Ночина Марина: другие произведения.

10. Ай

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Десятый из рассказов об... оборотне


   Письмо для Селима я доставил точно в оговорённый Арсланом срок, испортив уважаемому уджбею праздничное настроение. Приехал ровно в полдень первого дня первого месяца нового для Гюнешли улке года. То есть в первый день второго месяца лета, если брать на западный манер.
   Для человека из-за океана такие порядки непривычны. За четыре года я успел притерпеться к календарю Солнечной страны с её необычными, а порой и довольно странными праздниками. То, что про половину из них я постоянно забываю, другой разговор.
   Праздновали Найриуз шумно, весело, щедро накрывая стол и не скупясь на выпивку, но всего один день и одну ночь, после чего жизнь снова возвращалась в накатанную колею.
   День праздника я провёл в седле, ночь проспал в Караван-сарае недалеко от дворца Селима, а на утро доставил письмо.
   Арслан, моими руками, преподнёс своему деловому партнёру неприятнейший из подарков: оскорбил недоверием. Ответ мог вылиться для посланника во что угодно, вплоть до отрубания головы. Кротостью нравов ни один из уджбеев не отличался, но Селим превосходил буйством всех. Бедуины называли его канлы джанавар - кровавый зверь, и прозвище это вполне себя оправдывало. Всех промышляющих на его территории разбоем, уджбей приказал распинать на крестах, и вспарывать животы. С бедуинами он поступал ещё жёстче, однако, как лезли пустынные жители к нам, так и продолжают лезть. Да и сойгунов почему-то меньше не становится.
   Прочитав письмо, Селим аж посерел от гнева, однако бури не последовало.
   Селим, Гарант южной границы Гюнешли улке, внешностью смахивающий на дикого быка гаура, только с повадками матёрого кровожадного хищника, стойко перенёс оскорбление Арслана. На привёзшего сей деликатный документ, порочащий его честь - то есть на меня, - уджбей смотрел долго и пристально, но этим и ограничился.
   С одной стороны, хорошо, незачем никому знать о моей сущности, а она обязательно проявиться, если начнут убивать. С другой стороны, немного жаль. Забавно было бы узнать, смогу ли уложить Селима, или он, так же, как и Арслан, запросто положит меня на лопатки.
   Ответного послания для моего нанимателя Селим не передал, что означало, что я могу валить на все четыре стороны. Или, на правах гостя и посланника, а также с молчаливого разрешения хозяина, задержаться на какое-то время во дворце, отдохнуть телом и душой. Оставаться не хотелось. Ни к чему злить и без того рассерженного гаура, я лучше потаскаю за усы Долунаю.
   Была ещё одна причина. Я физически ощущал необходимость срочно чем-то себя занять, иначе перед мысленным взором опять и опять всплывала Одержимая, убивающая у меня на глазах младенца.
   Думал, давно растерял всю сентиментальность. Как оказалось, нет. Есть ещё что-то, способное задеть зверя за живое.
   Так же мне не давала покоя загадка появления Одержимой. По всем правилам сверхъестественного мира, создать Одержимого из уже умершего человека, невозможно. Нечем духу питаться в мёртвом теле, нет в нём энергии. "Старуха" это правило опровергла, и при помощи незнакомой мне Печати выкачивала энергию из живых. Конечно, я не знаю всех обстоятельств дела, да и в ворожбе понимаю далеко не всё... В общем, пока трясся в седле, добираясь до дворца Селима, времени для раздумий было предостаточно, всю голову сломал. В конце концов решил при оказии пересказать случившееся Лии, может она знает, как такое могло случиться. Печать, которую использовала Одержимая, как смог, я зарисовал.
  
   Что делать после того, как доставлю письма, Арслан не уточнял, поэтому я принял решение ехать во дворец уджбея. Если понадоблюсь, уджбей сам меня найдёт, не в первый раз уж. А не понадоблюсь, смотаюсь в степь, погоняю степняков, развеюсь. Давно их не слышно, вдруг замышляют какую каверзу? Заодно доведу Долунаю до дворца Арслана, а то, как передумает на полпути. Решит, что не желает жить на золотой цепи, или взбредет в дурную кошачью голову какая глупость про наложниц и постель, и ищи её потом. Хорошо бы ещё от парня избавиться, что б, и глаза не мозолил, раздражая меня, и дуростей не совершил. Шатун ведь, полная луна ему не указ, как потянется за телегой кошки кровавый след, изведут же. Не крестьяне, так янычары, а то и кого посерьёзнее по следу пустят.
   Найти единственную телегу на просторах Гюнешли улке для заинтересованного и жаждущего действия волка, труда не составило. Я прикинул по карте, куда могла докатиться повозка оборотней, и погнал напрямик туда.
   Не сразу, но я её нашёл.
   Именно, что её. Друга и возлюбленного Луны, в повозке не было.
   На мой вопрос: где? - девушка сверкнула глазами, и ворчливо поведала короткую, но грустную историю. Всё как я и предсказывал.
   В своей прошлой жизни Мехмет был хиляком и трусом, но после обращение почувствовал в себе силу, уверенность и вкусил сладкий плод воли и безнаказанности. Долуная была так называемым Шатуном, - оборотнем, способным обращаться независимо от фаз луны. Не удивительно, что Мехмет "унаследовал" такую замечательную возможность.
   Везет мне на Шатунов. Я и сам такой. Заслуга это укусившего меня оборотня или куска кости варула в груди, ответить затрудняюсь. Я могу контролировать своё обращение, и это главное.
   Так вот, юный кот обратиться в зверя пока не мог, видать, не хватало силёнок, то ли просто боялся, но сидеть ровно отчего-то не хотел, поэтому постоянно мотался по округе, развлекая себя тем, что резал скот крестьян, чем жутко бесил Луну. Девушка довольно давно обрела свою мягкую пятнистую шкурку, чтобы знать, какая опасность грозит этой шкуре, если о ней узнают люди, и пыталась внушить эту мысль Мехмету. Вначале мирно, словами, но когда юный кот притащил ей "в подарок" оторванную по колено человеческую ногу, девушка не выдержала, обернулась, и клыками и когтями объяснила, в чём кот неправ. Увы, не убедила, поэтому, чтобы обезопасить себя, Луне пришлось избавиться от угрозы, которую она сама и породила.
   Одним словом, Долуная перегрызла Мехмету горло. По мне, она всё сделала правильно.
   Иначе, это пришлось бы делать мне. И этим я мог сильно испортить отношения с кошкой, а она, признаться, мне нравилась. Было интересно за ней наблюдать.
   Да, наши виды враждуют, у нас это на уровне инстинктов, как пишут умные книжки, но мы же не дикие животные, чтобы не уметь себя контролировать.
   Всю дорогу до дворца Арслана мы с Луной делились историями из наших непростых двуликих жизней. Она рассказывала мне о кошках, я ей - о волках-оборотнях. Скучно нам не было.
   Не знаю хорошо это или нет, но наши отношения так и не зашли дальше настороженно-деловых. Друзьями мы тоже не стали. То, что кошка не шипела на меня, как только видела, и то хлеб, но повернуться спиной не позволила себе ни разу. Спала тоже в полглаза. Впрочем, как и я. Осторожничает. До чего же умная девочка!
   Наконец, перед нами вырос дворец уджбея Арслана, Гаранта Восточной границы Гюнешли улке.
   Ну как дворец... Дворцом его называли исключительно ради красивого словца. Главная резиденция моего нанимателя походила на неприступную крепость, и на самом деле такой являлась.
   Жители равнин не раз и не два пытались раскусить этот крепкий орешек, чтобы пройти дальше, но каждый раз ломали зубы, и убирались обратно пасти свои стада. Арслан, как и его пращуры был мудр и хитёр, он та сила, с которой считались, которую боялись и уважали. А также с большим удовольствием всадили бы стрелу или нож в спину.
   Видел я таких завистников и то, что от них оставалось. Едва и сам не стал покойником. События того дня до сих пор ярки в моей памяти.
   Помниться, я упоминал, как только-только сойдя с корабля, умудрился подрядиться на работу. Непыльную, по словам перехватившего меня в порту посредника, плохо оплачиваемую, что в тот момент меня тоже не смутило, но зато способную дать никому не известному парню шанс быстро пристроится на новом месте.
   Я был зол на пиратов, на чьём корабле меня трижды пытались убить; я был зол на герцога, создавшего из меня чудовище - пусть я и отомстил, перегрызя ему глотку; я просто злился на весь мир, а получившийся стараниями всё того же герцога зверь, жаждал крови и убийств.
   Тем более, предложенная мне работа как раз подразумевало убийство.
   Мне сказали, цель простой купец, забывший о понятиях и кинувший своих деловых партнёров. Признаться, я и не вслушивался в то, что плёл посредник. Будь цель хоть султаном, - так в Гюнешли улке звался правитель, пошёл бы и убил.
   Проникнуть в гостевой дом, в стенах которого остановился "купец", труда не составило, неприятности начались потом.
   Вместо того чтобы умереть, "купец" едва не убил меня.
   Мы дрались, не сдерживая сил: простой человек и оборотень, в глазах которого плескалось безумие и жажда крови. Наверное, даже тогда я мог себя контролировать, захоти я этого, но воспоминания о днях, проведённых в клетке у герцога, затмевали разум. Это сейчас я понимаю, что просто боялся снова оказаться взаперти, но тогда...
   Я до сих пор не понимаю, почему Арслан оставил мне жизнь.
   Может, потому и оставил, что рассмотрел в глубине застланных жаждой крови глаз, страх потерять себя? Я никогда не спрашивал уджбея о причинах, и не стану спрашивать. Одно знаю точно: не приди я в тот вечер за его жизнью, не протянул бы и месяца на просторах чужой страны. Арслан в ту ночь стал моим вожаком, которого я безмерно уважаю.
   Да, я убиваю по его приказу. Убиваю, не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей, но это делаю я, а не алчущая крови тварь.
   Пока я вспоминал, "дворец" из точки на горизонте вырос в крепость из чёрного камня, с высокой зубчатой стеной и нависающей над воротами надвратной башней, из которой так удобно заливать штурмующего противника вязкой чёрной жижей, которая горит даже в воде. Только до ворот ещё надо добраться.
   В Курт ини вела всего одна дорога, петляющая, словно змея и поднимающаяся вверх по склону под неудобным для атаки углом. Сама крепость стояла на плоской вершине утёса - единственного и самого высокого места на многие тысячи миль ровной, как столешница степи. Крепость было видно издалека, как и из крепости открывался великолепный обзор на прилегающие территории. Кто-то из предков Арслана раскошелился на баснословно дорогие даже по нынешним меркам зрительные трубы с неплохими линзами. Глаза от постоянного напряжения, когда дежурным приходится по несколько часов подряд всматриваться через трубу вдаль, начинают побаливать даже у меня, да и однообразный пейзаж степи быстро приедается, но поначалу было интересно. Особенно весной, когда степь покрывается пёстрым разнотравьем.
   Сейчас середина лета и смотреть на желтизну выгоревшей под солнцем травы, а то и чёрные пятна пожаров, то ещё удовольствие. А смотреть-то по большему счёту и некуда: впереди и по бокам, куда ни глянь степь, по которой идёт граница, которую так любят нарушать степняки; позади, в нескольких десятках миль, в низине с чёрной плодородной почвой - деревни с мирными жителями; и только Курт ини возносит свои острые шпили с знамёнами Гюнешли улке и уджбея Арслана к бесконечно голубому небу.
   Одна-а-ко... Раньше никогда не замечал в себе талант поэта, а тут раскудахтался.
   Украдкой посмотрел на правящую быком Долунаю и не смог сдержать улыбку: девушка, открыв рот, во все глаза рассматривала резиденцию моего нанимателя.
   Курт ини... уж так совпало - Волчье логово, если перевести название крепости на западный манер. Бываю я здесь редко, но, когда оказываюсь внутри стен, на душе (коли такая у меня ещё имеется) становится спокойно, словно вернулся в давно оставленный дом, где меня... любят и ждут.
   Конечно, в крепости меня никто не ждал и, тем более, не любил, но ощущение всё равно оставалось. Объективных причин тому не было, видать, просто устал мотаться по дорогам жизни, а тут уджбей выделил мне целые апартаменты в личное пользование. У меня даже служанка есть.
   Подъём был долог, и вымотал не только наших животных, но и Долунаю, сражающуюся с упрямой рогатой скотиной. Меня усталость не затронула. Будь моя воля, обернулся и вбежал в приветливо распахнутые ворота на четырёх лапах.
   Увы, Арслан не одобрит такой самодеятельности.
   Знамя уджбея на шпиле главной башни поднято, значит, хозяин дома. Я рад настолько, что готов по-собачьи повилять хвостом и сбегать за палкой.
   Нет, я не шутил. Правда готов, и мои честь и достоинство ни в коей мере при этом не пострадают. Дочери Арслана и Лии - Мерием, нравилась добрая, хоть и страшная собачка.
   На "страшного" я не обижался. Смысл обижаться на правду? В образе "волка" я та ещё страхолюдина. До сих пор, вспоминая момент, когда познакомился с дочкой уджбея, шерсть встаёт дымом. Стоило малышке увидеть меня, как вместо криков ужаса, она взвизгнула от радости, и бросилась гладить "кёпеку". То бишь, собачку.
   Получилось всё неожиданно. Я тогда лишь две недели как встал под уджбея, и он проверял мои силы и уровень самоконтроля. Занимались мы этим в одном из тренировочных залов обширных подвалов Волчьего логова. Как поздней ночью там оказалась двух с половиной годовалая малышка Мерием, у которой нянек больше чем блох на бездомной кошке, не понял никто. Как она сама пролепетала: "соскутилась по бабе".
   Только потом, пару недель спустя, когда чуть лучше узнал своего нового нанимателя, до меня дошло, что я был в полушаге от смерти, поведи себя иначе по отношению к его малышке.
   Не скажу, что люблю детей, но поведение Мерием в тот момент ввело меня в ступор, от того и позволил таскать себя за уши и забраться на хребет. Самое сложное было прятать от крохотных хватких ручек зубы: одна царапина и... Даже думать не хочу, чтобы было после этого...
   Ворота, как и пост в начале подъёма, мы миновали без задержек - меня здесь знала каждая дворняга. Для пропуска Долунаи на территорию Логова, хватило моего слова.
   Кошка всё так же активно глазела по сторонам, а иногда поражёно охала, увидев необычную штуковину или диковинную роспись.
   Если хотите моё мнение, за первой стеной не было ничего интересного, лишь конюшни, несколько хозяйственных построек и мастерских, да большой манежный круг, обнёсенной хлипкой оградой. Сейчас там тренировались в ножевом бое сорок воинов из личной гвардии уджбея.
   Совру, если скажу, что Долуная не пялилась на обнажённых по пояс мужиков с капающей изо рта слюной. Я не стал ничего говорить. Захочет Арслан, пусть себе остаётся, только держит клыки своей хищной части подальше от его людей.
   Сам замок, этакая крепость в крепости, представляет куда больше интереса, как для воина, так и для девушки.
   Проехав мимо манежа, мы остановились у конюшен.
   Старый конюх обрадовался моей Рыжей, как родной. Кобыла, что не удивительно, тоже признала его, приветливо заржала и потянула морду за угощением. Знает, подлюка, где ей всегда перепадёт. Старик Докужтуг с малых лет проработал с лошадками, Рыжую он лично забирал из конюшен Назара, и меня потом учил уму-разуму, как с ней обходится, а то в первый момент мы с кобылой не нашли понимания.
   - Не балуй! - произнёс я, сердито сведя брови. То ли лошади сказал, то ли конюху, разницы, в общем-то, нет, меня всё равно не послушают.
   Да, я был весел, и больше не хандрил. Стены Курт ини, словно вливали в меня уверенность. Крепость стала для меня домом, здесь я чувствовал себя в полной безопасности, будь я человеком, или зверем.
   Первым делом я отправился на доклад к уджбею. Уверен, ему уже доложили о моём приезде и Арслан ждёт.
   Так и оказалось.
   Уджбей принял меня в своём кабинете, выходящим окнами на Восток, а заодно на большой манежный круг.
   Окна распахнуты и до наших ушей доносится скрежет лезвий, отрывистые команды инструкторов, хеканье воинов и редкое лошадиное ржание.
   В кабинете Арслана пахнет книгами, чернилами, цитрусами и оружейной смазкой. Я глубоко вдыхаю эти ароматы, неосознанно улыбаюсь, и позволяю себе расслабиться.
   - Я дома, - сам не заметил, как произнёс это вслух.
   - Надеюсь, ты не собираешься превратить дом в бордель? - с сарказмом интересуется, стоящий у окна уджбей.
   Арслан выше меня на голову и раза два шире в плечах, сухопар, гибок, силён и чертовски опасен. Лицо - каменная маска, столь же грубая и твёрдая, как гранит, но, стоит ему увидеть жену и детей, и камень уступает место податливой и мягкой глине. В глаза ему лучше не смотреть, там живёт кто-то ещё более опасный, чем стоящий передо мной воин и политик.
   Его верного телохранителя Турабака нигде не видно, что странно. Обычно он от Арслана ни на шаг. Но, дело не моё, раз нет, значит так надо.
   Одет уджбей по-домашнему, в простые льняные штаны и безрукавку, ноги босы, на шее пара талисманов. Несколько прядей чёрных, коротко обрезанных волос, седы.
   - Нет, - широко скалюсь я, падая в одно из двух плетенных кресел, стоящих перед длинным столом моего нанимателя. - Привёз её для тебя.
   На лицо Арслана ложится тень недовольства, и теперь из его глаз на меня смотрит кто-то очень злой и страшный. Я отворачиваюсь, не выдерживая этого взгляда, и коротко даю пояснения своим словам. Уджбей столь же быстро успокаивается, и переходит к рабочим моментам.
   Кратко докладываю по письмам, потом столь же коротко пересказываю свои злоключения. Арслан кивает, давая понять, что всё услышал, и принял к сведению, затем просит позвать Долунаю.
   Я ухожу за девушкой, которую оставил внизу, в столовой, и провожаю её до кабинета. При разговоре не присутствую, сам отправляюсь на кухню, - в животе бурчит.
   Стряпуха ворчит на мой внешний вид, но кормит. Я тоже не в восторге от себя, оброс бородой не хуже местных, да и благоухаю отнюдь не цветами. Поэтому быстро набив живот, беру из отведенных мне комнат сменную одежду, и спешу в купальни, под крепостью.
   Курт ини питает подземный источник, так что при осаде, без воды мы не останемся. Воды много, целое озеро, хватает для любых нужд. А когда жена твоего нанимателя дипломированная волшебница, не возникает проблем и с горячими источниками.
   Лия наворожила камни, чтобы они постоянно грели воду в специально огороженных бассейнах, так что наплавался я от души и, наконец, соскрёб щетину. А там и ужин поспел.
   Арслан прибыл в крепость без семьи, поэтому смысла спускаться к столу, я не видел, поел у себя, в компании милейшей девушки Нурай, в глазах которой можно было утонуть...
  
   - Зюмрют Шехир, - произнёс Арслан следующим утром, как только я поравнялся с ним. Уджбей стоял на плоской крыше главное башни и, задрав голову, смотрел на терзаемое ветром знамя своих цветов. Чуть выше на шпиле развивался флаг султана: треугольное зеленое полотно с алым полумесяцем по центру. А у Арслана на жёлтом знамени выл на чёрную луну чёрный же волк. И это вдвойне символично для меня, хоть и является простым совпадением. Знамя досталось уджбею от уважаемых предков.
   Я не стал отвлекать Арслана от тяжкой ноши размышлений, которым он придавался на крыше, и терпеливо ждал продолжения, привык уже к такой манере уджбея.
   - В столице неспокойно, - несколько минут спустя сказал мой наниматель, переводя взгляд со знамён на северо-запад, туда, где должен стоять великий Изумрудный город. - Удивительно, почему в такие моменты даже самые верные люди забывают, кому служат.
   Намёк я понял, придётся запачкать руки в крови, но уточнять подробности не спешил, уджбей ещё не закончил.
   На этот раз пауза длилась не дольше пары секунд.
   - Видимо, блеск золота затмевает их умы, как думаешь?
   - Думаю, что серебро во всех отношениях лучше золота.
   Арслан усмехается, и только теперь я позволяю себе задать вопросы, на которые тут же получаю ответы.
   Моя цель ювелир, заведующий в столице делами уджбея. Разумеется, далёкими от закона и благодетели.
   В чём именно он подвёл Арслана мне не интересно, важно знать лишь границы дозволенного.
   - Всех, кто будет в доме, - с каменным лицом, даёт отмашку уджбей.
   Я прикладываю сжатую в кулак правую ладонь к сердцу, и склоняю голову. Воля высказана, и услышана.
   - В столице тебя встретит Бо-бо, - продолжает Арслан. - Что делать он знает. Найдёшь его через хозяина "Белой птицы". Проследи, чтобы с Шутом ничего не случилось, потом сопроводишь его в Мерджан Сарайи.
   Договорив, Арслан задрал голов и снова смотрит на развивающиеся знамя. Ясно, с делом покончено и я могу идти, но не ухожу. Знаю, не моё дело, но безопасность нанимателя меня не может не волновать.
   По лицу уджбея пробегает тень недовольства, однако он едва заметно кивает, разрешая, и я тут же влезаю с мучавшим меня вопросом:
   - А где Турабак?
   Знаю, что Арслан сумеет за себя постоять, случись такая неприятность, но за четыре года как-то привык видеть за его плечом чёрнокожую тень. Пусть тень меня и недолюбливает по неизвестным причинам.
   - С Лией. На вилле.
   Я широко осклабился, представляя, как там мается Турабак. Потом нахмурился. Ждущая ребенка Лия, сейчас не в лучшей своей форме. Хоть срок небольшой, но случиться может всякое. За семью Арслан любого сотрёт с лица земли. Он раз уже потерял жену и ребенка, и не желает повторения.
   - Иди, - не став дожидаться новых вопросов, распорядился уджбей. - Деньги на расходы возьмёшь у Эмина.
   Вот тут я откровенно поморщился. Проще завалить отряд янычар, чем получить деньги у Эмина.
   Заметив мою гримасу, Арслан дёрнул в улыбке краешком губ, и обнадёжил:
   - Я оставил распоряжение.
   "Распоряжение" - это хорошо. Эмин - старая ворчливая крыса, что б ему пустая казна приснилась в страшном сне! - всеми правдами и неправдами оберегал казну уджбея. Меня казначей невзлюбил с самого начала, впрочем, как и я его. Удавится из-за монетки, и тебя удавит.
   Ещё раз согнув спину перед уджбеем, я направился к люку в полу, за которым пряталась неудобная и узкая круговая лестница. Арслан остался на башне, это его любимое место для размышлений.
   В крепости я надолго не задержался, нашёл сволочного Эмина, забрал причитающееся мне деньги и выехал сразу после второго завтрака.
   Как я и думал, Долуная осталась в крепости, и я выбросил её из головы.
  
   На этот раз стража на воротах Зюмрют Шехира уделила мне чуть больше внимания. Проверили не только браслет, который я решил пока не снимать, но и прилагающуюся к нему грамотку. Так же осмотрели, буквально обнюхали подаренный Арсланом пистолет, сверились с каким-то списком, напомнили выдержку из уложения "О верховых", согласно которому в Изумрудном городе не по всем улицам можно передвигаться на лошади, и только после этого пропустили.
   Проверка заняла не больше пары минут, но настроение стражники мне попортили. Понятно, что это их работа, на это я не злился. Настроение мне испортило понимание, что находится в столице сейчас не самая лучшая затея. Насколько я знал из подслушанных в Караван-сараях разговоров торгашей: помимо налога на предметы роскоши, лошадей и рабов, которые султан недавно повысил, что привело к закономерному недовольству людей, он так же намеревался увеличить пошлины на ввоз всех иноземных товаров. Пока это были только слухи, но торговые люди уже негодовали, в шутку спрашивая друг друга:
   - Что, дальше будем платить за воду?
   Или:
   - Может пора начинать торговать воздухом?
   Дело, в общем-то, не моё, но не хотелось бы оказаться в эпицентре народной бучи.
   Рыжую я оставил в конюшнях, расположенных недалеко от ворот, заплатил сразу за неделю и отбыл со спокойным сердцем. О кобыле здесь позаботятся не хуже, чем конюх из Волчьего логова. В противном случае парни лишаться не только работы, но и головы, и они об этом знают.
   В город я прибыл в обеденное время, поэтому не отказал себе в удовольствии и устроил короткий передых, перед началом работы. Бо-бо весточку через указанного Арсланом хозяина корчмы, я уже послал, думаю, скоро он сам меня найдёт.
   Бо-бо не разочаровал. Как только я закончил обедать, вышел из корчмы и свернул в переулок, Шут приставил к моей спине тонкое, но от того не менее смертоносное шило. Прямо к левой почке. И чуть надавил, дырявя одежду и пуская кровь.
   - Я тоже рад тебя видеть, Шут, - застыв на месте, поприветствовал я сегодняшнего напарника.
   Да, я знал, что это именно Бо-бо, а не иной смертник, решивший позарится на мой пухлый кошелёк. Эта игра у нас началась с первой встречи. Бо-бо пытался подкрасться ко мне незамеченным, а я каждый раз рушил его надежды.
   - Как давно? - спросил Бо-бо, имея в виду, "как давно я знаю о его присутствии?".
   - Как только вышел из корчмы.
   Бо-бо грязно выругался и начал выпытывать, что выдало его на этот раз.
   - Запах, - усмехнувшись, открыл я страшный секрет, оставив Шута недоумевать.
   Могу понять его чувства. Бо-бо был "Разящей тенью", одним из лучших наёмных убийц Гунешли улке. Такой урон для его профессиональной чести...
   Шут мрачно кивнул, ссутулился, сунул ладони в оттопыренные карманы штанов, и потопал из проулка. Я последовал за ним.
   Шли, не разговаривая, Бо-бо мурлыкал под нос незатейливую песенку, а я рассматривал его новую маскировку.
   Сам по себе невысокий Бо-бо, ссутулившись стал ещё ниже ростом, щуплое на вид телосложение парня могло легко обмануть об его физической форме, в добавок он всегда идеально подбирал одежду, чтобы выглядеть ещё более безобидней. Шутом его звали не без причины: Бо-бо любил кривляться и это отражалась на всём в его внешнем виде. Он мог одеться как высокопоставленным вельможей, так и распоследним нищим, актёр он отменный. Сегодня он меня удивил. Наёмник надел самую простую одежду, пошитую на западный манер; обычно, стоящие дыбом выбеленные волосы, аккуратно подстрижены, покрашены в тёмный цвет и причёсаны, борода сбрита, над верхней губой ровная полоска усов. Через голову перекинута сумка, похожая на те, какими пользуются курьеры.
   Но как бы он не одевался, от наёмника всегда пахнет миндалём, это его и выдаёт.
   - Сменил стиль? - закончив рассматривать напарника, поинтересовался я.
   - Что-то вроде того, - нехотя отозвался Бо-бо. Больше я с вопросами не лез.
   До "Рахат-лукума" - гостевого дома, покровителем которого был (я не удивился) уджбей Селим, мы дошли спустя пятнадцать минут.
   Минуя общение со скучающим за стойкой, неопрятного вида распорядителем, поднимаюсь вслед за Бо-бо на второй этаж.
   Комната, которую снял наемник, тесная и воняет блевотиной. Я сразу подошёл к единственному окну с пустой рамой, отдёрнул плотную штору, и втянул пахнущий начавшими загнивать фруктами и раскалённый летним зноем воздух. Хрен редька, как говорится...
   Поморщившись, я потёр нос, и повернулся к Шуту. Тот стоял у двери, подпирая спиной растрескавшейся доски.
   - Дерьмовое место для разговоров.
   Бо-бо изобразил движение плечам, мол, а что поделать? Я, так же, как и ты, просто выполняю приказы.
   - Ладно. Мне нужен план дома и точное количество людей.
   Шут, словно фокусник, вытащил из своей сумки сложенную кипу листов, и бросил на один из двух узких тюфяков, призванных изображать кровати. На тот, который был ближе к нему.
   В тюфяках активно скреблась и шуршала крошечными лапками целая клоповая армия. Цеплять на себя насекомых не хотелось, блохи и без клопов испытывают ко мне ненормальную любовь. Спасибо Лии, сварила несколько настоек, после которых ко мне даже комары не подлетают.
   Подхватив документы, я вернулся к окну, примостил зад на жалобно скрипнувший под моим весом подоконник, и, держа бумаги на весу, занялся их изучением.
   Ничего нового. Дом в два этажа, практически стандартная постройка для Зюмрют Шехира: квадрат, со двором в центре. В богатом доме ювелира к этому добавился обнесённый высокой каменной стеной внешний двор с небольшой личной конюшней. А вот расположение комнат надо запомнить.
   Быстро просмотрев планы, я оставил их изучение на потом, и обратился к заскучавшему Шуту:
   - Что по людям?
   - Ты приехал рано. Всё семейство соберётся только через два дня, на день рождение Алтына.
   - Знаю, что рано. Хотел быстрее с этим разобраться. - Я бросил взгляд в окно и вздохнул. - Надеюсь, ты не предлагаешь эти два дня жить здесь?
   Бо-бо снова дёрнул плечами, и я понял, что предлагает.
  
   Два дня я маялся от скуки. На изучение и заучивание планов дома хватило пары часов, из списка гостей, я запомнил только их количество, остальное меня не интересовало. Всего тридцать семь человек, плюс семь слуг, постоянно проживающих в доме, добавим к этому ещё от десяти до двадцати слуг, нанятых на время празднования, музыкантов или артистов, и получим бойню. Арслан не моргнув глазом, пустил под нож полсотни человек. И это я не считал охрану гостей и самого ювелира.
   Непростая задачка, но выполнимая. Слова уджбея: "Всех, кто будет в доме", - я воспринимал буквально.
   Я буду работать изнутри, Бо-бо с несколькими нанятыми левыми наёмниками, обложит периметр.
   - Слушай, а почему Бо-бо? - спросил я у наёмника два дня спустя. Мы вдвоём сидели на плоской крыше квартальной кампанилы и наблюдали за шумным в этот вечер домом ювелира.
   Шумным, но покой соседей именинник старался не нарушать, и на то был закон султана.
   Дом Алтына, как и положено его статусом, стоял в одном из богатых районов города, в семи кварталах от Садов султана, в глубине которых, драгоценным камнем всего Гюнешли улке, возвышался Дворец. Самый настоящий дворец, а не названный так для поэтической красоты. Воздушный, помпезный, и заполненный до отказа чиновниками всяких мастей и стайками пёстро разодетых наложниц султана.
   В бедном районе работать проще, но выбирать не приходится.
   - А почему Джинн? - вопросом на вопрос ответил Шут, переодевшийся в одежды тёмно-серого цвета. Видны только глаза и небольшой участок кожи вокруг, но и его наёмник спрятал под серой краской.
   На мне только старые портки, обрезанные до колен, тело и лицо так же вымазаны серой краской, чтобы не отсвечивал в темноте светлой кожей. Я не Турабак, которого ночью без волчьего зрения фиг разглядишь.
   - Так люди прозвали, - пожал я плечами.
   Наёмник посмотрел на меня - только глаза блеснули в свете прибывающей луны, и цыкнул зубом.
   - Так зачем, Джинн-бей, задаёшь вопросы, коли сам знаешь на них ответы, а? - на манер базарного торгаша, продекламировал Бо-бо. Потом хохотнул, и добавил: - Я Шут который делает людям очень бо-бо.
   Я коротко улыбнулся, и понизил градус весёлости. Пора начинать.
   - Наёмники на местах?
   - А где ж им ещё быть? - в голосе Разящей тени слышалось ворчание.
   - Отлить отошли. Или завернули перехватить кружку пива. Как будто не знаешь местный сброд.
   Бо-бо ничего не сказал, но я отчётливо расслышал, как заскрежетали его зубы. Шут выудил из складок своих одежд зрительную трубу, раскрыл одним движением, и приник правым глазом к окуляру.
   Не хотелось бы раскрывать свой секрет при Шуте, если бы не распоряжение Арслана, Бо-бо доживал последние часы. Мне начинает не нравиться эта задумка уджбея.
   - Время, - произнёс я, пока Шут высматривал своих людей, и шагнул с крыши.
   Ровно сорок четыре ярда вниз. Упади с такой высоты человек - он нежилец. Я падать тоже не собирался, притормозил себя за выступы в стене кампанилы и, аккуратно, чтобы не наделать шуму, спрыгнул с высоты, не превышающей трёх ярдов.
   От кампанилы до дома ювелира полквартала. Я пролетаю это расстояние за три десятка секунд. Быстро. Человеческий глаз уловит тень, а потом спишет на разыгравшееся воображение, или лишнюю выпитую кружку пива.
   Буквально затылком чувствую любопытный взгляд Бо-бо. Слышал, как он выругался, когда я шагнул с крыши. Теперь, небось, гадает, как долго задержится на свете, если сейчас не сделает ноги. А он не сделает.
   Ювелир выбрал хороший район, на ночь здесь ярко зажигают фонари, горящие на маслянистой чёрной жиже, которую местные называли Яг, но даже они не в силах изгнать с улиц ночную тьму. А ночь для работы нам попалась не самая лучшая: с неба смотрит крупная луна - до полнолуния осталось всего несколько дней, ей подмигивают мириады звёзд, и ни облачка на всём небосводе.
   Внешней охраны немного, ещё меньше её стало, когда наёмники Бо-бо, сняли парней и заняли их места. Основанная часть охранников ювелира внутри дома, охрана гостей во дворе, для них тоже накрыли столы, само собой, без выпивки. Ещё часть людей гостей ювелира в квартале отсюда, спят крепким сном в стенах гостевого дома. У Шута было два дня на подготовку, более чем достаточно. Могу не забивать этим голову, и сосредоточится на своей задаче.
   Проскочив мимо одного из "наших" наёмников, я оказался в тёмном проулке у задней стены нужного дома. На внешних стенах нет окон, а сами стены толщиной с мой локоть. Кладка старая, трещин хватает, кое-где видны недавние попытки ремонта.
   Выбираю часть стены в центре, куда строители ещё не добрались, подпрыгиваю как можно выше, цепляюсь острыми волчьими когтями за щели - вниз сыпется штукатурка и мелкие куски старого раствора, и лезу вверх.
   На крыше двое и у каждого арбалет. Я видел их с кампанилы. Парни бдят. Один сидит на корточках на противоположной части крыши, второй только поднялся, разминает ноги. И я прямо у него за спиной.
   Охранник булькает разорванным горлом и благодаря моей помощи, мягко оседает на черепицу. Второго в это время из лука снимает Бо-бо, напившийся зелья "ночного зрения". Арслан заботится о своих людях, а Лия всегда рада помочь мужу делом или знанием.
   Удачно получилось. Снятый Шутом арбалетчик завалился вбок и замер. А мог бы свалиться с крыши.
   Пригибаясь, дохожу до него - когти на частично деформированных ногах тихо клацают по цветной черепице. Контроль никто не отменял, хотя в нём сейчас смысла нет. Бо-бо не зря ест свой хлеб - стрела торчит из правой глазницы. На всякий случая оттаскиваю тело арбалетчика подальше от края.
   Могу не скрываться, шум застолья перекрывает собой все прочие звуки.
   Столы накрыты во внутреннем дворе. Очередной квадрат с узкими проходами в каждом углу, чтобы иметь возможность войти внутрь, на выложенную дорогими коврами площадку, и потанцевать. Но до танцев ещё далеко, пока на именинника изливают потоки лести о его великих достоинствах, и вручают подарки. А поговорить в Гюнешли улке любят.
   Внизу, прямо подо мной музыканты. Они наигрывают тихую мелодию, не мешающую громкой хвалебной речи одного из гостей гостеприимному хозяину. Место за столом тот занимает на противоположной части, почти у самого края, значит, не родственник, а кто-то из деловых партнёров. Не повезло ему сегодня, Арслан никогда ничего не делает просто так, а значит, каждый присутствующий за столом чем-то не угодил уджбею.
   Повсюду снуют слуги: принося, убирая, доливая. Охраны невидно, но это не значит, что её нет.
   На время оставив гостей без внимания, перехожу по крыше на другую сторону дома. Во внешнем дворе тоже празднуют, вернее, охранники прибывших на праздник гостей, набивают животы дармовой едой. Жаль парней, но что поделать?
   Во дворе не меньше трёх десятков и проблем они могут доставить уйму. Поэтому достаю из заднего кармана штанов небольшой сыпучий мешочек из тонкой материи, подаю сигнал Бо-бо, размахиваюсь, высоко подкидываю кисет над центром стола и резко подаюсь назад.
   Тихо свистит стрела, пробивая материю, кисет разлетается на ошмётки, и на головы ничего не подозревающих охранников сыпется мелкая пыльца. Отрава. Вдохнут её, съедят или выпьют, не важно. Всех может и не убьёт, но по любому облегчит мне жизнь. Главное самому не хватануть: не помру, но пара неприятных минут обеспечена.
   Моя акция не прошла незамеченной, кто-то из парней начинает шуметь, кто-то уже хрипит в предсмертных судорогах, а я сбрасываю портки и устремляюсь обратно к внутреннему двору, прямо на ходу обрастая жёсткой чёрной шерстью.
   Нет, Бо-бо однозначно надо валить.
   С этой мыслью, спрыгиваю вниз, приземляясь прямо на голову ювелира. Адамас умирает быстро, следом за ним на тот свет отправляются его жена, брат, два сына с жёнами и дочь, носящая под сердцем ребенка. Живот большой, успеваю заметить, но не испытываю ни капли раскаянья.
   Некогда каяться. За столом начинается паника: визг перепуганных женщин, крики мужчин. Бьётся посуда, хрустит дерево, рвётся ткань и плоть. В ушах хрип умирающих, на языке металлический привкус горячей крови, в нос бьёт запах страха, пота и испражнений - мертвецы не стыдятся опорожняться. А может и кто живой постарался.
   Ещё и минуты не прошло, а моя шкура уже пропиталась кровью насквозь. Верчусь юлой, стараясь не выпустить из внутреннего двора ни одной живой души. Я быстр, но людей слишком много, кто-то умудряется сбежать. А кто-то и пырнуть ножом.
   Сталь входит глубоко в мой левый бок. Я на секунду сбиваюсь: боли нет, адреналин в крови зашкаливает, клинок тоже простое железо, не опасное для меня в любом обличии, и всё равно неприятно.
   В следующий миг обладатель длинного ножа умирает. Из разорванного горла хлещет кровь, я с удовольствием глотаю её, подгоняя заживление раны, выдираю из бока лезвие, и взлетаю на стол. Дерево под моим весом трещит и ходит ходуном, но стол лишь трамплин. Не останавливаясь, отталкиваюсь от столешницы и прыгаю на столпившихся в дверном проёме людей. Они сами готовы рвать друг друга за право выбраться из этого ада.
   Тридцать два человека навсегда остались лежать во внутреннем дворе дома ювелира. Остальные разбежались к моему неудовольствию. Теперь лови их по всему дому! Я надеялся на более продуктивный результат.
   Гостей по списку, предоставленному Шутом, должно быть ровно тридцать семь, на самом деле их чуть больше - сорок три. Об этом Бо-бо сказал только сегодня, в то время пока я готовился к выходу и обмазывал себя краской.
   Семьи в Гюнешли улке большие, маленькая семья - признак бедности и слабости. Детей на празднике ювелира быть не должно. По так любимым Колдуном традициям, детей непринято выводить в свет пока они не обретут имени, то есть не раньше двенадцати лет.
   Как мне было известно, самому юному гостю ювелира было шестнадцать, ещё не взрослый, но уже не ребенок.
   Его я тоже убил.
   Я не расслаблялся, предстояло убить ещё одиннадцать человек...
   Уже десять. Одного труса я нашёл спрятавшимся под столом. Слишком громко он пыхтел.
   Убитых музыкантов и слуг не считал, кому они нужны?
   В то время, когда гости ломились из внутреннего двора, сюда пыталась пробиться охрана ювелира. С этими ребятами пришлось немного повозиться, сказывается выучка и умение держать в руках оружие.
   Задержка вышла небольшой, но опять же, неприятной. Кое-кто из гостей успел пробежать дом насквозь, и выбрался во внешний двор. Заметил изъеденные язвами трупы своих охранников, замер в удивлении и... умер, сражённый стрелой Бо-бо. Шут притащил на крышу кампанилы два больших колчана, хватить ему должно надолго.
   Я лишь мельком выглянул во внешний двор, начитал шестерых успокоенных гостей, приплюсовал их к общему счёту мертвецов, и отправился на поиски остальных. Ещё четверо спрятались где-то в доме.
   Поиски затруднялись многочисленными короткими стычками с охранниками. Как тараканы, честное слово, откуда только лезут? Я уже стольких перебил. Мой путь по дому можно легко проследить по кровавым следам и оставленным за спиной труппам.
   Первым делом я проверил первый этаж и подвалы. Нашёл двоих: пожилой мужчина и миловидная черноволосая женщина лет сорока пытались скрыться через подземный ход.
   Они даже успели открыть дверцу потайного лаза, и мужчина первым сунулся внутрь... Женщина уйти не успела, да и старик недалеко убежал.
   Когда выбирался из подвала наткнулся на нескольких слуг, видимо, они тоже хотели воспользоваться тайным ходом. Не судьба.
   Ход я на всякий случай задвинул здоровенной бочкой, человеку такую не сдвинуть.
   Ещё двое нашлись на втором этаже. Забаррикадировались в комнатах и решили, что меня это остановит.
   Не остановило.
   Счёт был обнулён, и теперь я медленно и обстоятельно заново обходил дом. Прислушивался и принюхивался. Вдруг кого пропустил? Даже под крышу забрался, пошуршал там, напугав мышей, и вернулся на жилую часть.
   Мышцы начало мелко потряхивать, сказывается напряжение последних минут - двигался я на пределе своих возможностей. Нос забит смешенным ароматом крови и испражнений, я морщусь, и часто облизываю нос языком. Помогает мало, действие выходит скорее машинально. В ушах всё ещё стоят крики, стоны и хрипы умирающих, но это не мешает мне уловить тихий жалобный писк.
   Иду на звук. Медленно, почти крадучись, толстые ковры глушат звук шагов. Помниться, я оставил после себя труп в той комнате. Мужчины или женщины, не помню.
   Женщины, - понял я, аккуратно выглянув из-за косяка. Попятился, и плюхнулся на задницу, поджав куцый хвост.
   Труп оставил, а кое-кого проглядел.
   Десяток секунд я бессмысленно пялился в пространство перед собой, потом тряхнул лобастой башкой, почесал лапой место, куда меня ткнул ножом кто-то из гостей, вновь приблизился к распахнутой настежь двери и заглянул в комнату.
   Спальня в хозяйском крыле: небольшая, одно окно, смотрит во внутренний двор, низкий помост с тюфяком, шкаф у окна, сундук в углу, квадратный столик и пара стульев к нему. На одном из стульев ранее сидела женщина. Кажется, до моего появления она читала - карманный томик, страницами вниз, лежал рядом на столе. Там же тускло горела лампа. Удивительно, как я не сшиб её в прошлый заход. Несколько пожаров уже разгорались в разных частях дома. Огонь с удовольствием пожирал многочисленные ковры, развешенные и расстеленные где только можно. Скоро огонь распространится на весь дом, и живым тут станет весьма некомфортно.
   Тело женщины с порванным моими когтями горлом, кулем валялось у шкафа с распахнутой дверцей. Я старался убивать одним ударом, чтобы люди не мучились, а я не терял зря времени.
   По дому я прошёл подобно урагану: быстро, внезапно и разрушительно. Убивал всех, кого видел или слышал, а вот маленькую девочку лет шести-семи проглядел.
   Наверное, она спала, когда я начал бойню. Женщина, скорее всего её няня, увидев в окно, что творится во дворе, спрятала малышку в шкаф. А теперь, когда всё стихло, девочка не захотела больше прятаться, и вылезла. Ребенок сидел на коленях рядом с женщиной, держал её за руку, причитал и плакал.
   - Ару, Ару, уяндырма! - раз за разом повторяла запачкавшаяся кровью малышка, прося женщину проснуться.
   Откуда она в доме? Её не должно здесь быть!
   Иначе, мне придётся убить и её.
   Я подался вперед, и тут же отпрянул.
   Должен убить всех, кто будет в доме... - напоминаю себе. - Должен.
   Я тихо и тоскливо заскулил, разрываясь между приказом Арслана и... тем, что у меня было вместо сердца.
   Меня передёрнуло, когда представил, как когти вспарывают крошечное хрупкое тельце. А перед глазами почему-то намертво встал образ дочери Арслана и Лии... И тот младенец, которого я не успел спасти от Одержимой.
   - Ару, Ару... - продолжает звать малышка.
   Я заставляю себя шагнуть вперед. Ещё шаг. Ещё. Войти, убить и уйти. Это моя работа. Это приказ уджбея.
   - Ару, коркуйорум! - Всхлипывает девочка. - Бен эве гитмек истийорум.
   Занесенная для шага лапа замирает в воздухе. Я медленно ставлю её на ковёр, встряхиваюсь всем телом и отхожу назад.
   Захожу в соседнюю комнату, осматриваюсь, скалю клыки на покрытую кровью тварь, отражающуюся в висящем на стене в богатой раме зеркале, и обращаюсь в человека.
   - Зря, Грэм, зря, - тихо твержу себе под нос, обыскивая притуливший в углу комнаты сундук. Внутри мужские вещи, размер почти мой. Беру штаны и рубаху, оставляя на них кровавые отпечатки. Выругиваюсь сквозь зубы, хватаю первую попавшуюся под руку тряпку, и оттираю себя. Вместе с кровью стирается краска, но это уже неважно.
   Я весь в крови, с головы до ног. Кровавая корочка начинает подсыхать, сдирать её с тела неприятно, но я тру. С силой, с нажимом, потом сдаюсь. Бесполезно.
   Как есть, напяливаю штаны, и влезаю через голову в рубаху. Заново смотрю на себя в зеркало, и снова скалюсь. Видок тот ещё, но времени умываться нет, пожар с каждой секундой разгорается сильнее, скоро огонь заметят и сюда потянуться люди, а у меня ещё есть дела, помимо неожиданно найденного ребёнка.
   Девочка за стеной хныкает, и продолжает звать Ару. Но Ару мертва. Вместо неё на зов малышки прихожу я.
   Девочка не замечает меня, пока я не опускаюсь на корточки рядом с ней. Вздрагивает, отползает назад, упираясь спиной в шкаф, и смотрит круглыми от испуга глазами. Ладони и коленки малышки в крови, ночная рубаха тоже испачкалась, даже на лице несколько кровавых разводов.
   - Не бойся, - говорю я на языке Гюнешли улке. - Я не обижу.
   Говорю, и сам себе не верю. Что удивительно, малышка поверила. Смотрела несколько секунд, пристально так, изучающе, потом испуганное выражение личика сменилось обидой.
   - Ару не хочет просыпаться, - жалуется девочка, и осторожно возвращается к мёртвому телу, чтобы вновь взять женщину за руку.
   Мне аж поплохело.
   Отворачиваюсь, шумно втягиваю через рот воздух, и заставляю себя улыбаться.
   - Ару умерла, - объясняю малышке. Говорю тихо и спокойно, чтобы лишний раз не пугать.
   Девочка вздрагивает, поднимает заплаканные глаза, в которых читается неверие и обида. Смотрит на меня, потом на женщину, снова на меня. На лице растерянность и страх.
   - Не бойся. Тебя никто не обидит. - Заверяю малышку, и быстро меняю тему: - Как тебя зовут?
   - У меня ещё нет имени, - опуская взгляд, слабо отвечает девочка. Тихо всхлипывает и начинает осторожно гладить своей крошечной ладошкой спутанные волосы мёртвой женщины.
   Меня изнутри раздирает на части, хочется рвать самого себя когтями. Мышцы напрягаются, в горле вибрирует от беззвучно рычания. Я на грани нового обращения.
   Но на меня снова внимательно смотрят детские глаза.
   - Тебе плохо? - беспокоится девочка.
   Как хорошо быть ребенком, наивным и верящим в чудеса. Помню себя в этом возрасте: не боялся никого и ничего, кроме отцовского ремня, а сейчас страшно, очень страшно. Только умирать не страшно, никто обо мне не заплачет.
   - Нет. Всё хорошо, - с трудом взяв себя в руки, отвечаю я. - А как тебя звала Ару?
   - Ай, - всхлипнув, рассказывает малышка.
   - А меня зовут Грэм, - почему представился так, а не местным именем, не знаю.
   Девочка утирает глаза, отставляя на лице ещё несколько кровавых мазков, и выжидательно смотрит на меня.
   И что теперь делать?
   Уходить. Причём давно. Я задержался непозволительно долго.
   - Пойдём, Ай.
   - Куда? - спрашивает малышка. Её глаза вновь мечутся от меня к окровавленной Ару.
   Я бросил на труп взгляд, и печально улыбнулся. Вспомнил, что просила у женщины Ай.
   Поднимаюсь, и протягиваю девочке свою окровавленную ладонь:
   - Пойдём домой, Ай.
   Ай десяток секунд колеблется: заламывает крошечные пальчики и смотрит с недоверием.
   - А как же Ару? - с затаённой надеждой спрашивает она.
   - Мы потом вернёмся за ней, хорошо?
   - Ла-адно, - с сомнением тянет девочка и осторожно обходит мёртвое тело, чтобы вложить свою миниатюрную ладошку в мою руку.
  
   Нет, я не забыл, зачем пришёл в дом ювелира.
   В кабинете Адамаса я уже побывал, и теперь снова возвращался, но на этот раз в человеческом облике и с малышкой на руках. Ай лёгенькая, как пёрышко, я почти не ощущаю её веса. Тоненькая, словно соломинка и такая же хрупкая. Несу очень осторожно, боясь навредить своей дикой силой.
   Стянув с тюфяка в комнате покрывало, я закутал девочку с головой, и попросил закрыть глаза и не открывать, пока я не разрешу.
   - Зачем? - с любопытством и исключительным детской непосредственностью, спрашивает малышка.
   - Это такая игра, - на ходу сочиняю я, уже чуя густой запах дыма, недалёкого пожара, и беру Ай на руки. - Ты закрой глазки и считай собачек. Ты ведь умеешь считать?
   - До десяти! - с гордостью за себя, сообщает ребенок и, закрыв глаза, начинает считать: - Одна собачка...
   Чтобы добраться до кабинета ювелира, нужно пройти через половину дома. К тому времени, как я оказываюсь у нужных дверей, Ай успевает насчитать два раза по десять и ещё три собаки. Я спешу, как могу, но... медленно. Не хочу трясти малышку. И не хочу думать, как на такую выходку отреагирует Арслан. сам не ведаю, что творю.
   Комната рядом с кабинетом свободна от трупов, и я заношу Ай туда. Ей не стоит видеть, как я крушу кабинет в поисках бумаг. Вернее, я знаю, где они, но чтобы получить их, придётся применить силу. Понятия не имею, как Бо-бо узнал, где у ювелира сейф, да и не горю желанием знать.
   - Можешь открыть глаза, - зайдя в комнату и закрыв дверь, разрешаю я девочке.
   Ай тут же распахивает глаза и осматривается.
   Воспитали малышку хорошо, за всю дорогу, она ни разу не подсмотрела, честно держала глазки закрытыми. В её возрасте я таким послушным не был. И в жизни бы не пошёл с незнакомым, перемазанным кровью человеком.
   Ставлю ребенка на ноги, и указываю на кресло.
   - Посиди пока здесь.
   - А ты? - крошечные пальчики вцепляются в нижний край моей рубашки. Я мягко улыбаюсь, сажусь перед девочкой на корточки и объясняю.
   - Мне надо кое-куда зайти. Но я быстро вернусь.
   - А-а-а, - понятливо кивает Ай и вздыхает. - Взрослые дела. Мама с папой тоже всегда так говорят. А потом забывают про меня.
   - Взрослые, - соглашаюсь я, и обещаю: - Но я вернусь быстро. Клянусь.
   Уже от двери наблюдаю, как малышка послушно усаживается в указанное кресло. Оно ей велико, тоненькие босые ножки не достают до пола, раскачиваясь в воздухе. Для своего возраста Ай весьма сообразительная и очень спокойна. Другой ребенок на её месте ревел бы во всё горло, я - так точно.
   Я сдержал слово, и вернулся очень быстро, не прошло и десяти минут.
   За этот короткий промежуток времени я успел вскрыть сейф ювелира, забрал журналы и сбегал на крышу, дав Бо-бо знак, что всё кончено и можно сваливать, а так же устроил ещё несколько пожаров в разных частях дома. Не люблю огонь, но сейчас пусть полыхает.
   Ай послушно ждала меня сидя в кресле, в руках девочка крутила небольшую бронзовую фигурку собаки.
   При моём появлении она попыталась спрятать её за спину, - как же, взяла без спроса, но я не стал ругать. Когда подошёл ближе, понял, что это не собака, а волк, который, задрав голову, воет на луну.
   - А папа бы заругал! - вздохнула девочка, слезая с кресла.
   - А кто твой папа?
   - Папа Кюбат. Он приехал на праздник дедушки. Он не хотел брать меня с собой, но мама настояла, - рассказала малышка, отложила фигурку волка, подняла на меня полный печали взгляд, и спросила: - Грэм, а где мама?
   - А-а-а... Э-э-м... - растерялся я. Не скажешь ведь, что мертва, а её убийца стоит перед ней. - Мама спит, - наконец, нашёлся я.
   - Так же как Ару? - от вопроса у меня все внутренности заледенели. Ну, очень сообразительная девочка.
   - Да, как Ару, - вздохнул я, подошёл к Ай, зажал журналы подмышкой и взял девочку на руки.
   - А когда она проснётся, мы ведь вернёмся? - с надеждой спрашивает малышка. И ведь не боится такое чудовище, как я.
   - Обязательно, - заверил я и, чтобы отвлечь, вручил ей журналы ювелира. - А пока у тебя важное поручение. Держи эти книги крепко-крепко, хорошо?
   - Хорошо! - серьезно кивнула Ай, вцепившись в журналы маленькими цепкими пальчиками. Записи ювелира весят немного: четыре журнала карманного размера, такие даже ребёнку легко унести.
   - Умница, - похвалил я, и попросил: - А теперь снова закрой глазки.
   Ай нахмурила тонкие тёмные бровки.
   - Я не хочу больше считать собачек.
   - А волков? - с малышкой на руках я наклонился, поднял фигурку зверя из кресла, и вручил своей юной помощнице.
   - Мне, правда, можно взять? - удивлённо, напополам со страхом, спросила девочка. При этом, она, как я понял, машинально, втянула голову в плечи, и осмотрелась по сторонам. Видать, малышку держали в аскете и строгости. Вон, даже ночная рубашка из простой грубой сероватой ткани.
   - Бери, - разрешил я.
   Ай расцвела, не менее цепко, чем журналы, ухватила новую игрушку, зажмурила глаза и снова начала считать. Волков.
   С девочкой не полезешь через стену, и не поскачешь по крышам, поэтому я вышел через главный вход. Глупая затея. Патрули ночной стражи в этом районе ходили часто, неприятностей от них в своём нынешнем виде могу огрести по самое не балуй, но выбора я себе не оставил.
   Ай послушно держала глаза закрытыми и считала, фигурка волка и журналы деда крепко прижаты к груди.
   Пройдя несколько улиц, попросил девочку закончить счёт. Впереди я слышал патруль, не хотелось, чтобы они услышали малышку.
   - Можно я тогда открою глаза? - попросилась девочка.
   - Можно, - позволил я. - Только веди себя очень тихо. Мы играем в новую игру: не дай себя поймать.
   - А кто нас ловит? - заговорщицким шёпотом заинтересовалась Ай, захлопала в темноте глазами и закрутила головой, выискивая неведомого преследователя.
   - Очень плохие дяди, - рассказал я, и кивнул на журналы. - Если нас поймают, отберут книги. Это очень важные книги, Ай.
   - Моего волка они тоже заберут? - испугалась малышка, крепче прижимая к себе статуэтку.
   - Заберут, - соврал я.
   - Не отдам! - Ай сурово поджала губы.
   - Умница, - вновь похвалил я, и проскользнул в тёмный переулок, дожидаясь пока пройдут стражники. Я шёл самой короткой дорогой, и менять маршрут не хотел.
  
   С Бо-бо мы должны были встретиться в одном из бедных кварталов нижнего города - оттуда проще выбраться, если янычары устроят облаву. А её обязательно устроят, в попытке найти убийц уважаемого ювелира Адамаса, его семьи и деловых партнёров.
   Дом принадлежал старухе прядильщице, злобной и нелюдимой. Люди так же чурались её в ответ, а вот коты и кошки, наоборот, валили валом. При моём появление в этом кошачьем царстве началась паника и хаос не хуже, чем во дворе ювелира. Кошки визжали от страха, рычали, шипели, и удирали без оглядки.
   Сидевшая у меня на руках Ай, не на шутку струхнула.
   Когда только приплыл в Гюнешли улке, и в порту нас встретила целая кошачья банда, которую с удовольствием подкармливали, и чесали моряки, я удивился. Потом, походя по улицам и чуток прижившись в Солнечной стране, понял нормальность этого явления.
   Кошек всегда было много, но их никто не гонял и не изводил, наоборот всегда подкармливали и лечили. Вроде, с этим связана какая-то историю или традиция. Колдун точно знал, как ответить на кошачий вопрос, мне было плевать. Главное, чтобы хвостатые разносчики блох не бросились на меня, и, соответственно, на Ай.
   В доме прядильщицы откровенно воняло кошачьей мочой. Я чихнул: раз, второй, третий. Ай от меня не отставала.
   - Бо-бо! - заглянув в незапертую дверь, позвал я, сдерживаясь, чтобы не чихнуть снова. - Шут! Где тебя носит?
   Ругаться при ребенке не хотелось, поэтому я поскрежетал зубам, и выбрался наружу. От бившей по моему нежному обонянию вони, начали слезиться глаза. С такой скоростью, я ещё ниоткуда не сбегал.
   Бо-бо должен был добраться сюда раньше меня, это точно. Хорошо дом старухи стоял почти в самом конце тупиковой улицы, в такое время здесь никого быть не должно.
   Хватанув ртом прохладный ночной воздух, я медленно выдохнул. Здесь тоже воняло, но не так сильно.
   - Котики, - обличающее фыркнула Ай. - Собачки лучше.
   - Собачки лучше, - продышавшись, согласился я с ней и стёр, выкатившиеся из глаз слёзы. Удивлён, что соседи до сих пор не подпалили бабку-кошатницу. Да и кто в здравом уме согласится покупать провонявшую кошками пряжу?
   Шут не заставил себя ждать: приоткрыл изнутри дверь и замер, выпучив глаза, сразу став похожим на удивлённую рыбину. Видать, зелье, позволяющее ему видеть в темноте, ещё не выдохлось, а может он глотнул нового.
   - Ты спятил?! - справившись с удивлением, громким яростным шёпотом, спросил Разящая тень.
   Я вновь чихнул. Ай сжалась у меня на руках, даже глазки зажмурила, испугавшись злобного незнакомца. И тоже чихнула. А вот Бо-бо похоже плевать на запахи, у наёмника теперь другая проблема.
   - Лучше молчи, - жёстко сказал я. Шут по-старчески почмокала губами, выразительно взмахнул рукой, отвернулся, и сплюнул.
   - Журналы хоть принёс? - после выражения эмоций, спросил он.
   - Ай, милая, - обратился я к внимательно наблюдавшей за наёмником девочке. Не знаю, видела ли она в темноте, но сейчас смотрела точно в сторону моего напарника. - Отдай дяде книжки.
   Малышка вздрогнула, перевела взгляд обратно на меня, удивлённо хлопнула глазами, и покрепче прижала к себе книги.
   - Это его книги. У дяди их забрали нехорошие люди, а мы с тобой их ему вернем, - наплёл я. Бо-бо закашлялся. Ай снова посмотрела в сторону наёмника и спросила:
   - А почему дядя злится, если мы принесли ему книги?
   - Хороший вопрос, - усмехнулся я. - А, Бо-бо? Ты чего злишься?
   - Джин, кончай придуриваться!
   - Не выражайся при ребенке, будь добр, - я глянул на Шута своими волчьими глазами, отразившими свет луны, наёмник вздрогнул и понятливо заткнулся. В глазах убийцы я заметил лишь интерес, приправленный лёгким налётом обеспокоенности. Чтобы напугать такого как Разящая тень нужно что-то большее, чем оборотень. Арслан, например.
   - Отдай книги, Ай.
   Бо-бо ожесточённо поскрёб шею, потом снова махнул рукой, мол, не моё дело, подошёл и забрал у малышки журналы её деда.
   - Спасибо, крошка! - осклабившись желтоватыми зубами, Шут дыхнул на меня и на девочку горьким запахом табака, смешенного с острыми специями и миндалём. Ай закашлялась, недовольно отвернулась и уткнулась носиком мне в шею.
   Бо-бо скорчил не менее недовольную физиономию в ответ на мой предупреждающий взгляд, указал на дом, и предложил помыться.
   Шут был прав, помыться надо, но я не горел желанием входить в этот насквозь провонявший рассадник кошек, и тем более, вносить туда ребенка.
   - Внимание не привлекай, да, - Бо-бо выразительно покрутил головой по сторонам. Шут снова прав. Хоть в таких районах и предпочитают не лезть в чужие дела, но покрытый с ног до головы кровью мужик с маленьким ребенком на руках... Такую информацию могут продать тем же янычарам. Ночь не темна, кто-то что-то рассмотреть может. Спасибо моим слуху и обонянию, только благодаря ним я добрался до нужного места в обход стражи и прочих ночных жителей.
   Пробежав взглядом по глухим фасадам соседних зданий без единого выходящего на улицу окна, я прислушался к ночным шорохам: в доме через улицу кто-то не спал, шаркал босыми ногами по глиняному полу, а вон в том доме, что слева, пара весело проводит время.
   - За мной иди, - небрежно обронил Бо-бо, развернулся и потопал в дом.
   - Ай, спрячь носик, - попросил я девочку.
   - Там воняет! - в первый раз капризно отозвалась она, но послушно спрятала нос в складках рубахи.
   - Знаю. Потерпи немного.
   Я приоткрыл губы и начал дышать ртом, желая снизить нагрузку на обоняние, и сразу же скривился. Ядрёная вонь кошачьей мочи моментально прилипла к языку, вызвав у меня желание избавится от давно переваренного завтрака.
   Дом старухи был мал: всего один этаж и чердак, на который вела давно рассохшаяся, прибитая к стене лестница из перекладин.
   Самой старухи видно не было, но я её слышал: возится в дальней комнате, причитая над своими кошками.
   Бо-бо привёл нас в крошечную кухоньку, заставленную горами разнообразной посуды, частью побитой, и указал на низкую и узкую дверь, должную вести в подвал.
   Удивительно, но стоило мне, пригнувшись, протиснуться в дверь, и спуститься на пару ступеней, кошачий запах, как отрезало.
   Я на секунду замер, вдыхая свежий воздух, пахнущий специями, а заодно дал глазами немного привыкнут к свету, развешенных на стенах ламп.
   - Не тормози, Джинн, - поторопил, стоящий на пороге наёмник. - И не в таком дерьмище сидеть приходилось, но радости от феерии ароматов я не испытываю.
   - А что такое дерьмище? - тут же отреагировала Ай.
   Я обернулся и боднул Бо-бо злым взглядом. Шут в ответ дёрнул плечами, и поморщился.
   - Дядя хотел сказать, что в доме плохо пахнет, - перевёл я для малышки. - А ещё дядя больше не будет выражаться подобным образом, да?
   - Как скажешь, Джинн, - вздохнув, буркнул Бо-бо, после чего мы продолжили спуск.
   Лестница состояла из двух пролётов, каждая в десяток ступеней, узкая, с веревочными поручнями по одной из сторон старой кладки.
   - А почему дядя называет тебя Джинн? Тебя ведь Г... - спросила Ай, но я успел вовремя закрыть ей ротик. Девочка скорее удивилась, чем испугалась.
   Объяснение вырвалось у меня само собой.
   - Тем именем меня в детстве звала мама. Оно тайное, только для своих, понимаешь?
   Ай кивнула.
   - Это как Ару меня зовёт - Ай?
   - Верно, - улыбнулся я. Лестница кончилась, мы спустились в крошечное квадратное помещение с тремя арками. - Потом мне дали имя - Джинн.
   - Джинн - это злой дух, - проявила чудеса познания Ай, но я не увидел в ней ни капли испуга, в глазах сплошной интерес.
   За спиной громко фыркнул Бо-бо. Я обернулся, и взглядом спросил: Куда нам?
   Наёмник указал на центральную арку, и мы продолжили путь.
   - Всё верно, - согласился я малышкой. - Джинны злые, но не все. Ещё есть добрые джинны, и они исполняют желания.
   Бо-бо снова фыркнул, на что я из вредности добавил:
   - И наказывают плохих дядь, когда те плохо себя ведут.
   Разящая тень намёк понял, и дальше шёл молча. А ещё уверился, что убивать я его не собираюсь, по крайней мере, сейчас, раз подставил убийце беззащитную спину.
   Его право в это верить.
   За центральной аркой располагалась длинная, но узкая комната - вытяни я руки в стороны, и коснулся бы кончиками пальцев стен. Комната разделена на две части узким проходом, вдоль стен стоят топчаны. На одном лежат вещи Бо-бо, рядом с изголовьем стоит уже зачехленный лук наёмника.
   Я осматривался, продолжая беседовать с Ай.
   - Тогда ты исполнишь моё желание? - смотря на меня своими большущими глазами, полными обиды, спросила девочка.
   - Конечно, Ай. Чего ты хочешь?
   - Чтобы ты наказал дядю, который заставил Ару заснуть! - жёстко произнёс ребенок, и у меня вновь скрутило все внутренности. Несколько секунд я молчал, потом кивнул:
   - Обещаю, Ай.
   Малышка удовлетворилась таким ответом, и стала с любопытством рассматривать окружающую обстановку. В ладошке Ай всё так же сжимала фигурку волка.
   - Ну-ну, - тихо пробормотал сзади Бо-бо. В этот раз я никак не отреагировал. Убийца был прав.
   Дети верят во всё, что говорят им взрослые, только взрослые часто не сдерживают своих обещаний.
   Стоило надеяться, что Ай со временем о нём забудет, но что-то мне подсказывало, что нет.
  
   Под домом бабки-кошатницы была устроена вполне уютная нора. Перекусить, вздремнуть, помыться, - без роскоши и помощи симпатичных служанок, но реально. За левой аркой нашлась торчащая из стены под углом вниз труба, из которой текла чистая тёплая вода, в полу небольшое квадратное углубление с дырой - сток в канализацию. За правой аркой - плохо сбитый стол и пять стульев с низкими спинками.
   В каждом помещении под потолком проходит вентиляция, тянет неплохо, почти сквозняк, оттого и воздух свежий.
   Первым делом я заставил Ай умыться. Вода была едва тёплой, но капризничать малышка не стала. Бо-бо заварил чаю, и даже нашёл какие-то сладости. Ай поела и сразу же начала зевать. Время позднее, ей давно пора спать. Малышку и так подняли с кровати, а потом добавили целый коктейль ночных приключений, - ничего удивительного, что ребенок уснул, как только голова коснулась подушки. А я, наконец, смысл с себя кровь и прилипшие к моей шкуре посторонние запахи, переоделся в чистое, - Бо-бо заранее всё подготовил, быстро набил живот и сел за стол напротив наёмника, бегло посматривающего бухгалтерские книги ювелира.
   - Интересно?
   - Не особо, - поморщился Шут, и захлопнул журнал. Положил сверху сплетенные в замок ладони и исподлобья, выжидательно, посмотрел на меня.
   - С наёмниками разобрался? - Бо-бо должен был устранить всех, кого нанимал на это дело, лишние свидетели нам нужны не были.
   - Да.
   - Проблемы были?
   - Нет, - Бо-бо исключительно немногословен, что на него не похоже. Шут любил покривляться.
   Я усмехнулся, и предложил:
   - Поговорим?
   - Поговорим, - соглашается наёмник, тут же обличив меня: - Ты кёту яратык! Оборотень.
   - Как догадался? - с издёвкой произнёс я. Бо-бо нервно передёрнул плечами, и покосился на край стола, туда, где в столешницу были вогнаны несколько ножей. Этим он меня не обманул. На теле Шута железа хватало, я чувствовал исходящий от наёмника металлически запах.
   - Не паникуй, - откинувшись на спинку стула, разрешил я. - Я должен сопроводить тебя и журналы до места в целости и сохранности.
   - А если...
   - Давно бы свернул шею, - предугадал я вопрос убийцы. - О моей сущности знает всего несколько человек, и хотелось, чтобы оно так и оставалось.
   Бо-бо промолчал, чем в очередной раз доказал свой ум. Мы друг друга поняли, а какие планы на него у Арслана, не моё дело.
   - Зачем ты притащил девчонку? - сменил тему наёмник.
   - Это имеет значение? - я знал, что не прав, но смотрел прямо и уверенно.
   - Да никакого, - Бо-бо первым отвёл взгляд.
   - Чудно, - улыбнулся я. - Мне нужна одежда для малышки. Достанешь?
   - Как будто ты оставил мне выбор, - проворчал Разящая тень.
   На этом мы разошлись. Бо-бо лишь напомнил, что на виллу отправляемся ранним утром, мол, не проспи.
   - Разбудишь, - через плечо бросил я.
   - И останусь без головы?
   - А ты буди нежно, - пошутил я, и свернул в арку, за которой располагались топчаны. Вымотался я, хорошо бы поспать хотя бы пару часиков.
   Ай сладко посапывала во сне и чему-то улыбалась. Я несколько минут смотрел на неё, пытаясь понять, когда же всё пошло не так, потом плюнул, и завалился спать.
   С утра, как я и просил, Бо-бо разбудил меня нежно, - сунул под нос бутерброд куском с сырого мяса.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) С.Нарватова "Последние выборы сенатора"(Научная фантастика) С.Бессараб "Не в добрый час: Книга Беглецов"(Антиутопия) О.Иванова "Королевская Академия-2. Невеста для принца"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) О.Иванова "Королевская Академия. Элитная семерка"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"