Арутюнов Сергей: другие произведения.

Литрадио: как это работает

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Статья о работе Литрадио.

  Идея литературного радио может показаться вторичной по отношению к литературе, предпочитающей видеть себя тихо штудируемой с листа, нежели прослушиваемой с монитора или в наушниках, но уже по крайней мере три года как поздно рассуждать о носителях и формах подачи текста, когда от поэтических площадок буквально рябит в глазах. Поэзия на русском языке переживает краткий (как знать?) период публичности: каждому поколению требуются свои, ни с кем не путаемые поэты, то есть сегодня можно говорить о том, что в социальной генетике страны эта вакансия, хотя бы и множественная, осталась.
  Литрадио вышло к интернет-аудитории как раз в тот момент, когда роль обычной (приходится добавлять - "бумажной", хоть это и дико) книги подверглась переоценке: оказалось, что слушать текст в исполнении автора или чтеца-профессионала менее "затратно", чем держать в руках или на коленях нечто более громоздкое, чем рекламная листовка. И правда, вокруг метро, а в ушах у тебя - сказание про семерых козлят или колобка, исполняемое неподражаемо лисьим, сладким, пропитанным всеми коннотациями ласковой угрозы фальцетом русской народной сказительницы. И такой когнитивный резонанс с абсурдом бытия разверзается под сандалиями на босу ногу, и такое сатори разрубает нашпигованную слоганами офис-голову, побрызганную лачком, удобренную релятивистской философией с заботливо срезанным от греха радикализмом, что светлая дума нет-нет да и навестит с таким трудом прорезавшуюся на глади мозга извилину.
  Коннекция между обычным радио, его интернет-радикалом и индивидуальными средствами прослушивания файлов в ближайшее время завершится тотальным интегративом аудиосреды. Совокупный аудиофайл как пакетная услуга станет эдакой советской "радионяней", призванной развлекать и подспудно воспитывать "маленьких слушателей". Российский горожанин демонстрирует в последние годы поистине всепоглощающую склонность к поглаживаюшему себя беспрестанно инфантилизму, и она развивается на почве усердной заботы о нем транснациональных корпораций кожно-венерологического направления. Чтобы горожанин не превратился в окончательное животное, его можно успеть воспитать языковым нормативом, который задает мышлению достаточные объемы, словно бы надувает бумажные пакеты, из которых воспитуемая мысль обязательно продерется к более широким обобщениям. Вне норматива мышлению особенно бесприютно метаться в хаотическом пространстве случайно услышанных фраз, и она частенько с готовностью следует за человеконенавистническими лозунгами, издавна притягательными ясностью и неподкупностью выражения: "Раздави гадину!" всегда звучало бодрее Шопенгауэра.
  Денис Сибельдин обращался ко мне не единожды. Он и впрямь предлагал нечто невозможное: вести программу на интернет-радио. Минули месяцы колебаний, и однажды мне явилась вера в абсолютную авантюристичность всех радиопрограмм в истории человечества. Я собрал своих первых гостей и повел их в клуб имени Джерри Рубина на Ленинском проспекте. Был обычный конец февраля, черно-желтый от фонарной слякоти и заносов. Перекрестки гудели, одни осатанелые стояли враспор другим, пугливо протискивались между ними пешие. Я шел и думал, что индивидуальные разборы - моя специальность. Я достаточно навидался, как разбираются с людьми, как можно вообще с ними разбираться. Один на один, двое на одного, если это еще разговор, конечно. Если же пятеро, это уже допрос. Если применяются спецсредства, это допрос с пристрастием. Так мне и подумалось назваться. Моей задачей было сымпровизировать с допрашиваемым так, чтобы это имело хоть какое-то отношение к литературе. Если не к ней, то хотя бы к ее истории.
  Поэтов развелось критическое количество, и ведь хватает совести называть себе так, не имея за душой ничего, кроме книжечки в пятьдесят экземпляров и аудитории из трех с половиной девиц. Хватает, потому что теперь стоит быть универсальнее Леонардо и поверхностнее оперетточных героев-любовников. При катастрофическом снижении требований к тому или иному виду мастерства, при всеобщей почти что имитации умения писать, читать, говорить, слушать, плясать на канате и драться на палках любой сегодняшний шарлатан наконец приобрел, наконец, законченные черты шарлатана, - негодяя совершенного, начинающего вопить и бить в горшок при любом повороте в его сторону объектива. Чем примитивнее общество, тем больше оно любит шаманов понаглее, и уже не играет роли, лечит ли наглый шаман хоть кого-то, говорит ли с духами или просто придуривается, - важен сам вид его, угрюмый и хищный, готовый впасть в каталепсию при любой попытке дезавуировать его и объявить самозванцем. Не наше ли телевидение - истинный оплот шаманизма, надувания пузырей из ничего?
  В этом смысле Литрадио вряд ли выстроит безупречную иерархию. Нельзя по единому голосу и интонации понять, хорош поэт или нет. Детский вопрос, кто хорош, разрешается так же по-детски: хорош теперь тот, кто присутствует в медийном пространстве как можно чаще. На него обращают внимание так называемые "кураторы литпроцесса", он со всеми знаком и всюду зван. Немало, верьте слову, среди них напыщенных жаб с выпученными от жажды славы глазами, немало и рыбообразных джентльменов, считающих все прежнее до них и все грядущее за ними пошлой возней с отжившими потенциями к бытию, но будем же говорить с каждым, кто хотя бы виден, предоставив молве судить о них, как ей угодно. Они были здесь и сейчас. Другие были далече. Хорош тот, кто прорывается к людям в меру своих сил, не пользуя грязных средств, не брезгуя враждой с тем, что считает грязными средствами. Литрадио демократично в том, что цензом отбора, как мне видится, является присвоенное экспертно-общественным сообществом весовое значение персонифицированного языкового явления. Истинные иерархии, основанные на слуховом отборе, выстроятся потом: Литрадио набирает базу голосов, находящихся в полилоге друг с другом.
  По прошествии лет мы сможем сказать: эпоха была приблизительно такой. Язык ее изнемогал от язв новояза, стремился утихомирить качания маятника, найти единственно верное выражение себя для данного месяца, года, и не мог, потому что среди расколотой нации не может быть единого выражения часа и дня. Из поэтов, слышащих время, как встарь, останется пять-шесть человек, и это страшная цифра для тех, кто знал сотню храбрецов, возымевших достаточно мужества, чтобы через них протоптала себе дорогу словесная лава десятилетия. И мне не страшно пролететь мимо этого списка только потому что я постоянно, изо дня в день делал то, что хотел делать, говорил то, о чем думаю, и печатал, что хотел. Это достаточная, даже чрезмерно либеральная плата за труд, и в этом единственная благость свободы: она уродует тех, кто позволяет себя изуродовать, а несвобода этим вопросом даже не задается.
  Подвал имени Джерри Рубина начинается с крытой и зарешеченной лестницы вниз в заросшем соснами дворе сталинского дома. Вечерами самонабивающийся в ушные раковины рёв с трассы здесь почти не слышен, - только окна, балконы и звезды, неясные отблески, мерная дрожь облицованных стен. В сводчатом коридоре, увешанном странными предметами, узко и покойно: старая крепость встает на стражу каждого вошедшего. Коридор кончается предбанником, где за двумя "вьюсониками" восседает обильно татуированный и коренастый звуковик Карл, собравший студию фактически из ничего на свои собственные средства, из фанатической любви к волновым колебаниям голосов и инструментов. На кушетке сидит тревожно улыбающийся Денис. Все ли дошли? Все.
  Гости по одному или по двое проходят в пластиковую дверь направо, в студию, которую я называю "ковровой комнатой". В ней все панели и ковры, а по сторонам стоят два барных табурета, разделенные свисающей с потолка так же ковровой, глушащей звуки перегородкой с маленьким видовым окошком. У каждого табурета микрофон и стойка с наушниками.
  Прошелестев рукописями, садятся гости. Сажусь, надевая наушники, и я. В них отчетливо слышен Карл, командующий сказать что-нибудь для отстройки звука. Когда твой собственный голос возвращается к тебе, ты за пару секунд переходишь в уникальное пространство звука, становишься собственным голосом, и ничем больше. Красноватая ковровая мгла стирает внешние черты, в окошке, отделяющем от гостей, ты - абрис, контур, силуэт "ведущего".
  
  - Можно. - говорит Карл.
  - Здравствуйте, уважаемые слушатели литературного интернет-радио, и сегодня у нас в гостях...
  
  ...Поэт, конечно. Кое-кто от волнения перебивает ведущего, стремясь поскорее поздороваться. Ведущий лихорадочно продумывает первый вопрос, и вслед за ним беседа приобретает темп, который задает гость, ведущий лишь подстегивает его, чтобы пауз было как можно меньше, - только их и вырежут. Выявить то, что хотелось бы сказать самому человеку, не так просто, но вернейшим и лучшим подспорьем здесь служат стихи. Уж если человек читает именно то, что принес, значит, это его сейчас и волнует. Значит, сегодня, сейчас это и есть его камертон. Мало-помалу всплывает вся правда, которую хочет сказать человек, если, конечно, он хочет сказать правду. У меня есть неудачные программы: не всякий человек отвечает на вопросы открыто и честно, кого-то вопрос, заданный в лоб, побуждает закрыться, уйти в глухую оборону, отшучиваться силлогизмами. Гость в этом смысле - сейф, который надо потрудиться взять без медвежатничьего арсенала, одним словом.
  После записи обе стороны несколько пошатываются: во время адского пинг-понга между ними так накаляется пространство, что Карлу приходится врубать кондиционер, чтобы духота хоть немного отступила. Иногда гость остается начитать стихи один. Сидя на кушетке, ты слышишь, как ровно и гладко прокатывается из ковровой комнаты на цифру голос чтеца. Никто лучше поэта, кажется не прочтет самого себя, но не стоит отказывать в высочайшем мастерстве и артистам, которые скоро, верую, появятся на Литрадио. Мало ли молодых актрис и актеров, которые захотят зачесть своих ровесников в настоящий студийный микрофон? На их месте я бы ни минуты не раздумывал, - ведь это может стать судьбой. Я помню такие опыты, и все они были удачны, поскольку давали текстуре другую подсветку.
  Меня не отпускает стойкое ощущение, что я принимаю участие в славном деле, и мне приходится его ценить, хотя Литрадио утомляет гораздо больше, чем пассивное посещение литплощадок, потому что каждая запись, хоть и в малой степени, и мое выступление тоже. Каждую программу слушает в трансляции до двухсот человек, а это не один зал. В основном аудитория литрадио студенческая, то есть та самая, которая и приходит на поэтические вечера. С началом работы http://www.litradio.ru слушателю необязательно таскаться по клубам и кабакам - поэзия, проза, критика сами приходят к нему. Кстати, есть ли уже на Литрадио молодая драматургия? Пока эта заметка выйдет, появится и она.
  Чем завершить? Призывом к причастию? Паззл только начал собираться, и собирается он не как в стародавнее время, случайно найденными роликами, пластинками, пленками, а прямо на глазах. Желательно, чтобы на этот раз голоса поэтов больше никуда не девались и не реквизировались карательными органами в качестве доказательств их вины перед обществом. Хотелось бы, чтобы картина и для сурового исследователя, и для веселого любопытствующего была исчерпывающей. Но в случае чего вольные потоки сознания смогут служить "вещдоками", и тогда лучше бы они были невесомыми, мгновенно стираемыми. Хотя... утрата архивов помогала в конечном историческом итоге не гражданам, а их диктатурам.
  
  Сергей Арутюнов
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Алая печать"(Боевое фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) LitaWolf "Враг мой. Академия Блонвур 2"(Любовное фэнтези) Грейш "Кибернет"(Антиутопия) А.Тополян "Механист 2. Темный континент"(Боевик) М.Юрий "Небесный Трон 5"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"