Иви еще раз перечитала объявление в газете, которую принесла с собой. "Требуется домработница-сиделка, проживание за городом, все подробности при собеседовании".
Ее шанс. Шанс уйти, сбежать из той тюрьмы, в которой она уже столько лет. Ей всего двадцать три, но восемь последних лет она прыгает с одной больницы в другую, с разными промежутками времени. Ее узнают, врачи понимающе хмыкают, когда вновь видят ее. Обычная история: бедная сиротка, она какое-то время она жила с хорошими людьми. Не случилось ничего страшного, просто однажды, придя домой - если можно назвать это место домом - она увидела работника детдома, и пожимание плечами приемных родителей: "Прости, дорогая, мы хотим в кругосветное путешествие, а ты будешь мешать".
Сколько раз она пыталась свести счеты с жизнью? Пять, и ее постоянно спасали. Другие дети из приюта называли ее неудачницей - ей не удавалось даже умереть - и сторонились. Последний год она провела на автомате, окончательно сломавшись. Клиника, в которую она так часто попадала, сыграла и хорошую роль: не имея возможности платить за лечение, она ухаживала за больными, и довольно хорошо этому научилась. Работая в больнице, она словно оживала, но каждый раз приходилось возвращаться на улицу, жить в темной комнатушке и работать уборщицей, терпя насмешки и шлепки.
Почему она решилась? Она не знала, просто однажды, глядя на горсть таблеток на засаленном одеяле, она не смогла их принять. Пять раз она пыталась сделать это, проходила курсы реабилитации, возвращалась к жизни и снова пыталась. Три раза таблетки, один раз веревка, даже фен в ванную бросала, и ни разу не получилось. Она не могла перерезать себе вены или спрыгнуть с балкона - боялась вида крови и страшилась того, что спрыгнув, не умрет, а станет инвалидом... тогда уже счеты с жизнью не сведешь. И всякий раз какое-то чудо или злой рок приводили к месту ее попыток людей. И вот, в шестой раз, заперев на все замки дверь и заранее продумав все, она не смогла сделать это, и какое-то время просто существовала, двигаясь по знакомой программе. А потом это объявление.
Она приехала на автобусе за город, и долго шла пешком, пока не наткнулась на дом. Красивый, двухэтажный, из темного кирпича, он казался ей замком. Ее провели в место, похожее на библиотеку, и оставили ждать. На улице уже темнело, и она с тоской подумала о том, как отправляться обратно. В удачу своей безумной выходки она не верила.
- Вечер добрый. - низкий мужской голос раздался справа от нее, от одного из кресел у камина. Она резко обернулась, пытаясь увидеть говорившего. Бесполезно - он сидел так, что кресло полностью скрывало его лицо. На глаза попались смуглые мужские руки, сильные, судорожно сжимающие подлокотники кресла.
Она кивнула и слегка наклонила голову, чуя, что не может пока говорить.
- Итак, вы по объявлению. Опыт работы есть?
- Я...- она откашлялась - периодами работала в больнице, ухаживала за пациентами. А моя постоянная работа - уборка помещений.
- Какой характер? Любишь болтать, смеяться?
- Скорее нет. Характер...тихий. Я не доставлю хлопот и буду прилежно..
- А нервы? В каком состоянии психика? - перебили ее.
Она часто заморгала, не зная, как ответить, а потом врожденная честность взяла верх.
- Сейчас нормально, раньше были проблемы.
- Проблемы?
- Попытки свести счеты с жизнью.
Пальцы на кресле разжались, а в голосе мужчины зазвучал интерес.
- Попытки? Несколько?
- Пять с половиной. В шестой раз я сама не захотела продолжать. - она кратко описала все пять способов и причины их провала, после чего рассказала про работу в больнице и замерла, ожидая приговора. Она могла бы солгать, к тому же персонал больницы дал ей хорошую рекомендацию, но она не стыдилась своих попыток. Уже нет.
- Вас держит что-то на прежнем месте? Друзья, любимый?
- Нет.
- А как вы относитесь к уродству?
Она пожала плечами, не зная, что ответить, и замерла: мужчина вставал. Он был огромным, выше ее на две или три головы, и большим, словно медведь. Выступил из тени и наклонил голову, повторив:
- Так как?
А она смотрела во все глаза, затаив дыхание. Один глаз белый, другой - ярко голубой. Седые, почти белые волосы, хотя ему было не больше тридцати пяти лет. На лице полно шрамов от ожогов, сильных, страшных. Еще один, неровный, шрам на шее - от чего-то острого. Сломанный в трех местах, неровный нос и жесткие, поджатые губы. Широкоплечий, с огромными руками, на которых тоже были следы от ожогов. Он стоял не двигаясь какое-то время, а потом рухнул обратно.
- Что будет входить в мои обязанности? - тихо спросила она, переводя дух.
- Я почти не хожу - не могу пока. Вы должны помогать мне, убирать белье, помогать мыться, в общем, выполнять обычные для сиделок обязанности, но без выражения ужаса на лице. Сможете?
- Да, смогу.
- Хорошо. Тогда приступаете утром - сейчас я хочу остаться один. - Он нажал на кнопку вызова и тотчас бесшумно появилась женщина средних лет. - Инесс проводит вас в вашу комнату.
***
Изменилась жизнь. Изменилось отношение к ней, изменилась она сама. Ее хозяин был ужасным пациентом, кошмарным, язвительным собеседником и при этом - самым лучшим, что случилось с ней в жизни. Когда он впервые довел Иви до слез, она высказала ему все, что о нем думает, а он рассмеялся и попросил всегда ставить его на место. Когда его друзья приезжали посмотреть на его состояние и не скрывали отвращения, она не отходила от него, зная, что он думает о суициде. Иви рассказала ему про свои попытки, и, когда он, прищурившись, взглянул на нее, без осуждения, но с лукавством, грустно признала, что не хотела умирать. Просто хотела вернуться в больницу, где ей было хорошо. Он рассказал ей, как попал в аварию, где какое-то время горел заживо, пока его не вытащили из машины, и как сильно он хотел умереть. Он никогда не называл ее по имени, звал только рыжиком за цвет волос, и она была счастлива, ведь ее имя никогда не нравилось ей. Они играли в шахматы, карты, и ей доставляло удовольствие обыгрывать его. Это место стало ее домом, и в этом доме она провела безмятежный и радостный год. Но в тоже время девушка начала осознавать, что ее уважение и почтение к хозяину давно вышло за рамки обычного. Он говорил, что он чудовище, а ей казалось, что лучше его нет. Он не верил, что кто-то сможет полюбить его, а она... полюбила. Его внешность никогда не была ей противна, а то тепло, что он дарил своим отношением, быстро дало первые побеги нежности в израненной и брошенной душе девушки.
Когда он впервые сделал шаги самостоятельно, она хлопала в ладоши от радости, а потом, через пару недель, уже не улыбалась. Ее хозяин шел на поправку семимильными шагами и скоро надобность в сиделке отпала. Он делал все сам и уже два месяца она жила в доме скорее как гостья и собеседница, чем как работник. А потом закончились и беседы.
Это случилось в прекрасный денек. Она уговаривала хозяина погулять и в шутку называла "сэр", что ему очень не нравилось. Он требовал, чтобы она звала его по имени - Адам - но она отказывалась, и каждый раз повторяла - сэр.
- Ах ты бесстыжая девчонка! - он схватил ее за руку и потянул на себя, но не рассчитал силы и она буквально влетела в него. Они стояли лицом друг к другу, и она перестала дышать. На его голубом глазе были янтарные крапинки, а на белом ресницы были тоже белого цвета. На сильном лице медленно пропала улыбка, а потом он аккуратно отодвинул ее от себя и вышел, не говоря ни слова.
Он понял, что она смотрит на него не как на хозяина - эта мысль звенела в ее голове весь вечер и всю ночь, не давая уснуть. Утром, в обычное время постучав в его дверь, она услышала: "Я занят. Потом." А потом он стал ее избегать. Она мучилась несколько дней, но ничего не предпринимала, пока не поняла, что изводит себя. И тогда она собрала чемодан, и аккуратно прислонив его к стене, спустилась к хозяину в кабинет.
- Сегодня я в тебе не нуждаюсь. - спокойно обронил он, стоило ей войти. Обычная в последнее время фраза.
- Вы в принципе во мне больше не нуждаетесь, сэр. - тихо сказала она, судорожно сжимая руки. - Я сегодня уезжаю.
Он вскинул голову, и в его взгляде мелькнуло что-то неуловимое.
- Ты так решила?
- Да.
- А если я против?
- Вы не нуждаетесь во мне. Я не хочу получать деньги ни за что. - еще больше сжав руки, она сделала несколько шагов вперед и оказалась прямо перед ним. - Я зашла попрощаться.
- Хорошо. - он скрестил руки на груди и откинулся в кресле. - Прощайся.
Она сжала руки еще сильнее и попыталась улыбнуться:
- До свидания, сэр. Мне было приятно на вас работать.
- И это все? Сухое прощание. Даже брошенной собаке можно уделить больше внимания.
- Простите, но вы мой хозяин. Какого прощания вы ждете?
- А если бы не был хозяином? Как бы ты попрощалась, а, рыжик? - он прищурил глаза. - Если бы мы были друзьями?
Она не знала, откуда взялись силы и решимость. Иви подошла к креслу и, наклонившись, поцеловала Адама в лоб.
- Как покойника. - хмыкнул он, не скрывая издевки. - Прекрасно. Свободна.
Он опустил глаза на книгу, которую читал, а Иви все стояла, ведя с собой нешуточную борьбу. Потом, решившись, опустилась перед ним на колени, и, подавшись вперед, дотронулась пальцами до его лица. Иви поцеловала его в правую бровь, потом в висок, скользнула губами по изувеченной ожогами щеке, и легонько поцеловала в уголок рта. Ее хозяин сидел, закрыв глаза, и лишь прерывистое дыхание выдавало в нем волнение. Девушка поцеловала его еще раз, и медленно стала подниматься. Адам пробормотал что-то, схватил ее за плечи и потянул на себя...
Сколько прошло времени? Минута, час или вечность... Иви не знала. Ее одежда была в абсолютном беспорядке, сама она полулежала на коленях Адама, а тот легонько гладил ее по волосам. Они не были близки, нет, хотя она мечтала об этом. Но Адам не стал заходить далеко, и сейчас оба успокаивались.
- Не уезжай. Останься со мной. - прошептал он ей на ухо. - Останься, ведь я... пропаду без тебя. Или я все же противен тебе?
Она лишь покачала головой и устроилась на его коленях поудобнее.
- Останешься?
- Да.
***
Три месяца они жили, как брат и сестра. После того случая он ни разу не позволил себе даже невинного поцелуя в щечку, от чего Иви просто терялась. Он говорил с ней, шутил, смеялся, но стоило ей подойти ближе - отстранял. В другое время девушка снова попыталась бы уехать, но теперь она не хотела сдаваться без борьбы. То чувство, что было между ними, не ушло, просто Адам не давал ему развиться. И Иви должна была понять, почему. Как-то ночью, окончательно осознав бесполезность попыток заснуть, она затянула потуже пояс халата, и пошла в сторону спальни Адама. Что бы там ни было, а сегодня она будет спать с ним, даже если ей придется связать своего хозяина.
Он спал, раскрытый по пояс, и какое-то время Иви просто смотрела на него. Сколько раз она помогала ему забираться и выходить из ванны, когда ноги еще не слушались его. На нем всегда был халат, который он снимал лишь после ее ухода, и поэтому девушка никогда не видела того, что видела теперь. Его тело было покрыто шрамами от порезов и ожогов. Они не обезобразили его тело, нет, но Боже, сколько боли выдержал этот человек!
Иви вытерла слезы и решительно скользнула под одеяло, аккуратно натянула одеяло ему на плечи, и потом, вздохнув, уютно устроилась под боком у Адама. Через пару минут она уже спала.
Он проснулся первым, и какое-то время не мог понять, почему ему столь уютно. Но когда из-за его спины раздалось легкое сопение, Адам, резко повернулся, и увидел безмятежно спящую Иви. Он смотрел на нее, и дрожащими руками дотрагивался до ее лица, шеи, плеч, впитывая каждую черточку. Она просыпалась, и потянувшись, положила маленькие ручки ему на грудь.
Она изучала его обезображенное тело руками и губами, восполняя недостаток опыта чувствами, даже не подозревая, что каждое ее прикосновение лечит его душу.
- Адам... - тихо выдохнула она, когда он склонился над ней. - Адам...
***
Иви стояла у окна и смотрела на пелену дождя. Она любила такую погоду, ей нравилось это буйство стихии с громом и молниями. Когда Адам вошел в комнату, он какое-то время любовался ей, а потом встал рядом, прижимая к себе.
- Ты счастлива? - спросил он тихо.
- Да. - она улыбнулась.
- Несмотря на то, что весь день шел дождь?
- Это меня даже обрадовало.
- Ты удивительная. - Адам вздохнул и прижал ее к себе сильнее.
- Почему?
- Ты счастлива от того, что в грозу вышла замуж за уродливое чудовище. - он охнул, когда Иви ткнула его в бок и рассмеявшись, закружил ее по комнате.