Аннотация: Как бы ни изменились люди, что бы ни произошло с их родным миром, постоянным останется одно - способность чувствовать, верить, любить...
- Эй! Ты чего такой хмурый, Эррау? Смотри, какие тени!
Там, внизу, под крылом планера, - дюны. Большие, белые. И шумит прибой. С самого утра мы играем с волнами, словно они - живые существа, которым иногда бывает скучно в компании себе подобных.
Планер - не совсем верно сказано. У нас за спиной - настоящие крылья. Лёгкие, прочные... Какая разница, как они работают. Главное - мы летим! Я пытался объяснить Эррау принцип их действия, но он был слишком увлечён предстоящей прогулкой.
Мальчишка. Волей судьбы ставший Странником. Идущим Впереди Всех. Мы не жалеем об этом, даже зная, что Аурон нас уже не ждёт. Я знал это с детства, а он умело скрывает, насколько ему тяжело всё это время.
Вчера я подрался с животным, похожим на кошку. Пришёл окровавленный, злой. Ванна, аптечка... Эррау, обрабатывающий мне раны на спине. Я начал мурлыкать, а он смутился. Говорю же - мальчишка! Летит сейчас чуть впереди и ниже меня, руки раскинул, словно это они, а не крылья держат его в воздухе.
Наверное, так и есть. Ему надо было становиться Сказителем и писать легенды, а не прыгать со мной по мирам. По крайней мере, я был бы более спокоен за него.
- Тебе всё тени, Кот! - кричит он, мгновение скользя рядом. - Солнце!! А-а!!!
- Ах, так!!
Ветер свистит в ушах, когда, изменив наклон крыла, пикирую за ним к воде, выравнивая полёт у самой кромки. Длинные узкие крылья Эррау блестят впереди. Я приказываю себе перестать просчитывать их геометрию, вес, прочее... Справится.
- Догоняй! - и обгоняю его, мазнув по его кончиками пальцев по голой спине. - Нас ждут острова!
Я знаю, что он улыбнулся.
- Эррауу-у!! - это мой боевой клич, и незачем ему знать, что именно я дал имя, под которым его теперь будет знать каждый, кто заглянет в Книгу Странников.
Я забрал его прошлое, чтобы дать возможность увидеть будущее вселенной. Мы даже ушли наобособицу: не в составе большого экипажа, а вдвоём.
- Нас в воздухе мечты держат! - звонкий голос прямо у меня над ухом. - Кот, слышишь? Мечтать надо всегда и везде!
Это отголоски его споров с Иннере. Эррау нашёл достойного оппонента, а Иннере любовался раскрасневшимся в пылу спора лицом моего воспитанника, каждый раз доводя мальчишку до исступления. Мой упрямец каждый раз вызывал Странника померяться силами в искусстве плести сети из слов, чтобы, в очередной раз, получив щелчок по носу, с энтузиазмом начинать всё заново. Иннере улыбался, подкидывал ему очередную задачку и удалялся к себе в архив, строить башни и города из знаний, привезённых ему из Походов.
Архив... Старое слово. Раньше оно означало тонны бумаги, потом - электронных носителей. Сейчас это - "слепки" памяти. Эмоции, спрятаны так глубоко, что без специального разрешения Иннере, никто не получит к ним доступа. "Объективность - прежде всего" - так написано над входом в хранилище. А на самом деле...не каждый может выдержать бурю чужих эмоций, когда свои рвутся из-под контроля.
- Кот! Не спи!!
Я? Да никогда! Я не умею спать в воздухе!
- Кто бы говорил! - Фр-р! Айроа! Вывел мальчика на прогулку, а сам...спишь!
- Догоняааааай!
Ныряю за ним следом вниз, ловя крыльями потоки воздуха. Впереди уже виден берег, к которому мы так стремимся. Скалистый, крутой, почти без растительности. Только "лишайники" и "мхи" обжили этот далёкий остров.
- Видишь там? - и в ответ на кивок... - ...За мной!
Я всё-таки дал ему обогнать меня у самого берега. Эррау почти упал на камни, пробежал несколько метров, сбросил крылья и рухнул на спину, раскинув руки. Я, смеясь, вытянулся рядом, уложив голову ему на живот. Он тут же запустил пальцы мне в шерсть на шее.
- Я первый!
- Угу...
Нащупываю на поясе камеру: не забыл. Поднимаю руку вверх, фотографирую нас и показываю тебе. Кадр получился довольно тёмным, моя шерсть и твои почти чёрные волосы сливаются с фоном.
- Ух, одни глаза!
Глаза - твои карие, мои жёлтые... Рука на серой шерсти... Смотри, как она гармонирует с белыми шерстинками, попадающимися изредка. Или они уже седые? Узнаем, если их станет больше, значит, мне уже время пришло стареть. Начну медленнее думать, двигаться, утрачивать остроту чувств... А это фото, я передам их твоему брату, пусть не переживает за тебя так сильно, пусть видит, в каком мы прекрасном месте оказались.
- Можно мне? - ты протягиваешь руку, и я отдаю тебе камеру. Ты умеешь мастерски ей пользоваться.
Я притворно рычу и, выхватив нож, скольжу по упругому покрову "мхов", всё ближе и ближе к тебе.
- А-аа-а!! - с тихим шелестом щёлкает затвор, Эррау вертит камеру в руках, переключает режимы, а я уже лежу у его ног, выгибаясь и мурча... - Айроа, ты гениальная модель!
Мрр-р...
Тяну руку и хватаю за лодыжку. Громкий визг оглашает окрестности.
- Пусти!! - он смеётся у меня в руках. - Айроа! Кот!
Подтаскиваю его к себе за ногу и щекочу. Попытки вырваться ни к чему не приводят: хоть я немного мельче, но сильнее и выносливее. А вот энтузиазма у него хоть отбавляй.
- Не пущу! - рычу, и ты замираешь.
- Айроа!
- Ты - моя добыча!
- Шер-Хан!
А?
- Это ещё кто? - щурюсь. - Не потерплю никого чужого на моей территории!
- Аа-аа-а!! Я тебе потом расскажу!
- Обещаешь? Тогда с тебя сказка на ночь!
- Угу... - отряхивается, косясь на меня из-под чёлки. Прятавшееся до этого в облаках солнце снова щедро делится тенями. На гладком лице не сосчитать тоненьких полосочек от волос.
- Ты тоже полосатый...
Нащупав ремень камеры, тяну её к себе. Оказывается, она снимала нашу возню. Ох, со стороны - так чистая драка, если без звука смотреть. Красноватый сок раздавленных растений окрасил нас в кровавый цвет, выглядим мы очень живописно. Фотографирую тебя, пока ты отвернулся в сторону, и солнечные лучи очерчивают каждую ямочку на лице. Нескоро ещё возраст сгладит их, а пока я буду останавливать мгновения нашего путешествия, чтобы на память ты сохранил от меня хотя бы это.
- Эй!
Возмущение притворно, в шутку у меня пытаются отобрать камеру. Уцепившись за моё запястье, он тянет меня на себя, но я перетягиваю. Отдать не сложно, но на меня "накатило", я себя котёнком чувствую маленьким, хочу возиться в траве и дурачиться, гоняться за собственным хвостом и солнечными зайчиками. Но пока я поймал не бесплотное пятнышко света, а...тебя, Эр-рр-рау.
- И долго мы так будем валяться? - сдувает чёлку со лба, растянувшись поперёк меня.
- А вот как дождь пойдёт, так и встанем...
- До-ождь?
- Угу...
- Не хочу дождь.
- А он всё равно будет. Вон, смотри, какие тучи идут.
Они шли следом за нами, огромные, чёрные, полные воды. Можно попробовать улететь вглубь этого почти пустынного континента, но нас достанет и там. Лететь навстречу, надеясь до дождя вернуться домой... Один бы я попробовал рискнуть, но мальчишка сегодня первый раз встал на крыло, я не подвергну его такой опасности. Не хочу, чтобы он утонул.
- Вставай, Эррау, будем искать укрытие.
- Здесь?
- Нет, там, - показываю вниз на скалы. - Надевай крылья, и жди меня.
Разбег. Прыжок. Ветер подхватывает меня, крутит как лёгкое пёрышко, но я быстро выравниваюсь. Стена камня и тёмно-лилового "мха" несколько раз обманывает, обещая укрытие, и только с пятого или шестого раза я нахожу то, что нам нужно. На глубокую и сухую пещеру, прикрытую сверху массивным козырьком, натыкаюсь совершенно случайно, пролетев мимо неё, и только взлетая для нового витка, замечаю тёмный вход.
- Эррау! - зову, взмыв над тобой. - Прыгай ко мне!
У него получается лучше, чем у меня. С первого раза Эррау ловит воздух и взмывает ко мне. На мой одобрительный жест смущённо улыбается. Я показываю ему: "Лети вниз!" И первым падаю в штопор.
В пещере сухо и почти тепло. Сюда не заглядывает ветер, хлынувший следом дождь может только шуметь, встав стеной у входа, и обрызгивать нас мелкими капельками, расшибаясь об уступ.
Мы сидим, обнявшись, ему всё-таки немного холодно, и он утыкается лицом мне в грудь, грея нос в шерсти.
- Я мокрый, Эррау, - я слишком низко опустился к воде, и меня забрызгали яростные волны, налетающие на мощное подножие.
- Ммм... Зато ты тёплый, не то что эти камни...
- Ну, смотри мне, будет ещё аллергия на кошачью шерсть.
- Не будет.
- Упрямец.
Я прикрываю глаза... Ненадолго... Мне надо следить за входом, мало ли кто решит укрыться здесь от непогоды. Ауфф...
...Высокая трава хлещет по голым бокам. Я устал, я голоден, мне ещё идти четыре перехода, но я не выдержу и одного, если не съем хоть что-то. От травы во рту полно горечи, желудок болит, голова тяжёлая. Мышцы не слушаются совершенно, пока я ещё могу преодолеть боль, возникающую при каждом движении.
Мне надо двигаться как можно быстрее, хотя... Тот шорох, что я слышу за своей спиной последние полчаса, уже даже нельзя назвать зловещим. Он неотвратимо приближается, и то, что на меня ещё не напали, лишний раз показывает то, что животные охотятся не столько из голода, сколько из любопытства. Съесть меня они успеют, пока им интересно поиграть.
А, может, это молодые и неопытные особи, и я смогу с ними справиться? Не знаю, но пока что я лишь с каждым шагом трусливо оттягиваю миг, когда увижу своих преследователей.
Сколько уже я иду? Достаточно долго, чтобы обладатели песочно-жёлтого цвета шкур перестали таиться от меня в траве. Их двое, на загривке шерсть более тёмная и длинная, а глаза... Глаза такие же жёлтые, как у меня.
Их когти против моих... Мне страшно, я двигаюсь всё быстрее, почти бегу. Сзади доносится глухое раздосадованное рыканье, и звери переходят на рысь, а потом и на ленивый галоп. Я уже, кажется, ощущаю жаркое дыхание на затылке. Попытка увернуться оказывается слишком запоздалой и...медленной: острые зубы вонзаются мне в плечо, разрывая мышцы и дробя ключицу. Свободной рукой я пытаюсь вонзить в шею хищнику нож, но он только соскальзывает по жёсткой шерсти. От боли и обиды я скулю. На мгновение челюсти разжимаются, и я, зарычав, царапаю здоровой рукой морду зверя, кусаю его, стараясь своими клыками нанести как можно больше ущерба нежному носу и чувствительным губам. Мощная лапа одним ударом отбрасывает меня под ноги второму преследователю, и тот вцепляется мне в ногу, придавив лапой живот. Я не смотрю туда, мой взгляд прикован к жёлтым глазам первого зверя, по чьей морде сочится кровь. Я дёргаюсь к нему навстречу, опираясь на локти и запрокидывая голову. Подставляю шею... Ну же! Но он лишь небрежно толкает меня, вызывая резкую боль в покалеченном плече.
Неужели они будут... живьём...
Не хочу...
Мама...
- Ууууу... - тихонько скулю, не понимая: вокруг каменные стены, а не выжженная солнцем... саванна.
- Айроа-а!!.. Ау! Кот! Просыпайся! Ко-от! - меня нещадно трясут за плечо. - Дождь кончился!
Ох... Я сильно потягиваюсь, прогоняя последние остатки кошмарного сна и стараясь скрыть свой страх от Эррау. Он тянет меня за руку к выходу, а я всё ещё помню горячую кровь на своём теле и зловонное дыхание у лица...
- Смотри, красота какая!!
Эррау уже успел надеть крылья и разминает плечи. Силуэт на фоне кусочка неба. Я осматриваю свои, проверяю крепление ремешков на теле мальчишки, заработав тычок по рёбрам.
- Эй! Мы договаривались... - говорю строго и ловлю его немного смущённый, но такой нетерпеливый и раздосадованный взгляд...
Он бурчит что-то себе под нос, проверяет ещё раз сам и, получив моё одобрение, разгоняется и выскальзывает из пещеры. Я прыгаю следом, просто падаю к воде, одним движением плеч распахивая крылья у самых волн.
Холодные брызги окончательно убеждают меня, что реальность - здесь, над этим морем, где в воздухе кружит восхищённый мальчишка.
- Ух ты-ы...
Я подмигиваю.
- Я научу тебя этому трюку.
- Урааа!!
Несусь вперёд, не разбирая куда. Солнце то справа, то слева, то, вообще, под животом... Эррау кружит высоко в небе, стараясь не упустить меня из вида. Не бойся, я в любом случае найду тебя, куда бы любого из нас ни занесло. Не присоединишься? Давай наперегонки! А в салки? У!
- Ты устал? Тогда домой, извини, я забыл, что ты... - всё-таки не совсем Странник... - ...первый раз в вольном воздухе. Полетаем ещё!..
Ловлю твою улыбку и закладываю плавный вираж к дому, прочь от скалистого материка. Ты догоняешь меня и, чуть наклонившись, тянешь за ухо к себе...
- Только в следующий раз не сбрасывай скорость...
- II -
Тёмно-зелёные блики на серой воде. Это от листьев, и Эррау никак не привыкнет к таким цветам после двадцати циклов на Ауроне. Сменить всё и уйти. Если Страннику после нескольких циклов жизни в найденном им мире тяжело адаптироваться даже к корабельному укладу, то для Сказителя любая перемена невыносима. И дело не в смене дома или мира: они те ещё бродяги, но одно дело вернуться через четверть цикла на Аурон...
Эррау делает мне знак: в кустах над обрывом кто-то большой. Так и есть. Песочно-серого цвета животное, по-кошачьи гибкое, с длинной мордой и треугольными ушами. Нос напряжённо принюхивается, тело готово к движению. Молниеносному и смертельному. Так и есть. Из-за спины выглядывает полосатая мордочка, потом ещё две. Мама с детёнышами. Давай-ка мы отсюда, а... Знаю я, что могут такие вот, внешне спокойные, мамы... Даже если они большие и сильные: а ну как мы сильнее и опаснее? Вот и собирай потом себя, вытаскивай по кусочку из донного ила. Если, конечно, мама тебя окончательно не съест.
Плечо Эррау горячее, кожа гладкая. Он вздрагивает от прикосновения, поднимает на меня взгляд. Пошли, давай, туда, вперёд - беззвучно говорю ему, едва шевеля губами. Главное - тихо. Он кивает и бесшумно скользит по прелым листьям, огибая по широкой дуге тревожно встретившее нас семейство. А ведь где-то рядом - их папа. В лучшем случае. Они вообще, могут быть стайными.
В этом лесу царит влага и духота. Особенно здесь, внизу. Постоянно кто-то кричит, стучит, крадётся. Здесь невозможно пройти незамеченным ни метра. Не заметит летающая "ящерица" - обязательно разглядит висящая на дереве "летучая мышь". Или насекомоподобное существо, сорвавшись с задетой плечом ветки, потревожит ещё одну бдительную маму.
Эррау! Ну, как на тебя поле этого не ругаться?! С ума сошёл?! Не видишь, куда идёшь?! А-а?! А вот не дам тебе никакой "таблеточки"! Ходи распухший и в слезах... с соплями вперемешку. Как можно не увидеть эту жгучую дрянь?! Эррау! Ты уже третий раз в неё влезаешь!!
Ну всё, всё маленький мой... Не плачь...иди ко мне... Вот так, держи мою рубашку. Эх... Наказание ты моё. Подставляй больное место...только не голову... Увы, от невнимательности мазями не лечат. Пойми, тут не твой мир, тут начеку надо быть каждое мгновение. Да, и не отходить от меня дальше, чем на десять метров, на пять - замечательно. В идеале - вообще не отходить!!
Не дрожи... Знаю, холодная мазь, надо же как-то этот ожог снимать. И не ёрзай. Ну да, сижу на тебе, мне так удобно. И не смей говорить, что я - тяжёлый. Ты меня знаешь, загоню в спортзал, и пока три моих веса в рывке с пола не поднимешь - не отстану.
Теперь на спину ложись. Видишь, у тебя через всю грудь красная полоска? Тоже болеть будет. И в глаза мне смотри! Я сейчас тебя дальше отчитывать буду! Или не буду... Ещё не решил. А вот как закончу вот тут смазывать, так и решу. И тут... и вот тут тоже надо. Всё. Готово. Сядь теперь. Пусть впитается. Что? Ругать тебя? Кто? Я? Да ну! Ты, Эррау, что-то напутал. Не мог я тебя ругать! Даже пять минут назад. Ну... это я так...ворчал. А если - вдруг такое произойдёт!! - я заругаюсь, будь уверен, ты первый это поймёшь. Тебя разве не говорили, что я страшен в гневе? Нет? Ух, ну и удружили же тебе. Берегись... Защекочу насмерть, а умирать от смеха, наверное, приятно, но не думаю, что хочется.
Так. Всё. Вставай и пошли искать место для разгона.
Пора размять крылья.
- III -
Мы взлетаем с окраины леса. Сорваться с верхушки огромного дерева... это неописуемо. Эррау кричал от восторга, а мне пришлось, прыгая сразу вслед за ним - мало ли что! - уворачиваться от длинной ветки.
- Р-ра-рау! - впереди.
И откуда в нём столько энергии берётся?
- Эй! Спишь? - смеётся, паря надо мной.
Беззлобно ворча, стараюсь поймать восходящий поток. Крылья меняют свою форму, становятся длиннее и чуть шире. Я слишком резко разворачиваю их, и меня подбрасывает вверх.
- Ух! - Эррау восхищён. - Я б так не рискнул.
- Я тоже... Но тебе об этом не скажу, - подмигиваю ему.
Мы планируем рядом, кругами пересекая длинные вечерние тени. Солнце уже не слепит глаза, и можно спокойно смотреть на длинную, еле заметную горную гряду на горизонте. Сколько до неё? Сотня лиг? Две? Больше? Не важно.
- Летим? - киваю в сторону гор.
Эррау слегка поворачивается вправо, наклоняя крыло к земле, и скользит чуть вперёд и в сторону. Ниже... ниже... Он набирает скорость и выравнивается со мной по высоте, но уже далеко впереди. Я знаю - он счастлив.
Воздух бросается в лицо, отбрасывая отросшую шерсть назад. Прижимаю уши и скалюсь. Земля приближается, хочет ударить... не выйдет. Задев животом высокую степную траву, устремляюсь вверх, используя сначала набранную скорость, а потом оседлав восходящий поток.
Наши предки грезили о полётах. Они желали стать равными птицам, и, как ни странно это звучит, в самом начале пути они были ближе к своей мечте. Хрупкие крылья, открытые кабины. Недалеко... Невысоко... Медленно. Много ли увидишь на сверхзвуковой скорости? Или из вертолёта... шумного... капризного... Я собирал когда-то все эти машины. И ни одна из них не сравнится с моими крыльями. Единственно похожее ощущение - планер. Но на нём всё-таки так далеко не улетишь.
Помню, как падал вниз, каждую секунду готовый дёрнуть за кольцо парашюта... Каждое мгновение - на миг позже. Опомнился, только когда Грэн спикировал на меня и поймал. Мне тогда хотели запретить реконструкцию старинных летательных аппаратов. А на Орлэе мне моё умение строить из ничего что-то, способное подняться в воздух, спасло жизнь. Зимние ураганы там страшны и непредсказуемы. За четыре часа я собрал планер из досок и тонких синтетических верёвок. А потом ещё час болтался "между небом и землёй", пока мой "Аки"Аки1 не прислал за мной бот с орбиты.
Даже если я изгоню сейчас из мыслей всё, то мне останется ощущение ветра и солнечного предзакатного пьянства.
Сколько нас таких...странных, а? Любящих не только совершенную пустоту космоса...
- Aurea tokatto tsakanna na2!! - голос учителя вспоминается легко. - Как можно быть такими увлечёнными?!
Но ни разу никто не был отстранён от занятий из-за своей увлечённости-одержимости.
- Странник должен уметь и знать всего понемногу. Но всё таки... - слова древнего наречия снова звучат в большом классе. - Airia nenno arkroa sitte-no... - долгий взгляд в начинающее темнеть окно. - Мы должны любить нечто большее, чем то, чему мы посвящаем свою жизнь.
Короткие красивые фразы при переводе, наполняясь смыслом, теряли свое очарование, взамен получая корявость и поучительность. Чтобы понимать смысл занятий с Мастером Сэртро, я учил наизусть непонятный язык предков. Он захватил своей певучестью и чётким внутренним ритмом фраз. Изысканная вязь письма, требовала большой сосредоточенности и чёткости движений, а сам алфавит состоял из двух огромных пластов знаков: упрощённой "современной" и "древней", изучение которой может стать делом многих лет.
Ленивый взмах крыльев... Новый виток... Во-он та точка у горизонта, скорее всего, Эррау: уж слишком она велика для местных...хм...птиц.
Мы всё ещё пользуемся классификацией живых организмов, привезённой с Ардис. Всё что летает - птицы, бегает по земле - животные, в воде - рыбы. Страннику этого достаточно, учёные потом разберутся.
Информация ради информации... Мы болезненно боимся потерять хоть крупицу, как уже потеряли Ардис. Таким накопительством её не вернёшь, но у нашей цивилизации должно быть и хоть какое-то оправдание уничтожения Аурона.
Мы много спорили в своё время: насколько была оправдана высадка на Аурон. Всегда были ресурсы, чтобы облагородить какой-нибудь безжизненный шарик, но предки устали бродить среди звёзд. Они хотели Дом.
Мы следим. Мы охраняем. Но... Пока мы приспосабливались, на завоёванной планете осталось мало действительно нетронутых мест. И уж точно нет шансов на зарождение разума.
Я скольжу вниз, прижимаясь к земле, взлетаю вверх. Там впереди есть озеро, маленькое, с поросшим сочной травой берегом. Думаю, Эррау будет меня ждать там. От озера до предгорий - один переход по степи, ещё один солнечный пробег по небу - до самих гор.
Что дальше - решим, когда взберёмся на их вершину.
- IV -
Тебе холодно. Я чувствую твою дрожь и, укутав нас ещё одним одеялом, ложусь рядом. Ты тут же прижимаешься ко мне.
- Айроа... холодно...
Малыш...
- Сейчас согрею... сейчас, - шерсть ещё больше распушается. Я теперь похож на большой ёршик и жаль, что я всё-таки мельче тебя и не могу укрыть тебя собой всего.
Уж лучше я был бы ещё одним одеялом, тогда ты бы точно не мёрз так.
- Спасибо... - шепчешь.
Холодно. Но не смертельно. В любой момент можно связаться с "Каору"3 и он вышлет к нам бот с орбиты.
Не хочу. И Эррау - не хочет. Мы должны пересечь эти горы, он сам так решил. Взобраться на самую вершину и прыгнуть с неё вниз. Домой. В наш маленький уютный домик, собранный из брёвен. Они уложены друг на друга, щели забиты мхом, а в округе не осталось ни одного поваленного дерева: собственно из них, рухнувших в недавнюю бурю, и построен наш дом.
Крутой берег могучей лесной реки. Такая глушь, что три или четыре перехода надо, чтобы добраться до его опушки. К нашей же реке: она делает широкую дугу, поворачивая к югу. Надо будет перебраться через неё, и посмотреть, что там.
Ты уткнулся мне лицом в шею, дышишь, а я только и могу, что крепче тебя держать. Упрямец. И зачем тебе это надо, лежать вот так на холодной земле? Не из-за меня же...
А ты уже спишь. Это невероятно! Да...точно - спишь. И дышишь мне в шею.
- Отшлёпать тебя надо, - шепчу в утреннем сумраке. - Как котёнка...
Всё ещё густая, темнота скрывает мою улыбку,
- Не надо, - сонно, - шлёпать...
Я прислушиваюсь к ночным звукам. Тут тихо. Можно сказать, что слышно Струны Вселенной. Те самые, из которых она состоит, и чья вибрация и рождает всё многообразие миров. Возможно, так оно и есть.
Звёзды. Я их все знаю, с какой бы планеты ни смотрел. А вон та, самая яркая, это наш "Каору". Если понадобится, он сядет на планету и заберёт нас откуда угодно, хоть из жерла вулкана. Надеюсь, Эррау меня туда не затащит.
- Ты улыбаешься. Чему?
- Да так.
- Не-е... - с тебя как рукой сон снимает. - Рассказывай, о чём думал!
Котёнок... Какие у тебя глаза... Огромные, карие. С пушистыми ресницами. Не удержавшись, глажу тебя пальцами по виску. Ты удивляешься, но не отталкиваешь. Я рад, что ты мне доверяешь.
- О том, куда мы завтра полетим...
- Ну, врёшь же, Айроа!!
Я... ну в общем, да. И не дрожи! Вот тебе моя жилетка. И не спорь! У меня шерсть есть.
- ...полетим. Можно до озера на север, можно на восток к камням, издалека похожим на руины. Будем валяться там и греться за всю сегодняшнюю ночь. Как тебе идея?
Твои мысли у тебя на лице написаны: раз я хочу греться, значит мы летим к озеру.
- А как же магнитная аномалия? Ты говорил вчера...
Ох...
- А я и забыл про неё, - удобно сворачиваюсь у тебя под руками. - Тогда туда.
Теперь моя очередь щекотать тебя своим дыханием и греть.
- Эй! - жилетку снова натягиваю на него. - Я не замёрзну! Во! Сам пощупай...
Ай! Ты чешешь меня за ухом, как кота, потом гладишь шею. Мр-р... Да-а... Ну... Ещё вот тут и я счастлив окончательно.
- Ты - кот, Айроа!
Продолжаю басовито мурчать, не отвечая. Ты меня с ума сводишь, всю мою кошачью часть. Хуже было только когда мы нашли тут растение, схожее с валерианой по действию на меня. Я ходил шальной несколько дней, а ты хотел даже отправить меня на "Каору", но мы ограничились сидением дома. Мы в ка-ааарты играли.
- Муррр-гу... - спи.
Котёнок. А о маленьких заботиться надо.
- V -
- Зачем? Айроа, я должен был доказать себе, что стою тебя, своего учителя и...
И?..
- ...если бы я не взял с тебя слово...
- Угу, - мрачнею, - так сразу бы и сказал, что тебе хотелось оказаться со мной рядом, в моих объятьях...
Ты смущён моими словами, а я...неожиданно для себя - смеюсь. Казалось бы, чего смущаться, но...я, кажется, знаю. Я старше, опытнее, сильнее, почти как герой из сказаний предков, и...ты влюблён. Так ведь, Эррау? Та-ак. И отпираться нет смысла: все мы бывали влюблены в своих наставников. Надо будет рассказать тебе про Искра и наше путешествие на песчаный Асхлейн. Там взрослому и злому на всех Страннику почти удалось привить мне пренебрежительное отношение к "неудачникам, которых не принял ни один мир". Эррау, ты знаешь, что все Странники базы - из взрослых, конечно! - это те, кто не нашёл свой Мир? Или те, кто вернулся туда, чтобы не осквернять собой место, которое любят. Есть и те, кто так и не открыл координаты своего последнего рейда. Можно только догадываться где и как были сделаны все те фотографии, рисунки, написана музыка...
Странники - по-своему Творцы. Именно от них зависит, с какой стороны узнают на Ауроне найденный ими мир. Можно из всех красот показать только выжженные солнцем пустыни или бесплодные горные хребты. Это, конечно, не спасёт от Странников, они знают всю правду, знает и служитель Архива, но только так можно спасти от заселения планеты, способные дать жизнь новым разумным существам. Не все на Ауроне понимают это, даже не все Странники. Некоторые спасают только те миры, в которые влюбляются навсегда.
Когда мы найдём свой Дом... или ты найдёшь... В любом случае я отправлю на Аурон рисунок. Ты. Такой, как сейчас, немного растрёпанный, настороженный. Чёрные, сильно отросшие волосы падают на глаза, скрывая от меня твой сердитый взгляд. Я точно так же смотрел на Искра. А потом перестал.
Теперь я сам наставник, и всё вернулось ко мне сторицей.
- ...ты бы ни за что не отвёл меня туда!!
Ты почти кричишь, и тебе обидно из-за того, что "этот Айроа совершенно не понимает"!!
- Коть, а Коть... - зову его. - Я же волновался из-за тебя. Я же тебя всю ночь искал...
Да я с ума чуть не сошёл, когда понял, что ты не вернулся с прогулки. Я тебя пока искал, столько всего передумал. И кошек вспомнил тех серых, и "стрекоз" ядовитых, и траву твою любимую, на которую у тебя жуткая аллергия. Эррау!
- ...нельзя так, а... Почему ты не сообщил, что заблудился? - не говоря уже о том, что навигатор у тебя всегда с собой должен быть. Это я без компаса всегда домой приду.
- Я потеря-аал... - всхлипываешь, - ...комм потерял...
Ох, ну иди сюда. Вот так уткнись мне в плечо, и давай посидим.
Вчера, когда ты замёрзший и голодный, сам того не ожидая, наткнулся на меня в лесу, я слова тебе не сказал. И сейчас - тоже не могу. Тебе страшно до сих пор, я вижу это. Зря я указал на лёжку кошек совсем недалеко от того места, где ты прятался. Ты тогда так перепугался, что чуть не расплакался. Держался изо всех сил, как считал, подобает Странникам. Коть, единственные на всём Ауроне, кто умеет плакать по-настоящему - это они. И те Сказители, кто поёт оду иным Мирам: они все видели их своими глазами, либо путешествуя так, как ты сейчас, либо... Не желая оставаться на базе, некоторые из Странников спускаются на Аурон и становятся Творцами.
Я не буду вести себя как Искр. Решать будешь ты. Захочешь уйти - отпущу. А если отправишься со мной, то я только рад этому буду. Я неправильный кот, я - стайный. А уж тем более сейчас, когда ты плачешь у меня на руках. Мы сидим на полу в свете матовой лампы на столе, за окном - ночь.
- Айроа...
- Да?
- Давай когда-нибудь вернёмся сюда?
Э?
- Давай, Айроа! Мне здесь хорошо...
- Ты не видел других миров. Может, ты захочешь остаться где-то там.
Пустынные планеты. Планеты-океаны. Есть и похожие на Аурон, золотые, с облаками и сезонными ветрами. Я хочу показать тебе скалистый Веррон с его алыми мхами. Коть, представь алмазы звёзд на бархате неба и алые костры на буром ковре скал...
- Это откуда? - ты привык, что я люблю цитировать древних.
- Я сказал тебе это вслух? - улыбаюсь тебе в затылок. - Это я для тебя думал. Я хочу всё это тебе показать.
А ты только крепче меня обнимаешь.
- Пошли пить чай, Эррау.
- У-у... Тут хочу остаться...
Ты лёгкий. Отнести тебя к столу не составляет труда. Ты сидишь на лавке, укутанный пледом и ждёшь чай.
- Варенье будешь?
Я сумел тебя удивить.
-У тебя есть варенье?!!
- Ага...
- ...Есть варенье?!
- Я его сам готовил, пока ты спал вчера, - вижу, как блестят твои глаза, и не могу отказать себе в лёгком поддразнивании: когда из банки варенье начинает стекать на руку, слизываю его и блаженно жмурюсь.
- Айроа!!
Как же я люблю, когда ты смеёшься...
- VI -
Холодно. За окном первая зимняя метель, ветер выл в печной трубе, пока я заслонку не закрыл, но и сейчас его неплохо слышно. У меня шерсть дыбом стоит, хоть и натоплено в доме так, что можно ходить нагишом. Я похож на половую щётку, или веник, это кому как нравится. А-а-а!! Эррау, не смей на меня смотреть!!
Завтра придётся разгребать сугробы во дворе. Или, вообще, откапываться из-под снега.
- А у тебя глаза светятся...
Это свет от лучины. Свечи закончились, а я так и не перетопил старый воск. Завтра займёмся.
- Глаза горят во тьме ночной, и, прорываясь сквозь ненастье, пушистый зверь почти ручной, в зубах несёт к порогу счастье...
Ты восхищён.
- Только что сочинил, да? - удобнее закутываешься в плед.
Тебе у окна не холодно. Ты даже обрисовываешь пальцем морозные узоры на стекле.
- Хочешь продолжить? А я запишу, что получится.
- Давай! - плед слишком большой для тебя, и постоянно норовит сползти. - Ты пока своё пиши, а я подумаю.
Я приношу пергамент, плотный, с немного обожженными краями, перо и чернильницу. Тонкий сквозняк приносит с собой запах леса, и на мгновение я представляю Ардис. Там так же жили люди: без света, техники и прочего. Единственное, что мы себе оставили, так это медблок и крылья, остальное забрал "Каору". Мы тут дикие. Только пищу всё равно принимаем ту, что есть в пайке. Этот мир принял нас, такое редко бывает, ходить тут можно без масок и прочих "радостей", но есть что-то местное лучше не надо.
Тонкая вязь иероглифов ложится на лист. Надо сделать всё с первого раза, без клякс и пятен. И тоже отправить на Аурон вместе с рисунком. Я сделаю его весной, или ранним летом, в утренних лучах солнца и бликах от росы. Это уже будет второй рисунок с тобой.
Всё, срочно берусь тебя рисовать. Даже вот такого, разморенного баней, в полутьме за столом. Поищу завтра в печке подходящие кусочки угля, мел есть в том огромном овраге в полудне хода на лыжах, а из чего приготовить красную охру, мы найдём в лесу.
Ты привлекаешь моё внимание стуком кружки о дерево столешницы - можно? - и медленно, словно продолжая обдумывать, читаешь, слегка растягивая слова.
- А счастье радо, что нашлось, что зверь его дыханьем греет, что никогда в ответ на злость река любви не обмелеет... - быстрый взгляд из-под ресниц: одобрю ли...
- Повтори ещё раз, я запишу.
Тоненькая щепочка, которую ты крутил весь вечер в пальцах, падает из твоих пальцев на стол.
- У меня получилось?
- Очень красиво... - тень от тебя загораживает мне свет, но я заворожено вырисовываю колонки иероглифов, стараясь вспомнить каждый завиток и правильно его написать.
- Ты ещё и Древний язык знаешь... А меня научишь? - мне остаётся только кивнуть.
Всему, что знаю сам. Обязательно.
Последние завитки ложатся на бумагу, а я ловлю за яркие хвосты птиц, несущих слова следующей колонки.
- Но злость сама покорена любовью чистой и волшебной, лишь только радуга одна напишет в небе - "безответной".
Искреннее чувство всегда безответно. У меня - точно.
Пока я вывожу иероглиф "любовь" с двумя капельками-слёзками сбоку, ты уже произносишь ещё одну строку.
- И плачет злость в избе пустой, и снится ей, что сквозь ненастье пушистый зверь почти ручной принёс к её порогу счастье.
Молча записываю четвёртый столбик знаков. Надежда - имя этому зверю.
- Ты закончил его. Возьми, - лист ложится перед ним испуганной птицей, - поставь подпись.
Моя, аккуратная и довольно сложная, уже стоит с левого краю.
- Покажи, как написать моё имя на Древнем.
Я рисую три простых знака прямо на столе, а ты старательно переносишь их на пергамент.
- А почему они другие? Круглые какие-то... - с сомнением отдаёшь мне текст.
- В Древнем языке не было слова "эррау", а эти знаки показывают слоги, три слога - три знака.
По-моему, ты не очень понял.
- Хм...
Вообще не понял.
- У Предков было много языков и много способов записи: картинками, иероглифами, буквами. Самое сложное - иероглифами, так считалось тогда, - пожимаю слегка плечами, наблюдая, как ты заворожено вырисовываешь щепкой в воздухе своё имя. - Я не знаю, почему именно они сохранились полнее всего.