Автухова Лариса Николаевна: другие произведения.

На пути в Шамбалу

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Многие верят, что есть на Земле Шамбала – страна мудрецов. Люди упорно искали ее, но нашли не все, потому что путь в Шамбалу лежит не по землям и странам, а - через себя, через свою душу. Попасть туда можно только многотрудным путем внутреннего искания, духовного и нравственного развития своей личности. В книге – короткие рассказы. Эпиграфом к каждому служат мантры из ћСвященной книги ШамбалыЋ. Считается, что эта книга и мантры вышли из самой Шамбалы. В них сокрыт глубокий смысл знаний мудрецов, который помогает и поддерживает в трудные, мрачные минуты жизни.
  Я люблю, что незримо и вечно,
  То достойно моих помышлений.
  Не проходит оно скоротечно,
  Не несет мне скорбей и мучений.
   Священная книга Шамбалы
  
  
  
  Вечное
  
  
   Он ушел. Его не остановили ни мольбы ее, ни слезы. Он ушел. Но почему? Разве она не молода и не красива? Разве она бедна? Он ушел, невзирая на то, что она готова была отдать ему весь мир, посвятить ему одному свою жизнь. Она вновь и вновь вспоминала это горькое прощание, его замкнутость и отчужденность. Видела себя будто со стороны, отчаявшуюся и убитую, готовую на любые унижения, лишь бы он остался, чтобы не было этого страшного одиночества, звенящей тишины опустевших комнат. Ей хотелось умереть, исчезнуть навсегда с поверхности земли, где так больно было ее душе.
   Она неотрывно смотрела в окно, за ним широко раскинулся огромный город, он весело играл мириадами рекламных звезд, он весь светился огнями бесчисленных ресторанов, казино, баров, фешенебельных кварталов. Казалось, этот город был создан лишь для удовольствия богатых людей, для их роскоши и пьянящей свободы. Здесь просто не было места для убогих и сирых, тоскующих и страждущих. Так почему же ей так тоскливо здесь, ей, владеющей огромным состоянием? Перед ней раскрыты двери самых престижных домов, ей рады самые именитые и респектабельные люди этого города. Но почему это не радует ее? Ее ничего не радует!
   Несмотря на лоск и роскошь своей жизни, Кэт довелось пережить немало разочарований. Она всегда стремилась к простому земному счастью, и потому настойчиво искала свою любовь. Ей думалось, что мир раскроется перед ней во всех красках только, когда около нее появится тот самый мужчина, которому ей захочется посвятить всю себя без остатка. Ему одному она была готова отдать не только свою любовь и нежность, но и саму душу.
  Иногда ей казалось, что вот, наконец-то, пришла к ней она, неземная настоящая любовь. Но разочарование было неизбежно. Вскоре после стремительного начала отношений становилось ясно, что за нежной привязанностью, проявляемой ее избранником, скрывается лишь желание погреться у ее роскошного очага. Получалось так, что саму Кэт ее избранники рассматривали в качестве красивого украшения к этому самому очагу. Нет, безусловно, все они были тактичны, милы и интеллигентны, никто из них никогда не позволил бы себе грубости или наглости по отношению к ней, но от этого ей было еще горше. Уж лучше бы грубость и хамство, как истинное проявление чувств, чем эта слащавая нежность, от лживости которой ей хотелось кричать.
  До поры до времени она всегда пыталась придерживаться правил навязанной ей игры, надеясь, быть может, на то, что стерпится, придет любовь. Мысленно она уговаривала себя, пугала одиночеством. Бывая в обществе с новым избранником, она, одетая в дорогое платье, изящно поблескивая драгоценностями, на мгновения забывала обо всех своих неурядицах. Рука об руку с привлекательным мужчиной, она невольно ловила восхищенные взгляды окружающих, и ей начинало казаться, что вот оно воплощение ее мечты. Достаточно одного ее слова и она окажется под венцом. Она ведь так стремилась к этому. Чего еще желать? Но ей одной было ясно, что все это лишь красивая мечта, иллюзия, которая развеется, как дым, сразу же, как только они останутся одни. Ложь незримой тенью станет между ними, показывая, насколько они далеки друг от друга.
  С человеком, нанесшим самый больной удар, Кэт познакомила ее близкая знакомая, Эллен.
  Как-то осенним утром, нерадостным и холодным, Кэт после обычной прогулки в парке вдруг решила зайти к Эллен. Не хотелось ей идти домой, сидеть одной на веранде, бросая рассеянные взгляды на панораму города, затянутого дымкой тумана, тяжело вздыхать и пить свой утренний кофе. Конечно, она понимала, что этот визит не развеет ее тяжелого душевного состояния, не принесет облегчения или радости, шла она лишь из желания хотя бы на короткое время избавиться от выматывающего душу тоскливого одиночества.
  Дворецкий Эллен проводил Кэт в гостиную, предупредив, что хозяйка не одна, у нее посетитель. Помнится, Кэт удивилась, с чего бы вдруг у Эллен были ранние посетители. Подниматься с постели та любила поздно, а если и вставала пораньше, то одевалась и причесывалась только к обеденной трапезе. Бродила по дому в легком пеньюаре, могла и близких знакомых принять в таком виде. И вдруг, у Эллен утренний посетитель. Кэт была порядком заинтригована.
  Впрочем, в этот день Эллен была тщательно причесана и одета, словно для большого праздника. Она оживленно беседовала с молодым, довольно привлекательным мужчиной. Даже и беглого взгляда, брошенного Кэт на незнакомца, было достаточно, чтобы рассмотреть в нем уверенного, преуспевающего в жизни человека. Взгляд его темных, почти черных глаз был необычайно проницателен, казалось, он способен проникнуть в самую глубину сущности своего собеседника, вскрывая тщательно припрятанные тайны. Глаза эти подчеркивали утонченную бледность его лица, вступали в контраст и с белокурыми, чуть вьющимися густыми волосами. Помнится, Кэт отметила про себя именно это необычное единение черных глаз и светлых волос, что одно только это уже выделяло его, заставляло пристальнее взглянуть на него.
   Только лишь Кэт вошла, как незнакомец устремил на нее свой взгляд, и ей вдруг показалось, что ласковая волна тепла и блаженства подступает к ней. Казалось, еще один миг, и волна эта поднимет ее на небывалую высоту счастья, от которого закружится голова и забудется все плохое, что окружало ее всю жизнь. Была ли эта любовь, Кэт не знала. Во всяком случае, никогда до сей поры ничего подобного она не испытывала.
  Эллен, неестественно сердечно улыбаясь, поднялась навстречу Кэт. Ей показалось, что Эллен недовольна ее неожиданным визитом, ей досадно, что ее беседа с молодым мужчиной прервана появлением лишнего человека, более того, женщины, которая вполне могла стать ее соперницей. Впрочем, даже если это и было так, она быстро справилась со своими эмоциями и успешно принялась играть роль радушной хозяйки дома, обрадованной появлением еще одного гостя. Беспечно улыбаясь, Эллен представила Кэт своего приятного знакомого.
  Мужчину звали Жан. Он оказался бывшим сокурсником Эллен по университету. Кэт извинилась за свое вторжение, сказала, что, должно быть, помешала их воспоминаниям. Жан, тепло улыбаясь ей, ответил, что они достаточно часто видятся с Эллен, и с университетскими воспоминаниями они покончили за пару первых встреч.
  - Знаете, Кэт, настоящее гораздо интереснее прошлого, - сказал он, пристально глядя ей в глаза. - Вот вы, Кэт, чем занимаетесь в этой жизни?
  - О, я занимаюсь всем понемногу. Увлекаюсь живописью, музыкой, поэзией.
   Эллен поймала недоуменный взгляд Жана и пояснила:
  - Кэт может себе позволить это, она наследница огромного состояния. Ее отец - владелец нескольких крупнейших промышленных фабрик.
  - О-о! - приятно удивился Жан.
  - Эллен, ты явно преувеличиваешь мое состояние, - запротестовала Кэт, ей почему-то был неприятен этот разговор. - Кроме того, ты и сама многое можешь себе позволить.
   Эллен рассмеялась и увела разговор в другое русло. Но Кэт ощутила какое-то непонятное беспокойство, оно копошилось где-то внутри и отравляло ей присутствие в приятном обществе. Несколько раз Кэт ловила на себе пристальные взгляды Жана. Ей тогда подумалось, что эта волнующая пристальность в его взгляде появилась после неуместного замечания Эллен по поводу ее состояния. Но она упорно гнала от себя эту мысль, вспоминая, что такой же взгляд он бросил на нее, как только она появилась на пороге гостиной Эллен.
   Несколько часов в веселой и непринужденной беседе пролетели в один миг, и Кэт собралась уходить. Вместе с ней поднялся и Жан. Он сказал, что неприлично столь длительное время задерживать на себе внимание гостеприимной хозяйки. Несмотря на протесты Эллен и ее вполне очевидные попытки задержать Жана, он был непреклонен. Распрощавшись с погрустневшей Эллен, они с Жаном вышли на улицу.
   Утренний туман уже рассеялся, и солнце робко появилось на сумрачном небосводе. Они, весело болтая о пустяках, тихонько брели по улице. Потом, не сговариваясь, свернули на шелестящую осенней листвой дорожку парка. Их разговор не умолкал ни на мгновение. Жан был приятным и интересным собеседником с хорошим чувством юмора. Его звонкий смех то и дело всплескивался в тиши уходящей вдаль аллеи. Кэт охватило чувство неизъяснимого счастья и восторга. Ей показалось в тот миг, что он - живое воплощение ее мечты, той мечты, которая так долго жила только в ее фантазиях. В один миг она забыла обо всех своих неудачах, обо всех сомнениях, еще недавно терзавших ее душу.
   Началом их стремительного романа стал именно этот день, когда она впервые увидела его у Эллен. Она больше не сомневалась ни в своих чувствах и желаниях, ни в его намерениях. Ей казалось, что человек с таким теплыми и сердечными глазами не может предать ее надежд. Нет, конечно! Они очень похожи друг на друга. Можно сказать, что они созданы друг для друга. Ну а такое быстрое начало их отношений не должно никоим образом волновать ее: полоса неудач неизбежно должна была закончиться, и это произошло именно с появлением Жана в ее жизни.
   У Жана был бизнес в соседнем городке, он вынужден был подолгу бывать там. Но при первой же возможности он летел к ней. Вместе они проводили дни и ночи, полные счастья и блаженства. Все это время Кэт владело чувство полного единения с этим человеком, случайно вошедшим в ее жизнь.
  Она так долго искала его, этого мужчину, который стал для нее олицетворением целого мира. Теперь на все, окружавшее ее, она смотрела его глазами. Бывая где-нибудь на выставке или в театре без него, она всегда "примеряла" увиденное на него: что бы он сказал, как бы он отозвался о спектакле, картине, актере. Следуя навязчивому желанию быть все ближе и ближе к нему, заменить собой все, что он видел, с чем соприкасался, она упорно подстраивалась под его внутренний мир, под его взгляды. Она и не заметила, как стала тенью Жана, почти его копией. Кэт искренне была уверена в том, что только так, слившись с любимым человеком и духовно, и физически, только так можно быть счастливой. Она слишком долго искала и ждала его, а может быть, интуитивно она чувствовала бренность происходящего с ней, и потому стремилась успеть испить терпкого вина из мелкой чаши женского счастья, дарованного ей судьбой.
  Но их встречи становились все более редкими. Поначалу Кэт объясняла это его работой, вынужденной необходимостью быть в другом городе. Она, превозмогая душевную боль одиночества, старалась взять себя в руки, вести свой обычный образ жизни. Но все было безуспешно, без него ей не дышалось и не жилось. Казалось, время остановилось, замерло на той самой отметке, когда они расстались. Она болезненно вздрагивала от каждого телефонного звонка или звука домофона. Ощущая гулкие удары взволнованного сердца, она стремительно срывалась с места и бежала к телефону. Как же ей хотелось услышать в трубке долгожданный веселый голос! Как хотелось узнать, что он уже едет к ней! Нет, не едет, а мчится! Но все реже и реже она слышала заветный голос.
  Наконец, Кэт поняла, что Жан просто избегает ее, ему стали в тягость их отношения. Возможно, что он встретил другую женщину, с которой он проводит свободное время, именно ей он дарит сердечные взгляды и тепло своей любви. Но почему?! Чем же хуже она? Кто еще даст ему столько любви и заботы? Ее душили яростные слезы, хотелось убить и его, и ее, подлую коварную соперницу, которую он предпочел Кэт. Дни напролет она металась по квартире, не находя места. Всюду, куда бы она ни пошла, ей было пусто и тяжело. Она физически чувствовала свою душу, беспрестанно корчащуюся от боли агонии ее любви. Ее душа, только она, страдала вместе с ней. Больше некому было разделить с Кэт тяжесть ноши несчастной, неразделенной, обманутой любви.
   Однажды зашуршал ключ в замке, и Жан возник на пороге. По его осторожным, как будто воровским движениям, она поняла, что он надеялся ее не застать. Но она возникла на пороге, следя за ним тревожным, болезненным взглядом. Как оказалось, он просто хотел забрать свои вещи. А потом он ушел. Его не остановили ни мольбы ее, ни слезы. Он ушел. Но почему? Разве она не молода и не красива? Разве она бедна? Он ушел, невзирая на то, что она готова была отдать ему весь мир, посвятить ему одному свою жизнь. Она вновь и вновь вспоминала это горькое прощание, его замкнутость и отчужденность. Видела себя будто со стороны, отчаявшуюся и убитую, готовую на любые унижения, лишь бы он остался, чтобы не было этого страшного одиночества, звенящей тишины опустевших комнат. Ей хотелось умереть, исчезнуть навсегда с поверхности земли, где так больно было ее душе.
  Кэт старалась не бывать нигде, она не выходила даже на улицу, потому что на людях ей было еще труднее. Здесь она особенно болезненно ощущала равнодушие окружающего мира. Мимолетные взгляды встречных людей, безразлично скользящих по ее лицу, казалось, только добавляли боли.
  После долгого забвения и тишины, нарушаемой лишь осторожными шагами ее приходящей прислуги, звонок домофона прозвучал пронзительно и тревожно. Элиза, ее служанка, постучав в ее спальню, осторожно заглянула в комнату. Она сообщила о визите Эллен, справилась, примет ли ее мадам.
  Кэт, настороженно ждавшая сообщения Элизы, все еще надеявшаяся услышать долгожданное имя, болезненно поморщилась. Вот уж кого бы она не хотела видеть, так это Эллен, с которой, собственно, и начался весь этот роман. Наверное, безумно рада, торжествует победу, смеется над ее поражением. Кэт нехотя встала с постели, накинула пеньюар и вдруг поймала себя на мысли, что сейчас она похожа на Эллен, нередко встречавшую гостей едва поднявшись с постели. Ну и пусть! Ей это совершенно безразлично!
  Эллен бросилась навстречу Кэт, пытливо заглянула в глаза. Увидев в их глубине затаенную обиду и боль, казалось, еще больше воодушевилась, заговорила громко и весело, не скрывая своей радости. Кэт было отвратно видеть это счастливое, смеющееся лицо с изумрудами блестящих глаз. Весь облик Эллен будто говорил: "Ну что, получила свое! То-то же!"
  Как всегда, они говорили о пустяках. Главного, что волновало обеих, не касались. Но весь облик Эллен, радостно созерцающей чужие страдания, казалось, демонстрировал готовность в любую минуту выплеснуть на Кэт что-то страшное и неотвратимое, что, наверное, было способно уничтожить не только остатки надежды, но и самой жизни. Впрочем, Эллен не торопилась, обходила опасную тему стороной. Однако Кэт понимала, что Эллен пришла к ней неслучайно, она чувствовала, что просто так та не уйдет. От ожидания чего-то рокового, почти фатального, душа ее замирала, будто в предсмертных судорогах жизни. Внешне она спокойно, тихим голосом отвечала Эллен на ее пустые вопросы, лишь глаза, воспаленные и больные, выдавали ее смятение и душевную боль, да еще душа рвалась из тела вон, не в силах выносить эту пытку болью и отчаянием.
  Беседа затягивалась, но никто из них так и не коснулся волнующей темы. Наконец, Эллен, тяжело вздохнув и устремив взгляд куда-то ввысь, бросила, словно невзначай, обжигающие слова:
  - Да, чуть не забыла. Вчера вновь встретила Жана. Мы с ним столько времени не виделись.
   Наступила звенящая тишина. Кэт ждала каких-то слов о нем, но они, прозвучавшие, захватили ее врасплох, заставили сердце болезненно взметнуться к самому горлу, казалось, его гулкие удары были слышны и Эллен. Кэт молчала, не в силах выдавить из себя даже звука. Она ждала, тревожно и настороженно, продолжения.
  - Мне так жаль, что у вас ничего не получилось, вы такая красивая пара. Представь, он мне сказал, что решил жениться. Мне так жаль...
   Больше слов она не слышала, даже звуки и шорохи покинули ее. Темнота, словно плотная портьера, медленно опущенная чьей-то заботливой рукой, скрыла от нее страшные слова, картины, мимолетные образы. В ее мире не было больше боли и слов - одна первозданная тишина.
   Когда вновь пришло к ней осознание окружающей действительности, вечер зажег за ее окном яркие огни огромного города. В комнате стоял полумрак, лишь в дальнем углу едва заметно тлел светильник. Кэт почувствовала чье-то прикосновение. В следующий миг над ней склонилось испуганное лицо Элизы. Она сбивчивым шепотом, то и дело прерывающимся всхлипываниями, стала путано рассказывать, что произошло с Кэт. Та с удивлением приподнялась и осмотрелась. Она оказалась в своей спальне. Но кто ее сюда перенес? Она же только что говорила с Эллен. Шепот Элизы не давал Кэт сосредоточиться.
  - Почему ты говоришь шепотом? - удивилась Кэт.
  - Я... я... это я от страха! - Элиза вновь начала всхлипывать. - Я... я... так испугалась! Ваша гостья как закричит, я думала, что вы умерли, такая вы бледная были! О, ужас!
  - Что же случилось потом?
  - Потом мы вызвали доктора. А мадам Эллен ушла. А доктор был около вас все это время. Он и сейчас все еще здесь. Хотите, я его позову?
  - Нет, я очень устала, хочу уснуть. Скажи, пусть придет завтра.
   Кэт обессилено опустилась на постель. Теперь она вспомнила все. Вновь к ней вернулись боль и отчаянье, их груз, казалось, стал еще больше от того, что она услышала от Эллен и от того, что та стала свидетелем ее тяжелого состояния. Она не сомневалась, что об этом уже сегодня станет известно всем ее знакомым. Конечно же, Эллен в красках изобразит ее отчаянье. Ей не хотелось думать об этом. Из всего случившегося с ней, это было, пожалуй, самым второстепенным.
  Кэт лежала без сна, прислушивалась к звукам в квартире. Вот Элиза загремела ключами, видимо, собралась уходить, но перед этим она тихонько отворила двери спальни и окликнула Кэт. Та не отозвалась, ей не хотелось говорить. Элиза, решив, что хозяйка уснула, почти бесшумно притворила за собой дверь, вслед за этим хлопнула и парадная дверь. Наступила тишина.
  Она тяжело поднялась с постели. Ее бил озноб, хотелось согреться. Она натянула на себя теплый халат, закуталась в одеяло, но озноб не проходил. Напротив, он усиливался, и ее уже трясло так, что стучали зубы. Сердце болезненно сжималось, холод охватил ее всю. Впервые в жизни Кэт стало страшно. Ей показалось, что она умирает. Она не знала, кого ей позвать на помощь, но быть одной в такую минуту ей было невмоготу. Она никак не могла сообразить, как ей вызвать доктора. Ведь ей самой еще никогда не приходилось обращаться за медицинской помощью. Ее трясло, и она никак не могла унять эту лихорадку. Но что-то же надо делать!? Кто-то же должен ей помочь!? Она отчаянно ругала себя за свою опрометчивость, нельзя ей было отпускать Элизу и оставаться одной. Да и та тоже хороша, не могла сообразить в каком Кэт состоянии.
  Превозмогая слабость, дрожа всем телом, Кэт кое-как справилась с парадной дверью и выбралась на лестничную площадку. Глаза ее пронзительно резанул яркий свет потолочных плафонов. Держась на стену, она на подгибающихся ногах с трудом приблизилась с соседской двери. Стуча зубами, тяжело привалилась к ней, собираясь с духом. За дверью глухо запели нежные колокольчики, послышались неспешные шаги. Дверь отворилась, и на пороге появилась пожилая женщина в простом платье. Кэт бросилось в глаза несоответствие фешенебельной квартиры и этого простого платья. Кэт еще подумалось, что, должно быть, это женщина - прислуга в богатом доме. Но эти беглые мысли унеслись прочь, слишком плохо было Кэт, чтобы вглядываться в окружающую ее действительность.
  Кэт пыталась объяснить свой визит, но слова не шли, слышен лишь был дробный стук зубов. Женщина очень обеспокоилась видом Кэт, и сама предложила ей помощь. Она спросила, где живет мадам, Кэт махнула рукой в сторону своей двери. Кэт ощутила ее ласковое, бережное прикосновение, от которого, казалось, стала униматься дрожь. Уже через минуту Кэт была в постели, на кухне зазвучали шаги, раздавались звуки, несколько раз хлопнула парадная дверь. Вскоре ее новая знакомая вошла к ней в комнату со стаканом ароматного напитка. Судя по запаху, это был чай, но не простой, а наполненный ароматами не то трав, не то цветов. Она припала к стакану с жадностью, и тепло приятными волнами сразу же охватило ее всю. Дрожь постепенно начала ее оставлять.
  - Это травы, - пояснила женщина, улыбаясь трогательно и нежно. - Я решила, что вы простудились, и приготовила вам этот отвар, чтобы унять дрожь. Вам легче?
  - Не знаю, как вас благодарить, - Кэт вдруг стало стыдно за беспокойство, что она причинила этой незнакомой, достаточно пожилой уже женщине. - Простите меня, пожалуйста! Мне стало плохо, я не знала, к кому мне обратиться.
  Ее новую знакомую звали Жаннет, мадам Жаннет. Как оказалась, она и была хозяйкой квартиры напротив, где так мелодично пели дверные колокольчики. Она недавно переехала в эту квартиру. Она, смеясь, рассказала, что ей понравился вид панорамы всего города, открывавшейся с ее веранды. Кэт и сама любила бывать на своей веранде, особенно вечером, и любоваться вечерними огнями. В такие минуты ей казалось, что в мире нет грусти и тоски, только одна радость и необычайное жизненное оживление, сулящие исполнение желаний и счастье разделенной любви.
  Мадам Жаннет присела на краешек постели Кэт, так что та даже могла почувствовать аромат ее духов. Впрочем, Кэт не знала, были ли это духи, такой, едва уловимый аромат, мог идти скорее от собранных и высушенных пряных трав или пахучей зелени луга. Кэт доставлял неизъяснимое блаженство ее умиротворенный облик, мягкий взгляд больших серых глаз, неторопливый голос. Рядом с ней Кэт чувствовала себя ребенком, заблудившимся где-то в лесу. Ей вдруг страстно захотелось рассказать мадам Жаннет все-все, что с ней произошло, все, что накопилось в ее путаной жизни. Она была уверена, что та мудрыми словами облегчит ее душевные страдания.
  Кэт удивлялась своему порыву. Никогда раньше она не ощущала потребности с кем-то разделить свои переживания. У нее не было ни сестер, ни братьев. Она росла избалованным, единственным ребенком богатых родителей, которые, впрочем, не стремились разобраться в сути своей дочери, им было достаточно ее внешнего благополучия, в душу ее никто не заглядывал. Наверное, она доселе и не понимала, не чувствовала необходимости перед кем-то выплеснуть душу. Но душа рвалась наружу, ее переполняли горечь и обиды, наверное, ими надо было поделиться. Но разве она имела права посвящать в свои беды постороннего человека. Быть может, надо просто купить билет и полететь к ласковому морю, где живут ее родители, чтобы им поведать о своей жизни, у них попросить совета, но странно, говорить с ними об этом ей совсем не хотелось. Другое дело мадам Жаннет, она влекла ее измученную душу своей умиротворенностью и нежной грустью, лившейся из ее глаз. Кэт подумалось, что, наверное, она многое испытала, познала вкус разочарований и утрат. А иначе, почему так грустны ее глаза?
  - Я заметила, вас гнетут какие-то переживания, - вдруг сказала мадам Жаннет, проницательно глядя в глаза Кэт, - должно быть, переживания любовные. Это естественно, ведь вы еще так молоды. Да и лихорадка у вас, скорее, от нервного срыва, чем от простуды.
   Больше Кэт не сдерживалась. Она поведала своей собеседнице все, что происходило в эти годы с ее личной жизнью. Она выплескивала и выплескивала горечь своей души, измаявшейся от непонимания и обид, и та, словно воскресшая для новой жизни, оживала и преображалась. Кэт не ощущала больше боли и страданий, казалось, мрак покинул ее, а впереди забрезжил свет надежды.
  - Бедная, бедная девочка! - горестно покачала головой мадам Жаннет.
   Она не стала утешать Кэт, говорить о том, что все пройдет, что она еще так молода, что счастье настойчиво и призывно еще постучит в ее дверь. Не отрывая от лица Кэт своего грустного взгляда, мадам Жаннет вдруг рассказала ей свою историю, не менее печальную и волнующую.
   В их судьбах, как ни странно, было много общего: обе они были детьми состоятельных родителей, на них, едва вступивших в пору взросления, беспрестанно обращались взоры легкомысленных поклонников, желающих за чужой счет устроить свою жизнь. Обе они часто ошибались, принимая страстно желаемое юным сердечком предчувствие любви за долгожданную настоящую любовь, ту единственную, что только и способна подарить любой женщине осмысленность поступков и особую яркость ощущений. Но, увы, разочарования следовали нескончаемой чередой. С годами спокойная уверенность в собственной неотразимости и благополучной будущности сменилась внутренним смятением, страхом, гнетущим и преследующим душу, что все кончено, ничего уже не изменить и не исправить. Одиночество черным крылом укрыло душу, закралось тенью печали в потухшие глаза. Безвозвратно были прекращены поиски всякого смысла собственного существования, вдруг ставшего жалким и никчемным. Казалось, что на этом и будет закончен ее земной путь.
   Кэт, затаив дыхание, внимала простому рассказу мадам Жаннет. Себя, одну себя она видела в нарисованном образе. Это ее жизнь описывала мадам Жаннет. Что же дальше? Душа ее трепетала от нетерпения, ведь она сама вплотную сейчас подошла к этой невидимой черте, отделяющей бытие от небытия.
  - Я вижу, вы ждете от меня рецепта избавления от страданий, - помолчав, сказала мадам Жаннет. - Боюсь вас разочаровать, вряд ли он существует.
  - Но ведь вы же его нашли! - воскликнула Кэт. - В чем же он? Какой он?
  - Зря я стала рассказывать вам о себе. То, в чем я нашла утешение, вам, молодой и привлекательной женщине, скорее всего, не подойдет.
  - Но что это? - в нетерпении опять воскликнула Кэт, ей вдруг показалось, что мадам Жаннет хочет утаить это от нее.
  - Я покинула этот мир.
  - Как это? - не поняла Кэт.
  - Конечно, не в смысле смерти. Как видите, я жива и здорова. Я оставила все радости этого мира - деньги, светские приемы, развлечения. Все это я покинула. Несколько лет я жила при монастыре, помогала монашкам в их труде, молилась. Даже хотела принять подстриг, но не решилась - совсем уйти из мира не смогла, не хватило сил. На такой шаг может решиться не всякий, да и, наверное, не всякому нужен такой шаг. Мне, например, хватило того, что я просто переоценила свою жизнь, узнала, что есть иные радости, в сто крат более значимые, чем наши глупые материальные игрушки. Я много размышляла, старалась постичь, как же устроен этот мир, такой, как мне казалось, несправедливый по отношению ко многим, в том числе и ко мне. Почему в нем столько горя и разочарований. Я чувствовала, что мне не хватает знаний. И я принялась за учебу. Слушала лекции в университете, много читала.
  - И что же вам стало легче? Вы перестали страдать?
  - Да! Я наполнила свою жизнь смыслом, светом веры в Высшее, что всегда присутствует под этим небом, стремлением к знаниям и внутренней одухотворенности. Я стала другим, совершенно другим человеком.
   Они еще долго говорили с мадам Жаннет. Кэт внимала ее словам и оживала. Она чувствовала, как во всем теле появляется легкость. Радость, беспричинная и простая, рождалась в ее душе.
   Уходя, мадам Жаннет сказала, что в прихожей она оставила свою книжку со стихами, и что, если будет интересно Кэт, та, быть может, почитает на досуге. Кэт сквозь подступающий сон еще успела удивиться, что ее знакомая, оказывается, поэт. Но хлопнула парадная дверь и Кэт, умиротворенная и успокоенная, уснула безмятежным сном.
   Утром она проснулась рано. Неторопливо встала с постели. Накинула легкий халатик, пошла готовить себе кофе.
   В прихожей на журнальном столике она увидела книгу в дорогом кожаном переплете. Должно быть, это и есть сочинения мадам Жаннет, подумала Кэт. Она с любопытством открыла книгу, и в глаза ей бросилось имя, имя, известное во всем мире. Жаннет Монте!? Господи, Боже мой! Сама госпожа Монте утешала ее вчера и поила чаем!?
   Пламень стыда заполыхал на щеках Кэт. Она была в смятении. Стыд!.. Какой стыд!.. И она донимала мадам Жаннет своими глупыми вопросами и рассказами о собственной неудавшейся жизни. Кэт хотелось провалиться сквозь землю. Она не знала, что делать, что ей сказать мадам Жаннет при встрече.
   Но вскоре смятение оставило ее. Она, немного успокоившись, взяла в руки книгу и стала читать стихи, пытаясь наиболее полно проникнуться их смыслом. Ей это удавалось плохо. Она вновь и вновь опускала книгу на колени и принималась вспоминать вчерашнее. Кэт, сама не зная почему, настойчиво искала невидимую нить, связующую воедино громкое имя, томик со стихами и вчерашний рассказ о поисках смысла в жизни.
  И вдруг она поняла. Она все поняла. Мадам Жаннет потому и перестала страдать, что ей удалось обрести дорогу в жизни, найти саму себя. Ту себя, единственно настоящую, свободную от чьих-то привязанностей, чьей-то любви или нелюбви, наделенную важной миссией. Но самое удивительное было то, что источником успеха этих трудных поисков стал не кто-то посторонний, а она сама, ее душа и все заложенное в ней. И еще Кэт поняла, что напрасно, совершенно напрасно она искала свет, счастье, любовь в другом человеке, и тяжко страдала, не находя, - все это есть и у нее самой. Только ей, как и всемирно известной, удивительной женщине Жаннет Монте, надо постараться найти этот бесценный клад, скрытый и в ее душе.
  
  
  
  
   Отрывок. Общий объем - 8,4 а.л. По вопросам издания данного сочинения - aln1967@yandex.ru ICQ 410682938
  
  
  
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
К.Пензев "Арии древней Руси (историч.)" В.Иванова "Раскрыть ладони" О.Санечкина "Почему нет в жизни счастья" А.Стерхов "Быть драконом" В.Абвалов "Акцент судьбы" В.Додонов "Память колокольчика" Адра Фред "Лис Улисс и край света (детск.)" Л.Астахова "Армия Судьбы" Е.Малиновская "Наперекор канонам" А.Мелкумова "Тайна графа Эдельмута (детск.)" И.Эльтеррус "Дети смерча" П.Миротворцев "Пришествие Хиспа" Е.Клец "Время Тьмы: Обретение силы" К.Кривцун "Жестокие звезды" Т.Туренко "Прости, и я прощу" Ю.Набокова "Осторожно: добрая фея!" Е.Белецкая, А.Ченина "Настоящие" С.Бакшеев "Конкурс на тот свет"

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"