Аннотация: Испокон веков идет смертельная война между вампирами и ведьмами и волею судьбы в этой войне сталкиваются два изгоя: отказавшаяся ведьма и непрощенный вампир.
Жизнь, смерть, и то, что посередине
Она смотрела на ночной город: где - то там, внизу, мелькали огоньки фар спешащих куда-то машин, зажигался и гасился свет в окнах домов, ходили люди. Там кипела жизнь.
Жизнь. Как много смысла и бессмысленности, боли и наслаждения в этом коротком слове. Она шагнула вперед и теперь от пустоты ее оделяли лишь железные перила, через которые не составляло труда перелезть. Ветер трепал иссиня-черные прямые волосы до плеч, маленькие снежинки замирали на пушистых ресницах, таяли на бледном лице. Она опустила на мгновение взгляд, пряча темно-карие, почти черные глаза. А может, не нужно? И стоит оглядеться вокруг - в городе зима. Падает снег, люди спешат купить подарки родным на новый год. Отойти от перил, спуститься вниз и насладиться этими мгновениями не так уж сложно! Нет. В этом нет смысла, как и в самой жизни. Где-то на задворках сознания шевельнулась слабая боль от воспоминаний - вот уже целый месяц Жизнь выталкивает ее из своих объятий. Она умирает от рака, ее родители...она убийца. Не будет нового года в ее душе, не осталось родных - некому купить подарок. Разбежались друзья, и не осталось ничего, кроме оцепенения и тьмы.
Она еще раз бросила взгляд вниз, понимая, что прыжок с высотки - своего рода вызов медленной смерти, что ее ожидает. За ее спиной громко хлопнула дверь - на крышу поднялся кто-то еще. Два тихих мужских голоса, яростных, сердитых, звучали все ближе и ближе к ней. Она поморщилась: уединение, столь необходимое для последнего шага, было нарушено, и она вот-вот будет замечена.
- Твоих сил не хватит на меня, К"ангвар, ведь я моложе и сильнее тебя. - прорычал кто-то очень близко от нее.
- Ты глупец и неудачник. С чего ты взял, что я вообще буду тратить на тебя свое время? Да, я пришел с тобой сюда, откликнувшись на твой зов, но неужели ты действительно решил, что я не разгадал твоих намерений? - издевательские нотки в голосе его обладателя заставили девушку потереть правый глаз - эта дурная привычка осталась с детства.
Каждый раз, когда девушку что-то сильно пугало или настораживало, она терла глаза, и изжить данную привычку не было сил - слишком часто приходилось ей тереть глаза. Прислонившись к стене, она поблагодарила небо за то, что оделась сегодня во все черное, ведь с детства она не носила черные цвета, боясь, что прозвище "ведьма" так и будет преследовать ее всю жизнь, как преследуют все дворовые коты. Девушка справедливо полагала, что у нее получится стать незаметной и переждать, пока эти двое не оставят ее в покое. Теплый черный пуховик защищал от ветра и снега, как и черные утепленные джинсы, так что она могла простоять здесь достаточно долго: ей, в общем-то, некуда спешить.
Итак, она стояла на крыше темной высотки, прижавшись к стене и стараясь не дышать в надежде, что обладатель пугающего голоса и его собеседник не задержатся тут надолго и уйдут, чтобы она могла сделать последний шаг и полететь навстречу покрытому снегом асфальту. Между тем спор между мужчинами продолжался, и навстречу друг другу летели взаимные упреки и оскорбления. Изо всех сил стараясь не вслушиваться в слова разборки, она не переставая терла глаз, чувствуя, как волны паники впервые за этот месяц накатывают на нее. Это пугало - куда проще находиться в блаженном оцепенении, не думать, не бояться. Чем дольше звучал голос неизвестного мужчины, тем большую трещину давала стена отчуждения, которую возвела вокруг себя девушка.
"Что со мной происходит? Что я тут вообще делаю? Зачем мне все это нужно, ведь самоубийство - ужасный грех!" - несмотря на все попытки отогнать от себя такие мысли, вернуться к пустоте, она стала понимать, что уже не сможет прыгнуть. В ней всколыхнулась обида, переросшая в боль и ярость, и с каждым новым словом, произнесенным неизвестным мужчиной, эта ярость крепла в ней.
- К"ангвар, ты полное ничтожество. Ублюдок! Мало тебе того, что ты убил отца, так ты свел с ума мать за то, что она отвергла тебя, как и все мы. Ты окончишь свою жизнь, будучи непрощенным! Именем кланов Кхорда, Айрон-ки и ТлихКарда, давшего мне власть, я выношу тебе смертный приговор. Я, твой брат, стану твоим палачом и сегодня ночью...
К"ангвар рассмеялся. Его смех разнесся по всей крыше, и девушка, не осознавая своих действий, выступила из тени, подходя ближе к двум неосвещенным силуэтам.
- Прекрати, Лхорго, ты смешон. Ты не осмелишься убить меня, прими эту простую истину. Да, я мразь, ублюдок, полное ничтожество и мне не нужно твое прощение, но! Я не глуп, а если быть точнее - я самый умный вампир нашего клана. - и вновь вкрадчивый, чуть насмешливый голос, раздавшийся в темноте, заставил девушку стиснуть зубы от злости и сделать несколько шагов вперед. - Ты вызвал меня сюда, молодец. Решил изолировать и исполнить приговор, который якобы вынесли кланы. А теперь попытайся подумать не зубами, а головой, младший братик. Вспомни наши заповеди. Нет, позволь, я процитирую - с явным наслаждением проговорил К"ангвар, пропуская мимо ушей тихое ругательство брата.
- Итак, сын может поднять меч на отца, но брат не может пойти против брата, как сестра не пойдет против сестры, а ослушавшись, предатель будет проклят, и ничто, кроме полного уничтожение всей ветви его рода, не смоет позора с клана. Неужели ты забыл, палач? О, кстати, еще кое-что вспомнилось. Меня обвинили в предательстве и убийстве, но до дня суда кланов я могу доказать свою невиновность. Лишь одно доброе дело. Всего одно доброе дело, совершенное без задней мысли и - я свободе-е-н, словно птица в небесах! - пропел К"ангвар насмешливо. - Как приятно быть умным.
- Доброе дело. Ты. Темный вампир. Совершенный убийца, не жалеющий никого. Это что, шутка? - Лхорго только что не дымился от злости после осознания того, что его брат снова ушел от возмездия.
- Смешно, конечно такое говорить, но... даже у вампиров есть душа. И, кто знает... - веселость вдруг ушла из голоса К"ангвара. - Послушай, глупец. Я не делал этого - говорю тебе первый и последний раз. Я ненавидел отца и рано или поздно убил бы его, но меня опередили.
- Ты врешь!
- Да включи ты свои мозги хотя бы ненадолго! Я могу простоять тут несколько суток, если это поможет тебе начать, наконец, думать!
Ярость девушки достигла предела, когда она услышала эти слова, и преграда, не дававшая ее чувствам вырваться наружу, вдруг исчезла. Издав громкий крик, она преодолела оставшееся до силуэта расстояние, который с удивлением спросил:
- Что тут ведьма делает?
Новая волна обиды заставила ее сжать кулаки. Она била могучую грудь изо всех сил, стараясь причинить мужчине хоть какую-то боль.
- Когда же вы наконец замолчите и уберетесь с этой крыши?! Это моя крыша и я хотела побыть тут одна! Из-за тебя я не смогла спрыгнуть! Ненавижу! Кто тебя просил открывать рот?! Что у тебя за голос такой?! Почему он мешает мне думать о смерти?! Ненавижу!!!
- Это вообще кто? - спросил Лхорго с недоумением. - Я грежу, или это...человек?
К"ангвар лишь пожал плечами, молча глядя на отбивающую руки о его мускулистую грудь девушку. А она, не обращая внимания на боль, продолжала бить его, словно это могло ей хоть чем-то помочь. Повинуясь странному импульсу, он осторожно остановил ее руки и прижал к себе. Она замерла и горько расплакалась, уткнувшись в могучую грудь неведомого мужчины. Совершенно обескураженный, он гладил ее по голове, чувствуя, как горячие слезы обжигают его кожу, пытаясь понять все то, что она ему наговорила. А вот его брат, всего пару минут назад готовый убить его собственными клыками, откровенно забавлялся.
- И правда, обычная девушка. Что, сладкая, говоришь, рев его голоса не дает спрыгнуть? Бедная. Знаешь, я помочь могу. - когда истерика немного стихла, вкрадчиво сказал Лхорго.
- Я тебе не сладкая. - девушка сердито посмотрела на неосвещенный силуэт, пытаясь понять, почему из всех мест на нормально освещенной крыше они выбрали такое, куда свет не попадает.
- Братик, поздравляю. Похоже, ты совершил доброе дело, сам того не подозревая. Вернее, твой страшный голос напугал ее так, что все мысли о суициде канули в небытие...ненадолго. О, умный и начитанный К"ангвар, а ты помнишь, что говорит по этому поводу закон? - мужчина недоговорил, ожидая неминуемого взрыва. Вспыхнувшая рядом лампочка осветила зеленые глаза и тонкие черты лица. Он был каким-то ненастоящим, словно носил маску. Впервые с тех пор, как она пришла на крышу, девушка почувствовала страх.
- Лхорго, о чем ты толкуешь? И, не стоит ли дождаться ее ухода с крыши?
При этих словах девушка возмущенно вскинула голову, но не смогла разглядеть ничего, кроме смутных очертаний лица мужчины.
- Как ты сам мне напомнил, наши законы надо чтить. В одном из них сказано: добро, совершенное по незнанию, не освобождает от вины и так далее. Короче говоря, чтобы доказать свою непричастность к убийству отца, тебе придется уговорить эту гот-самку с явным стремлением к суициду помочь тебе в этом. Так как только она может защищать тебя. Ну ты и попал. Я даже рад, что не убил тебя. Ее бы покусать, а то она все же сбросится с крыши. Правильно, сладкая девочка?
Погруженная больше в мысли о том, как бы побыстрее уйти от двух сумасшедших и оказаться дома, чем слушая этот монолог, девушка отреагировала лишь на последнюю фразу:
- Я тебе не сладкая. Ты глухой, умственно отсталый или и то и другое вместе?
- Я вампир.
- Конечно. Дракула первый.
К"ангвар улыбнулся, с удовольствием наблюдая, как звереет лицо его брата. Тот резко скинул с себя личину насмешливости и кинулся к девушке, дабы напугать ее.
Увидев кроваво-красные глаза без белков на черном, как ночь, лице, и обнаженные клыки с тонкими желтыми ниточками на эмали, она закричала и, повинуясь лишь инстинкту самосохранения, со всей силы двинула кулаком в ужасающее лицо. Страх придал ей силы: удар пришелся в тонкий нос существа, раздался хруст и вампир схватился за лицо. Ее восприятие обострилось, она ощущала крепкие пальцы на своей коже. Вспыхнула лампочка. Медленно девушка подняла голову, и дернулась, увидев еще более ужасающего монстра: черные зрачки сузились от света на хищном лице с тонкими губами, рот изогнулся в странной улыбке, искажая смуглое лицо, испещренное шрамами до такой степени, что, казалось, перед девушкой стоит оживший персонаж фильма ужасов. Она оцепенела, затравлено смотря в это страшное лицо.
- Успокойся, я не обижу тебя.
И снова звук этого голоса что-то изменил. Она смотрела на него и понимала, что он не врет. На мгновение все застыло, словно эти черные бездонные глаза загипнотизировали ее. На нее смотрел человек, или вампир, который также, как и она, чувствовал себя чужим в этом мире. И ощущение родства с ним заставило ее нахмуриться.
- Мне вернуть маску? - по-своему поняв ее гримасу, спросил К"ангвар.
- Что? Маску? Нет, я... - до нее долетел отборный мат и проклятья, заставив приподнять брови.
Взгляд К"ангвара переключился на воющего и сквернословящего младшего брата, который безуспешно пытался остановить кровь и вправить нос.
- Странно. Вот ты говоришь, что вампир. А я думала, что они все красивые, утонченные, загадочные существа. Но ты, сквернословящий уродец, полное исключение из всех правил. - без капли жалости и страха, надежно чувствуя себя в кольце твердых рук, сказала девушка. - Больно, да? Может, тебя добить, сладкий?
Руки, держащие ее, на мгновение сжались. Решив, что она переступила черту, девушка попыталась высвободиться. Когда ей это не удалось, она, мысленно попрощавшись с жизнью, наступила на ногу К"ангвара сапогом с десятисантиметровой шпилькой, а когда хватка вампира ослабела, снова рванулась из кольца его рук и со всех ног понеслась к двери, ведущей в подъезд. Вслед ей неслись сдавленные ругательства и негромкий смех.
***
Никогда еще утро нового дня не было таким замечательным, еда такой вкусной, а настроение - радостным. Вчерашняя попытка самоубийства казалась страшным сном, а спасение от двух психов - удивительным счастьем. Она смотрела в окно, глядя на пушистый падающий снег, и улыбалась. А потом все закончилось, улыбка слетела с ее лица, глаза потускнели - она посмотрела на подоконник, где лежало заключение врача: рак крови. Она вновь посмотрела на падающий снег, но желания радоваться больше не было.
- Зачем я сбежала? Ну убили бы меня, зато не мучалась бы. - тихо спросила себя девушка. Сейчас, при свете дня, мнение о том, что вампиры действительно существуют, казалось диким. Просто двое странных людей, которых хватает в нашем мире, решили поиграть в кровососов. В конце концов, она не верит ни в сверхъестественное, ни в других существ, живущих здесь, и приемлет их только в фантастических фильмах.
Резкая трель телефона заставила ее вздрогнуть. Ей так давно никто не звонил, что звук, раздавшийся в пустой квартире, казался чужим. Веселый голос родителей, предлагающий оставить сообщение, отозвался в груди острой болью.
- Доброе утро, Екатерина Сергеевна, это доктор Зайцева. Наша медсестра две недели назад дала вам чужое заключение. У нас есть еще одна пациентка - полная ваша тезка, лишь разные дни рождения. Вы совершенно здоровы, лишь истощены, и нервы немного расшатаны. Приносим искренние извинения. Мы оплатим вам моральный ущерб, разумеется. Приходите завтра в клинику часам к трем - там все и решим. Всего доброго, до встречи.
Звук отключения автоответчика совпал со звуком падающего тела - впервые в жизни девушка потеряла сознание.
***
- Ну скажи мне, почему ты с ней все время возишься? У тебя что, других дел мало? Все сроки вышли и тебе пора наконец отпустить ее. Двадцать три года - ее предел: ни в одной из своих жизней она не прожила дольше. Просто смирись, отпусти ее и...
- Гавриил, ты слишком толстокожий, я так не могу. Что значит смирись? Я не откажусь от нее. Рано или поздно ей повезет.
- В тебе, друг мой, говорит упрямство и слепая уверенность в том, чего не произойдет. Смирись - скорее всего она уже мертва. Ты ангел-хранитель, а не личный охранник от всех бед. И помимо нее у тебя еще достаточно других людей на попечении. Только из-за твоей настойчивости в прошлый раз мы решили дать ей еще одну возможность прожить свою жизнь иначе. Только из-за обещания, что больше ты не попросишь ни о чем в отношении нее. Она прожила 12 жизней, хранитель. И каждая заканчивалась самоубийством. Эта жизнь - последняя, и попыток перерождения больше не жди. Самоубийцам место в аду - ты это знаешь.
- Нет, Гавриил! Она...
- Ты не смог ее спасти. Ни разу! Ты слишком привязался к ней и трижды открывал ей, кто ты. И каждый раз после этого она умирала. Ты влез в ее жизнь, что неприемлемо! Если она все еще жива, ты будешь молчать и со стороны смотреть за тем, как она живет. Шанс еще есть, хоть я и не верю в то, что она воспользуется им. Если ее душа попадет ко мне еще раз, таща на себе ярмо самоубийцы, я отправлю ее вниз. И не спорь! - сурово нахмурил брови Гавриил. - это мое последнее слово.
***
Ей заплатили, чтобы замять происшедшее, настойчиво попросили не создавать плохую рекламу клинике, долго извинялись. И теперь она вышла на улицу, щурясь от яркого зимнего солнца, не зная, что ей, собственно, делать. Внезапно пришло простое и понятное решение: напиться, и девушка отправилась в любимый бар "Потерянные души". Он стоял на окраине городского центра, впуская в свои стены и бомонд и всяческое отребье с низов. В целом публика там собиралась приличная, несмотря на происхождение, ведь главным и единственным условием администрации было: затеявшие драку изгоняются из бара навсегда. И никакие деньги, уговоры, связи и угрозы не могли отменить это правило. После того, как окоченевшие трупы особо рьяных и назойливых нарушителей, пытающих при помощи оружия вернуться обратно, с перекошенными от ужаса лицами нашли на пороге "Потерянных душ" и никто не смог доказать, что это дело рук дирекции бара, попытки вернуться не повторялись. К слову, начальства бара никто никогда не видел, что лишь подогревало интерес перед странным местом, и каждый день поток клиентов был огромен. Неизменным атрибутом бара, работающего круглые сутки, был бармен Борис. Вообще-то на самом деле в баре работали близнецы: Бо и Рис, но это знали лишь единицы, а, поскольку различить их было просто невозможно ( все, что знал один, знал и второй) легенда о вечном бармене сгоняла сюда достаточно любопытных. Вечное и неизменно приветливое лицо бара - Борис - был чуть полноват, со светлыми редеющими волосами, молочно-белой кожей и блеклыми голубыми глазами. Его пухлые бескровные губы, растянутые в постоянной вежливой улыбке, словно сливались с кожей. Как и Катя, в пику своей внешности Борис не носил белой одежды: на нем всегда была черная рубашка с белым пасторским воротничком и темно-желтые брюки со стрелками. Все остальное окружение в баре менялось каждые два-три месяца.
Помещение было большим и разделялось на залы: игральный; танцевальный; VIP - для различных торжеств; и просто зал, где можно было посидеть за столиками, уединиться на диванах, или просто скоротать вечерок за массивной барной стойкой из вишни, наблюдая за тем, как Борис наполняет бокалы, смешивает коктейли, успевая при этом смотреть любимые передачи, выслушивать клиентов и давать советы.
Сегодня в помещении всюду были зеркала. Пол, потолок, стены многократно отражали друг друга. Зеркальные столики овальной формы были выделены темно-синей подсветкой, дабы клиент не наткнулся на них. Стулья из черного матового стекла, диванчики по углам, покрытые односторонней мягкой фольгой, официантки в целлофановой форме... Катя покачала головой, с улыбкой и легким шоком рассматривая новое убранство ее второго дома. Как всегда, народу было полно, но ей повезло: одно место около нее освободилось.
- Давно тебя тут не было, котенок. - весело улыбнулся бармен, когда Катя устало опустилась на стул.
- Привет падре Рис. Я соскучилась.
Она всегда безошибочно узнавала, кто стоит за стойкой, и подобное приветствие стало своеобразным ритуалом. После него Катя называла бармена только Борисом, но ее умение различить братьев делало ей большую честь, и бесплатную чашку кофе.
- Кофе?
- Нет, не сегодня. Борис, я очень сильно хочу напиться. Неси мне кровавой Мэри и что-нибудь покушать.
- Что празднуешь? - Борис быстро наполнил бокал и поставил перед девушкой тарелку, полную картофеля по-французски.
Отправляя в рот горячую картошку, Катя грустно улыбнулась.
- Жизнь - она прекрасна. Смерть - она предрешена. И то, что посередине - мои попытки сначала лишиться первой, а потом убежать от второй. - Залпом опустошив стакан, девушка поморщилась и попросила:
- Повтори.
Резкий звонок сотового телефона не дал ей как следует поесть. Поморщившись, девушка одернула теплое рыжее платье и ответила на звонок.
Разговор был недолгим, но, когда девушка повернулась к своей тарелке, ее лицо по бледности не уступало Борису. Махом выпив коктейль, она прохрипела:
- 50 водки. И не спорь.
Бармен, пожав плечами, исполнил просьбу, с застывшей улыбкой глядя на то, как девушка пьет, а потом добавил еще. Он не говорил ни слова до тех пор, пока ее тарелка не стала пустой, приветствуя новых клиентов, и лишь добавляя спиртное в ее бокал. Лишь после того, как Катя отложила вилку, раздался вопрос:
- Расскажешь?
Она помотала головой и вновь протянула стакан.
- Котенок...
- Просто налей еще, Борис.
Она сидела долго, вновь и вновь заказывая водку. Бармен накормил ее за свой счет, боясь, как бы девушка не отравилась от такого количества спиртного. Если бы можно было отправить ее домой...но администрация бара никогда не позволяла останавливать клиентов в их желании напиться. Каждый сам творит свою судьбу.
Уже было далеко за полночь, когда заплетающимся языком девушка спросила:
- Почему барменам всегда жалуются на судьбу?
- Все просто, дорогая. Бармен за стойкой - все равно что священник в исповедальне. Послушает, успокоит, даст выговориться и отпустит с миром. И не надо бояться, что он что-то расскажет - мы связаны таким же обетом молчания, как и церковные служители.
- Врешь. - девушка пьяно помахала пальцем. - Ты все рассказываешь Бо.
- Это другое. В этом месте важно поддерживать видимость того, что клиент говорит с одним человеком. У нас фотографическая память от природы, поэтому запомнить все то, что мы слышали за смену, труда не составляет. Но дальше разговор не идет. Нет, не спорю, есть отдельные...особи, которые поступают иначе, но не я. Так что выговорись, милая, глядишь, легче станет.
- Мои родители месяц назад погибли. Поехали в магазин и врезались в столб на полной скорости. Я долгое время думала, что убила их - Я поругалась с отцом, и, решив доказать ему, что могу сама сменить тормозную жидкость, что-то натворила с тормозами. Они не работали, и я, не думая что машина понадобится, умолчала об этом. - Девушка вновь выпила водку. - В милиции сказали: ждите. Во-о-о-от. А следователь ушел в отпуск, и мне ничего не говорили. Две недели ада. А потом я прошла от работы стандартное обследование в клинике Х. Только т-с-с. - девушка приложила палец к губам. - И мне сказали, что у меня рак крови. - она вновь выпила, чувствуя легкость, и удивительно приятный вкус этого милого напитка. - В-о-о-т. И я, промучившись еще две недели, решила, что выход есть только один - я сама решу, когда и как мне умереть. И вчера залезла на крышу, представляя, что, как там в песне? А, вот: И издав дикий крик, камнем брошусь вниз.
И буду лежать такая красивая и мертвая на снегу, а не умирать в ужасных конвульсиях. И вот я уже почти прыгнула, как на крышу, где я обосн...обосн...была, влетело два психа, кричавших что-то о законах, вампирах и прочей ерунде. Когда я вернулась домой и проспалась, меня ждало сообщение о том, что врачи ошиблись. А сейчас звонил следователь - тормоза мой отец починил сразу после того, как я вылезла из-под машины. Он умер еще до столкновения - сердечный приступ, а мама... - Катя запустила руки в волосы и простонала:
- Как такое может быть? Месяц ада, и хлоп - в один день все изменилось. Простите, ошибочка вышла. Ну как?
Бармен промолчал, понимая, что от его слов сейчас ей не станет лучше. Между тем ночная жизнь бара набирала темп, и вскоре Борис совсем отошел от девушки, оставив перед ней еще одну тарелку с едой.
Когда он вновь смог повернуться к девушке, ее шатало, как маятник.
- Дорогая моя, ты пьяна. - спокойно заключил Борис, когда Катя, в очередной раз покачнувшись, чуть не упала со стула.
- Н-е-е-е. - она разглядывала свои руки, то сжимая, то разжимая кулаки, а потом перевела донельзя довольное лицо на Бориса. - Ты хороший, и добрый, а еще у тебя нимб над головой. - она потянулась, словно желая дотронуться до воображаемого нимба, снова пошатнулась и упала обратно на стул. - Только он темно-синий и квадратный. А это как? Ты что, ангел? - она снова улыбнулась глупой пьяной улыбкой и опустила взгляд. - Ух ты! Еда. Гуляем!
Бледный растерянный Борис некоторое время просто молча смотрел за тем, как она ест.
- Тебе... - он прочистил горло. - Тебе может такси вызвать? Или у меня в подсобке поспишь?
- У-у. -отрицательно промямлила девушка с набитым ртом. - А эм ишшо. Учше наэй отки.
Бармен, покачав головой, открыл было рот как вдруг его взгляд упал на огромного мужчину, идущего в сторону барной стойки.
- К'ангвар, мест нет. К тому же непрощенному не стоит испытывать судьбу и искать пищу в этом баре. - сказал он, склонив голову в знак приветствия.
Вампир насмешливо улыбнулся. Его израненное лицо было хорошо освещено, и Борис непроизвольно сглотнул. Катя, как раз покончившая с едой, посмотрела на бледного бармена и сочувственно спросила:
- Ты что, тоже пил? Плохо тебе? И мне плохо. - она вздохнула. - А ищще, нет, есчо, нет...ну как же...о чем это я? Борис, а когда такси приедет? Я спа-а-ать хочу. - она зевнула и потянулась, задев кого-то рукой.
- Извиняюсь...дико...ух ты! - она повернулась на стуле и уставилась в горящие глаза К'ангвара. - Привет. Пить будешь?
- Ты не имеешь права. - начал было Борис, но был остановлен улыбкой мужчины. Вампир молчал, не сводя взгляда с Кати. Ему было интересно наблюдать за тем, как напряженно девушка всматривается в его лицо. "Ну давай, закричи, вздрогни, давай!"
Катя же, пытаясь понять, почему человек, стоящий рядом с нем, раздваивается, глубокомысленно выдала:
- Что-то в тебе недоброе...в вас...ик. - потом пьяно улыбнулась и... свалилась бы со стула, если бы ее не подхватил К'ангвар.
- И сколько она выпила? - девушка чуть вздрогнула от его голоса, а потом расслабилась.
- Бутылку, я думаю, уговорила. - Борис огорченно развел руками. - Правда, под хорошую закуску, но все же...
- Запиши ее трапезу на мой счет.
- К'ангвар, не вынуждай меня. Она под нашей защитой.
- Не ври. Она не ваша. Я даже присутствия хранителя ее не чувствую.
- И все же...
- Она принадлежит мне. Я и пришел сюда только за ней - ваше место мне не особо интересно - слишком все правильное. - К'ангвар поудобнее перехватил девушку и она удобно устроилась на его груди.
- На ней нет метки. - недоверчиво прищурил глаза Борис.
- Закон клана, Борис. Она принадлежит мне по закону клана. Prolsen"deasth.
- Ты ее спас?
- Еще не до конца. Но я над этим работаю.
- Возьми другую.
- Борис, ты меня пугаешь. - К'ангвар даже оторопел. - Ты, светлый ангел, хранитель, и такие слова. Лучше дай мне ее адрес. Я не хочу ее кусать - а, не познав ее крови, я сейчас у этой малолетней пьянчуги ничего не выясню.
- Пусть проспится у меня. - упрямо проговорил Борис.
- Я уже начинаю злиться. Эй, бармен, скажи ее адрес.
- Улица Мира 9 - 156. Пятый подъезд, девятый этаж, средний замок сломан. - скороговоркой выпалила девушка и снова уткнулась в вампира. К'ангвар и Борис одновременно усмехнулись.
- Вампир! Обидишь ее - пожалеешь. - тихо, но отчетливо произнес бармен.
К'ангвар кивнул, продвигаясь со своей ношей к выходу.
Когда забытье прерывается нарастающей трелью будильника, который безумно хочется кинуть в ближайшую стену, а сил на это нет; когда во рту гадкое ощущение грязи, виски ломит от боли и ты не помнишь и половины вчерашнего вечера - глупая, бессмысленная пьянка удалась. Пробормотав про себя ругательство, Катя приоткрыла глаза, и тут же зажмурилась - в незашторенное окно ярко светит солнце, ослепляя и заставляя глаза слезиться. Кое-как выключив будильник и поднявшись, с трудом, опираясь на стенку, она побрела в туалет. Контрастный душ в отделанной темно-зеленым кафелем ванной комнате позволил ей хоть немного прийти в себя. Еще полчаса было потрачено на то, чтобы попытаться вымыть и расчесать длинные волосы, спутанные чуть ли не до колтунов. Она взяла фен, и впервые взглянула на себя в чуть запотевшее зеркало волнообразной формы. И тут же испуганно отшатнулась, схватившись за голову.
- Мама дорогая! - на нее смотрело позеленевшее лицо с запавшими глазами. А что это на шее?
- Засос?! - взвизгнула девушка. Головная боль резко отошла на второй план. Главным вопросом в повестке дня стояло: кто, когда и при каких обстоятельствах поставил ей эту метку. Катя заскрипела зубами самым непозволительным для девушки образом. Злая, с мокрыми волосами и распухшими от поцелуев губами... Черт! Да что же она творила вчера?!
А вдруг...вдруг этот тип, что привел ее домой, вспомнить бы кто, все еще здесь? - пришла в голову непрошенная мысль. Осторожно, с опаской Катя проверила свою "двушку" - никого. Толком не понимая, что именно она испытала - облегчение или сожаление, Катя стала медленно одеваться - давало о себе знать похмелье. Полностью в себя она пришла только через два часа, и тут на место слабости пришла злость. Она была в "Потерянных душах" и доверяла Борису.
- Ну держись, падре. - девушка быстро надела утепленный синий комбинезон и белый свитер, и, наплевав на любимый кофе, стала натягивать пушистые сапоги без каблуков. Раздался звонок в дверь.
- Кого еще...Коля! - девушка радостно улыбнулась, увидев на своем пороге обладателя самых синих глаз в округе.
- Привет! Я вернулся! - огонек беспокойства, горевший в глазах мужчины двадцати восьми лет, бесследно исчез. - Я на кофе!
Вздохнув, девушка шире открыла дверь и нагнулась разуться.
- Ты пришла или уходишь? А то я могу зайти в другой раз... - с сомнением проговорил Коля.
- Все норм. Иди на кухню, хозяйничай.
Она сидела за столом, покрытым цветастой скатертью, и смотрела, как Коля высыпает молотый кофе в турку, заливает кипятком и ставит на огонь.
- А я вчера весь вечер звонил, а в ответ тишина. Гуляла?
- Ага. - и как он может одновременно готовить кофе, делать сандвичи, болтать и жевать ветчину? Катя, положив голову на руки, следила за отточенными движениями мужчины. Он был красив, хотя эта фраза никак не могла описать Колю. В нем не было ничего, что могло считаться эталоном красоты, он был удивительно непохож ни на кого. Орлиный нос, пухлые губы, широкие скулы, светлые волосы...все это, смотревшееся по отдельности странно, в нем выглядело изумительно. Веснушки, ямочки на щеках...он был так красив своей несовершенной красотой, что был совершенен. Все ее подруги сходили по нему с ума, а она...она любила его как брата и не могла перешагнуть через это. Хотя...его это полностью устраивало.
- Нет, я конечно, люблю отпуск, но, как оказалось, иногда его бывает слишком много. Внезапно так надоело тепло и захотелось домой, к любимому снегу и слякоти.
- Ты больной! - рассмеялась Катя.
- Все возможно. - Коля ловко перелил готовый кофе в кружку и поставил его перед девушкой. - Хотя, мне больше нравится выражение - уникальный. Может, мне все так быстро надоело, потому что я старею?
- Тебе 28. - фыркнула Катя.
- Возраст, милая моя, это то, что внутри. - резонно заметил он. - А внутри я дряхлый старик.
- Я тебя знаю два года. И открою тайну - если ты старик, то все те толпы девушек, бегающих за тобой - извращенки.
- Это все несерьезно. Они же меня совсем не знают. Кстати, ты ужасно выглядишь.
- Спасибо.
- Обращайся. - Коля поставил на огонь еще одну порцию кофе и разложил сандвичи по тарелкам. - Ты бы подкрасилась, что ли.
- Не люблю косметику.
- Катя, я же не прошу тебя в три слоя класть штукатурку, но хоть синяки под глазами тональным кремом замажь! Да и засос спрятать не мешает. - Коля невозмутимо перелил готовый кофе в кружку, сел за стол и сделал щедрый глоток. - Как долго я хотел кофе!!!
- Ты всегда знаешь, что именно я хочу съесть... - через какое-то время заметила Катя, отодвигая от себя пустую тарелку. - Как?
- Я тебя хорошо изучил. - Коля вытянул свои длинные ноги, откинулся на спинку темно-синего стула и устремил на Катю пристальный взгляд своих синих, опушенных невероятно длинными черными почему-то ресницами, глаз:
- У тебя появился друг?
- Нет.
- О, ты сама себе засосы ставишь? И что об этой аномалии говорят твои родители?
- Они умерли.
Он сидел перед ней на корточках, пока она рассказывала обо всем, что произошло за его отсутствие, а потом долго держал в объятиях. К тому времени, как девушка снова пришла в себя, стрелка часов уже показывала четыре часа дня.
- Ну как, успокоилась более-менее? - Коля легонько потряс девушку за плечо. - Ты, может, не пойдешь сегодня никуда?
Зря он это сказал - в глазах девушки вспыхнул опасный огонек.
- А, черт, чуть не забыла! - она выскочила в коридор, надела короткий пуховик и ботинки, сердитыми движениями убрала волосы под шапку и нетерпеливо оглянулась на Колю:
- Ты со мной?
- Куда?
- В "Потерянные души", поговорить с Борисом. Понимаешь, душа скандала просит. Даже требует! - и она вылетела за дверь, на бегу поздоровавшись с пожилой соседкой, выглядевшей немного пораженной такой прытью Кати.
***
К'ангвар находился в довольно скверном настроении, даже хуже обычного, а язвительная ухмылка Бориса не прибавляла ему радости.
- Вампир, что это ты средь бела дня заявился в мой бар? Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве вы - не ночные существа?
- А разве ангелы работают в барах и носят квадратные нимбы? Не лезь в мою жизнь, падре, а я не полезу в твою, договорились? - с удовольствием вампир наблюдал за тем, как ухмылка сползает с лица бармена.
"И какой черт меня дернул связаться с этой чокнутой пьянью и потащить ее домой? А целовал зачем? Вот до чего доводит воздержание - уже людей как пищу не воспринимаю. Докатился..."
- Ты котенка без приключений довез вчера? - хмуро пробурчал Борис.
- Котенка?
- Катю, девушку. Ты вчера...
- А... - вампир скривился.
В этот момент в полупустой бар ворвался запорошенный снегом вихрь по имени Катя. Немного поотстав, за ней шел молодой мужчина. Заметив его, К'ангвар подобрался.
- Борис!!!
- Чтобы все провалилось... - прошипел вампир, думая, как бы незаметно уйти. Сейчас, в самый разгар дня, когда он ослаблен, встреча с взбешенной девушкой, пусть и простым человеком, совсем не входила в его планы.
- Добрый день, милая. Как ты вчера добралась?
Катя резким движением рванула молнию на пуховике, оттянула ворот и, показывая синяк, очень спокойно спросила:
- Что это?
Взгляд Бориса, полный неподдельного изумления, непроизвольно метнулся к К'ангвару. Девушка проследила за его взглядом, нахмурилась, вспоминая, где видела этого мужчину с лицом, изрешеченным шрамами, и...улыбнулась. Эта кровожадная улыбка, больше похожая на оскал, дала бы фору любому вампиру. Даже видавший многое К'ангвар вздрогнул. Борис же, казалось, вот-вот перекрестится, и лишь Коля никак не отреагировал на эту гримасу.
- Ты. Борис, это с ним я вчера ушла?
- Ммм, ушла - не совсем то слово. Скорее, он тебя унес.
- Прекрасно. Значит, меня унес чокнутый, возомнивший себя вампиром, и ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ?
- Катя...
- Заткнись, пожалуйста. А ты, гаденыш...по взгляду Бориса понятно, что эта метка - твоих рук дело. Объяснить не хочешь, с какого черта ты себе это позволил?
Представив себе реакцию на честное объяснения, почему он позволил себе лишнее, К'ангвар отрицательно покачал головой. Катя набрала в грудь побольше воздуха...и в следующее мгновение что-то изменилось. С ее лица сошли все краски, глаза потускнели, а угрожающая улыбка сошла с лица. На К'ангвара повеяло запахом сирени, и он мгновенно собрался, ожидая опасности.
- Ладно, все это бессмысленно и ни к чему не приведет. - ровным голосом проговорила девушка, отворачиваясь от его лица. - Мне очень хочется спать. Коля, пойдем отсюда, хорошо?
В глазах сопровождавшего ее молодого человека что-то блеснуло и исчезло. На мгновение вампиру показалось, что странная усталость и смирение поселилось в синих глазах.
- Ты хочешь домой, малыш?
Она кивнула, подошла к нему и сонно ткнулась в шею. Николай посмотрел на Бориса с нескрываемой болью. Тот покачал головой.
- Я...
- Что с ней? - перебил его К'ангвар. - Почему она так резко остановилась?
Девушка вздрогнула от звука его голоса. Аромат сирени стал чуть меньше.
- Она болеет. Может ни с того ни с сего уснуть стоя, или расплакаться, или еще что. Это нервное, по крайней мере так говорят врачи.
- По-моему, она просто притворяется. Я уже наблюдал нечто подобное давным-давно у моего... - К'ангвар нес какую-то чепуху о дефиците внимания, стараясь не останавливаться ни на мгновение, чтобы его голос звучал постоянно. Проклятие, он даже взял за руку девушку, якобы измеряя пульс, чтобы не дать ее увести. С каждым новым его словом запах становился меньше, а взгляд девушки все больше прояснялся. Вот она широко открыла глаза, опустила взгляд на его руку и недобро прищурилась. С глубоким вздохом К'ангвар замолчал, не заботясь о том, что оборвал свой монолог на середине пространного обсуждения глубин женской психологии. Борис и Коля смотрели на него как на умалишенного. Но не она.
- С какого черта ты оставил мне эту метку? - рявкнула она, словно несколько минут назад не было попытки впасть в летаргический сон. - Мне твое молчаливое отрицание нужно, как собаке пятая нога. А ну отвечай, псевдовампир.
- Кто? - Коля так изумился, что даже приоткрыл рот.
- Я тебе говорила. Тот, с крыши. - не оборачиваясь, пробурчала Катя. - Итак?
"Либо я старею, либо глупею. Сижу средь бела дня в баре, разговариваю с девушкой - человеком, и при этом щажу ее чувства"
- Ты вчера сильно набралась. Я привез тебя домой, сгрузил на кровать и почти ушел, как тебе вдруг захотелось узнать, как именно кусаются и целуются вампиры. Ты чуть не убила меня, внезапно потянув на себя, и если честно, именно ты стала инициатором. - всю правду говорить не стоит. Хотя, глядя в наливающиеся бешеной яростью глаза девушки, очень хочется. - А эта, как ты говоришь, метка - прости, увлекся. Когда тебе так подставляют шею, почему бы не укусить?
Он усмехался! Она тихо дымилась от злости, а он усмехался! Этот жалкий мешок с костями...не раздумывая, девушка схватила кружку с пивом, стоящую перед ней и вылила ее на голову мужчины.
- Так-то. А ты! - напрасно Борис надеялся на то, что его забудут. - Рис, ты же меня столько времени знаешь. Я доверяла тебе! Как ты мог отпустить меня с ним? Ну, проспалась бы я у тебя в подсобке - не в первый раз же! Почему?
Мрачный, злой, мокрый вампир поднимался с места, думая о том, как свернуть голову этой проходимке, как вдруг услышал:
- Прости, котенок. Он...я долго знаю его и не предполагал, что он тебя...изнасилует.
- Да не насиловал я ее! Она уснула прежде, чем... - он осекся. Вот черт, он теперь и оправдывается.
- Вот видишь, ничего страшного не случилось. Подумаешь, пара поцелуев. - Борис явно хотел замять конфликт. - Знаешь, как тебе предложение целый месяц есть и пить бесплатно здесь? Все, что хочешь!
- Я тебе кто, продажная...?!!! - Катя аж задохнулась от обиды.
- Нет! Это просто просьба о мире и попытка задобрить. Ну, давай два месяца.
- Ты ж никогда никого бесплатно не кормил. - ляпнул К'ангвар.
- О, платить за все это будешь ты. - К'ангвар изменился в лице, когда увидел улыбку девушки после слов Бориса.
- Хорошо. Извинения приняты. - с этими словами она развернулась, схватила за руку Колю, и гордо вышла из бара, застегивая на ходу пуховик.
Бармен молча подал вампиру полотенце.
Неделю спустя.
Она ничего не понимала. Каждый день, независимо от погоды, дня недели, ровно в десять вечера к ней стучался К'ангвар. К сожалению, именно в это время ее соседи всегда уходили - они были свидетелями Иеговы, и рьяно исполняли свой долг, постоянно посещая собрания. Как-то и ее туда хотели затащить, но девушка воспротивилась - войдя раз, из секты уже не выберешься, особенно, если сектанты - твои соседи. Он заходил к ней и...говорил. Словно по сценарию, никогда не меняющемуся, этот странный мужчина вел ее ужинать, не отпуская от себя ни на секунду. Он говорил несколько часов кряду, рассказывая небылицы, новости мира, все подряд. А потом провожал до двери и исчезал. О, она пыталась роптать, бесилась, но все без толку. И теперь решила опробовать на нем кое-что новенькое. В конце концов, она неделю не пила ничего сильнее колы. А тащить домой ее есть кому. Хотя...и на этот счет есть сюрприз.
Она не ждала, когда он постучит, а просто распахнула дверь, стараясь искренне улыбаться.
- Привет, как жизнь вампира? Напился кровушки? А я сейчас такой фильм прикольный смотрела - "королева проклятых". Забавно. А ты музыкой увлекаешься? Или чем-то еще? Ну, чтение, рисование, литербол? - она еще раз улыбнулась, чувствуя, как сводит скулы, и прошла в зал. Там было все подготовлено к его приходу: о, она постаралась на славу. В просторной комнате играла тихая романтическая музыка, горели свечи. На полу была расстелена медвежья шкура ( ее девушка выменяла два года назад в элитном салоне на двухнедельную фотосъемку и обработку снимков всего персонала - Катя работала дизайнером), которую она вытаскивала по особым случаям. Девушка залезла на мягкое кресло конической формы, которое сделали по ее рисунку на заказ и свернулась клубочком. Она знала - сейчас, при свете свечей, в легком халате изумрудного цвета, с распущенными волосами, она выглядела...завлекающее. Блеск глаз К'ангвара говорил о том, что он попался на удочку.
- К'ангвар, я вызвала такси, так что у нас минут сорок. У тебя такое странное имя. Я бы предпочла что-то более русское. Может, Кирилл? А ты любишь читать? Я обожаю.
- Да. - он прокашлялся. - Я люблю читать. Могу читать все, что дадут в руки.
"Отлично"
- О, так здорово! Знаешь, мне нравится твой голос. Почитай мне, хорошо? Я так хочу услышать, как ты читаешь именно эту книгу, - она намеренно понизила голос до шепота. - мне.
- Без проблем. - он немного расслабился. Может, сейчас ему дадут по голове этой книгой в темном переплете, но пока все не так уж плохо.
- Спасибо огромное. А я пока понемногу буду одеваться. Я там оставила закладку, где остановилась. - и Катя легко поднявшись, передала ему книгу.
Он начал читать:
" - Ну ладно, хватит! - проворчал Куп.
- Я был хорошим солдатом, - сказал он хрипло. Его руки скользнули с ее бедер вверх и обрамили ее лицо. В глазах у него загорелся дьявольский огонь. - Когда вы сказали "нет", я отнесся к этому с уважением, несмотря на то что язык ваших глаз и вашего тела говорил об обратном. Не нужно дразнить меня, леди!
Куп резко накрыл своим ртом ее губы. С грубым звуком внутри горла, одним уверенным броском языка он вторгся в гладкую полость ее рта. В сравнении с этим резким движением большие пальцы, которые удерживали ее подбородок в приподнятом положении, а также другие пальцы, обхватившие ее затылок, были удивительно нежны.
Но она едва замечала это деликатное обхождение, и причиной тому была настойчивость, с какой Куп действовал ртом. Веронике показалось, будто она только что сунула палец в электрический патрон. Все ее умственные способности отшибло напрочь, как при коротком замыкании. Она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела, смакуя вкус его языка при каждом уверенном скольжении. Вероника услышала свой собственный страдальческий стон, когда ее пальцы крепче вцепились Купу в свитер, и ее язык пришел в соприкосновение с его языком, чтобы сплестись с ним..."
К'ангвар запнулся, перевел взгляд с книжки на девушку и резко втянул в себя воздух. Она скинула халатик, оставшись в одном нижнем белье, столь маленьком, что простора для воображения уже не оставалось. Если бы мужчина в этот момент смотрел бы на ее лицо, его бы охладило выражение расчета на нем, но лица он как раз не замечал.
- Не останавливайся, прошу... - грудным голосом, с трудом сдерживая смех, сказала она. - Я так люблю эту книгу.
Стиснув зубы, К'ангвар решил узнать, что именно хочет эта девчонка. Он продолжал читать любовную сцену, постоянно кидая взгляд на одевающуюся девушку. К тому моменту, как короткая джинсовая юбка и тонкий белый свитер укрыли ее тело, больше всего вампиру хотелось совсем другого. Она подошла к нему и забрала книгу, скользнув по его руке ласкающими пальцами.
- Я очень голодна. Покорми меня. - с небольшим придыханием сказала девушка, и замерла, глядя прямо в черные глаза К'ангвара.
- Хорошо. - вампир прищурился, возвращая себе утраченное спокойствие, и мысленно обещая, что она не возьмет над ним верх. - Поедим.
Через полчаса вампир был готов завыть в голос. Она постоянно касалась его, дотрагивалась, не давая говорить, дразнила, соблазняла. Она вытащила его на танцплощадку, предварительно заказав какую-то удивительно медленную эротичную музыку. Катя то прижималась к нему всем телом, то отстранялась, не давая взять инициативу в свои руки. Казалось, она твердо решила его довести до ручки, и черт побери, у нее это прекрасно получалось. Он скучал по вопящей ругающейся фурии, которая злобно смотрела на него всю прошедшую неделю, заказывая кучу ненужных блюд, рычащую, делающую вид, что его не существует. Эту женщину он вполне мог терпеть: в конце концов, его мать выкидывала коленца и похуже. А вот против наглого, бесстыжего совращения К'ангвар не мог придумать - из-за его лица и бремени непрощенного он слишком долго был один.
- Хватит. - оборвал он ее, когда девушка, наклонившись к нему, что-то зашептала на ухо. - мне надо выйти.
- Ладно. - она выпрямилась и невинно вложила руки на коленях - ни дать ни взять ангел. Только ангел с небольшой чертовщинкой. Мужчина выскочил в туалет, умылся, стараясь привести мысли в порядок.
- Все нормально, ублюдок. - сказал он себе в зеркало (его забавлял тот факт, что вампиры, якобы, не имеют отражения), - все хорошо.
Все было не нормально. Пока он охлаждался, девушка уехала домой. Одна. Но не к себе, а к другу, как любезно, с удивительно гадкой ухмылкой, сообщил ему Борис. И оставила ему записку, в которой было всего три слова: "я тебя обыграла". Все было очень, очень плохо.
***
"...Она умирала очень тяжело. Уже несколько недель боли, страданий. Она молча скрипела зубами, когда дочь давала ей еду в пластиковых, одноразовых тарелках, надевая перчатки, боясь ее. Неделю назад ее зять поднялся на чердак, и, отмерив расстояние в балке, поддерживающей крышу, вбил туда огромный гвоздь. Этот глупец все рассчитал не так, и у нее появились страшные раны на ноге. Неужели было так трудно понять ее? Ведь балка - это ее тело. Найди место правильно, вбей гвоздь туда, где должно находиться сердце, и она умрет. Он вытащил гвоздь, нога зажила за день, но его так трясло, что повторять процедуру этот трус отказался. И теперь она мучалась. Ей надо было передать силу, свою силу, но никто не хотел ее брать. И старая ведьма ждала смерти, зовя ее, потому что терпеть сил не было.
Маленький лучик света влетел в комнату вместе с ее внучкой. Она остановилась в сторонке, как научили ее родители, и тихо спросила:
- Бабушка, ты как?
- Катенька... - несмотря на жуткую боль, ведьма улыбнулась. Ее пятилетняя внучка, ничего не знающая о том, какой сильной ведьмой является ее бабушка, нежно и трогательно переживала. Ей сказали, что бабушка очень болеет, и подходить к ней нельзя, но ведьма и на таком расстоянии видела, как маленькое сердечко огорченно трепещет.
Бесы, ожидавшие ее душу, вдруг встрепенулись, и через мгновение она вкрадчиво спросила:
- Где твоя мама?
- Уехала в магазин с папой.
- Катенька, бабушка очень хочет пить. Принеси мне стаканчик воды.
- Но мама сказала...
- Твоя бабушка умирает. Я прошу тебя, принеси.
Девочка помялась, а потом кинулась на кухню и загремела посудой. Ведьма лежала, слушая стук своего сердца. Неужели скоро все прекратится и она умрет, перестав страдать...неужели...
Девочка вбежала в комнату, расплескивая воду, и протянула стеклянный стакан бабушке. Та, не обращая внимания на стакан, схватила внучку за руку, и сила потекла в маленькое тело. Огромная, темная сила. Вопль, полный ужаса, громкий крик...ребенка оттащили от нее, не дав завершить переход.
- Что ты наделала?! Что ты натворила?! Она же ребенок!!! - полный боли голос дочери заставил ведьму открыть глаза.
- Ты отказалась от силы, и предала меня. Я страдаю. Каждый день, все время, без отдыха - мучительная, разрывающая боль. - проскрипела ведьма. - Ты бы поступила также. Дай мне завершить переход - я передала ей лишь малую часть...
- Нет. Я не позволю тебе превратить ее в рабыню бесов.
- Глупая. Это они мне служат, а не я им. Если бы ты знала то, что знаю я...все то могущество, которым я обладаю...
- В том-то и дело. Ты передаешь лишь силу, не знания, даря соблазн, и не объясняя, к чему это приведет. А все то злое могущество, которым ты обладаешь...не помогает тебе справиться с болью. - по щекам ее дочери катились слезы. Она прижимала к себе дочку, и та, вцепившись ей в шею, тоже плакала. - Я ухожу, мама. Прощай.
Старая ведьма умирала еще две недели. Никто из жителей деревни не смел приблизиться к ее дому. Она испустила дух в одиночестве, видя, как в предвкушении мечутся вокруг нее бесы..."
Катя проснулась в слезах, пытаясь понять, почему ей вспомнилась ее последняя встреча с бабушкой. После того, как родители увезли ее, о ней никто не говорил. Катя тоже молчала - что-то мешало ей спросить, почему они оставили ее умирать в одиночестве.
От раздумий ее отвлек грохот на кухне - Коля готовил завтрак. Девушка сонно улыбнулась: хорошо, когда рядом есть друзья. Особенно такие хорошие. Она выпила положенную ей чашку кофе и, переодевшись (она специально привезла сюда нормальную одежду - штаны, свитер, ботинки) и попрощавшись, решила прогуляться по снежному городу. Ноги несли ее мимо запорошенных снегом домов, заброшенных у подъезда машин, мимо искусственных огней города. Она шла на окраину, где в низине, кроме нескольких обледеневших покинутых зданий, покрытых черной копотью, и небольшой свалки покореженных автомобилей ничего не было. Тишина морозного дня нарушалась лишь негромким скрипом снега под пушистыми ботинками. Девушка остановилась, зябко кутаясь в пуховик. Какая нелегкая принесла ее сюда? Она не знала, но чувствовала, что не может просто уйти. Она посмотрела вниз, на черные дома без стекол, на кладбище покореженного металла, где падающий с небес снег, смешиваясь с землей, не замерзал, а превращался в серую кашицу, противно хлюпающую под ногами. Спускаться туда совершенно не хотелось, но какая-то неведомая сила тянула ее к свалке. Она стала спускаться, стараясь быть аккуратной, но, когда достигла дна низины, поняла, что с таким же успехом могла скатиться вниз кубарем. Ее светло-бежевые ботинки мгновенно окрасились в серый цвет, и при каждом новом шаге небольшие капли грязи попадали на белые штанишки.