Артемьева Мария Геннадьевна: другие произведения.

Аттракцион "Сожаление"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    нет таких, кто ни о чем не жалеет

  ***
  Кокоша был беззастенчиво и откровенно пьян, и жена не пустила его домой. Дрогнув лицом, она захлопнула перед ним дверь. Кокоша только успел раззявить рот, чтоб улыбнуться сыну. Пухлощекий и розовый, как всегда, Димка сосредоточенно лупал пуговичными глазенками из-под материнской руки и молчал.
  Кокоша воспринял ситуацию легко. Он ведь не имел намерения кому-то навязываться. До тех пор, пока карман отягощает кой-что от недельной получки...
  Покачиваясь, он отправился проведать городской сад, где на днях по-цыгански раскинулся Луна-парк, явившийся в город караваном пестро раскрашенных грузовых фур и небольших трейлеров. Там, говорят, ярмарка и там весело.
  По пути Кокоша навестил пивной ларек, и добавочная порция алкоголя скоро весьма остро отяготила его.
  Кокоша проинспектировал сад в поисках укромного местечка. Он примеривался ко всякому тенистому уголку, вполголоса матеря влюбленные парочки - сад был нашпигован ими: они вспархивали из-под кустов будто куропатки в день открытия сезона.
  В конце концов Серега Кокорин по прозвищу Кокоша скромно приткнулся в закутке, образованном тремя стволами сросшейся ветлы и описал все три, получив краткую стомиллионную дозу оргазма от жизни в целом.
  Счастливо вздохнув, Кокоша застегнул штаны и разглядел позади замечательного дерева полянку.
  На полянке стоял балаган.
  
  В эту не ходовую часть сада почти не долетали музыка и шум из главной аллеи, где на сцене выдрючивался местный диджей, дребезжа фальцетом и подстегивая кураж запрещенными таблетками, и где сосредоточилась почти вся ярмарочная публика, кроме тех, разумеется, кто, не пожелав всухую отираться возле подмостков, предпочел киоски-закусочные и полотняные кафешки с бутербродами, разбросанные по всему парку там-сям.
  На полянке гуляющих не было.
  Ветер вздувал над входом в балаган желтое полотнище с яркими пузатыми буквами, отчего они нервно дергались и прыгали: 'АТТРАКЦИОН СОЖАЛЕНИЕ'. Если б не пиво, ударную порцию которого принял Кокоша, в жизнь бы не сыскать ему этого балаганчика на отшибе.
  Мужичонка, обслуживающий аттракцион, сидел, развалившись, в продавленном пластиковом кресле у входа, и лузгал семечки. Голову его прикрывала замызганная летняя кепка-капитанка и он лениво щурился из-под ее козырька на ускользающие лучи закатного солнца. Нос у мужика был до того курнос, что напоминал скорее пятачок свиньи, чем нормальный человеческий орган обоняния.
  Кокоша вылез на полянку из укрытия и огляделся.
  - А дебильное название, - добродушно поделился он со свиноподобным мужичком своим наблюдением. Тень Кокошиной монументальной фигуры наползла на раскисшее от жары потное лицо билетера.
  - Аттракцион 'Сожаление', гхы... И в чем тут заковыка?
  Мужичонка задрал голову и, щурясь, окинул Кокошу одним глазом.
  - Хош зайти?
  - С чего бы это?
  - Нету таких, которые ни о чем не сожалеют. - отрезал мужичок. И, словно не обнаружив перед собой объекта, достойного внимания, закрыл глаза.
  "Хорош работничек, блин! А ведь кто-то этому охламону деньги платит", - подумал Кокоша и вслух возмутился:
  - Я разве что-то сказал? Разве выразил желание?
  - Да ладно тебе. Чего ты прям как этот? Ломаешься... Есть шанс все исправить, - протянул мужичонка, не открывая глаз. Кокоша фыркнул, издав громкий неприличный звук губами.
  - Ну и великолепно, - пробормотал мужик. - А то вставать лень. Нерадивый служитель аттракциона расползся в кресле, томно раскидав во все стороны локти и колени. Чем-то напоминал он медузу, выброшенную на берег морской волной.
  - Нет уж, вставай! Лентяй хренов, - рассердился Кокоша. -
  Давай мне, что тут положено - билет, жетон или чего. Хочу глянуть, что за фигню вы тут наваляли. Раз уж пришел.
  - Да ладно тебе.
  Но Кокоша не уходил. Его тень нависала над ленивым балаганщиком подобно грозовой туче.
  - Сколько за билет? - не унимался он.
  - За билет чирик.
  - На, чирикало.
  Посмеиваясь, Кокоша побренчал мелочью в кармане и наскреб десятку.
  Мужик испустил тяжкий вздох продырявленного надувного матраса, отжался руками от насиженного места и, согнувшись в три погибели, в жутко неудобной позе кончиками пальцев дотянулся до билетной книжки, привязанной к столику перед ним лохматой упаковочной бечевкой. Кокоша с интересом наблюдал за его упражнениями. "Всегда думал, что йоги - это они от лени", подумал Кокоша.
  - Вот один тебе. На!
  Билет перешел в руки настырного посетителя.
  - Ну и чего дальше?
  - Иди туда. Внутрь. - Пояснения курносый служитель сопровождал подгоняющими жестами. - За ширмой встань на деревянный помостик. Как свет загорится - скажи, о чем сожалеешь. Все просто. Сориентируешься там по ходу дела.
  - Работничек. - прошипел Кокоша, минуя кресло мужичка в капитанке.
  - Иди-иди. - отозвался тот. - Только... Того, этого. Билет не выбрасывай. Сохрани.
  - Зачем? - поинтересовался Кокоша, уже переступив за порог, и обнаружил, что звуки не проходят сквозь тяжелые виниловые занавеси, образующие стены павильона. С улицы донеслось невнятное бормотание - Кокоша не разобрал ни слова и небрежно отмахнулся.
  
  Его глазам предстал длинный, слабо освещенный туннель - лабиринт из разноцветных виниловых полотен. Полотна едва ощутимо колыхались, и от этого у Кокоши что-то неприятно заворочалось в кишках.
  Помяв в руке билет, он пихнул бумажный клочок в карман брюк. Мало ли чего? А вдруг и впрямь стребуют? "Без бумажки - ты букашка", усмехнулся Кокоша.
  Из темноты туннеля тянуло прохладой и сыростью. Запах в балагане стоял странный - пахло не нагретыми на солнце пластиком и резиной, а почему-то мокрым железом.
  Кокоша шагнул наугад раз-другой и в лицо ему полыхнул свет - яркий, белый, обжигающий.
  - Епсте вам! - вспылил Кокоша, закрываясь рукой.
  Кто-то невидимый из-за стены света спросил негромко:
  - О чем сожалеешь, человек?
  - Ты, епсте, фонарь свой убери, козлина! А то пожалеешь вообще, что на свет родился!
  - Понятно. Включайте, - ничуть не удивившись, сказал голос, и все поехало в голове Сереги Кокорина, будто мозги его раскрутили на маленькой карусели: иго-го-го! Лошадки, лебеди, машинки, бубенцы, дети в костюмчиках - все завертелось, замигало, заплясало перед глазами, понеслось яркими разноцветными пятнами... Ноги у Кокоши подкосились сами собой и он мешком рухнул на земляной пол балагана.
  
  Очнулся, дрожа от холода. Все тело занемело. Чувства возвращались степенно и поочередно, совершенно при этом Кокошу не радуя.
  Кожу саднило от заноз, в ногах что-то ныло и дергало, словно туда вмонтировали по больному зубу, руки дрожали.
  Все вокруг казалось размазанным и не в фокусе. Серега таращил глаза, но видел перед собой только пятна мрака и прыгающих внутри них светлячков. От этого зрелища потянуло блевать, но Кокоша сдержался. Опустив глаза, он увидел свои босые ноги и поразился: одежда, бывшая на нем, куда-то необъяснимо исчезла.
  Сидел он, как выяснилось, на деревянном помосте в круге белого света посреди какого-то темного зала - совершенно голый. И вдабавок мокрый. С волос капало - как будто только что окатили из ведра.
  И еще Кокоше было холодно. Так холодно, что зуб на зуб не попадал. А, кстати и одного зуба не хватало. Заднего коренного. С золотой пломбой.
  Дернув щекой, Кокоша почувствовал, что правое веко подозрительно набухло. Поднял руку, пощупал: точно, гуля. Здоровенная. И, между прочим, рука-то в крови. Епсте! Это кто ж его так отметелил?
  - Встань, смертный, - услыхал Кокоша громовой голос над своим темечком. Гулко отозвалось эхо.
  Совершенно растерянный, Кокоша повернулся туда, откуда шел голос.
  В круге света перед ним возвышался могучий бугай с голым торсом, в кожаном фартуке, прикрывающем чресла, с лысым черепом и таким лицом, что у Кокоши напрочь ушло всякое желание материться. А поначалу, было, хотелось.
  - Где я? - застенчиво прикрыв фингал рукой, прошептал Кокоша.
  - Это аттракцион Сожаление. Я - Верховный Инквизитор первого уровня.
  Для человека с его внешностью Инквизитор отвечал весьма добродушно и покладисто. Но только в самом его голосе мало было человеческого: он дребезжал, как плохо настроенный рояль.
  - Будь ты из другой эпохи, посетитель номер тридцать девять миллиардов пятьсот шестьдесят четыре миллиона сто двадцать две тысячи четыреста сорок восемь - после спросим... я бы сказал, что ты находишься в аду. Однако тебя и твоих современников можно уже не морочить сложным антуражем. Поэтому скажу просто: ты - внутри Альтернативной Галактики. Когда у вас что-то происходит - у нас, соответственно, многое меняется...
  Кокоша поежился. Он замерз, но дрожь, колотившая его, шла, скорее, изнутри - от неуютного осознания что за ним наблюдают. Из глубокой непроницаемой тьмы за пределами светового круга к деревянному помосту долетали шуршание, шмыганье носов, звуки шаркающих ног и чьи-то сопящие, всхлипывающие, глубокие сожалеющие вздохи.
  Люди. Смотрят на него. Аттракцион, епсте...
  Кокоша ерзал, пытался прикрыть срам ладошкой, сделаться вообще мельче и неприметнее. Бесполезно. Чужие взгляды скакали по нему, как блохи, выпасая на его шкуре целые стада холодных мурашек. Хотелось вскочить, почесаться, заорать... Но Кокоша не смел даже шевельнуться - Инквизитор одним суровым взглядом лишил его воли.
  - Сейчас, с помощью этих превосходных инструментов, мы будем разбираться с каждым из твоих сожалений, - объявил бодрый голос из темноты.
  Кокоша мигнул: Инквизитор исчез. Вместо него слева, откуда ни возьмись, появился доктор в белоснежном хрустящем от крахмала медицинском халате. На лице странного медика имелся только один глаз - во лбу, как у циклопа, и он смотрел на пациента Кокошу сквозь круглую линзу, укрепленную на обруче, охватывающем голову.
  Глаз, огромный, налитый кровью, беспрестанно бегал и вращался. Кокоша, ошеломленный, пытался заглянуть в него, но не мог схватить нужный момент.
  - Для начала мы избавим вас от комплексов. Я псих-терапевт, можете довериться... Чтобы вы свободно говорили о себе, высказывались без оглядки... Пожалуйста. Прошу, прошу! - размахивая руками и беспрестанно тарахтя, доктор-монстр заботливо подвел не сопротивлявшегося Кокошу к кушетке, выскочившей навстречу из темноты. - Ложитесь, вот сюда, вот тут вам будет удобно...
  Пока Кокоша чесался, пытаясь что-то сообразить, циклоп в халате ловко срезал пациента подсечкой по ногам, уронив его аккурат на лежанку. Немедленно выяснилось, что мебель Кокоше коротка. Как раз это доктору и понравилось.
  - Отлично! - воскликнул он. - Вот и превосходно! Теперь все легко выяснится. Ведь мы немедленно, уверяю вас, незамедлительно, прямо теперь и совершенно бесплатно уберем вам лишнее. Решайте сами, что вам больше мешает - голова или ноги? Или, может быть, руки? Язык? Покажите язык... Дышите-не дышите... Думайте пока, думайте. Я вас не тороплю. Как говорится: семь раз отмерь. И только потом - резать!
  Циклоп крутил Кокошу, хватая его за руки, за ноги, щипал за бока, тыкал пальцем в живот, располагал на кушетке то вдоль, то поперек, оттягивая и смакуя момент...
  Сверху на них спустилось из мрака сверкающее металлическим глянцем колено с подвешенной на системе блоков циркулярной пилой - и замаячило поблизости. Пила хищно позвякивала. Доктор-циклоп хватал ее одной рукой и легко повертывал в разные стороны, примериваясь, откуда слаще будет вгрызться, впиявиться в Кокошино мясо. Механизм клацал и взревывал, рассвистывая и обжигая воздух вблизи изумленного Кокоши.
  Кокоша пищал. Словно в кошмаре, он видел над собой жало громадного железного скорпиона. Ежесекундно ожидая удара, уворачивался как мог, но поскольку мозг его все же не смирился до конца, не принял происходящее целиком за чистую монету - Кокоше пагубно не доставало согласованности в мыслях и действиях.
  Он не успевал.
  Злое железо дважды чиркнуло его по коже, пустив из Кокоши кровавые струйки. Кокоша задыхался и спасал жизнь.
  Доктор-циклоп меж тем раздобыл где-то плетку, и с явным удовольствием стегал ею Кокошу по рукам и ногам, уверенно и хитро направляя жертву туда или сюда по желанию.
  В конце концов кончик Кокошинова уха угодил под пилу и звучно хлюпнув, оторвался. Кровь ляпнулась Кокоше под ноги.
  Кокоша заорал.
  Доктор-циклоп тоже, но его голос сочился радостью:
  - Отлично! Превосходно! Начисто убираем лишнее. Зачем вам уши? Вы ж никого не слушаете! Мама с папой запрещали пить-курить? Отвечай, гнида! Ну?!
  - Да вроде да, - замирая, ответил Кокоша.
  - Вроде?! Я так и думал. Ничего вы не слушали, голубчик! Не слушал. Не слушался... А глотка-то у тебя луженая. Проспиртованная. Напрасно, голубчик! Хочешь об этом поговорить? - Доктор говорил и подтягивал пилу поближе к Кокошиному горлу. - Давай-ка с этим разберемся.
  - Да, с этим пора разобраться, пора, - вздохнул в темноте чей-то очень знакомый голос.
  Кокоша, извернувшись ужом, повел глазами, стараясь увидать говорившего. Луч софита услужливо выхватил из темноты два желтых старческих лица.
  Все было как в кино. На Кокошу смотрели самые родные глаза.
  - Мама! Отец?!
  От неожиданности из Кокошиных глаз брызнули слезы. В ответ из темноты понеслись гулкие аплодисменты.
  - Сожалеет! Сожалеет! Браво! - закричали невидимые зрители в зале.
  - Пора, пора разобраться, - прошептал отец. Мать одобрительно подмигнула сыну. Оба старика выглядели как-то странно. Вроде бы такие же, как всегда. Только очень спокойные. Умиротворенные. Можно даже сказать - счастливые.
  Что это с ними? Ах, да! Ведь они оба умерли. Кокоша дернулся и всхлипнул.
  - Вы сожалеете? - тут же подскочил к плачущему Кокоше психопат-доктор. - О чем сожалеете? Говорите, не скрывайте. Стесняться ничего не надо. Вы не в том положении. Облегчите душу!
  - Когда мать умерла, я в запое был. Так и не попрощался... А потом отец. Откуда я мог знать? Я ж пил. А он... от инфаркта умер. Никто скорую старику не вызвал. - прошептал Кокоша, силясь проглотить ком, застрявший в горле. - Простите меня! Мама, отец... Прости...
  Голос Кокоши сорвался.
  - Браво! Бис! - в темноте зала хлопала и неистовствовала публика.
  - Сожалеешь? - допытывался циклоп, тыкая кожаным хлыстом беззащитные бока пациента.
  - Сожалею, сожалею! - каялся несчастный Кокоша. Его душили слезы.
  - Вот, видите. Вы избавляетесь от комплексов. Говорите еще. Сожалеешь о чем?
  - Да!
  - Нет! Ни черта он не сожалеет!
  Кокоша удивленно моргнул: на месте умерших родителей в круге свете возникла вдруг жена Надька. Она стояла, руки в боки, с таким веселым и решительным лицом, какого он, Кокоша, раньше у нее ни разу не видал.
  - Надежда?! Ты-то откуда здесь? Ты ж, вроде, живая? - поразился Кокоша, смаргивая слезы, застилающие ему глаза.
  - Да, живая! Как ты ни старался, гад, меня уморить... Отрежьте-ка ему еще что-нибудь. У него много лишнего, - попросила доктора-циклопа Надька. - Он супружеский долг не выполняет. Отрезайте!
  - Да ты что, баба, с ума, что ли, съехала? Надя! Я тебя не узнаю! - всполошился Кокоша. Как ни было ему страшно в это мгновение, но гнев пересилил испуг. Он попытался пристыдить жену. - Да где ж такие бабы водятся, чтоб своих мужиков под нож подводить?!
  - Где-где, - передразнила Надька. - Знамо где. В Альтернативной Галактике!
  Кокоша смотрел и ничего не понимал: Надька эта, внешностью точь-в-точь известная ему до последней родинки на теле жена, совсем не походила на его тихую, плаксивую, давно отчаявшуюся и вечно тоскующую Надьку.
  Эта Надька, наглая баба в самом соку, отнюдь не тосковала. Она была очень бодрой.
  Показав Кокоше язык, жена шустро повернулась задом и задрала юбку.
  - Вот тебе. Видал?! - задорно выкрикнула Надька.
  Кокоша сглотнул слюну. Как ни далек он был в данный момент от эротических мечтаний, однако, попа жены ему неожиданно понравилась. Белая, округлая как булочка...
  - Сожалеешь? - немедленно среагировал циклоп. Наверное, сукин сын читал мысли. Просто схватывал их на лету, как лягушка мошек.
  - Сожалею! - честно признался Кокоша. Вокруг, в темноте, взревели от восторга зрители.
  - А, может быть, все-таки... того? - и безжалостный доктор-экзекутор пощелкал перед лицом Кокоши огромными металлическими щипцами для холощения жеребцов. - Чтоб, уж точно ни о чем не жалеть, а?
  На щипцах ржавыми пятнами запеклась чья-то кровь. У Кокоши при виде этого орудия зашумело в голове. Черные мухи замелькали перед глазами.
  - Режь! - взвизгнула Надька. - Давай, чего зря стращаешь? Ну?!
  Экзекутор усмехнулся. Свистнул воздух и что-то обожгло Кокоше спину.
  - Это тебе для науки будет.
  Перед глазами Кокоши повисла пелена. Будто Кокошу стремительно завернули в папиросную бумагу - перед тем, как прибрать куда-нибудь в коробочку.
  "Во гроб?" - порхнула испуганная мысль, и Кокоша сомлел. Сдался. Повалился в бездну, закрыв глаза.
  Но это ничуть не помогло. За закрытыми глазами оказалась все та же темнота, населенная невидимыми зрителями, и свет софитов, освещающий круглый деревянный помост-сцену.
  Правда, пила уже не болталась над головой Кокоши, и рядом стоял не циклоп в халате врача, и не Инквизитор в фартуке, а банальный черт с рогами и копытами. Вид у него был почему-то очень знакомый, хотя Кокоша отродясь никогда в жизни чертей еще не видал.
  - Эй, эй! У нас тут, в Альтернативной Галактике, не отвертишься, - хихикнул черт, и, мерзко хрюкнув, подтер хвостом сопливый пятачок. - Не спать!!! - заорал он и стегнул Кокошу хвостом - конечность у черта оказалась шершавой и жгучей, вроде пучка крапивы.
  Кокоша взвыл.
  - Сожалеешь, мерзавец? - с интересом уточнил черт, изогнувшись в три погибели, чтобы наклониться к самому уху своей жертвы. - Нет таких, чтоб не сожалели ни о чем.
  Кокоша расплакался.
  - Да! Да. Сколько раз уж говорено! Сожалею. Сил нет как сожалею...
  Кокошины слезы привели в дикий восторг и черта, и невидимых зрителей. Впрочем, не совсем уж невидимых: как только прозвучало признание избитого, запуганного Кокоши и загремели аплодисменты, - круг света, освещающий сцену, расширился, растянулся, охватив и несколько рядов публики, сидящей поблизости полукругом, как в цирке, вокруг помоста.
  - Браво! Браво!!! Бис!
  Кокоша, съежившись и моргая, поднял голову и посмотрел на хлопающих в ладоши людей. Как ни странно, но он многих узнал: в первом ряду сидели его знакомые - коллеги по работе, соседи, Клавка из ближайших "Вин-вод", дядя Миша из стеклотары. Совсем близко с помостом расплылась от удовольствия физиономия жены Надьки и светились счастьем лица старичков-родителей.
  Кокоша плакал, а зрители радовались.
  - Давай-давай! Вжарь ему! Вломи хорошенько этому забулдыге! - кричал, сложив ладони рупором, Вадик Меднов - лучший, между прочим, друг Кокоши. Кокоша ушам своим не поверил. И глазам - тоже. Потому что Вадик присутствовал тут в костюме и при галстуке. Трезвый!
  - Дурак, - сказал черт, ковыряя в пятачке корявым пальцем. - Это ж не твои, это альтернативные. Из Альтернативной Галактики.
  В голове у Кокоши шумело и стучало, и никак не укладывалась чудная мысль о каких-то еще близких, но почему-то альтернативных... Странные они тут, это да.
  Никогда в жизни Кокоша не видал ни отца с матерью, ни жену такими счастливыми. А уж чтоб Вадик Меднов трезвым был?!
  Да нет, это ужас что такое. Все здесь и чуждое, и омерзительное человеку... Зачем, ну зачем он приперся сюда?! На кой черт?!
  Кокоша опасливо покосился на рогатого нечестивца - кого-то ему эта морда весьма живо напоминала, но кого? Перед глазами плыли радостные улыбки аплодирующих зрителей. Уголки кокошиного рта, жалко кривясь, съехали вниз.
  Кокоша страдал. Страдал всерьез. И не от похмелья. Не от отсутствия денег, собутыльников, выпивки.
  Впервые в жизни он страдал потому, что...
  Черт, читающий мысли, удивленно глянул на Кокошу и вдруг, сделав упреждающий знак зрителям, звонко чихнул. Серое рыло обвесилось соплями. Рогатый непринужденно смахнул сопли хвостом оземь и вытер запачканную конечность о помост.
  Кокоша плакал, сотрясаясь от рыданий и не понимая, откуда берутся еще слезы. Ему казалось: он так много выплакал уже, что вся влага в нем кончилась и теперь даже кожа на лице, на шеках усохла, натянулась как на барабане. Он так устал от сожалений, что прямо на глазах тощал и превращался в мумию.
  - Итак, - нахмурясь, сказал черт Кокоше, - ты, я вижу, весьма серьезно сожалеешь. Что ж, повеселил ты нас всех и порадовал от души. Так и быть - отпустим тебя! Хотя... Я думаю, ты еще не обо всем пожалел. Не полностью. А?.. А ты об этом что думаешь, сынок? Скажи-ка нам!
  Черт повернулся левым боком к Кокоше и оказалось, что там, за ним, спрятавшись под мохнатой лапой, стоит Димка, сынуля, любимец Кокошин - такой, как всегда, тихий, пухленький, с круглыми глазами-пуговками, розовощекий. Серьезный. Сердце Кокошино дрогнуло.
  - Так что, отпустим его, как считаешь, сынок? Не будем больше твоего папку мучить? - глумливо заискивая, справился черт у Димки, одновременно взгревая ударом кнута голую Кокошину спину.
  - Сынуля! - взвыл Кокоша и залился слезами от боли. - Сынулечка...
  Спазм скрутил его, и желудок чуть не вывернулся наизнанку, но хуже всего было почему-то голове - там, за черепной коробкой, разливался всепоглощающий кладбищенский холод от одной пугающей мысли.
  - Сынуля-а-а-а-а! - зарыдал Кокоша, заревел раненым быком, чувствуя, как ледяная хватка стискивает сердце: Димка, Димка. Ведь он родился немым. По его, Кокошиной окаянности, сынуля Димка никому ничего сказать не сможет. Никогда. Эх, горе-то!
  - Да, - сказал Димка, глядя без улыбки в глаза черту. - Отпусти. Я не хочу, чтоб он о чем-нибудь когда-нибудь еще жалел. Он уже достаточно наказан.
  - Вот какой добрый мальчик! - умилился черт.
  Кокоша, смаргивая слезы, с благодарностью и умилением смотрел на сына. "Молодец. Не подвел сынок Димка! Заговорил все-таки. Хоть тут, хоть в Альтернативной Галактике. Искупил я, получается, свой грех. Теперь уж все путем будет."
  - Отличный вариант, отличный! - закричал черт. - Одобряю. Ну, что ж, грешная душа... Кончились, значит, твои сожаления. Давай-ка сюда билетик!
  Смятый клочок появился в лапах у рогатого. Он расправил его на своей коленке, вынул из-за уха гусиное перо и, царапнув Кокошину ягодицу ногтем, наполнил стержень пера кровью обессилевшей от мучительных сожалений жертвы.
  - Вот давай, тут подписывай. Теперь это твой билет на тот свет! Ты, гляди, живи теперь так, чтоб ни о чем больше не сожалеть. Как сынуля сказал, чтоб так и было. Уразумел? И пить не смей. А то сам знаешь, как это бывает - сегодня выпил, назавтра плачешься от похмелья...
  Кокоша расписался, и черт, добродушно воркуя, выдал ему обратно его одежку, поднял с кушетки и, подождав, пока Кокоша оденется, поддал сзади пинка со словами:
  - Проваливай, того-этого, к чертям!
  Все завертелось перед глазами измочаленного Кокоши - балаган, черт, зрители, родители и жена, Вадик Меднов в галстуке, какие-то синюшные рыла с хоботами и слезящимися глазами...
  "Неужели так и отпустим?" - шептали из темноты. - "Да ведь он уже ни о чем не жалеет. Это скучно!" - капризничал кто-то.
  "Вот уж пустяки. Ниче-ниче, не обеднеет Альтернативная Галактика. Выпускай!"
  Кокоша уже и не пытался осмысливать происходящее. Он просто лупил глаза в пространство вокруг. Последнее, что ему запомнилось, был ухмыляющийся Инквизитор в кожаном фартуке - он проверил наличие у Кокоши выходного билета, подписанного кровью.
  - Главное, гражданин Кокорин, билет не теряй. Это ведь твой знак очищения. А то, ежли что... - наклонив крутую бычью шею, Инквизитор широко взмахнул рукою, указывая на разложенный неподалеку пыточный арсенал. - Вот!
  На выходе пришлось еще раз показать билет курносому до безобразия служителю аттракциона. Клятвенно заверяя мужика в капитанке, что пить он теперь даже в рот не возьмет, а жалеть ему больше абсолютно уже не о чем, Кокоша вывалился из балагана на холодную от ночной росы траву.
  - Алкоголь - это зло, - почти искренне прошептал Кокоша и от великого потрясения мозг его отключился.
  
  ***
  Воскрес Кокоша обратно к жизни все в том же городском парке, у трехстволой ветлы.
  Он лежал на сырой траве посреди опустелой полянки, справа сквозь гущу листьев в кроне пробивался желтый свет фонаря. Сад заполняла ночная прохлада и весьма обыденные звуки субботних гуляний: где-то вдалеке бренчала разудалая музычка, слышались довольные взвизги веселящихся граждан. И никаких аттракционов с сожалениями.
  Вот только голова у Кокоши гудела. Он приподнялся на нетвердых ногах, постоял на четвереньках, шатаясь и придерживаясь за дерево.
  - Епсте, - проворчал, - Что-то мне как-то мутно. Некстати заснул. Примерещилось, видать. Может, в вытрезиловке ненароком побывал?
  Пересохшие губы едва слушались. - Надо бы это дело сбрызнуть...
  Ярко вспыхнули перед глазами картины: черт с хвостом, доктор-циклоп, Инквизитор с арсеналом пыточного инструмента. И сынок Димка, сынуля. Добрый мальчишка, любит папку. Виноват папка перед ним, что ни говори... Кокоша поежился от воспоминаний. Нет, в чертей он не верил. Но все-таки...
  Оно, конечно, какие там могут быть клятвы?
  Ведь если на то пошло, дело-то было в Аль-тер-на-тив-ной Галактике. А что она тут? Отсюда, из парка, из обычной действительности, на ихнюю галактику трижды начхать!
  - Вот, епсте, вам, выкусите, - неуверенно шептал Кокоша, силясь встать на ноги в темноте.
  Другое дело - сынок, думал строптивый Кокоша. Его б немоту, может, и впрямь вылечить. Так ведь он, Кокоша, все деньги пропивает. Ничего не остается семье, Надьке.
  - Нет, правда. Пора завязывать. Вот прям сейчас. С завтрашнего дня...
  Поднявшись, наконец, на ноги, и уверившись в том, что обе конечности держат его надежно, Кокоша воспрял духом и сделал шажок в сторону от могучей ветлы, за которую он придерживался рукой.
  - А где-то тут поблизости кафешка хорошая была... Пирожка Димке куплю. Да, пирожка. Жалко ведь пацана!
  Кокоша оторвался от ветлы, засунул руки поглубже в карманы и покачиваясь, направился по тропинке влево.
  Из дырявых Кокошиных брюк на тропинку вывалился бумажный клочок. Его радостно подхватил ветер, заплясал, завертел, заставив мелькать и подрыгивать тяжелые, налитые кровью слова:
  "Непризнание законов Альтернативной Галактики не освобождает от сожалений".
  По обычной похмельной рассеянности Кокоша утратил свой отпускной билет из холодной Вечности. Теперь ему действительно было о чем пожалеть внутри Альтернативной Галактики.
  
  2012
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com O.Vel "C176345c"(Антиутопия) Т.Сергей "Эра подземелий 2"(ЛитРПГ) Е.Амеличева "Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Т.Сергей "Эра подземелий 3"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 4"(Уся (Wuxia)) В.Свободина "Демонический отбор"(Любовное фэнтези) А.Тополян "Механист"(Боевик) А.Тополян "Проклятый мастер "(Боевик) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга вторая"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"