разозлиться на которое... не-понять (да даже услышать откуда-то - от того самого перехода векторов, что и обращает нас однажды - пылью - смех, вроде: да так тебе и надо!) - было трудно. Как приложиться - об угол этого стола (в прошлый раз он был стойкой: металлической, барной, нещедрой...и как-то однажды получилось - протаранить)... То есть, если и врежусь - кормой и перепив на фиг - у него все равно нет углов... Правда вот там я почти и не пила...
  Но буду честной: болело. И напиться вдребезги - захотелось.
  
  И - честно, как можно только через "никогда" - знаешь, как вот?
  
  ...Я ж сразу не сажусь - наблюдать за чужими маневрами. Сначала и попыталась - туда, в дом придя - рыпнуться помочь. Но - мне улыбнулись: а ты сиди, ты же гость! Не иначе, оценив мои таланты и их отсутствие: я с тех пор ловчее маневрировать на кухне не научилась. Особенно на такой: не знаю уж, страшное ли это слово ФьордХольма - традиция, или вот такое собирают Оружейники вместо кухонной автоматики, но... Такая она была огромная. И непонятная. Удобная - не знаю. Как-то не рискнула спросить.
  ...А вот детские кроватки делать они умеют. И хорошо умеют. Неудивительно, впрочем: там, где рождение сына меняет звание...
  
  Так и хранится - ярким и полным: как срок совсем кривого перехода по критическим: мгновение выдержим не выдержим, слова тут не успевают - да и на фиг их.
  Сидим - я уже накормленной - говорим... Правда, слова подбираются нелегко, так что я даже не болтаю, отвечаю на вопросы - и почти не матерю господ заказчиков, что со мной бывает редко. Мы - и ваш Волча, ваш маленький, у матери на коленях - как раз умытый после учавкивания какой-то вкусностью...
  Вот никогда мне не понять таинства этих маневров - как это у нее получалось - так одновременно и быстро?
  ...Оглядывается - на что-то там, на этой огромной кухне. И вот - приподнимает на руке - этого вашего маленького - и так легко, так просто, мне - что-то вроде - поможешь: подержишь?
  И мое, в ответ, абсолютно офигевшее... испуганное (что убийственно - в той ситуации сравнения):
  - А как?.. Как их держат?
  И взгляд - все равно поверх, в котором - удивление, и еще - что... и много всего, и в целом - нифиговой такой мощности, что ясно - не выдержим... А еще мне ясно, что вот вернусь - благо, будет это скоро, я как раз туда летела на возвратном контракте - напьюсь вдребезги - напьюсь и наплевать.
  И потом еще ярче, когда маленький сначала почти дотянется до меня ладошкой, звякнет крепежом моей на куртке, такой же, красной только - ну, и не старой, обычной - ой, не ударился ли? - и шарахнется - назад, к маме, и... Ну, сказать про это "захнычет" неправильно: громкости и интенсивности этого голоса позавидовал бы, наверно, сигнал о неполадках какого-нибудь крейсера от господ федералов... да и вашего, может быть: не летала. Почти - рявкнет: потому как коротко и недолго, успокоят его быстро...
  ...И еще твоя маленькая будет говорить - легко, спокойствием знающей, что-то о том, что не беспокойся, и что мелкие, бывает, чужих боятся - и еще чего-то.
  
  А я... Я смотрела. Окна были те же: узкие. Как тогда. В первый мой прилет. И тот же закатный свет - живого огня - рыжий, золотистый - такой: привычно-взлетный - для всяких там планеток земного типа - похожих на землю старой Земли...
  Сейчас - говорящий о доме - том доме, где хорошо жить...дышать. Где хорошо было б родиться, но жить.. создать который - я никак бы не могла...
  Пробирался - и освещал, и лился, затапливал, заливая тем же огнем - мы под там закатным солнцем - все рыжие, только - она много светлее. Твоя маленькая - и длинные - ага, и при детях - косы цвета местного - тоже настоящего янтаря - светлого, баснословно дорогого янтаря. Только Оружейники им не торгуют. И правильно делают.
  Смотрела - и никогда - тогда ли, после - не могла - возразить ли, заматериться... Матушка-вода! - пресная - холодная! - какие они были красивые: мать твоего сына и сам он - и вот в этом доме, вот в этом солнце - хозяйка твоего дома...
  Знаешь, Яррэ - надеюсь, не знаешь (если мне не зря снится - зря надеюсь) - проще всего сбить вот на этом мгновении взлета... Да-да-да: так и ругаемся, определяя золотое западло. Для вариантов маневра - паршивей некуда, для возможностей выйти - по всем кривым векторам - та ж хрень.
  Вот так и тогда - не было мне - ни боли, ни злости, ни чувства проигравшего - спасительных-то, по сути - ничего: чистым знанием: чистой пылью сбитого: красивые. И так и должно быть. И чище: что еще говорить дураку, таки сигающему по дурным векторам и сомнительным критическим: что так и должно было быть.
  Такое - почти уже посмертное - "здесь хорошо".
  И так было странно - больше, чем редкий раз в жизни - неловко сидеть там, живой и рядом, смотреть, слушать... И понимать: вот вернусь - нажрусь. Вот заберу у тебя выспоренную смольнянку - и нажрусь...
  
  Про нее-то ты мне напомнил - про все три литра. Там еще, в Ноатун 4. Когда встретились. Когда предложил - а не заехать ли тебе в гости.
  А я заехала. Вспомнить. Стереть. Если б можно было...
  
  Я так и не попросила у нее - прости. Это я опять на уже-здешнем. Но кто и когда таких как я простит? Но - это - перед чужим счастьем - казалось так ненужно.
  Но - вот сейчас. Вспоминая все. Страшно спрашивать: Казалось?
  
  Мне снится ветер...
  Точно в ответ - на то - прости, Яррэ, прости - и твоя маленькая - "почти посмертное".
  
  ***
  А намерение напиться - так, чтоб вдребезги - осуществилось по самое взлетное... Столь феерически даже у нас - не каждый раз получается.
  Ну, разумеется, когда смольнянка почти закончилась ("почти" это оказалось забавного свойства), и собравшаяся на нее орда знакомых и полузнакомых принималась полировать вкусность чем попало и как попало - вот кто, вот какую сволочь прибило завести разговор о политике?! С пьяной Анархи в скверном настроении...это уже провокация. Разумеется, рано или поздно, начну я крыть любимую демократическую Федерацию всеми возможными пилотскими загибами... Правда, мы со Святошей так и не выяснили, кто же первый озвучил то: Да посцать нам на Парламент! - ибо на трезвую голову честь возникновения этой умной идеи каждый старался передоверить собеседнику.
  А на "пиздишь!" - поймалась, конечно, я. А ни хрена вот! Реалинг - вот он, Парламентский корпус с дворцом - че тут до него лететь-то? - а на спор: доберемся и насцым! - ну, точности не обещаю - ну, с какой высоты?
  Подначиватель, тварь такая, все время, что пришлось после тех подвигов кантоваться на Реалинге, мне так на глаза и не попался. А жаль. Очередное выигранное спиртное так мне и не досталось... И два глазика мы со Святошей так ему и не подбили.
  Да, мы это осуществили! (Да-да, развлечения у нас...приматовские... особенно на пьяную голову...) И приобрели дополнения - в вечный список неудобного: ох, неудобно орошать окрестности - с флаера при маневре - и, шепотом - даж мужикам. Охрана нас подловила уже в процессе - умолчу, чьем. И сколько-то мы от нее благополучно подрапали. Однако ж - везенье не безгранично.
  Впрочем, плюсовой показатель ебанутости все ж свою роль сыграл. Что-то добрые они были - ну, если оценивать сравнительно с другими приключениями на Реалинге. Заблокировали под конец без излишков, тыдыхалками не шарахнули, морду не набили... Ну, что мозги слегка проимели - им положено. И что напоследок слегка заперли... Вот тут было самое весело: так мало того, что где-то на четырнадцатых ярусах, в автоматику - так еще ж и вдвоем...
  Охх... Ну, не иначе - явственно хотелось ребяткам о наше шоу еще повеселиться. Ибо мы со Святошей - штука едва ль не взрывоопаснее, чем я - с братиками "Пронырами"...(М-да, если только не вспоминать, что братец Пайкс, с его освобожденцами, на том же Реалинге не так давно нарвался напрочь - не нашей, пилотской, смертью. Не буду вспоминать: я о другом сейчас.) О том, как офигевает Херильтон Святоша, когда ме-едленно опускаюсь я на пол "контейнера" автоматической полицарни - и начинаю дико ржать. Впрочем, веселье мое он вполне разделил - когда я смогла намекнуть на что-то более внятное, чем проикать "к-куртка"...
  Ага. Форменка. Со всем полагающимся в полном комплекте. И не спрашивайте меня, когда я решила злостно ожлобиться - и заправить остатками смольнянки наличествующую в куртке в том числе, правда малопользуемую хрень, которая аварийный спасательный запас. Потому что я все равно не помню. Кто-нибудь из ребяток-гарленеров Сагенны мне бы дал, наверное, в ухо за такое раздолбайство - вместо воды! - но Святоша, несмотря на все пребывание на базах наших независимых, был упертым менее, а веселым - более... Немудрено, что решения вопроса "как нажраться в полицарне" - мы достигли почти без обсуждения... На таком количестве литров внутри телепатия уже не удивляет. Если учитывать, что дотянуться до верхнего клапана этого спасательного запаса можно всего-то чуть-чуть наклонив голову... Выдаем один приятный процесс за другой - и начали. И еще одно неудобно: одновременно пытаться пить смольнянку и изображать процесс страстных объятий и вылизывания друг-друга - она ж, зараза, крепкая! Впрочем, как раз изображали-то мы недолго (кажется, мы так и не допили): как-то очень быстро вошли во вкус... благо, делать в "контейнере" все равно нечего... Отлюбиться в полицарне - этого мне еще ни разу не удавалось...но все когда-нибудь бывает в первый раз.
  Ну, в общем, центральному - человеческому - участку четырнадцатого яруса представилась редкая возможность просмотра эксклюзивного эротического канала - надеюсь, отмеченного своеобразной эстетикой - причем совершенно бесплатно... Я во всяком случае не могу придумать иного довода, почему же нам так и не помешали? Святоша, помнится, пугал потом, что разгребут на ролики и будут тиражировать - а я обещала, увидев, устроить скандал нифиговой мощности, дабы потребовать масштабных отчислений. Мне, с моим образом жизни, пригодилось бы - вот это развлеченьице, допустим, пожрало в качестве штрафа у меня едва ли не всю деньгу за тот вылет - только-только хватило старушку свою "Анархи" побаловать.
  
  Правда, с тех пор так феерично напиться и набедокурить мне уже ни разу не удавалось. Видно, было не с чего... Так - не с чего...
  
  ***
  А ты - ты объявляешься дома позже. На занятном моменте.
  
  Вот с вашей старшенькой мы общий язык нашли быстро. Не странно? - я еще спрашиваю: как тебя зовут? - и дите, лукаво улыбаясь: Инге - и я ж еще зависаю - прямо надолго, если считать по единицам перехода - прежде, чем сообразить, что и меня так зовут... Иногда - зовут.
  М-да, а тактико-стратегические таланты у ребенка - явно папины. Мы как раз радостно уселись играть в "Освобождение Синьярны" - и я не только дважды продула, кажется, шестилетке - почти вдребезги, я еще и не стыжусь в этом признаться.
  Хотя - я так понимаю, на ФьордХольме девицам воевать не светит. Задумчиво: а зря... И еще задумчивее: или - зря вы ее так назвали.
  Ты и появляешься - на ее ликующем: "Выиграла-выиграла!" Смотришь. А она мне, звонко:
  - А теперь - подари! - и, требовательно. - Так надо.
  А что я - улыбаюсь:
  - Если "так надо"...то давай. А что тебе подарить?
  Я надеюсь, ты понимаешь, до каких пределов я роняю челюсть, когда слышу:
   - Вот это!
  Вообще-то его напоказ не таскают, не принято, ну, так получилось... Куртка-то уже скинута, валяется где-то в углу, а из-под майки - наклонись и выскользнет. Вот это - так себе камешек на цепочке, обкатанный, мутный - черные брызги. Ничего особенного - красивого - что ей могло приглянуться?
  Кто только тянул твою детку приглядываться... Камешек. "Алмаз песка" Ла-Нерры. Уточняю: "вольной территории Сагенна под протекторатом Галактической Федерации". На которой - чего-чего, но уж алмазов далеко не водилось. Какой только ценности и полезности под ее песками ни обнаруживалось, но вот их - ни разу. Ну да, что такое Ла-Нерра - это очень много песка, в котором закопано очень много ресурсов. А так как на ресурсы все время кому-то надо накладывать лапу, то там еще и очень много стреляют. А когда по песку стреляют - он иногда и плавится... Вот из того, что получается после как-то и клепает молодняк армии независимости Ла-Нерры - тех самых гарленеров - эти "алмазы". За фиг - я точно не знаю, потому как расспрашивать этих ребяток - примерно как тебя, и, глядишь, господ Оружейников - дело трудное и небезопасное. Может потому как там, где много стреляют - всегда суеверны, а на Ла-Нерре стреляют много и долго - сотни стандартных лет... Ну, как поняла - штука эта что-то вроде неофициального признания... хм, обстрелянности? А я - а я тоже суеверная... Сказала бы: таскаю как память, не будь рада стереть из нее на фиг - веселенький этот маршрутец - по поверхности с грузом, от порта Сагенны до восьмой болотной...из-под обстрела в ураган. И как мы там прорывались - на честном слове, плюсовом показателе ебанутости и большом пилотском загибе. Большего доказательства, что всякие там нифиговые славные деяния начинаются с паршиво продуманного плана, мне еще в жизни не попадалось - и не попадется, надеюсь. А поскольку тихо сидеть и бояться я не умею, я там немного поучаствовала - в славных деяниях и маневрах...
  Правда вот, того парнишу - водилу пескохода в этом безумном рейде забывать не хочу. Имя вылетело, какое-то простое, на Дж, прозвище было Мазила... (Ну, эти гарленерские обычаи - где бойца с кое-как залатанной мордой - приснится, не отмахаешься - непременно окрестят Красавчиком.) Что мне тогда эту цацку и подарил - уже перед вылетом: держи, мол, заработала - чтоб взлетелось удачнее.
  
  (...И сейчас еще звучит в памяти, как он ухмыляется, обращаясь: держи это, х'альбе... Чтоб я за ругань не приняла, не иначе.
  ...Как одинаково - там, где стреляют много - до можно и поменьше - ругаются. Чужак. И как-то занятно, что здесь, в непонятно как так - на другом Кругу, оно так похоже - хоть и совершенно разные. Здесь чужаков - врагов - обозначают порой: темные - темнолицые, точнее. Просто под этим синим небом людей так быстро загаром припечатывает - не отмоешься. А местные - они бле-едные...хитро у них как-то там со всякой биологией и физиологией. Да-да, было бы мне здесь весело - с моей донельзя загорелой рожей - потому как везде при таком раскладе немало тех, кто сначала стреляет, потом, может быть - и думает. Не оброни я где-то останки своей разумной трусости - на перемене Кругов... да нет, раньше. Ненамного раньше.
  А х"альбе - это, наоборот - бледный, белый. Звездец Ла-Нерры, он тоже отмечает - охх, надолго. Вот и сейчас помню - с позволения сказать, порт Сагенны - солнце, разумеется, песок и типа, сам порт: нечто строительное, вида крайне невнятного, но такого - точно то уже было развалинами, то ли вот-вот будет, и оба эти утверждения правильные: здесь большая часть всего стратегически важного наземного в виде сколь-нибудь целом стоит - от драчки до драчки... Погрузчик. Пескоходы. Я, в стороне, и два этих парня, Мазила и второго не помню, ругающиеся громко - на лэнг-ланерриан, местном варианте лингвы - про доставку и про чужачку - х"альбе, конечно: меня... Вряд ли подозревая, что говорят на родном моем языке. Но тогда я веселюсь, почти не подозревая, какой степени "веселости" маршрутец нам предстоит... А вот когда прижмут нас за Коренским тоннелем - это в момент развлекухи я на него рявкну - на чистопородном родном, что ты меня побледней будешь - и так бедолага обалдеет, что даже управление на меня перекинет - и правильно сделает. Ну, про "побледнее" я погорячилась - хотя на Сагенне я за местную схожу, на раз и просто. Но - не иначе, по закону прозвищ - х"альбе так ко мне там и прицепилось. Все звали.
  Но там, на Ла-Нерре, было проще. Там люди и люди. Старые колонисты - и демократическая Федерация, мать ее. Я не умею говорить - дом. И своя земля. Но это памятью - о доме и своей земле - обязана я всему, что умудрилась натворить - под этим синим небом. Там, где Ла-Нерры не обнаружить... Кажется, ни на одной координатке.)
  
  Хо-орошо, в общем, я роняю челюсть. Но решение принимают за меня. Цепочка - крепежка, разумеется, семерочка: я только, от удивления сгребаю камень в горсть - и он остается у меня в руке. Порвалась? - фигу, расстегнулась... Так, вспомнить - откуда крепежка - и больше такой не пользоваться. Если оно с той же надежностью сбредит на какой-нибудь развязке - будет нам плохо. И, возможно, недолго...
  И уже потом - ну, значит судьбец. Когтем отлаживаю крепежку - для цацки сойдет - и протягиваю:
  - Ну, держи...
   И тише - уже вверх: над темноволосой головенкой маленькой Инге - уже тебе: поймешь?
  - Чтоб никогда...
   Понимаешь. Отзываешься - хмурым эхом:
  - Чтоб никогда...
  Видим мы, наверно, одни и те же - пески...
  
   ...Вот спросить бы - сейчас, через все "невозможно" - Яррэ, сбылось? Как у вас - не стреляют?
  
  ...Кто-нибудь - я правда, не знаю, кто - и не очень верю, что за Третьим Прыжком бывает - хоть что-то... Но там, где "Смерти ты сказал - чай, кофе, потанцуем?" - всяко суеверны, я не исключение.
  Можно - чтоб это было правдой?
  Пусть у них - правда - все будет хорошо!
  
  ...Здесь - у нас - стреляют. Да, и очень. Я, правда, все никак не научусь...
   Так странно... Я никогда не стану здесь своим - а так легко, так уверенно получается говорить: у нас. Совсем обратное тому, что я умела - всю свою жизнь.
   И к чему бы это...
  
  ***
  А тогда я в первый раз видела - эти цветы. Кустарник - вокруг дома изгородью, колючий, высокий - чуть-чуть не дотягивает мне до морды... По первой встрече я их не помню. Или не было? - или не цвели... Странные они тогда...
  Потому что там осень - в Ноатуне. И уже ближе к середине - к зиме. И резкое похолодание, о котором слышала еще там, в порту... Да, кажется, холодно. Во всяком случае, снег. Крупный. Огромный, хлопьями. Так странно. Летит и падает. И на цветы - белые, такие белые, что светлее снега. Так странно, что я даже - поперек разговора...
  Мы говорим - долго, серьезно, как сейчас помню, о том, и на фиг Карраксов Ад зачастил к Оружейникам с заказами на наземные оборонительные комплексы, на что там они рассчитывают и с чего бы... И я, поперек сравнительных затрат и всякого - я! - поперек:
  - Странно так. Зима - а они цветут.
  - Осень, - ты поправишь. Тихо.
  - А снег... - протягиваю руку, ловлю - хлопья на ладонь, прикосновение, ожог холода - и капелька.
  Как мне? - никак. Такое странное "светло" - от которого только четкое чувство, что снег идет - насквозь.
  А я ж остановилась посмотреть... И ты тоже - вслед, рядом, чуть сзади - и вот, просто, быстрым движением - стряхиваешь с меня снежинки... Снег сильный - за полдороги у меня на загривке уже сугроб...за полдороги - от дома до ворот. А дальше от ворот - до линии на Ноатун. Но мы стоим. Стряхиваешь - и я еще повернусь - твоему движению вслед, и ловлю - удивление?... что это?
  И - понимаю. Понимаю ли? Спрашиваю: так - чуть улыбаясь, еще в лицо:
  - Седею?
  Уже не смотрю. Звук - шорох - пожимаешь плечами? А я бурчу - зачем-то - обычное:
   - С этой рейсовой невезухой по всем параметрам - поседеешь! На Лисятнике - патрули, на Вэйке - революция, по окраинам Вольных - сплошной бардак! То ли разоряет, то ль стрелять учит, судьбец, мать его! И в довершение всего - возрадуйся идиотизму! - мы таки умудрились засесть в ловушку Гирла! П-проклятье, я ж по этому поводу еще бутылку виски Мэт Догу проспорила! - а он дрянь не пьет.
  Последнее - это я уже так - на твое тихое, но матерное... У меня тоже было. Много, и тоже тихого. Понимаю, что выбрались, что жива. И вот как сейчас помню: как тупо смотрю на зна-акомые координатки - и матерюсь. Тихо и многоэтажно. В простое "живая" - все чуйства не вмещаются.
  
  ***
  Про ловушку Гирла иных слов ни у кого нет. И исследователи - что федерастские, на Ньюферне и поменьше, что Синьярник, что всякое разное безумное от Вольных секторов про нее иначе не выражаются. Это такой научный мат их - слова многочисленные и совершенно непроизносимые. Ну - и кораблики сами матерятся - всеми параметрами. Много - и примерно также толково, как вообще материться...
  Ни хрена он там не видит, бедолага кораблик. Объясняет на очень общепонятном - с гарантией, что, в общем, мы совсем нигде. И выбираться некуда - на очень много умных слов и подробных цифр, с общим смыслом: что "куда" из "нигде" не бывает.
  И так с каждым...и с каждым, вроде, по-разному...если я правильно помню координатки от Мэт Дога, когда мы пили за его возвращение, и он плевался по ходу и матерился, и выдвигал столь умные объяснения, что ж такое ловушка Гирла, и как он вышел, что прям жаль, что рядом этих, ученых не было - или что он в них не подался. Впрочем, вряд ли в них влезет столько виски... В меня правда, тоже не влезло: не смогла я ее запомнить пригодно для качественного изложения, впоследствии помогло бы. Свою версию - вместе со всеми параметрами маршрута - попадалова и выхода - Мэт Дог, по его словам, где-то в Вольных продал - за нифиговую оплату... И видимо по вечной доброй воле: "денег нет, заказа тоже, застрял, че делать?" Ну, у Джоя, как известно, три основных таланта: продать что угодно кому угодно, собрать из чего угодно то, что кое-как летает, и на этом кое-как летающем полететь - так... что даже я проигрывала ему спор из трех. Он мне, правда, тоже. Но я так не умею.
  Ну, и мне жаловаться не с чего - мое попадалово тож обернулось весьма выгодно. Новый внешний контур - синьярниковский - основного двигателя, что до сих пор служит - и не жалуюсь - мы тогда обрели. Но принцип фигни сработал на полную мощность - это только с мой любовью к неприятностям на все объемы своей кормы можно выбраться из ловушки Гирла - с энергозапасом, соответственно, глубоко в минуса, - едва ли не сев "на голову" "стайке" синьярниковских патрульных "хвостоколов". До сих пор удивляюсь, как эти ребятки не раскатали нас в пыль вместо здрасьте! - ибо гости, неизвестно как вынырнувшие вне обыкновенных "коридоров" маяка, военных, по моему опыту, очень нервируют... В общем, доводы к моей посадке на Синьярник и всему прочего были - весьма крупнокалиберны...
  Но потенциальным резервам моей везучести я искренне удивляюсь. Последовательно - из ловушки Гирла выбрались, процентная вероятность - это ребятки с Синьярника сказали - что-то там около тридцати, в пыль раскатаны не были, во исследовательских центрах нас не замуровали, за всю эту хрень еще и заплатили, и кораблик подлатали... Да еще и к удивлению моему огромному выяснилось, что перед системой Синьярника мы со старушкой моей Анархи ни в чем не провинились (я уж как-то не стала припоминать историю с рудовозкой с их Ржавого пояса). Ну и в довершении всего, слинять удалось вполне беспроблемно... Ага - все-таки скорей слинять, пока не заизучали - то есть, уже не залечили - насмерть...
  Это они, ребята с центра исследований Синьярны, уверяли меня, что дело тут исключительно в работе башки, что это человеческая психика защищается от того, что вместить в себя никак не может - и вообще, ее функционирование в - как там - условиях гипера...тем более, всяких полуизученных его задниц - это - та еще тема и тот еще кривой курс. Ну, в смысле, что я просто ехала крышей...
  Не отрицаю, в целом. Я ей давно поехала. Не настолько, правда, чтоб озвучивать такое разным исследователям. Что-то они просекли - по разным там медсканированиям. Что-то - ну, может, быть, по расспросам...
  
  Но не такие все-таки неполадки у меня с думалкой, чтобы это кому-нибудь озвучивать... Ну, а если и - то хотя бы за стаканом: там какой только байки ни расскажешь...
  Ну ладно - чувствовать себя на корабле: бывает - я привыкла так думать. Ну ладно даже, кораблем... В конце концов, не я одна такая говорю о нас с корабликом "мы". У многих наших привычки те же - да и принцип реагирования на фигню и не только - похожий. Но - вот такое...
  Именно там - где все точные цифры и параметры выдают херню - и "где-то" превращается в "нигде"... И я точно также не знаю, как это объяснить и как назвать, кроме, пожалуй, легкой такой ухмылки: теперь, блин, могу и не заметить, как меня размажет по пространству...
  ...Оно точно. Именно так себя и чувствуешь - что тебя нет? - что есть - очень-очень большое пространство (усмешкой: Вселенная? - какая из?) - в котором еще что-то отдельное, и оно одновременно - везде и нигде. А еще это что-то - ты. И очень холодно. И так очень долго. Бесконечно. Для которого - все-таки - может быть? - есть "потом": всем законом своего маршрута: бесконечности, у которой все-таки есть конец... Или потому, что совсем понять, что тебя - нет, нельзя, и если что-то понимает, значит - что-то есть... И ты по прежнему везде и нигде - но уже идешь... Понимать это как "идешь" проще - это по-другому, но слова нет - и кому придумать? - движешься куда-то... есть ли там - куда? И на понимании - идешь, этому навязываются - верх и низ, этакая искусственная гравитация от головы - хотя вот есть ли голова - под вопросом? - и тогда: там, внизу, под ногами - звезды...и они маленькие. И холодные. И колючие...
  Да-да, я в курсе, что на самом деле они очень большие. И очень горячие. И не только. И как, проклятье, в курсе!
  ...Не кошмар - потому что не снится оно никогда. Потому что я не могу сказать ничего другого, кроме - так было. Так - и выходили мы из ловушки Гирла. И еще - так - и меняются Круги... Благо, я тогда уже это знала. Может - потому нам и повезло?
  И еще - так твердо знаю, что попробуй я озвучить это - даже Джою, с которым мы парочка два подарочка по общей пилотской трепнутости... А я попробовала - и он только серьезно посоветовал мне не злоупотреблять современными разработками Конды, откуда по всей Федерации и по вольным расползаются разнообразные производные наркотической дряни. Пришлось отстреливаться, что я злоупотребляю исключительно спиртными напитками, ну, и законноразрешенными стимуляторами, ими очень изредка. А дурь моя голова вырабатывает независимо...
  Правда, от "не веришь, давай попробуем! - спорим на что-нибудь?" - он - уже не помню, как - отвертелся... И к лучшему, наверно... я ему проигрываю два спора из трех... А целиком и полностью - как это делается, я все-таки так и не понимаю. Или - как меня так занесло?
  Можно бы попробовать вернуться... Можно бы, но...
  
  Эх, Мэт Дог, собака страшная, фиг их знает, все может быть - и валяюсь я где-то в состоянии абсолютно сбредившей общей системы, и все это мне лишь представляется в бреду, кто проверит и кто ответит? С другой стороны, кто за это платить будет, чтоб оно не сдохло? - это дорого.
  А сколько мне самой хочется сказать себе: нет, снится, и я проснусь. Но не получается... И как-то предпочитаю верить, что вот она я, вот они мы - со старушкой, прогоняем последние расчеты перед выходом - в кой-то веки по всем положенным маякам, и вполне официально - проклятье, даже здесь уже - в кой-то веки! Второй вопрос, что груз наш... И я, в нарушении всех правил техники безопасности - ну блин, приснится же такое, запить надо - уже прикладываюсь к части не особенно заявленного груза. К фляжечке. С виски. Фляжечкой, как ты понимаешь, наш боезапас не ограничивается...
  Да, и маленькое такое примечание, Джой. С земным виски. В курсе, на что похожа всякая там прародина человечества у нас - или не заносило тебя на эту бесподобной отравленности свалку? Вот до такого бы мой бред точно не додумался, нет? Хотя бы потому, что виски, кажется неплохое - а я всяко коньяк люблю больше.
  Эхх, собака страшная - и разные другие мои, такие же ударенные на голову, и ты, Яррэ - поймете ли, что держусь я за эту фляжечку - ощутимей, чем практикант при первой фигне - за седьмой спасательный? Самая дурацкая логика всегда спасает, так? Ну, а если где-то делают вкусное виски - значит, это "где-то" есть? И уже можно веселиться вслед - вот взять бы, вернуться, привести Мэт Догу какую-то часть того запаса, что у нас в "переходных" трюмах - если не фиг меня брать на слабо, то не верить мне тем более не надо... Если вот я, сижу, пью - и так, старушка, ты уверена, что нам надо так кривить - а по-моему, не надо - оцениваю приблизительные питьевые качества этого напитка и хорошо оцениваю - наверно, и сама я есть?..
  И опять же можно смеяться - над тем, что в голову лезет упорно - и без качественного жидкого спиртосодержащего там не умещается...
  А если я правда - того не заметила?
  
  ***
  ...А там?..
  - Значит, тебя со вторым рождением, капитан? - где-то над ухом, ты чуть сзади, а я смотрю на цветы, чуть наклоняясь - от ветра и снега: они в морду, и отвечаю тебе - кажется, дяди Лайнелля - или Святоши - или фиг их знает, общей нашей, справедливой шуточкой:
  - С каким-то из... Если отмечать их все - я сопьюсь!
   ...И, к концу твоей фразы, кажется ли - перерыв выдоха, ошибка интонации, пустое место - на месте потерянного слова... Кажется?
  И тихо, и до ворот дошли, и надо уже идти, но я все смотрю - на цветы и снег, чтоб потом обернуться - от особо сильного порыва ветра в морду - не на тебя. Он уже стерт метелью - почти стерт: край крыши, ветви хвойников - только теплая полоса света - из приоткрытой двери вслед - дом... И я - поперек уже, кажется, всего - просто:
   - Эхх - как же у вас хорошо! - и вслед - и вслух - зачем? - чтоб поставить себе же - последним, какой-то чертой: маяком ли (сигналом запретной зоны?) - да хоть той двенадцаткой (нет, чем похуже) - в двигатель... - Вот... Значит, все было правильно?
  Зачем - если я так и не знаю твоего ответа? Я даже не знаю, был ли он... Потому что - обернулась - мельком, и смотрю снова - на снег и на цветы, а ты чуть сзади, и ветер - и если сказал тихо, слов не слышно... и если кивнул, пожал плечами... Не знаю.
  Наверно, сил не хватило.
  Или кто-то - фиг разберет, что за сволочь нас отправляет - своим курсом? - знал за меня, и знал тогда уже, что буду жить - и что буду жить долго - а значит, понадобится - оглядываться куда-то - о чем можно шепотом сказать "хорошо"?
  
  А потом уже можно улыбаться:
   - А теперь я пойду... - и обернуться - запомнить?
  Снег... И на темных волосах, и на рукавах куртки:
   - До свиданья! - И чуть ярче - незнакомая улыбка, а вот так - чуть щуришься... хмуришься ты по-прежнему... И нет, не казалось, потому что вслед... - До свиданья, мой капитан!
   И улыбаюсь - и снова - шаг и еще один, и как бы сделать так, чтоб этот снег - не в морду, и слышу - напутственное вслед:
   - И попробуй быть осторожней, ладно?
   Обернуться - еще раз: ну - так ветер не в морду - снег: дома уже почти совсем не видно. И смеяться - честно:
  - Не обещаю! - и вслед - родным своим, с Ла-Нерры. - Vivre es longuer! - Живите долго! Дольше...
  
   А дальше просто. Быстро и не оглядываясь, укрываясь от ветерища... Не песок, конечно... И все равно - лучше плохо лететь, чем хорошо идти. И вот - летим уже...
  
   Просто.
   Оказалось - навсегда.
   Глупо звучит договаривать - совсем навсегда.
  
   Просто.
  Если только не помнить, что было оно вообще последнее, что ты от меня слышал.
  
  И - если верить этому ветру, что что-то заладил мне сниться - по специфическим координатам определяется это "вообще" - и мое нынешнее местонахождение - относительно ФьордХольма. И тебя, Яррэ... В том "нигде", что несколько дальше - чем ловушка Гирла и все жопы гипера.
  Правда - я, наверно, и действительно дальше. Только вот она я - живу, гляжусь в R-ешники, хлебаю виски... И это вроде бы я, и все никак не могу уместить в голове - зачем?
  Почему мне все снится ветер?..
  
  Нет, я слишком долго живу - и слишком мало чему-то верю, чтобы думать - как оно там? - и приписывать повторности этого бреда чистую правду. Оно должно быть не так, и скорей всего не так и есть... Но мне не очень удается трезво думать - сразу, очухиваясь от того кошмарика, что повторяется - и все таким же.
  
  ...Ветер - и я, кажется, читаю - по движению губ еще до той улыбки, незнакомой на тебе и страшной - тот же - последний - шепот напутствия: "До свиданья. До свиданья, мой капитан!"
  
  И все оно фигня - и только я не могу ничего иначе - проснуться, и трудно дышать, и соображать хуже... Старею, своя же суеверная дурь в голову умещается только на алкогольной смазке... Старею - так оно и заладило мне сниться - с тех пор, как уже здесь - не побывала осторожней, и пришлось...
  И если судьбец пытается - странным образом походить мне по всем задним лапам, и убедить, что жить - хорошо... Он зря. Не туда бы ему наступать - поближе.
  Так - не поверю. Никак - не поверю.
  Ну, буду, просыпаясь - выть. И пить - что окажется во фляге...
  
  Что - Яррэ, прости, ну - вот она я.
  Живая.
  Вроде бы.
  
  ***
  А дальше - то есть, перед? - мне, по правде, не снится...
  Прибредилось как-то - раз, но ярко, можно б не с такой четкостью - до сих пор до движения... Да, прибредилось: если объяснять себе в духе Джоя - как раз, когда и валялась, столковываясь с жизненкой очередной раз - здесь уже, в обстоятельствах странных и сомнительных - но со мной, увы, чудеса бывают - и сколько же раз оно увы... Ну - и не знаю я о побочных эффектах всего, что там меня с жизненкой столковывало... Больно было, хреново очень, и явь с бредятиной на раз путались, и...
  
  Некому было озвучивать мне, Яррэ, что терзали меня два бреда. Один обнадеживающий, второй печальный. Я бы и тебе не стала... Обнадеживающий - это про те поля - над облаками, про серебряную и прохладную траву небесных полей... Как все летавшие, я знаю, что они - бред... И, как не все летавшие, говорю о них в подпитии шепотом. Тихим таким и бредовым: а встать бы там; и хоть раз бы... Одно "но" правда: ты над ними не смеялся. Ну, мне в морду хотя бы засветил, озвучь я...
  
  А печальный? Ну, судьбец, зачем так ярко, так по жизни...
  Не иначе из препротивного человеческого желаньица - как бы так еще не помереть, но уже увидеть, как это - вспоминают тебя хорошим и всяко оплакивают. Мерзкое оно все ж... Да и зрелище не очень...
  Да и смысл говорить, что не заказывала?
  
  Кроме того, что - Яррэ, но что тебе там делать? - в стандартном, раздолбанном - как во всех таких дырах (...словно чуть подлатали с моего последнего ожидания вылета - без тебя: не тормозят сенсоры двери, и не создает она такого впечатления, что кто-то в подпитии торопил их несильным таранным маневром головой) месте потери последних часов перед вылетом - или первых по прилету - в за-кордонном баре грузового порта... Верней - их там не один, а энное количество и все одинаково с нифиговыми наценками на препаршивую еду и питие, и это главный вопрос - и основание к недоверию - что, блин, забыл командующий крыла в закордоннике "грузовухи"?
  Бредилось - та внешняя стойка, с видом на опоры внутренних дворов. Компания. Шумная. Подогретая уж изрядно. До того, что кто-то - из знакомых-полузнакомых - твоих - молодняк неузнаваемый, из нашей непутевой профессии, я его не узнаю, начинает материться на жизнь - похоже, парнишка тоже еле-еле выкарабкался из какой-то фигни и неполадки, и выкарабкиваться ему остро не понравилось. Это не так просто - довести нас до содержательной дискуссии: как все-таки лучше сдохнуть...особенно при учете расценок на спиртное в том "закордоннике".
  Но парнишка ухмыляется. И говорит долго. Что помереть предпочел бы как-нибудь побыстрей и пошумнее - и что-то еще, и, под конец, вроде примера: ну, хотя бы - прорвавшись сквозь блокаду Кайны. И не иначе - оно действительно было шумно... Это ты, Яррэ, спрашиваешь что-то о подробностях - сам факт явно зная, и перебивает уже другой, постарше - и, похоже, я его знаю, но не слишком: и в нашей работе у некоторых голова работает нормально, с федеральным законом и разным они почти не цапаются, контракты вылавливают выгодные и безопасные, и всяко там преуспевают и весьма. Вот кто-то из подобных, где-то мы пересекались же... И он долго, в лучшем стиле, снотворном примерно как первая подборка какого-нибудь торгового кодекса...впрочем, судя по описанию - тактического руководства (с ними я не знакома, но предполагаю, снотворны они разве чуть менее) - повествует, что-то там о кораблях, их конфигурации, боевых порядках и чем-то там еще - все вокруг несчастной Кайны... Как-то так - со стороны, до меня не дотягиваясь, что я не пытаюсь - ни вспомнить, не представить описываемого маневра (...а как я тогда? - а оно было - тогда? ) Оно становится очень-очень близко потом, когда его перебивает молодой, с такой - хорошо пьяной усмешкой, называя так себе сложности выход по критическим каким-то столь странным образом, что я не скоро понимаю, о чем он собственно. С легким таким послесловием - вот эта смогла... (ну, в бреду - почему б себе и не польстить?)
  На этом оно и ближе. Ты - смотришь, что ли? Внимательней. И что-то чуть длиннее, и что-то хуже, чем просто вопросом: она? Что за она?
  И улыбается парниша - удивлению командующего крыла ФьордХольма, видимо считывая: а так бывает? Ну да, бывает: и пока он определяет эту "она", как-то вроде "ну, была такая широко известная в узких кругах сумасшедшая девка"... А этот, постарше, сообщает, меняя свою скучность на язык официальных сообщений патруля - что все там уже выяснено, и этот злосчастный раскатанный в пыль кораблик (нет, этот конечно не говорит "раскатанный в пыль", он едва ли не слово в слово официальным стилем - про оказавшего сопротивление нарушителя, что вызвало необходимые решительные действия... хорошо хоть не перечисляет подробно, чем раскатали и вообще) был опознан, как... Героический человек! - он перечисляет все цифирки - всю двадцать одну: да, кажется, мои... Ну вот что никак за все годы работы не удавалось выучить наизусть, так это собственный регистрационный номер лицензии... Да, бред погорячился - Яррэ, тебе-то откуда эту лабудень знать на память?
  Потому что угадываешь. Видно. Движение - взгляда... руки. Верней, как раз - не движение. Нет, не показательно замерла. Как-то просто остановилась... А то ж - на емкости. Верю-верю, десять раз - командующий крыла Яргельд - как-там-тебя-дальше-то? - мало сидящий в "закордоннике", так еще там что-то пьющий... судя по объему емкости, крепкое - ох, бред мой, ври, да не по всем же показателям!
  Если б эти несчитаемые повторения еще б помогли сбавить этому бреду яркость воспроизведения! Ну, корабль бы не продала, но что-нибудь еще ценное - голову, например - заложила бы за помехи на этом экране внутреннего бреда. Чтоб видеть твое лицо не с такой точностью.
  Спокойное. Ох, спокойное. Как будто только что выключили.
  Разумеется, даже если все оно и было так, я переоцениваю. Может, ты просто с таким каменным сосредоточением пытаешься вспомнить, как же там меня зовут? Только я себе это и повторяю - и видимо мерзко хихикает тот, кто за каким-то фигом транслирует эту бредятину мне в голову...
  А потом ты переспрашиваешь... Кажется, старший отчестит нас с корабликом полностью, по всем номерам и лицензиям, и поименовать владельца не забудет. Ну, разумеется, как Инге Даркевич.
  Медленней - можно поверить, что вспоминал... Как ты тихо и как...никак - совсем: системе безопасности поучиться бы - переспрашиваешь:
  - Капитан Анархи?
  Он ухмыляется. Он ухмыляется так хорошо и весело - парниша, надеюсь - отряхнувшись чуть-чуть от своего судьбеца и трындеца: "А, так про Вы ее знаете?" - и соглашается - жестом, и оценивает наш, по мнению бреда, последний маневр нелестно и кратко. Что сама дура - и что надо ж было стартовать так скоро и так прямиком, и что-то еще...
  Только слов парнишки - нет. Есть - твоя рука... Пальцы - на ободке емкости... Для полноты впечатлизьма бреду надо было продемонстрировать, как ты складываешь ту емкость - в "розочку" устаревших маневренников, а то и в ровную линию - а что, ты можешь. Даже свернуть в трубочку и завязать бантиком - помню я ту цепочку из крепежей. Но просто - держишь. Неподвижно...напряженно, как до жизненно важного момента маневра...у которого не будет "после".
  Бред - он разумеется умеет озвучивать и мысли. Видимо - для большего пинка...
  Мы ведь похожи по дурости, Яррэ, и так - по-моему - не мог ты - сказать это вслух. Таким... Здесь это звучит одним словом, у нас больше: каменным, холодным и страшным, как горные ледники... Так - говоришь... думаешь:
  - Мой капитан, ты же не умеешь стрелять! Не умеешь... Не умела?
  
  ...Ох, сколько б я спросила - у тех патрулей за Третьим Прыжком... А чтоб качественно выматериться - разрешений не надо, и, обещаю, выматерюсь - и не спросив: зачем? - для чего сейчас, когда глупо, бессмысленно и бесполезно - снится мне этот ветер?
  Для чего это надо, что просыпаюсь я в состоянии более чем полудохлом, и вижу вслед - с похмелья, не иначе - вот эту бредятину... И, к счастью, она мне не видится иначе, чем в кораблике, и где-то еще там, где меня не видно - другим, где можно быть полудохлой. И вот - выдыхаю себе - через глоточек...
  
  Яррэ, тебе наврали. Все те сводки и все те рассказы.
  Я - живая, Яррэ... Вот, сижу, бредятину запиваю...
  Я тебя помню... Прости мне, если это не было так - как я и надеюсь... Ну а вдруг тебе икается?
  И дважды - во всех единицах измерения несчитаемо - прости. Если это было - так. Как мне бредится.
  Я живая, Яррэ. Только и вот сейчас, за сколько-то до выхода на маяк Альтарен-19.12 - к открытому - пока еще открытому коридору... Как тут проходила, когда открыт он не был, я - мы - еще помним: как всегда.
  Но - Яррэ... Но я не помню - я глухо не помню, что там было - второй раз - на Кайне. Так глухо, как будто там что-то больше - чем смерть, чем вечность... Что-то - страшнее. Так, что о ловушке Гирла память - слышнее... о выходе - из нее.
  
  Так глухо, как я бы ни могла - я не могу - ни тебе, ни кому-то здесь - словами сказать - почему. Могу сейчас. Кораблику. Через глоточек. Она не выдаст.
  Могу - этому синему небу... где я вспомнила себя живой. После.
  
  Значит, сейчас - можно.
  
  ***
  После нашего феерического веселья на Реалинге были два крайне скучных контракта - всякая там рудовозка. Потом - очередной вылет до Ла-Нерры, во время которого добрые друзья мои удачно втравили нас с корабликом в веселенькое приключеньице по вытаскиванию из изрядной задницы младшего из братцев "Проныр", что благополучно завершилось на Шевардсе, в том числе - очередным общением меня с медцентром на несколько стандартных недель, и необходимостью малость сдрапать в Вольные сектора... Потом - была мать ее, Конда, и мать его, и всех прародителей, и чтоб ему было плохо и одиноко всю оставшуюся жизнь - здесь так, кажется, говорят - Лайн Дейра. Ага, ценный, бля, груз - сиайщик, тайный, блин, служака славной нашей Демократической Федерации и закона ее, гори они все в пыль! - которого необходимо срочно из этого преступного гнезда вывезти... Знала бы - ни за что бы... Но я как всегда забываю осведомиться о мелких частностях, из которых получаются оч-чень крупнокалиберные неприятности. В самом прямом смысле. Нас со старушкой еще раз чуть не раскатали в пыль - но стрелять сиайщиков и правда учат, хорошо учат... Чтоб я так еще раз... бесполезное, впрочем, обещание.
  Мы только потому и выбрались... Но ох-х, давно у меня так сердце в пятки не уходило, чтоб возвращаться на место и понимать - вроде живы и выбрались - и спиртное не помогало... Помогло более сильнодействущее - ежли по разным там нашим базам, что без скрытой камеры лезут - и в чужую постель, и в чужую рубку, слухи заходили, подписываюсь: правда - спала Анархи и с сиайщиком, спала - не понравилось: почесался и бежать. Видимо, этому их не учат.
  ...Как я сама потом радовалась - не перескажу. Ну что поделаешь, оно правда: не спрашиваю я идентификационных карточек... да и чем помогло бы: наверняка она у урода левая. Сам сознался. Потом. Выясняя, где нас с корабликом таким вариантам выхода учили - не там же ли? Впрочем, за то, что ответно помог столковаться с ребятками, менее о себе воображающими, чем СиАй, но более мне знакомыми - федеральными патрулями и прочей хренотенью, спасибо ему, что поделаешь... И два потом - маршрутца так себе в пределах мать ее, Демократической Федерации прошли без разбирательств и попадалова. Один так до Реалинга, вполне себе законный - с чем-то там очередным изысканным и экологически чистым, а там же скоропортящимся...
   А потом еще один - ну, почти законный. До Таллэйи.
  
   (...теплое море мне судьбец подсунет потом...
   Только я и здесь не могу - не получается - совсем рассказывать. )
  
  Сначала - там меня из-за этого красавчика Лайна (не такой и красавчик, к слову) - поначалу еще раз чуть не пристрелили. Но стрелять она умела еще хуже, чем я - да, так оказывается, бывает... Если взять стрелялку первый раз в жизни. А потом...
  
  Она была маленькой, Яррэ... Очень маленькой и очень красивой...
  (А как говорить про нее дальше - я не знаю. Потому что "о ней" - никак не будет. Я сразу - думаю - вижу - "ты": все - с первого дня и сразу.
  И правильно пересказывать - тебя, маленький - только сесть и взвыть в голос...
  Только...
  Там совсем недолго до окончания маневра выхода, Рыжая. Так что - нельзя выть. И там нельзя будет. Но я все-таки скажу: мы должны долететь. Нас ждут.
  А что я хочу...и не хочу...это уже пренебрежимые показатели.)
  
  Она была маленькой. А маленьких - легко носить на руках. У меня получалось и на одной. Правой. После... Когда уже...
  Таких хорошо любить. Таких правильно любить.
  Она была маленькая. И она меня любила.
  Таких - тогда и поняла - еще и безумно, невозможно страшно любить. И никогда не знаешь, что больше - любишь или боишься... Потому что держишь самое хрупкое - самое легкое - и не такими руками такое держать - с тем же заведомым: или сломаю, или потеряю, только куда страшней - потому что больше некому...
  И я боялась. Я боялась - с первого дня, с первого нашего утра. Когда смотрела - как спит, устроившись на моей руке, это пушистое чудо (я не видела таких красивых - я не видела таких странных - я просто таких не видела) - и понимала, что быстро-просто-разбежимся - оно не обойдется, а как - я не знаю, и мне было страшно, очень страшно...
  А страхи - они сбываются...
  И как раз вспоминала и тебя, Яррэ, и про себя еще пыталась привычно усмехнуться: ну когда ж ты запомнишь, Рыжая, что романтические любовные сцены под звездами у моря для тебя ничем хорошим не кончаются?
  Знать бы тогда, как - кончится...
  Я смеялась - когда-то, и даже не помню, кому, не тебе, кажется - что со мной очень хорошо получается - ну, пару раз, ну, много раз - но один раз и на всю жизнь - это у меня очень вряд ли получится. А судьбец (...ты говорила: Те, Кто) - подслушивал. И подбирал калибр покрупнее...
  У меня получилось. На всю жизнь. Ее жизнь. Просто - очень короткую.
  Она знала. А я - поняла очень поздно. И - мне ведь объясняли тогда - все равно бы ничего не смогла сделать... и никто бы не смог. Может быть.
  Она была - и я ее не удержала.
  И все.
  
  ...здесь правильно говорят. На Альтарене очень много слов "люблю"... И у того, что бы я сейчас сказала - просто нет прошедшего времени. "Я любила" - это уже время истории, это буквально "нам когда-то было хорошо" - было, прошло и кончилось.
  ...слова... А что нам иногда остается - кроме слов? Тоже - указанием точного курса.
  Слова. Просто о них говорить легче, чем озвучивать. На любом языке, который помню - простое. Не кончилось.
  Она была. А я ее люблю.
  ...они скажут "неправильно" - друзья мои, здешние друзья, возьмись я когда-нибудь это озвучить. И хорошо - если только о словах... Я, по правде, их напугать боюсь. Здесь у "любить" больше не только словарных смыслов. Жизненного тоже. Здесь сильнее. И страшнее.
  И гораздо тяжелее - того "неправильно", что сказали бы где-нибудь еще. Где ответят, что это очень легко - вспоминать и оглядываться - через "невозможно", и говорить себе, что было - хорошо. Что это еще легче - любить своих погибших...гораздо легче, чем пытаться увидеть рядом - живых...
  Может быть. Легче. Весовым контролем не проверяла.
  Может быть. Оно правда - все, что мне остается сказать тем, кто здесь держал меня зачем-то на этом свете - и удержал - это "простите меня".
  Может быть. Но по правде - у нас не такая уж большая грузоподъемность. Мне хватило.
  
  ***
  Прости, Яррэ - я совсем не помню, что там было. На втором вылете на Кайну. Правда - не помню.
  Там стена. Липкая, плотная и серая. Вместо памяти.
  После - того, как ее не стало... Моей маленькой.
  (...маленький, как ты говорила - "уйти к ветру и морю" - так и было... и вот после - огня, и скалы - того самого мыса Коэгтан, того самого, где мы - так недавно - встретились - острове памяти и печали, и прощания - навсегда... скалы, откуда хоронят. Пепел. В море. Это помню - до шага. А дальше - стена, совсем стена. Что-то иногда появляется - далеко, как не в памяти - на обзорниках - серым, тоже. Как была, летала же. И возвращалась. Когда над островами восходит вторая луна... Я - не верю ни в какое "за Море". Но ты верила - и ты просила... "Когда восходит вторая луна - мы пускаем венки - с мыса Коэгтан... Чтобы те, кто ушли от нас за Море, помнили, что их здесь любят. - И, настороженно. - Тебе есть, кому - пускать венок?"
  Есть, маленький. И я возвращалась. И пускала - венки по воде... Кайна, кажется, была потом. После - какого-то возвращения...)
  Я не знаю, Яррэ, правда - прости. Там ничего нет - в памяти - не нахожу.
  
  Меня - мне - вернуло только это небо. Синее - неправдоподобно, глубоко - над улицами (потом, над горами, еще неправдоподобней). Но сначала - какой-то город - Альтар-сити, потом оказалось - и я стою, и смотрю, как дура, в небо - чуть не посреди улицы, и знаю: я жива - и все было - и все так было...
  И еще - очень больно...
  Здесь красиво, Яррэ... Так - ослепительно, что умереть не жаль - оно давно так - но жаль не увидеть. Так и отвечу - если вместо того, чтоб раскатать нас однажды по пространству, сцапают и потягают. И порасспрашивают. О предательстве собственной принадлежности к - и еще чего-то там - что там нес этот парень с нынешней службы, патрулирующей тот открытый коридор - проклятье, их блокада мне мешала меньше! - у которого такую досаду вызывает наличие у меня допуска? Отвечу честно: подкупили. Самым невероятным подарком. Вернув мне - меня.
  От детства. От моей Ла-Нерры. Со врожденной ненавистью к любителям пожрать чужих ресурсов - с тысячными потерями. Есть у меня такая дурацкая особенность: ненавижу сырьевые войны. С четырех лет. Хорошо так вернуло - хоть смейся. Я тут опять хромать начинаю. Поскуливает - старая-старая, первая проделанная дырка в задней лапе. Детская память о том, что такое война, - след бомбежки Гартапорта.
  До всего... До того, что быть живым - это иногда и очень больно. Но быть им лучше. И до всяких возвышенностей, что знаешь - где-то далеко, в неисчисляемых порядках - но прежде, чем озвучивать вслух - лучше поглядеться в те же R-эшники: и ухмыльнуться - с нашей ли рожей присваивать такие показатели?
   Ухмыльнусь - и все-таки скажу, примерно и честно - допустимое с любой рожей... Я так и не научилась слову "дом". Я так и не знаю - зачем мне жить (и если по правде - я так и не хочу...но...меня попросили. И я постараюсь.)
  Но - иногда это очень много. Возможность твердо знать, о чем говоришь "у нас". Здесь бы хорошо звучало "знать, куда стрелять", но я ж - не умею... Хорошо, скажу другое: знать, кого - если что - будешь прикрывать до последнего, а пока не - делать - что можешь и что умеешь. И хорошо делать.
  Что чтобы долететь куда-то - надо знать, куда лететь. Чтобы вернуться - надо знать, куда возвращаться... И - просто оно есть - куда... Пока есть.
  Это уже много. Слишком. Как возможность однажды ответить - впрочем, я раньше подавлюсь, чем озвучу кому-то вслух: просто потому, что я люблю - это небо. Слишком много - так, что дело не в том, что кто-то мне не поверит, я сильно удивлюсь скорей - обратному. Что поверят. Просто - оно как-то стыдно - так говорить.
  Просто - я его действительно люблю. Это небо. Эту землю. Альтарен.
  (...хорошая любовь: не удерживает. И если нам однажды не повезет - и нас однажды раскатают в пыль - сегодня ли, завтра, когда тут снова начнут стрелять - а я думаю, начнут - этому небу хуже не будет...
  Хотела бы сказать: никому не будет. Но...
  Но жить мне придется. Я пообещала.)
  
  ...я ж говорила: меня с моим "люблю" - ни в один язык правильно не впихнешь.
  
  Ладно, Рыжая, время вышло. На последний глоток - кто там у нас дежурит ныне в патрульной службе - не тот ли парень? - твое здоровье! - а там разберемся, кто кого во что раскатает. И на то, чтоб убрать фляжку. В куртку. Так, верхние крепления - опять отлаживать. И проливать было не обязательно. Будем тут пахнуть на всяких разных - хорошим виски...
  И - да, моя старушка - идем на выход...
  
  ***
  И еще только - со всей суеверностью - оглянуться. Там, где "где-то" слишком близко соприкасается с "нигде" - а вдруг ты услышишь?
  
  Я не верю снам, Яррэ - и вообще мало чему верю. Но, знаешь - я, пожалуй, была бы рада - что вижу тебя хотя бы во сне - не будь они такими.
  А если и было... Вслух - смеясь - как мне и полагается: оно того не стоит, командующий крыла ФьордХольма - никогда не бывший - моим. Тише же: прости, Яррэ, и еще раз - если это и вправду было так. Слухи врут - как бы то ни было: вот она я. Живая. Только - очень далеко - во всех единицах...
  Да если и не было - прости тоже. За все, что было - не было, и могло бы быть...
  
  И еще, чуть улыбнувшись - кто знает, как там идет время. И причем оно - там, когда меняются Круги?
  Может быть, там еще наше вчера - а может, у твоих детей уже дети?
  
  Может быть - я бы и не отказалась - вернувшись когда-нибудь познакомиться с тобой снова.
  
  Но ведь я - не вернусь.
  
  
  Сноской:
  Название, как и эпиграф, потащены у группы "Коридор" (А. Костюшкин)
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Круз "Эпоха мертвых. Прорыв" И.Сыромятникова "Разрушители" Р.Артемьев "Селеста" О.Мяхар "Дневник мага" Е.Самойлова "Грозовой Сумрак" В.Ночкин, А.Левицкий "Череп мутанта" В.Романов "Охота на монстра" Н.Щерба "Двуликий Мир" В.Рощин "Зови меня Ястребом" А.Алисон "Герцогиня" О.Баумгертнер "Связующая магия" Д.Распопов "Мастер клинков. Начало пути" О.Верещагин "Чужая земля" И.Зорин "Гений вчерашнего дня" Ю.Иванович "Отец Императоров-3. Империя иллюзий" А.Гурова "Последний воин Империи"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"