Архарова Яна Леонидовна. Переезды мифотворца

Архарова Яна Леонидовна: другие произведения.

Переезды мифотворца

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]

Комментарии: 2, последний от 16/03/2007. © Copyright Архарова Яна Леонидовна (ingadar@rambler.ru) Обновлено: 09/10/2006. 42k. Статистика. Сборник стихов: Лирика		Ваша оценка:

Переезды мифотворца

Переезд мифотворца

...Или мало ты стезей порот?

Или мало ты судьбой корчен? -

Разучился ли орать ором?

Ну, сиди теперь, дурак, молча...

Круг да круг - веретено...

Мир ли этот, мир иной -

Все равно давным-давно -

Больно ли - толку то! -

Не смотри в свое окно,

Все равно темным темно -

Мир люби, какой дано -

Тот ли он - побоку.

Ремесло мое - тоска:

Рушить замки из песка,

Собираться по кускам -

Падали каменьем.

Пожалейте дурака,

Что не помнил о долгах,

Все ходил, себе искал

Смерти ли, радуги?

Где никто меня не звал,

Разболится голова

Разбираться, в чьих правах -

Божий ли, чертовый.

Я ничейный - трын-трава,

Помнил всякие слова,

Сам себя не узнавал -

Светел ли, черен ли?

По векам, как по рукам -

Не намяли бы бока!

Ох, крутые берега

Небыли - плавали! -

Пожалела дурака

Перелетная река,

Ни следа не отыскать -

В небо ли, на фиг ли?

"По дороге вдоль реки

Спички - свечки - огоньки"... -

Отпусти мои грехи

Осенью позднею!

Кто останется в живых

За полшага до молвы,

Я давным-давно отвык:

Не был я, господи!

...Круг да круг - веретено...

Этот мир или иной,

Все равно давным-давно...

Поздно мне!

Училась смеяться...

Бей паяца ногой по яйцам

Не смей смеяться - учись бояться!

Олди

...А что ты делаешь целыми днями?

Лена

...Ибо нечего терять, когда дороги плоские.

Время прется по прямой. Эй, не осаживай!

Небеса твои мертвы: ты ныне в отпуске -

В времена врастать тебе заживо!

Ну так - ткала, кроила, шила набело, пела -

Да не лезло: строчка кривой была.

И не спрашивай, что я делала -

Жила.

Жила? -

Раздавала враз, разбивалась врозь,

Матерным словом выбивалась из глянца -

Маршевым шагом по рельсам вкось,

Слушала дожди - и училась смеяться.

Училась смеяться...

А дело то грешное! Будет все, как обещано:

Зеркалами быть - разбиваться.

Выбивалась из асфальта - в небо трещиной

И училась смеяться...

Ибо бродили в крови беззаконные примеси -

Верно дорогу мне вымостят смыслы благие:

Рифмы на "жизнь" подбирались как на-кося, выкуси!

Я любила другие.

Что начертано в твоем имени?

Тропка вилами по воде? -

Перейдя и не вспомнить, было ли -

Где?

В книге жизни выйду прочерком: не при ком - в списке выживших.

С теми - с полночи вставать - поутру драться,

Там, где реки впадают в небо - песком сухим, выжженным...

Притворялась живой - и училась смеяться

Над нищетой-тщетой - своим словесным отпуском:

Ибо, как ни обернусь - там то же зарево.

Ну так выкуси меня живую, господи!

Там, где засветло - там и замертво:

Огненной реке - побоку слова,

Ляжет белый снег одеяльцем...

Только слышишь - восходит сквозь плиты трава

На забытой земле, где училась смеяться...

А как плакать - да я не знала загодя,

Все по заповеди -

И училась смеяться...

Вне- и по- дорожная песенка легкокрылого эскаписта

И вот я еду...

Д. Быков

Его словами когда-нибудь будут рассказывать нашу эпоху

(примерно так - Брониславна)

Табличка "поздно" пришла нежданно -

На этом поле, где швы тесны,

Покрытом бранью - но вряд ли бранном -

Не полно ль - видеть чужие сны?

Доверься времени и последуй,

Ведь поздно! - что ты стоишь и ждешь?

...Их было семеро. Я - последний.

Скажи, куда ты меня ведешь

Вдоль тех задворок, вдоль тех идиллий -

Но в небо сыпались миражи -

Вдоль тех окраин, где мы бродили,

Не помышляя, что нам здесь жить -

И если верить, то понарошку,

А помирать - всегда невпопад -

Вдоль тех задворок, где дрались кошки

За право верить в карниз и март,

Вдоль всех бетонов и всех асфальтов,

Где каждый ровен и всяк ничей?

...Нас было семеро. Я - оставлен.

Ну что, спросить у тебя - зачем?

Ведь если слово равнялось звуку,

И если время равно молве -

В моих словах про тебя и буквы

Не будет. Время - зачем тебе?

Где каждый верен - расчислен, взвешен

И свят, и прав - и порос травой,

И каждый следующий - безгрешен,

А потому - как всегда - живой.

Но между метром и между миром

Слова не сходятся по прямой.

Табличка "Поздно!" прибита криво.

Слабо поверить в ноябрь - но мой?

Так рекам к морю вернуться поздно,

Так поздно зернам на борозде...

...И если что-то бывает после,

Я и не вспомню, где - это "где"?

Подорожная песенка для Пса Одиночество

Исходы из сказок жестки - постигнешь ли до седин? -

До третьего перекрестка, а дальше пойдешь один.

Немало дорог на свете, но где - что к спине спиной?

Я был бы вторым и третьим, когда бы не шли за мной,

Но тот, кто нас ждет за дверью, напутствовал мне беду:

"Я - пес твой. Я тебе верен. Беги - все равно найду

Над сонмищем всяких гульбищ без видимости причин

И был ты один - и будешь..."

Я болен. Неизлечим.

Я вылакал как отраву до всей глубины души

Последнее в жизни право - ходить по земле чужим.

Нет смысла верить победам, словам и красивым снам:

Я знаю, он ходит следом и воет, когда луна.

Ну что ж - я ему подвою, в желании лечь на дно...

...Мы все-таки вышли к морю, хотя уже все равно,

Когда все ветра на свете слышнее любых молитв,

Я вою: мне снится ветер краев, где живут свои.

Но этою белой ночью, не ведающей теней,

Мне снится - мне снится точно,

Но где-то - там, где я не был,

Там, где сливается белым

Граница моря и неба -

Вдруг кто-то подвоет мне?

***

Тыще-брошеная весна

На поминках Чужого Дома,

Подскажи мне, где я была.

И бывало ли - по-другому?

И спустись - так светла и зла.

В час отчаянья - все благие.

...Я шепчу твои имена -

Хоть убей не пойму, какие -

Прорастая сквозь твердь - травой,

Непутевой кошачьей мятой,

В век, когда я была живой -

Явно кажется, не двадцатый.

Хотя - я не кошачья мята, я, скорее, собачья петрушка

Болиголов то бишь.

Блин!

Кассандровская ответная

(Олди -Сьлядек - У слепцов хороший слух)

Кто ведает все пути,

Тот должен быть правым. Что ж.

Поскольку зряч - не простишь,

Поскольку слеп - не поймешь.

За то, как горька вода

И сладость чужих речей,

Отведавшим божий дар -

Не божий, не знаю, чей.

Не солоно всем сперва,

Но кто посмел сочетать

Уменье плести слова,

С уменьем в них не играть?

А это в конце эпох

Опасное ремесло.

Я зряча - и слух мой плох.

Скажи, что всем повезло

Что хватит напрасных слез,

И хватит чужих седин,

Что где-то есть дом и пес,

А где-то есть дом и сын

Где солнце светит в окно,

А дождь там давно прошел...

Не верю - но все равно,

Скажи, что все хорошо...

Когда же горечь-трава

Покроет обратный путь

Твои святые слова

Я выучу как-нибудь.

Но, верящий в бога сил,

Кто ведал нашедший стих,

Пусть кто-нибудь мне простит,

Что мне не забыть - своих

Что правда всегда крива,

Что скоро придет зима.

Я зряча - нас убивать

Не надо - справлюсь сама...

Так знает только трава

На месте страстей и царств.

Уменье плести слова -

Досказывать до конца

Ведь радуйся или плачь,

Играй или не играй,

Но кто был настолько зряч,

Чтоб ведать, где свету - край?

Чтоб знать, что - ни там, ни здесь

Не вправе произнести

Молитвы о слепоте

Молитвы конца пути...

Спасибо за горький хлеб,

Придумавший мою смерть!

Прости. Оставайся слеп.

Ведь ты - не попросишь спеть?

Из "Книги Чужого"

...Но не таким, как я и ты: у нас не принято.

Лора

И не спрячешься в срок, где полночь

Подступала к престолу сил,

Ты имен поутру не помнил -

Потому суда не просил? -

В час, когда и взвесят и взыщут,

Был ли, не был - встанешь судим.

Что там принято - у не-чтивших?

Все. И стой под небом - один,

За не-бывшим в Начале словом,

Оступаясь к концу времен,

Там, где строки в Книге Чужого

Пишет ветер. И чтит - огонь.

...Заплетая узлом основы,

Битвой истин смущать умы,

Не боясь никакого слова,

Оступаться - на слове "мы" -

Путь отточенных многоточий,

Безнадежно напоперек -

Между сказанным, между прочим -

Третьим, выпавшим между строк:

Над лоскутьями бездорожий

Не взыскуют путей прямых -

Лгать о вечном, грешить о божьем,

Запинаться на слове "мы"...

...Сыпать искрами, падать пеплом,

Стиснув зубы расти травой,

Просыпаясь однажды смертным,

Усмехаться: еще живой! -

Сыпать розами, сыпать смехом -

Если тешит, ну так бери! -

Только право снимать доспехи

Никому - с себя - не дарить:

Минет этот похмельный полдень,

Прогорит еще заря -

Тщетно клясться себе - не помнить,

Что, кому - и насколько зря.

...Уходя, забывать прощаться,

Догоняя - спешить отстать,

Течь рекою: не возвращаться,

Не уметь обернуться вспять,

Что бы ни было - лить полнее,

Чтобы не было - пить до дна

Все надежней и все хмельнее,

Впрочем, сколь - спроси у вина -

Безнадежней и все бесправней

На прощенье и на побег,

И горчила любая правда -

Тем беспамятством корня рек.

Чтоб однажды выйти на выстрел -

Этот оклик всегда в упор:

Небо падает слишком быстро

Слово: помню - как приговор.

В час, где небо падает ниже,

Бесполезно просить: прости!

Что там принято у не-чтивших?

Встань! - Не встану. Встаю...

- Иди! -

Где, над правдой праха и пепла

И над створами всех седин

Слово "мы" горчило, как небо -

То, в котором всегда один.

***

Над снегом, над вечным полем, над миром, который тесен -

прости, моя Смерть, я болен - прости, моя Смерть - я весел:

тем сто раз покрытым матом - и тыщи развеянным пеплом

моим раскаянным мартом - той лунной радугой в небе.

Мы встретимся - через сотни шагов на причал печали.

Я мало чего запомнил: прощаясь, мы все прощаем.

Моим придуманным адом - беспутным голосом крови,

я мало платил за радость - наверно, я был виновен:

всей разницей между небом и пивом тебе на ужин,

всей разницей между "не был", "не буду" и "не был нужен",

зимою моей бессонной, где верил - и лгал - и падал:

придуманным словом "дома" - и клялся дожить до марта.

Над пеплом всех этих песен - клянись никогда не клясться! -

прости, моя Смерть, я весел: я выучился смеяться.

Мы встретимся - через версты соленого и стального,

где в веснах - и в сотнях весен - не встретил такого слова...

Над снегом, над вечным полем, над правдой - вящей и божьей

я тоже взойду травою... Я клялся дожить - и дожил.

Где времени я не верил - в тех спорах "пора" и "мало",

прости, моя смерть - я верен - в которой строке к финалу?

Я сам не помнил, в которой - усмешкой, что я бессмертен -

что ветер спутает строки - мой злой и весенний ветер -

и сбросит крапленой картой... Молчаньем твоих пророчеств,

весна наступает завтра. Отсюда - листай, как хочешь.

***

С волчьей шкурою, черной меткой клейм безвременья - выжечь? - выжить?

Помню, что пришивали крепко, а к чему - отвяжись, не вижу.

Неразрывнее всех объятий, окликом - в глубину колодца...

Да с размаху - по рукоять бы: там, где прочно - там и порвется.

Я почти заплелась веками - все к лицу и все по карману,

приучилась дышать под камнем - и почти не реветь. Ну, спьяну...

Но куда обернуться - где ж ты? - тот всесильный и тот всеместный -

излечить меня от надежды тяжким камнем: игра, словесность...

До обрыва любой дороги ближе, чем от былья до были.

Как - перешуметь этот оклик знаньем смысла и правкой стиля?

Было - в месте совсем невместном, где-то там, чего не бывает,

где придется быть легковесной - если лезвие под ногами,

смутный привкус дорожной пыли горя горше - слов солонее -

небо било насквозь: навылет, больно будет - когда сумеешь -

где все названное - противно, а неназванного - не слышно -

подрывало мою плотину, уводя - от желанья выжить

где бы ни было - есть другое, где - мое, только где - забыла:

далеко, как небо и море... Ой ли - что там взаправду было?

Так - бумага. Словечки, строки... Мы виновны: мы не играли.

Чем - залатывают дороги, о которых мы все - банально,

с непременностью многоточий, глупо, холодно и натужно

врем? Слабы - как любой подстрочник... Слышишь - если было оружьем -

от надежды и от проклятий, от позорища наших торжищ -

эх, с размаху - по рукоять бы: не умеешь - так не позорь же!

Где ты, тот всесильный, безбрежный, кто осудит, и кто осудит -

что никто не скажет, зачем же - ибо там ничего не будет,

где скончанье моих историй - верной строчкой в расстрельном списке?

Далеко - как небо и море, то есть - если по шву, то близко...

Очередные цеховые претензии

...А еще - остаться бы в стороне.

А еще - забыть, как смотреть в глаза.

...Не из бездны. Где-то. Не знаю - вне.

Я не окликаю - смотрю назад:

по другую сторону тишины

от твоих щедрот - до когда-нибудь -

посредине времени и войны.

Оба были наши - но на чуть-чуть.

Посредине пепла твоих минут

и монет - попробуй не влезть в долги!

Проходи - и помни, что не сожгут -

ни имен, ни смыслов... И сам - сожги,

увернись - от пепла твоих могил,

отрекись - и врежь кулаком в стекло.

Я не пил той чаши. Из чашек - пил.

Что нальют - и чаще всего бухло.

Со страницы наших ненужных книг

не взываю - ибо ты не простишь,

что любил тебя - как чужой язык,

и слова запутывались в горсти,

и пробравшись в царство твоих надежд,

осознал внезапно - что встал нигде,

что не тот артикль и не тот падеж,

имена, дороги и мы - не те...

Отрекался - в зеркало кулаком,

рвал по шву - да крепко держала нить,

окликал - не ведая, на каком

окликать - да так, чтоб не разбудить,

потому что знал, что останусь цел -

и взлетая вверх, и идя ко дну...

Я тебе не клялся, я не умел.

Клял - неоднократно. Сейчас - кляну.

Не за то, что не было ни черта,

что темна дорога, точна печаль -

потому что плачено по счетам,

и другого ты мне не обещал:

ни забытых песен - углем в горсти,

ни луны с небес, ни зажечь звезду...

Разве что - не бросить на полпути.

Потому что не знаю, куда иду...

***

Небо - каменной стеной, чтоб не угадал...

Даль, рожденная со мной - пытка или дар? -

для чего в тебя тащусь сквозь такую тьму?

Обещал, что я вернусь - да забыл, кому...

Где - да черт-то разберет, та была пора -

сны Хранителя Ворот - сказки до утра?

Кто там мерзнет на ветру, не закроет дверь?..

Обещая: не умру, не забудь: теперь.

В узел спутаны пути тщетностью речей.

Как идти - куда идти - главное, зачем?

В шепот серого песка, в цокоты копыт -

обернись через века, если не убит.

Жди меня! - я не вернусь: спаян окоем,

небо, горькое на вкус - крышкой над котлом.

Что там варится? - боюсь - ох, темна вода.

Обещая: я вернусь - не забудь, куда.

Станет горькое вино - пошлым кипятком.

Не трагично, не смешно - как-то далеко.

Приедаются в черед замки и дворцы -

сны Хранителя Ворот - сказки под уздцы:

ни надежды, ни судьбы - в клетке дней и лет,

не платить - за тех, кто был - за тобою вслед

мутной сумрачной тоской - горечь правды ль, лжи...

Где бессилен, где другой, где почти что жив -

встроен в ряд, хорош на вкус на путях кривых.

Жди меня - я не вернусь, я уже привык.

Что бы ни было - с плеча срезано: игра.

Я умру, но не сейчас. Может быть, вчера.

***

..Приходится ступать на этот снег -

воистину, остынет всяк, кто встанет.

(?)

Встанут строем шеренги слов, знаком тщетности всех побед...

У чужих сожженных мостов, где с садов облетает цвет,

а под утро - грянет зимой, а под полночь - придти воде,

у слепой Дороги Домой, завернувшей петлю в "нигде" -

Согласованы, словно вздох - равно взятые с потолка,

собутыльники всех эпох, непрощенные, как века,

вечным светом в твоем окне - безнадежным, как первый снег.

Тебе тысячи лет, а мне - первый день, никоторый век -

Время вытерто, как клеймо - будет выполнен твой приказ,

у лихой Дороги Домой, позабывшей навек про нас.

Мед бы пить им, твоим устам - да горек правды столетний дождь.

Да, я знаю - ты видел сам, больше только - что ты солжешь.

В тщетном поиске - коий круг? - то есть, белкою в колесе -

север, запад, восток и юг - я оглядывался на все,

в тщетном перечне всех времен - и текла вода в решето:

с четырех из любых сторон что-то гонит меня - не то!

Где виновного не найдем - кроме ветра в твоей груди,

где не в плату любой костер - соберет по золе: иди! -

наводить тоску на плетень в смутном поиске по годам -

первый миг, никоторый день - срок дороги твоей - куда?

У подножья чужих небес, тех, где некому нас простить,

Где рассыплется пыль словес, где догонят, сказав: Плати! -

Я, наверно, много грешил - потому что много сказал.

Но я был там. И был чужим...И - куда б ты ни указал

***

Был каплей на стеклах - был фигой в кармане,

Был светом в стакане, побегом, потоком

Был легким

Сдувало

Мы ждали привала - веками, годами

Я был твоим даром, я был твоей далью

Был словом и сталью,

Где мы отступали

От края...

Мы сами не знали, что были - и рвали

Своими словами - сырыми дровами,

Воскреснув из пыли - вернувшись из были

Платили,

Катились.

Был мукой на взводе - был жаждой безумца:

откуда уходят и не оглянутся - вернуться?

Кто предначертал - будет светло ли, скверно -

я тот, кто платил за кошачью верность

ответом:

молчанием общим, отчаяньем птичьим -

ведь ты не заплачешь, а значит - не выйдешь,

не крикнешь: на помощь.

И поздно.

И полночь.

В тех спорах-дележках меж чисто и кисло,

я был твоим словом и был твоим смыслом -

но умысел тайный - а даль-то за далью - и сдайся?

Был словом на взводе, был боем и волей -

и да, будет больно - но это проходит

тропою окольной -

так рядом

По снам и по платам -

чистейшей растратой:

бери, мне не надо!.. В ослепших парадных судьбы

я был твоим хмелем, я был твоей правдой,

дорогой до цели - дорогой обратно,

я был твоей болью, я был твоим братом...

Я - был...

***

...Нерожденные слова

горло теребят

я училась убивать

начала с себя

Олди

И не выкрикнуть, скорбя, в ледяную высь небес:

"Как я буду без тебя?!" - как-то буду, если есть.

Где сожженные мосты, белый свет и битый лед,

где все времена пусты, ибо каждое пройдет...

Не судьба и не судьбец - до вершин не догрешить

и не то, чтоб "для" и "без" - я училась просто жить:

лгать, смеяться, пить вино, быть немой, слепой, пустой -

там, где снег летит в окно - тополиный и простой,

верить логике сих дней - в правый суд: напрасный труд,

не оглядываться вне - все равно там не зовут.

Проходи своей кривой! - не отыщешь по кругам

век, где я была живой - и ходила по снегам,

понимала, как играть, заплетала миражи -

и клялась не умирать: все равно не убежишь

там, где лгали все слова - у бессилья всяких крыл,

там, где я была жива, там, где ты меня забыл.

Слышишь - верую в предел этих каменных небес!

Но любой оглядке - где? - все равно звучит: не здесь.

Я училась "нет" и "да"... Мелом - хлеб, вода - песком.

Пониманью: ни-ког-да - безнадежное: доколь?! -

в там, где порастут травой те безвременные дни...

Я училась быть живой. Вышло плохо. Извини.

***

Я никогда не стану здесь своим:

я лжец - а люди вдребезги правдивы

..........

Давно пора мне на сковороду

домой в геенну. Смейтесь! Я в аду

Олдя

Возвращайся - считать себя лишним,

выдираясь из слов, как из кожи...

За одним отражением - тыща,

Лабиринт - сквозь который - пройдешь ли?

Повтореньем, извратом, сюжетом,

платой, что за твоими словами.

Не надейся, бывает и это.

Только это всегда и бывает.

Ты оступишься. Ты будешь первым.

Возвращением - сон тебе в руку:

продолжение лестницы в небо -

в землю вниз, до - девятого круга.

Возвращайся - стоять виновато,

задыхаться - от неба и дыма.

Наша подлинность - наша расплата:

ад возлюбленный - непобедимый.

Нам пора возвращаться домой...

Опять - цеховые претензии??

...Лети, лети, моя ласточка, не дай мне срок

подумать о том, что я мог - и что я успел.

Д'ркин

Чем считать - решаешь сам. Хочешь - брошенной перчаткой.

То, чем ты меня сказал, оказалось опечаткой:

под прикрытьями перил, за баррикадами кроватей

век тебя перехитрил, и меня перелопатил -

вечно меряя сплеча, сбил с чутья и выбил с шагу,

чтоб училась не кричать дал мне - ручку и бумагу,

три стены для тишины где-то в графике окраин,

и, для комплекса вины, осознанье: все нормально,

все уютно и тепло - наконец, пойми: ты дома! -

чтоб другому так везло. Правда, не было - другого:

круг и круг и все вокруг - справедливость мирозданий -

были руки: много рук (ни одна держать не станет!),

снег в окно и дождь в окно, были звезды, были лужи,

было доброе вино - и вообще, могло быть хуже!

Только не хватило благ для решения задачи,

для согласья: "Всем бы так". Всем бы так, а мне - иначе.

Чем считать - решаешь сам. Хочешь - жалобой из жалоб.

Ты мне много отсыпал - извини, не удержала

это небо на плечах, этих крыльев за плечами...

Свет померк, огонь зачах - где - причал твоих печалей?

В час предания огню, в час последнего распыла

все равно - благодарю, потому что это - было -

тлело угольем в золе, поднималось в небо дымом...

Было - где-то. На земле. Время? - шло, но как-то мимо,

Все равно наоборот - мимо всех страстей и истин...

За безжалостный полет этих искр и этих листьев:

как легко они горят! (Это я - какую осень? -

"Сколько лет до Ноября? - Десять, двадцать, сорок восемь? -

биться в стену головой в этом запертом колодце -

не хочу и одного! Что поделаешь - придется".)

За потоп и за пожар, за надежды и за бездны,

за негаданный твой дар, хлеб - отравленный! - небесный:

ляжет - угольем в горсти или фигою в кармане

и куда его нести? ...Хоть умру - не угадаю,

куда я его несу, знаю только - жжет ладони.

Бесконечный Божий Суд - от "ну надо ж!" до "доколь мне?" -

На каких там небесах - злая радость, чья там милость,

что-ты-мной-хотел-сказать?! Извини, не получилось.

***

Толку - с утра смотреть в темные невода:

Слишком темно лететь, не разобрать куда -

Стертые имена, сбитые миражи...

Фишка не так легла - выжить тебе. Не жить.

Рвался - из сил, из жил переписать итог.

Слышишь меня? - спешил. Слышишь, прости, не смог.

Да, как умел - играл, лез выше головы,

Думал, это финал. Вышло - конец главы.

Мутные чудеса наших дурных легенд

Думал - на полчаса, вышло - на тыщи лет.

Хватит ли - силы слов переписать итог:

Ложь всех твоих кругов, пыль всех моих дорог

Рай это или ад?.. Тщетность любых речей -

Выхлебал все подряд, не разобрав зачем.

...Темный проем моста, выпитое вино -

Чашка моя пуста.

Радость, тебе смешно?

Искусательская

(ответная Быкову)

Где-то возле - у скончания мирозданья, усмехнувшись наперекосяк в позабывший свет: Совершенно верно. Это и было призваньем - приносить надежду туда, где надежды нет. Не надежду - призрак, след золотистой пыли где-то там, над логикой - жизнь? - дави и держи, в небесах, в которых навек про тебя забыли - и всего страшнее знанье, что заслужил, в час, в который все навсегда закрывают двери, где упасть ничком под пинчищи своей судьбы. Будет хорошо! Только - да ни хрена: не верь мне! - Чтобы как-то было - надо сначала быть...

...Чудотворец лжей, передерг, обезьяна Бога - но на месте раны все-таки станет шрам, учтена - моя - ложь для выдоха и для вдоха... Для того, чтоб в конце концов, не взлетел к чертям мир твоих чудес - ведь бывают? - не всем, не кряду, а так краток скок с безнадеги до мятежа - тот надежный, верный, чистый миропорядок - за который нас все никак не добьют. А жаль.

Но зато потом, когда небо вдруг станет ниже, когда ищут тебя святые - а не найдут не сорвать повязок - шрам: я привык, я выжил, я прижился... За это - нам и гореть в аду. Страшно даже знающим цену своих предчувствий, что за ложь о тепле платили везде - огнем. Наше чудо с нами всегда - и разит кощунством, даже если мы сомневаемся - даже в нем. Там где все простят кривым, хромым и горбатым - тем, кто мягко стелет, а сам не спит - не простят. В час расплаты... Как все - ждут тот час расплаты. Оправданья, что будет после, смешны. Хотя.

В берегах иных - у скончанья всех побережий, у начала конца концов, у границ травы, близ - закрытых - дверей со слоганом: "Оставь надежду!" - я сижу. Не жду. Я ее не умел. Увы.

Ну, с посвящением

(не Аргене)

Болью, которой - веришь ли? - осень, ожог дождя -

горькая Ваша бережность (Я не умру. Хотя...) -

лжой, осенними листьями, тенью - чьего? - плаща -

голосом лживых пристаней: не умри! - не сейчас!

После, когда над праздником снидет вечный покой,

после, когда мы названы - каждой доской - тоской?

Окликом неба - помнишь ли? - каждой песчинки счет.

Крови не хватит. Горечи? - хватит - но кто нальет -

в час, где пуст мой и черен путь, под имена в кровать -

в чашу - да хоть чего-нибудь, чтоб мне успеть воздать

этой похмельной осени - господи, отпусти,

каждому, кто попросится... Если б уметь просить:

Осенью, злыми ливнями, истинам всем в натяг -

дай мне назвать по имени то, что они хотят...

После - пусть всему прежнему щедрую сыплет мзду

горькая ваша бережность...

Так ли темно - в аду?

***

...Танец медленный танец

остановишься музыка стихнет

холодной водою пламя

зальет распорядитель

Рада и "Терновник"

Кормиться отравленным хлебом, дышать прокуренным ветром,

ползти по стерне, в сотый раз доверяя херне -

ох, стоят не всякого ветра: не всякого неба

шаги по земле.

Свете мой беспамятный, подскажи -

как лежать в углях? -

как плясать в огне?

Всякий - не более часа: не далее смерти - пляши!

Рви свою душу в клочки и корми чем попало -

по фигу: больше, чем выдержишь - не согрешишь.

Свете беспамятный мой - неужели мало?

Не уповать, но смеяться, что будет легко -

что вы хотели, пардон, легковесная шельма.

Не в оправдание вспомнить - да кто ты такой,

и, всем назло - достоять до конца пораженья

в темноте, в тесноте, в лютом холоде, в пятом углу -

принципом смеха сквозь слезы и среднего пальца -

десять, пятнадцать...блин, сколько?!

...Сметаем золу:

Дотанцевался.

Очередная бродяжья молитва

(полуответ на Сказочницу)

...Дайте ж мне тень от старой вишни,

Дайте спеть вам, как жизнь не вышла,

Дайте то, что самим не лишне

Если можете, дайте все!

Собственно, та "Сказочница"

Отдавайте кесарево - кесарю, а божие - богу.

Что мое - отдайте мне.

(цитата мной настолько перехреначена, что источник указывать не буду)

Дай мне, боже, что негоже

никому на этом свете -

ни тому, кто ходит рядом,

ни тому, кто в полночь светит,

ни твоим Добрым Прохожим,

что считают нас порядно -

в упованьях и по росту,

по надежде и по вере...

По следам твоих знамений

я крадусь как сны и звери.

Где позвездно и погнездно,

я - несбывшийся, осенний

рыжий лист в твоем окне.

Что мое - отдайте мне:

тень ветров под старой башней -

то, что так легко и каждый

отпускает в день вчерашний,

не заметив;

те шаги по подворотням -

подмигнет и проворонит -

лист, сорвавшийся с ладони -

в ветер;

то, что не дошло до слуха

несказанных побережий,

то, что ты и сам не вспомнишь -

от чужой любови нежность,

от чужой тоски краюху,

от чужой любови горечь -

все негаданные сроки,

что перекрестившись, вышли,

да обмен шила на мыло,

что не вышло, то, что лишне -

и еще чуть-чуть дороги,

чтобы небо не накрыло,

заскучавши в тишине...

Что мое - отдайте мне:

горький дым осенних листьев,

темный след вчерашних смыслов...

По тропе, меж правд и истин

следом -

в упованиях на ветер,

в нетерпении ответить,

но уйду - и не заметят -

ветра

окликающие стаи -

те, что издавна служили -

слов моих напрасных завязь,

тем, кто просится: "Скажи нас!" -

я дурак, и это знаю,

я дурак - и в том не каюсь

в отречении от чуда,

в ожидании ответа -

и опять завис над бездной...

Все пройдет, пройдет и это -

там, где я тебя забуду -

безнадежно-легковесный

вечный лист в твоем огне.

Что мое - отдайте мне!

Из бродяжьих молитв

Тот, кто искал пораженья,

Должен идти один

(ослышка из "Жанны")

Спал под прицелом близ речки Обид

в крошеве воронья.

Боже мой, может все прогорит

все-таки раньше, чем я?

Пусто ли, тесно в твоем дому

да и за тот в долгах.

Дай же мне сил идти одному

через твои снега.

Где за воротами поворот

в царство долгов и дат,

вся бесконечность твоих щедрот

в тщетность моих растрат -

суетной горечью старых ран,

первостью всех седин.

Небо, которое льют в стакан,

всякий хлебал один.

Где порастают следы травой

неба не продышать,

где и не вспомнят, что ты живой

где-то за первый шаг

между "поймают" и "не поймут"...

Скорый праведный суд.

Дай же мне сил идти одному! -

Прочее - донесу

через пространства "сейчас" и "здесь" -

тщетный земной приют,

через осколки твоих чудес -

и прямиком к огню:

не оправдают. Так - по рукам

в занятые места

неба, которое льют в стакан.

Чаша моя пуста.

Темен проем ли, светла заря -

хватит с тебя вина!

Сказка, рассказанная зазря

суетна и смешна.

...Шаг за ворота - в чужую тьму.

Ох, холодна вода!

Дай же мне сил идти одному! -

И не говори, куда...

***

В полушаге, еле слышно бродит осень, сносит крышу... Ни хрена ни вышло? - Вышел! - Вот вам - бог, порог, окно? Сапожком моим непарным - вопиющая бездарность. Говорят: "Не парься!" - Парюсь. Толку нету все равно.

Строчки вязнут серой глиной: раз стрелять - так лучше в спину? Без вина сижу повинной, поводом себе - в натяг. Ох, обрящем, что не ищем, а потом - еще пинчищев. Декалитры слов в винище превращаться не хотят.

А не то б - напиться в стельку: до похмелья, до паденья, спать под елью, под метелью, выжрав - на помин души? Чтоб без стука и без звука рухнуть в омут...Дай мне руку? Кто меня разбудит, сука! - дальше за меня пиши!

Комментарии: 2, последний от 16/03/2007.
Обновлено: 09/10/2006. 42k. Статистика.
Сборник стихов: Лирика

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Корнев "Черные сны" А.Гореликова "Зерна огня" В.Седлова "Подсадная невеста для фальшивого жениха" Е.Плахотникова "Ларт Многодобрый" М.Поликарпов "Сербский закат" С.Нергина "По закону перелетных птиц" А.Маслов "Сверкающий Ангел" Д.Казаков "Солнце цвета ночи" М.Мах "Карл Ругер. Боец" В.Выставной "Утечка мозгов" В.Давыдов "Киммерийская крепость" Е.Малиновская "Танец над бездной" Е.Гайдай "Сказка для проклятых" Л.Астахова "Пригоршня вечности"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"