Тяжело и страшно открывать глаза, но резкий свет и грубый толчок в спину не оставляет выбора. Кэсс огляделась и затаила дыхание, стараясь не дышать носом - резкий запах пота, крови и гнилого мяса вызывают тошноту. Она стоит на помосте, и кто-то сзади накидывает ей веревку на шею. Толпа ревет, требуя казни, но ревет еле слышно. Кругом все серо, сливается в одно расплывчатое пятно. Грязные оборванные женщины, худые мужчины, чумазые дети-все это лишь часть антуража, словно массовка в дешевом кино. Девушка смотрит невидящим взглядом вперед - ей не страшно. Она не верит в происходящее и думает лишь о том, что ее обязательно спасут.
Веревка натягивается, и крики становятся громче. И тут, словно по желанию режиссера, ее взгляд выхватывает в толпе фигуру мужчины. Он не похож на толпу, ни внешним видом, ни одеждой. Широкие скулы, твердо сжатый рот, небольшая щетина на волевом лице. Ухоженный, чистый, одетый в черный обтягивающий свитер и джинсы. Мужчина так красив, что при взгляде на него у Кэсс, как всегда, замирает дыхание. Светловолосый, загорелый, поджарая фигура. Он поднимает голову...
- О Боже, нет! Не снимай очки, не снимай! - простонала она, не отрывая от незнакомца взгляда. А он, чувствуя ее внимание, медленно снял солнечные очки, прикрывающие глаза и улыбнулся. Девушка не могла оторвать взор от этого взгляда. Голубые жестокие глаза безжалостного человека смотрели на нее. В них было столько злобы, что девушка почти теряла сознание от ужаса, и, заметив это, мужчина улыбнулся. Его улыбка, похожая на звериный оскал, несла в себе неприкрытое торжество.
- Ты можешь все это прекратить. Надо только пойти со мной. - прозвучал в ее голове низкий, лишенный эмоций голос.
По телу поднимался озноб. Необратимость происходящего обрушилась на нее, словно снежная лавина. Как завороженная, она смотрела в глаза, не знающие добра, и не могла даже дышать. Толпа, палач и веревка словно растворились в этом взгляде - осталась лишь его чудовищная улыбка на невыносимо красивом лице. И понимание того, что ее никто не спасет.....
1
Она вскочила с кровати и забилась в угол, скуля от страха. Перед глазами все еще стояло его лицо, и Кэсс яростно терла глаза, будто это могло помочь. Как побитая собачонка, она сжалась в комочек, пытаясь восстановить дыхание, но горло сводило, словно невидимая петля все еще натягивалась на шее. Перед мысленным взором стояло красивое застывшее лицо, и слова набатом звучали в голове: 'тебе надо только пойти со мной'. За что? Почему она? Зачем все это? Каждый раз она вновь и вновь задавала себе этот вопрос и каждый раз не получала ответа.
Но, как бы то ни было, постепенно ужас сна отступал, и девушка наконец смогла вздохнуть полной грудью. Неожиданно резко зазвенел будильник, извещая, что пора вставать, и Кэсс, передвигаясь как старуха, пошла в ванную. Как обычно, включила холодную воду и встала под колючие струи, чтобы холод выгнал из памяти остатки кошмара. Когда девушке стало казаться, что кожа превратилась в лед, а в голове достаточно прояснилось, она добавила горячей воды и выдавила на ладонь немного геля для душа с запахом лесной земляники. Запах любимых ягод заставил уголки ее губ поползти чуть вверх, освещая худое лицо чуть заметной улыбкой. Кэсси любила землянику так сильно, что каждое лето бегала в лес и там, продираясь через колючие заросли к примеченной уже давно поляне, аккуратно собирала пахучие ягоды в маленькую плетеную корзинку. Эта полянка была единственным местом во всем мире, где девушка чувствовала себя спокойно - там не бывал никто, и она могла оставаться наедине сама с собой столько, сколько считала нужным. А потом, возвращаясь в город с драгоценной корзинкой, вся исцарапанная, с хвойными иголками в волосах, Кэсс сияла так, что прохожие оборачивались ей в след.
Наскоро помыв голову, девушка промокнула волосы полотенцем и помотала головой, уже выходя из ванной, когда что-то заставило ее остановиться. Обычно она старалась не задерживаться около зеркала, но в этот раз взгляд остановился на багровом следе от веревки на шее. Кэсс вздрогнула, схватилась за шею, зажмурилась, и когда открыла глаза, видение исчезло. На нее из зеркала смотрела несчастная девушка с синяками под глазами, мокрой копной волос цвета вишни до плеч, худая, изможденная бессонными ночами.
- Выгляжу как старуха, словно мне шестьдесят. - пробурчала Кэсс и отвернулась, брезгливо сморщившись. Стянув быстро сохнущие волосы в хвост, она натянула на тело легкие голубые джинсы и просторную бело-синюю майку в горизонтальную полоску, глубоко вздохнула пару раз и вышла из своей маленькой однокомнатной квартиры в прохладу подъезда.
Улица встретила ее привычным летним зноем, шумом вечно спешащих куда-то автомобилей и ярким, несмотря на раннее утро, солнцем. Девушка вытащила из сумки солнечные очки, привычно вставила в уши наушники, и, включив любимую подборку музыки, поспешила на остановку. Ее день уже два года шел по одному сценарию: институт, работа в кафе, прогулка до дома по вечернему городу, и компьютер до поздней ночи, пока усталость не брала свое и Кэсс не засыпала. Работая официанткой, она научилось быстро и незаметно пробираться между толпами людей, избегая лишних прикосновений, запоминать огромное количество информации, и улыбаться, как бы плохо и гадко не было на душе. Последним навыком Кэсси особенно дорожила - в жизни ей слишком часто приходилось улыбаться сквозь зубы, хотя, будучи всегда честной сама с собой, девушка понимала, что ей несколько раз очень сильно повезло в жизни. Во-первых, в ноябре, когда она родилась, и ее бросили в контейнер подъезда, завернутой в тряпку, каким-то чудом девочку нашла уборщица, неизвестно зачем решившая переворошить мусор для 'утрамбовки'. Во-вторых, одна из медсестер круглосуточного дежурства постоянно носила девочке домашнюю еду, одежду, и, хотя возможностей забрать Кассандру к себе домой у нее не было, женщина относилась к ней как к дочери. Все то, что было сейчас у Кэсси, дала ей няня - так называла ее девушка. Когда Кэсси исполнилось шестнадцать, она стала выпускницей детдома и в тот же день переехала жить к няне в скромную однокомнатную квартиру старого пятиэтажного дома. Сначала девушка растерялась, не зная, как ей быть дальше, но и тут судьба оказалась к ней благосклонна. Благодаря няне Кэсс поступила в нормальный, насколько это возможно, колледж, и, проучившись там, перевелась в институт. Няня оплатила ей год учебы заранее, и какое-то время маленькая семья была счастлива, пока у няни не случился инсульт. Кэсс тогда была в институте и в то время, пока она писала лекцию, единственная любящая ее душа отлетела в мир иной.
Во время регистрации смерти Кэсс просто сидела, уставившись в пол, ощущая лишь тяжесть в голове и не чувствуя ни рук, ни ног. Ей хотелось плакать, но она не могла сделать этого перед чужими людьми, поэтому сидела, сжимая зубы, и буравила взглядом невидимую никому, кроме нее, точку на полу. На похоронах родственники няни отозвали ее в сторону и попросили освободить квартиру в ближайшую неделю, и казалось, для девчонки из детдома все кончено, но, разбирая вещи няни, Кэсс нашла завещание, по которому квартира доставалась ей. Это был последний подарок няни.
Вскоре после ее смерти Кэсс начали сниться кошмары. Сначала сны были неясными и оставляли после себя лишь легкое ощущение тревоги, но со временем ситуация изменялась в худшую сторону. Этого мужчину Кэсс в первый раз увидела полгода назад - он обернулся, посмотрел на нее, тонущую в чем-то черном и вязком. На нем всегда были солнечные очки, и всегда он снимал их перед тем, как она просыпалась в ужасе от тьмы, что плескалась в голубых глазах. Иногда она путала реальность и сон, ей казалось, что ее личный кошмар, ее личный демон, преследует ее и в жизни. Несколько походов к психологу дали понять, что девушке никто не поможет, и поэтому Кэсси выработала свою систему борьбы с кошмаром: холодный душ и много работы. Выматываясь до состояния истощения, она сваливалась на кровать и засыпала без сновидений, что позволяло ей хотя бы иногда чувствовать себя живой. Она старалась убедить себя, что сны - шутки подсознания: девушка была сиротой, никому, по сути, не нужной, вот и выдумала себе личного друга, а поскольку в жизни она повидала достаточно злобы и жестокости, то и друг у нее демонического происхождения. Почему она считала его демоном? Она не знала, но, посмотрев на различных религиозных сайтах разные статьи, даже дала ему имя - Амон. И теперь, когда у ее кошмара появилось имя, девушка признала, что мириться с кошмарами стало немного легче.
- Эй, Кэсси, готова к экзамену? - догнав, шутливо ткнул ее локтем в бок один из сокурсников, Денис, когда она поднималась по ступеням ко входу. Он был чуть выше Кассандры, темноволосый, худой как щепка, и при этом ел за троих. Денис являлся лучшим другом Кэсси в институте.
- Как обычно. - девушка широко улыбнулась и вошла в здание, загнав последние воспоминания о кошмаре глубоко внутрь себя.
Через несколько часов девушка уже обслуживала клиентов в кафе, ветром летая от одного столика к другому, и не переставала улыбаться. Лишь к концу рабочего дня, аккуратно опускаясь на стул, она позволила себе убрать улыбку с лица.
- Как сегодня улов? - к ней подошла Лиза, вторая официантка, и фамильярно потрепала девушку по голове. - Говорила же - это будет шикарный цвет!
Кэсси только вздохнула - на слова не было сил. За цвет волос ей очень хотелось сказать спасибо словами, выученными в детдоме, но девушка сдерживалась - ни к чему это. Кэсси сама виновата - поверила, что краска будет каштановая, не прочла надпись на упаковке, но Лиза, высокая блондинка с внешностью Барби и характером тигровой акулы , схватила упаковку и буквально силой потащила Кэсс к кассам. Та особо не сопротивлялась, блаженствуя от мысли, что нашла подругу. Сейчас ее карие глаза гневно сверкнули: дружба в понимании Лизы сводилась к одалживанию денег и подмене на работе. Глупая, глупая Кассандра.
- Эй, подруга, пошли искупаемся? До воды недалеко - Лиза потянулась, демонстрируя бармену гибкое тело.
- Не сегодня, Лиз, поздно уже. Я прогуляюсь до дома и спать - у меня завтра последний экзамен. А ты иди - одета подобающе. - Кэсс оглядела ее насмешливым взглядом, отмечая полупрозрачное летнее платье, из-под которого просвечивало белье. -
- Экзамен? Не будь занудой!
- Но...
- Никаких но! Ты моя должница - я же помогла тебе сменить имидж!
Кэсси скрипнула зубами и решительно поднялась:
- Как-нибудь в другой раз. До завтра... подруга.
Через месяц после последнего экзамена Кэсс решила изменить своим правилам и поехать до дома на метро. У нее ужасно болела голова, стучало в висках, а перед глазами то и дело появлялись темные круги. Кое-как добравшись до метро, девушка в изнеможении прислонилась к колонне и пыталась подавить тошноту.
- Ты в порядке? - мужской голос раздавался словно издалека, искаженный стуком молота в голове, но теплые руки, дотронувшиеся до ее обнаженных локтей, были реальными и пугали. Не дотронься он до нее и Кэсс не смогла бы ответить на этот вопрос даже при желании, как не могла открыть глаза и посмотреть на того, кто стоял около нее. Но чужое прикосновение, пугающее хотя бы тем, что Кэсси никогда не давала никому дотрагиваться до себя, немного привело ее в чувство. Надо собраться, нужно взять себя в руки - мысленно приказывала она себе, и хриплым голосом ответила:
- Да, все хорошо.
Судорожно вздохнув, она отодвинулась, освобождаясь, и открыв глаза, подошла к краю платформы. Там между рельсами лежала маленькая монетка, одинокая, покрытая слоем сине-зеленой плесени. Кэсси смотрела на нее, не отрываясь, и чуть вздрогнула, когда монета задрожала от приближающегося поезда. В какой-то миг девушке показалось, что монета, лежавшая на путях - она сама, и также, как монета, Кэсси дрожит, застыв в ожидании, пока безжалостный поезд не пронесется мимо, и не знает, заденет ли он ее или оставит в покое. Девушка покачнулась, и те же мужские руки оттащили ее от края платформы, и сердитый голос прошептал что-то о неразумных малолетках. Мимо проехал, тормозя, поезд, и девушка отшатнулась, вжавшись спиной в мужчину, но в ту же минуту мужские руки отпустили ее. Обернувшись, Кэсси увидела лишь длинные, до плеч, черные волосы и широкие плечи под белой футболкой стремительно уходящего мужчины. Он спас ей жизнь, а она не могла его даже окликнуть - столь велико было потрясение.
2.
Она спрыгнула вниз, на рельсы, и аккуратно подняв монетку, бережно потерла покрытую плесенью поверхность. Улыбнулась, не отрывая взгляда от небольшого кругляшка на ладони, и стала раскачиваться из стороны в сторону, завороженная темными разводами на монете. Еле слышный поначалу гул становился все громче, превратившись в угрожающий рев, и Кэсси вскинув голову, в ужасе закричала: прямо на нее двигался темный, кое-где покрытый ржавчиной, поезд, и еще пара минут... Она кинулась наверх, но тут же замерла, глядя на темные ботинки из мягкой кожи. Взгляд медленно двинулся вверх, отмечая штаны странного покроя, просторную серую рубашку, и застыл, остановившись на красивом лице. Она успела отметить слегка выдающиеся скулы, когда рука мужчины вновь потянулась к солнечным очкам, прикрывающим лицо. Пусть они выделялись своей дисгармонией с остальным нарядом, но больше всего на свете Кэсси хотела, чтобы очки остались на лице.
- Не снимай их, пожалуйста. - прошептала она, отступая назад. Гудок поезда отвлек ее, она вновь вздрогнула, и в ту же секунды крылатая тень мелькнула рядом с ней и мужские руки резко дернули ее вверх и в сторону, поставили на землю, ей в лицо смотрит мужчина с жестокими голубыми глазами, а на лице его явно читается ярость и желание убить.
- Почему вы.. спасли меня?
И вот он вновь улыбается, и, наклонившись, тихо шепчет:
- Потому что ты моя.
***
- Ты никогда не говорила, почему у тебя такое странное имя. - Лиза закинула ногу на ногу и сделала глоток обжигающе горячего кофе. Промозглое октябрьское утро навевало сон, и перед работой, пока клиентов нет, девушки решили выпить бодрящего напитка.
- Это не интересно. - отмахнулась Кэсси, откинувшись назад и рассеяно глядя в окно, где моросил мелкий дождь. С того случая в метро ей не снились кошмары, ей вообще ничего не снилось, и, хотя девушка радовалась этому покою, все же воспоминания о последнем сне тревожили ее. Он спас ее, ее личный демон, и его последняя улыбка была не такой злобной, как раньше. Или ей просто пора лечиться? Кэсси даже разозлилась - сначала сказал, что она его, звал куда-то, а теперь пропал.
- Кэсси!
- Что?
- Расскажи. - Лиза сделала еще один глоток кофе и заискивающе улыбнулась.
- Да нечего рассказывать. Заведующая любила романы о любви и когда меня привезли, читала какую-то историю о Кассандре. Ей так понравилось это имя и история, что меня назвали в честь героини.
- А ты читала эту историю? - Лиза сделала еще один глоток кофе и блаженно прикрыла глаза.
- Знаешь, нет. Я не верю в любовь, и все эти истории вызывают у меня неприятие. - Кэсси пожала плечами и спросила:
- А что?
- Просто твое имя очень специфичное, и даже немного странное. Кассандра. Кэсси. Как бродячая кошка, не считаешь?
Девушка лишь возвела очи к потолку, умоляя небеса о терпении, а потом, легко встав сместе, отправилась на кухню относить свой бокал. Хаос мыслей Лизы иногда сводил ее с ума, иногда забавлял, но сейчас ею владела досада. И со стуком поставив чашку в раковину, Кэсс раздраженно пробурчала:
- Сама ты... кошка.
***
Похоже, кофе оказался каким-то образом несвежим, хотя Кэсси даже не подозревала, что такое возможно. Ей снова было плохо, и она с трудом достояла на ногах свою смену. Кое-как сняв рабочую униформу и облачившись в широкие джинсы и теплый свитер, девушка медленно побрела к выходу, думая лишь о том, что придется снова ехать на метро - пешком она не дойдет. Без происшествий добравшись до квартиры, девушка не раздеваясь рухнула на кровать, прижав ноги к животу, и застонала:
- Помоги...
Болезненные спазмы вновь и вновь заставляли ее стонать, и Кэсс, сама не понимая зачем, вызывала в своем воображении облик светловолосого мужчины.
- Помоги...
Чьи-то теплые сильные руки повернули ее на спину, и карие глаза Кэсси встретились с небесным взглядом ее личного демона. Он смотрел на нее изучающе, а потом, когда новый спазм скрутил ее тело, поднял на руки и аккуратно понес в ванную. Кэсси помнила лишь нежность рук, придерживающих ей волосы, тепло, когда ей давали горячее питье, и покой, когда мужчина закутал ее в одеяло, и гладил по животу, успокаивая и снимая остатки боли.
- Ты не уйдешь? - еле слышно спросила Кэсси, глядя на сильную руку, которая спокойно лежала на его правом колене.
- А ты этого хочешь? - тихо прошептал мужской голос.
Девушка вытащила из-под одеяла руку и потянувшись, еле ощутимо коснулась подушечками пальцев жестких волосков на мужской руке.
Во сне - а Кэсс была уверена, что это сон - она не боялась прикосновений, по крайней мере ЕГО прикосновений, и ей казалось, что происходящее тут - единственное правильное и верное, что когда либо было в ее жизни. Их пальцы переплелись, когда Кэсс ответила:
- Нет.
А потом матрас прогнулся под весом мужчины, легшего рядом на бок, и левая рука мужчины, на мгновение оторвавшись от ее живота, коснулась глаз, заставляя опустить веки.
- Спи... я буду рядом. Всегда.
Легкие прикосновения к ее животу успокаивали боль и потихоньку усыпляли ее. Повернув голову налево, девушка уткнулась в мужское плечо, и, вдохнув аромат свежести, почувствовала, что засыпает. 'Как это смешно - уснуть во сне' - подумала она прежде, чем отключиться. Утром, проснувшись одна, и не увидев никого рядом, она по-детски всхлипнула, и первый раз в жизни подумала о том, что просто не хочет больше жить.
- Что с тобой случилось? Краше в гроб кладут, подруга. А ну, рассказывай! - потребовала Лиза, едва Кэсс переступила порог кафе.
Кэсс вздохнула и провела рукой по волосам. Сейчас ей так хотелось поговорить о человеке-демоне из своего сна, что она всерьез раздумывала о том, чтобы открыть душу Лизу. Для Кэсси не имело значения, поймет ее 'подруга' или нет, лишь бы выслушала. Может, если облечь свои мысли в слова, рассказать о том, что тревожит, ее сны и видения (глюки, как сказал ехидный внутренний голос) перестанут быть такими пугающими или обретут смысл?
Девушка посмотрела на Лизу, которая с любопытством ее изучала, и помотала головой: нет, ей рассказывать явно не стоит, да и никому лучше не знать. С целью свести себя с ума она итак успешно справляется.
- Лиз, ты не поймешь...- обреченно проговорила она.
- Почему? Ты меня считаешь глупой и ограниченной?
- Нет, просто...
Лиза подвела Кэсси к столику и насильно усадила на стул:
- Рассказывай.
Глубоко вздохнув, Кэсси в общих чертах поведала о демоне, ее кошмарах, и вчерашнем странном сне.
- Я псих. - подытожила она и выжидающе посмотрела на блондинку.
- То есть сначала он тебя жутко пугал, а потом ты пригласила его в кровать?
Кэсси поморщилась - так отвратительно и грубо звучал этот вопрос.
- Нет! Просто мне было плохо, и я - она уронила голову на руки, сознавая, как жутко это звучит, и застонала.
- Сказала - демон, приди! И он пришел.
- Не издевайся! Это был сон, понимаешь?
- Ага. Сколько продолжается эта твоя жизнь на два фронта?
- Полгода. Если раньше я понимала разницу между сном и явью, то сейчас... грань слилась.
- Знаешь, у меня для тебя два совета, подруга. - сочувственно поджав губы, выговорила наконец, Лиз.
- Давай. - Кэсси даже подалась вперед, с надеждой ожидая серьезных советов. В конце концов, Лиза выслушала ее и ни разу не перебила
- Совет первый: сходи к психиатру и проверься!
Кэсс скрипнула зубами.
- Я серьезно, Кэсси, это ненормально, это надо лечить. Одно дело - бессонница, кошмары. Но создать в воображении демона, и верить в то, что он реален - это психоз!
- Вообще-то психозом называется...
- Это еще не все! - перебила ее Лиза. - Совет второй: даже я слышала о старике Фрейде, а, судя по твоим словам, ты стала весьма неравнодушна к демону, имя дала.. и даже почти соблазнила. Найди кого-нибудь, неважно кого, займись сексом с ним - может и выветрится из головы 'демон'.
Самое страшное во всем этом, было то, что Лиза права насчет психиатра. И Кэсс на какое-то время была искренне благодарна ей, но девушка и помыслить не могла о том, что будет дальше.
- Эй, ребята! - крикнула Лиза. - Наша Кэсси созрела для секса! Есть желающие? Торопитесь, судя по тому, ЧТО ей снится, вас ждет шикарная ночь!
И хотя в ответ ей донеслись лишь сдержанные смешки - Лизу никто не воспринимал всерьез - Кассандра впервые в жизни разозлилась так, что не смогла сдержать себя, и, резко вскочив на ноги, вылила чуть теплый кофе на голову 'подруге'. Бармен, ошалев от такой выходки со стороны всегда спокойной Кэсси, жестом позвал ребят с кухни, и те, разинув рты, смотрели, как Лиза, вся в бурых потеках от кафе, в ярости вскакивает со стула. Сейчас в ней не было ничего от высокомерной и манерной акулы - она была в бешенстве и напоминала мокрую шипящую кошку, только что выпрыгнувшую из ванной, полной воды.
- Ты тупая... дура! Что ты творишь, дрянь красноголовая?!
-Знаешь, Лиза, - с холодком в голосе сказала Кэсс. - Для человека, называющего себя моей подругой, ты слишком часто стараешься меня унизить. И сейчас мне кажется, что даже самые страшные кошмары не могут сравниться по отвратительности с тобой и тем ядом, что ты источаешь. Осточертело. - Со стуком поставив опустевшую чашку на блюдце, Кэсси тряхнула головой и зло добавила. - Лучше я буду сходить с ума в одиночестве, чем выслушивать издевки со стороны человека, который не понимает, что такое дружба.
- Ты итак сумасшедшая! - прошипела Лиза, стараясь салфетками вытереть волосы и лицо. - Живешь в выдуманном мире...детдомовка!
Кэсси, показав Лизе характерный жест с использованием безымянного пальца, резко повернулась, и почувствовала, что на кого-то налетела. Запах свежести мгновенно окутал ее, и она подняла голову, чувствуя, как кровь отлила у нее от лица. На нее жестокими глазами смотрел человек из ее кошмара.
-Я не вовремя? - улыбнулся он. - Или могу заказать столик?