"-Корабли? А как это летает?
-Анархи, какая ты глупая: это плавает!"

"Я вернусь!" - будет падать легко и негромко, как снег 
близ предзимья - с утра - бесконечно, светло и бесспорно, 
укрывая собой безнадежные камни: навек! - 
не давая прорваться простому: не бойся - я скоро. 
Но пока до него столько лет, сколько в звездах глубин - 
вся возможность дышать, все мое бесконечное лето... 
"Корабли возвращаются, если..." Я помню. Ты спи. 
Спи теплее - пока еще тысячи лет до рассвета. 

На каких измерять весах тишину до восхода солнца - 
под одним теплом на двоих, но измерены. Сочтены. 
Спи, любимая - небеса 
к спящим ближе. Оно сочтется - 
расстоянье до звезд, и дотуда где твои сны. 

А потом будет снег. Будет летом - и лет может пять, 
может тыщу - и время свое изменяет теченье, 
когда спать в одиночку - и холодно спать - повторять 
неизбежный закон возвращенья... не без исключений: 
маяки - дело сотое; и через тысячу лет - 
из неведомых небу морей, из последней свободы - 
корабли возвращаются, если их ждут на земле - 
что чуть-чуть понадежнее звезд, даже тех, путеводных. 

Ложь - закон размена минут ожиданью, что неизменно - 
как любовь, как узоры звезд над движением корабля. 
Спи, любимая, тебя ждут - 
на одной из блесток вселенной, 
но даже если те ветры сильней - крепче все же земля. 

Корабли возвращаются. Точка. Еще целый век - 
до рассветных лучей, до потерь - спи, пока еще рано. 
"Я вернусь!" - будет падать легко - не нарочно - как снег, 
заметая пути для спасительной лжи: "Я останусь..." 
Еще век, только небо светлеет, и время течет, 
это падают капли - и страшно - ты спи, ты не слушай. 
Корабли возвращаются в небо. И в общем, не в счет - 
из какой там зенитки хотим мы закон тот нарушить. 

Ни огнем ответной любви, ни надеждой земного хлеба, 
и ни чем-нибудь там еще - что хотелось легко отдать. 
Спи, любимая. Корабли 
все равно возвращаются в небо, 
даже если они никогда не умели летать. 
Я дождусь.