Аннотация: В холодных залах каменного Храма мальчишке никогда не снились сны: во искупление чужой нелепой драмы он обречён на ночи Пустоты
Тёплый ветер легонько подталкивает меня в спину. Ты ведь придёшь, правда? Придёшь посмотреть на...меня? Хотя бы издалека, оттуда, снизу, от подножия холма... Мне нужно тебя увидеть!! Ты - сильный, воин, ты командуешь людьми, армиями, твой голос способен перекрыть шум любой битвы, а я... Да, ты всегда мне говорил, что я слишком многое себе о тебе придумываю, но... Не могу не думать о тебе.
Приди... Пожалуйста!!
Не смей! Не смей приходить, тебя убьют здесь. Верховная прикажет вырвать тебе сердце прямо на ступенях лестницы ведущей к Нему. Я знаю: она прикажет это сделать мне. Как в наказание за отступничество от Воли Его, кару за то, что знаю больше, чем она сама.
Я не смогу, я себя убью и обреку всех на гибель, но не смогу поднять руку на тебя, хоть приносил в жертву многих. Теперь я сам - Жертва. Великое Подношение Ему, посмевшее на три коротких месяца стать чем-то иным, нежели Орудием в руках Его. Орудием, которым управлял кто угодно, но только не Он.
Помню свои первые алтарные камни... Тогда кинжал просто выпал у меня из рук, но меня заставили подойти и снова занести его над жертвой. Верховная сама вложила его мне в ладонь и направила руку... Я не ел неделю, а спать не мог целый месяц. И никто не спросил - почему. Зачем? Орудие не может чувствовать, у него нет души, значит, и болеть нечему, бояться - тоже.
- Пожалуйста... Пожалуйста!! - отчаянно вглядываюсь в толпу собравшихся людей. Их слишком много, они далеко, я не могу увидеть тебя отсюда, но всё равно смотрю вниз. Вздрагиваю, браслеты звенят на запястьях... Нет, обознался...
Где ты?
С кем ты?
Почему не со мной?
Ты охранял меня в моей единственной поездке за ворота Храма к месту, где Он впервые явил волю свою, и в Столице меня охранял тоже ты. Это настолько отличалось от всего, что я видел в своей жизни, что, не испугавшись наказания, я сбежал к тебе в первую же ночёвку. Отчаянно бившееся сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда ты молча подвинулся у очага, сунул мне в руки глиняную чашку и налил крепкого ароматного чая. Наутро ты не рассказал Верховной, что я покидал свой шатёр, и это стало моей первой тайной в жизни. В благодарность я пришёл снова...
Думал ли я о том, что будет с тобой, если узнают? Нет. А ты? Тоже нет. Ты вообще не боялся жрецов. Может, просто не знал, кто я...
- Волей, данной мне Свыше и по избранию, провозглашаю...
Где ты??
Пожалуйста...
Голос Верховной резко взлетает над мигом притихшей толпой, а я всё поглядываю по сторонам в надежде, что... Нет, не смей! Я всегда получал желаемое, так что убить тебя могу, даже одним мысленным зовом к тебе...
Не приходи! Даже если услышал мой зов - не приходи.
- Танцуй! - искаженное фанатическим возбуждением лицо ненавистной жрицы совсем близко. - Танцуй, или даже сейчас...
Она не договаривает. Я начинаю делать то немногое, чему меня учили в храме: танцую, но не по Канону, а так, как танцевал тебе. Мне нет дела до всех людей в этом мире, поэтому я воздам хвалу не Ему, а тебе...
Движения неровные, рваные... Потом плавные, гибкие. Я кружусь, и полы длинной юбки с неровным краем взмывают выше бёдер.
- Ах-ха! - смотрите на меня! Сегодня я - Он! И я буду сниться вам всем в кошмарах.
Тёмно-бордовые линии, нанёсённые жрецами в Храме, рисуют замысловатый узор по телу, скрываясь в складках ритуальной одежды, тонкие браслеты звенят на запястьях и щиколотках, каменные плиты холодят босые ноги, а неласковое ещё весеннее солнце - моё сердце...
Холодно. Сколько себя помню, тут всегда было холодно, а помню все пятнадцать зим, которые прожил тут. Даже получив право входить на территорию Великого Храма, я так и остался жить в Малом - предназначенным Ему не положено привыкать к роскоши и удобствам, не нужно учиться ничему иному, кроме молитв и танцев. Молитвы смиряют дух и тело, а танец... Это единственная красота, которая мне разрешена, единственное, что позволяет чувствовать себя.
Врёте! Не сумеете заморозить меня! Никогда! А теперь уже поздно: даже вступая в Его чертоги, я буду думать не о Нём! Это только кажется, что я - идеальный Слуга Ему. Все, кто видел меня во время обрядов, считают так, но бесчисленные ласки плети, которые принимала моя спина, говорят о другом.
Где ты?
- Отступник! - сколько раз за свою жизнь я слышал это. - Ты отдан Ему, и служить Ему должен, как подобает!
Нельзя бить детей? Но я не ребёнок. Я - Спаситель! Ха! От кого? От чего? Какая разница...
- Как ты посмел?! - резкий удар маленькой ладони обжигает щеку, как только я замираю. - Ты, червяк и ничтожество пошёл против воли Его!
Карие глаза прищурены, чуть дрожат крылья тонкого носа. Она невысокая, Великая жрица. Её можно было бы назвать хрупкой, если бы не резкие черты лица и фанатичный взгляд. Я рядом с ней...мальчишка. И она злится, что не выбила из меня всей дури. Не надо, ты всё сделала, что смогла, но... та искорка, жившая во мне, разгорелась от одного нечаянного прикосновения.
Молчу. Она не посмеет мне ничего сделать сейчас. Как не посмела, узнав, что я бегаю к тебе из Храма. Три месяца я был только твоим и...чуть-чуть своим. Делал и говорил глупости, вёл себя как ребёнок, которым, по сути, и был. Не знаю, вспоминал ли ты меня... Я молился, чтоб нет, иначе ты бы стал моей последней жертвой, которую я принёс Ему.
Теперь тоже...не ищи.
- Ненавижу! Ты погубишь нас всех!
Она дёргает меня за локоть, тащит туда, к началу лестницы, но...
- Кайно!!
Ты пришёл!!!
Ну, заче-е-ем???
Пока стража не опомнилась, пока жрецы не поняли, что происходит - бегу. К тебе бегу, быстрее стрелы, чтобы успеть...
Пришёл...
Пришёл!!
- Кайно!! - уже куда-то тебе в шею, обхватил ногами за талию, вишу, вцепившись хуже клеща, перепачкав в ритуальной краске... - Уходи... Убьют же... Зачем?? - всхлипываю. - Брось меня. Уйди...
Держи меня. Держи и унеси с собой...
Пугаюсь на миг своих мыслей: однажды к Нему никто не спустился... Я сам не знаю, но только все жрецы Храма отказываются говорить о том, что на самом деле произошло тогда, только отворачиваются и бурчат о потемневшем небе и каре небесной...
- Я тебя всё-таки не уговорил?
- Нет.
Я не пойду с тобой. Ты сотню раз втолковывал мне, что Он - это всего лишь россказни жрецов, которым только и надо что власти над миром. Потому и Храмы, и книги их священные, и подати в казну великие, и что вся светская власть под жрецами ходит. Что на самом деле...оно не так всё. Что есть Дух, и частичка его есть в каждом из нас, в каждом камне, дереве, реке или море... И что жертвы эти кровавые не нужны никому, что я сам в любой момент могу обратиться к этому Духу и он услышит. Сам! Без посредников... И слов "правильных" тоже знать не надо, они все правильные, если искренние.
Я верю тебе, Кайно, верю, как никому другому, но...
- Меня учили так, Кай... - шепчу ему, - Я не могу уйти... - а вдруг правы они, а не ты... Я должен...
...погибнуть...
...проверить сам...
Ещё никто не возвращался оттуда.
- Я так боялся, что тебя убили...
Начальник стражи, твой старый друг, сказал, что тебя срочно вызвали в Столицу, что на границе с Северными территориями снова война... Это мог быть только предлог... Но ты выжил. Я обнаружил в Храме много мест, где можно подслушивать разговоры жрецов с купцами, и ловил каждый звук, в первую очередь - о тебе.
"Генерал Кайно подавил восстание... Генерал отбыл с делегацией на Острова... генерал... генерал... генерал..." Одно это слово было способно поднять меня в самую рань и идти в тёмную комнатку, где можно было слушать. И учиться слышать.
- Куда уж им...
Я только с тобой становлюсь вот таким...маленьким. Сколько прошло с расставания? Год? И ты меня помнил всё это время? И приехал, стоило мне отправить тебе "птичку"? Всё то, что я чувствую к тебе, она унесла. Я... Я не хотел... оно случайно получилось... Я вспоминал наши встречи, как вдруг тонкий лиловый огонёк, сделав круг над моей головой, скользнул в окно и исчез. Желая ему счастливого пути, в то же время боялся, что он тебя найдёт...
...или ты всё равно бы приехал?..
Мне важно знать это как никогда в жизни.
Я раньше много думал, кто я для тебя: твой...любовник или всё-таки ещё одна пешка в борьбе светского и духовного за власть? Теперь не сомневаюсь: та частичка Духа, живущая во мне, сказала, чтобы я не думал о плохом.
Можно о хорошем, да?
...тогда...
Люблю.
Мы уже просто стоим рядом, я судорожно вцепился в твои пальцы, уткнулся лбом тебе в грудь. Ты всё такой же лёгкий и сильный, а я лишь немного стал выше и макушкой достаю тебе только до подбородка.
Тихонько смеюсь...
- Чего ты?
- Не-е... Так просто... - мы со стороны похожи на героев того романа, что я утащил почитать у одной из придворных дам. Там было про любовь, выбор и смерть. Жуть, в общем, но я сидел потом на кровати и вспоминал тебя, примерял: смог бы я так, за любимого...на смерть.
...Больше всего я любил, когда ты подхватывал меня за талию и прижимал, выгнувшегося и закаменевшего в судороге наслаждения, к себе. Ты говорил, что я в этот момент перестаю дышать и беззвучно кричу. Как ты замечал, что происходит со мной, когда я сам про себя не мог ничего вспомнить, не то, что за тобой подмечать?.. Я притворно возмущался, боясь поначалу, что это из-за того, что я...не умею ничего, а ты в ответ лишь обнимал меня сильнее...
Глупый, да?
...Я оставался у тебя, слушал рассказы о твоём народе, далёком, непонятном народе Западных земель, чей Путь в этом мире намного дольше нашего. Ты укладывал меня себе на грудь, показывал книги, привезённые оттуда, смеялся, говоря, что сам почти уже забыл, что значат эти непонятные чёрточки на страницах. Я не верил, и тогда ты начинал читать мне звучные короткие стихи, со странным, для моего привычного к чётному узору танцевальных шагов, ритмом... Попытки перевода я отсекал, предпочитая лишь догадываться о смысле. Я хотел неопределённости хотя бы здесь. Зная наперёд, что ждёт нас, я вёл себя как ребёнок, сбегал к тебе из Храма, капризничал, сводил тебя с ума своей фантазией...
Кай...
- ...люблю... - судорожно прижимаюсь к тебе.
- ...пойду с тобой.
- Нет... не смей... никогда... не отдам... Ему не отдам... сам убью... - судорожно, быстро-быстро, чтоб остановить не успел, чтоб только меня слушал... - и ты не смей умирать... ты же можешь... ты никогда... никто тебя... ты сильнее всех... - слушай меня, смотри, верь...
Я же тебе верю... До слёз, текущих по лицу - верю.
Как ветер мне шепчет свою мелодию...еле слышную, так и я нашёптываю тебе всё это.
"Люблю..." - касается уха багровая "птичка". Сам бы ты мне в жизни не сказал, глядя в глаза, хоть я и рядом стою. Верю! Тебе - да, и больше никого, кроме... Поцелуй меня, Кай, поцелуй, дай хоть на миг забыть о толпе внизу, о жрице, так странно на нас смотрящей...
Кайно, мне кажется, что никто не возвращался от Него потому, что никого не любил и не оставлял за своей спиной, надеясь пережить всё самое страшное и вернуться обратно. И никто их никогда не ждал назад...