Арланов Вадим. Последний

Последний.

Уже слишком много времени прошло. Это просто ужасно. Я уже и не помню, когда радовался чему-то новому. Знания, наука, вечность. Все тлен. В сухом остатке остается только пустота и одиночество. Ну, вот каких новых знаний я получу, глядя на этот огромный тускнеющий шар в полнеба? Что нового может рассказать мне земля, если на ней больше нет ничего? Даже воды. Даже воды. Я когда-то по наивности думал, что про нее и не вспомню. Ну, действительно, зачем вода существу, которому для жизни хватает и крови. Кто же знал, что скоро все это кончится. Хотя, почему скоро? Это были долгие годы совершенной власти и блаженства. О, это было прекрасно! А сейчас... Сейчас только и остались что воспоминания. И вот я сижу на обломке какой-то скалы, смотрю на умирающее солнце и только и делаю, что вспоминаю. Но вода! Почему-то ее не хватает мне больше всего. Я помню, как с презрением стряхивал со своего плаща дождевые капли, как яростно ненавидел все эти пляжные курорты и отели, в какую тоску меня вгоняла сама мысль упасть в озеро и промокнуть. С каким удовольствием я бы сейчас принял ванну или залез под теплый душ.

Особенно не хватало живой влаги в бункере. О, этот злосчастный бункер, спасавший много раз мою жизнь. От него почти ничего не осталось. Но сделан он был на совесть - даже сейчас, разрушенный и помятый стихией, он вызывает уважение. Порой я его ненавидел, за все те муки, которые упали на меня, единственного оставшегося в живых. Но иногда, когда я слышал и чувствовал, как за стенками этого невероятно прочного изделия ученых, мир переворачивается с ног на голову, я поддавался трусливой жажде существовать. В последний раз, когда солнце разогрелось не на шутку, вода испарилась, а на планете не осталось ничего живого, я надеялся, что мой прижизненный гроб не выдержит и расколется. Я этого даже хотел. Но, не смотря на все буйство природы, он выстоял. Более того, еще многие сотни лет я не мог его открыть и был вынужден оставаться внутри, пока, наконец, шпилька замка - единственная ненадежная деталь, не рассыпалась от старости. И что я увидел? Мира больше не было. Небо было черным от гари, земля дымилась. Это был ад, поднявшийся из самого центра планеты. Тогда я второй раз в жизни попробовал завершить свое существование. Но силы создавшие носферато оказались явно сильнее природных сил. Лава не обожгла меня, лишь понесла по течению, словно густая река.

Пока я вторично спасал свою жизнь в бункере, от разбушевавшегося светила, я думал о смысле такого спасения. Через сотни тысяч лет одиночества мне хотелось выйти и сгореть в бушующем пламени этой звезды. Словно вампир из придуманных историй, случайно или преднамеренно оказавшийся в лучах солнца. Оказывается, этот миф был таким же бессмысленным для меня, как и серебряная смерть. Даже если тогда я смог бы выбраться - я бы не умер. Я миллионы лет был один, но почему-то так и не сошел с ума. Мой разум был, как всегда, чист и ясен. Только зачем он мне теперь.

Помню: пока еще океан не ушел, я нашел себе друга. Это было достаточно нежданно - у меня никогда не было друзей. И, казалось бы, откуда им вдруг взяться, когда погибло все живое на суше. Да что на суше, воды были так отравлены, что и обитатели морей и рек почти не встречались. Но однажды, сидя на берегу северного мыса, ко мне подплыла акула. Вернее это была не совсем акула, это была касатка. До сих пор не знаю, какого она была пола, но я про себя называл ее Молния - мне казалось очень подходящее имя для такой сильной и красивой хищницы. К тому же она перемещалась так быстро, что я не успевал уследить. Это с моим-то вампирским зрением. Когда Молния подплыла ко мне, она издала резкий звук, похожий скрежет. Мне показалось, что в этом звуке я услышал и вопрос и отчаяние. Молния, похоже, тоже была одинока и, видимо, очень удивилась, увидев кого-то живого на суше. Ну, как живого, почти. А потом она стала подплывать ближе, и я почему-то, не боялся, что меня разорвут ее острые зубы на маленькие кусочки. А это, знаете, очень трудно жить по кусочкам, особенно нам - бессмертным. И вот я оказался в ненавистной мне соленой воде и поплыл к хищнице. Это было удивительно, мне так хотелось общаться, что я готов был прыгнуть в пасть акуле, лишь бы не оставаться одному. Мы часто плавали вместе. Я барахтался у берега, Молния - рядом со мной. Иногда она пропадала, и я думал, что больше ее не увижу. Но моя касатка неизменно возвращалась ко мне, и даже иногда делила со мной свой небогатый улов. У рыб тоже есть кровь. А как прекрасен был принесенный Молнией еще живой дельфин, я и передать не могу. Наверно моя удивительная подруга каким-то образом понимала, что от жертвы мне нужна только кровь и почти всегда мне давала отведать угощение первым. Да, странная это была дружба. К сожалению, она кончилась очень быстро. Где-то через пол года я начал замечать, что Молния стала хандрить. Она уже не уплывала надолго и еще реже возвращалась с уловом. Мне было все равно, я всегда голодный. А ей было плохо. С каждым днем ей становилось все хуже. Я следил за ней, не отрываясь, в переживаниях, таких новых для меня. Я ни на секунду не отводил от нее взгляд. И вот однажды она просто легла на бок. Так просто, словно человек решивший привалиться к земле, отдохнуть после сытного обеда. Если бы я умел плакать - то плакал бы. Но я не умел. Я вытащил мертвую касатку на сушу - я где - то слышал, что у них это почетная смерть. Молния была крупной особью, в ней еще текла настоящая кровь. Я ее не тронул. Я не смог.

А через двести лет начало теплеть. Сперва на один - два градуса, а потом сразу скачками - на десять, пятьдесят, сто. Было жутко наблюдать, как исчезает океан. Каждый день по чуть-чуть. А потом сразу весь. Тогда я второй раз оказался в бункере.

В первый раз я в него залез не один. Так случилось, что началась война. Умные правители одной из стран участников, подготовились к ней заранее. В глубинах скал они прорубили себе убежище - целый город. В нем могли жить сотни тысяч человек. Реально жили десятки тысяч. Остальные просто не успели добраться, когда на землю стали падать первые ракеты. Но это убежище было не самым надежным. Все - таки скала тоже имеет предел прочности. Когда стали применять современное лазерное и экологическое оружие, правители поняли, что их безопасность весьма условна и решили спуститься еще глубже, туда, где в километровой глубине был сделан самый прочный бункер на свете. Я помню, как один из ученных рассказывал, что если на бункер упадет луна, то луна треснет скорее, чем на бункере появиться хотя бы царапина. Может он и прав. Луна, конечно, не падала, но испытания выпали на этот бункер не шуточные. А луны уже больше миллиона лет как не видно.

Мои способности позволили мне оказаться в той когорте счастливчиков, которые могли укрыться в бункере. К сожалению, помимо меня людей внутри было не много. Хотя, какая, в общем, разница. Сколько бы их не было, для тысячи лет они кончились слишком быстро. Мой голод даже частично удовлетворить было невозможно в нормальное-то время. А уж в той ситуации и подавно. Но не убивать я не мог. Такова моя природа. А когда я еще и чувствую страх, не свой, сам я ничего не боюсь, страх жертв, то становлюсь просто неконтролируемым.

Последний кто протянул дольше всех, был профессор. Ученый, который понял по моим повадкам, что меня лучше не провоцировать. Он тихо сидел в углу, пока я доедал последнюю жертву, кажется это был какой -то министр. Да, профессор был интересный собеседник. Но его я тоже убил. Я не могу иначе. Если бы мы не были заперты в пустом пространстве так долго, может быть я его и не тронул бы. Но судьба всех моих соседей по бункеру была очевидной. Они прожили несколько дней в самом безопасном месте на планете. Наверно люди снаружи прожили дольше. Но я не рисковал выходить. На землю, повинуясь отточенной работе автоматических систем, продолжали падать смертельные капсулы.

Я где-то читал, что после ядерных войн должна начаться новая жизнь. Да, с мутантами, большим количеством изменений климата и природы. Но этого не случилось. Просто вся фауна, а затем и флора, перестали существовать. Вот так, раз и все. Может быть океан, что-нибудь придумал бы в этом смысле. Но, видимо травмы, нанесенные земле, были смертельны. Планете отвели срок, и этот срок подходил.

Сейчас я брожу по планете, ставшей единым куском камня и пыли. Я часто смотрю на небо. Я же помню все эти байки: пришельцы, космические переселенцы, битва за ресурсы. Где же они - эти гости из ниоткуда. Я так ни одного не увидел. Сколько мне здесь бродить я не знаю. Я не замерзаю. Вижу, как мерзнуть скалы, какими хрупкими они становятся. Но меня это не касается. В какой - то момент я даже начинаю чувствовать себя живым человеком, глядя, как от прикосновения моих рук оттаивают камни. Когда-то давно мои руки и правда могли согреть. Когда я был человеком.

Я был не самым лучшим человеком - дрянь был, что за человек. В качестве вампира, с моральной точки зрения, я себе нравлюсь больше. Но все-таки я был человеком. Я даже работал на заводе. Детали на станках вытачивал. Помню, намаешься с этими миниатюрными болванками, глаза режет от стружки и напряжения, а все равно - хорошо. Идешь домой с товарищами, возьмешь тарань и кружечку холодного пива возле продуктового. Стоишь, солнце глаз щиплет. Здорово. Говорят, что судьбы наши где-то записаны. И видно судьба была мне взяться за финку, сделанную самопалом на заводе. Может, был бы я трезвым, не стал бы хвалиться меткостью перед друзьями. И тот ребенок остался бы жив. В общем, я даже рад, что меня отправили в морозную глушь, валить лес. А мне что, работа - она везде работа. И черт дернул меня бежать вместе с убийцами и ворами. Это теперь я понимаю, что меня взяли с собой на консервы. А тогда я - дурак, испугался не оправдать ожиданий влиятельных людей. Ведь заметили, и сразу таким значимым стал. Страшно стало, когда я все понял. Не сразу, потом, когда уж меня, привязанного к дереву, раздевать начали. После этого ужаса я был готов на что угодно. Когда мои мучители уснули, оставив меня полуживым, потерявшим много крови и пару частей тела, я открыл глаза и стал выть. От боли, от обиды, от отчаяния. Произошедшее со мной далее я до сих пор вспоминаю с трудом. И не могу даже себе дать точного ответа, был ли это бред умирающего или все происходило наяву. На мой вой из леса выбежал огромный волк. Огромный, в том смысле, что я знаю, как выглядит обычный волк, к тому времени я их повидал не мало. И вот этот огромный волк, подошел к моему окровавленному телу, посмотрел мне в глаза и спросил, хочу ли я умереть. Я испугался. Ответил, что не хочу умирать. Вообще никогда не хочу умирать. Волк долго на меня смотрел. Потом прыгнул мне на грудь и вырвал кусок мяса, сейчас я думаю, это было мое сердце. И я потерял сознание. Когда я очнулся, то почувствовал в себе удивительную энергию и силы. Тело мое зажило, так, словно и не было ранено. Державшие меня веревки я с легкостью разорвал. Сначала я хотел убежать, пока не проснулись мои мучители, но какая-то неведомая сила заставила меня идти прямо к ним. А дальше... я впервые почувствовал этот запах. Запах крови. Не тот терпкий запах, который я чувствовал из своих ран ночью, а совершенно другой - удивительно манящий. Это была моя первая охота. Беглецы даже не успели проснуться.

Я смотрю на огромное потухающее солнце. Интересно, а луна была так же красива? Волки выли на нее, и даже мне было немного не по себе от ее сильной энергии. Да, на солнце не повоешь. Что бы было, если бы я отказался от дара огромного волка? Что бы было, если бы я согласился на смерть? Наверно, я бы уже штурмовал круги ада. Или соединился бы с общим информационным полем. А может, просто бы сгнил. В любом случае, это было бы лучше, чем существовать вот так. Нет ничего хуже, чем быть последним, особенно, если очереди нет.

Оставить комментарий © Copyright Арланов Вадим (suit-kursk@mail.ru) Размещен: 26/12/2011, изменен: 27/12/2011. 12k. Статистика. Рассказ: Хоррор		Ваша оценка:

Арланов Вадим: другие произведения.

Последний