Кажется, я всё же завела эту административную машину. Но как-то странно она завелась. Звонит некто Р. с "Фанплита": из областной администрации пришло письмо гендиректору - просят принять участие в "Энциклопедии социально-деловой элиты", в письме мои данные как исполнительного директора проекта.
Резолюция: разобраться и доложить.
Р. с моей помощью разобрался...
А я - нет. Письмо на "Фанплит" подписал некто Ш., не знаю, кто таков.
Почему Красный Дом через мою голову, то есть, без моей просьбы написал руководителю предприятия? И как раз того, с которым мы уже "отработали". Макет представили и деньги получили.
Я сказала: "В чиновных коридорах случается НЕПРЕДСКАЗУЕМОЕ ЭХО". Р. сразу согласился: да, это Вы верно сформулировали.
С заваренной кашей надо разбираться: откуда узнал Ш. о проекте, кому ещё написал? Чиновник сей указал цену страницы в энциклопедии для бюджетных организаций, но для предприятий она другая. А другой у него не было, с областной администрацией я заключала договор по этой. Договор ещё не подписан губернатором... Но, выходит, администрация уже вполне полоумно принялась помогать. У-ди-ви-тель-на-я машина.
Запусти в неё бумажкой покруче - и наблюдай. Скучно не будет.
Лекарство от любви
М. меня трогает бесконечно.
Рассказа, где прототип он, в рукописи, готовой к отправке издателю, читать не стал: "Пусть это будет для меня сюрпризом!"
Я предупредила: не гусарьте!
Не подействовало. А если сюрприз не понравится? Я бесконечно дорожу расположением М.
Даже не назову, чем на данное время дорожу больше. Однако увидеть рассказ и повесть в книге мне хочется - другое зрение на произведения открывает только новый формат...
Вообще никогда не мнила себя писательницей. Случайно папка с рассказами попала на глаза Алешкову, он прочёл и резюмирует: это немедленно надо публиковать. Предлагаю - бесплатно и без очереди...
М. предложил подняться в замок (работал на заднем дворе), попить водки и почитать рукопись вслух. Но к этому я готова не была: Л. же будет прислуживать за столом в качестве хозяйки. Оставить рукопись в её доме тоже не хотела, как не хотят собственной наготы перед глазами постороннего.
Говорить нам с М. и без того есть о чём. Когда бы я ещё себя свободно чувствовала, было бы совсем хорошо. Но влюбленность - состояние аффективное; внутри себя я на это везде натыкаюсь. Трудно быть умной с мужчиной, когда много чувствуешь в его отношении...
Взаимности М. я так или иначе не удостоюсь. Он просто вежливый человек. И вежливость его обеспечена культурой и характером, одновременно твердым и мягким. Ему трудно противостоять. А его обаянию вообще невозможно. Я вижу, как женщины, приходящие в его замок, смотрит на него...
И я только одна из них... Когда это осознала, попыталась выйти из круга обожательниц. И что? Далеко ли ушла?..
Нынче 23 сентября я не вспомнила, что у Мастера день рождения. Власть того чувства надо мной кончилась, что естественно на исходе седьмого года - биологического срока жизни любви. Любовь была почти без близости. И я бы тихо скончалась в ней как женщина, очнувшись старушкой. Но, зная М., невозможно остаться к нему равнодушной. Надо иметь деревянное сердце... Когда "процесс пошёл" - не уследила. Двойная нагрузка - любви, ещё до конца не отпустившей, и любви начинающейся оказалась перегрузкой и обусловила усиление любви к спиртному. Тяжесть отступала, как болезнь под натиском лекарств. Водку ведь раньше в аптеках продавали.
Средство для бессонницы
Мои бессонные ночи давно не угнетают: беру книгу и читаю, не пытаясь бороться с бессонницей. Как много интересна мне новая женская проза! Это литература обо мне и для меня. Я читаю её как женщина, как литкритик и как читатель-писатель. Удовольствие для моих мозгов и души: впитывают, подобно пересохшей земле и - ещё, ещё!
За женщинами создание новой русской литературы. Лет через 50-100 они могут превзойти классиков-мужчин.
Сдвиг в обществе может быть колоссальным. Но станут ли в стране читать так, как читали прежде - поголовно?
Среда заела
Странно: раньше я что-то делала, чтобы выполнить норму строк в 2,5 тысячи в газете. Даже занята бывала. А нынче это настолько между делом, что и говорить не о чем.
Но тогда рождались значительные работы, и помню, насколько это меня занимало - просто жизнью было моей: и страдание, и любовь и рост обеспечивало мне то, о чём и о ком я писала.
Теперь отделываюсь профессиональным навыком. Ничего не "копаю", не "открываю" - просто делаю строчки. Как все. Это называется "среда заела".
Да ведь этой среде не нужны мои усилия. Усилия нужны были мне, и только. Среде - не треба, коллег - раздражало. Впрочем, ну какие ещё "коллеги"? Последним коллегой был Володя Рахматов, царство ему небесное.
Итак, ничем серьезным я не занята. Энциклопедия - просто халтурка, заработок. Или чтение и мои рассказы можно считать работой? Это удовольствие.
Теперь узнала, как живётся, когда проходит главный, важный труд. 1996-1998 годы... Такого больше не будет. Не воскреснет Виктор Игнатьев, не вернется любовь к Мастеру, да и счастье узнавания Игоря Дедкова позади. Поуспокоились враги, изнывающие от зависти к моему образу жизни, чувств, мыслей и поступкам. А Леоновича я вообще бросила, как ребёнка. И поделом.
Главный труд заключался в росте. Любовь, творчество, борьба, сам "предмет" изучения - творчество костромских шестидесятников... Могла ли я подумать, что тогдашние страдания назову когда-то счастьем?
А что есть теперь? Водка, книжки и тоска. К безлюбию, вроде, уже притерпелась. Не могу же я нежный интерес к М.назвать любовью.
Три поцелуя
Как же это может так быть, что три поцелуя такое со мной сотворили?..
Всё во мне словно заменено на новое, счастливое: и душа, и тело. Я думаю только об этих поцелуях - о каждом в отдельности. Никогда так не чувствовала своего тела. И такого волнения. Этому есть, конечно, объяснение. Перевернули мой организм глубина пятидесятилетних и острота пятнадцатилетних ощущений. Речь именно об этом - тело переживает "событие" не меньше, чем душа. Но если оно просто ликует и молодеет, то душе всё не так просто.
Я уже не надеялась, что он меня когда-то поцелует. Я думала... а вот, и думать было нечего. Поцеловал.
По пьянке.
И, конечно, мне стыдно за себя. Надо бросать пить. Ведь я ещё есть; так же как я есть внутри своего стареющего тела, я есть внутри своего пьянства. И эта я оскорбила свои собственные чувства. Я, я - он не причём, когда ж ему поцеловать меня трезвую, если трезвой он меня не видит. Слово "по пьянке" тоже моё, и оно меня жалит. Тем более что безмозглое тело так радо, словно ему подарили вторую жизнь и рай в придачу. Надо же было себя до такого довести воздержанием от прикосновений к кому-либо.. Зачем надо было?
Токайское в честь СТРАДАНИЯ ЛЮБВИ
Вчера пришел в редакцию С.С. Румянцев, наш заслуженный художник. С него самого можно писать благородного богатыря... Был день Веры, Надежды, Любви. Он сказал, мы будем праздновать мои именины.
И мы стали пить "Токайское" и закусывать колбасой. И он сказал:
- Я не прочёл книгу Ваших стихов "Оловянный батальон"* раньше, вот только теперь читаю. Какое же там, Вера Николаевна, СТРАДАНИЕ ЛЮБВИ...
* Коллега опубликовала по поводу презентации первой книжки моих стихотворений такую статейку в областной газете "Северная правда":
СТИХИ НАВЗРЫД, НО БЕЗ СЛЁЗ
или О запоздалом событии в жизни колдуньи
В художественной галерее "Перпетуум-Арт" прошла презентация первой книги поэта Веры Арямновой, журналиста газеты "Северная правда".
...Изысканный интерьер маленького замка искусств, звучание виолончели (играл почтенный маэстро Герцензон), нескончаемые цветы и подарки, приподнятое настроение гостей и шум дождя за окнами, где благоухает майская зелень. А на столике - маленькая зелёная книга "Оловянный батальон с бесстрашным подзаголовком "Книга о любви". Рядом новёхонький билет члена Союза российских писателей, выданный московским правлением Союза.
"Оловянный батальон" вместил в себя лучшие стихи из четырёх рукописных книг, созданных за 25 лет. Последние 10 лет - костромские, а молодость прошла в городе-новостройке Набережные Челны.
Статьи, рассказы и стихи Веры Арямновой в центральной газете "Трибуна" ("Приют неизвестных поэтов), в межрегиональной газете "Звезда полей" (издается в Набережных челнах) и в красноярском литальманахе "День и ночь" давно были замечены в столице. Оттуда пришло предложение вступить в СРП. "Но что за писатель без книги?" - спросила она себя... Когда, наконец, одна из рукописей была издана, Вера приняла предложение.
Виновница праздника призналась гостям:
- Вы удивитесь, может, не поверите - но особой радости по поводу издания книги я не испытываю. Потому что как поступки надо совершать вовремя, так и какие-то явления должны происходить вовремя. А первая книга стихов под пятьдесят лет - это непоправимое опоздание. У меня есть стихи, которые начинаются так:
Ангел боли, ангел радости,
в вашей дружбе - суть моя.
Потому с горчинкой сладости:
дом, любовь, стихи, семья...
В общем, горчит всё, но это нормально. Жизнь - не карамелька во рту.
И всё-таки удовлетворение от выхода книги у автора несомненное:
- В книге совершён душевный труд: движение от фотографии - к портрету, от провинциалки - к Провинциалке. А это удалось благодаря уникальному культурному пласту - костромским шестидесятникам, имена которых общеизвестны. Так случилось, что их мир стал моей личной жизнью. Каждый, живой и ушедший, помог мне подрасти, совершить это душевное движение.
Павел Корнилов, сотрудник Литературного музея, известный саперским чутьём на поэзию, сказал о творчестве Арямновой:
- Это явление словесности, и не костромского масштаба.
А именуя лирическую героиню стихов то волшебницей, то колдуньей, отметил главное свойство арямновской поэзии:
- Её стихи навзрыд, а слёз нет. Обычно женская лирика влажная, много нюней, а тут несомненно женские стихи, но бесслёзные.
А ещё был разговор об эволюции любовной лирики в книге (от бесстрашного штурма и разбивания мужских сердец, от зрелой тоски до осознания, что любовь - вне возраста), о сложных отношениях с Костромой.Кто-то вспомнил её строчку о Костроме, ставшую афоризмом: "Ворует вор, колокола звонят".
Наталья Камынина, возглавляющая клуб любителей современного искусства, не удержалась от предостережения:
- Боязно за Верину откровенность, открытость и хрупкость.
Грациозно и озорно читала арямновские стихи актриса Антонина Носырева. А Виктория Трубачёва подарила собственную песню на стихи Веры, посвященные ушедшим из жизни друзьям. В общем, у моей коллеги случился праздник, который, право, бывает так редко.
"Я привыкла жить как странница - от события - к событию" - есть такая строка у Веры. Будем верить, что следующим событием станет новая книга. Рукописи ждут.
Вот такая была зарисовочка. Еще была статья Н. Смысловой "Чем продолжительней молчанье, тем удивительнее речь". Ещё на книгу "Оловянный батальон" откликнулась "Литературная газета" серьёзной, лестной мне рецензией Сергея Яковлева. (Раздел "Критика", ЛГ номер 29(5841)от 18-24 июля 2001г.). Конечно, и местное телевидение показало сюжет с презентации, которая, Алевтина права, стал настоящим праздником. Он закончился нашим со старшими детьми вояжем по ночным ресторанам. Я была счастлива, что они гордятся мной и любят...
Чего боится сильная женщина
И в новой любви, всё-таки прорвавшейся фонтаном после поцелуев, как я её ни гнобила, ни заливала водкой - пока ощущение счастья.
Невзирая на недостойность обстоятельств, созданных мною. Впрочем, сознательно я его не соблазняла. Не до жиру, как говорится - устоять бы, не сорваться, не признаться и не получить в ответ отповедь. Это меня слегка извиняет... О, Господи, о чём это?.. Зачем, когда я обрела счастье летать, а не передвигаться. Жизнь не кончилась, ещё могу остро чувствовать и переживать, и по-настоящему боюсь только одного: не оказаться с ним в постели - точно так же, как и оказаться. Раньше моё стремление к близости с любимым мужчиной не ограничивалось ничем, теперь я в панике. Мне 48 лет, и последние семь у меня не было мужчины, кроме Мастера. А для него я априори - просто девочка...
Стараюсь не думать, что поцелуи случились "по пьянке". (Вот припечатала сама себя!) Не такой он человек. Да и я - если есть чувство, какая разница по пьянке или на трезвую голову? Не надо терзаться.
В коконе счастья
Вчера, уходя с работы, отмахнулась от слов секретарши: человек с приятным голосом полдня добивался Вас, куда-то приглашает. Она насильно сунула в руку телефон и записку: позвоните ему!
Там был его телефонный номер.
Далее пошло фантастическое ускорение обычных процессов. За два часа успела из Паново добраться до Жёлтого Дома (городская администрация), взять интервью; купить духи, которые не могла два месяца найти, а вдруг почуяла, куда за ними надо идти, приняла ванну и явилась в замок почти вовремя, правда, с влажной прической.
Он встретил, сказал что-то незначительное о моей шевелюре, я что-то незначительное ответила... И в тот момент произошло нечто. Знать бы, для меня одной или обоих?.. Кажется, началось с того, что он притронулся к моему локтю, кажется, были ещё незначительные слова, но мы на какое-то время оказались в коконе счастья, отделенными от остальных. Я, как во сне, оглядела зал, находясь внутри этого кокона, и увидела, что чуда никто не замечает, только Л. смотрит в упор из-за стойки бара, но это смогла лишь зафиксировать - взгляд меня не достигал, защита кокона была неимоверной.
...Потом было всё, как обычно, но я пила более обычного. Правда, какие-то облачка счастья ещё накрывали от скрытой интимности его обращений ко мне, но... это слишком юная буря для стареющей женщины. Я, кажется, не выдала её посторонним, но! Я "приставала" к нему! Дружеское объятие четырех человек было использовано для изучения позвоночника М...
Просто ни-че-го не могла поделать, коснувшись его. Рука сама поползла, точнее, пальцы... тактильно соблазнять человека, какой позор, Вера Николаевна!
А продолжение было ещё хуже. По дороге домой он взял меня под руку. Пооборачиваясь на идущую следом Л., отчаялась исправить положение - чтобы она шла рядом, а не следом за нами. И, - ах так! тронула ладонь М., даже попыталась проникнуть под манжет его рубашки.
Это было неодолимо и весело вчера, всё это приводит в ужас сегодня. Боюсь, что на трезвый взгляд, и не только мой, моё поведение непозволительно и пошло.
Сюжет для мазохистов
(2.10. 2002)
День начался с активности Г.
Он прислал за мной другого шофёра. Просто вошёл мальчик и спросил, кто исполнительный директор проекта энциклопедии Вера Николаевна - за ней прислали машину из бизнес-клуба. Я ждала чего-то навроде этого после нашей акции. Села и поехали. Уткнулась в документы, да вдруг забеспокоилась: куда это мы едем? А мальчик говорит: он меня уволит, если я Вас не привезу к нему. А если привезу, даст денег, они очень нужны - у меня жена беременная, не работает...
Вот кино-то!
Вы его не бойтесь, продолжает мальчик, он Вам ничего плохого не сделает. Я уже вышла из возраста, где боятся, отвечаю. И вдруг чувствую: боюсь! Перспектива оказаться под этой свиньей встала поперёк горла, как тошнота. К тому же я послала ему стихи "Где-то там, в высокой башне...". Он мог разозлиться и придумать что-то похуже - я же совсем не знаю этого человека.
- Что ты имеешь в виду под плохим? - спрашиваю мальчика.
- Ну... - замялся, - не изнасилует.
- Да ну, а ты уверен? По-моему, твоего шефа заклинило на мне.
- Это точно, - подумав, честно ответил мальчик.
Подъехали. Ну, думаю, главное - не войти. Он уже стоит на крыльце, руки развел как бы в жесте гостеприимства. И тут страх сменился злостью. Надеялась, может обернуться так: сухо "поблагодарит" за стихи и подпишет договор, или передаст уже подписанный. Но по его ухмылке поняла, что опять будет трёп, а идея о сауне на двоих его не оставила.
- Подпишусь хоть на пятнадцать страниц, если пойдешь со мной в сауну, - сказал он в прошлый раз. Я вышла из машины и быстро пошла, потом побежала в обратную сторону. Я отдавала себе отчет, что бегу к М. Меня тащило в его замок, как на турбодвигателе. И стало происходить то, что со мной на улице редко происходит - я не произвожу впечатления несерьезной девицы.
Идёт навстречу мужчина, вполне приличный. И вдруг говорит:
- Добрый день!
- Добрый, - соглашаюсь.
- Вы готовы? - задает он неожиданный вопрос, и я на ходу отвечаю:
- Ко всему, кроме знакомств!
После ещё дважды со мной пытались завязать знакомство. Вспомнила, так же было, когда я испытывала и горе, и счастье сразу - после ночи с Мастером. Не могла сесть в авто - меня обуревало желание движения. И тогда тоже чуть за руки не хватали в желании остановить, заговорить, познакомиться. Значит, когда женщина влюблена и устремлена к любви, это воздействует на других, ненужных ей мужчин. Ведь и Г., возможно, так не завёлся, если я бы не была влюблена.
Господи, всё повторяется в твоём мире. Лишь бы сюжет последней моей любви сюжет не повторился - я так хочу другого - весёлого, легкого, без мук, без неясностей, без невозможностей, отчуждений, надрывов всяческих. Я хочу взаимности. Но...
Встреча с М. была назначена на 14 часов. Уже знала, что из-за этого кретина растопыренного потеряла больше часа. Решила позвонить, перенести встречу, которой так желала. Но его не было: Р.А., сидевшая об сей час на телефоне, сказала, он на похоронах, будет, видимо, не ранее половины пятого. Вот и хорошо. Приду, отставлю, что обещала и записку, - что о Кораблёве поговорим завтра. Какой уже Кораблёв после похорон?
Едва вошла, Р.А.:
- Как хорошо, он уже вернулся, мы не ожидали так скоро. Пойду позову!
Я попросила не торопиться: давайте, говорю, побеседуем. У меня были к ней вопросы - это она организовала отдел искусств в библиотеке и устроила там выставку Николая Шувалова, за что и пострадала. Выходит Л.:
- А М. спит, сейчас разбужу.
- Ни в коем случае. Я пять минут поговорю с Р.А. и уйду.
Л. ушла. Вернулась: я его разбудила.
Удружила, в общем. Я ощутила непоправимость произошедшего сразу. Но то, что произошло далее, было ещё хуже моих представлений.
Ему было явно плохо, а кому хорошо, если после похорон только начал засыпать и подняли? Да после вчерашней крепкой выпивки?
Говорил плохо, был вообще никакой - ни одного жеста, ни одной улыбки.
Если бы я была мазохисткой, то получила бы острейшее наслаждение.
Какой театр?!
(3.10.2002)
Всё потухло и погасло.
Как если бы стоял чудесный дом, оттуда доносилась музыка, смех, счастливые возгласы, лился теплый свет, и вдруг потухло всё, замолчало. Тьма, и только испуганные, печальные голоса во тьме и холоде.
Обещание счастья! Как мало надо, чтобы ожить. Как больно, взлетев, вдруг лишиться крыльев и грохнуться оземь. Всё болит.
Сегодня открытие театрального сезона, я должна быть в театре. Какой театр?! Сидеть в ложе и видеть его в партере с Л. или без Л, но какая, наконец, разница? Не дай Бог ещё увидит - ему придется поздороваться, обычно он целует ручку. Не хочу утруждать человека. Я и так его разбудила...
Хм, что-то написала хорошее - случайно...
На златой горе сидели...
(4.10. 2002)
День, вечер и ночь беспросветной скорби. Как много я потеряла ввиду, в общем-то, маленьких обстоятельств: трех поцелуев, двух прикосновений и пробуждения не вовремя и не к месту.
Всё дело в чувствах, конечно. Любовь как радиация. Пронзила человека, и он стал болен. Без объективных причин чрезмерно счастлив или несчастлив. Это со мной и происходит. Вчера в парикмахерской чуть не разрыдалась. Страдание достигло апогея, потому что из телевизора звучала скрипка. Я, вроде, не слышала и не видела ничего вокруг,в том числе телевизор, но вдруг поняла, что эта скрипка разворочала мне душу до рыданий.
Любовь обостряет восприятие. У меня наворачиваются слёзы от красоты деревьев, от жалости к ним - вот грядёт зима... Облетят листья.
...Какие были дивные деревья, когда он поцеловал меня - на балконе. Какими золотыми легкими горами они парили напротив, не отрываясь от земли только потому, чтобы укрывать нас от строго взгляда неба... А потом он целовал меня, провожая - на площади возле милиции, где нас знает каждая собака...
Сегодня поуспокоилась. Вчера шла с работы мимо его замка, и вдруг узнала свою вишню. Гулька по моей просьбе выкопал пару саженцев для его будущего французского сада. Я указала, какие надо выкопать, и забыла про это! Но Гулька не забыл. И надо же, именно вчера, когда не пошла в театр, узрела, наконец, что рядом с замком стоят две мои вишни. Необъяснимо: мне стало легче! Хотя на зеленые листья выпал снег.
Объяснимо, объяснимо!.. Я хочу быть в его жизни - хоть этой вишней стоять под окном.
А кому из нас легко?
И я начала поправляться. Решила, что в МХГ пойду, хотя хотела отменить, как и театр. К тому же подумалось, что в день отчуждения он почему-то сказал мне, что будет там. И ещё вспомнила, как он сказал о П. : "Он дурак!". Зачем говорить очевидное? Затем, что была я большую часть вечера с П.
Он ревновал? Как хорошо, что я его вообще не ревную. Ни к кому.
Пошла в МХГ, трепеща, как листок. Потому что захотела как-то поправить события с тактильными приставаниями и злополучным пробуждением не вовремя. А далее можно отойти. Чего-чего, а уходить я умею.
Он немного опоздал, а когда вошёл - для меня солнце взошло! Я сидела меж П. и Г. - они чуть было не передрались, кому рядом со мной сесть, и я милостиво посадила рядом обоих. Г. сказал: я хочу подарить Вам картину. Дари...
Единственная картина, о которой мечтаю - написанная им. Как хочу, чтобы он снова начал писать. У него столько сил ушло на строительство замка, чтобы у художников была галерея, где они будут делать персональные выставки без всяких худсоветов.
Разговор в МХГ меня заинтересовал, я всё записывала. М. тоже говорил. Понемногу начинаю понимать, что он не просто вежливый, обаятельный, твердо-мягкий человек и уважающий себя мужчина. Есть драма, если не трагедия в том, что он больше не может писать. Он столько для этого имеет внутри себя!
И вдруг мне на мобильник позвонил Г.
- Хочу с тобой встретиться - на твоих условиях. Я подписал договор, количество страниц определим при встрече.
- Где ты взял мой номер?
- Так в документах же он есть.
- Я просто сменю номер, завтра же. Оставь меня в покое!
Мне уже не хотелось ни страниц, ни заработка. А хотелось подойти к М. и долго-долго смотреть в его лицо. И, может быть, потрогать его. Мне этого до умопомрачения хотелось. И ничего более.
Дождалась, чтоб он вышел первым. Мучительно пережидала некоторое время... Если я выйду, а его не будет - значит, конец, я безразлична ему. А если стоит на крыльце - значит, ждёт, чтобы поехать в наши края вместе. А это что-нибудь да значит.
Наконец, вышла. Он ждал: Вы с нами, Вера Николаевна?
Рядом был Сергей Сергеевич Румянцев, ему по пути. До Советской шли пешком. На ходу неудобно было говорить, что мои прикосновения к его руке в сопровождении Л. - это пошло. И просить прощения за это. Но удалось, хотя не вполне, потому что он понял так, что я за всё прошу прощения, за поцелуи тоже. И сказал: Тогда и я должен просить прощения.
Когда С.С. ушёл из закусочной, мы продолжали пить пиво и тоник, М. говорил о себе. Я права, он переживает трагедию, оттого что не может писать. Я было пыталась утешить тем, что родят дочери внуков - жить будет веселей. Отвечал, что не зациклен на семье. Внуков видеть, например, вовсе не горит желанием.
Да, находиться рядом с ним и спокойно беседовать - верх моих сил! Меня как железную опилку тянет к магниту, и я трачу все силы,чтобы удержаться на месте, потому даже внятно излагать свои мысли не могу.
Пришла к себе, и сидела на веранде, в полной темноте. И была там счастлива целый час, переживая его голос и облик.
Я могу, он может, мы можем (желательное склонение)
(5.10.2002)
Мы с Гулькой делали уборку, и я думала: "Мы с мужем друзья. По несчастью".
Я знаю, мы никогда не будем больше супругами. В этом его несчастье. Хотя он теперь пытается поправиться после стольких лет чёрных запоев. Мы снова живём под одной крышей с 16 мая. Родственниками. Так и будет дальше.
Во второй половине дня меня начало зашкаливать. Невероятно, чтобы М. оказался под моим окном. А я смотрела - и в каждом его видела. Просто заболела от этого наваждения! Ходила с этим, как с зубной болью, тщательно скрывая её за шутливыми репликами... Но родственничек мой проницателен. Я была в зале, когда в окно кухни постучали.
- О!.. Сосед!
Меня затрясло. Этим "О!" он сказал мне: тот, кого ты ждёшь - здесь. Он не мог знать, что жду, но знал. И обманул меня намеренно - не сосед, а соседка пришла продать картофель.
После этого стало совсем невыносимо. Хотелось пойти и встать рядом с вишнями под его окнами. Он сказал, их зовут Вера 1 и Вера 2...
И я не выдержала: послала Гульку за водкой. Или-или. Конечно, лучше водка. Если ради того, чтобы не натворить глупостей, надо будет пить вдвое больше - буду. Но никаких глупостей. Ни шага, ни звонка.
Хотя завтра надо звонить по делу. Это - разрешаю. И буду говорить ему "ты" - он так хочет. Он сказал: "Твое "Вы" - это защита, дистанция".
Почему так непросто, когда влюблена? Почему бы ему не прекратить мою муку? Ведь "лекарство от любви - это лежать обоим рядом голыми"... Потому что ему тоже непросто. Шестерёнки сцепились, а механизм застопорился.
Я его запутала. То с приставаньями, то с прощаньями-прощеньями. Он великодушен и снисходителен. На его месте я бы такую противоречивую особу близко к себе не подпустила.
А он привлёк. Случайно, или подумав? Теперь уже всё равно. Хотя конечно, мне бы хотелось, чтобы он достал меня из этого невнятного бормотанья, найдя меня внутри моего пьянства.
Он может! Мы можем быть счастливыми и влюбленными. Он неутоленный, как и я, человек.
"Я не люблю уверенности сытой, уж лучше пусть откажут тормоза"...
Уж пусть лучше не откажут.
Что будет завтра? Как переживать все эти "завтра", если они будут без него?
Я хочу его видеть и трогать! А ещё, чтобы он был счастлив, - этого я хочу более всего. Чтобы он снова взял в руки кисти.
О дозе любви
(7.10.2002)
Начала работать статью о Кораблёве - недостаток информации. Позвонила М. Трубку взяла Л.: он занят наверху с заказчиками. Я спросила о Кораблёве у неё, ведь они были знакомы, и она, как-никак, художницей была. Но ответ имела невнятный, не по делу. Мне пришлось удовлетвориться тем, что в разговоре с ней я сама была внятной, дружелюбной и по делу. Да, я взяла себя в руки, уже со всеми я чувствую себя на высоте, даже с ней, кроме...
Засиделась в редакции допоздна. В 22 часа сошла на остановке - передо мной замок. Захотелось биться об него головой - но ведь бесполезно. С чего я так бешусь, если хочу только чтобы он был счастлив?
Ну а дома я медленно и аккуратно допилась до ручки. Пришёл сват - вернулись с внуком из Сочи. Сват-сват, обаятельно туп, красив, богат. Не сравнить с моим запущенным Гулькой. А ведь не женат. Сам держится. Кому бы и пить, как не ему: жена умерла, денег навалом, женщины его не интересуют, а ещё ни одного седого волоса на голове.
Выпили с ним ещё одну водку, как отказаться - он мою любимую уже знает.
Теперь дотапливаю печь, которая, вопреки планам, уже никогда не превратится в камин...Сейчас лягу и часа на три забудусь от того кошмара, что есть моя жизнь. Самое интересное, даже в пароксизме страдания понимаю, что этот кошмар надуман и создан мною. Есть вполне хороший человек, который не любит свою жену и был не прочь иметь в любовницах Веру. Но должно быть, это желание пропало, а причиной - слишком сильная влюблённость в него. Любить слишком сильно не следует, это обязывает, это пугает. Это не по-взрослому. Почувствовали взаимность? Переглянулись как воры, и в кусты. Чтоб никто ни о чём не догадался. Это грамотно, это по-взрослому. А когда чувство хлещет так, что всем видно... это что ж такое? Тут намерения о сближении тают.
(Об)ломать не (по)строить
(8.10.2002)
Утро. Надо что-то делать. Нельзя, чтобы любовь так крушила человека. Ведь не к врагу же эта любовь, а к другу... Но работоспособность потеряла, вчера планёрку по делам энциклопедии отменила. Мучаюсь от любви как от горя. Приняв решение, что надо что-то с этим делать, светлею на голову. Если есть задача, её надо просто решать.
...На работе день идёт хорошо. Две информашки написала быстро. Одна - об М.
"Дом, который построил..."
В художественной галерее "Перпетуум-Арт" открыта 33-я по счету выставка живописи. Число в известном смысле знаковое, и присутствующие говорили о галерее, в короткое время "получившую серьёзную популярность".
Построить Дом не только для себя, но и для других художников - это в нашем городе за всю историю художественного бытования удалось двум людям: Николаю Павловичу Шлеину и Сергею Ивановичу Маковею. О любви к искусству и людям, его создающим, можно говорить на словах, а можно конкретными делами. "Мне показалось, - сказал Сергей Иванович, - с помощью картинной галереи это можно сделать очень просто".
Художник, которому посвящён очередной жест признательности хозяина галереи - Фёдор Кораблёв. Человек, оставивший яркий след в живописи. Гармоничная экспозиция чётко представляет все творческие поиски Кораблёва.
- Искусство - зеркало человека. Нельзя быть крупным художником и плохим человеком, такие факты имеют место быть только как исключение. - Сказал Маковей. - Фёдор Яковлевич относится к людям определённого склада - честным, непродажным. Он пример страдающей личности, но страдающей не за себя, а за дело.
По результату художественного творчества Ф.Я. Кораблёв занимает прочное место среди шестидесятников В.П. Муравьёва, А.Н. Козлова, Н.В. Шувалова.
Кажется, Жюль Ренар сказал, что иногда жизнь тратишь на то, чтобы доказать дуракам, что ты талант. Фёдор Яковлевич один из примеров тому. Жизнь потрачена на то, чтобы дураки поняли - он талантливый человек. А его друзья и ученики всегда это знали...
Более подробно о живописи художника-экспрессиониста, творчество которого органично впитало весь спектр художественных исканий двадцатого века, читайте в ближайших номерах.
***
Активно участвую в общественной жизни коллектива, моим стихамв честь юбиляра рукоплескала вся редакция! А как не рукоплескать - досталось заслуженному стукачу, но смысл двойной, не придерёшься. Получилось ловко, горжусь. Это вам за Дедкова!.. Пью водку, шампанское, мускат... И понимаю, что жить буду, может, не стоит занятого человека ради собственной психотерапии отвлекать. Надо только одной не оставаться - ни минуты, или ни минуты не быть трезвой. Иначе встаёт в глазах его облик, и грудную клетку пронзают стрелы... Я не могу с этим состоянием справиться! Господи, каким нелепым созданием я стала в 48 лет! Любви все возрасты покорны? да, но откуда такая неуверенность в себе?! Почему такая мука?.. Такая неловкая неумелость?
Что бы придумать, как ее отодвинуть хотя бы некоторое время? А почему не испытать старый женский способ? Купить всё, что понравится, домой придти - мерять... В магазины все равно надо - юбки спадают, худанула. Кое-кто смотрит ласково - не понимают, что это просто минус лишние килограммы. А похудею до нормы, всё, хана Вам, господин М. Пересплю со всем кто этого желает, тайно или явно. Чтоб звон стоял на всю округу. Чтобы до Вас дошёл. Мне всё равно, чем стоять рядом с Вами - вишней или непотребным звоном.
Господи, я что тут изобретаю? Это не про меня.
***
Попробую проанализировать, как всё-таки я эту историю зарубила на корню?