Порой вечерней над рекой,
Когда туман уже клубиться.
Луна и солнце меж собой
Поспорили - кому влюбиться.

Кто первым сможет отыскать
Себе достойного поэта.
Над ним победу одержать
И приз себе вручить за это.

Не просто смертного любить,
Им прежде нужно увлекаться.
О слабостях его забыть,
И недостатков не касаться.

Он должен строен быть и мил,
Красив, умен и остроумен.
Что б астрономию любил,
И с телескопом был бы дружен.

Играючи смог  рассмотреть
Их форм и линий совершенство.
И страстью пылкою гореть,
От наготы их впасть в блаженство.

Как может грешный устоять
Пред ликом знойного светила.
Оно родилось покорять,
И судьбами планет вершило.

И миллионы пали ниц
У ног божественной царицы.
Лишь фараоны у гробниц
Предвосхищали ход сестрицы.

Холодной тенью не спеша 
Она собой родню затмила.
Ей трон не стоил ни гроша,
А ночь безмолвием пленила.

Так, мир на части поделив,
Они соперничать не стали.
Границы сна определив,
Лучом, как следом острой стали.

		***
Но младшей тесен стал надел
Однообразных звездных буден.
И, бросив ночью сотни дел,
Являлась днем, хоть путь был труден.

Дразнила старшую сестру,
Меняя облик свой игриво.
То - полнолунье поутру,
То - тонкий месяц. Что за диво!

Но грустный образ ближе ей,
И, в меланхолию впадая,
Она скрывалась много дней,
Ничем себя не выдавая.

И, всё же, ветреной была,
И пошалить порой любила.
Взамен сестры прийти могла,
И всех до страха доводила.

Но та заботливой рукой
Все прегрешения стирала.
Восстановив земной покой,
Чуть поворчав, её прощала.

Лишь вызов дерзкий получив,
Сочла задетой честь царицы.
Протуберанцы излучив,
И норов разъяренной львицы.

Касаясь краешка земли,
Она от злобы покраснела.
И если бы прошли дожди,
Вода бы тот час закипела.

Усмешку бледностью прикрыв,
Луна ничуть не удивилась.
Предвидя бешенства порыв,
Она за тучу тихо скрылась.

В тот день закат был так хорош,
Всё небо краской заливая.
Казалось, в поле вспыхнет рожь,
И речка высохнет кривая.

Призвав в свидетели туман,
Сестрицы о заклад побились.
Взяв трое суток на роман,
Что б по уши они влюбились.

У каждой зрел коварный план,
Как выиграть, сердце не поранив.
Что б скрыть задуманный обман,
Себя и близких позабавив.

И обе кинулись искать,
Земных мужчин перебирая.
Друг друга начали толкать,
В азарте спешки не скрывая.

Но первой младшая была,
Она средь них всегда водила.
Порой плутовкою слыла,
Врала, что счёт в игре забыла.

		***
Хоть ночи летом коротки,
И люди заняты во многом.
Влюбленных целые полки,
Обнявшись, бродят по дорогам.

Поверив в быстрый результат,
Луна во всей красе явилась.
И, приглашая на парад,
Как люстра на небе светилась.

Любовь не ищет суеты,
И громкого столпотворенья.
Ей ближе шёпот и мечты,
Для ласки ждет уединенья.

		***
О, сколько нежности таят
На юге ночи озорные,
Порой там страсти так кипят,
Что воздержусь писать - какие.

Как будто вирусом любви
Цветы там воздух наполняют.
Лишь он появляется в крови,
Фантазии сердца пленяют.

И будоражат, и зовут. Влекут,
И ночью не дают покоя.
Найдёте, вряд ли там приют,
Что б жажду утолил. Не скрою.

		***
Луна на пиршестве таком
Себе предмет любви искала.
И, с высоты глядя тайком,
Галопом по сердцам скакала.

Все страстью тайною полны,
Неровно, учащенно бьются.
Но тщетны помыслы Луны
Хоть одного из них коснуться.

Живое тянется к живым,
Холодный блеск лишь ослепляет.
Мы любим сердцем. Только им.
Рассудок выгоду считает.

Луна осталась холодна,
В пруду на свой портрет взирая.
Вздохнув, что всё ещё одна,
И не нашла ночного рая.

		***
Рассвет забрезжил за горой,
И солнце править поспешило.
Ещё не зная, где  герой,
Всем щедро теплоту дарило.

Пытаясь встретить молодца,
По улицам одна бродила.
И, не дождавшись у крыльца,
В окошко соням посветила.

Тем, кто понежиться любил,
Остатки сна не прогоняя.
Его о чем-нибудь просил,
Мечты о нежности вверяя.

Услышав исповедь юнца
И девы томной, и - матроны.
Оно решило, что гонца
Пора готовить для короны.

Победа виделась вблизи,
Казалось, что еще немного,
И проигравшая в грязи
Попросит не судить их строго.

Но все сложилось невпопад,
Ленивый сердцем не полюбит.
Он будет долго ждать наград,
А кубок так и не пригубит.

И что б такого полюбить
Уродом следует родиться.
И солнце принялось бродить,
С надеждой всё-таки влюбиться.

Атлетов стройные тела
Оно восторженно ласкало.
Потоки летнего тепла
На загорающих бросало.

Те нежились в его лучах,
Но каждый, о своём мечтая,
Надеялся в красивых снах,
О том, что сложит всё, играя.

		***
Любовь как рифму следует искать,
Года и километры не считая.
Лишь сердце может подсказать, 
Что пред тобой совсем чужая.

А если озабочен ты другим,
И о ином, дружок, мечтаешь.
Каким бы ни был золотым,
Всегда другое получаешь.

		***
В порыве жар свой распалив,
Светило в полдень раздобрело.
Всю землю маревом покрыв,
В делах своих не преуспело.

Загадкой виделись сердца
Тщедушных маленьких созданий.
Оно просило дать Творца
Каких-то потаённых знаний.

С усмешкой старец отвечал,
Что здесь не видит он секрета.
Чем больше ты себя раздал,
Тем больше в жизни будет света.

Отдашь тепло и доброту,
И душу тем свою согреешь.
Поверишь в детскую мечту,
Получишь то, что сам посеешь.

Любовь не требуют взамен,
В неё лишь можно сердцем верить.
Ей не торгуют на обмен
И метром не дано измерить.

Лучи в обиде подобрав,
Светило к западу катилось.
И задержавшись у дубрав,
Победы так и не добилось.

		***
Едва дождавшись темноты,
Луна опять в зенит скользнула.
И тонкой сетью с высоты
Всю землю разом обернула.

Добавив в краски серебра,
Шаманских знаков начертила.
И словно Еву из ребра,
Ночную нежность сотворила.

И, затаившись, стала ждать,
Звуча гитарой семиструнной.
Всех, кто не может ночью спать,
Звала пройтись дорожкой лунной.

Немало ей отозвалось 
Певцов, романтиков, поэтов.
В ком долг и чувство не срослось.
Кто не нашел на всё ответов.

Открытый сердцем так красив,
Что грех в такого не влюбиться.
В волненье, вызвавши отлив,
Она звала к себе стремиться.

И чары магии ночной,
Таинственной, непостижимой.
Рождали песни под луной,
О той единственной, любимой.

Что в сердце трепетном жила,
Давно владела им незримо,
И мучила, и в даль звала,
В дороги, что идут из Рима.

С восторгом в души заглянув,
Луна средь них себе искала.
Того, кто смог бы, не моргнув,
Поклясться, что земного мало.

Кого смогла бы полюбить,
Холодным светом обнимая.
Того, кто мог бы всё забыть,
О ней, единственной мечтая.

Но, миллионы перебрав,
Созналась, что ей будет тесно,
Делиться не позволит нрав.
Исчезла, улыбнувшись пресно.

		***
Ещё мерцали в вышине
Созвездья сказочных преданий.
Уж солнце слало в тишине
Романтикам рассвет свой ранний.

Предупреждая тёмный мир,
О неизбежности кончины.
Что разогнать вампиров пир
Оно имеет все причины.

Светило розовой зарёй,
Полнеба тотчас отхватило.
Затеяв с ночью быстрый бой,
Румянить облака спешило.

И, брызнув солнечным дождём,
По крышам бойко пробежало.
Как будто мы его не ждём!
Шалит - ведь я предупреждало.

Ах, что за чудо - новый день!
Прими его как жизнь другую.
И не ищи прохлады тень,
Хватай за гриву, выбрось сбрую.

Всем, кто не спал в тот ранний час,
С надеждой жаждал новой встречи.
Светило каждому из нас,
Вручило шанс, погладив плечи.

И, ощутив дар божества,
И - снисходительную милость.
Не оказалось существа,
С которым радость не случилось.

Один работу вдруг нашёл,
Другой - жениться передумал,
"Кулибин" что-то изобрёл,
А автор это всё придумал.

Но о царице неземной
У смертных сердце не кольнуло.
Всяк занят был самим собой,
Напрасно жаркое к ним льнуло.

И солнце грустной пеленой,
Закрыло облик свой прекрасный.
Вздохнув, пустилось на покой,
Пролив на грешных дождь ненастный.

Но тут, откуда ни возьмись,
Явилась младшая сестрица.
По лужам проскользнула ввысь,
И принялась над ней глумиться.

"Зимою и летом всегда ты одно
Закат или полдень, утро ли раннее.
Ты даже не женщина, ты просто - оно.
Пусть - божество, пусть - идеальное.

Как можно мужчину земного пленить,
Наряд не меняя и очертания.
Тебе не удастся его полюбить.."
Ну, словом, сестру довела до отчаяния.

Той ночью землянам тревожно спалось,
Но ливни отмыли всю сферу небесную.
И звезд многоточье в картину слилось,
Нависнув над миром манящею бездною.

		***
Как любим мы ночной порой,
Мечтам и страсти предаваться.
Душа не требует покой,
А жаждет чем-то наслаждаться.

Всегда ей мало бытия,
Чем ни владел бы, всё - пустое.
Роскошный замок, иль скамья,
В углу, за печкой на постое.

И власть, как символ высоты,
Песком сквозь пальцы вниз струится.
Приносит в жертву все мечты,
Но только смертью насладится.

		***
Улыбкой томной свет прикрыв,
Луна юнцом оборотилась.
И, скрыв охотника порыв,
На небе месяцем явилась.

Изящный стан дугой загнув,
И серебром закрыв морщины.
Средь звезд тихонько проскользнув,
Зависла там у середины.

Так беззащитна и нежна,
В коварстве женском преуспела.
Наткав из тени полотна,
К себе звала полоской тела.

Манила тайной неземной,
Одеждой язвы закрывая,
Казалась сказочной мечтой,
Свою невинность выставляя.

Украдкой глядя с высоты,
Ни чем себя не выдавала.
Навеяв образ чистоты,
Романтиков околдовала.

Немало трепетных сердец
В ту ночь о неземном мечтало.
И, выбрав жертву, наконец,
Коварная торжествовала.

Вдали от шумной суеты,
В уединенье безмятежном.
Наивный ей открыл мечты
О сокровенном, чистом, нежном.

Он начал её стихи читать,
К безумству чувство приближая.
Попробую пересказать,
Надеясь их не искажая.

"Когда я вижу звездный дождь,
Мне кажется, что небо плачет.
Наверно, есть там грозный вождь,
Который чаровницу прячет.

И сестры слёзы льют о той,
Что в заточении томиться.
Я жизнь отдам за миг с тобой,
Я буду о тебе молиться..."

		***
Порой, вторгаясь в королевство сна,
В немое царство властного Морфея.
И я хотел бы испытать сполна,
Чего не смог коснуться наяву, робея.

А сон рождает образы из тьмы,
К другим мирам и странам переносит.
И я со стоном рвусь, как из тюрьмы,
Когда он слишком далеко меня забросит.

Потом стою на кухне у окна,
Стуча зубами о края стакана.
И мысль колотиться одна,
Что б не оставили там, в виде таракана.

		***
Наверно, кто-то из земных,
Давно живет в подобном мире.
И видит образы иных,
И знает, что реальность шире.

Такую душу отыскав,
Луна решила присмотреться.
И посетить средь диких трав
Его жилище, что б согреться.

Давно наслышана была,
Как страсти жар в ночи пылает.
Желая получить сполна,
Всё, что любовью называют.

Что так волнует и влечёт,
И судьбы разом разрушает.
Что разум не осознает,
А сердце целиком вбирает.

Обняв избранника в ночи,
Луна застыла в предвкушенье.
Но тлел лишь огонёк свечи,
Всё остальное - как в затменье.

Не шелохнулось ничего
В душе полночного поэта.
Он свято верил, что его
Должны боготворить за это.

Он был влюблен в свою любовь,
И наслаждался этим чувством.
Слагая песни вновь и вновь,
С каким-то яростным безумством.

Готов был петь их до утра.
И даже сам предмет вздыханий,
Послушав, понял, что пора
Бежать отсель без колебаний.

		***
Не встретив поутру сестры,
Пройдясь с вершин по косогору.
Во все окрестные дворы
Зашла согласно договору.

С туманом в прядки поиграв,
Росинку лучиком задела.
Не нарушая свой устав,
Светило принялось за дело.

Не пропуская никого,
Всем помогая в буднях трудных,
Искала взгляд лишь одного,
Не злясь на жадных и занудных.

Вдруг чей-то тонкий голосок
Внизу задорно рассмеялся.
И через луг, наискосок,
К реке с цветным венком помчался.

Из-под ромашек полевых
Кудряшки золотые вьются.
От белых пяток озорных
В траве следы не остаются.

А рядом маленький клубок
Из рыжей шерсти и колючек.
С пятном во весь щенячий бок
Блеснул, лоснясь, как медный ключик.

И, взбаламутив всё кругом,
С разбега, поднимая брызги,
Друзья нырнули кувырком,
Лишь эхом отозвались визги.

Потом лежали на песке,
Обнявшись, словно братья.
И пёс повизгивал в тоске,
Что так слабы его объятья.

И от избытка чувств своих,
Щенок лизал и нос, и - руки.
Счастливей не было двоих,
И горше не было б разлуки.

Добрее сердца не сыскать,
Что б бескорыстно так любило.
Так преданно могло бы ждать.
В ответ ни крошки не просило.

Увидев чувства красоту,
Светило просто обомлело.
Перепугав всех за версту,
Что в полдень небо потемнело.

Но с новой силой занялось,
От счастья жар распространяя,
Что полюбить ей довелось,
О споре глупом забывая.

И любовалось с высоты
Своим избранником лохматым.
Нет в мире большей чистоты,
Каким бы ни был он горбатым.

		***
И мне, не знаю почему,
Взгрустнулось на закате лета.
Я позавидовал ему.
И наспех написал про это.