'Женщина должна уметь использовать в целях своей защиты любой предмет, оказавшийся в сумочке. Это может быть расчёска, дезодорант, кусок водопроводной трубы...'
Зато на следующее утро я смогла на собственном опыте убедиться, в чем заключается высшая несправедливость всех существующих во времени и пространстве миров. А заключается она в одном непреложном законе жизни: сколько бы ты не проспал, всегда хочется еще больше. Потому я, практически не просыпаясь, позволила Юляшке одеть мою светлость в дорожный костюм, отказалась от завтрака и спустилась вниз. К народу.
- Да... - только и смогла произнести я, оглядывая разношерстное сборище, представшее моим глазам во дворе. - Что называется: добро пожаловать в этот веселый мир обратно. Ладно, день добрый всем, кого еще сегодня не видела, поехали, что ли...
С этими словами я погрузила свою тушку в нечто, смутно напоминавшее старинную карету, и тихо вырубилась досыпать в уголке. Последней фразой, перед тем, как уснуть была: "Сильно не гоните, у меня слабый вестибулярный аппарат, в смысле укачивает меня здорово".
Прийти в себя я соизволила ближе к обеду. Проморгалась. Напротив меня обнаружилась Юляшка, чрезвычайно гордая тем фактом, что и ее взяли с собой в качестве личной горничной. За окном нашего тарантаса медленно проплывал какой-то лесной пейзаж, на мой далеко не профессиональный взгляд практически не отличающийся от обычной территории моей незабвенной родины: те же елки, березки да клены и прочая там растительность.
Второе, что я поняла, проснувшись: очень кушать хочется. Ну, просто совсем невмоготу. Нашу карету сопровождал барон Дароне, Алекс и еще человек пять эскорта, выряженные в такие же дурацкие мундиры, как и сам барон, и держащиеся в седлах с таким же непередаваемым апломбом.
Мне сразу же стало интересно: по какому принципу их в эту гвардию набирают. По принципу гипертрофированного самолюбия и осознания собственной важности что ли? Озвучивать, правда, свои размышления я не решилась. А вместо этого заныла, обращаясь к Алексу:
- Алексис, как там тебя, граф, не помню что дальше! У нас остановка на обед не предусмотрена случаем? Я ж есть хочу. Вот сейчас еще немного и начну биться в конвульсиях от голода. Или народ покусаю в приступе неконтролируемой кровожадности.
Алекс на это только отмахнулся, пробурчав что-то там из оперы "скоро совсем, терпи давай". Зато барон Эмиль отнесся к моему безответственному заявлению очень серьезно:
- Княжна! Не могу поверить! Ваш светлый образ просто не согласуется с такими заявлениями! Такое нежное, одухотворенное создание не может нести в наш мир зло или вести себя не подобающе, - возмутился он, делая удивленные глаза.
- Не может, - с наигранной грустью подтвердила я - А что делать? Кому сейчас легко?
В результате, своим непрекращающимся нытьем я добилась у окружающего народа понимания того, что меня можно заставить замолчать либо немедленно убив, либо так же срочно накормив. Но пока решили не убивать. Так что и часа не прошло, как я уже сидела на довольно симпатичной полянке, у расстеленной скатерти с разнообразной снедью и уплетала здоровенный бутерброд. Жизнь начинала приобретать радостные краски.
Я как раз доедала уже третий бутерброд и подумывала о четвертом, когда повернувшись на удивленный вскрик Юляшки, увидела, что на полянку выходят десяток человек сверх подозрительной наружности. Они были увешаны таким невообразимым количеством холодного оружия всех видов и размеров, что принять их за кого-то еще, кроме самых настоящих разбойников с большой дороги, было совершенно невозможно.
"Эх, кажется, не судьба мне съесть тот четвертый бутерброд" - довольно флегматично подумала я, глядя на то, как разоружают гвардейцев, которые даже и не попытались оказать сопротивление. Вот тебе и личная гвардия короля. Да у них тут бардак в стране творится покруче, чем у нас... Единственное, что удивило меня в большей степени, это почему не стал даже возмущаться происходящим Алекс. Его-то обвинить в трусости я точно не могла бы при всем желании.
Вспомнив о последнем, я огляделась вокруг в поисках этого пресловутого друга семьи, чтоб прояснить сей странный факт. Алекс обнаружился позади меня. Увидев вопросительное выражение на моем личике, он быстро зашептал мне на ухо:
- Злата, не возмущайся и не закатывай скандал. Кажется, им чем-то не нравятся именно гвардейцы короля. Нас ребятки явно грабить не собираются.
- В каком плане, ты о чем? - таким же шепотом ответила я.
- В плане того, что это, чтоб им пусто было, в данной ситуации, практически наши союзники. Слыхал я краем уха, что по стране в последнее время появляются подобные разрозненные банды, из недовольных действиями короля и его ближайшего советника. Кстати, именно советник, скорее всего, и может стоять за обвинением Вита в государственной измене. Больше просто некому.
- Партизаны, что ли местные? - хмыкнула я, с интересом приглядываясь к разношерстной компании.
Пока мы шушукались, наших доблестных гвардейцев связали в аккуратный пучок, из середины которого раздавался голос героического барона. Он никак не мог решить вопрос: стоит ли предлагать этим разбойникам выкуп за свою персону, ну и за нас, так на всякий случай, или же, продолжить запугивать их всеми возможными и невозможными карами, вдруг поверят, испугаются и убегут.
К счастью, кого-то из бандитов это окончательно достало, и сиятельному барону закрыли рот кляпом. В наступившей тишине бандиты расступились, открыв нашим взорам своего предводителя.
Им оказалась высокая темноволосая девушка. Именно такой я всегда представляла Кармен из одноименного произведения: смуглая кожа, капризные ярко алые губы, непроницаемые черные глаза и копна волос цвета безлунной ночи. Настоящая роковая женщина. На ее фоне мы с Алексом выглядели лишь бледными привидениями. Речь девушки была под стать облику, такая же яркая и экспрессивная. По крайней мере.ю возражать ее приказам не у кого даже мысли не возникло. Отдав распоряжения своим ребятам, она молча воззрилась на нашу с Алексом колоритную парочку.
- День добрый, - преувеличенно оптимистичным тоном заявила я, попытавшись разбавить установившуюся тишину. - Погодка просто шепчет: "займи, но выпей", ну и все такое, в том же роде. А вы, собственно, кто и что вам от нас надо?
- Меня зовут Карена. Я - предводительница этой банды. - Махнула рукой наша новая знакомая. - А вы кто такие? Что здесь делаете в сопровождении личной гвардии короля?
- Княжна Злата Д ̕ Эрвезе, в сопровождении друга семьи графа Алексиса Т ̕ Алтон направляюсь в столицу по личным делам, - выдала я в ответ на одном дыхании. - А вот наличие в моем окружении пресловутой гвардии меня саму не радует. Есть предложения, как это исправить можно? Вы ж, вроде как, благородные разбойники и все такое. Должны защищать униженных и оскорбленных, убогих и несчастных. А я такая оскорбленная и несчастная, вы себе даже представить не можете.
После моего заявления, высказанного с выражением тотальной наивности на личике, граничащей с крайней степенью идиотизма, народ окончательно выпал в осадок и поскорее отполз от меня на некоторое расстояние. Зато это событие заставило прийти в себя Алекса. Подхватив под локоток Карену, граф принялся ей что-то объяснять в полголоса, делая исключительно серьезное лицо и пафосно помахивая при этом рукой. Бандиты ровным слоем рассредоточились по полянке, но активных действий не предпринимали.
Я на этот демарш лишь плечами пожала. Кем бы меня там не посчитали, зато убивать никого пока не будут, все при деле, все заняты. Я, кстати, тоже смогла вернуться к прерванному появлением толпы разбойников занятию. Где, где мой четвертый бутербродик тут был???
Я совершенно неграциозно плюхнулась на тоже место, которое занимала перед явлением этих ярких представителей революционно настроенной оппозиции королевства. Это я так обозвала наших разбойников, решив привыкать к высокому стилю общения, вдруг в жизни пригодится.
Рядом со мной приземлились Юляшка и камердинер Алекса, имя которого я так и не сподобилась выяснить, так что ходить ему пока безымянным. Через какое-то время ко мне присоединился и сам граф. Он отобрал у меня все тот же многострадальный бутерброд, который я так и не успела доесть, и довольно флегматично стал его жевать, наблюдая, как Карена строит своих подчиненных. Те бодренько так шуршали по полянке.
Проделав определенные манипуляции со связанными гвардейцами, бандиты стали обладателями некоторого количества гвардейских кошельков. На наш багаж они даже не покусились, так, засунули свои носы в чемодан прислуги, посовещались и закрыли его обратно. Мне как-то даже обидно стало от такого невнимания к моей персоне. А разбойники тем временем, дружненько так махнув нам на прощание, скрылись в лесу. Последний уходила Карена, послав в сторону Алекса воздушный поцелуй и подмигнув мне.
- Это еще как понимать? - грозно нахмурила брови я, глядя на расплывшегося в улыбке Алекса.
- А она красивая, правда? - выдало это чудовище моральное, расплываясь в глупейшей улыбке. - И такая необычная.
- Красивая, красивая, - решила не спорить я. - Так ты мне объяснишь сам, что тут вообще происходит, или мне уже можно начинать применять пытки? Ты учти только, что настроение у меня не радостное, а фантазия богатая и извращенная.
- Не вели казнить, вели слово молвить, - театрально взвыл он в ответ. Кажется, это уже посягательство на мою роль главного клоуна в этом сумасшедшем доме. Или же просто подтверждение поговорки о том, что дурной пример заразителен? - Короче, объяснил я Карене нашу ситуацию, рассказал о тебе и Витольде. Она и решила, что ты сама вполне справишься с этой проблемой. Но зато, если вдруг произойдет нечто непредвиденное, мы можем рассчитывать на ее помощь и поддержку этой гоп-кмпании. О том, как с ними связаться при необходимости, я тоже договорился. Кстати, по официальной версии для барона и гвардейцев, нас они тоже ограбили. Вот, собственно, и весь рассказ. Нет, ну, правда же, она - просто красавица?
Я тихо зарычала от бешенства. Интересно, все влюбленные такие идиоты, или это мне так везет на друзей и родственников? И когда это Алекс успел влюбиться? Что, любовь с первого взгляда существует, а я, как всегда, самое интересное в жизни пропустила?
Размышляя над этим философским вопросом, я равнодушно понаблюдала за освобождением геройской гвардии, глубокомысленно покивала, соглашаясь с заявлениями барона Эмиля о том, чтобы он сделал с этими бандитами, если б его так подло не захватили врасплох. А затем, все в том же состоянии, близком к медитативному, забралась в карету, и мы продолжили путь.
К вечеру мы прибыли в небольшое селение и обосновались на постоялом дворе, являвшемся, по совместительству, единственной местной достопримечательностью. Потому как располагался он в удивительно живописном месте: между местным кладбищем и борделем.
Темнота и тишина на территории первого и непрекращающейся загул и пение во втором наводили на мысли о бренности бытия и преходящести всего сущего. Непередаваемая прелесть этого веселенького места заставила меня быстренько поужинать и, попрощавшись со своими спутниками, сбежать к себе в комнату.
Отдохнуть спокойно мне не дали. Только я устроилась в кровати с намерением хорошенечко выспаться, как услышала стук в дверь. На приглашение войти в комнате появился Алекс, и, прижимая палец к губам, устроился рядом со мной на кровати.
- Злата, только не шуми. Но, в свете происходящих событий нам с тобой надо все обсудить и договориться о том, как мы себя вести при дворе будем, - с выражением тотальной серьезности на физиономии выдал он.
Я только открыла рот, чтоб ответить в том смысле, что всегда готова, как услышала, что в дверь опять стучат. В недоумении мы с Алексом переглянулись, и мне пришлось второй раз за вечер задать сакраментальный вопрос:
- Кто там?
- Княжна, к вам можно? Это барон Дароне. Мне требуется немедленно вам сообщить некоторые сведения, касательно вашего дела в столице, - произнесли за дверью таинственным голосом.
Переглянувшись с Алексом, я встала, чтоб впустить барона. Сам Алексис, с минуту пометавшись по комнате, спрятался за занавеску у окна, благо ширина и длина этого шедевра текстильного искусства позволяла там с комфортом разместить еще парочку таких же худосочных графьев, как мой друг.
- Барон? - с практически не наигранным удивлением произнесла я, впуская капитана гвардейцев в комнату. - Что случилось? Вы понимаете, в какое положение вы меня ставите? Я же молодая незамужняя девушка, что будет с моей репутацией, если об этом кто-то узнает? Надеюсь, то, что вы мне собираетесь рассказать, стоит того риска.
С этими словами я отошла от барона подальше, а к спрятанному за занавеской Алексу поближе - мало ли что. Как оказалось, я была права. Вместо того, чтоб выдать какую-то важную информацию по нашей проблеме, Эмиль рванул ко мне на крейсерской скорости и постарался то ли обнять, то ли придушить. Я так сразу и не разобралась в его намерениях, уж больно все быстро произошло:
- Княжна, каюсь, обманул вас, чтоб встретиться наедине. Просто я не могу больше молчать о тех неземных чувствах, которые возникли в моей душе, как только я вас увидел. Станьте же моей немедленно. Составьте мое счастье и судьбу на веки веков! - взвыл на высокой ноте Эмиль, продолжая попытки меня обнять. - Зачем вам спасать какого-то брата, который даже не является вам родным по крови? Вернемся в замок. Представьте только, как счастливо мы там с вами заживем. Вы мне каждый год по сыну рожать будете, готовить, ухаживать за мной. А я буду вам преданным мужем, который изо всех своих сил старается сберечь вас от тягот и забот по управлению княжеством. Поверьте, я смогу о вас позаботиться, и о вашем богатстве и поместье тоже!
Естественно, осознав, какое счастье меня может ждать в самом ближайшем будущем при таком раскладе, я начала вырываться, особо не прислушиваясь к дальнейшему бреду о неземной любви, которой он ко мне так неожиданно воспылал.
Алекс постарался броситься мне на помощь, но запутался в занавеске и выдал уже в полный голос парочку таких заковыристых выражений, что замерли и барон, и я. Я - в немом восхищении перед широтой и многообразием словарного запаса друга, а Дароне - потому, что раньше ему, наверное, говорящие занавески на пути не попадались.
Я пришла в себя первой, и, прошипев Алексу, чтоб сидел тихо и не отсвечивал, закатала своим нежным дамским кулачком барону по физиономии, уже не думая, чем мне это может аукнуться в дальнейшем. Эмиль совершенно неэстетично шмякнулся на пятую точку и ошалело затряс головой.
- Вон! - постаравшись придать голосу надменный тон, выдала я, патетически указывая пальцем на дверь. - Да как вы смеете мне делать такие предложения, когда мой брат томиться в темнице, когда в нашей семье такое горе!
Барон решил не выпендриваться, нарываясь на дальнейшее более близкое знакомство, и тихо ретировался за дверь, промяукав какие-то извинения напоследок, нервно косясь в сторону угрожающе качающейся оконной занавески.
Выпутав Алекса из занавески и быстренько договорившись о дальнейшей линии нашего поведения в свете последних событий, я отправила его следом за любвеобильным капитаном, а сама постаралась уснуть. Сделать это оказалось очень проблематично. В борделе, расположенном всего в нескольких десятках метров от постоялого двора, праздник жизни не затихал и глубоко за полночь, а с соседнего кладбища раздавался чей-то подозрительный вой.
Естественно, на следующее утро мое настроение было далеко не радужным и, хмуро пожелав народу всего хорошего и сразу, я опять забралась в карету досыпать. Народ, такой же не выспавшийся, как и я, но вынужденный трястись весь день на местном аналоге лошадей, хмуро что-то пробурчал в ответ.
Пообщаться со злобной мной особо никто не рвался. Алекс сидел в седле с сонным и одновременно мечтательным видом. Наверное, опять думал о предводительнице разбойников. А барон, отсвечивая красивым фингалом под левым глазом, только печально вздохнул мне в след и поехал отдавать распоряжения своим подчиненным.
Моральный дух нашего отряда упал до отметки "хуже некуда", что позволило следующую пару дней до приезда в столицу свести общение к минимуму, а меня избавило от дальнейших приставаний барона хоть на какое-то время.