Архарова Яна: другие произведения.

о своих Заставах

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    в общем, выкладываю для тех, кто попросил целиком. а так - телега обыкновенная, без начала и окончания, плохопонятная (вызвано: Крапивин ·Застава на Якорном полеЋ и зазвавшая меня ЖЖ дискуссия.) Не знаю, насколько это будет съедобно – не читавшим… Впрочем, здесь как всегда – очень мало Крапивина и очень много – меня. Ибо бесконечный егоизьм – и ибо подход к критике: ·Прежде, чем говорить, что в данной вещи сумела дать я – покажи, что от нее сумел взять тыЋ (с). Вид – в котором и я – критику – умею.
  Собственно, развитие того моего... Что читает и одиннадцать-двенадцати летие. И что вычитывает - свое.
  Сначала - сгоряча - хотелось продолжить: и правильнее - вычитывает. Но, взрослым взглядом оценив общий посыл: наставление едва ль не всего корпуса произведений поправлюсь резко: нет - категорически не-правильно. Вычитывало - свое. Очень - нечеловечески.
  Оговариваюсь, что я - случай не доказательный. И даже не показательный. Из надежды не говорю: единичный - десятичный, может быть - сотый, тысячный, не суть важно... (На всякий случай, в скобках уточняю: я прекрасно помню, что каждый из нас есть единичный случай - хотя бы потому, что своей дорогой каждый идет один).
  
  Сноска в сторону: об указании на инаковость: которую все и каждый подсчитывают - фальшивкой: выпендрежем - и выставляют счет... Это отчаянье каждого, кто об ту инаковость - и мордой приложен, и пенделем награжден, и в шинковальную машинку засунут: будь иным! - не могу! Что ни разу она не шелковое платьишко - и не медаль в кармане - но клеймо на шкуре - и просто шкура, и - боги мои боги, было бы - чем гордиться! В уме, пожалуй, даже не "всю жизнь хотел я быть как все" (с), но "допустим, я буду неслышен, буду незрим, уползу куда-нибудь в щелку, в нору, стану тише воды и ниже травы, как рак. Превращусь в тритона, в пейзаж, в топоним" и, само собой, продолжением "Нет, они говорят, никак. Нет, они отвечают, никак-никак. Только полная сдача и смерть, ты понял?" (с). Впрочем, вспоминая, чем кончается... но это далеко заведет.
  
  Итак - "Застава на Якорном поле". Издание с продолжением. Журнал "Пионер". Годы издания...
  О годах, впрочем, отдельно. Моих - и времени.
  Кстати, о годах издания специально спрашивала у Яндекса. (не ответил, зараза:) Как всегда себе не поверив. Ибо свидетельств тому нет. Та "Застава" - выдранная в папочку, и хранящаяся же где-то на дне архивов, не помощник мне и не советчик. Хотя своей рукой записанную аббревиатуру Я.П. помню - по бумаге и по почерку... Как и другую, о которой может, речь впереди и будет... Но и те тетради и те дневники - с теми недописанными сказками - даже не на дне архива, а просто: на дне. Да-авних свалок и помоек: вышвырнуты. (Совсем в сторону: мой хронометр: дата рождения недописанных сказок, и дата их вышвыривания).
  Но все-таки, помню правильно. Мои - десять-одиннадцать. С героем мы были почти ровесниками. Не случайно. Потому как - что они такое - эти десять-одиннадцать-двенадцать лет. За себя - скажу. Перелом Колеса. Первый шаг на дорогу - не ту, с большой буквы, а проще - в мир иной: взрослый - чужой не меньше, а может быть - куда больше, чем все на свете иные миры. Годы - установления границ, первых вешек - кирпичиков - будущих мостов и оборонительных сооружений на вечном разделении - я и мир. Идешь, конечно, дальше - и строишь - долго, иногда - всю жизнь: я и мир - оно вечно, ведь миров - много, никакой потусторонней мистики сюда не приплетая, это "много" - здесь и сейчас. Но первые вехи - там. Утверждаю - для себя: не тринадцать-четырнадцать и далее - раньше. Этому, к счастью, свидетельство есть. Здесь "моя темница" и физиология с просто-мной - столковались. Согласитесь, у дЕвиц начало физиологического переходного периода, перестройки башки и тушки - и всего, что сопутственно по башке той и тушке бьет, отмечено очень физически ощутимо. Так вот - даже не одиннадцать. Десять. Зима. У меня - хронология - другая. И честное слово, я тут не причем... право, не возражала бы, начнись оно на сколько бы там лет позже.
  
  Тут, в сторону, задумываюсь. О тезисе ровесничества. И над очень странной связкой. Ох, был бы я большим и умным - рассказал бы, предположил бы - что - а если все то повествование "Заставы..." - да и другого: кроме - еще и пресловутый миф инициации (правильно?) - не я один умный, кто-нибудь да догадался. А я еще скажу: причем инициации - двойной, совершенно разными путями идущей - в мире здесь и мире вообще. Ибо для одного не выдержана - вглухую, проиграна вплоть до гибели - чтобы пробиться, достигнуть, получить свое завершение - в мире другом. И - к слову - чем выключиться из круга мира первого - тем, пресловутым - "Сколько тебе лет?" - "Двенадцать". И, про себя, задуматься и проверить: а в целом - боги Дороги - все ли они из круга - здесь-сейчас - выставленные: старики или подростки? И туда же - задумавшись: а нам - что - преодолевать? Мы - кто бы ни были - к Тому Берегу, к танцу Жизни-Смерти-Жизни - кто нитью, тоньше волоса, кто - всем Мостом - привязаны... Не оттого ли - так рвем, и так - в здесь, сейчас - падаем... что когда-то - то ли мы, то ли нас - той связи - испугались?.. Это потом - выть: верни оперение - и когтями по стеклу... а многие и не воют. Впрочем, о женском там, немного будет...
  Впрочем, не научилась я - быть большим и умным. Надо долго осмеливаться. И чтоб долго - просили...
  
  Но оставлю - родные берега недоказуемого. Чтобы поговорить о возрасте - другого. Из всех достоверностей - достоверного. Времени. Скажу, потому как здесь право голоса ему - даю. Ибо объясняет. Не все, так что-то. Итак. Мои - одиннадцать-двенадцать-тринадцать. Девяностый - девяносто первый - девяносто второй. Год последней хорошей бумаги тех детских журналов. Год - много чего - последнего. Первые мои попытки вбить вешки - поставить границы "я" и "мир" - пришлись на времена, когда мир тот - распадался и разваливался. С треском. (В том числе - и выстрелов. В Литве - января девяностого - далеко, почти неслышно. В Москве 93 - ближе, чем хотелось бы. Моя "эпоха самоопределения" лежит - где-то между. Не доказательство. И по мне - не... Но - показатель.) "Старое кончилось. Новое не началось". А между - я искала: что тут мир, и где тут я... Мудрено ли было - не ухватиться - когтями за воздух? Безвременье - всегда и навсегда - оно же близко: каждый раз за спиной - только попробуй - окликнуть. И если у позднейшего моего отклика всем, кто бы и по какому поводу ни твердил мне - "ты выглядишь так несовременно": "А какого черта я должна - его - слушаться? Время - ты пройдешь!" - был другой автор - кроме моего безумия, то он - само время. Моих - поисков себя.
  Себе же - отвечу: мудрено. Потому что будь дело только во времени, или в нем - в первую очередь, таких было бы - поколение. Но - хотя мое поколение штука, действительно, странная... Я долго училась, и долго - смотрела в глаза, прежде чем узнать, что никогда мне целиком не произнести - ты такой же. Чтоб убедиться: своей дорогой каждый идет один.
  Хотя - время не все, но что-то... И тем, кто идет за мной - следующим - особенно отстоящим лет на много - восемь-десять - я бываю удивлена... Они другие: целым - общностью - вплоть до поведения и речи. И этим "другим" - схожие. Так и напоминают, что мне - никак не семнадцать. Плохо, впрочем, напоминают... Но... Иногда мне кажется, что они - взрослее.
  
  Впрочем, надо отметить еще и третье время. Приближаясь уже и к смыслу, и к "Заставе..." Уже мое. Время еще одного определения, которого многим не понадобилось. Я имею в виду еще одну границу - между "будет и было" и "не было, не будет, быть не может". Границу - мифа и действительности. С которой рожденному мифотворцу поневоле приходится - определиться.
  Потому что детская игра - всякая игра - безответственна. То, что стряхиваешь с себя - выростя - или выйдя: не было. Где позволительно считать себя - хоть котом, хоть Феанором - потому что не то. Потому что не тот круг. Потому что - пройдет. А вот если - не пройдет, тогда - что? Как сосуществовать - со здесь и сейчас - каменной: душу грызущей уверенности: было? На миллиграмм и миллиметр - но - сколько там у нас в вирусе гриппа? - достаточно, чтоб заболеть.
  Скажу сразу: выучилась. Поняла - где и как ставится граница. Скажу больше - это мне и помешало стать т.н. "ролевиком". Но это уже заявочка совсем в другую сторону.
  Но не дано в той постановке границ нам иных испытуемых, кроме себя, и иного материала - кроме души - своей же... И, наверно, смеялась - та, огненнокрылая, которая, кажется-не-я, которой я еще когда-нибудь буду - или когда-то была: пробуй, детка, пробуй - ставь зеркала - и смотрись в них сама же, и бей, и учись уворачиваться - из-под осколков своих воздушных замков: когда их рушишь себе же на голову, оказывается, что они все-таки были - каменными. Когда-нибудь да научишься. Танцевать - на лезвии между "может быть" - и "быть не может"... течь рекой - и пусть что-то пройдет и канет - как те берега; только уши порой зажимать, твердя: я живая - как зазвенит - там, со дна, до которого - никакой были не донырнуть - тем последним и невесомым: "А если - было?" Последним атомом сопротивляемости - и совсем тихо, на глубине... Нет, это потом. Там, под конец - про отравленный подарок. Да, я снова на свои берега. Я же говорю - привязана.
  Время - первого - на этой дороге: переломного - мифа моего. Павшего - той учебы жертвой. Втаскиваемого - в здесь, сейчас, в шестой класс средней школы за хвост и за уши - напролом, "знаю, что не было, а все равно - было". Зеркало - Мастера Иллюзий - под взгляд подставляемое - себе же... А остальные - смеялись - но немногие и знали... "Вырастешь - забудешь!" Вы были правы: выросла. Забыла.
  Вы были неправы. И этой неправоты - никому уже не исправить. Потому что - все-таки без двух годков тридцать, и я не знаю, что будет дальше - с тех пор, как пробую поверить, что должна жить - долго, а что не счастливо - то хоть как-нибудь - но там, на глубине своей - все равно же: выросла ли? Забыла ли?
  Да, действительность вышвырнула - расколотила в щепки. Да, в несуществовании того Нейрика уверена я ныне на все 95% (пять заберет - ответственность за сказанное: стыда и срама: страха). Уверенность, что где-нибудь, когда-нибудь, очередной раз блуждая по московским переулкам я не нарвусь на совсем другого раздолбая - того, в зеленой куртке и с флейтой - у меня уже куда ниже... А на некоторых - и уверенности не надо... Только встать - в послерассветном сумраке - где-то на Невском и в какой-то - не вовремя себя забывший - миг: почти слухом: близко - еще чуть-чуть - и на ухо, но действительно не подойдет - и не коснется... читает - с таблички на стене: незнакомое и по слогам - я точно не помню, а разум не доверяет хранящемуся: "А что такое - артиллерийский (налет? обстрел?)..." Но за это "а что такое..." - поручусь... (Готовые сейчас читать мне мораль, поверьте - как: сколь это неправильно - я знаю лучше вас.)...
  Так вот, нарвись я завтра - в какой угодно - из прогулок и переулков своих - на любого из вас: первого - испугаюсь, второму - обрадуюсь, третьему - в морду бы заехала, если б и на то не улыбнулся, - но ни одному - на второй миг - не удивлюсь... Естественно, за первым: мигом с ног сшибающего изумления: "Ты?"
  Вот так вот я - поумнела.
  
  А сказать - было надо. Потому как какими-то швами оно - с теми отголосками сшито: не разделишь. Потому что - Застава была - одна.
  Так вот оно. Попросту. Это разбег длинен - миг прыжка короток. Ничегошеньки оттуда мое одиннадцатилетие не вычитало. Кроме - Якорного Поля и Кольца. Заставы - и возможности прорваться.
  Даже - в полноте своей - цели. То есть, нет, конечно - "маму" оно вычитало... И даже, кажется, пускало слезу... А может быть, уже я, прожившая за тем вслед - эти шестнадцать лет, сказавшая - два, шесть, восемь, девять... двенадцать раз - о не слишком любимых, но родных - и о родных своих и любимых "были": до стояния у гроба знающая, как - это звучит, не очень поумневшая, но хоть отчасти - обросшая броней - умеющая как-то смотреть, анализируя - цинично и точно, с не первым десятком уже седых волос - подсказываю те слезы - запертому, не слишком доброму, и в целом - глубоко занятому только своим - одинадцатилетию? Вряд ли, впрочем, подсказываю - но, для очистки совести, предположу.
  Вот потому и категорически неправильно. Потому что дом-то был. И окно - горело. И - хороший дом. Настолько - хороший, что меня до сих пор ближние мои взрослые - душевно-ближние - не преминут, в случае чего, мордой ткнуть: а тебе-то чего - у тебя все хорошо - и дом у тебя классный.
  Все - так. Любили. Любила. Но...
  Еще и "но"?.. А как же. Под припев - чего же тебе не хватает.
  Был дом. И окно горело. И ждали. Но ждали ли там - меня?
  С парадоксом чужеязычия и поиском имен - как со словом - видимо, родилась. За этим - вслед. С ничьей не виноватостью, но не смываемой с себя - виной. Ну да, с тем самым, где "мерещится, что мать - не мать, что ты - не ты, что дом - чужбина", которое тоже - не прошло. Не лечится. Знаете, каково быть любимым - и любящим - "лебедем, которого вырастили мыши" (может быть - и наоборот: крысой, которую вырастили лебеди - не в красоте дело: в - чужом). Напор открытый: переломись - поднимает ввысь: на открытый же протест: да от**битесь! Напор тихой сапой - любовью - на твою любовь же - загоняет на глубину, учит - выстраивать и подставлять зеркала - да, я такая, и такая, и такая вот - только - отстаньте от меня, пожалуйста! Ну да, мне никогда - ни движением, ни словом - никого не ставили в пример - младшенький я, и любимый младшенький - и потому что, как потом сказала матушка, сама она в детстве сыта была тем - по горло и по хвост... И я - про себя, конечно же: а зря - не ставили. Глядишь, возненавидела бы этого "кого-то", поумнела, плюнула... Но я должна была быть - такой-то. Должна - вообще. И странных вещей я была должна... из которых любить английский язык и понимать геометрию - еще самые здравые - да, надо бы (геометрии не понимала - никогда... английский - на русский - перевожу охотно, с русского - это выглядит ужасающе:)) Это "вообще должна", как в итоге выяснилось, я и возненавидела. Сигнал и раздражитель, где-то в головушке засевший - стоит позвать - и слетает - с тех еще времен накопленным... (Податливость воды, вообще-то - вопрос вместимости и прочности формы - и силы давления: стоит посильней нажать - металл режет, стоит вообще не дать течь - скалы сносит... к счастью - для меня же - идеально герметичной жизнь к тем рекам не бывает. А дальше - вода дырочку найдет, выльется...) А так как стопора: любви - чаще всего нет... оно бывает и небезопасно...
  Ну ладно: я такая, такая и вот такая вот... И - путями моих подземных рек: можно я пойду погуляю? Можно...
  
  Через знакомый двор - быстрым шагом. Про двор тоже хочется сказать - про мои окраины, но - это повод отдельный. От друзей (условно - были) и врагов (были - безусловно)... Про последнее, кстати, скажу - потому мир взрослый-и-не-только: мир взрослых-и-их-тролликов - мной в "Заставе..." - не то, чтобы не прочитался... Но, как всякому чужому - а у детей на чуждость та-акое чутье - практически следовательно: травимому - был он мокрой водой и масляным маслом - это же ясно, что он - такой... Далее - на остановку: 251 лучше - только дорогу перейти: но ходит по расписанию, всегда набитый - старый "ЛИАЗик" - ворчливый и теплый... Уже - талончики... (Кассы с пятаками в автобусах я еще застала - в первом классе). Можно - на 127, но до него - дальше - через школьную площадку, через другие дворы - что там на пути встретится? Этот - всегда ходил "Икарусом". И сейчас, кажется... И сейчас он до моего дома ходит. Только от метро в другую сторону...
  
  (Вот странно: я тут абзацами срезаю - описания - тех дворов: бытовые подробности. С удивлением понимая, что они тоже начинают проситься - скажи нас. По-че-му? Потому что тех - пустырей, горок, перелесков моих окраин уже - тоже нет? Там есть - гаражи и будут - стройки: многоэтажки... Нет - как пятаков в метро, как тех тетрадей - как той страны и той меня - пафос... а ведь - правда. Ностальгия по детству - говорите? Может быть, хотя для меня, взрослой не бывшей - это странное понятие.
  Нам, безумным - не дано - видеть и ладить - с "объективной действительностью". Ибо - из-за каждого угла - сквозит. Пережеванная истина - что с неведомым разделяют не километры, но угол зрения? А с другой стороны - но кто из нас - видит больше?
  И еще одно, что толкает под руку - расскажи... Как я ни отрицай - тем, моим хлебом - никто на земле не сыт. Я расту - и отсюда. И у самых первых строк и сумасшедших подсказок есть - конкретный адрес, где-то там, на моих окраинах, в тех местах, которых уже нет и не будет... И те, кто идут за мной - этого уже не застанут. Их нет, а я - есть, и мне надо сказать...
  Впрочем, руку я останавливаю. Ибо что - до тех мест и до меня - тем, кто идет за мной. А они - есть. Тем, что есть - мое.)
  
  Далее - на метро. В девяностом, кажется, еще пятаки... Разноцветные разменные автоматы... Удержатся и после - в 91, когда проезд сделают - по пятнадцать. Уйдут - в девяносто втором, с жетонами... Когда уже все то время - уйдет.
  Еще одно отступление: те же - одиннадцать-двенадцать - это еще и время освоения мира. Мира - дальше: вне своего двора - соседних дворов - соседних дворов дальше и перелесков... дороги в школу, само собой. Автобусных остановок и станций метро - с "не-взрослыми" - какими-то своими целями... иногда - бесцельными. Со всех "объективных" точек зрения. За вот этой вот "подвешенностью между" - условностью - ритмом дороги, называть которые - не называла, но осознавала - всегда. Дорога, которая может быть целью, которая и есть - цель, это тоже: и - оттуда. Хотя, конечно, раньше: из всегда... Цель - это однозначное "будет", дорога - неопределимое: возможно... А что - возможно? - да, в общем, все ... (Так как-то, вроде бы сокращая дорогу от булочной, на самом деле - ища вот этого - суррогата ли - иного бытия (а может - и не-бытия) умудрилась эта девочка заехать с Академика Павлова - на Мосфильмовскую... Кто не оценит, скажу: очень неблизко). Впрочем, признаюсь честно - эти бесцельные путешествия - люблю до сих пор. Особенно в незнакомом городе. Сесть - в общественный транспорт (предпочитаю - трамваи) - и смотреть, куда завезет. Не обманывает - завозит... Иногда - и по знакомым маршрутам еду... слушаю город, подбираю слова. Зачем едешь? - За собой...
  Освоение мира - с никем за руку. Ибо всегда - одна. Нет, не всегда - уже сказала: друзья - условно - были. Но: душевно-близкие - это уже потом: это подростковость и неформальность, и опыт постройки границ уже - там... А пока - неизменно та же подстановка и постановка зеркал. Освоение и понимание человеческой речи, с четким знанием, что она - не моя. Мне за это больно платили.
  С никем за руку. С - теми - за руку. Одной мне скучно не было. С людьми - бывало. (Не - есть. И - бывает. Люди, в большинстве, не виноваты. Я. Когда слушаю - дикая, когда говорю - безумная... И, пожалуйста, приберегите советы: попробуй разглядеть кого-нибудь кроме себя. Особенно - те, чьи сказки я пишу - и ведь неплохо пишу: вижу - вас же?)
  
  А причем тут метро - легко догадаться.
  Был и у меня свой последний вагон... И, все-таки скажу: была - своя Застава. Но - я все-таки по порядку.
  Метро - моя ветка, которая сама по себе уже - повод отдельный. Опять же - в отдельности не виновата: кто ж старался - чтоб меня угораздило жить на самом хвосте Филевской ветки, открытой - почти на всем протяжении своем? Последний вагон - он целиком оттуда - из "Заставы..." - вообще-то у нас лучше в первый-последний не садиться: набитые. Потому что - само собой - из хвоста нашего метро заоконными пейзажами не полюбуешься - "концевая" кабина машиниста обязательна... Нашей - ветки особенность. Ибо - да, ветка, направление, не кольцо ни разу. Однако усни ты на ней - туда, сюда, обратно кататься будешь долго. Потому как - на конечных - на Крылатском и Александровском Саду поезд просто стоит - а бригады машинистов - пересаживаются... Этакое бытовое объяснение, что последние становятся - первыми... ну да, смысл можно найти и в палатке для овощей - главное, знать, куда смотреть... Вообще так вот - по кольцу, не меняя окружностей - с внутренней на внешнюю - знаю только один транспорт, так катающийся. Троллейбус Б - Б-красный - по Садовому... но это я узнаю далеко потом - на первом курсе, далеком от той девочки - непомерно: дальше другой галактики (м-да: действительно - дальше) и того света (и это - действительно... вспомнить - нет, не стыдно: была уверена, что умрет - исчезнет - с началом века, соответственно - в двадцать один, и - за тот рубеж на шесть лет зайдя присягну: до правоты ей оставалось немного... только то, что за тот срок - время меня успело научить - долгу... ну, и показать - каково остающимся).
  Впрочем, сейчас с Александровского можно и на Международную уехать... а как там - не знаю. Да и в декабре этого года перехреначат мою Филевскую, станцию Строгино откроют - может, все и изменится... Те, кто идет за мной - этого уже не увидят. Лучше ли, хуже - но...
  А потом - станция. Недалеко. Открытая. Обыкновеннейшая - лишенная даже той красоты и мраморности, которую предлагают подземелья центра. Равная - по одинаковости и тоскливости своей разве что хрущевским пятиэтажкам - по ту сторону от... (одногодки). Сторону - от чего? Да - ничего, в общем...
  Забор метрополитена. Шеренга тополей. Дорожка. Еще шеренга тополей. К этому всему от дороги - она же мост через метровские пути - на нее метровыход - горка. Спуск. Тропинка - вернее, несколько тропинок. Обыкновенные. В межсезонье - невыносимо грязные. Летом - пыльные. Зимой - ледяные. Приезжала с санками. Каталась. Опасаясь - вылететь на лед. По другую сторону - уже от дороги - где-то - синие многоэтажки, далее - хрущобы - на первом плане - в общем, пустырь, холмы - заросли - те Безлюдные - без идиллии, впрочем: говорят - случалось всякое... Сейчас там торговый центр.
  Главное действующее лицо - той Заставы - пруд. Мелкая, заросшая, грязная, квадратная лужа - с квадратными же бетонными берегами, сколько-то сот метров в длину - я никогда не доходила до ее конца... словно мне это было - нельзя... и хреновой, как все они - глубины. С полузатопленным - ржавым понтоном, что ли... Когда-то какие-то мальчишки на нем плавали. А летом - разные - загорали вокруг... Сейчас - уже не...
  
  И что ты там делала? Ничего. Приходила. Стояла. Смотрела. Думала - о том. Слушала - как сквозит...
  И все? И - все.
  Это я потом: сейчас скажу - училась. Слушать - как летит ветер - с третьей стороны, девятой - той - стороны-всех-сторон. Училась - слышать этот ветер, понимать его - и принимать, называть именами, а иногда противостоять... Чувствовать свою тропу: балансировать - между было и будет/ и не было, не будет, быть не может... Первые шаги по ней, заваливающиеся - как, и как нелепо - на все стороны сразу. Просто - понимать, где сквозит - тем...
  "А за тобой девочки заходили, гулять звали - ты где была?" - и я, "по кратчайшей правдоподобия": "На Багратионовскую ездила. В "Досуг" (магазин такой был... с канцелярщиной) И уже потом, уже за закрытыми дверями, брат, который тем мифом кормим - то спорит, то подыгрывает - преехидно: С Р.С.Я. встречалась?
  Знать бы тогда - что правда, встречалась. С собой же... но чем бы оно помогло - если б знать?
  Первый опыт законов нелогических и противопоставленных - если не было, то все равно есть. А что миф тот развеян ветром - ветром ли? - они часто надевают маски, чтобы нас не перепугать - с первого взгляда. Словом: Нейрика - не было. Ветер - был. Была - граница и Застава - была...
  Конечно, шагу по той грани и ветру этому, и слову (своему на него ответу) учатся не где-то и когда-то - но всю жизнь и каждый день... Не первое - но ощутимо названное - "а все-таки - бывает" - было там.
  Доверия невидимому - небывшему, недоверия - видимому - урок. Много - подаривший мне, и много, наверно - отобравший... Но то, чем тебе не дано владеть - не дано и потерять.
  
  И в обыкновенности той моей Заставы, в полном повседневном "ничего", из которого вырастало - все и еще что-то, и в этом одиночестве моем - с ветром - был еще один урок всего того неведомого - и главный, наверно, его урок. (Много крови попортивший мне впоследствии - и заранее знаю: еще попортит.) Урок - своей Дороги. Как смеется - то твое неведомое: не ищи меня за тридевять земель - у чужих сакральных мест и проторенных Перекрестков: я есть там, но есть ли я там для тебя? Не ищи меня по страницам чужих книг и берегам чужих миров: я есть там - но проходил ли теми дорогами ты - и что добавит - тысячный, и тысяче первый твой пересказ к уже хоженым и перехоженым - чужим дорогам? И если ты уверен, что добавит - а не отберет, не прикормится (сказки - они подвержены вытаптыванию - не меньше, чем все живое...) - скажи - и иди дальше: "в мир нерожденный, несотворенный и жаждущий". И каждому - каждому ветру и каждому живому, каждому чужому слову и каждой любви - само собой позволено: окликать тебя - говорить - "Скажи!" Но никто из них знать за тебя не будет. Главное. Твое: что сумеешь только ты.
  Смеется: а я - везде и нигде, и может, более всего - внутри... И, может быть, та самая "магия внутреннего круга" - это немного и про - тоже? И это от тебя зависит, что - разглядишь ты на этой самой обычной земле, это ты - оставишь ли ее - Пустоземьем? Впрочем, если даже и - все равно - проклянешь или оплачешь... то есть, опять же - не оставишь.
  ...И потому - единственное, что может ответить тебе все неведомое твое в час очередного желания убиться апстену - то, на дне насмешливое: "Вспомни, что небо держится на тебе!" - ну, разве еще немного - мгновением на выдох - тем ветром: чтоб ты вспомнил и убедился: да - все-таки небо...
  Нам для этого мало надо. И оно правильно, что - мало.
  Потому что - была еще одна правда, спрятанная где-то - и в "Заставе...", которую долго-долго долго пришлось вколачивать в эту, конечно, рвавшуюся - и рвущуюся "отсюда" дурную мою головушку. Круги можно менять местами: в этом - никто не переубедит. Но вопрос в том, как - и с каким усилием. Всмотритесь - ведь в большинстве-то - с грани на грань переводит - катастрофа, и даже пусть для мира личного - но по масштабам сопоставимая - с ядерным взрывом, не меньше. То самое - "Чудо вступает там, где помимо чуда Не спасет никто, ничто, никогда". Ради полноты добавлю - а иногда и не вступает. (впрочем, есть и другой вариант чуда - и полностью обратный: коротко: переход по полному незамечанию трудности перехода, и надо бы и про него сказать, но - так же я (с ужасом) никогда не договорю... ну, если да - спросите).
  И потому - мне было за каждого - умеющего, встреченного на своем пути, в первую очередь - страшно. Да, встречались - я знала людей, под шагами которых пресловутая "объективная" реальность плыла и трескалась, выдавая такое, что оставалось хвататься за голову: "боже, где я?!"... Впрочем, мне опять - много не надо.
  Расписываться в этом и под тремя замками страшно, но... Понимаете, я не верю, что чудеса бывают. Я это знаю. Путем наипростейшего доказательства. Из натворителей - плохие атеисты:) Впрочем, тут загадочно получается - тут тоже лезвие. Между: до меня этого не было - а теперь есть. И - изумлением на глубине - да разве это - мое??
  И потому - краем уха, левой лапой, переводом взгляда почувствовав за кем-то - крохотный - ни взметни перо - отзыв того сквозняка (в резонансе не ошибаешься, от него вздрагиваешь, как струна): я уже безоговорочно - во все выси и бездны, радуги и облака - верю. А если - не - боюсь, мне никакое превращение воды в вино - и много большее - ничего не докажет...
  Только умей смотреть, а неведомое - щедро. Оно поделится.
  Сказали бы тебе тогда еще, глупой, маленькой - что чудеса всегда правда... Но далеко не всегда - счастье.
  
  И в этом - был прав тот миф, дурной и первый. Было дело - и в том, что сотворяла себе девочка мир, где ее могли бы любить - такой как есть - со всем подбором имен и разноцветными стеклышками... И - не только в том...
  Была правда - что все мое "верю" - переводилось просто. "Люблю". Теми сотнями "люблю", что до сих пор - и далее - будут в языке моем... Люблю - и поэтому ярче вижу: правильней вижу - тем вижу... Нет, "я от всего умнею" - и зоркой бываю на все. Но - на то - сначала.
  Урок - так себе лужицы московских окраин. И если здесь, сейчас, в где-нибудь, когда-нибудь я не проходила мимо - соприкосновения его со "всегда и навсегда", хваталась за голову: боже, где я! - и говорила, спасибо - тому уроку. И если когда угодно, с кем угодно - когда хотелось - умела - вглядываться, и спрашивать, и назвать - ваши же сказки, называть, не ошибаясь же? - спасибо тому уроку...
  Правда - нетрудно догадаться, с какой интонацией я обыкновенно произношу это "спасибо"? С регулярностью - получая на сдачу, от меньшего - готовности за 500 рэ на косметику продать тебя и порвать, до - на моих пристрастных весах большего - подписи: ведь ни словом, ни жестом возражено не было: мне - было возражено - под требованием - "говорить на общем" (большего: ибо первое-то протрезвит сразу: действительность - она груба, чем и спасительна...а вот - словесность - с ее игрой: как неумение чем-то дышать: трудно и страшно...а все равно - продышишься...и все равно - подведут). Ссспасиба! - ведь знала же, дура, знала - что только квадратные бетонные берега лужи, ряска и тина, ржавый понтон - хе-хе... Веселился надо мной мой трезвый циник, никакого взгляда мне не прощавший... Хе-хе - отвечала я ему - и, про себя - еще: не - только. И шла дальше. Своей дорогой... Мимо - бесчисленных маяков - тех сожженных мостов и недоговоренных сказок. За тем, что - кто? - ведет... Той, беспоследственной своей дорогой - "те, что идут за мной" - не мне говорить. Со всеми шагами в сторону - и с каждый раз каменной уверенностью, что иначе - не могу. Без всякой убежденности, что лучше я и выше - поймите, наконец, у меня тот - мой взгляд - на каждого мастера и каждого чудотворца, а в зеркалах мы отражаться не умеем - на себя так не посмотришь... Удивленный и нищий - когда я себя сравниваю; не считавший и глупый - когда накатит: когда делюсь; трижды удивленный - когда благодарят... Впрочем, в том удивлении, в знании - как иногда бывает нужно - чужое слово, какая-то невесомая доля оправдания беспоследственному, глядишь - бессмысленному - пути моему - есть... Если кто-то, когда-то - что-то из безграничного бреда этого повторяя - что-то то - узнавал... Ну что дальше - вам спасибо! (Знали бы те, кто утверждал мне - все это - про "не будут тебя читать" (с) - каких демонов будят - как безнадежно мало и плохо верю я в это "если" - и как не могу иначе: врать - не могу). Потому что - я не знаю, зачем я тут... потому что слова сгорят... а если - эти разноцветные осколочки - все, чем я смогу оправдываться - где-то там - в этом дальше и за порогом, где мне, может быть, и объяснят, так сколько же - и как - я придумал... И, боюсь, по головушке не погладят...
  (И какая безнадежная тоска - в том, что все оно - только слова, в том, что не умею... не помню? - ведь если так знаешь, что - было... ведь не в том совсем дело, что - плохо: оно потому и так - что и то лезвие, и все ветра... а потому что: ну почему - я не умею - ничего хорошего сделать - тем, что я умею: люблю?)
  Но - первые угольки ли - под той адовой сковородкой:), первые ступени ли - к новой дороге - "по-другому"... Но они - и оттуда... И если где-нибудь, когда-нибудь на всех берегах этой земли я не прохлопала - порой, чудеснейшее - место, где сквозит - спасибо - той невзрачной окраинной луже...
  Вот только интересно - с каким-то оттенком "страшно" - придти, проверить: получиться ли? - Сейчас, туда же - просквозит ли - чем-нибудь? Впрочем, явственно - не тем. Ключ - от этих ворот - глубоко на дне... Не - Пионерского пруда. И даже не - всех каменных морей и океанов, разделявших - острова того Нейрика...
  На дне - той реки, в которую невозможно войти - дважды... Как невозможно уже взять за руку - самого себя...
  
  Впрочем, прошу вас поверить - "Застава..." была не наставлением, но подсказкой... Не указанием к действию, но именованием его. Так подсказывают надоедливо вертящуюся в памяти строку, от которой все, что помнишь - ритм - и пару слов; так подсказывают в песне - забытое... И даже если это извечный "склероз первой строчки" - песня-то заведомо уже есть. С этой занозой в сердце и точечкой в мозгу - я - всегда была, но здесь подсказано, как оно называется... Чувством Дороги? - чувством иного? - впрочем, как ни назови... Смеюсь: может быть, ей я и обязана основополагающим методом моих будущих "научных работ" (к счастью, у меня их было немного... собственно - два диплома... и даже - один. Первый. Потому что на втором - говорить на моем хоть как-то разрешили... могу как-нибудь показать: есть в нем что-то любопытное): "Это должно быть так, вот так и вот так... а теперь - где мне искать источники, это подтверждающие?" Дважды к счастью - я абсолютный "гуманитарий";) - там оно - почти - безответственно.
  
  И еще один "подарочек", который, возможно, был и от "Заставы..." - от того, что вычитало в ней мое одиннадцатилетие - не то, чтобы отравленный, как тот, другой - но вряд ли полностью полезный. Если не принимать в расчет, что кошку лаять - не научишь. Право на инаковость. Право на бытие тем, кто-ты-есть... И смутной подсказкой: а если ты не один... В смутных первых классификациях, куда идут люди, составляемых еще в том одиннадцати-двенадцати летии - была - та пресловутая лестница - движения вперед и вверх, вдогонку за - бытием где-бы-то-ни-было первым... И было - совершенно верно - Якорное Поле. Своя Дорога. И оно было - в другую сторону. Впрочем, нескоро я выучилась вопросу: "Хорошо - стремись вперед... А где - перед?", и девизу: "Время - ты пройдешь!"... И даже чутье зверя иного, нестайного - изменяло мне порой: и старалась прикинуться, построиться в ряд - быть такой какой не могла: такой же... За последнюю такую попытку построиться в мир "обыкновенный" - бывший лет в четырнадцать (самое начало: точно под день рожденья) - жизнь меня - руками тогдашних близких: под которых и пыталась строиться - нащелкала по носу, не то, чтоб больно - но довольно подло: обворовала и исподлила. У начала моей "нефомальности" есть причины - с именем, с фамилией. Дальше была - уже она. Разная. И она - тоже нащелкала.
  
  И еще, в сторону, другое: знаково, что куда-то делся же - из той, в папочке, "Заставы..." эпизод про мадам Валентину, про Лотика, эпизод, связующий со всей эпопеей, с теорией Кристалла... М.б. какой-то журнал не донесла наша "особо старательная" почта? Хотя проверила - слишком мал, короток отрывок о - между помнящимися эпизодами... М.б. только в моей памяти провалился он глухо, на дно...
  И, говоря напролом: срезая многое - в Дорогу, в многомерность мира и миров - я так верю, что почти знаю. В пресловутый Кристалл... Ну, не то, чтобы категорически - не... Мои-то - все теории сводили к "хожу - и все"... Я это вижу по-другому, а как - теоретически ни в какую не объясню. И даже - сказкой. И даже - словом... Мало меня - для той музыки сфер. И еще немного - это вроде как пытаться объяснить мгновение, повисшее между - рождением - тех слов для той песни: каждый раз единственной. Что-то близкое литературоведению - делу, ИМХА, конечно, но ИМХА, блин, филолуха - в чем-то изрядно нездравому... и, главное, бесполезному: научные исследования по вопросам "как сделано?" - стихи, проза и ты ды вызывают у меня нечеловеческое недоумение: а зачем? А иногда - и бешенство: потому что расчленение есть убийство, а что есть пресловутый "анализ" - как не?..
  Что это особенность взгляда на мир - я согласиться готова. Что так кому-то проще правильно понимать - тоже. Не согласен только с одним: не говорите мне категорического: это - так.
  Не поверю.
  Потому - не поняла и не полюбила я - всяких-разных Знающих Структуру Дороги (с) - впрочем, тут хоть пиши (тм). Впрочем, этой одиннадцатилетней еще лет семь-восемь до первых определенных столкновений с оными - и всякими там Знающими, Видящими-Помнящими-Глючащими, энергетами, Просветленными и т.п т.д. т.д. - которые так широко распространены в узких кругах. К счастью, первыми на пути моем попались определенные экземпляры, которые небезуспешно научили меня смеяться.
  Впрочем, Помнящие-Глючащие - это уже далеко другой этап:) так что - буду я опять конспектом. Здесь опять же все разворачиваемо - но, под угрозой никогда из этой телеги не вылезти...
  Я условно верю - ну, почти каждому - говорящему - о своих берегах и мирах: было. На всю - безграничную - длину того "может быть"... И да, с одной стороны - "никто мне не враг, никто мне не друг, на каждый учитель"...если и не было - то живой-то перед тобой - был...если и зеркала - то его зеркала, и нередко интересные. И, совсем заговариваясь - те самые - косые-кривые, я их отвратительно веду: мне проще петь или трепаться - разговоры о Дороге (о мирах, что то же)... - немножко, краешком левой лапы уже - и на Дороге. Пока мне не навязана ситуация парты и кафедры - с моей точки зрения - пока мне не начали объяснять, как оно должно быть: кто - а главное - кому - тут может быть должен? А если я начну проверять ваше право - говорить - своим слухом - каким строчки в песне проверяю - то? (иногда, правда, проскакивает - на такие мели наития... и здесь иногда такое проскакивает) - и своим, над собой, смехом? А оборонительный периметр у меня однако ж не фиговый: на меня строенный. Граница "может быть" и "быть не может" - она ж - лезвием... Так что - не будите зверя...
  Ну - и что-то вроде главного аргумента: верю-верю всякому зверю, но хоть кирпич мне на голову уроните - хреновые стихи - все равно хреновые. И никакая высота, и никакая магия тут уже не помогают:)
  
  "Застава..." оказалась для меня - в нужное время, в нужном месте, на нужном состоянии сознания:) Но писать те самые книги иногда - не самое лучшее для автора. Такая любовь порождает дальнейшее требование - по планке впечатлений, по планке тех, наложенных мифов, - а что ты скажешь мне дальше? Не все - выдерживают.
  Она мне и в детстве мно-огое из последующего Крапивина перешумела. "Детей Синего Фламинго", тех же, благополучно упертых из школьной библиотеки - было, но как-то не очень, не то... И ту, что печаталась в том же "Пионере" - на дурной уже бумаге, после - что-то там было про мальчика, корабль и полинезийские острова - не тем... не тем так глухо, что провалилась, ни впечатлений, ни названия - кроме вот этого, почти до обиды: не то.
  Почему дальше стало как-то не до Крапивина? А вот не знаю... Но - как-то вот стало. И как-то ушло. Далеко и надолго. Вроде и ближайшая приятельница в первом вузе аж диплом по тому самому "Кристаллу" писала - а вот нет, никак...
  Чтоб вернуться уже к двадцати шести летней мне. Пополнением в книжном шкафу. Из принципа - "что почитать" - а пусть будет... Знаково, что "Кристалл" был из купленных книг последним - и дело не в жабе, душившей покупать "на почитать" сразу пару томиков. Ну, по крайней мере, не только в жабе...
  Честно - пыталась вспомнить - ту музыку, то созвучие - было... И скажу - что отзвуками и осколками мне это удавалось... Не там. Где Безлюдные (пустыри...старые подъездные пути...места, где кончаются рельсы...полузаброшенные заводские районы - моя окраинная душенька - узнавала - свое: резонансом по простейшему: пройдите как-нибудь под мост, видимый с моего балкона - поймете: увидите...только идиллий там - не отыскать). Где поезд до станции Мост. Где - как - узнаваемые детские обиды... Было...
  Было - но...
  Но кто пожимал плечами, и шепотом, на ухо говорил: не то? И отзывался - непрошенной зоркостью взгляда: злого взгляда - первого того периметра обороны, сквозь который - проскользнуть - какому чуду дано?
  Может быть, дело в том, что мне, взрослой и "нормальной" - на этом настаиваю - так и не ставшей; притворяться - да, научившейся... а кто не знает, какие внешне - фанатики бывают - из втайне еретичествующих?.. просто не дано - той самой ностальгии по детству, которого не было? Я знаю, что оно - было... Я знаю, каким оно было... И, более того - там, за периметром - я шепотом скажу, что оно и не кончилось - как не кончаются родники, питающие реку... И в том, что потечь вспять - не дано - есть, наверное, какая-то правильность... даже в море, в вечном его возвращающемся котле - ни одной волне не дано вернуться на глубину, не пройдя: не разбившись...
  
  Я честно скажу: читать. И разбираться самим.
  Я честно скажу: автор из "моих": моего подхода к книге. Я их - для себя - делю, не мудрствуя (литературо(в)ед фигов:)) - на книги-фильмы и книги-собеседников. И первые я не люблю. Но это тоже раскрывать безгранично долго.
  Собеседник. Собеседник однозначно. Но почему мне так настойчиво хочется попросить его - в первую очередь, выключить телевизор? Но почему вокруг - с непреодолимостью - рисуется кухня, настойчиво располагающая к "кухонной философии", где очередная, подтвержденная цифрами и кошмарами цитата о "скоро нам будет нечего есть!" - смачно закусывается бутербродом?
  Потому что - собеседник мой взрослый? - и у меня уже никак не получается это забыть - и более того - наставничающий взрослый. В этот миг - отпущенный - "держащим за шкирку" мальчишкой - под пристрастный взгляд моего оборонительного периметра - который наставнический тон провоцирует на раз-два-десять...
  И ему бесполезно говорить - я не хочу. Хочу другого. Чуда. Доверия.
  Нет же. Тот во мне, кто активирует мой периметр, смеется - и берется предсказать - не сюжет, так берега сюжета. С точностью, с какой можно, в зависимости от программы, предсказать нашу программу новостей (не уверенно - где бабахнуло - но что бабахнет... угу: по принципу: передаем последние новости - здесь звиздец, там большой звиздец, там ну просто звиздец! В заключение о погоде: полный звиздец!).
  Будет взрослый мир - гласно или негласно жестокий и подлый, где люди наихудшие, как правило, разнотипные "стражи порядка" - садисты и сволочи - кто не - трусы; далее - военные, далее чиновники всех мастей. Может быть, мир взрослый, ему противостоящий - мир лаборатории (работы), и конечно, мир дома... и Лугов - который, в целом, один большой дом (и как-то все-таки не держит... впрочем, мой, наверно огрех: ну не верю я "в землю, не знающую горя"). Как вариант - объединение в чем-то дома и работы - клуб: занятая делом "иванчаевая вольница" под руководством идеального взрослого... Последний - еще один знаковый персонаж: идеальный взрослый - типа Командор:) - так или иначе в душе мальчишка - по работе: журналист, писатель, художник - и всяко творческо - иногда еще учитель/вожатый - скажу все-таки: чем-то безнадежно похожий на того собеседника... И сопутствующие ему помощники - среди которых часты ученые - и часты священники... Им обратное - лазутчики взрослого мира: подлого - в мир детский: плюс-минус одновозрастные "гады" всех мастей, нередко сотрудничающие с подлецами-старшими. Да, и еще - вполне возможно - где-то на заднем плане как-нибудь идущая война... И всегда противостоящий - беде, и даже если трижды в повествовании - есть, почему-то всегда под угрозой - небыли, потери; и даже если трижды в жизни - все равно, как-то высоко и далеко - еще чуть-чуть - и как тот Небесный Иерусалим - просится вот так, с буквами - Дом, где Мама. (не сомневаюсь, впрочем, что перечислила - не все берега действия)
  И, конечно, главный центр противодействия миру подлому и взрослому - про который отдельно - эта ребячья вольница, летняя страна, где цветет иван-чай. А вот теперь я серьезно: я со всем страхом мифотворца, для которого эти слова - в чем-то - расписка в бессилии... Я понимаю, что автор знает мальчишек значительно лучше меня - этот мир знающей со стороны, и со стороны не лучшей. Я понимаю, что мне - своих детей не имеющей - не судить (говорю, чтобы не сказали - мне...) Почему я не верю? Ни в большеглазых, удивительных - добрых, в конце концов - пресловутых "крапивинских мальчиков". Ни вот в ту - иванчаевую летнюю вольницу, где "никто никого не обижал"?
  ...Ну, скажи себе: опыт детства рожденного - чужого - и на этом успокойся. Скажу. Приведу примеры и такого. Только - как-то не успокаивает...
  Потому что - авторский - он тоже взгляд со стороны - взрослого, очень взрослого - и не той тоски ли по невозвратному - по "я возвращаюсь в детство"?, взгляд меняющий и перекрашивающий: у которого в палитре просто цветов существенно меньше. (далеко - вполголоса: уже сам по себе запускающий механизм мифа, говорящий - герою гибнуть...тому самому - светлому и юному - гибнуть...так - по закону?) И да, договорю - в этой преувеличенной - перегретой - ну да, правильное слово: любви - бережности и нежности - оборотная сторона монетки уже - мучительство. Которым - я проговорюсь - и оборачивается. Это еще не логика - какой ты замечательный, какой ты прекрасный - как бы так тебя убить помучительнее, чтоб все подольше поплакали? Но все-таки... Все-таки - договорить бы злее, но - это уже мой мифотворец толкает под руку, утверждая простое и странное: понимаешь, они без этого не взрослеют...
  Ну да - без смерти не взрослеют.
  И второе - ну да: они. Заметили - мир не то, чтоб исключительно - вроде бы нет, но как-то подчеркнуто, выразительно мужской: мальчишеский. Больше скажу: появившаяся особь женска пола (и возраст-то неважен) - если она не представительница Дома (мама, сестренка - тд.) и не каким-то образом его заместительница (девчонки-"мамы" изолированных по какой-то причине мальчишеских компаний) - и не, по сути, тот же Дерзкий Мальчишка (которые - ну да ладно - иногда бывают и девчонками... и, сказала бы я вслед, на этом пространстве - не слишком достоверно бывают) - то в любом случае, опасность. То: та - на чем кончаются звезды-дороги-сказки-изобретения - и начинаются бантики-хомутики, гольфики, сережки с божьими коровками и бог весть, что еще? Да-да, какой-то странный закон всех их, ищущих праздника возвращения на берега... Понимаете, "внук солдата" пресловутого "пепси" никогда не выберет - внук - тот самый, кому и алые крылья, и зеленый малахит травы, и свирепые струны, и волшебные страны - и все на свете... Это тебе - и пепси, и бантики-хомутики-оборочки, и все такое на свете. И взгляд вслед - этим, уходящим - все равно уходящим, даже если ты уходишь первой... Ну - и право гореть с домом, который больше не нужен.
  Скажешь, несправедливо?.. - я пожму плечами: справедливо, отчасти. (И кому интересно, что - как - тем, с бантиками и гольфиками, я, не научившаяся быть ни взрослой, ни человеком, адски завидую... Но не говорить же - разворачивая все там, вначале - что там еще есть, в этом "старше"...и немного - про тех, кто держит в руках судьбу...кто знает - каждое па этого танца. Оно долго - и оно не о том.)
  И я молчу: справедливо. Как все, к чему я бы ни "придиралась у Крапивина". Это может быть и так - но вообще ли это так?
  А может - просто неприязнь моя к "вообще"?
  
  Вы не поняли. Это не преимущество. Это - немного - и страх. Потому что каждое "не верю" - земля пустынная и каменное небо, где не расти и не дышать. Потому что каждым - не верю - ты - у себя же - отнят.
  Вы не поняли. Это все равно - благодарность. И детЯм моим - если вдруг они будут - это невесомое "если" и сомнительное "будут" - просто я, ступив на берега этого марта, совсем не знаю, что там - и о чем - будет дальше - Крапивина я, пожалуй, подсуну - когда-нибудь...
  Вот только не знаю, "Заставу..." ли...
  Может, и "Заставу...", но...
  
  Впрочем, оно, наверно не передается по наследству - безумие... Выслушивание - подарка, что был там - для меня.
  Отравленного подарка...
  
  В этом виноват не Крапивин. В этом виновата исключительно моя собственная на голову ударенность - и тогда - бывшая... Непрошенный резонанс струны (и, кажется, той же, что сейчас - чтоб ее! - отзывается на проповеди этого - сегодняшнего - героя, который на этот день - чем бы ни отвлекалась - далеко не ходит... стоит окликнуть - и даже не окликая - ох, чтоб тебя, Арнье), который адски далек от только умом понимаемой разницы причин и поводов...
  Давать такой подарочек нам, плохо к земле привязанным, - давать ребеночку в руки бомбу. Подорвется - и добро бы только сам подорвется...
  
  Ага. Вы правы.
  Я действительно - верю, что он пробился...
  И - нам - это действительно отравленный подарок.
  
  Прав был мой братец, доказывая мне - как обидно: до слез - и кажется до кулаков (мы в возрасте сознательном, да и полусознательном, дрались чаще по причинам идеологическим - так, первый в своей жизни фингал под глазом получила я за то, что агрессивно не согласилась с постулатом, что людей однажды заменят роботы - слова кончились, в ход пошли кулаки - ну, и получила сдачи) - что ни фига: не было. Что свет в конце тоннеля - конечно же - оказался поездом... Который и размазал - на фиг... Что сколько-то там вольт - как там - щелчок и кучка пепла? Нет...это потом...это уже ему в институте препод выраженьице подскажет... да и пепла - не было. Ну - значит и вообще. И все... То есть все - совсем... И никакой тебе Заставы...
  
  Уместись оно тогда в моей голове - вот так: с точки зрения мира здесь - проваленным, целиком, вплоть до гибели... Не знаю, что было бы - потому что меня бы не было... Но жить - мне бы было много - очень много проще.
  Но - эта была моя голова. В которой - так - уместиться оно не могло.
  Все мое, что было - до - "Заставы" - все, что было после, и, наверно, все, что еще только будет - будет, которого я не знаю - было построено - на той возможности пробиться... Невесомой. Недосказанной. Предлагающей прямым текстом - давайте все-таки поверим.
  
  Поверила. Сразу, безоговорочно. То есть - узнала: да, это так - тем последним атомом сопротивляемости - было... До которого - жизни - все позиции сдам... Но - если до него - надавить...
  Меня - "взрослую" уже меня - насторожили только те доказательства, которые нанизаны потом - по всему "Кристаллу..." Прорвался - вот он: живет, растет... Когда так доказывают "было" - почему-то немного настораживаешься...если в это "было" давно и непреодолимо - веришь... Когда так доказывают: было - начинаешь что-то подозревать. Не самое и не лучшее.
  И - особенно - в "Белом шарике...". А вот, а не сам прорвался, а помогли, а было бы...
  Оно разбавляет. Оно подмешивает недоверия - это "было бы"... Если ты уже знаешь - было.
  (хотя - в сторону и о настолько своем: что ж - иногда через те реки и нам нужны проводники...ну, не случайно же - перед Перегоном Ветров - Южный Разъезд (вполголоса "где меня встретят те, кого я любил") - и совсем шепотом - и можно догадываться, кто - переведет тебя за руку, если - той дороги ты не узнаешь... только где мы ее - не узнаем...)
  
  Да, и спасибо : это так ясно, что я бы могла - забыть сказать: ну, конечно, всякий яд от чего-то - и лекарство... Все от того же, но иначе. И подсказанное знание - что можно - уйти, есть - еще и возможность остаться. Задумчиво: долг остаться? Так знание - на своей шкуре - о том, что с обыкновенным притяжением земли вступает в игру притяжение небес - и оно перетянет - и заставляет одевать тяжелые ботинки: чтоб не унесло... Чтоб раньше времени - не унесло?
  Так - правильно?
  Ведь знание течения - своей реки - есть и знание о том, что все реки рано или поздно впадают в море? Пока не грянуло - пока не грохнуло - пока срок не подошел - ты: не вправе перешагивать? И - потому что знаешь... Потому что - то небо все-таки держится на тебе? И если ты здесь - то это - зачем-то (даже если ты глухо спрашиваешь: зачем)? Хотя бы - ради этого, чтоб его, отпуска...
  Так одних знание, что есть корабли - ставит на палубу: прочь; а других - оставляет - стоять на пристани... Хотя бы потому, что - для того, чтобы им отплыть - кто-то да должен махать им с причала. И - сказку ту - досказать...
  Я и хуже скажу: так, одних знание - что есть иные берега заставляет - двери перед этой жизнью захлопнуть - на тройной засов: я тебя не знаю: не-будь - пытаться удрать, отступить - от здесь-сейчас - в где-то, когда-то: говорить - как бы там было (зло поправлюсь: и как бы ты был велик и настоящ)... Все мы под этой угрозой ходим - и я не ошибаюсь: угрозой... И даже не потому, что реки не текут назад: что все, что там - волнами на поверхности, отражениями - это тоже жизнь, и только жизнь... И как же: самому себе плотину ставить - и даже не плотину: замирать - разливаться болотом - и ядовитым, добавлю: потому что ты - отворачивайся сколько хочешь: жизнь-то от тебя не отвернется. И не простит. Главное - что и они не простят: те берега, что ты - откуда ты: эти ветра, эти осенние листья, эти берега края света - они во всегда и навсегда: но том "навсегда" - что любое "сейчас" - на раз просквозит... Только - если ты не захлопнешь двери. (Злой вопрос, право: почему из господ категорических "ушельцев" - так мало - хорошо пишущих?). До - края света идти - километров восемь, по дороге, по комарятникам, в сбивших на фиг ноги гадах, сокращая тяжесть дороги купленным в местном ночном самым там приличным пивом "Волга" - и не зная, в общем - что там - край света... И только так - когда там, на рассвете, сойдутся - море и небо - и окажется, что ты сидишь - на краю - тогда и выть, и не находить слов, и находить слова, и выть снова - потому что не помнишь - как оно - пойди туда - дальше, а - "как меня не вымоли, как меня не выдумай, нет такого имени - и такой воды мне нет - в берегах всех рек"... Но - на вопрос "кто тебе это подарил?" - я ведь должна, и я отвечу: людей, время, место: жизнь... Это же - и есть - жизнь... (ага: я, кажется, понимаю фразявочку: мир, как средство диалога с богом... то есть, понимала бы - умей я - хоть немного - верить).
  И как я перед ней закрою двери?
  На вопрос - человеческий - об эскапизьме: я обычно пожимаю плечами - и говорю, что - раз: мне больше нравится слово "бегство"... А два: ну, хорошо - а день перед телевизором (в современности еще: возвышенные политиццкие посты в ЖЖ) - это - не?.. Оно реальная жизнь - да? Ага: "Вы не интересуетесь реальной жизнью: вы футбол не смотрите!" - бы-ыл у меня такой шедевральный диалог... Но - так это же происходит? - ну, так и море - происходит - год за годом - тысячелетия... Почему я должна предпочитать слушать то, что - пройдет? А главное - кому - я это должна?
  (ответ другому: нечеловеческому - хотя и человеческому тоже - тебе, за спиной, френье Арнье, чтоб тебя, - повторяемый не раз, не два, не десять: я никогда не поверю, что мир земной - и какой бы то ни было мир - подмена: я для этого слишком язычник - а он - слишком правилен и прекрасен - чтоб быть таковой. С тем же, что жизнь человеческая способна натворить и наваять таковых подмен кучу - соглашусь и безусловно.)
  
  Но мы - что бы, и как бы - не отвечали жизни - под небом ходим: под притяжением неба. И - что делать - когда с той стороны, которой не было - не будет - быть-не-может - начинает - ощутимо - сквозить: сносить? Впрочем, скажу, как запиравшийся - за запертые двери тот сквозняк не проходит - прорывается брат его - и страшнейший: и имя ему отчаянье... И если здесь сорвет на побег - то он - откуда: куда-нибудь прочь - из невозможности дышать под каменным небом - у которой всегда: ну, хотя бы - часто - есть - облик человеческих причин: обязательно она - "из" и "от". Что такое - невозможность вдохнуть - я знаю: и когда не все равно ли - проще - вообще не дышать - и я - из тех, кто выматерит - предпоследний... Да, все-таки выматерит - ибо не раз напоминал - себе же: что кроме бога и балкона - есть еще и порог. Дверь. Здесь.
  (Я еще в сторону скажу: да, именно - "смерть страшна только телу: душа ее не мыслит"... И - но? - добровольное согласие не быть - для меня - не героизм, не трусость... Другое: только то, что по себе знаю: просто - невозможность дышать: вдохнуть - то, что для тебя на тот момент - воздух... Сколь угодно глупое - и потом прошло - бы и может быть... только умирают не оттого, что не могут дышать - завтра, послезавтра, вообще - оттого, что воздуха нет - вот эти конкретные сколько-то минут... секунд? Так что да - из тех, кто выматерит - я предпоследний: и выматерю - как остающийся: знающий - каково оставаться... А вот из тех, кто осудит - я не последний даже: я в этот ряд не вставала - и не встану... И - потому что: но то, что там, на глубине - о том же: я и выговорить боюсь - слишком оно - не по-человечески...)
  Но - ты все равно не спасен. Потому что там - за дверью - тебя все равно встречает - ветер... Ветер - в том числе, с того края света - отозваться на который - уже пойти, а не отозваться - ты не можешь... И - горе тому, для кого - в какой-то миг жизни - с тем же неизменным третьим - стержнем оборота: небытием - "откуда" вдруг меняется - на "куда"...
  И под этой угрозой мы тоже - всю жизнь ходим: все жизни (говорю это "мы" - безо всякой уверенности, из чувства низкого - вы проверьте: взвесьте - как оно звучит, скажи я тут - "я". Так - как-то не стыдно). Мы ей уже пойманы - в миг первой убежденности в существовании - иного: в миг первой тишины, повисшей между словами, складывающимися - в то самое (наверно, если они и - звук, если они и - кисть - то - оно все - то же? - впрочем: это лишь иная форма слов: разговора - с людьми и с - тем ...) Первого - да, так - шага твоего по земле иной - слова... И - если ты посмел согласиться...
  Встав - между двумя берегами, ты не вправе надеяться, что в какой-то день они у тебя под ногами не разойдутся. (выпендрюсь ведь: встав - на лезвие между землей и небом: между берегами - между было-будет-есть и "не было, не будет, быть-не-может" - ты не вправе надеяться: если бы - "что это будет не больно" - что однажды оно тебя на фиг - не располовинит... ты заранее знаешь - так будет...)
  Мы - о той возможности пробиться загодя знаем. Мы и дорогу помним.
  Нам только подтверждать опасно: отравлено. (Ну - разве: может быть - чтоб от того отчаянья - глухого - спастись? От - если и снесет - оправданного на человеческом?)
  И - если мы до сих пор и удерживались - не наша в том заслуга...
  
  Унесло-о... Ну, ладно, ладно - все это только гнилые отмазки и оправдания - никчемушности нашей - в "объективной действительности" - а еще ненормальности нашей же: безумия - и, так наверно? - одержимости (ну, это уже к специалистам:)) - а ты, та-которая-кажется-не-я - не хихикай).
  Самое грустное, что мы это - едва ли не лучше всей многосоставной шеренги наших судей - знаем. Зеркало - в которое смотреться: трезвое - не попинаешь - и насмешливого внутреннего циника - это едва ли не первое, что дают нам в нагрузку - в час, где начинаешь понимать. Для самообороны - от - нас же. То, что - кто - ведет - оно не только тебя с земли выталкивает - оно же на земле и удерживает. Зная - всю невесомость нашу - иначе-весомость - и нагружает. К человеческим - тысяче и одной, неосознаваемых по большей, причинам оставаться на земле - нагружая вдобавок еще тысяче и одну - нашу, столь же - порой - неосознаваемую... Ибо задолго - до начинания понимать то-что-ты-понимаешь - где-то на заднюю сторону сознания запаиваются фильтры, подсказывающие - более слепым нам - как в Мире Людей - не бывает. Иной раз - перебарщивающие: более человеческие - чужаки нередко - более послушны... Что это - фильтры - когда дорастаешь до той скорости перехватывания слов, на какой оно работает - понимаешь... Ну а как иначе - с созданием - которое краем первого мига - удивлено: что огонь - жжется, и снег - на ладони - тает (и что - сам знаешь - что десять раз оно бред - от этого ничуть не легче).
  И главное - те, кто ведут нас по жизни - знают: как - и чем нас грузить, чтобы удержать. И грузят ведь - не промахиваясь. (Знал же - чем надо давить на меня: на что...мог бы, ветер мой, чтоб тебе - и поменьше - показывать, каково - остающимся... впрочем - поверила бы я - меньшему?). Хотя - не всегда оно - тяжесть... Иногда - и радость. Зоркость на мир и чудеса его - и та удивительная легковесность наша, всеми - отмечаемая - и многими - клеймимая. Мы не то, чтобы меньше дары земли ценим - может, и больше: иначе (тем "иначе", что и без воздуха способно оставить, и таким перед людьми выставить...) - но, пока хватает сил, нам легче - и танцевать, и превращать - картошку в трапезу. Чуть меньше - чуть легче - думай о том насущном хлебе, а тем более - о ненасущном: принятом - статусном - и все тебе будет: и на хлеб, и на масло, и на бусинки, и на чудеса... И только устанешь - челюсть до полу ронять, когда у людей спрашиваешь: да что вы во мне нашли? - и слышишь в ответ: радость твою. Оптимизм. Жизнерадостность. (Еще есть - тишина и спокойствие, которые так я и до сих пор не понял...может, когда-нибудь). Боги мои боги, которых у меня нет - да откуда?! Если в душеньке давно - пустоши, где выжженные, где минные - и себя за руку ведешь: как бы не рухнуть - а вот, выслушиваешь... Но ведь ты - смеешься? - делишься? - любишь? - а если это - из последних сил?... Ох, радость моя - смеется ветер: а ты: мы - бездонны - как то море - между всеми берегами... как - все равно какое море.
  А потом? - а ты сначала дойди - до потом...
  Как эти - знаете - удивления всех воспоминаний: такой светлый, такой жизнерадостный - господи, ну как мог - откуда? А хотите - я отвечу - откуда: со всей наглостью мелкого и не лучшего ручейка - но - тех же рек. Та жизнерадостность - есть только открытость: пронизываемость - для всех ветров - в том числе - и для тех. Однажды и пришел тот самый - и снес...
  
  Нельзя - такому детству - так подтверждать - такую - возможность пробиться.
  Потому что - как справляться с отчаяньем - мы как-нибудь разберемся. И то - не всяким: придушить нас - в общем, лишь чуть сложнее: мы петь примемся - с тем делить - а тот ветер заведомо бессмертен - и дыхание поддержит... вот если - уже - не петь. Так что - можно...
  Но - понимаете - даром ли, радостью, тяжестью ли - то, что нас на земле держит - держит вовсе не ради того, чтоб на ней - удержать... Он-то - наши реки - лучше нас знает.
  Чтобы если и снесло - то так - тогда - и тем.
  
  Что делать с часом отчаянья мы условно - знаем. Жить. Держаться.
  (дальше - оно уже, кажется, не по-людски совсем):
  Что делать - с часом восторга - знать нам никому не дано. Да: восторга - исторнутости из - с радостью знакомого не очень. А если и - то с той самой: "Радость моя - мы летим..."
  Когда где-то - когда-то - всегда: там, где надо - сквозняк тот становится - ураганом? Резонансом - по тому последнему атому сопротивляемости, что и есть ты - цепной реакцией, сносящей всю эту систему самообороны от самовыноса так безнадежно на фиг - что опомниться просто не успеешь - не сможешь... Что - ничего не остается - кроме того самого, с тобой родившегося - знания - только так - и проходят: на другую сторону всех сторон - напролом - сквозь все прямые и параллели, сквозь свет в конце тоннеля - с неизбежностью оказывающийся поездом, через всю эту опорную стену: не было - не будет - быть-не-может: небытия... (нельзя - запретно трижды: говорить нам, что оно - можно - так беспамятно мы это знаем...не подтверждай: оно само придет!) Когда то самое наше "дальше" обретает голос - говоря нам "вернись домой!" - как, чем, на какой земле - устоять?
  (в сторону: о совсем запретном - себе же: когда - твой же огонь - говорит тебе: вернись домой - ты попробуй, вбей ему в голову, трижды тебе ведомое, что гореть - в первую очередь - больно... наши стихии - нас, смертных - в глаза не видели - они - равных - зовут... да и вбивать - физически - некуда: головы - нет... да и - не успеешь...)
  И куда-то в сторону - себе же - я (я!) - готова признать, пожалуй - что спасение - только успеть призвать на помощь кого-то по эту сторону - земли и неба. Будь то чужие руки - будь то боги. Это, собственно, первое - что произнесла я себе, с усмешкой: молиться... Здесь - если успеешь - и любимым молятся - удержи! И - не мне - совет: но - понимаю - почему - в веру разную, разную - уходят - те, кто натворительствуют - по уши уходят... И чем тяжелей и строже, на самом деле - тем плотней... Потому что и оправдание - существованию - страны той: мира подлинного - и камешек потяжелее - грузом: будь на земле - потому что там задуман - потому что удержат - хотите главное: потому что ты - нужен. И, снова шепотом, я: не мне - совет - потому что мои ветра: боги - да и хуже: не проговорюсь - там, по ту сторону всех приливов: будет - только хуже... Звать: удержи - то, что тебя - и сносит?
  (И, еще тише - молиться? - это я себе? - это я себе - в марте... не смешно, Рыжая: а если - это - перехлестнет? - ты ж знаешь, что бывает - за таким вот перехлестом... и если тебя научить - верить, то только так оно и бывает...)
  Главное же здесь: если успеешь.
  Знаю: накрывало: да - волной и ураганом: каменьем - где там богов, где там любящих рук - идешь - себя не помнишь... Не обернувшись - по пояс: и по всей дороге - не проснувшись - я знаю: меня - сносило...
  Но так как - было, так как о том - в прошедшем времени, не о себе говорю, я скажу, что выводило - назад... Это - на наше счастье (шепотом: это - если все-таки - не пора?) - и в полном громе на голову: урагане - наших стихий - бывают - мели... Место выдохнуть - передохнуть - и если - опомниться: куда я: где я? - и самому уже - включить - все фильтры и все системы самообороны - всю ту тяжесть, что тот самый - зовущий - ветер - на тебя и нагружал... тот стержень "должен" - на котором ты - бабочкой на булавке... И остаться... Если, конечно, оно не пересилит.
  (глухо - и не о людском совсем - это нельзя говорить и это надо сказать: было. Было же. А знаешь, как я - то последнее, нечеловеческое - мое - день за днем, год за годом - жалеет - о том, что тогда - повернула назад? А знаешь - я ведь обещала вернуться, как только соображу: можно. А знаешь - и это страшнее того страха, что после - вне скобок - а если - то место - тогда обиделось, подсунув потом какого-то малолетнего гобла - мол, да что же ты... а если - больше - не услышу? Ну - как там? - "что делать с часом отчаянья мы условно знаем" - вот и проверим: насколько условно. К счастью, страха - а вдруг совсем отпустило: совсем больше - такого - не услышу - нам не дано. Легковесным. Рано или поздно - снесет. Ждешь признания - френье Арнье - ну, получи, ладно: оххх, не знала я, что зову - на свою голову... ты - такой ветер - принес. Здесь - другое. На счастье, я прекрасно знаю: этот мост подо мной переломится: не дойти - и не спросить... Ох, блин, не забыть: твой вариант - ты - эту весну - помнишь? - мне ж еще один метод спасения от того, что сносит, подсказал: дозваться до себя - вот здешнего, пожизненного - нехорошим каким вполне физическим методом - дозваться: чтобы охнуло оно: мать, че ты делаешь?!! - и погнало - в себя приходить - и полы отмывать:)... К счастью, у этого ветра не хватило силы сказать ему: а заткнись! Френье Арнье - я тебе скажу: пока - не хватало! - (и вообще, будешь мне так мозги иметь - я - вот правда же! - пойду в Зачатник свечку за тебя ставить!! - жаль, не верит...))
  И, конечно, оно немного и страшно - а что если в следующий раз, когда нагрянет - опоминаться просто - будет поздно? То самое мелкое место - позволяющее прорваться - жизни: ответу "Да - ипрст! - что я делаю?!" - и "Я не могу..." (которое всегда "не могу" - оно тоже не людски: потому что - хотим-то мы с этим ветром всегда того же - я и хуже скажу: все те сквозняки - и ураганные: сносящие - вызваны нами же: нашей тоской по тому, чтоб они - были. Эти - в отличие от отчаянья - благородны: не согласишься - не придут... а что мы с ними потом до грохота и кулаков лаемся - вопрос только - на нас нагруженного и их силы - ну, как ты обматеришь сильный: мешающий ветер в час, когда прешь нефиговую такую ношу - порой еще с ха-арошими парусящими способностями... которую - должен - донести...) - а если оно придется уже на тот миг, где и хотел бы назад - а увы, никак? Ухмыльнувшись - ну, это - "разбежавшись, прыгну я с крыльца и поеду в поле на косилке со скалы" - как-то поздно уже понимать, что крылышек-то нет... тут уже - или плюнуть и лететь, или... ну в общем, тоже - лететь... Ухмыльнувшись еще раз: ну да - "если парашют не раскрылся - попробуйте насладиться прелестью полета: другой возможности вам уже не представится!"
  Страх - знаю - напрасный. Потому что тем ветрам - нас обманывать - не за чем. Потому что, то-что-ведет - не поводок ни разу, не указание - другое: что-то вроде - ритма, мелодии - данного: бывшего - на которое уже тебе слова подбирать - которое никогда не знаешь, как объяснить - и как объяснить, что оно - именно то, что должно здесь быть... С вольной волей отпустить тебя - на все кривые дороги и чужие имена, чтобы ты и там подбирал - правильно. И подбирал - свое. С вольной волей никогда тебя - не отпустить, потому что сам - не уйдешь.
  Потому что - нет, и напоминание-то, и мели - тоже его рук дело... Это обязательно - чтоб еще на твердой земле - и про все напомнить: можешь ли ты - идти: что дороже - где нужнее? Здесь, сейчас... Это - как с любовью - которая обо все острые углы тебя обязательно личиком поприкладывает - а я и такая, и такая вот, и такая еще - ты все равно?.. И ты - скуля нередко, и нередко же - матерясь - на острые углы и мы щедры, и жизнь к нам щедра - ответишь: все равно. Вижу. Небо. И все равно - пойду... Когда нет того "все равно" - и любви нет...
  И наверно - это они же - тебе, рвущемуся - напомнят: и раз, и три, и десять - все, что на тебя нагружено - от всех глобальностей до самого мелкого: остановят и еще раз остановят - со спокойствием - знающих, что когда-нибудь да будет... Это - это - и еще вот то... ты все равно - идешь?
  Проверят... и тыщу раз проверят... по всем соответствиям - порой перегибая - порой, вынося на фиг - изредка, боюсь, просто силы своей - не рассчитывая...
  Ты же в отличие от - никогда не уверен...
  Даже - так ведь - на ответе: все равно - иду...
  
  Вопрос: высота-высота, я - домой? - все равно повисает над пустотой.
  Потому что никто на него тебе - здесь - до того шага - не ответит... Нет у нас - ничего - кроме столь же ощутимого, сколь непереводимого знания что - то - есть. И еще - вот этого, гадательного - но какого - в те сроки - ощутимого: мы. Тем же неоправданным братством - что в часы одиночества и отчаянья твоего - тебя удерживает, доказывая, что чудеса - бывают... Вовремя сказанное слово - чудо. А - так вовремя...такое слово... Но ведь - века и века веков - все мы - о чем-то таком - говорим... Не могли же мы все - всё это придумать - только придумать?
  Оно все-таки несколько страшнее - самому: взвешивать свое - столь неосязаемое... А сколько ты из этого придумал - все придумал?
  Ведь - никакого ответа нет - кроме: ну, дойду - а там разберемся...
  Я ведь однажды - дойду...
  
  ЗЫ: ну да:
  ...Не расспроси же - тех, кто на кухнях курит.
  Странную подлость горечи тех азартов,
  Гнусную правду нашей - бескрылой дури...
  Радость моя, да здесь все рельсы летят на запад!
  ...Но над тоскою - рельсов, столбов, развязок -
  Небом и ветром - лютой любви юдолью -
  Тайная радость наших крылатых сказок,
  Радость моя!..
  ...Так какого же черта больно?
  
  ЗЫЫ (в сторону): ну так вот он и ответ, понимаешь?
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Живетьева "Черные пески" А.Столярова "Кофе с мышьяком" В.Романов "Элитная кровь" В.Давыдов "Предначертание" В.Седлова "Игры в виртуальность" С.Панарин "Очарованный дембель. У реки Смородины" А.Глушановский "Тропа волшебника" И.Сербжинская "Воин сновидений" М.Белозеров "Самурай из Киото" В.Зыков "Конклав Бессмертных. В краю далеком" Н.Муратова (Н.Мунтян) "Гавань разбитых ракушек" Беркем аль Атоми "Каратель" Ю.Иванович "Полдня до расплаты" Т.Туренко "Безумное пари" Д.Казаков "Сердце пламени" Н.Дьяченко "В любви, как на Vойне, все средства хороши" Е.Самойлова, Л.Кругликов "По дороге в легенду" А.Гореликова "Меч войны" В.Выставной "Считалочка для бомбы" Е.Малиновская "Летопись безумных дней"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"