Я не могу сказать точно, когда началась эта странная, нелепая, с человеческой точки зрения, а, временами, и откровенно страшная история. Что конкретно это было? Четкий черно - белый сон, мимолетное впечатление от прочитанной книги или чьих-то слов, яркая цветная картинка настенного календаря или что-то еще подобное, или же нечто совершенно иное. Да так ли это и важно.
Но, считается, что у каждой истории должно быть свое логическое начало. Тот поворотный момент, точка отсчета, где заканчивается прежняя скучная жизнь главной героини, и начинаются настоящие чудеса, а весь остальной мир кружится теперь в особом, невозможном при других обстоятельствах ритме. Что ж, не будем отступать от общепринятых правил.
В таком случае, началом моей истории можно считать ту странную, невероятную для меня весну, когда я, благополучная и совершенно устроенная, с точки зрения нормальной человеческой логики, девушка Наталия, то есть ваша покорная слуга, начала видеть странные, непонятные сны. К слову сказать, имя свое, присвоенное мне дражайшем папенькой я терпеть не могла, а потому как только немного подросла, немедленно сократила его до более приемлемого - Лия.
Но, вернемся к нашему повествованию. Я могу точно вспомнить лишь время года - это было начало марта. То странное межсезонье, когда зима уже практически ушла, а весна еще не решила как следует начаться. Снег был рыхлым и талым, солнце - теплым, ветер - влажным и тревожащим душу. Но с утра первые талые лужицы и ручейки еще сковывал тонкий ледок, а деревья еще не верили, что страшные холода уже закончились и можно потихоньку начинать просыпаться. Странное, удивительное время, приносящее непокой и тягу к переменам в самые тихие и смирные души, заставляющее биться чаще и замирать в непонятном предчувствии чего-то нереального, невозможного при других обстоятельствах, самые равнодушные и уравновешенные сердца.
И, конечно же, я не была исключением из этого правила. Помню, именно тогда неожиданно выяснилось, что мне нравятся долгие вечерние прогулки в одиночку, когда медленно сгущающиеся сиреневые сумерки неуловимо меняют знакомые с детства улицы, деревья, силуэты домов, превращая их из обыденного зрелища в сказочное нереальное королевство. К тому же, у меня появилась странная, мною самой безоговорочно признанная нелепой, манера сидеть далеко заполночь с зажженной свечой у открытого окна, слушать музыку и ждать. Я не понимала кого или что я жду и, честно сказать, не особенно о том задумывалась. Мне нравилось просто ждать, сжимая свечу в ладонях, смотреть в темное небо и тихо читать стихи:
Этой ночью холодной и стылой
Где-то тлеет свеча догорая,
Это снова не спит мой любимый,
Шепчет: где ты моя, дорогая?
Да и мне нет ни сна, ни покоя:
Между нами года, километры.
Я не знаю, кто счастья достоин.
Как пройти, не согнувшись под ветром.
И слова, как заклятье, как тайна,
Улетают в безлунную полночь,
Не нарочно, как будто случайно,
Без корысти, расчета на помощь:
Забери мою хрупкую душу,
Мое сердце возьми на поруки,
Я покой твой, поверь, не нарушу,
Я не стану ни болью, ни скукой.
В то время мне это казалось очень важным, необходимым, как воздух. Просто ждать ночью у окна. И тихая музыка, доносящая из колонок проигрывателя, служила лишь необязательным фоном к моему ожиданию:
В темной сине-сиреневой дали,
В городах, на вокзалах, в квартирах
Кто-то, кто одинок и печален
Посреди многолюдного мира
По ночам у окна замирает,
В беззащитной надежде и вере .
Вновь, в мольбе, как и я, повторяет
Позабыв про печаль и потери:
Не предай мою слабую душу.
Отогрей, мое сердце замерзло.
И в глазах только вьюги да стужа.
Поспеши, чтобы не было поздно.
И покуда горят еще свечи,
И в ночи голоса раздаются.
Есть надежда на новые встречи.
Вера есть: те, что любят - вернуться.
Что ж, пожалуй, отрицать это было действительно невозможно. Что-то происходило со мной, вокруг меня, во мне самой. Ожидание чего-то невозможного, будоражащего разум и захватывающего дух, неких важных перемен было, казалось, разлито этой весной в самом воздухе. Иногда я чувствовала, будто замерла на самом краю бездонной пропасти. А за моей спиной разворачиваются огромные, прекрасные крылья. Вот только я все никак не могу решиться сделать последний шаг в темнеющую у самых моих ног загадочную пустоту, чтобы на собственном опыте убедиться, могу ли взлететь, или хрупкие мои крылья не выдержат и одного - единственного полета, сломаются, пропадут, унося с собой в небытие это хрустально-тонкое ощущение чего-то чудесного, поселившегося с недавних пор в моей душе.
Да, именно в те дни я и начала видеть мои странные, ни на что не похожие сны. Самый первый сон я помню очень смутно. Просто ощущение полета в вихре пронизывающе - холодного ветра. Еще, мне казалось, я различаю смутные силуэты незнакомого города там, далеко внизу, подо мной. Подобные сновидения для меня редкость. Не отличаясь бурной фантазией, я обычно вижу во сне тоже, что и на яву. Все те же перепитии и мелкие интриги, с которыми мне приходится ежедневно сталкиваться в офисе, куда меня в свое время угораздило устроиться на работу менеджером по персоналу, да такие же ничего не значащие подробности моей вяло текущей личной жизни. Последняя представлена в лице вполне милого, но совершенно обычного юноши под именем Алешенька - компьютерщика из соседнего отдела, с которым мы уже скоро как год пытаемся изобразить из себя влюбленных, обманывая окружающих, да и самих себя заодно. Так что к полетам во сне и прочим необычным вещам я оказалась совершенно не готова и, по привычке, как улитка в раковину, спряталась от реальности, ухватившись за первое попавшееся логичное объяснение: переработала девочка, отдыхать тебе пора. Тем более, после этого странного сна я чувствовала себя совершенно не выспавшейся. Казалось, я действительно всю ночь выполняла тяжелую физическую работу, а не тихо и мирно спала в собственной постели.
А вот второй сон, приснившийся мне через несколько дней, был более запоминающимся. Я все так же чувствовала, что парю в сине - лиловой высоте неба над темной громадой города, но теперь лучше различала пейзаж, расстилавшийся внизу. Правда, урывками: то блестящий шпиль старинного здания, то темную ленту реки, то изогнутый мост, то широкую площадь, то ленту фонарей над черной, поблескивающей водой канала. Казалось, еще немного, еще чуть-чуть и я смогу понять, а точнее узнать, увиденный город. Было в этом чувстве нечто от почти родственного узнавания, от возвращения усталого путника под родной кров, хотя я могла поклясться, что город мне не знаком и в реальности я его никогда не видела. И шепот.... Я уверена, что слышала чей-то шепот в темноте над своей головой. Слов я разобрать не могла, но тон был успокаивающий, умиротворяющий.
Проснувшись, я решила всерьез не задумываться над происходящим. Вряд ли это могло привести к чему-то хорошему. Но поделать с собой ничего не могла. Этот сон настолько захватил мое воображение, что на следующее утро определенная часть рабочего времени была потрачена на поиск в интернете информации как о снах вообще, так и о полетах во сне в частности. Как ни печально, но к обеду пришлось признать, что время я потратила совершенно впустую. Нет, новой и интересной информации я почерпнула со страниц всемирной паутины предостаточно, вот только, она вряд ли могла мне помочь разобраться в происходящем. Ну, в чем, скажите на милость, мне пригодится рассуждение психологов о том, почему большинству детей снится, что они летают во сне? В мои двадцать пять организм уже не растет, разве что в ширину. И радости, так же как и непонятных сновидений, сей процесс уж точно не вызывает. А переписка с некоего подозрительного форума о том, какие психоделические препараты могут вызвать подобный эффект, вообще надолго ввели меня в состояние нервного ступора, заставив припоминать, не пила ли я в последнее время каких-нибудь сомнительных лекарств. Вспомнив, что страшнее таблетки анальгина я за последние полгода ничего не принимала, я немного успокоилась. В общем, день прошел без толку и смысла.
А последующая ночь внесла еще больше сумбура в мою несчастную душу. Начать с того, что мне, наконец-то, надоело постоянное нытье моего молодого человека о его неустроенной карьере, слабом здоровье, нервной мамочке, а теперь еще и ненормальной девушке, которая своими делами занимается, а его, бедняжечку, пожалеть не хочет ни капельки. Обычно, такие его монологи завершались моими бурными протестами, поглаживанием несчастного страдальца по голове и дежурным сексом, после чего Лешенька быстро успокаивался, убедившись в своей непогрешимости и незаменимости. Однако в этот раз я решила изменить сложившиеся традиции, высказав ему все, что на душе накипело. Все это вместе вылилось в совершенно безобразный скандал, закончившийся моим демонстративным уходом к себе домой.
Успокоив себя бокалом вина и обещанием больше ни за что не связываться с этим нытиком, я улеглась спать. Но и во сне мне не было покоя. Стоило лишь закрыть глаза, как я немедленно оказалась в своем странном видении. Я опять парила птицей в туманно - лиловых сумерках, снова слышала успокаивающей шепот в ушах, побуждавший меня, как я теперь поняла, спуститься ниже, рассмотреть город подробнее. Я не могла устоять перед таким искушением. Как только мое желание оказаться внизу оформилось в голове в настоятельную потребность, я почувствовала, как медленно, по спирали, опускаюсь, пока ноги мои не коснулись каменной мостовой.
Меня окружали темные дома в несколько этажей с редкими горящими окнами. Стилизованные под старину фонари украшали берег не то реки, не то канала, текущего неподалеку. Рассмотреть пейзаж подробнее я не успела. Что-то непомерно тяжелое, давящее навалилось мне сзади на плечи, сжало руки, перехватило горло. Я в панике забилась и, уже практически проснувшись, услышала торжествующий шепот во тьме: "Попалась!".
Скатившись в ужасе с кровати, я закричала. А потом долго сидела на полу, пытаясь справиться с дыханием и хоть немного разобраться в том, что произошло со мной. Попытки были героическими, но не привели к желаемому результату. На работу я отправилась с полной сумятицей в голове и плохим предчувствием на душе.
Родной офис, как всегда, напоминал муравейник, в панике готовящийся к наводнению, как минимум вселенских масштабов. Люди сновали по кабинетам, остервенело терзали клавиатуры компьютеров, бурно обсуждали что-то важное по телефонам. Миру было не до моих маленьких проблем.
- Лиечка, что-то ты плохо сегодня выглядишь, - не упустила возможности позлорадствовать Маша, моя соседка по кабинету, которая все никак не могла простить мне роман с Лешей, на которого она сама, в свое время, имела серьезные виды. - А тут Лешенька с самого утра забегал. Говорил, что вы поругались. Как же так?
- А вот так. Все когда-нибудь заканчивается. Вот и наши отношения закончились, - пожала я плечами, разглядывая свое отражение в зеркале. Зеркало утверждало, что никаких ужасных перемен в моей внешности за прошедшую ночь не произошло: цвет глаз по-прежнему был приемлемо - серым, макияж лежал ровно, цвет лица лишь слегка бледноват, даже длинные русые волосы, как всегда, аккуратно собраны в хвост на затылке. Как мне это удалось, когда руки до сих пор дрожат крупной дрожью - сие есть великая женская тайна, понять до конца которую не в силах даже сами женщины.
- Ой, Лийка, да Бог, с нытиком этим, - легкомысленно согласилась Машенька, чем окончательно выбила меня из колеи, поскольку я ожидала от нее совсем другой реакции на мои слова. Однако, мое недоумение мгновенно рассеялось, когда я выяснила, что этой милой девушке в очередной раз от меня что-то потребовалось. - Лий, а у тебя, я так понимаю, после расставания с ним, появилось свободное время. Ну, скажем, сегодня после работы ты чем занята?
Не желая оставаться вечером один на один со своими размышлениями о непонятных снах, я необдуманно призналась Маше, что свободна, как птица небесная. И немедленно была огорошена в ответ заявлением, что мне предлагают совместный поход, да ни на какую-нибудь банальную вечеринку или нечто подобное. Нет, для подобных развлечений у Машеньки были более милые и близкие подруги, чем неразговорчивая сотрудница по работе. Но здесь был совершенно иной случай. Отчаявшись решить свои проблемы в личной жизни самостоятельно, Мария решила обратиться за помощью потусторонних сил, а потому записалась на прием к гадалке. Идти одной ей было страшно, а признаться своим рафинированным приятельницам - невозможно, на смех поднять могут. А потому, составить ей компанию, было предложено мне, как наименьшему из возможных зол.
Возможно, в другое время я бы отказалась от подобного сомнительного времяпрепровождения. Не настолько уж мы были с ней близко знакомы, чтобы устраивать совместные посиделки или променады куда бы то ни было. Но, в свете последних событий, решила, что и мне не помешает консультация у разрекламированной Машенькой колдуньи, которая и ясно видит, и четко слышит голоса высших сфер, да еще и гадает со скидкой.
Добрались мы до офиса по продаже мистических откровений довольно быстро, поскольку он располагался совсем недалеко от места нашей работы, так что даже передумать я не успела. Сама гадалка, на первый взгляд, выглядела обычной деловой женщиной в строгом костюме и произвела на меня вполне приятное впечатление. Успокоило меня и счастливое выражение Машиного лица, когда она вышла из кабинета, прослушав свою долю предсказаний.
Теперь была моя очередь. Пройдя в комнату и усевшись напротив гадалки за широкий стол, покрытый темной скатертью, я попыталась, в который раз за день, собраться с мыслями, и объяснить женщине, что же меня все-таки интересует. Но, поняв, что речь моя будет, в большей степени, походить на бред сумасшедшего, и это еще в лучшем случае, передумала, попросив просто погадать мне на ближайшее будущее.