Вскоре после моего выхода из отпуска последовали события, показывающие, как Базанков и компания "выстраивают живую память" о Дедкове. Узнала, что некто "группой" ходил к губернатору просить о возвращении библиотеке имени Крупской, и результат не замедлит: вот-вот имя вернут - распоряжением губера. Выяснять достоверность слуха у самих библиотекарей не хотелось. Спросила в департаменте культуры - там равнодушно пожали плечами: а разве библиотека снимала имя Крупской? Как висела на фасаде вывеска, так и висит. Позвонила в пресс-службу губернатора: какой документ возвращает имя Крупской библиотеке? Попросили подождать ответа часок, и после добросовестно оповестили: а библиотека всегда носила имя Крупской и доселе остаётся: "Может, вы что-то путаете?"
Не думала, что наяву попаду в "Замок" Кафки. Но не миновал этот кошмар.
Пришёл в редакцию Негорюхин и посмеялся надо мной: "Да, имя Крупской вернули библиотеке распоряжением нового губернатора!"
- Борис Николаевич, но почему об этом не сообщило ни одно костромское СМИ?
- А потому что кроме Вас, Вера Николаевна, это никого не интересует, а Вы в это время были в очередном отпуске!
Борис Николаевич довольно ухмылялся. Ещё бы! Обстряпали дельце...
Но это было ещё не всё.
Негорюхин принёс в редакцию информацию, которую я собственноручно подготовила к публикации.
Литература и искусство
ПРЕМИИ НОВЫЕ И... СТАРЫЕ
В департаменте по искусству и культуре областной администрации состоялся внеочередной (! - В. А.) совет по литературе и издательской деятельности.
Вёл его председатель Н.В. Муренин. Обсуждались вопросы:
- о выдвижении кандидатур на соискание премии Президента РФ в области литературы и искусства за 1997 год;
- о литературной премии областной администрации и Союза писателей РФ за лучшие издания произведений художественной и документальной прозы.
Совет принял решение о рекомендовать областной администрации выдвинуть на соискание премии Президента РФ в области литературы и искусства книгу профессора Юрия Лебедева "Тургенев" , вышедшую в издательстве "Молодая Гвардия" в серии ЖЗЛ в 1990 году.
Совет также принял решение учредить ежегодную областную литературную премию имени А. Ф. Писемского за лучшее произведение художественной и документальной прозы.
Что же касается литературной премии имени И.А. Дедкова, учрежденной несколько лет назад главой администрации области, то она по причине не разработанности положения о награждении существовала только в документах, а обсуждение этого вопроса в компетенцию Совета по литературе не входит, и его обсуждение было принято нецелесообразным.
Впору было сойти с ума от всего этого.
Душа открепилась от тела и еле-еле держалась в нём. Попытаюсь описать это странное состояние. Если, например, резко садилась на стул, то не вся: что-то не успевало за телом и оставалось вверху. В груди в этот миг ощущенье полной пустоты, и заполнялось оно постепенно - секунды за 3-4. Как поднятая воздухом пушинка медленно опускается, так и душа моя возвращалась на место. Чтобы избежать этого "неземного" ощущения, надо было не резко, аккуратно вставать и садиться. Ни от кого о подобном не слышала... И сама ни раньше, ни потом такого не испытывала. Но, кажется, ведь и труднее мне никогда не было. Хуже - да, сколько угодно, но уже не трудней. Я просто не знала, что предпринять в таких обстоятельствах. Но чувствовала, что должна предпринять, устранить этот кошмар.
От отчаяния даже на планерке высказалась: совершается подлость - в полном безмолвии СМИ. Последние события - внятная попытка похоронить Дедкова второй раз - похоронить память о нём и сплясать от радости на его могиле. И что кроме "Северной правды", вступиться за память о нём некому.
Гробовое молчание было мне ответом.
Попыталась взять интервью у Муренина. Как председатель Совета по литературе и издательской деятельности, он бы объяснил, почему Совету оказалось проще учредить новую премию Писемского, чем разработать таки учрежденную уже имени Дедкова. Кому было поручено разработать положение о её учреждении и почему до сих задание саботируется? И вообще, какие основания для отмены премии имени Дедкова?
Муренин отвечал на вопросы по телефону. Ответы сводились к следующему:
Поручение было дано писательской организации в лице Михаила Базанкова, напоминал ему об этом руководитель помощников зам. главы администрации области по гуманитарному развитию области Анатолий Кирпичник, сам Муренин неоднократно напоминал Юрию Лебедеву и Базанкову, но ничего сделано не было, и потому премия Дедкова хоть и была учреждена губернатором в апреле 1995 года, но ни разу не вручалась. Он, Муренин, не понимает, зачем надо было сталкивать лбами Писемского и Дедкова. На Совете голосовал против отмены Дедковской премии вместе с Васей Травкиным и Витей Елмановым. Но почти всё Правление писательской организации входит в Совет, а решение, как известно, принимается большинством голосов.
Закончила интервью напоминанием, что Совет по литературе и издательской деятельности при областном департаменте культуры имеет право рекомендательного голоса, значит, отменять решения глав администрации не его компетенция. Муренин согласился.
Когда пришла к нему визировать интервью, он долго думал, мялся, правил карандашиком свои ответы и, в конце концов, отказался от публикации. Бесповоротно.
Я хотела задать те же вопросы Ермакову и Базанкову - строителю живой памяти о Дедкове... Но оба они, сделав дело, гуляли в очередных летних отпусках.
Сидела в редакции и в который раз повторяла себе, что не может, не может, НЕ МОЖЕТ так просто обернуться для базанковского комплота, мечтающего похоронить память об Игоре Александровиче... и так безысходно для меня. Впервые думала о себе в единственном числе. Оттого было горько вдвойне. Неужели действительно одна? Неоткуда ждать помощи? Леоновича нет, Игнатьев самоустранился, Радченко, конечно, может оказать помощь, но в частном порядке... морально.
Безусловно, понимала: Игорь Дедков непотопляем. Пройдут годы, и всё будет: книги, памятник, библиотека имени... Но почему эти годы должны пройти в торжестве пошлости и ничтожества, против чего было направлено всё творчество, всё существо Дедкова?! Трудно переоценить его редкостно уместный вклад в нравственное здоровье общества, который оно принять не может ввиду глубокой болезни.
Чтение Дедкова на тот момент было единственным подтверждением, что свет, разум, нравственность в чистом виде - существуют! Открыла наугад его монографию "Сергей Залыгин". На 111 странице глаза сразу обнаружили:
"... с редким почтением и осмысленностью звучат в рассказе имена людей, оставивших по себе долгую, долгую память: кажется, от простого присутствия тех имен на мемориальных досках, уличных табличках жизнь становится чуточку разумней и значительней..."
В трудные минуты не впервые нахожу ответ на сомнения в его текстах, раскрывая их наугад. Может ли человек быть уверен в правоте, когда остается один против большого количества людей? Даже те, кто с энтузиазмом поддержали сначала - Игнатьев, Иноземцева - теперь советуют отступиться, не "карабкаться на стену". Да, глупо карабкаться. Но если... ради того, чтобы "жизнь стала чуточку разумней и значительней", то, может, всё не так уж глупо, вовсе не глупо. Пусть еще долго плыть нам до такой разумности, как библиотека имени Дедкова... Словами из монографии о Залыгине Дедков избавил меня от беспросветного отчаяния.
Сидела за редакционным столом, смотрела в небо, туда направляя, очевидно, свою мольбу о помощи. Нет, не Богу. Беспокоить Всевышнего в вопросах, с которыми люди должны управляться сами, не следует. А просто обратилась, как к хорошо знакомому чловеку: ИГОРЬ, ПОМОГИ МНЕ. ТЫ ЖЕ ВИДИШЬ, БОЛЬШЕ НЕКОМУ.
Произошедшее далее за чудо не считаю. Просто не мог Игорь Александрович не помочь.
Было поздно, время - нерабочее... Но вдруг вошёл Петров, остановился на пороге и сказал:
- Ну ладно, делай что-нибудь. Я готов опубликовать письмо губернатору - если его подпишут известные люди города.