# Аренда

Вера Арямнова

1

На улице Хасана Туфана


В подъезде опять война, идут бои рукопашные...

Разоружённое догола, раздробленное или цельное

спрячь своё "я" в игольное ушко, под крестик нательный.


Выглянешь в зеркало, ба! - день отразится вчерашний.

Мёртвый он или живой,

с тремя, иль с одной головой, -

не это страшно.


Но пойдёшь ли окольно, пойдёшь напрямки,

не подпустишь прошлое на расстояние вытянутой руки,

всё равно увидишь свои синяки

в каждом зеркальном фрагменте.

Игра достоверней жизни - видно в любой киноленте.


Эхо не так пугает, как звук живых голосов.

Проверь на ночь, крепок ли твой засов.


2

На улице Королёва


Заломит душу, словно зубы

от ледяной воды...

Отсутствовали флейты, трубы.

Сыграть ноктюрн мне было любо

на рваном контуре беды.


Прощу любовь - она сбежала,

едва меня не прихватив...

И без конца, и без начала,

и шуму много, толку мало -

пилы зазубренный мотив.


С любимыми не... право слово,

какой заученный пассаж...

Сшивая ниткою суровой

границы доброго и злого,

пошила для души корсаж.


И шалой ни дохнуть, ни охнуть.

Какая крепь, какой стежок...

Сядь на пенёк, съешь пирожок,

взгляни на мир в чужие окна:

там Новый год, салют, снежок.


3

Возвращение на Хасана Туфана


Ныне Господь, как и присно, привычную выслал нам кару.

Мы притерпелись к ней. Так, может быть, даже лучше.

Спрячем в шкатулку от дома ненужный нам ключик.

Ну-ка, сыночек, дружок мой, возьми-ка гитару,

да и сыграй, что умеешь, а сложному позже научат.


Очень возможно, что я доживу - ты сыграешь фламенко.

Не доживу - ты, возможно, его не сыграешь.

Форточку встань и закрой, там погода сырая.

Холодом тянет и вонью ночных экскрементов.

Из этих просьб обязательна только вторая...


Снова в груди ожила квартирантка, слепая жилица.

И не заснёт, хоть горстями скорми ей таблетки.

Осень за окнами, кончилось враз суматошное лето.

Все до одной нас покинули глупые птицы.

Голое дерево пялится ввысь, как вчерашнее кредо.


Да ничего, не грусти, - ведь ещё не поминки.

Завтра дорога опять, а она как девчонка шальная,

ей всё равно - я здоровая или больная.

Снова педали крутить, для того и купила ботинки.

Чтобы по жизни шагать, а не выйдет - до края и рая.


Путь недалёк - не откажут, небось, мне в небесной прописке...

И перестану, бомжонок, я быть твоей мамой-бомжицей.

Чтоб не проспал, снаряжу под окно голосистую птицу.

Ты не заметил, что небо сегодня висит удивительно низко?

Это к дождю. А под дождь удивительно спится!


4

На проспекте Декабристов


Просыпайся, золотой щенок,

вставай, утро в колхозе.

Чувствуешь поводок?..

Кончилось детство, началась проза.

И у тебя теперь есть заботы.

А я уже ушла на работу:

пережить в офисе знойное лето,

"забить" на беды и делать газету.


Умер бывший фронтовик

за два дня до полученья квартиры.

Спи, артиллерист, с миром.

Ты ко всему привык.

Тебе уже ничего не надо.

Ты в двух шагах от сада иль ада.

А детям твоим объяснит чиновник:

квартира - тю-тю, ибо ты покойник.

Жалюзи рваные ветер полощет,

всё и все нынче - про жилплощадь.

Актуальней нет на сегодня бренда -

и у меня кончается договор аренды.


Пришёл одинокой мужик,

предлагает статью в газету,

сам думает только "про это".

Глазами: вжик-вжик!..

Говорит, жарко, в озоне - дыры,

говорит, нет у меня квартиры,

а то предложил бы тебе руку.

Ушёл бы скорей, не хочу скуку.

Не хочу замуж, не хочу славу,

но хочу дом и хочу державу,

чтобы не было за неё обидно.

Ни того, ни этого вблизи не видно.


Ни того, ни этого и вдали нету,

только с неба жаркие ливни света.

Как любовь жаркие: слева, справа...

Бог, Ты, что ли, у нас главный?

Ты в порядке? Или давно в коме?

Я надеюсь, хоть Ты у себя в доме.

...А я нажила вокзальный синдром.

У меня вместо сердца - аэродром.

Так и живу в грохоте невыносимом.

Да нет, я Тебя ни о чём не просила!..

Сегодня день тянется дольше,

Может, затем, чтоб я успела больше,

может, затем, чтоб я упала дальше,

не хочу правды, не выношу фальши...

Но хочу думать, что не всем плохо,

я скажу: бардак, кто-то скажет: эпоха.


5

На улице Наки Исанбета


Плывет Ковчег без всякого завета,

в нём только двое, это я и сын.

И пристань есть, но там разбито лето,

а из людей не выжил ни один.


Куда нам плыть, вопрос не слишком важный,

а плыть и плыть бы сладко целый век.

Но скоро пересесть в корабль бумажный

нам предстоит - уже горит Ковчег.

Уже прошли Летучие Голландцы,

а море всё бескрайне за бортом.

На родине мы были б иностранцы,

но мы давно без родины живём.


Живём давно между водой и болью,

наверно, потому горчит еда.

Вечерний воздух остро пахнет солью,

над ним - непутеводная звезда...


Гори, гори, ты всё-таки красива!

Какая-никакая - а звезда.

Мы под тобой не счастливы, но живы,

мы помним сад и смех, и поезда,

и за окном в светлейшем платье сливу.

Гори, ты так прекрасна и блудлива,

гори, мы благодарны, непугливы,

мы и тебя запомним навсегда.


6

На проспекте Ибрагимова


Сосед-инвалид с деревянной ногою -

облысть!.. не вписался в эвклидову кухню

с портретом девицы, вполне нагой и

тарелкой с остатком свиного уха...


Когда не надо уже тетрадок,

раз больше сказать ничего не хочешь,

и нет утешения в тёмных складках

пришедшей с гулянки уставшей ночи,

и нет ни единой родственной ноты

в родном околотке, так что - рассудок?

Бубнит о грядущем житье, работе,

о том, что надо помыть посуду...


Когда я надежды свои снимаю,

оставив только нательную думу,

под стук колченогий душа слепая

крадётся тише хищницы-пумы.

Рассудок же просто не вяжет лыка...

Во имя овса и свиного уха,

рассудок, обязан ты быть великим!


И пусть ты лишён музыкального слуха -

но эта музыка из Вселенной,

зовущий, счастьем прогретый голос,

от нас на волос, всего на волос!


7

На улице Восстания. Тасма.


В чашке чая растворяю соль:

для гармонии, не по ошибке.

и прошу, меня ты не неволь

о потерях плакать, скрипка...


Сколько неба в комнате моей,

так бы и взлетела по привычке,

здесь этаж последний. И ей-ей,

ты зачем своим смычком - о личном?


В чашке чая раскололся чай.

Так оно всегда - с Чаконой Баха...

И прошу: не мучай, не спасай,

я уже не разумею страха.


8

На улице Зорге


Я б жила в квартире этой

и до лета, и за Летой,

и глядела бы без скуки

в это чистое окно.


Но куда девать мне руки?..

Я теперь почти бездетна.

И такой не знала муки -

не залить её вином.


Я бездетна и бездомна,

и огнём полна - как домна.

и никто меня не любит,

даже местный домовой.


Я как пуговка от шубы

под машиной пятитонной,

что оторвана сугубо

чьей-то грубою рукой.


9

На улице Жуковского


Желторотый цвет твоих восходов,

Холодно-стальной - моих реалий.

Несмотря на ценность этих всходов,

урожай мы соберём едва ли.


Если ты решаешь "сделать ноги",

вряд ли рассчитаешь верность шага.

Не уверена я, что дорога

прибежит и ляжет, к счастью мага,


под его ботинки с каблуками,

под его понты нестроевые.

Лёгкими, как облако руками,

я кладу на столик чаевые.


Тёплый день в календаре осеннем

даром не случится - жги же листья.

...Не пойму я, для какой корысти

ветер снова выстудил мне сени.


10

На проспекте Амирхана


Что с того, что ты ходишь от стены к стене,

глушишь джин и не пишешь своей родне,

как подлодка, лежишь на песчаном дне?

Свет и воля дежурят в твоём окне.


Но когда-то справишься, скажешь: да...

поплывёт вода, загудят поезда,

и тебе уж точно - вернуться туда,

и к чему эти муки, к чему тогда?..


Больше нет опоры, но пала и цепь.

Остаются только тот труд и цель,

для которых ты, может, и рождена,

а иначе - зачем караул у окна?..

А иначе зачем снова рухнула жизнь,

и зачем этой ночью звёзды сошлись,

зашивая прореху вырванных лет...


...Говорили: в прошлое не купить билет!


...Истончаются запахи сытых крыс.

ты щелкунчик-гость, а теперь держись.

А теперь держи - вот твоя звезда,

холодна и пристальна, как всегда.

Соль не сахар, а это судьба, - не квест.

Не реви. Не пей. Небеса - окрест!

И в небесном зале, смотри, - аншлаг.

Что не так с тобою на сцене? Ну что не так?


2006-2014