Роззо Рина: другие произведения.

Часть вторая. Пришла, увидел... победили?

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Спустя пять лет... У Киры отпуск. Время течет жарко, лениво, сонно, обыденно... Она скучает, ей хочется чего-то необычного, будоражащего, особенного. 'Бойтесь своих желаний...' Кира забыла эту мудрость и поплатилась. Где же вы скучные дни и ленивое безделье? Вернитесь, мы вам все простим...
   Аннотация: Спустя пять лет... У Киры отпуск. Время течет жарко, лениво, сонно, обыденно... Она скучает, ей хочется чего-то необычного, будоражащего, особенного. 'Бойтесь своих желаний...' Кира забыла эту мудрость и поплатилась. Где же вы скучные дни и ленивое безделье? Вернитесь, мы вам все простим...
  
  
   Рина Роззо
  
   Бродяги
  
   Все события и персонажи этой книги - вымышленные. Любые совпадения с реально произошедшими событиями - не более чем случайность.
  
   Часть вторая. Пришла, увидел... победили?
  
   Пролог.
  
   Любаня Пудовкина никогда никого не любила. Даже себя. Вот такая она была ущербная. Хотя, сама себя таковой не считала. А кого ей было любить? Замотанную работой, рано постаревшую мать или вечно пьяного неудачника-отца? Так они в её любви не нуждались. Им, вообще было глубоко безразлично - есть она или её уже нет...
   Сначала маленькая Любаня пыталась повторять подсмотренные у остальных детей нехитрые приемы выражения чувств. Но целовать вонючего папашу было противно, а серая от усталости мамка только вечно начинала сопливо плакать, если дочка бросалась ей на шею с объятиями. Скучно... Скучно, уныло и мерзко.
   И подруг у неё не было. Кто же захочет дружить с тощей, плохо одетой малявкой, у которой ни хороших игрушек нет, ни угостить вкусненьким она не может, ни похвастаться ей нечем? Так и жила Любаня - нелюбимая, не любящая и ни кому не нужная.
   И только в фильмах, которые иногда удавалось посмотреть в гостях у одинокой старушки-соседки, Любаня видела настоящую счастливую жизнь. Соседка жалела некрасивую, худенькую девчушку, угощала её чаем с конфетами и тихонько вздыхала, поглаживая её по голове. Потом соседка умерла, и Любаня лишилась даже этих крох приязни. Но она уже точно решила, что из кожи вон вывернется, но пролезет в эту сказочную киношную жизнь. Живут же там люди, а она чем хуже?
   К моменту окончанию школы, Любаня твердо уяснила, что в их провинциально-заштатном городе ей ничего не светит и надо ехать в столицу. Поэтому она, подрабатывая и скопив деньги на билет до прекрасно далекой Москвы, уехала из родного города, никому ничего не сказав, даже матери.
   Столица встретила её равнодушно неласково, так, как встречала до неё тысячи таких же наивных провинциалок, слетающихся на её блеск, как бабочки на огонь. Одной из таких ночных бабочек и стала Любаня, которая в артистки не попала, а другой работы не нашла. 'Добрые' люди привели её в порядок, слегка подкормили, чтоб не пугала клиентов своими худосочными мощами и определили на рабочую точку.
   Сначала было омерзительно, потом безразлично, а после Пудовкина втянулась. А что работа, как работа... Любаня даже смогла прикоснуться к вожделенной сказке. Кабаки, клубы, рестораны, казино... На нормальной еде она даже обзавелась приятными округлостями, на которые приманила несколько вполне приличных постоянных клиентов.
   Но годы бежали, возраст поджимал, в затылок дышали наглые соплюхи. Надо было обзаводиться постоянным 'папиком'. И Любка выбрала Перепелкина. Вроде, вполне нормальный мужик, не урод, платит всегда хорошо и без странностей. Ну, стукнет иногда, так и сама не лезь под пьяную руку. А так все отлично. И Перепелкин, вроде, не против. Ему, видно, тоже приятней, когда знает, что один пользуется.
   Любка действовала исподволь, не торопясь и боясь спугнуть удачу. Все шло к тому, что её план должен сработать, так тут эта напасть... Земля, видите ли, взорвалась! И кто её, заразу, просил только?! Все планы людям порушила...
   Эту белобрысую верзилу Киру Любаня возненавидела с первого взгляда. Вот бывает же такая ненависть?! Любви с первого взгляда Пудовкина так и не узнала, а вот неприязнь прочувствовала. Это такие смазливые правильные тихони лишили Любку её кусочка счастья. Они вечно отхватывали самых козырных мужиков, самую престижную и чистенькую работу, их обожали и ими восхищались. У них было все, к чему так безуспешно пыталась пристроиться Любаня: счастливые семьи, богатые дома и беззаботная жизнь. Будьте вы прокляты!
   Узнав, что ненавистная девка останется жить внутри центра, Любаня в первый момент обрадовалась, что избавилась от конкурентки, а потом изошла желчью и завистью. Опять устроилась лучше всех. Они тут в грязи ковыряться будут, а она там на всем готовеньком жировать станет?! И когда белобрысая оказалась все-таки в лагере, Любаня даже почувствовала мстительное удовольствие - выкинули её, видать, с халявных удобств-то.
   Так и тут эта вражина устроилась лучше всех. Отхватила лучших мужиков, к которым и сама Пудовкина клеилась, так они её в упор замечать не захотели. А вокруг этой коровы брюхатой ужами вьются. Гадина!
   Когда Тамарка предложила переселиться в пустующий центр, Любка первая её поддержала. И мужиков своих они вдвоём накрутили. Те долго мялись, не желая портить отношения с мужиками из поселка, но соблазнение выгодами от контроля за самым богатым источником ресурсов, перевесило их трусость. А в центре добра, небось, осталось... Им по гроб жизни хватит.
   Все шло, как по маслу, так эта сучка опять умудрилась все изгадить. Расплылась, как корова, не дотащишь, так ещё и сознание потеряла, а потом очухалась и сбежать умудрилась. Испортила им всю 'малину'. И попались так по-идиотски. Мужики вдвоем не смогли от этого бугая отмахаться. Нет, чтобы ножи в ход пустить, так обгадились разом.
   Когда Перепелкин и Витек на суде стали во всем каяться, Любку аж передергивало от отвращения. Эх, родись она мужиком, она бы им всем показала... Услышав приговор, она долго веселилась. Эта дура белобрысая свою главную врагиню при поселке оставила. Пожалела. Знала бы, что Ляшко ненавидит её ничуть не меньше самой Любани, а то и больше, так и не лезла бы со своим заступничеством.
   Когда их втроем переправили на незнакомый берег, Любаня одна не опустила руки. Заставила мужиков построить убежище и отправила их на разведку и охоту. И вот теперь дожидается уже вторые сутки. Куда пропали, сволочи?
   Ничего, когда явятся, она им устроит веселую жизнь. Ей только уцепиться надо за что-то, а там она выплывет, не потонет. А потом вернется и отомстит. Благо Тамарка ей в помощи не откажет. По старой памяти-то... О, кажись возвращаются...
  
  
   Глава 1. 'Каждому городу нрав и права...'
  
   1.
  
   25 сентября 5 года, понедельник. Поселок Киргород, остров Кирляндия, планета Туземия, где-то очень далеко...
  
   'Как упоительны в России вечера...'. Я мурлыкала под нос уже подзабытую земную песенку, дошивая Костику новую курточку. Старую он вчера додрал окончательно и бесповоротно. Зашивать там уже нечего. А вечерами становится прохладно. В одной рубашке не побегаешь. И то - сезон дождей не за горами. Опять зарядят бесконечные дожди, сырость и зимняя тоска.
   Хотя, какая тоска? О чем это я? У нас зимой весело. Это в первый год мы маялись от вынужденного безделья. Многие мастерские заливала вода, в домиках крыши тоже протекали, и народ массово страдал от сырости и ничегонеделания.
   Хорошо было только нашим школьникам. Занятия велись интенсивно, нагрузка на детские умы давалась серьезная, домашние задания выдавались в полном объеме и, ввиду малого количества учеников, проверялись регулярно у всех.
   Старшие - Пол, Моник и Паша - в ускоренном темпе заканчивали программу средней школы. Проф пытался им всучить ещё и начальный курс университета по физике и высшей математике. Детки кряхтели, но жадно хватали все знания. На следующий год и в дальнейшем им давали уже специальные знания по выбранным профессиям.
   Пол решил стать профессиональным исследователем. Стивен сопротивлялся. Ну, а что тут поделаешь, если у парня феноменальные способности именно в этой области. Его, как магнитом, тянет во всякие незнакомые места. И именно он больше всех нашел разных полезностей. С ним занимались наши вояки, Пеньков, Джузеппе и тетя Мила. Неизученные территории у нас огромные, ресурсы нам жизненно необходимы, и надо же кому-то изучать новые виды животного и растительного мира. А если у парня 'шило' в одном месте, то кому, как ни ему, этим всем заниматься? Вот и Стивен поворчал, но смирился с таким выбором старшего сына. Хотя и грозится, что своих младших пацанов на пушечный выстрел не подпустит к дальним поискам. Ну, поживем - увидим...
   Моник учится на врача. Она уже четыре года, как замужем за Леонардо. Недавно родила дочку. А врачом она решила стать после того, как её обожаемого итальянца чуть не отправил на тот свет наш племенной буйвол Буян. Характер у зверюги, как раз под стать кличке. И кто бы мог подумать, что из хорошенького маленького сиротки вырастет этот трудно управляемый монстр, который обожает и слушается только одного человека - Оксану Петренко, жену Ивана-Казака. Нет, ну понятно, если Оксана Буяна, буквально, выкормила и выходила, то он к ней привязался. Но, чтобы ревновать её ко всем мужикам... По-моему, это уже слишком.
   Когда этот бешеный 'ревнивец' чуть не угробил Леонардо, Иван хотел пустить Буяна на колбасу. Оксана не дала. Она Буяна месяц игнорировала и шпыняла, но переломила-таки его характер. Буйвол стал поспокойнее относиться к визитерам мужского пола. Теперь только косится неодобрительно, но атаковать перестал.
   Моник тогда от Леонардо ни на шаг не отходила, ухаживала за ним и днем, и ночью, даже переехала в его домик. Сара переживала, что девчонке только шестнадцать, а она от взрослого мужика голову потеряла. Я успокоила её тем, что тут видно климат такой, способствует раннему созреванию. Моему, ведь, телу тоже только шестнадцать было, когда я уже беременной была. А Леонардо - хороший человек, не обидит. И то, что девчонка по нему давно вздыхала, он знал, поэтому и не привел в дом другую женщину. Ждал свою 'фермершу'. У них хорошая семья получилась...
   А Паша решил стать ветеринаром. Нет, то, что он трепетно относится ко всякому зверью, я знала. Что тащит в дом всех побитых и покалеченных - это я на собственной шкуре испытала. Он их собирает, назначает курс лечения, а выхаживаю потом я. Потому что Паша срывается в очередной поиск, а зверью же это не объяснишь. Вот и хожу я покусанная, поцарапанная, погрызенная. Лечебные процедуры-то не всегда безболезненные, а животины реагируют весьма и весьма энергично.
   Но я всегда считала это чем-то вроде хобби, а делать увлечение профессией?.. Тем более, что из специалистов по этому вопросу у нас только Пеньков, и то он больше по поведению и по препарированию. Но Паша твердо стоял на своем. Ну, ладно, если так хочет, то пусть...
   Начал он с того, что решил освоить профессию человеческого врача, изучить все доступные знания Ильи и тети Лизы, а потом совместить все в одно целое. Пока у него получается неплохо. По крайней мере, все наши питомцы здоровы и бодры.
   Благодаря Пашиным заботам, у нас появилась попугаиха Свирька. Пеньков относит её к виду 'Желтохохлый какаду'. Свирька большая, почти 50 см, вся белая, а хохолок и края крыльев желтые. Она обожает купаться. А под дождем так особенно... А какие поразительные виражи и пируэты попугаиха выделывает во время коротких перелетов. Она летает и боком, и с переворотом, и с подскоком... Особенную прелесть этим акробатическим воздушным шоу придает разворачиваемый, в кульминационный момент огромный ярко-желтый хохолок! Это невероятно красиво! А год назад к ней присоединился самец, и они устроили гнездо на чердаке нашего нового дома, отложили туда два яйца, из которых вывелись очаровательные птенцы. Самец потом смылся, а молодые попугаихи переселились в дом к моим родителям и к синьоре Лукреции с профом. Теперь по утрам у нас орут не только петухи, но и попугаи.
   Свирька у нас особа нежно-трепетная. Обожает сидеть на моем плече и перебирать клювом волосы. Поскольку весит она никак не меньше килограмма, а когти на лапах у неё весьма острые, то я на плече ношу специальную кожаную накладку и стараюсь пересаживать её на спинку кресла, когда двигаюсь. А то меня перекашивает под её весом.
   А ещё у нас есть Тикки. Она - желтый мангуст. Паша подобрал её совсем слепым детенышем в разоренной норе. И выкармливали мы её, что называется, с младенчества. У Тикки красновато-желтая шерсть с белыми брюшком и кончиком хвоста. Она похожа на лисенка. Сама небольшая, примерно сантиметров 40, а пушистый хвост - почти две трети от туловища. Пол в начале лета поймал для неё самца. Так что сейчас Тикки у нас нервная и озабоченная, потому как сильно беременная. Пеньков говорит, что потомство можно ожидать через неделю. А так как мангустиха извела у нас всех мышей, то на её детенышей, примерно двух-трех, уже выстроилась очередь из желающих завести у себя эту ходячую мышеловку.
   Мыши у нас стали самым настоящим бедствием. Пока не появилась Тикки, эти серые сволочи жрали и портили все подряд. Рэм со своими потомками никак не мог с ними справиться.
   Да, Рэм у нас тоже стал мамашей. Когда он первый раз исчез на две недели после первого сезона дождей, я думала, что Паша от беспокойства за него свихнется. Рэм же не предупредил, что у него брачные игры. Пропал и пропал... Паша оббегал все окрестности, облазил все 'злачные' места Рэмовых загулов, но кошак, как сквозь землю провалился. Паша даже похудел от переживаний. И когда довольный Рэм, наконец-то, объявился, Паша на него так орал, что попрятались, на всякий случай, все.
   А в мае Рэм осчастливил нас четырьмя детенышами. Троих, когда подросли, мы раздали по поселку, а Багира уходить отказалась напрочь, хотя пять раз пробовали отдавать её в разные дома. И каждый раз возвращалась она с таким выражением на мордочке, что нам стало, в конце концов, очень стыдно, и мы её оставили.
   А на следующий год все наши кошаки опять обзавелись потомством, а потом ещё и ещё. И теперь почти в каждом доме поселка живут эти чудесные создания. Они просто обожают детей и лучшей охраны нам не найти. Даже в конце дня в садик за малышней идет хвостатая братия.
   Наблюдать эту картину можно бесконечное число раз. Перед входом в детсад полукругом укладываются кошаки, терпеливо дожидаясь пока воспитатели откроют двери. Каждого выходящего малыша встречает его домашний бодигард. Малышня хватается, кто за ошейник, кто за спину, а самые смелые - за хвост, и кошаки медленно и гордо шествуют домой, сопровождая своих маленьких подопечных. На некоторых кошаках повисает до трех-четырех опекаемых. Незабываемое зрелище...
   Наших встречает Багира. Она сама назначила себя в охрану, отобрав эту почетную обязанность у Рэма. Рэм, вообще, хорошо устроился. Он мотается с Пашей по походам, потомство приносит чуть ли не на бегу, а родившихся малявок сплавляет на Багиру, которая добросовестно выкармливает всех детенышей - и своих, и Рэмовых. По-моему, Рэм так до конца и не определился в своей половой принадлежности. Достаточно было посмотреть на его ошалевшую морду, когда он первый раз 'рожал'. Поэтому материнский инстинкт у него слегка атрофирован. Нет, в обиду детенышей он никому не даст, но и особой любовью к ним не пылает. Так, кошак-кукушка, какой-то...
   Обзавелся подругой и щенками и наш Тобик. Ребята притащили очаровательное рыженькое существо, которое возбужденный аспирант назвал 'новогвинейской поющей собакой'. А мы назвали Вилькой, за смешную манеру радостно вилять хвостиком. Оказывается, этот вид на Земле открыли недавно, в двадцатом веке, и изучили очень плохо. Поющими собаки названы были за свою необычную манеру выть, напоминающую пение птиц или звуки, издаваемые китами. Такого голоса больше нет ни у одной породы собак.
   Вилькин вокал по достоинству оценили все наши соседи, особенно когда она, по малолетству, начинала подвывать, оставшись дома одна. Соседи, измученные щенячьими руладами, даже предлагали нам свои услуги по опеке несчастной, по их мнению, животины. Они же не были в курсе того, что щенуля начинала свой концерт, только после того, как сильно набедокурив, всерьез опасалась репрессий со стороны хозяев. Её коронными номерами стали грызня найденной обуви и нападения на хвост мирно дрыхнувшей Свирьки.
   Вилька, когда подросла, ощенилась тремя прелестными мохнатыми щенками-шариками. Народ их тоже разобрал с удовольствием. У Тобика Сеня обнаружил какое-то уникальное чутье, то ли верхнее, то ли нижнее, я не вникала. Главное, что это качество передается, как минимум, половине его щенков из одного помета. Поэтому, он у нас кобель-производитель, а Вилька - мать-героиня.
   Иногда меня здорово смущает такое явное совпадение найденных животных с их аналогами на погибшей Земле. Вообще, на нашем острове какое-то дикое смешение Земных представителей флоры и фауны и совершенно незнакомых видов растений и животных. Пеньков иногда от найденных экземпляров просто бьется в научном экстазе, пытаясь вовлечь в него окружающих. Ну, почти как Петька тогда с первым куриным яйцом.
   Кстати, о курах. Их теперь тоже хватает. Очередь на наших цыплят, по крайней мере, почти рассосалась. Петухи по утрам голосят по всему поселку. Иногда, очень хочется капитально проредить их поголовье. Только вкус свежей яичницы на сале примиряет с их существованием. Петухи у нас один краше другого - яркие, цветастые, нахальные и горластые. Куры поскромнее в окраске, но зато чудо, как несутся... А на вкус...
   Хотя, когда мы первый раз сварили куриный бульон, то над тушкой безымянной курицы мы с Петькой всхлипнули не один раз. Мы даже зарезать её сами не смогли - Маргоша помогла. Но бульон получился необыкновенно вкусным. А как он благоухал...
   Теперь мы к этому относимся поспокойнее, хотя кур у нас режет, обычно, Степа, тихонько посмеиваясь в бороду на мою чувствительность. Как мне с ним повезло!.. Умный, сильный, добрый, все понимающий, заботливый, чуткий, любящий и бесконечно любимый... Практически без крупных недостатков, за исключением пары мелких - чересчур болезненное отношение к длине моих волос и подолов и совершенно не понятная, не обоснованная, иррациональная ревность к рыжему...
  
   2.
  
   Сначала я думала, что такое отношение к Малышеву связано с тем, что я сына назвала Костиком. И простодушно полагала, что стоит мне все объяснить, как Степан прекратит так реагировать на рыжего. И ведь дело тут совсем не в том, что Малышев своих первенцев назвал Кирой и Кириллом, да? Он просто вежливый человек и сделал это в качестве алаверды... Ага, наивность мне воздвигнет памятник...
   Степа очень внимательно меня выслушал, покивал, поугукал, но ревновать не только не перестал, но и начал коситься на рыжего весьма и весьма кровожадно.
   Причем, вот что интересно, когда меня рядом нет, они с рыжим практически лучшие друзья. Понимают друг друга с полуслова и полувзгляда, поддерживают один другого буквально во всем. А стоит мне появиться где-то в районе видимости Степы, как его будто подменяют... Сразу прищуренный взгляд, хищная настороженность, неприкрытая готовность вцепиться рыжему в глотку при малейшем подтверждении подозрений... И это мой 'ручной' Степа?!
   Причем с моей стороны нет не то, что никаких намеков, но я даже ругаться с рыжим перестала. Вообще. Во избежание, так сказать. Общаюсь с ним только по рабочей необходимости, ну и на совместных торжествах.
   Я когда-то читала, что ревность - это одно из проявлений неуверенности. Так я Степе каждый день всеми доступными способами показываю, что он самый лучший и единственный для меня. Наверное, плохо стараюсь.
   И чего Степа именно к нему прицепился? В поселке больше пятидесяти мужчин. Есть же ещё Гоша, например. Он, вообще, мой бывший муж. Казалось бы, больше поводов для ревности. Так Степа его в упор не замечает. Просто игнорирует, как пустое место.
   Хотя, после того, как Гошу прибрала к рукам Вера, ему это явно пошло на пользу. Он теперь у нас в поселке главный чабан. Отара у нас небольшая - всего на десять овец, но зато ангорских коз уже целых семь, во главе с Борюсиком. Так что работа у Гоши нужная и весьма трудоемкая, особенно, когда наступает сезон стрижки.
   А Вера у нас главная по тканям. Андрей смастерил по её эскизам ткацкий станок и ещё кучу прибамбасов для переработки сырья. Степа туда тоже что-то ковал. Под ткацкую мастерскую построили целый сарай, гордо названный цехом по переработке натурального текстильного сырья. Вера набирает трех сезонных помощниц и вместе с ними выдает на-гора целые рулоны вполне приличных тканей. Они их даже красят в разные цвета.
   Кроме шерсти, цех перерабатывает и лен с хлопком. Их выращивает на своей ферме Стивен. На второй год нашей робинзониады Фергюссоны переехали на хутор в получасе ходьбы от поселка. У нас осталась только Моник, потому что Леонардо, после своей нежданной корриды, испытывает резкую антипатию к крупному рогатому скоту. А на ферме Фергюссонов живут не только козы и свиньи, но и четыре здоровенные животины, по мнению Ильи, наиболее близкие к виду азиатских буйволов. Стивен их впрягает в сельхозорудия.
   Хозяйство Фергюссонам поднимали всем миром, что вызвало у них неподдельное изумление и восторг. Вот ведь, люди, прожили с нами целый год, а так и не поняли, что мы своих не бросаем. Захотели жить отдельно - пожалуйста, кто не дает?.. Мы вам поможем, а вы нам поможете. Как же иначе?
   Стивен уже третий год подряд засевает несколько полей рожью и пшеницей, сеет гречиху, овес, ну и лен с хлопком. Урожай он снимает по два раза в год и все никак не нарадуется на плодородие земли, нас приютившей. Мужики построили на хуторе небольшую мельницу с водяным колесом, и Стивен перерабатывает урожай во вполне приличную муку. Так что уже третий год поселковые хозяйки радуют своих домашних блинами, пирожками и прочими мучными вкусностями.
   Хотя у Стивена тоже не все безоблачно. В конце декабря первого года Сара родила двух крепких мальчишек, но роды были трудными, и Сара долгое время провела в постели. Этим тут же воспользовалась ушлая Тамарка. Лучше бы её тогда после суда тоже отселили за Осьминожью, и чего я влезала? Потому что к середине весны перед Стивеном во всей красе предстала перспектива развода.
   Тамарка ходила, гордо выпятив перед собой ещё не очень большой живот, и сообщала всем подряд, что Стивен берет её второй женой. А Сара швырялась в незадачливого 'многоженца' посудой и прочей домашней утварью и грозилась уйти, если он немедленно не прогонит эту стерву. Стивен разбушевавшуюся жену успокоил, но Тамарку прогнать так и не смог. Если бы не её беременность, лететь бы ей, как фанере над Парижем, но своего ребенка канадец бросить не решился.
   Хотя он пытался оставить Ляшко в поселке, когда они съехали на хутор. Ну, типа, ты поживи пока со всеми, а я тебя потом заберу. Так нахальная баба собрала вещички и припёрлась на ферму сама. Уселась перед домом и заявила, что с места не двинется, пока её не примут, как положено. А когда Сара хотела её прогнать, Тамарка устроила истерику и голосила, что бог их покарает за такое издевательство над безвинным дитем. Сара поскрипела зубами, но разрешила нахалке остаться, выделив ей место в пристройке.
   В начале осени Ляшко родила славного пацанчика, сильно похожего на Петьку, покрутилась на хуторе ещё с полгода и слиняла обратно в поселок, когда Стивен поймал её на заигрывании с Полом. Сына своего она великодушно оставила счастливому отцу. Все вздохнули с облегчением, особенно, Сара. Она Тамаркиного пацана приняла и выкормила, как своего. А недавно Сара родила ещё и девочку. Так что у Фергюссонов семеро детей и одна внучка.
   Тамарка в поселке пристроилась жить с ещё одной такой же, как она, беспутной бабой - Витулей Вертунихой. Эта Витуля достала всех в поселке своей полной не приспособленностью. У неё в руках все вечно ломается и рвется. Ничего не умеет и не хочет делать. Уже одно то, что тридцатипятилетняя баба при внедрении назвалась Витулей, о многом говорит.
   На Земле она работала лаборанткой в политехническом институте на кафедре металлургии тяжелых цветных металлов. И наши мужики, естественно, поначалу пытались выудить из неё хоть какие-нибудь знания. Бесполезно. Витуля на все вопросы реагировала, как партизанка на допросе, глухим молчанием. По-моему, название кафедры - это единственное, что она четко затвердила на своей работе.
   К полной бесполезности в области знаний прибавилась и полная безнадежность пристроить её к работе. Нет, она никогда не отпиралась от порученных дел, но выполняла их так, что руководители работ выли и наотрез отказывались брать её в дальнейшем, ругаясь со мной по-черному, если находили Витулю в своих кадровых списках.
   Когда её поставили на прополку, она умудрилась полностью повыдергивать особо ценную для тети Лизы рассаду; когда она высаживала бамбук, то часть саженцев посадила вверх ногами; когда её взяли в кожевенную мастерскую, она перевернула чан с особо вонючей смесью для вымачивания шкур, завоняв мастерскую на неделю; когда определили к гончарам - переколотила партию готовой посуды, уронив на неё ящик с глиной и так везде.
   Дошло до того, что Витулей у нас стали пугать особо несговорчивых руководителей. Ну, тех, которые вечно недовольны подбором и количеством кадров. Как только они прибегали с воплями, что им не хватает людей, я тут же предлагала Витулину кандидатуру. Это обычно действовало, как холодный душ.
   Даже мужа себе Витуля выбрала не сама. Просто, когда жившие с ней в одном домике две девушки переехали жить к Стасику Вертуну, Витуля, недолго думая, переселилась вслед за ними. Стасик не возражал, она, хоть и безрукая, но вполне фигуристая. И его жены поначалу тоже. Они решили, что Витуля будет по хозяйству дома работать.
   Стасик у нас тоже весьма любопытный товарищ. На Земле он работал в сетевом маркетинге - распространял пищевые добавки. А у нас в поселке стал пробиваться в руководители, обещая всем все и сразу. Раскусили его быстро. После того, как он умудрился при заготовке бамбука так организовать его укладку в штабеля, что те на утро оказались в ручье. После этого Стасик мог претендовать только на второстепенные должности, типа 'главный руководитель палки-копалки'. Как исполнитель, он вполне ничего.
   Так вот, Витуля прожила со Стасиком всего несколько недель, как вылетела и оттуда. Причем со скандалом. Когда в один прекрасный день две другие жены уже ушли работать к Стивену на ферму, Стасик, уходя утром на работу и глядя на двух курочек, выделенных их семье и уже подросших до состояния 'яйценоскости', ляпнул, что очень соскучился по куриному бульончику. Витуля восприняла это, как сигнал к действию, и лихо зарезала обеих потенциальных несушек. Одной ей показалось мало для бульончика любимому мужу.
   Придя днем на обед и попробовав супчик, Стасик заподозрил неладное и вечером сразу домой не пошел, предпочтя навестить всех своих поселковых приятелей. И правильно сделал. Потому что дома у них бушевал ураган. Его любимые жены вопили друг на друга и проклинали тот день, когда позволили 'этой дуре' поселиться с ними. Вернувшегося домой Стасика ждал ультиматум - или мы, или она. Естественно, Стасик дураком не был и выбрал их.
   Витулю выпроводили на старое местожительство. От семейной жизни у неё осталось только прозвище - Вертуниха. А так как кормить её просто так никто не хочет, то определили её работать 'вечной' уборщицей при школе. Маргоша, которая там теперь главная на хозяйстве, держит её в ежовых рукавицах и нещадно гоняет. Вроде, там она пока ещё ничего глобально-разрушительного не натворила.
   Тамарка, перебравшись в поселок, воспылала материнской любовью к 'подло отобранному' у неё сыночку. В связи с этим, она стала регулярно являться к нашему дому и голосить на всю улицу, призывая народ в свидетели попрания её материнских прав. Вот ведь, зараза! Пока жила у Фергюссонов ни разу даже не попыталась увидеться с 'кровиночкой'.
   'Отобранный сыночек' Петька не знал, куда деваться от стыда, наотрез отказываясь общаться с блудной мамашей. На наши увещевания Тамарка не реагировала, а только пуще орала. Причем вопила она только тогда, когда Степы и рыжего дома не было. Их она боялась отчаянно, и стоило кому-то из них показаться в начале улицы, и Тамарку, как ветром, сдувало. Спас наши нервы рыжий. Просто одним вечером он подкрался со спины к голосящей дурным голосом бабе, схватил её за жиденький хвостик и что-то пошептал на ухо. Больше Тамарка к нашему дому не то, что не приходила, десятой дорогой обходить стала. А потом она перебралась жить на заимку к Молчуну-Перепелкину.
   Он вернулся в поселок через два года после их изгнания. Выгнать его ни у кого не поднялась рука. Да, он сволочь и гад, но мужики подобрали его на берегу Быстрой в таком плачевном состоянии, что все просто выпали в осадок, когда его принесли. Мало того, что он был избит, так ему отрезали половину языка, левое ухо и на левой кисти уцелели только два пальца - большой и мизинец. На теле были многочисленные застарелые и свежие следы от ожогов и резаных ран. Когда он пришел в себя, с ним закрылись рыжий и Леонардо. С грехом пополам они выяснили, что Перепелкин и Витек попали в плен к аборигенам-индейцам, называющими себя делаварами, а Любка просто пропала. Витька аборигены продали заезжему торговцу, а Перепелкина оставили рабом племени. Все его травмы - это наказания за попытки сбежать.
   После того, как Перепелкин смог подняться на ноги, он попросил помочь обустроиться ему на берегу Быстрой, в дневном переходе от поселка, ниже по течению. Мужики построили ему домик, снабдили припасами и кое-каким инструментом. Мы ж не звери, в конце-то концов?.. Тем более, что мы планировали речные перевозки и промежуточная пристань там совсем не лишняя. Интересно, как там у них с Тамаркой дела?
  
   3.
  
   26 сентября 5 года, вторник. Заимка Молчуна.
  
   Тамарка Ляшко колотила мокрым бельем по воде с такой злостью, что несчастные тряпки оставались целыми только чудом. Вот почему ей так не везет? Все надежды на речной караван накрылись медным тазом. И чего эти мужики носы воротят? Ведь дома не были почти два месяца. Неужто по женской ласке не соскучились? Или они там другие способы нашли?..
   Тамарка фыркнула, отложила злосчастные тряпки в сторону, с трудом выпрямилась и потерла затекшую поясницу. Два дня восемь мужиков торчали на заимке, и ни один не соблазнился её телом. А она ведь в самом соку... Это раньше она со страхом косилась в зеркало, разглядывая увядающую кожу и оплывшую фигуру. А теперь?.. Тамарка с удовольствием провела руками по тугим бокам. Хороша... И чего этому Молчуну ещё надо?
   Она думала, что он на руках её носить будет. А как же!.. Пожалела убогого калеку, снизошла к нему... А этот... Не только не обрадовался, но и в дом не пустил. Захлопнул дверь у неё перед носом, ещё и кулаком погрозил. Не очень-то и хотелось...
   Если бы Тамарке было куда идти, разве соблазнилась бы она его изуродованными мощами?.. А так, растрезвонила по всему поселку, что он её сам позвал. Да и рыжий этот, вполне ясно намекнул, что если она не угомонится, то он её самолично в рабство аборигенам продаст. И Вертуниха, подружка заклятая, очень уж сильно намекать начала, что Тамарка её объедает. Вот куда бедной женщине при таких делах податься?
   Пришлось ночевать в сараюшке при заимке, а утром умолять Молчуна, чтоб не выгонял. Что Тамарка ему тогда обещала, в чем клялась и божилась, ей и сейчас вспоминать тошно.
   И что в итоге? Она на себе все хозяйство тянет. Молчуну-то что? Он рыбку ловит, да крольчатину обрабатывает, ну, за дровами ещё ходит и так по мелочи. А на ней и животины, чтоб им передохнуть всем, и стирка, и готовка, и обслуга всех заезжих. Хоть, и не много их и не часто, но работы-то от этого не меньше. Их встреть, накорми, спать уложи, за ними прибери. Крутиться приходится с утра до ночи.
   А что взамен? Ей что, много надо? Приласкал бы кто да приголубил... Вот и вся награда... Так и этот паразит немой от неё нос воротит. Всей радости, когда бражки напьется, да лыка не вяжет, ну, тогда, может, и подомнет её под себя и то, нечасто. Хоть бы залететь от него, что ли? Тогда бы и покомандовала всласть. От дитенка здесь не отказываются. Это там, на Земле, пришлось спихнуть сыночку на бабку. Тамарка потерла глаз - слезинка выдавливалась плохо...
   И чего ей на ферме не сиделось? Авось переупрямила бы эту воблу засушенную, родила бы ещё парочку и никуда бы Стив от неё не делся. Явно у неё в мозгах перемкнуло, когда она к пацану ихнему пристроиться решила... Не, он хоть и зеленый ещё, но с 'этим делом' у него все в порядке. Один раз Тамарке перепал. Ну, с голодухи и это еда... И чего так Стив переполошился? Тоже кобель на сене, и сам не гам, и другому не дам...
   Тамарка с тоской покосилась на мокрую груду не выполосканного ещё белья и с досады пнула её ногой. Ещё часа два возиться придется... Эх, жизнь ты моя, жестянка!
   И ведь был шанс, был... Если бы она тогда не прохлопала ушами, лучший мужик поселка был бы её!.. Степан этот, когда из центра вернулся, прямо сам не свой был. Они с рыжим Петьку к ней привели, и Степан задержался поговорить. Так она к Витьке торопилась и смылась от них. А задержись она тогда для душевной беседы, туда-сюда, и никуда бы он от неё не делся. И сейчас не Кирка эта, швабра бесцветная, а она бы в хоромине двухэтажной жила.
   Когда Тамарка три месяца назад ходила в поселок, шкурки сдавать вместо прихворнувшего Молчуна, они как раз в этом доме новоселье справляли. Она думала, её хоть для видимости позовут, все ж таки мать она Петьке родная, настоящая, а не как эта, приблуда белобрысая... Она бы, конечно, гордо отказалась. Ещё чего не хватало, пировать у них, когда они сыночку её любимого, кровиночку её драгоценную, у неё подло отобрали. Так нет же, проигнорировали её. А у них тогда почти весь поселок гулял.
   Домину Степан, конечно, воздвиг знатную. Лучший мастер в поселке для жены своей ненаглядной, чтоб у неё все волосы повыпадали, не поскупился. Цоколь каменный, стены бревенчатые, окна большие с настоящими стеклами и ставнями резными, крыша черепичная, веранда просторная... А, внутри, вообще, роскошь сплошная... И кровать кованая, и мебель деревянная резная, и занавески на окнах узорчатые, и посуда стеклянная... Эх...
   Вертуниху тогда позвали убираться после стройки, так она таким соловьем разливалась, что можно подумать это её, а не Кирку-заразу, кузнец на руках носит, пылинки сдувает и ни в чем не отказывает. А эта тварь неблагодарная ему ещё и рога наставляет. А как же?! Не спроста Кирка с рыжим прилюдно лается, а к азиату этому языкатому, Киту, на тренировки бегает. И муж ее, бывший, тоже рядом крутится. Небось она с ними за кузнецовой спиной шашни-то и крутит... И как его люди добрые ещё не просветили? Тамарка, если б подробности какие узнала, давно бы ему глаза открыла...
   А когда в тот раз она на заимку вернулась, ей домишко этот таким убогим показался, что выть захотелось. Так ещё и от Молчуна досталось, что за шкурки 'кольца' не взяла. Это деньги так новые называются, их в поселке придумали.
   Режут кольца бамбуковые, красят их в разные цвета и на 'зарплату' выдают. В одном красном кольце десять синих или сто желтых. Главный мастер на производстве одно красное кольцо в месяц получает. Постоянные работники шесть синих имеют, а с сезонными, как подрядятся.
   С хуторскими торговлю наладили. Илюха-брадобрей теперь за стрижку деньги берет. Женская с покраской никак не меньше пяти желтых будет. Она сунулась прическу сделать, а платить-то нечем. Шкурками он брать отказался. И кладовщика она не застала. С Вертунихой протрепалась дольше, чем собиралась, а кладовщик на новоселье уже ушел. Хорошо, хоть, помощник его на месте ещё был и товар принять согласился, а то пришлось бы до утра торчать в этом вертепе.
   А так, и шкурки сдала и новости собрала. И Молчуну не наезжать на неё надо, а честно платить за труд её каторжный. Вон, Вертуниха и та пятнадцать 'желтеньких' в месяц имеет.
   Нет, жизнь не справедлива! Если бы она тогда не вылезла с этим чертовым планом на переезд в центр, глядишь, и все нормально бы было. Витек, хоть, и не подарок был, а все ж постоянный и очень даже не плохой мужик! Уж в этом-то Тамарка разбирается. И чтоб ему, а не Молчуну, тогда уцелеть. Жила бы она сейчас, как у бога за пазухой!.. Эх, и чего её Любка тогда не остановила?! Тоже, небось, сейчас переживает, если жива осталась. Хотя, она - проныра такая, что из любой дыры невредимой вылезет.
   - Ну, здравствуй, подруженька!
   Тамарка резко обернулась и от неожиданности плюхнулась на зад, выронив в воду очередную выполаскиваемую тряпку. За её спиной стояли ... Любка, вот помяни черта, и какой-то чумазый верзила в шкурах и с копьем. Опаньки... Абориген...
   - Ты откуда? - просипела Ляшко, откашлялась и продолжила уже более уверенно. - А Артема нет. Он в поселок уплыл. Вернется только завтра. Ты к нему?
   - Что-то ты, похоже, мне не рада, - протянула Любка. - А Артем мне без надобности. Не боись, не уведу. У меня теперь другой муж есть. Вождь здешний, - и с гордостью кивнула на аборигена.
   Да, мужик справный, хоть и грязноватый. Тамарка мысленно облизнулась. Может Любка поделится? Хотя, вряд ли, вон как зыркает.
   - Может, в дом пригласишь? Или так и будем на улице разговаривать? - поинтересовалась Любка.
   - Ну, чего ж не пригласить... Проходите. Только угощать вас, извиняйте, нечем. Обед я ещё не готовила, а вчерашнее мужики с утра доели, - развела руками Тамарка, приглашая гостей в дом.
   - Ну, хоть чаю-то нальешь? - хмыкнула Любка.
   - Чаю можно. У нас ещё и квас остался. Будете? - засуетилась Тамарка, выставляя на стол глиняные кружки.
   Любка повернулась к мужику и что-то ему прогундосила. Мужик, заинтересованно посматривающий по сторонам, кивнул.
   - Давай свой квас, - милостиво кивнула Любка. - А ничего, вкусный, - оценила она, потягивая из кружки прохладный напиток. - Сама делала?
   - А как же, - кивнула Тамарка. - Все хозяйство на мне. Тяну, как проклятая, - пожаловалась она тут же.
   - То-то я гляжу, ты так плохо выглядишь, - с насквозь фальшивым сочувствием протянула Любка. - Совсем тебя Артем не бережет и не ценит. Не то, что мой, - с гордостью покосилась Метла на своего дикаря.
   'Сама-то ты тоже не сильно ухоженной выглядишь', - мстительно подумала Тамарка, кивая в ответ.
   - А как ты тут оказалась? - решила она поинтересоваться у Любки. - Говорили, что тебя украли.
   - Украли, а потом Мит в меня влюбился и своей главной женой сделал. А здесь мы по делам, - охотно пояснила та. - Дело у нас к тебе, если выгорит, то ни в чем нуждаться не будешь, - и выложила на стол тускло блеснувший камушек.
   - Тю, золото, что ли? - разочарованно протянула Ляшко. - А на что оно мне? Тут же не Земля. Золото здесь не сильно и нужно. Так, на пару цацек и все...
   - А что ты хочешь? - тут же поинтересовалась Любка, не сильно расстроенная реакцией на самородок.
   - А мужика своего отдашь? - весело ухмыльнулась Тамарка.
   - Ишь, чего захотела, - осклабилась в ответ Любка. - Своего не отдам, но, где такого же взять, присоветую. Их там, бесхозных, до черта ...
   - А не врешь? - у Тамарки загорелись глаза.
   - А зачем мне врать? - удивилась Любка. - Мне они не нужны. Не гарем же мне заводить. А свой человек нужен. Мы с тобой, подруженька, там таких дел наворотим, только держись! - Любка мечтательно закатила глаза.
   Тамарку перспектива обзавестись постоянным мужиком весьма вдохновила. Только бы Любка не затребовала ничего не возможного.
   - А что ты хочешь? - осторожно спросила она.
   - Да, понимаешь, надо справедливость восстановить. А то, эта стерва решила, что ей все можно и в край обнаглела, - твердо заявила Любка.
   - Ты это о ком? - удивилась Ляшко.
   - Так о Кире, о ком же ещё? - пожала плечами Любка.
   - А чего она ещё учудила? - изумилась Тамарка. Вот, не ожидала, что Метла о попранной справедливости переживать будет.
   - А она у моего мужика деток украла. Ну, прям, как у тебя тогда, - выдала Любка
   - Каких деток? - опешила Тамарка.
   - Близнецов, - перла напролом Метла. - Она беременная была от Мита и сбежала от него, подлюка. Мужика там при побеге одного грохнула, а второго так напугала, что он заикается до сих пор. Я, когда Миту рассказала про неё и деток, то он сразу решил, что их забрать надо. Нечего их этой стерве оставлять. А то вырастут и не узнают, кто их папка настоящий, - смахнула несуществующую слезу Любка.
   - А чего тогда ждали столько? - скептически поинтересовалась Тамарка. Не то, чтобы она не поверила Любке, но изложено все было уж слишком театрально.
   - Так мы подходящих обстоятельств дожидались, правда, Мит, - толкнула она локтем аборигена, увлеченно дующего уже третью кружку кваса. Он поперхнулся и двинул Любку по шее.
   'Да уж, любовь', - поморщилась Тамарка. А вслух произнесла:
   - Мне подумать надо. Дело серьезное, с наскока не решить.
   - Ну, думай, только не долго. Мы к тебе через пару дней наведаемся, - Любка стала подниматься. - Не провожай нас, - тормознула она вскочившую Ляшко, - мы дорогу найдем. И смотри Артему не проболтайся. Лишние уши нам ни к чему. А то, мало ли, что...
   Когда за Любкой и её аборигеном закрылась дверь, Тамарка рухнула на скамейку. Вот влипла!.. С одной стороны, когда ещё получится насолить ненавистной кузнечихе, а с другой... Дороги назад не будет. Такое ей не простят...
  
   4.
  
   28 сентября, четверг, утро. Поселок Киргород.
  
   Да, с курточкой пришлось повозиться. Костик расхныкался, что хочет дракона, как у папы. Пришлось делать, хотя Степа и возражал. Ворчал, что я мальчишку совсем избаловала. Кто бы, вообще, говорил? Сам ему ни в чем отказать не может, а я избаловала? Ну да, Костик не очень бережет свои вещи. Они на нем, в буквальном смысле слова, горят. Машик, Паша и Петька гораздо аккуратнее. Но мне не хочется лишать малыша нехитрых радостей. Тем более, что он безропотно носил свою старую, многократно заштопанную курточку почти три сезона. Я шила её на вырост и отпускала по мере необходимости.
   Костик в этой курточке куда только не лазил: и из химлаборатории его вытаскивали, и в Степиной кузне он побывал, и к 'деревяшкам' совался, и на пасеку к Гунько бегал... И это не считая мелких походов по поселковым подворьям. Прямо не ребенок, а электровеник.
   Причем все эти приключения он организовывал, когда пошел в садик. Их с Машиком уже три раза оттуда исключали, а потом брали обратно. Они же, негодники, за собой ещё кучу приятелей уводили. Хотя, куда смотрят воспитатели? Им же детей доверили, а они их теряют.
   Скандалы тогда были капитальные. Сначала прибегали взмыленные воспитательницы с воплями о пропаже, детей искали, находили, ругали, наказывали, потом родители ругались с персоналом садика, почему они не уследили, те вопили, что эти паршивцы только притворялись днем спящими, а сами планировали диверсии.
   Ну, какие диверсии могут планировать четырех и пятилетние дети? Даже такие умные, как наши. У них же соображения ещё не хватает на какие-то глобальные пакости. Если вы хотите, чтобы малыши не сбегали, значит займитесь более тщательной организацией их досуга. Не чаи гоняйте, выпуская детей гулять во двор, а договоритесь с их родителями и отведите детей к ним на работу на экскурсии.
   Ведь дома взрослые, несомненно, обсуждают свою работу. А малышня, как губка, впитывают все неизвестное и жутко интересное. А потом в садике обсуждают и хвалятся своими папами и мамами. Что, естественно, и ведет потом к таким походам. Всем же интересно посмотреть на чудеса...
   Я сначала думала, что заводилой выступает Костик, а потом присмотрелась внимательней и обнаружила, что катализатором шалостей чаще всего бывает тихоня Машик. Она никогда никуда не спешит, всегда очень спокойная и рассудительная, может часами изучать какое-нибудь растение или камушек, очень любит разговаривать с нашей живностью и предпочитает общение с ней играм с другими детьми.
   Одно время, я сильно переживала из-за такой нелюдимости моей девочки. Пыталась организовывать шумные детские игры, вовлекая её буквально насильно. Детей вокруг у нас хватает. Одних отпрысков наших родственников почти полтора десятка. Поэтому дефицита компании не наблюдается. Машик играла, но явно без энтузиазма, с охотой перекладывая общение с ровесниками на Костика.
   А потом она мне по секрету призналась, что дети 'очень шумно думают' и ей это не нравится. В отличие от них, растения и животные не такие 'шумящие', а камни просто замечательно здорово молчат. Только скрипят иногда.
   Меня эти её умозаключения просто вогнали в ступор. Это что получается, что Машик - телепат? Этого мне ещё не хватало... Откуда? Влияние чуждой природы или это на неё так подействовало внутриутробное общение с Малышом? Не знаю. И спросить не у кого. Малыш по-прежнему молчит. Я иногда посматриваю на Костика с надеждой, может, откликнется его второе 'Я'?.. Но пока безуспешно. Ребенок, как ребенок, только гиперактивный. Но вот Машик?!
   Я тогда взяла себя в руки и попросила её никому больше об этом не рассказывать. Пусть это будет наша с ней маленькая женская тайна. Машик посопела и согласилась. Но с тех пор я регулярно контролирую свои мысли в её присутствии. Иногда это бывает весьма полезно. Особенно, когда я думаю об их детсадовских воспитательницах или о проблемах на работе.
   Так вот, наблюдая за моими малышами, я заметила, что перед их очередным приключением Машик пребывает в задумчивости гораздо дольше, чем обычно. Она, как будто, что-то анализирует, решает для себя, рассматривает варианты, а потом мы получаем очередную истерику от работников детсада и незабываемые впечатления от поиска малолетних беглецов.
   Причем уходят в побег, почти всегда, одни и те же дети - самые активные и непоседливые изо всех сорванцов. И подбирались они в компанию отнюдь не по родственным связям. Я с ужасом представляю, что нас ждет в будущем, когда взоры этой братии обратятся к туманным далям нашего острова. Пока, слава богу, они шастают только по поселку или в промзону.
   Наказания на них не действуют. На наших близнецов, так точно. Физическое воздействие в виде шлепанья, ограничение в прогулках, даже изгнания из садика воспринимаются ими исключительно как несправедливые мучения за правое дело. Даже в угол ставить бесполезно. Машик начинает внимательно прислушиваться к стенам, а Костик усиленно их ковыряет и пытается выяснить, что там внутри. Вот что с ними делать? Пытались договориться, взывая к их совести. Безрезультатно. Совесть у этих паршивцев атрофирована. Хотя, с начала лета, на них не жалуются, и новых походов не было... Может, повзрослели?..
   А дракона на курточке Костика я сделала очень красивого. Сначала Кит нарисовал углем контур рисунка. Он у нас рисует лучше всех, говорит, что подрабатывал когда-то в тату-салоне. Потом я обшила контур жилами, промежутки внутри раскрасила красками, а потом, когда подсохло, весь рисунок обработала специальной пастой. Теперь собираю все детали в кучу.
   Краски и пасту я выцыганила у тети Милы, кисточку мне сделал Паша из шерстинок Тикки, а жилами меня снабжает аспирант. Он у нас по обработке кожи - первый специалист в поселке. Когда-то он зарабатывал себе на учебу таксидермией. Оформлял добычу охотников, сохраняя её для их коллекций. Поэтому именно он научил наших 'кожемяк' наиболее эффективным приемам обработки шкур и выделке кожи.
   Своего первого дракона я сделала три года назад на Петькиной куртке. Дракон получился очень красочным. Паша захотел такого же и получил его на свой день рождения. А потом я замахнулась на глобального зверя для моего мужа. Степин гардероб я обновила ещё в первый год нашей совместной жизни. Вещи получились добротными, но немного заурядными. Хотелось порадовать его чем-то неординарным.
   Поэтому на подготовку подарка мне потребовалось почти полгода. Очень помог папа. На своем новом станке он выточил почти пять килограмм очень мелких, размером с ноготь, металлических пластинок. С одной стороны он провертел в них дырочки. А я каждую пластинку нашила на кожу.
   Часть пластинок была из бронзы (у них там, на производстве, её целую партию забраковали), и я из них сделала языки драконьего пламени. Дракон получился шикарный. Размер у моего Степы примерно шестидесятый. Есть, где развернуться.
   Оставшиеся пластинки я нашила на рукава и вдоль застежки. Вышло очень стильно. Только куртка оказалась тяжеловата. Я когда все детали вместе собрала, думала, что надорвусь. Килограммов десять, не меньше. Я же кожу взяла поплотнее, чтобы дырочки на спине её не продрали. И она тоже веса добавила. Получился у меня почти доспех.
   Я ещё переживала, как муж отнесется к такой аппликации. Ещё забракует... Но Степа был счастлив. Он, как ребенок, сначала чуть ли не облизал и обнюхал всю куртку, потом надел и крутился перед зеркалом, пытаясь рассмотреть свою спину. У нас тогда зеркала были совсем маленькие. Ребята только осваивали опытные образцы, да и серебра было совсем мало. Это в этом году нам на новоселье подарили зеркало почти метровой длины, а тогда было зеркальце с мою ладонь величиной. Что там Степа разглядел, не знаю, но в куртке он проходил до самого вечера. Думала, он и спать в ней пойдет. Но, ничего, попустило.
   Мальчишки на куртку облизывались, пытались померить, но она очень тяжелая. Петьку под ней согнуло, как былинку, а Паша с трудом устоял, но признал, что она сейчас для него немного тяжеловата. Но вот когда он вырастет, и многозначительно покосился на Степана. Муж сделал вид, что намека не понял и обновку любовно пристроил на крючок возле входной двери, который она благополучно выдрала из стены. Позднее, Степа сделал специальный металлический держатель под неё.
   Куртку Степа носит по всем праздникам и торжественным датам, типа дней рождения всех родственников, лично надраивая все металлические части. Поэтому, когда он идет в ней по улице, а солнце светит ему в спину, то блестит так, что аж глазам больно. Причем я рассчитывала, что он будет носить куртку прохладными вечерами, а он таскает её круглый год, даже по жаре. Парится, но снимать отказывается. Прямо, как большой ребенок.
   Рыжий, когда увидел первый раз Степу в куртке, стал приставать к нему с предложением испытать её на прочность - выдержит железный дракон стрелу или арбалетный болт, или нет. Степа гордо отказался, предложив рыжему самому обзавестись такой обновкой, а потом портить её всякими глупостями. Рыжий подколки не прекращает, что, конечно, не добавляет ему популярности в Степиных глазах.
   Костик тоже мечтает о таком железном драконе, но признает право старших братьев на первоочередность наследования. Наши мальчишки уже установили очередь, кому достанется куртка после того, как Степан её перестанет носить. Ну, по типу того, как Петька носит вещи после Паши, а Костик ждет, когда он вырастет и сможет носить Петькины вещи. Офигеть... Прямо проблемы многодетной семьи. Причем явное не желание Степана расставаться с вожделенной ими вещью, они во внимание не принимают.
   С Машиком в этом отношении проще. Она с удовольствием одевает все, что я ей предлагаю, и никогда не капризничает. Во всем бы так...
   Ну, вроде готово. Я развернула новую курточку к себе спиной и полюбовалась на толстого улыбающегося дракошку. Он получился ярким и забавным.
   Все-таки тетя Мила с Сашей большие молодцы. Сколько всего полезного они там у себя наизобретали: и краски, и клей, и мыло, и составы для 'кожемяк', и добавки в глину, и ещё кучу всего. Даже наши металлурги у них паслись. Не говоря уже о нашей армии. Порох вояки уже получили, теперь выжимают из химиков какую-то ещё взрывную гадость.
   Рыжий уже второй год носится с идеей огнестрельного оружия. Результатов, по-моему, ещё нет. Но опытных образцов уже понаделали много. Армию они пока не устраивают.
   Интересно, и зачем им нужен огнестрел? Для охоты вполне хватает луков и арбалетов, да и с появлением у нас в достаточном количестве домашних животных, добыча дикого мяса почти прекратилась. Сейчас охотники, в основном, рыщут по острову, выискивая новых полезных представителей флоры и фауны.
   А основным поставщиком кожи и мяса стало ранчо семьи Петренко. Оксана, старшая жена Ивана, в этом виде деятельности обладает недюжинным талантом. У неё там все дружно размножаются, доятся и рекордно набирают вес. А Галиночка, младшая из жен, так развернулась в торговле всем этим добром, что Иван у нас стремительно выходит в 'кулацко-купеческое' сословие. Над чем дружно подтрунивает весь поселок.
   Остаётся только отражение возможных нападений аборигенов. Так за все пять лет, что мы здесь живем, аборигены ни разу не вышли с нами на контакт. Они, по-моему, вообще не пересекают Осьминожью. И я считаю, что это хорошо. Чем меньше они знают о нас, тем спокойнее. Ну, а то, что и мы о них не очень осведомлены, тоже не трагедия. Меньше знаешь - крепче спишь. А даже, если они и решат напасть?.. Что, против их ножей и копий, мы пойдем с ружьями? Не слишком ли круто получится? Но мой скепсис пропадает втуне, потому что ребятами овладела ИДЕЯ, и они её усиленно реализуют.
   Ладно, пора готовить обед. Скоро Степа домой придет. Паша в очередном поиске, вернется только завтра к вечеру, Петька обедает в школе, а малыши - в садике. Степа, тоже, может пообедать в столовой при промзоне, но он предпочитает мою стряпню. Наверное, я лучше готовлю...
  
   5.
  
   Вот, за что я люблю наш дом, так это за возможность большую часть времени проводить с комфортом на свежем воздухе. Это новоселье мы отметили почти три месяца назад, а сам дом строили почти три года. Степа хотел возвести 'сооружение на века'. Пока строили, жили в недоделке - первый этаж и крыша. Так что я привыкла к жизни во дворе.
   Старый наш домик мы решили не ломать. Там Паша время от времени тренирует свою самостоятельность. Когда он считает, что мы со Степой ущемляем его в правах, объявляет нам, что в девятнадцать лет уже надо жить отдельно, и смывается туда. Правда, при этом питается он с нами, стираю, шью и штопаю ему я, Рэм тоже у нас крутится. Да, и самого Пашу хватает только на пару-тройку дней. Потом он тихонько переселяется обратно в свою комнату на первом этаже.
   Хотя, если честно, я была бы совсем не против, если бы он, наконец-то, женился. Джина, по-прежнему, его боготворит. Девчонке уже семнадцать, а она других не замечает. Да, собственно, и выбор у неё не очень-то и большой - или Паша, или к кому-нибудь второй или третьей женой. Как с остальными женами договорится.
   У нас в поселке не мужчина решает - сколько жен у него будет, а женщины договариваются между собой. Взять, хотя бы, рыжего, или того же Ивана Петренко, или Стасика Вертуна. Да и остальные тоже. Если женщины не договорились, то мужчинам и соваться нечего. Вторая половина затеррорезирует...
   А Паша женой обзаводиться не спешит. Они с Полом решили, что не женятся, пока не встретят своих 'единственных и неповторимых'. По-моему, они над родителями, то есть над нами, просто издеваются. Где они своих единственных искать собираются? Когда на многие километры вокруг людей, кроме нас, нет вообще. Или они на аборигенок рассчитывают, или кандидатуру Витули рассматривают? Одну на двоих. Не смешно...
   Так вот, двор у нас просторный. Мы, когда ещё общую планировку только делали, сразу решили, что нас много и тесный двор нам не нужен. К тому времени наши соседи по блоку разъехались по новым жилищам, и у нас оказался приличный кусок территории под застройку.
   Фундамент под дом заложили шесть на восемь метров. На первом этаже у нас Пашина комната, санузел и большой холл-столовая-гостиная. А на втором этаже - три комнаты - две детям и наша со Степой. Получилось почти просторно.
   В нашем климате почти все время жарко, поэтому печку не делали. Гунько нам только один камин в холле сложил. И то, я считаю, это больше дань традициям. Если дом, то обязательно должен быть очаг с открытым огнем.
   Перед домом просторная веранда вся увитая зеленью. Паша притащил изумительное вьющееся растение с мелкими голубыми цветочками. Растет быстро, цветет круглый год, а пахнет как... На веранду Андрей нам сделал плетеные кресла и круглый столик. Получился милый дачный гарнитур.
   Иногда, я чувствую себя богачкой. Сам дом, все внутри и снаружи - сплошь экологически чистое и натуральное. Каких же деньжищ всё это на Земле стоило бы?! А тут бесплатно. Были бы руки на месте и голова...
   Бревна на стены Степа тесал и укладывал сам, собирая их в углах методом "рубка в крюк" (папа ещё языком восхищенно цокал, когда увидел), камни для фундамента и цоколя притащили от ближайших скал. Намучались с ними тогда... Я предлагала сделать из кирпичей, так Степа уперся. Только гранит ему подавайте. Вот ляпнул Джузеппе, не подумавши, о своей находке, а потом, небось, проклинал свой длинный язык, а поздно.
   Степа уцепился, и полгода все наши родственники в свое свободное время таскали камень и заготавливали бревна на нашу стройку. Хорошо, к тому времени тягловых животин Петренко уже развели, и повозки давно уже делать научились. И то, как намаялись... Пока добыли, пока привезли, пока обтесали... Хорошо хоть на фундамент песчаник взяли, а то Степа мылился все гранитное делать. А так гранитом только цоколь облицевали.
   Внутренние перегородки на этажах сделали из бамбука. Это я так захотела. Очень уж он мне нравится. Легкий, золотистый, красивый. Стволы зрелых бамбуков Андрей обработал так, что их можно было плести между опор. Получилось здорово. Стены дышат.
   И благодаря 'норвежскому замку' конопатить наружные стены не понадобилось. Бревна прилегают друг другу настолько плотно, что между ними даже щелей нет.
   А сколько потом с 'отмосткой' возились... Это для отвода воды делается. Степа под щебень двойную 'подушку' укладывал. Для надежности. Да, я после нашей стройки столько новых умных слов нахваталась, что просто жуть...
   На крышу ребята из гончарной мастерской сделали настоящую керамическую черепицу. Её ещё обработали глазурью. В прошлом году крыша даже в самый сильный дождь не протекала, а в жару под ней не жарко.
   Стекла на окна 'стекляшки' хотели сделать хрустальными. Ребятам достался приличный запас свинца и у них зудели руки его применить. Еле удалось отбрыкаться от 'хрустального счастья' и настоять на обычном варианте стекла.
   Для досок на пол построили целую лесопильню с жуткой циркулярной пилой. На вид это такой же кошмар, как и на слух. Вращается это чудо инженерной мысли от водяного колеса. Я, когда вижу, как мужики пихают туда бревна на 'распил', каждый раз дергаюсь. Картина, прямо из голливудских фильмов ужаса. Вращающаяся железяка с острыми зубцами и беззащитное бревно, от которого только стружка летит во все стороны.
   Но полы вышли красивыми и приятными на ощупь. Выложили их по косой, как широкие паркетины, потом вскрыли составом на основе пчелиного воска. С Сениной пасеки весь запас выгребли. Получилось очень красиво! Мы даже шкуры на пол решили не класть, чтобы эту прелесть не прятать.
   Наш дом получился светлым, красивым и уютным. Теперь на нас ворчат поселковые мужики. Жены стали их терзать и пилить на предмет получения таких же особнячков. А нечего было торопиться. Мы вот строились дольше всех и позже всех. И результат, как говорится, налицо.
   И кровать нам Степа все-таки выковал. Она не ломается и не скрипит. Класс... Теперь бы ещё мужа заполучать в неё не уставшего, как собака, а бодрого и энергичного. Да где ж его такого взять?..
   Я в прошлом году стукнула кулаком по столу и выбила у наших администраторов ещё один семидневный отпуск, помимо новогодних каникул. Зимой, из-за дождей, никуда не сунешься, а душа простора требует. И мы всей семьей в августе сбежали на неделю к маленькому соленому озеру с песчаным берегом, которое Паша нашел ещё три года назад.
   Было очень хорошо. Степа не торопился на работу, Паша не мотался по острову, Петька тоже никуда не сбегал, на близнецов никто не жаловался, и ко мне никто не приставал. Кошаки, псюхи и прочая живность далеко не разбегалась, но тоже усиленно радовалась свободе и простору. Отдохнули, накупались и назагарались мы на год вперед. Даже возвращаться не хотелось.
   И правильно не хотелось. Потому что, глядя на наши довольные лица, такого отпуска захотели все, и руководителям направлений срочно пришлось составлять графики отпусков. Вот они меня вспоминали...
   И, наверное, в отместку в этом году меня выпихнули отдыхать отдельно от Степы. Уже почти целую неделю сижу дома и очень хочу на работу. Не пускают. Говорят, хотела отпуск, теперь гуляй... Я кучу дел, конечно, дома переделала, но все равно одной скучно. Из всех развлечений только изобретение меню и общение с живностью и растительностью.
   Да, я не оговорилась. Именно, с растительностью. Окружающие надо мной посмеиваются, когда я утверждаю, что здешние растения меня понимают и лучше себя чувствуют, если с ними общаешься.
   Вот, взять наш 'туалетник'. Он вполне нормально растет и без общения, но если с ним разговариваешь, то такое впечатление, что он тоже участвует в разговоре.
   Наши сантехники за последние годы сделали гигантский рывок вперед. Туалеты у нас теперь не на улице, а дома. На первых этажах домов оборудованы ванные комнаты с душевой кабинкой, раковиной и унитазом. Грязная вода из душевой кабинки и раковины стекает в чан с 'чистильщиком'. Это ещё одна ценная находка Пенькова. 'Чистильщик' - это симбионт губки с водорослью, который обожает щелочную среду и фильтрует воду лучше всяких механических устройств. Очищенная вода поступает на повторное использование в унитаз и бачок над раковиной.
   А в душевую кабинку вода подается из большого бака во дворе. В сезон дождей вода там собирается дождевая, а в остальное время подается туда из колодца ручным насосом. Там тоже живет губка-очиститель, но уже простая, такая же, как и в колодце.
   Унитаз состоит из двух частей: внутренней и внешней. Между ними мобильная перегородка. При использовании унитаза во внутреннюю часть наливается вода, в которую попадают отходы жизнедеятельности, перегородка поднимается при нажатии на боковой рычаг и содержимое по короткой трубе выливается во внешнюю часть, которая расположена на уровень ниже. Над внешней частью высажены кусты 'туалетника'.
   А внешняя часть туалета в нашем доме выходит как раз на кухонную площадку. 'Туалетник' ароматом своих цветов хорошо перебивает неприятные кухонные запахи. Ну, не получается у меня готовить всегда без пригорелостей.
   Так вот, я, когда готовлю, иногда рассуждаю вслух. В собеседниках у меня и Свирька, и Тикки, и Вилька с Тобиком, и Багира, и Злотик заходит, и Борюсик, если не на пастбище. Все толкутся и радуются, если чего перепадет. Они активно реагируют на мои слова - бекают там или фырчат, или свистят. Ну, кто как может...
   А, 'туалетник', он кивает. Я, когда первый раз увидела, то решила, что это мне мерещится. Или ветерок дует и стебли качает. А потом поняла, что ветра нет, галлюцинаций у меня тоже нет, а есть кивающие кустики. И тогда я начала разговаривать прямо с ними. И они мне кивали совершенно в тему. А ещё, после сеансов общения, 'туалетник' лучше растет, глянцевее выглядит и начинает пахнуть не только вечером, но и когда меня надо спасать от горелой вони. А ещё, если попросить, то он старые листья, которые на удобрения идут, сам сбрасывает.
   Вызванный для консультации Пеньков пожал плечами и сказал, что в этом мире все может быть: и разумные животные, и беседующие растения. И предложил понаблюдать за реакцией местных животных. Я так и сделала. Да, это нечто... И Вилька, и Тикки, и Свирька, а особенно Багира... Они не могут говорить, но насколько выразительны их мимика и издаваемые ими звуки. Иногда, мне кажется, что они свободно контактируют друг с другом. Офигеть... Разумная жизнь во всей красе. Не зря же Машик с ними общается. Ох, грехи мои тяжкие...
   Ладно, обед давно готов. И где мой супруг? Он, вообще, про еду ещё помнит или уже забыл? Подожду ещё немножко и отнесу ему пищу на рабочее место. Он это любит, хотя и ворчит каждый раз, что не стоило его баловать. Пожалуй, не буду ждать, а отнесу прямо сейчас, пока ещё все горячее.
  
   6.
  
   Вроде, все собрала. Суп куриный, котлеты из буйволятины, овощное рагу, пирожки с мясом и компот. Всё в двойном количестве, вдруг там ещё кто-нибудь голодный есть. Остальное убрала в холодильное отделение погреба.
   Джузеппе с Ольгой в прошлом году залезли в пещеру на южном склоне Двойного пика и обнаружили там лишайник, который поглощает тепло, а вырабатывает холод. Они притащили образцы в поселок и, как всегда, у нас дома его применили. Огородили кусок подвала, лишайник высадили на каменные стены, он хорошо прижился и активно размножается. Не любит только деревянные поверхности. Поэтому весь холодильник по периметру опоясали деревянными рейками, и лишайник за отведенные пределы не переходит.
   Холодильник получился замечательный. В самую жару продукты не портятся. Здорово. Это решило проблему приготовления пищи впрок. Раньше приходилось готовить каждый день, потому что еда могла испортиться, а теперь можно делать запас на три-четыре дня. И мясо есть где хранить, и молочные продукты, и яйца, и рыбу, и копчености. Ну, и все остальное.
   Так, зверью приказала Пашу караулить. Может, он раньше вернется. Со мной поскакал Тобик. Он ещё со своих щенячьих времен взял на себя функции моей охраны. Хотя, что меня охранять? Никто же не покушается...
   Калитку я запирать не стала. Вдруг детям, что понадобится... А щеколда высоко, пока заберутся, могут шлепнуться... А в доме дверь всегда открыта и так.
   В нашем поселке замки на двери никто не ставит - не принято. Хотя, по началу, народ стал в новых домах запоры ладить, а потом сняли - не удобно. На чужое у нас никто не зарится, воровства и краж никогда не было, а чужие у нас не ходят. На каждом дворе охрана кусаче-лохматая чутко бдит. А замки только мешают, детям не дают свободно перемещаться, да и взрослым тоже помеха лишняя.
   А заборы есть у всех. Это такая дань традициям. Каждый хозяин, по-моему, оформлению заборов уделил больше времени, чем отделке домов. Деревянные, на кирпичном основании, с резными столбиками, увитые зеленью... Не заборы, а чудо деревянного зодчества.
   Степа пошел ещё дальше. Забор у нас красивый, но калитка... Степан переделывал её три раза, дерево подбирал буквально по оттенкам и фактуре, корпел над ней месяца три, но результат того стоил. Калитка получилась изящная, легкая и необыкновенно воздушная. Прямо, как вологодское кружево.
   Да, а корзинка у меня получилась увесистая. А, ладно, зато обратно будет легко. И идти тут не далеко. Прямо по улице через северные ворота, потом через луг минут пятнадцать и промзона. Её специально убрали подальше от поселка. Шумно там и воняет. Хотя мужики утверждают, что это не вонь, а сложно-специфическая смесь производственных ароматов. Угу, очень специфическая...
   На луг Гоша гоняет пастись наших поселковых рогато-копытных. Хотя, овцы не рогатые... но зато копытные, кажется... Дойные козы есть теперь почти у всех желающих с ними возиться, а нежелающие покупают молочные продукты у Оксаны.
   На ранчо разводят мясо-молочных буйволов и тягловых. Соорудили у себя коптильню, маслобойню и сыроварню. Мы у них сыр покупаем. Своим я сказала, что с сырным производством возиться не буду. Масло делаю, творог и сметану тоже, а с сыром не приставайте. Они и не пристают.
   У Петренко сыры вкусные получаются. Они все время с ними экспериментируют: то молоко смешивают, то Пеньков им новые ингредиенты для заквасок подбрасывает. И масло буйволиное тоже вкусное, а сметана мне не нравится. Из козьего молока лучше получается. А колбасы у них просто замечательные. Особенно сырокопченые. А вот остальные копчености не очень. Я, вообще, считаю, что буйволятина сама по себе жесткая и лучше всего употреблять её в перекрученном виде - котлетами, тефтелями или рулетами. А для жарки и копченостей лучше подходит Стивенова свинина.
   Я на этом продуктовом изобилии даже бисквиты пеку, с кремом. Степа и Сеня мне очень удачную печку сложили. Там даже духовка есть. Правда, пока я к ней приноровилась, пригорелого теста было много. Зато теперь... Маргоша обещала меня научить настоящие пудинги делать. Правда, присутствовавшие при этом разговоре Джейн и Лота похихикали и сказали, что им это высокое искусство 'пудинготворчества' так и не далось. А я попробую...
   О, а кто это к нам несется на всех парах? Тобик хвостом виляет и радостно лает. Значит свои. Точно, Борюсик поздороваться спешит. Утром же виделись... Ну все, сейчас нам достанется...
   Борюсик у нас бессменный лидер овечье-козьего стада. И, естественно, увидев, что вожак куда-то ломанулся, все его подопечные рванули за ним. А за этим шерстяным потоком мчится очень злой Гоша. По-моему, мы помешали ему спать в тенечке.
   - Борюсик, спокойно, - я шарахнулась в сторону от радостного козла. - Я тоже рада тебя видеть. Но я тороплюсь, возвращайся обратно. Вон, и Гоша нервничает.
   Борюсик снисходительно покосился на запыхавшегося пастуха и требовательно ткнулся носом в продуктовую корзину. Ну, да! Как я могла забыть?! Там же пирожки с мясом. А Борюсик пирожки обожает. Раньше он даже пригоревшие с удовольствием лопал. А теперь просто балдеет от маленьких булочек с любой начинкой. Но больше всего любит пирожки с вареным яйцом и зеленью. Хорошо, что я еду с запасом взяла. Пришлось делиться - один пирожок Борюсику и два пирожка злющему Гоше. Вроде, оба остались довольны.
   Ну вот, ещё пройдем через рощицу и пришли. Так, и сколько это будет продолжаться? Я мужа сегодня накормлю обедом или так и буду еду разбазаривать?
   Из-за кустов лениво вылез здороваться и клянчить вкусненького Лапа, тигр синьоры Луци. Вообще-то крохотного тигренка Пол принес сначала к нам, и Багира с Зорькой его добросовестно вскармливали, а Тобик воспитывал. Но потом тигрик так прикипел к синьоре, что мы его с удовольствием отпустили жить к ней. И за полтора года маленький шерстяной комочек вымахал в здоровенного зверюгу черно-белого окраса с голубыми глазами. Синьору он боготворит, её домочадцев обожает, нас просто любит, а ко всем остальным обитателям поселка относится со снисходительным терпением. Мол, знаю, что вы бестолковые и суетливые, но вы из моего клана, значит, я вас буду охранять.
   И охраняет, как умеет. Поэтому после того, как он чуть не покусал Ивана, который в очередной раз привез в поселок продукты и не изъявил желания делиться ими с тигром, Лапу отправили работать ночным сторожем в промзону. Даже зарплату ему определили - мясом. И теперь каждый вечер он солидно шествует на работу, а на следующее утро возвращается домой отдыхать. Сегодня он что-то припозднился. Наверное, на охоту ночью отлучался. Он, если уходит ночью, то потом утром отрабатывает. Умный...
   Поделившись с Лапой двумя котлетами и сообщив ему, что синьора сегодня тоже собиралась на обед жарить котлеты, что придало тигру ускорения, я, наконец-то, попала в промзону. Когда-то, пять лет назад, здесь была только одна кузня и химлаборатория. Потом стали строить разные мастерские и цеха. Спустя год запустили большую литейную, гончары расползлись в стороны, кожевники и 'деревяшки' расширили производства, стекольщики затребовали увеличение площадей, от них не отставали химики, производители бумаги как-то вдруг стали масштабными и прочие тоже оформились в крупные, по нашим меркам, мастерские. И так каждый год.
   Недавно запустили новый инструментальный цех. Там работают станки: токарный, расточной, фрезерный и ещё какие-то. В чем-то примитивные, в чем-то вполне современные. Папа доволен. Его теперь домой выгнать невозможно. Только Лапа и выручает. Он поздним вечером обходит дозором вверенную ему территорию и всех припозднившихся энтузиастов, буквально, пинками выгоняет за пределы промзоны. Исключения делает только для тех, у кого цикл непрерывный. Причем, как Лапа различает, кого надо выгонять, а кого нельзя трогать, я, например, до сих пор не понимаю. Но только благодаря его усилиям многие мужья ночуют дома каждый день.
   В кузне Степы не оказалось. Его подручный Сережа посоветовал посмотреть в инструментальном. Там я нашла не только мужа, но и папу с дядей Лешей. Накормила всех троих. Они чего-то ваяли и про еду, как обычно, забыли. Хорошо я, как чувствовала, много всего набрала. Еда им понравилась. Дядя Леша даже посетовал, что тетя Мила сейчас не беременная, ввиду чего пропадает в своей лаборатории с утра до ночи и пирожками своих домашних давно не баловала. Особенно, такими вкусными, как у меня. Степа, от такой похвалы в мой адрес, даже загордился. Вот, мол, какая у меня жена. Завидуйте... Потом посмотрел на мои шорты и скис.
   Вот, скажите мне, пожалуйста, почему мужчина, когда он ещё не муж, одобрительно и даже с восторгом реагирует на короткие подолы, голые ноги, глубокие декольте и откровенные костюмы нравящейся ему женщины. А, когда он становится мужем, то все вышеперечисленное его напрягает. Где логика? Женщине, что сразу паранджу на себя цеплять? И если живешь, практически, в тропиках и носить длинные подолы просто невыносимо жарко, то, что бедной жене делать? У всех женщин мужья реагируют на легкую оголенность своих подруг весьма положительно. У всех, кроме меня. А тут ещё и длина волос.
   Первый и единственный раз мы со Степой поругались, когда я на первый Новый Год сделала у Ильи-брадобрея короткую стильную стрижку. Я, вообще, пока ходила беременная на стенку лезла из-за глупых предрассудков. Видите ли, стричься во время беременности - это плохая примета. А если я терпеть не могу возиться с длинными волосами, что тогда? И условий у нас нет таких, чтобы ухаживать за такой шевелюрой. Да и просто жарко, в конце-то концов.
   Я и решила, что к празднику порадую мужа модной прической. А оказалось, что я оскорбила его до глубины души. Как я могла срезать такую красоту и гордость каждой мужней жены? Какую такую красоту он усмотрел в моих лохмах, я так и не поняла. И гордиться я буду чем-нибудь другим. Поэтому я твердо заявила, что длина моих волос, а заодно, и длина подолов - это мое личное дело. Я же ничего не имею против его бороды. Мне даже нравится. Щекочется приятно.
   Степа тогда так возмущался этим сравнением, что даже пригрозил уйти и напиться с горя у Сени Гунько. Я пожелала ему счастливого пути и легла спать. Напиться он все же не рискнул и обиженно дулся на меня всю ночь, помирились мы только под утро. Качественно так помирились, поэтому я смогла выжать у расслабившегося и умиротворенного мужа обещание не вмешиваться в мою внешность и фасоны одежды. С тех пор он и не сует нос в эту область, но продолжает фыркать и неодобрительно коситься на все мои короткие одежки и модные стрижки. Ничего, со временем привыкнет.
   После обеда Степа пошел проводить меня до рощицы. Судя по его игривому настроению, провожаться мы будем минут сорок. Надо Тобика домой с корзиной отправить. Нечего ему на нас подсматривать.
   Не успели мы расположиться в очень укромной лощинке, как со стороны тропинки раздался лай Тобика и тревожные крики: 'Кира! Где ты?'. Пришлось срочно сворачиваться и вылезать на дорожку. Там переминалась с ноги на ногу очень встревоженная Маргоша.
   - Ты чего такая? - спросила я. - Случилось что?
   - Кира, Степа! Вы только не волнуйтесь, - зачастила Маргоша. О, а она действительно волнуется. Акцент прорезался. Давненько она так не переживала.
   - Да что случилось-то? - продолжила допытываться я.
   - Дети пропали, - выдохнула Маргоша.
  
   7.
  
   - Интересно, куда на этот раз они намылились? - хихикнула я, облокачиваясь на Степу.
   - Кира, - встревожено глянула Маргоша, - они пропали только вдвоем. Все остальные на месте.
   - Вдвоем? - у меня по спине пробежал холодок. - Как? Вы хорошо проверили? Может из других групп тоже ушли, а вы не заметили.
   - Кира, ты думай, что говоришь, - возмутилась Маргоша. - Как это мы могли не заметить? Остальные все спят. Все дети и Витуля.
   - А она тут причем? - удивилась я, срываясь на суматошный бег в сторону поселка. Степа пристроился сзади.
   - Так она сегодня помогала с детьми, - скривилась Маргоша, пыхтевшая рядом со мной.
   - Да вы там что, с ума все посходили? - споткнулась я. - Как вы ей могли детей доверить?
   - А что нам было делать? - попробовала отбиться Маргоша. - Людей не хватает. С этими отпусками твоими теперь, почти всегда, нет полного состава.
   - Ага, я теперь виновата... Нашли крайнюю, - буркнула я. - Вы что не могли попросить кого-то другого с детьми посидеть?
   - Да кого тут попросишь. Все же заняты, - пропыхтела Маргоша. Да, после четырех родов она здорово поправилась. Не зря мама запретила им с шевалье в ближайшие три года и думать о пополнении семейства. - Она и должна-то была только посидеть с детьми, пока они спят. Что тут сложного?
   - А остальные воспитатели где? - не унималась я.
   - Джейн и Лота на Море уехали. Ты что забыла? - удивилась Маргоша. - Ты же им все уши прожужжала, как там хорошо...
   Точно, рыжий со всем семейством в отпуск намылился. Паша к ним собирался на обратном пути заглянуть. Ещё предупреждал, что может задержаться и вернется с ними в воскресенье, а не завтра.
   - Это только две воспитательницы. У вас же график отпусков есть и ты утверждала, что вы все спланировали и вам не надо выделять людей, - возмутилась я.
   - А я и не спорю, - ответила Маргоша. - У нас людей хватало. Но сегодня с утра Марина отпросилась. У её Ваньки зубы режутся, он всю ночь температурил. Она с ним осталась. А у Жанны после завтрака роды начались преждевременно. Её Поль и Елена Александровна на Родильное озеро срочно увезли. Школьников и среднюю группу Надежда ещё с раннего утра увела на пасеку. У них сегодня практикум по травам и пчеловодству. Младших мы сразу, как Жанну увезли, распихали по домам, где мамаши с грудниками сидят. Остались только три старшие детсадовские группы. И мы втроем - я, Витуля и Катерина. И мы нормально справлялись. Пока Катя их развлекала, мы с Витулей обед готовили. Потом пришла Тамарка Ляшко и ...
   - Стоп, стоп, - притормозила я. - А она что у вас забыла?
   Маргоша замялась.
   - Ну, она приходит иногда. Не часто, раз в два-три месяца. Её Сара к Питу не пускает. Так она хоть в садике на него посмотрит.
   - Так, приехали... Маргоша, ты соображаешь, что творишь? - взъярилась я. - У ребенка есть родители, которые сами решают, кому можно с ним общаться, а кому нет. Чего ты лезешь в это?
   - А что тут такого? - вскинулась Маргоша.- Она ему родная мать, а они её к сыну не пускают. Как же ей быть? А так она на него хоть издали посмотрит. Я её близко не пускаю.
   - Маргоша, если они узнают, то тебя ждут крупные неприятности, - хмуро заключила я, продолжая наш суматошный бег. Вон уже и ворота близко. Ещё пара минут, и мы будем на территории садика. - И я тебя защищать не стану. Такая зараза, как Тамарка, ничего просто так не делает. И давно она так ходит? - уточнила я.
   - Не очень, - поджала губы обидевшаяся Маргоша. - С полгода где-то.
   - Вот видишь, - хмыкнула я. - Что ж у неё раньше-то материнские чувства молчали? Ладно, черт с ней... Рассказывай, что было дальше.
   - Ну, а что было-то? - продолжила хмурая Маргоша. - Тамарка предложила мне помочь с готовкой. Я согласилась, отправила Витулю на помощь к Катерине. Мы обед сготовили, детей накормили, и Тамарка ушла с Витулей пообщаться. А мы с Катей посуду помыли и сели чаю попить. Детям я сегодня компот варила, так он им так понравился, что они его с добавкой пили и нам уже не хватило. А потом Катя пошла детей проверить, прибегает обратно вся взмыленная и говорит, что Костик с Машиком пропали. Мы кинулись остальных проверять. Все на месте, спят, а твоих нет. Пока проверили туалеты и все закоулки, пока я на полигон сбегала, ребят на поиски подняла, пока они по поселку пробежались...
   - А чего ты сразу-то не пришла? - дернулась я. Это пока я гуляла по лугам и рощам, мои малыши куда-то пропали, а мне даже не сказали.
   - Так, мы думали, что сами справимся, - Маргоша отвела взгляд в сторону. - Ты ж сразу кричать начинаешь, что мы - растяпы, и детей проворонили. Это когда ребята ничего не нашли и послали за Сеней с его Греем, я решила тебя предупредить. Хотя, может их уже нашли? - с надеждой протянула смутившаяся Маргоша.
   Опять я во всем виновата. Предчувствия у меня были сами тягостные. В то, что детей нашли, я не верила. Слишком муторно у меня на душе. Случилось что-то плохое. Нутром чую.
   - А Витуля что говорит? И у других детей вы спрашивали? - продолжала допытываться я.
   - Спит она. Добудиться не смогли. И дети спят. Крепко. И Тамарка пропала, - хмуро выдала Маргоша. - А тут ещё Света унюхала в остатках компота сон-ягоду.
   Я опять споткнулась так, что Степа поймал меня уже у земли.
   - Так их что, отравили? - заорала я, выравниваясь.
   Маргоша всхлипнула.
   - Да не знаю я. Может ягоды случайно в компот попали. Хотя я сама лично все перемывала и отсортировывала. Не могла я отраву эту пропустить. Если только не подложил кто-то специально. Кира, ты найди их, а? - Маргоша уже рыдала в голос. - И заразу эту найди. Я ей самолично глотку перегрызу. Чего удумала, гадина? Детей травить... У, попадись она мне? - погрозила Маргоша кулаком.
   - Так ты что думаешь, что это Тамарка? - дернулась я.
   - А что тут думать? - шмыгнула носом Маргоша. - Сначала приперлась, потом на кухню пролезла, а потом дети спят, твоих нет и сон-ягода в компоте. Это хорошо, что мы с Катериной его не пили. А то дрыхли бы все до вечера, пока Надежда не пришла.
   Мы влетели на территорию школы. Там уже был дурдом. Встревожено-галдящие родители, которые пытались растащить спящих детей по домам. Мечущаяся Света, уговаривающая их не забирать детей от врачебного присмотра. Нервный Кит, возле которого собирались добровольцы-поисковики. Сеня с Греем на поводке, тщетно пытающийся уговорить людей не затаптывать следы. И посреди всего этого сумасшествия растерянная Багира, суматошно мяукающая и кидающаяся ко всем в ноги.
   - А ну тихо, всем! - рявкнул Степа. - Чего разорались?
   Двор притих. Люди стали подтягиваться к нам ближе. Багира чуть не сбила меня с ног, пытаясь ухватить за шорты. Я еле устояла на ногах.
   - Что выяснили? - обратился Степа у пробирающегося к нам Кита.
   - Ничего, - буркнул Кит. - Выяснили только, что детей выкрали. Тамарка подала их кому-то через окно. След есть, но Грей его взять не может. Визжит и мечется. Я ребят к реке послал. Они берег проверят и брод. Может, Тобика попробуете пустить?
   - Грей лучше след ведет, - влез Гунько. - Похитители чем-то намазались, что запах отбивает. Но давай я ещё и с Тобиком попробую. Тобик, - позвал он за собой сеттера, пытаясь ухватить его за ошейник. Тобик рыкнул, уворачиваясь, и метнулся в помещение садика. Багира за ним.
   - Куда это они? - удивился Сеня. - След же от окна идет...
   - За ними, - бросилась я в здание. За мной рванули Степан и Сеня, Кит тормознул остальных, организовывая на ходу группы поиска.
   Мы выбежали через запасной выход во внутренний двор школы. Спортплощадка, небольшой сад, маленький бассейн-лягушатник. И вся почва здесь и при входе засажена 'тротуарником'. А на нем след виден не дольше десяти-пятнадцати минут. Потом трава поднимается. И все. Визуальный след исчез. Одна надежда на запах. Тобик метался по двору, коротко втягивая воздух. Багира нервно притоптывала рядом. Тобик чихал и раздраженно рычал, но попыток взять след не прекращал.
   - Ну, я же говорил, что запах отбили, - кивнул на собаку Сеня. - И чего он сюда прибежал?
   - А Тамарка куда ушла? - уточнила я. - Тоже через окно?
   - Нет, там след на песке под окном не нашей обуви. Кто-то в мягкой обувке стоял. А у Тамарки каблуки на сапогах. Сам делал. Она ещё повыше просила, - протянул Сеня. - Думаешь, она здесь уходила?
   - Ну, не улетела же она, - заключила я. - Через центральную дверь она не выходила. Её тогда Маргоша с Катей бы заметили, а здесь она могла проскочить, - я сбежала с крыльца. - Тобик, попробуй не след искать, а то направление, где больше всего воняет.
   - Ты, что с ума сошла? - удивился Сеня. - Он же тебя не поймет.
   Тобик глянул на него весьма раздраженно, покрутился на месте и бросился в сторону забора. Мы за ним. Сумасшедшая гонка продлилась до берега реки. Там Сеня нашел в кустах место, где был привязан плот. И все, следы обрывались.
   Я рухнула на песок. Степа перехватил ребят, которые прочесывали наш берег Быстрой, и отправил одного за Акирой, а второго - за Китом в поселок. Сеня продолжал искать ещё какие-нибудь зацепки, а Тобик с Багирой привалились ко мне с двух сторон и мелко-мелко дрожали.
   - Тихо-тихо, маленькие, - гладила я их. - Мы их найдем. Не волнуйтесь, все будет хорошо.
   - Мама, - на берег выскочил Петька, с огромным рюкзаком за плечами и корзиной в руках. - Я вещи собрал, и Катьку за Полом послал, - кинулся он ко мне.
   Господи, я про него совсем забыла!.. Никудышная я мать! Одних детей из-под носа украли, про Петьку вообще не вспомнила, Паша, тоже еще, неизвестно где... Я всхлипнула.
   - Мам, ты чего? - вскинулся Петька. - Найдем мы их, не переживай. Жалко, Паши с Рэмом нет, так Пол не хуже. Сейчас Катька его приведет и можно переправляться. Я еды положил на три дня, арбалеты наши взял и запас болтов. Куртки положил, свитера, белье запасное, мыло, котелки, соль, спички, штаны тебе взял и сапоги. Батины сапоги тоже положил. Куда вы по лесам в этих лаптях? Сейчас на три рюкзака разложу, чтобы все нести могли.
   - А чего на три? - вытерла я глаза. Реветь я буду потом, когда малышей вернем домой. А сейчас нельзя.
   - А сколько? - удивился Петька. - Бате, тебе и мне. Катька остается, дома у нас пока поживет. За хозяйством присмотрит и Пашу встретит. Должен же кто-то его в курс дела ввести. А ты считаешь, что ей тоже надо с нами идти? - глянул он на меня, быстро сортируя содержимое своего рюкзака.
   - С ума сошел? - вскинулась я. - Конечно, нет. Я считаю, что и ты должен остаться. Там неизвестно, что будет. Наверняка опасно. Куда ты суешься? Я тебе не разрешаю.
   - Мам, не начинай, - поморщился Петька. - Я решил, что я иду. И ты меня не остановишь.
   - Петь, - протянула я. - Ну, я тебя прошу. Пожалуйста, я же не переживу, если с тобой что-нибудь случится...
   - А я, думаешь, переживу, - сощурился Петька, - если с вами что-нибудь случится?.. У меня больше никого кроме вас нет. И я должен идти с вами. И Паша бы пошел, если бы знал.
   - Да, Паша уже взрослый, а ты ещё ребенок, - убежденно проговорила я.
   Петька хмыкнул.
   - Про ребенка это ты Катюхе расскажи, а то она никак не угомонится, - и прикусил губу, сдерживая улыбку. - А я уже вырос, когда и сам не заметил.
   И, правда, вырос. Я привыкла считать его маленьким, а сейчас передо мной сидел четырнадцатилетний мужчина. Крепко сбитый, среднего роста, с развитыми мускулами и смешными вихрами на макушке. Совсем ещё юный, но и одновременно бесконечно взрослый. Ага, взрослый! А кто месяц назад решил фейерверк изобрести? Я потом две недели краску находила в самых неожиданных местах. И такая же стойкая, сволочь! Никак нормально не отмывалась.
   - Петь, - я предприняла последнюю попытку, - во всем этом может оказаться замешана твоя... ну... короче, Тамара. И как ты... ну...
   - Мам, я знаю, что это она выкрала малышей и отравила остальных, - спокойно отреагировал Петька. - Не волнуйся, я не подведу.
   - Да, причем тут 'подведу'? - не выдержала я. - Я боюсь, что когда её найдут, то мужики не удержатся в рамках. Там же в садике почти у всех дети в старшей группе.
   - А я их сдерживать и не собираюсь, - дернул плечом Петька. - У меня у самого там младшие брат с сестрой пострадали. Она их сначала отравой опоила, а потом ещё и украла. У меня к ней свой счет имеется.
   - Петь, - я притянула его к себе. - Она же твоя биологическая мать.
   - Родители у меня - это ты и Степан. Других нет, и не будет, - твердо сказал Петька. - О, смотри, ребята лодку притащили. Можно переправляться, - и, подхватив наши рюкзаки, Петька пошагал вниз к реке. Я схватила корзину и припустила за ним. Нам нужно на другой берег. Я это чувствую...
  
   8.
  
   Переправились мы быстро. Акира за последние годы успел достаточно поэкспериментировать с различными типами плавательных средств и признал, что лучшими для нас являются каноэ - деревянные лодки, изготовленные путем обтягивания каркаса шкурами, обработанными специальным не промокающим составом. Ещё одно 'ноу-хау' наших химиков... Каноэ получались легкими, вместительными и быстроходными. Трудности были только с освоением способа гребли однолопастным веслом, но при достаточном количестве тренировок и это оказалось доступным практически всем желающим. Но лучшим среди наших яхтсменов остается, по-прежнему, Акира-сан. Хотя Варвара, его жена, с этим утверждением категорически не согласна. Лучшей она считает себя. И, главное, Акира с ней не спорит. Мудрый человек...
   На противоположном берегу следы похитителей обнаружились практически сразу. Их плот оказался не слишком маневренным, и его снесло по течению не далеко от переправы. Тобик сразу встал на след. За ним рванул уже освоившийся Грей, Багиру и своего кошака Пыха Пол, присоединившийся к нам буквально в последний момент, послал в разведку по обе стороны маршрута.
   Мы бежали цепочкой. Впереди Пол, за ним Сеня, Кит, я с Петькой, а за нами Леонардо, Степан, аспирант и Акира, которые несли наше каноэ. Ребята решили, что лодка нам пригодится, если будем переправляться через Осьминожью. Замыкающим бежал Мих. Кит не рискнул оставить наши тылы без присмотра.
   Бежали мы с полной выкладкой. Рюкзаки за спиной, взведенные арбалеты в руках, у ребят ещё и тесаки на поясах, которые Кит гордо обзывает танто или кинжал самурая. А, по-моему, тесак тесаком. Хотя владеет им Кит виртуозно. Я как-то наблюдала тренировку ребят с ножами. Так Кит успешно отбился от четырех противников. Причем сделал это, совершенно не напрягаясь. И это при том, что в группе рыжего у него была специализация 'снайпер'.
   Ну, стреляет он тоже хорошо. Почти лучше всех, из мужчин. Лучше него только Лида Пенькова. Она как-то умудрилась принимать участие в наших ежегодных спартакиадах, будучи на седьмом месяце беременности. И выиграла. Пеньков, конечно, вопил знатно, пытаясь образумить легкомысленную жену. Но у 'хорошей девушки' Лиды упрямства хватит на четверых. Поэтому зрелище очень сильно беременной 'стрельчихи', в легкую победившую всех конкурентов, долго будоражило умы наших доблестных защитников. Что и подвигло многих из них на упорные тренировки с луком и арбалетом.
   Бежать с грузом тяжело, но привычно. Я регулярно тренируюсь с Китом в рукопашном бою и также регулярно занимаюсь на их полосе препятствий. Степа поначалу ворчал, мол 'зачем тебе это надо, когда у вас есть я?'. Но потом попривык и даже стал получать удовольствие, если мы с ним сталкивались на полосе. Кит меня хвалит. Говорит, что у него сложилось такое впечатление, что многие приемы самообороны мне хорошо знакомы. По крайней мере, схватываю я их очень быстро. Не знаю, может быть, это способности моего тела. Хотя, откуда у аборигенов такие специфические знания? Думаю, что это так и останется тайной. Стреляю я тоже хорошо. Не Робин Гуд, конечно, но вполне прилично. Не промахнусь, если что.
   Я поймала себя на том, что думаю о чем угодно, только не о том, как там мои малыши. Света принесла на берег Киту его 'тревожный' рюкзак и сказала, что доза снотворного не слишком большая. Дети, к счастью, отделаются только крепким сном и легкой головной болью после пробуждения. Но и это мы прощать не собираемся. Какой же надо быть сволочью, чтобы опоить пятилетних детей?! Даже, когда меня похитили, я так не злилась. Дайте мне только до них добраться...
   Интересно, с кем Тамарка договорилась? Как она смогла выйти на аборигенов? Или это не они? Тогда кто? Версию, что ей помог Молчун, Кит отбросил. Его ребята, обшаривающие берег наткнулись на оглушенного Перепелкина, сваленного в кустах. Как он туда попал? Ждать, когда он очнется, мы не стали. Им займется шевалье, которого Кит оставил за старшего вместо себя.
   После того, как дядя Володя погрузился в сладостный мир изобретения и экспериментов с огнестрелом, рыжий привлек к армейским делам Робера. Из него получился весьма толковый зам. По крайней мере, Малышев им доволен.
   И все-таки, почему Тамарка ополчилась именно на моих детей? Я бы не удивилась, если бы она выкрала собственного сына, но причем тут мои дети? Они-то чем ей насолили? Вроде мы нигде не пересекались и никак её не задевали. Не знаю...
   Господи, как же медленно мы перемещаемся. И собаки постоянно сбиваются со следа. А у похитителей фора во времени не меньше трех часов. Да за это время они уже и на тот берег переправятся, а мы ещё здесь болтаться будем.
   Наконец-то мы выбежали на берег Осьминожьей. Все наши поисково-служебные животины рванули по берегу, разыскивая следы. Пол и Сеня за ними. Метров через пятьдесят вниз по течению Пол обнаружил следы от лодок, которые вытаскивали на берег. Надо переправляться. Сеня и Мих остались на этом берегу. Кит решил подстраховаться и проверить берег ещё ниже. Мы же переправились на враждебный для нас другой берег.
   Только теперь я горько сожалею о том, что так противилась его изучению и разведке. Если бы я знала, что нам так скоро могут понадобиться сведения о его обитателях. А теперь мы слепы и глухи без информации. Хотя Кит вроде таким не выглядит. Даже карту какую-то достал.
   - А что это у тебя? - сунулась я к нему.
   - Карта, - лаконично ответил Кит, продолжая что-то высматривать.
   - А откуда у тебя карта этого берега? - не отставала я.
   - Ты что забыла? - вскинулся недоуменно Кит. - Ты же сама нам карту острова передавала. Ещё когда мы первый раз на разведку выходили.
   - Передавала, - согласилась я. - Но на моей карте не было вот этих пометок о племенах. Вы что таки лазили сюда?
   - Не лазили, а ходили на разведку, - уточнил Кит. - И, как видишь, нам это пригодилось.
   Тут прибежал Петька и сообщил, что Пол нашел следы, которые уводили вглубь леса. Ага, значит нам туда. Кит отправил Акиру за Сеней и Михом, и мы стали собираться. И тут...
   'МАМА!'
   Я от неожиданности плюхнулась на песок. У меня в голове тоненький голосок моей девочки продолжал вопить на одной ноте:
   'Мама-мама-мама!!!!!!!'
   'Тихо, маленькая, тихо! Я тебя слышу. Где ты? С вами все в порядке?'
   'Да, только пить хочется. Я в лодке. Мы плывем по речке. Тут злые дядьки и тетка Тамара. Можно я из речки попью? Мама, ты меня заберешь?'
   'Конечно, заберу. А почему только тебя? А Костик где?'
   'Его другие дядьки и тетка в лес унесли, а меня не взяли. Я хотела за ними бежать, а меня связали. Мама, я боюсь!'
   'Не бойся, моя хорошая, мы с папой за тобой сейчас придем. Ты только подожди нас и ничего больше не делай, чтобы дядек не злить. Из речки пить нельзя. Животик заболит. Потерпи чуть-чуть. Тамара рядом с тобой?'
   'Её тоже связали и стукнули по голове, чтобы не дралась. Она дышит, но не отвечает. Она умерла?'
   'Нет, маленькая. Она просто потеряла сознание. Это скоро пройдет. Когда она очнется, ты ей скажи, что я велела ей заботиться о тебе. Если она будет это делать плохо, то я её накажу. Поняла?'
   'Ага, ты её нашлепаешь и в угол поставишь?'
   'Ну... примерно так. А дядек много?'
   'Четыре штуки в нашей лодке и двое, в которая рядом. Они такие смешные. У них все лица запачканы разноцветной краской и на голове перышки торчат, как у нашего Злотика в хвосте. А Костика унесли три дядьки и одна тетка. Она странная. Все время хихикает. Тетя Тамара её называла Люба'
   Метла нарисовалась... Я аж застонала. Так вот откуда ноги у этого похищения растут...
   'Машик, ты со мной легко можешь говорить?'
   'Ага, раньше трудно было. Я тебя звала, а ты не слышала. А сейчас легко-легко. Я даже Пашу слышу. И Рэма. И Костика. Только он сейчас спит и не отвечает. И Паша не отвечает. Мама, забери меня отсюда поскорее, а?'
   'Я уже иду'
   Я открыла глаза. Надо мной столпились все наши спасатели. Видимо, я их здорово перепугала своим трансом. Вон, какие лица встревоженные... Я быстро пересказала им все, что узнала от дочки. Кит быстро перетасовал народ. Он, Пол, аспирант и Леонардо шли за Костиком, а я, Степан, Петька, Мих, Сеня и Акира на лодке догоняем 'злых дядек', ориентируясь на подсказки Машика, и разбираемся с ними. А потом, уже с дочкой, встречаемся с остальными. Если они без нас нагонят похитителей и освободят Костика, то тогда встречаемся напротив центра. В любом случае Акира будет ждать нас там.
   Пых встал на след, мы погрузились в лодку... Ну, что? В добрый путь...
  
   9.
  
   Тамарка пришла в себя от того, что ей на лицо лилось что-то противно мокрое. Она распахнула глаза и опять зажмурилась. Над ней нависал здоровенный мужик, размалеванный как на бразильском карнавале и в таких же перьях, с ковшом в руках. Значит, не приснилось.
   Плавая в сером безвременье, Ляшко очень надеялась на то, что все последние события ей всего лишь примерещились. А сейчас она убедилась в том, что это все на самом деле. И ведь ещё позавчера её самой большой проблемой было не внимание каких-то мужиков. Дура! О чем только она переживала? Крыша над головой есть, мужик, какой-никакой, рядом, сыта, обута, одета... Что ей ещё надо было?
   Так нет, Любка-стерва явилась соблазнять честную женщину всяким непотребством. И ведь как чуяла, чем все обернется. Хотела, ведь, отказаться... Хотела. Думала, вот Молчун вернется, и Любка со своим дикарем не рискнут опять сунуться. Все ж таки, Артем - хоть и увечный, но защитник...В случае чего, не оставил бы без помощи. Подмогнул бы, хоть как-нибудь.
   Так он паразит не явился, ни в среду к вечеру, как обещал, ни в четверг. А Любка с самого рассвета тут как тут. Явилась, не запылилась. И сразу с порога прицепилась, как репей: 'Ну, что ты решила? Отомстим заразе! Не дрейфь - прорвемся!' и так часа полтора квохтала.
   Ну, Тамарка ведь не железная. Нервы у неё тоже не казенные. Молчун, опять-таки, задержался. Ну, Ляшко и согласилась. Что тут думать. Сейчас она - работница бесправная, а будет почти королевой. И гарем заведет, нечета Любке.
   Ой, дура! Знала же, с кем связывается. Этой же столичной 'шльондре' только палец дай, всю руку оттяпает. Размечталась, идиотка, о гареме, вот теперь и получишь все сразу одной мерой. Будет тебе расплата за все, что сотворила.
   И ведь так все поначалу удачно складывалось... И до поселка добрались быстро, и сон-ягода попалась спелая, а то Любка какую-то свою отраву пыталась пропихнуть. Не, Тамарка с сон-ягодой дело привыкла иметь. Как надо в поселок сбегать или ещё что по-тихому сделать, так проще простого. Добавить Молчуну с вечера в квасок штук пять ягодок поспелее, так он до следующего вечера дрыхнуть будет. И как очнется, ничего у Тамарки не выясняет. А она что? Спал и спал. Может, утомился накануне сильно. А она и будить не стала. Пусть отдыхает...
   И в поселке все, как по заказу. Все девки из садика разбежались. Работать не кому. Так Тамарка и вызвалась помочь. Эта толстуха, что у них там за главную, и рада стараться. Припахала работницу на дармовщинку...
   И компотик свеженький так удачно подвернулся. И Тамаркиных деток в садике не оказалось. На пасеку их повели. Тамарка ж не зверюка какая, чтоб своих деточек кровных сон-ягодой опаивать. Хоть и безвредная она, а все ж таки стремно...
   А так ещё и за помощь обедом халявным накормили. Хорошо они тут в поселке живут. Мясо каждый день, маслице свеженькое, сметанка, творожок, хлебушек сдобный... Кто б её так кормил?..
   И деткам компотик понравился. Весь выдули, ещё и за добавкой бегали. Жалко Катька-дылда и Маргоша-толстуха его не пили. А то, вообще, красота полная - все бы дрыхли до вечера, как миленькие. А так пришлось изгаляться - малявок через окно передавать, а самой огородами к речке бежать. Любка её ещё какой-то дрянью вонючей намазюкала. Сказала, что собак со следа собьет...
   И где те собаки? Весь поселок, как вымер... Сонное царство после обеда... Хорошо живут, гады... Вот бы их потрепать, чтоб жирком поделились. Как будет свое племя, так обязательно надо сюда наведаться. Пусть добром своим халявным делятся, раз не захотели по-хорошему жить...
   Через Быструю переправились на плоту. На берегу их ждали ещё трое мужиков. Два таких как Любкин абориген, а третий... Ну, чисто индеец из старых фильмов. Очень Тамарке нравились старые фильмы про индейцев. Ну, где ещё этот красавчик снимался - Гойко Митич, кажется...
   Так вот этот третий ну, прям вылитый Соколиный Глаз, или как там его... И на Тамарку он сразу отреагировал... Заугукал что-то и попытался пощупать. А Тамарка и не против... Это ж приятно, когда на тебя так реагируют. Так Любка-стерва, взревновала, наверное, и индейца этого отогнала. Он недовольный, руками поразмахивал, но угомонился. Так Тамарка сама решила его поощрить. Пока Любка не видела, толкнула его бедром слегка и подмигнула. Он правильно понял и Тамарку за бок ущипнул. А она и рада, дурища... Губу раскатала...
   Через лес тоже перебрались без проблем. Хоть и быстро бежать пришлось. Мальчишку Любкин хахаль сам нес, никому не доверил. А девчонку один из мужиков давешних тащил. Очень неаккуратно, кстати... И Любка не пресекла, а хахалю её так и, похоже, все равно было. Тамарке бы тогда насторожиться, так нет... Мечтала о том, как с индейцем развлекаться будет. Слюни, прям, до земли развесила, идиотка...
   На берегу Осьминожьей их встретили ещё пятеро индейцев на двух лодках. Погрузились быстро, только девчонка очнулась и её стошнило. Ещё бы, всю дорогу на плече вниз головой тащили, вот она и вывернула все, что ела. Тамарка её по-быстрому умыла и в лодку запихнула. Не с вонючкой же ей рядом сидеть.
   А на другом берегу... Вот тут Тамарка и получила правду-матку... Когда она хотела вылезти на берег вслед за Любаней, её перехватил один из индейцев и отшвырнул на дно лодки. Тамарка попыталась возмутиться таким не деликатным обращением, но так получила по зубам, что даже губу разбили. А Любка ещё лыбилась, подлюка.
   Тут Ляшко и узнала, что их с девчонкой продали этим индейцам в рабство, за то, что те помогли выкрасть сына вождя соседнего племени. Тамарка вякнула, что, мол, Любка ей обещала райскую жизнь, а та только ржет, зараза, что Тамарку и ждет рай. Все мужики из индейцев её будут. Замается ещё обслуживать. Ну, да Ляшко только в радость будет, правда ж?..
   Тамарка попыталась хоть малявку спасти. А Любка заявила, что её Большому Миту девчонка без надобности. Ему бабы его девок уйму нарожали, а пацанов нету. Вот он за этого так и уцепился. Ну да Любаня постарается и своего мальца ему родит, тогда и от этого можно будет избавиться. А пока пусть играется... Помахала рукой, сучка, и они рванули в сторону леса...
   Малявка бросилась за ними. Её перехватили и связали, бросив на Тамарку. Девчонка, хоть и мелкая, но костлявая. Заехала Ляшко по животу коленом. Этого Тамарка уже вынести не смогла и, отпихнув малявку, кинулась с кулаками на 'хозяев'. Её скрутили, связали и двинули по голове, погрузив в сладостное забвение. И вот теперь зачем-то пытаются привести в чувство. Что им ещё надо?
   Тамарка открыла глаза и обнаружила, что индеец пропал, а на его месте маячит озабоченная мордашка малявки:
   - Тетя Тамара?! Вы уже все нашли?
   - Где мы? - просипела Тамарка и откашлялась. Потревоженная губа опять закровоточила.
   - На берегу, - ответила девчонка. - Злые дядьки нас на берег вытащили и теперь чего-то делают.
   Тамарка огляделась. Их развязали, но не полностью - Тамарке оставили связанными руки. Хорошо хоть назад не завели... Индейцы обустраивались на ночлег. Ставили какие-то чумы, развели костер и что-то варили. Лодки вытащили на берег. Может, удастся сбежать, пока они будут дрыхнуть?.. Хотя куда она пойдет? Вон уже почти совсем стемнело. Они на лодке плыли часов пять, не меньше. Эти твари размалеванные её в два счета поймают и ещё накостыляют. Что же делать?
   - Тетя Тамара, а мама велела передать, чтобы вы обо мне позаботились. А то она рассердится и вас накажет, - влезла малявка в Тамаркины размышления.
   - Когда это она тебе велела? - хмыкнула Ляшко. - Мамке твоей до меня теперь не дотянуться, пусть не старается. Мне и без неё достанется...
   - Недавно велела, - продолжала девчонка, не обращая внимания на Тамаркины страдания. - Когда мы плыли ещё. Я с ней поговорила. Они с папой меня заберут. Скоро.
   - Как это ты с ней поговорила? - с подозрением уставилась на малявку Ляшко. Может девчонка с ума сошла? Детская психика не выдержала и съехала с резьбы. Вот Тамарке теперь радость - с умалишенной возиться.
   - А я её слышу в голове и могу позвать. Раньше мама не отвечала, а теперь научилась, - радостно выдала девчонка.
   'Точно сбрендила! Как хоть её зовут?', - подумала Тамарка. - 'Вроде Дашка, что ли?'
   - И вовсе никакая я не Дашка, - насупилась малявка. - Меня Машей зовут. Можно Машик. Меня так все называют. И ничего я не сбрендила... И как это 'сбрендила'?
   От неожиданности Тамарка икнула.
   'Девчонка читает мысли? О, влипла! Так про Киру это правда?'
   - Конечно, правда, - продолжала дуться Машик. - Я никогда не вру. Ну... почти никогда, - тут же поправилась она. - А вы уже все нашли? - опять поинтересовалась она.
   Тамарка ещё тогда удивилась странному вопросу, но списала это на нервный стресс. И вот, гляди ж ты, опять.
   - А я, вроде ничего не теряла, - пожала она плечами. - Ну, кроме свободы, конечно.
   - Как же? - удивилась Машик. - А мама сказала, что вы потеряли сознание, а?
   Тамарка хмыкнула.
   - Ну, это я уже нашла, не волнуйся. Так когда, говоришь, твои придут?
   - Скоро. Мама сказала, чтобы я злых дядек не сердила и дождалась их с папой. А потом мы за Костиком пойдем. Он ещё не проснулся. Я слышу.
   - Вот и хорошо. Значит не будем никого злить и тихонько подождем, когда нас спасут. Будем изображать из себя принцесс, которых похитил злой дракон и заточил в башне. И нам надо только дождаться, когда приедут рыцари в сверкающих доспехах и нас спасут.
   У Машика загорелись глазенки.
   - А на чем приедут рыцари?
   - Ну, на чем смогут. Может им удастся поймать и оседлать белых единорогов, - начала фантазировать взбодрившаяся Тамарка. - А может они соберут грозное войско из больших зверей?
   - Из таких, как этот мишка? - поинтересовалась Машик, заинтересовано вглядываясь в сгущающиеся сумерки за спиной Тамарки.
   - Какой мишка? - удивилась Ляшко, оборачиваясь, и заорала дурным голосом.
   Из темноты высунулась громадная лохматая башка, отдаленно похожая на медвежью, раскрыла слюнявую пасть и заревела дурным голосом. Тамарка подхватилась на ноги и помчалась в сторону леса, потянув за собой Машик. Индейцы схватились за оружие и кинулись врассыпную. У ближайшего крупного дерева Тамарка затормозила и стала подсаживать Машик наверх. Эх, надо бы руки развязать...
   - Залазь на ветку и ни в коем случае не слазь, пока мама не придет, - пихала она малявку.
   - А вы? - Машик оседлала крупную ветку и с интересом наблюдала, как медведь азартно гоняет индейцев по полянке. Те пытались колоть его копьями, но густая шерсть надежно защищала своего владельца. А уязвимые места он им не подставлял.
   - А я тут не далеко буду, - Тамарка пятилась в лес.
   Похоже это её шанс. Индейцы отвлеклись на медвежьего монстра, за лодками никто не смотрит. А ей надо только столкнуть одну в воду. Они не тяжелые. Поселковые на таких плавают. Она сама сколько раз помогала их разгружать и затаскивать на берег. И с веслом она управится. Только бы не перехватили.
   Тамарке почти все удалось. Лодку она столкнула, весло нашла, на середину реки выгребла. Хоть и неудобно было со связанными-то руками. И даже нож нашла в одном из оставленных в лодке тюков и почти перерезала веревку. Только об одном она не подумала. Почему индейцы, опасаясь погони, все равно не стали плыть в сумерках и ночью? Не подумала...
   И поплатилась. Когда одно громадное щупальце перевернуло лодку, а другое уволакивало Тамарку на дно, единственное, что она успела сделать, безнадежно барахтаясь и пытаясь освободиться или хотя бы глотнуть ещё воздуха, - это истово взмолилась о прощении за все, что натворила в своей беспутной и бесцельной жизни...
  
   10.
  
   Плыли мы часа три, не меньше. Пока не стало ощутимо смеркаться, и Сеня потребовал срочно высаживаться на берег. Это ещё Пеньков нам напоследок все внушал, чтобы мы по темноте не плыли. Осьминоги, оказывается, ведут ночной образ жизни и наиболее опасны в сумерках и ночью. Это мне тогда, пять лет назад, крупно повезло, что на осьминога я нарвалась на рассвете. Он был уже полусонный и вялый, поэтому я и смогла вырваться.
   Если бы я была одна, то, пожалуй, что рискнула бы проплыть ещё хоть сколько-нибудь. Но сейчас я не могла рисковать, ни Петькой, ни остальными. Лодку мы вытащили на берег и замаскировали. Я предложила оставить возле неё Акира и Петьку, но последний так возмущенно фыркнул, что я не стала настаивать. Тем более что Мих, которого Кит назначил старшим в нашем отряде, сказал, что оставлять кого-то рискованно. Неизвестно, кто тут может шляться по ночам. Поэтому нам лучше не разделяться.
   Дальше по берегу мы продвигались бегом, осторожно, но по возможности быстро. Впереди бежала Багира, как самая зрячая в сгущающихся сумерках, за ней Сеня, потом Степан, я, Петька, а замыкающими Акира и Мих. Тобик и Грей носились по бокам, периодически забегая вперед. Таким караваном мы бежали около часа, пока окончательно не стемнело и пришлось перейти на быстрый шаг, а то все стали очень часто спотыкаться. Как бы ещё не навернулись... А нам сейчас только травм для полного счастья и не хватает.
   Когда впереди раздался совершенно жуткий рев какого-то разозленного животного, Сеня резко затормозил, напряженно вглядываясь в темноту.
   - Сеня, кто это так вопит? - вполголоса поинтересовалась я.
   - Медведь, похоже, но какой-то очень крупный, - напряженным голосом ответил Гунько. - Вон как орет. Чисто труба иерихонская. Как бы нам не вляпаться в звериные разборки. Хорошо бы обойти, но по темноте... Можем переждать до утра здесь, но это тоже не лучший выход...
   - И что ты предлагаешь? - подтянулся к нам Мих.
   - Осторожно будем продвигаться вперед. Но лучше разбиться на две группы. Мы с тобой и Степан аккуратно пойдем впереди, а Акира, Петька и Кира чуть поодаль.
   - Чего это я во второй группе? - возмутилась я. - У меня, у единственной, есть возможность вывести нас прямо на похитителей. Мне надо быть впереди.
   - Обойдешься, - хмыкнул Степа. - Пойдешь сзади, как миленькая, а то свяжу и здесь оставлю. А сейчас спроси у Машик, где она сейчас и что делает?
   Нет, ну какой домострой! Ну, погоди! Вернемся домой, я тогда тобой и покомандую всласть. А сейчас промолчу. Не спорить же мне при посторонних?! Я сосредоточилась, отодвинув все мысли в сторону.
   'Машик! Ты меня слышишь?'
   'Ага! Мам, а вы ещё долго? А то я устала и спать хочу, а веточка очень неудобная. Колется. И мишка шумит очень громко'
   'Мы уже рядышком. Так это у вас там мишка? И чего он так орет? И что ты делаешь на веточке?'
   'Меня тетя Тамара на неё посадила. Сказала, чтобы я не слазила и тебя дождалась. А я сама и не слезу. Высоко. А мишка бегает по полянке за дядьками. Они в него тычут копья, как у Паши, а мишке это не нравится. Он уже двух дядек наказал. Нашлепал их сильно. Они теперь попадали и лежат. Мы тут на бережку. У нас ещё и костер был, но мишка его затоптал. Ещё вопил громко, когда на огонь наступил. Наверное, обжегся. И чего он туда полез? Я же его просила только дядек разогнать. Ой!'
   'Машик, так это ты его позвала?'
   'Мамочка, я не нарочно. Мишка просто тут совсем рядышком спать ложился, а я его спросила, может он хочет поиграть? А он сначала не соглашался, а потом решил посмотреть на дядек в перьях. Он таких уже видел, когда маленьким был. Они его маму укусили. Она долго болела, а потом ушла и не вернулась. Мишка тогда долго плакал и её звал. А я сказала, что они и меня обижают. Я тоже плакала. А мишка почему-то разозлился, прибежал и теперь гоняется за дядьками. Вот, и ещё одного догнал. Наверное, это они его маму обидели. Мама, а ты на меня сердишься?'
   'Нет, но я тебя очень прошу, ты с мишкой больше не разговаривай. Пускай он спать уходит. А то ещё на нас кинется, когда мы придем...'
   'Нет, он умный. Я ему сказала, что за мной скоро папа и мама придут. Он на вас посмотреть хочет. Можно?'
   Я судорожно сглотнула. Знакомиться с медведем мне никак не хотелось. Но, с другой стороны, он помог Машик и значит хоть спасибо ему надо сказать. Боже ж ты мой! И что мне теперь остальным говорить? А, кстати...
   'Машик, а тетя Тамара где?'
   'Не знаю. Она сказала, что будет рядышком, а сама зачем-то на лодку полезла и по речке поплыла. А потом она кричала и прощения просила. Я только не поняла у кого и за что?.. А потом замолчала. Осик сказал, чтобы я о ней не беспокоилась. Он сам за ней присмотрит'
   О, значит, Тамарка решила сбежать под шумок.
   'Какой еще Осик? Где ты его взяла, горюшко моё луковое?'
   'Осик в речке живет. Он давно уже ни с кем не разговаривал. И очень обрадовался, что я могу с ним говорить. Он пообещал меня охранять. Мама, мишка остальных дядек в лес загнал. Вы скоро? А то он тоже спать хочет...'
   'Скоро. И я тебя прошу ты там больше никого нового не приманивай, ладно?'
   'Ага. Ты мне вкусненького принесешь?'
   'А как же... Петька, вон, целую корзинку собрал. На всех хватит...'
   Я рассказала остальным новости, и мы аккуратненько, но как можно быстрее двинулись вперед. Метров через пятьсот нашему взору предстала залитая лунным светом небольшая полянка. На ней грудой валялись какие-то темные кучи, а возле воды на берегу лежала на боку лодка.
   'Машик, ты где?'
   'Мы тут. Я вас вижу. Ты иди одна, а то мишка нервничает. Он меня охраняет'
   Я притормозила остальных, перехватила поудобнее ручку продуктовой корзинки и осторожно двинулась через открытое пространство в сторону леса. Степа попытался сунуться за мной, пришлось рявкнуть. Я, конечно, покорная жена, но до определенных пределов. Сказано тебе: 'Не лезь', вот и не лезь.
   Пока я шла, Машик меня направляла. Как в детской игре - 'холодно' или 'горячо'. До тех пор пока я не вышла на громадное дерево. От него отделилась здоровенная махина и тихо рыкнув, ткнула меня носом куда-то в плечо. От зверюги ощутимо пованивало. Наверное, это и есть тот самый мишка... Ох, и здоровый какой! Неужели медведи бывают такими громадными?
   - Машик, ты где? Отзовись!
   - Я тут, - раздался уставший голосок моей девочки. - Ты папу позови, а то тебе тоже высоко.
   Я обернулась. Мои спутники разожгли небольшой костер и настороженно сгрудились возле него.
   - Степа, иди сюда, - позвала я напряженным голосом. - Только осторожно. Не делай резких движений. Не испугай медведя.
   Степа, который услышав мой призыв, рванул почти бегом, тормознул и подходил к нам очень аккуратно. Медведь и его ткнул носом. Степа стоически выдержал процедуру знакомства, хотя и не обрадовался.
   В свете разгорающегося костра стала видна Машик, сидящая на толстой ветке прилично высоко от земли. А кроме Машик стал лучше виден и медведь. Пока Степа аккуратно снимал дочку, я успела разглядеть мишку. От зоопарковских обитателей он отличался, как авианосец от катера. В холке это чудище было метра два ростом и в длину метра три. И зачем было пихать ребенка на дерево, если этот монстр, встав на задние лапы, легко бы до неё добрался?..
   Когда Степа передал мне предварительно затисканную им дочку, я прижала её к себе и выдохнула с облегчением. Одну пропажу вернули, теперь надо бежать за второй.
   Бежать мне не дали. Мужики сволокли в сторону речки трупы индейцев, которых так основательно 'наказал' мишка, что своротил им шеи, и стали устраиваться на ночлег. Мои протесты задавили на корню.
   За Костиком идет вполне квалифицированная помощь. Машик сказала, что он уже проснулся, но пока не признается, выжидает, когда все угомонятся на ночлег, и попытается сбежать. Я ужаснулась и запретила. Ночной лес не место для прогулок. Это Машик смогла договориться с медведем, который уже удалился спать, предварительно с удовольствием слопав шесть котлет, горшочек варенья на меду, кусок копченого мяса и банку сметаны (Петька собирал еду основательно, то-то корзина такая увесистая была), а Костик такими талантами не обладает. Пусть ждет ребят. А утром мы пойдем к ним.
   Костик поворчал, но согласился подождать спасателей. Хорошо бы с ним напрямую поговорить, а то через Машик не совсем удобно. Она мои грозные запреты передает с хихиканьем. Но в этом мы потренируемся потом.
   Я обработала лечебным бальзамом тети Лизы ссадины от веревок на ручках доченьки и на всякий случай напоила её общеукрепляющим отваром трав. Поела она с удовольствием и с хорошим аппетитом. А потом скрутилась в калачик у меня под боком и очень уютно засопела. Рядом пристроился Петька, а за ним Степа. Мих распределил ночные вахты. Машик ещё сонно пошептала, что мишка обещал присмотреть, чтобы нас не обидели. И мы наконец-то сможем отдохнуть. Ну, насколько это возможно...
  
  
   Глава вторая. 'Там на неведомых дорожках...'
  
   1.
  
   Утро наступило как-то совершенно неожиданно. Я сначала долго не могла уснуть. Ворочалась, поминутно проверяла на месте ли Машик и Петька, пыталась нащупать связь с Костиком, заодно проверила, могу ли общаться с Пашей. Выяснила, что связаться не могу, и по этому поводу повздыхала. В лесу периодически кто-то ревел и мявкал. Наши мохнатые сторожа время от времени поднимали голову и тоже грозно рычали или шипели. Где-то недалеко пару раз рявкнул Машикин мишка. А потом, как-то вдруг, я провалилась в тяжелый и выматывающий сон. За мной кто-то гнался, я убегала, потом возвращалась и с кем-то дралась. Я точно знала, что должна убить своих преследователей, но их было так много, что у меня опускались руки. И так бесконечное число раз... Поэтому утреннее пробуждение явилось для меня чудесным избавлением от ночных гонок с препятствиями. Если бы ещё так ни хотелось спать... Не хочется, но надо вставать.
   Машик уже прыгала возле Петьки, выпрашивая вкусные лакомства для своего мохнатого приятеля, который маячил на краю поляны, делая вид, что он тут случайно околачивается, а вовсе не потому, что напрашивается на угощение. Ребята уже сворачивали лагерь и решали, что делать с вражеским транспортом. Трупы вчерашних неудачников с пляжа исчезли, но зато появилась вторая лодка. Слегка потрепанная, но вполне годная, после небольшого ремонта, к дальнейшей эксплуатации. Нам эти лодки были, в общем-то, не нужны. Наша значительно лучшего качества. Но куркульская натура некоторых наших товарищей, не будем тыкать пальцем, не позволяла им бросить такой ценный приз. Поэтому Сеня метался по берегу и решал, как бы нам уволочь эти плавсредства с собой. Пока реальных вариантов не находилось.
   После умывания на скорую руку и быстрого завтрака, мы простились с медведем Балу (Машик не удержалась и наделила его именем), пожелали ему счастливой охоты, основательно пробили днище у наиболее потрепанной лодки, загрузились во вторую и погребли к оставленному нами каноэ.
   Машик связалась с Костиком. Его похитители уже вышли в дорогу. В их лагерь ночью пробирался на разведку Пых. Значит, ребята где-то рядом. Почему они не напали ночью, я не знаю. Но Киту там виднее. Главное, что Костика не обижают, его даже накормили скудным завтраком, и сам он не идет, его продолжает нести на руках главарь банды. Ладно, догоним и разберемся.
   Грести вверх по реке, против течения, труднее, чем вниз, но мужики у нас крепкие. Весла в их руках так и мелькают. Да и меняются они часто. Даже Петька вытребовал себе вахту. Пыхтит, но старается не отставать от взрослых. И так ребята увлеклись этой греблей, что чуть не пропустили наш тайник с каноэ. Хорошо Акира там недалеко какую-то приметную тряпку приспособил, а то бы так до самого центра и шуровали.
   Каноэ никто не нашел и не попортил. Мы быстро перегрузились и, пойдя на поводу у хозяйственного Гунько, прицепили веревкой и добытую лодку. Но предупредили, что если она будет нас сильно тормозить, то буксир мы обрежем. А если Сеня никак не может расстаться с этим антиквариатом, то он может сам отбуксировать её в поселок. Гунько поворчал на разбазаривателей честно нажитого имущества, но после того как сам поработал веслом с дополнительным грузом за кормой, замолчал и стал коситься на приблуду весьма неодобрительно. Похоже, ещё немного и он сам её потопит.
   Мы решили вернуться к тому месту, от которого ушла в лес банда похитителей Костика, а уже оттуда догонять Кита и его ребят. В погоню пойдут не все. Акира останется и будет ждать на другом берегу. Лодку индейцев оставим на этом берегу. Мало ли, вдруг придется срочно переправляться. С Акира остается Петька, как он ни брыкался. Хотели ещё оставить и меня с Машиком, но без неё на Костика нам не выйти, а я её никуда одну не пущу. Даже со Степой.
   К месту временной стоянки для наших лодок мы подошли уже после полудня. Вниз мы дошли значительно быстрее, чем вверх. Провозились на пару часов дольше. Быстро перекусили остатками еды из Петькиных запасов, помахали Акире и Петьке и быстро выдвинулись в лес. Благо, след Тобик взял легко. В отличие от похитителей, группа Кита не пользовалась средствами от собак.
   Сначала бежать было легко. Маршрут пролегал через светлый сосновый лес. Под ногами слежавшаяся хвоя, видимость прекрасная, кустарника почти нет. Степа нес Машика на руках. Она вертелась юлой, норовя повнимательнее рассмотреть все, что попадалось на пути. Пришлось даже шикнуть на неё, чтобы не демаскировала нас громкими воплями восторга. Машик надулась и оттаяла, только получив предпоследний из оставшихся пирожков. Последний я приберегала для Костика.
   Потом хороший сосняк закончился и начался кошмар лиственного леса. Видимость сразу упала. Под ногами начались бесконечные кочки, рытвины и ямки, присыпанные толстым слоем гниющей листвы. Густой кустарник цеплялся ветками за нашу одежду. Мне за каждым кустом мерещились враги. И если бы не постоянная ненавязчивая опека Багиры, я бы, наверное, уже выпустила весь свой запас арбалетных болтов в потенциальные мишени.
   Сверху на нас все время сыпался какой-то мусор, пару раз на меня посягнули два паучка и какая-то крылатая 'насекомость'. Кошмар! Никогда не любила вылазки на природу. Даже у нас в поселке и в его окрестностях гораздо цивилизованней. По крайней мере, в нашем саду за порядком следит Свирька, и пауков у нас нет. Я так думаю...
   Поэтому я приспособила Машик на голову импровизированную повязку из полотенца. Она осталась страшно недовольной. Ничего, переживет. А то, мало ли, налезут к ней какие-нибудь зловредные жучки-паучки, а вдруг среди них ядовитые попадаются?..
   Единственно, что радовало, - это прохлада. В сосняке было откровенно жарко, да и на реке тоже... А здесь даже не верилось, что там, снаружи, солнце припекает, как сумасшедшее.
   Мы отдыхали редко. Привалы по пятнадцать-двадцать минут, а потом опять размеренный бег, чередующийся с быстрым шагом. Машик связывалась с Костиком почти каждый час. Ребята так и не появились. Мы уже начали волноваться. Если бы не ночной визит Пыха, можно было подумать, что у ребят проблемы.
   Бандиты дважды останавливались на отдых. В основном, из-за Метлы. Костик говорит, что главарь ею страшно недоволен и даже пару раз побил, не сильно. Вопила она знатно, но потом передвигалась быстрее. Один раз Костик запросился в кустики и попытался сбежать, так теперь главарь его привязывает за ногу, если отпускает 'по делам'. Ух, дайте мне только добраться до этой сволочи!
   А незадолго до сумерек, Костик перестал отвечать. Машик сказала, что он сильно переживает и даже готов разреветься. И сама заплакала, вместо него... Я думала, что свихнусь. Что там с моим ребенком происходит? Как мне ему помочь? И где, черт побери, наши доблестные спасатели? Вот не дали мне вчера бежать за Костиком, а теперь что?
   Нам пришлось срочно успокаивать расстроенную Машик и решать, что делать дальше. От бандитов мы отставали часов на десять-пятнадцать. Реально мы их догоним только, когда они попадут в конечную точку своего маршрута. Вся надежда была на Кита и его ребят. Разделяться нам нет смысла. Если к бандитам подойдет помощь, то Сеня и Мих вдвоем не справятся, а Степа не соглашался оставлять нас одних. Решили, что продолжим движение, как есть, а там будет видно. На ночлег остановимся только, когда совсем выбьемся из сил.
   Наш бешенный забег продолжался до глубокой ночи. Пришлось даже факелы зажечь, чтобы не поломать руки-ноги-шеи. На стоянке я рухнула на землю, полностью обессиленная. Степа сгрузил мне на руки Машика и помог ребятам с оборудованием ночлега. По дороге Сеня подстрелил кролика, разделал его на ходу и сейчас пристраивал над костром. Жаренное мясо мы проглотили за пару укусов, Машик ещё доела пирожок (вдруг испортится, если дольше хранить), запили ужин фруктово-травяным отваром и завалились спать. Вахты Мих разделил на троих мужчин. По два часа.
   Уже под утро Машик разбудила нас громкими воплями: 'Мама! Костика уже спасли!'. Я с перепугу чуть не пальнула в Тобика, перепутав его с диким зверем. Потом успокоилась, мысленно посчитав до десяти, и спокойно выяснила у дочки, что случилось. Оказывается, она всю ночь пыталась связаться с братом, и ей это удалось только сейчас.
   Кит напал на стоянку аборигенов вместе с Леонардо. Ребята не пострадали, двух аборигенов они 'сильно наказали', а главарь и Любка сбежали. Главарь ранен, но Любка его затащила на плот, который они приготовили для завтрашней переправы через речку, возле которой ночевали. Кит не стал их преследовать в темноте. Ребята забрали Костика и выходят нам на встречу.
   А почему они только вдвоем? Где Пол и Пеньков? Аспирант ранен, ему пропороло ногу деревянным колом в ловчей яме. Пол с ним. Но ребята одни не справятся. Им нужна наша помощь.
   Фух, и вторую мою пропажу нашли! Теперь надо с ними не разминуться. Ну, тут вся надежда на Машик и мохнатых следопытов. Ничего, прорвемся!..
  
   2.
  
   Заснуть так и не удалось. Машик, единственная из нас, задрыхла без задних ног. И пусть... Она и так всю ночь бдела. Я сварила гречневую кашу из предусмотрительно запаренной с вечера крупы. Мужики тоже не стали разлеживаться. Мы позавтракали и быстро собрались. Ребята нас ждут. Машик опять понес Степа. Он её так аккуратно взял на руки, что она даже не проснулась, а только доверчиво уткнулась носиком ему в рубашку. Как же мне хочется нести её самой, прижать крепко-крепко и не отпускать. Но я понимаю, что это невозможно. Машик уже большая и тяжелая, если я буду её нести, то это здорово нас затормозит.
   И опять этот опостылевший 'волчий шаг'. Ребята сразу входят в темп, а мне нужно какое-то время, чтобы приспособиться. Главное, надо отключить мозги. Все мысли направить только на бег. Согласовать дыхание и темп. Двадцать вдохов и выдохов - бег, двадцать - шаг. И все это на полусогнутых ногах. Тяжесть груза равномерно распределена по спине и груди. И-раз, и-два, и-три...
   Только через полчаса удалось втянуться. Теперь можно и подумать. Шаги складываются в метры, метры перерастают в километры. Сколько мы уже прошли? Сколько дорог нам ещё предстоит покрыть этим скользящим шагом-бегом?
   Четвероногие дозорные четко отслеживают обстановку. Безопасность нашего маршрута на них. Если аспирант влетел в ловушку, значит, нам пока везет. Мы не наткнулись ни на одну из них. Наверно поэтому, наша тропа петляет, как сумасшедшие зайцы, за которыми успевает на ходу охотиться Сеня. Вот и опять Грей приволок ему какую-то добычу. А, это уже не заяц, а крупная птица. Сеня потрошит и ощипывает её на бегу. Потроха достаются Грею, а ощипанные пух и перья Гунько запасливо собирает в мешочек.
   Да, не зря у Лизы самые мягкие подушки в поселке. И перина. Одна. Потому что все четверо мальчишек Гунько на перинах спать отказываются. Воспитывают в себе дух и выдержку настоящих охотников и поисковиков. Даже самый маленький Захар и тот вопит и брыкается, выпихивая мягкую перинку из кровати. Лиза её уже в четвертую кроватку пытается всунуть и все безуспешно. Одна надежда, что если родится девочка, то она оценит комфорт по достоинству. Но это только мечты Лизы. Сеня ржет, утверждая, что у него получаются только мальчики, а на девочку им надо стараться дополнительно. Лиза, вроде, и не против... Это только моя мама бурчит, что им надо сделать передышку с родами. Лет на пять-шесть. А то Лиза перегорит или надорвется...
   Хотя, надо отдать должное, в отличие от расплывшейся Маргоши, Лиза так и осталась маленькой, худенькой и легкой, не взирая на ежегодные беременности и роды. Да и оправляется после родов она на удивление быстро и легко. Прямо, как я пять лет назад. Может, потому что тоже предпочитает рожать на озере?..
   Его теперь так и называют - озеро Родильное. Мужики выстроили там несколько домиков, оборудовали специальный спуск к воде, смастерили переносные лежаки и все, роддом готов. Рожают там, правда, не все. Большинство предпочитает стандартный вариант на суше. Но, примерно, каждая третья роженица требует доставки на Родильное. И гигиеничнее, и легче, особенно в первый раз, и мужья принимают непосредственное участие в процессе. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что некоторые из мужей делают это не совсем добровольно, а только из желания не нервировать драгоценных супружниц. Многие женщины специально так подгадывают с беременностью, чтобы рожать в конце лета. И не так жарко, и вода в озере самая комфортная. Если нам со Степой повезет, то я тоже буду рожать только в воде.
   Если повезет... Честно говоря, я уже даже и не знаю, почему я не беременею. Вроде мы все для этого делаем... и не по одному разу, а не получается. Степа переживает, хотя и не признается. Жанна мне по секрету растрепала, что он уже с Полем советовался. На предмет того, не стал ли он бесплодным после его 'привиденческой' эпопеи. Поль его осмотрел и уверил, что все с ним в порядке. Хотя детальный анализ провести нет возможности. Аппаратура у нас ещё не совершенна. В моей плодовитости Степа не сомневается. Все-таки двое малышей... Это он так думает.
   А я последнее время стала задумываться о том, что все дело может быть и во мне. Все-таки моя беременность не совсем естественная. Особенно, в отношении второго ребенка. Может со мной что-то не так?.. Кто его знает, что там делали с моим организмом в медблоке Исцеляющих?
   Я своими сомнениями ни с кем не делюсь. Мне просто страшно. Да, я знаю, что Степа меня любит. И я его люблю. Очень. И для нашей семьи он готов на все... Но желание мужчины иметь собственных детей может оказаться сильнее его любви к женщине. Вот попробует он с кем-нибудь на стороне. И вдруг эта 'кто-нибудь' забеременеет от него. И что тогда? Он меня бросит? Кошмар!
   Я аж споткнулась на полном ходу и чуть не навернулась. Степа только и успел схватить меня за шиворот. Даже Машик проснулась от встряски.
   - Ты чего под ноги не смотришь? - Степа притянул меня к себе, целуя в макушку.
   - Да, это я так. Увлеклась бегом, - я смущенно опустила глаза. Ой, как же стыдно! И на ноге синяк будет. Это мне наказание за такие мысли. Степа мой и только мой. Никому его не отдам.
   - Машик, ты на ходу поешь или будем останавливаться? - я погладила сонную Машик по щечке.
   - Я не хочу есть, - закапризничала насильно разбуженная дочка.- Я в кустики хочу. И ещё хочу пить.
   Мих объявил привал на пятнадцать минут. Мы с Машик посетили все нужные места, на полянке нашего привала даже оказался маленький родничок, поэтому дочка умылась во всех местах и почистила зубы. С удовольствием поела, забыв, как отказывалась от еды пару минут назад. И мы продолжили наш забег.
   Машик периодически связывалась с Костиком. Он путешествовал на носилках вместе с Пеньковым. Ребятам так проще. Они несли их по очереди. Пых в дозоре. Ориентировочно, мы должны были с ними встретиться через пять-шесть часов. Может раньше. Наша группа двигается быстрее, чем они. Скорей бы уже...
   Ребята мне не говорят, но я чувствую, как они напряжены. Неизвестно, как отреагировали индейцы на гибель своих людей, и какие пакости можно ожидать от Метлы и её аборигена. Приведут ли они погоню, или может нам повезло, и они сгинули во время своего бегства? Спинным мозгом чувствую, что наши неприятности ещё не окончились. Самое главное сейчас, это объединиться. Все-таки, шестеро здоровых мужчин гораздо лучше, чем трое. А нам предстоит ещё и обратный путь. Да и дорога не самая удобная...
   Леса тут какие-то странные. Я за пять лет привыкла к нашему ландшафту - рощи, степи, равнины, спокойные реки и небольшие озера... А тут... Лиственный лес сменяет сосняк, потом опять влажная чаща, а за ней смешанный кошмар, попадающий под ноги мешаниной сучьев и листьев. Маленькие солнечные полянки и холодные быстрые ручьи. Хорошо, реки пока не попадались. Не хватало ещё терять время на переправы. Но глубокие овраги пару раз пересекать пришлось. Много птиц и мелких зверьков. Ночью орут какие-то хищники. На нас нападать боятся. Все-таки у нас в охране два крупных пса и здоровенная кошка. И это они не знают про наше оружие... Пусть только сунутся! Ой, что это я... Не надо, пусть не суются. Нам такое счастье без надобности.
   В полдень остановились на полчаса. Поели всухомятку бутерброды из лепешек с копченым мясом и сыром, запили водой, перевели дух и двинулись дальше. Где-то часа в три состоялась знаменательная встреча наших мохнатых дозорных.
   Навстречу Сене их кустов вылетели довольный Пых и Грей, а за ними вывалились пыхтящие Кит и Леонардо с носилками и Пол. Что тут началось? Я рванула к носилкам, рухнула перед ними на колени и сгребла в охапку Костика, который от переживаний и эмоционального стресса просто разревелся взахлеб, до икоты и заикания. Маленький мой! По моему лицу лились слезы, а я их даже не замечала. Ребята стали обниматься друг с другом, как будто они расстались не позавчера, а месяц назад... У них тоже, видать, стресс...
   Машик висла на мне и пыталась обниматься с Костиком, который вцепился в меня изо всех силенок, аж пальчики побелели. Степа подхватил Машик на руки, меня с Костиком сгреб в охапку, и мы потерялись на его широкой груди. Как же хорошо, когда мы все вместе. Ещё бы и Петьку с Пашей к нам... Ой, нет! Не надо их к нам, лучше мы к ним. Хоть они в безопасности, можно не дергаться...
   Пока мы плакали, обнимались, целовались и сгребались в кучку, ребята успели развести костер и начать обустраивать лагерь. Кит и Мих решили на сегодня прекратить беготню и дать возможность людям отдохнуть перед обратной дорогой. Да и с Пеньковым надо разобраться. Пол обработал его рану вполне профессионально. Все-таки у нас в школе к вопросу обучения детей подходят очень обстоятельно.
   Рана у аспиранта весьма серьезная, даже пришлось швы накладывать. Но заражения вроде нет. Крови он только потерял прилично. А целебные мази и бальзамы Лиза очень хорошие делает. Единственное, что плохо, так это то, что запас лекарств у Пола был минимальный. Он забыл пополнить свою аптечку после последнего похода. Хорошо Сеня не такой забывчивый, а то нам пришлось бы туго.
   Когда улеглось возбуждение от встречи, Кит рассказал, что же с ними произошло...
  
   3.
  
   В первый день они похитителей не догнали и остановились на ночлег, когда уже совсем стемнело. В отличие от нашего ровного водного пути, их маршрут был весьма коряв. Им даже пришлось пару ловушек обезвредить. Хорошо у Пыха на них просто феноменальное чутье.
   В первую же ночь Пых самовольно удрал вперед и пробрался в лагерь аборигенов, чтобы поддержать Костика, ничего больше ему не удалось. Костика охраняли очень бдительно. Главарь бандитов не отпускал его ни на шаг от себя. Да и Костик был слишком вялый после сон-ягоды. Так что Пых его только навестил и остался ждать рядом в лесу.
   С ребятами кошак встретился только на следующий день, когда они добежали до места ночной стоянки похитителей. Пол, переживавший за сбежавшего кошака, не удержался от гневных воплей, в результате, Пых разобиделся и убежал вперед. А без его внимательных глаз и чуткого носа аспирант, немного уклонившийся от основного маршрута, влетел в старую ловчую яму. Прямо на полусгнивший деревянный кол. Хорошо ещё, что Леонардо успел перехватить его в последнюю минуту, и Пеньков только пропорол икру на левой ноге, а не насадился всем телом на острые деревяшки. Но и эта рана оказалась вполне серьезной. Ребята обработали её, как смогли в полевых условиях, и, учитывая не транспортабельность Ильи, решили разделиться. Пол остался с Пеньковым, а Кит, Леонардо и Пых в ускоренном темпе ушли за бандитами.
   Догнали они их только в сумерках. На ночную стоянку нападали уже перед самым рассветом, во время 'собачьей вахты', когда очередной охранник был сонным и расслабленным. Его удалось снять ножом. Но при падении он разбудил чутко спавшего главаря. И ребятам пришлось трудно. Все-таки двое здоровенных аборигенов и бешеная Метла. Главарь бросил на неё Костика и метался по стоянке, как разъяренный бык. Пока Кит его вырубил, умаялся даже. Леонардо со своим противником справился быстрее, но его огрела по голове дубинкой подкравшаяся со спины Метла. Хорошо она отвлеклась от Костика и его увел от стоянки Пых. А саму Метлу уже угомонил Кит. Но, видно, не качественно утихомирил, потому что ей удалось не только сбежать самой, но и главаря прихватить. Кит, приводивший в чувство Леонардо и беспокоящийся за Костика, проморгал это бегство. Ну и, черт с ними. Главное, что наши все живы.
   Так что к утру Кит, оклемавшийся Леонардо, Костик и Пых уже были в пути. С Полом и Пеньковым они встретились уже поздним утром. А потом пять часов тащили Пенькова на носилках. Конечно, ребятам нужно отдохнуть. Обратный путь может оказаться совсем не легким. Чужая территория, дикие воинственные племена, раненый и двое маленьких детей... Да, проблема...
   Пока Кит рассказывал, Сеня и Пол заново обработали рану Ильи. Сеня бухнул на неё содержимое почти всей баночки с бальзамом. По-моему, он решил, что количество плавно перерастет в качество. Илью напоили сложным коктейлем из целебных трав. Пока наши доморощенные знахари определили состав трав для него, я думала, что они передерутся. Каждый доказывал, что именно его рецептура наиболее целебна и полезна. Пришлось даже Киту вмешаться и цыкнуть на обоих. Тогда они вдвоем напали уже на Кита, ворча, что 'нечего вмешиваться всяким в медицинский консилиум специалистов'. О, как!
   Так за рассказами и перебранками, мы оборудовали стоянку и приготовили еду. Ребята расслабились и выдохнули. Хотя Мих и выставил дозорных. Но людей теперь прибавилось, и ребята могут нормально отдохнуть и выспаться. Завтра нам возвращаться.
   Костик и Машик вполне оправились от своих переживаний и весело носились по всему лагерю, играя в догонялки с Тобиком и Багирой. Наше зверье было счастливо не меньше нас, что обожаемые ими малыши нашлись. Багира не отходила от них ни на шаг. И все время трогала их лапой или тыкалась носом, проверяя, не исчезли ли они. Малышня так расшалилась, что я с трудом их вечером угомонила. Пришлось даже прибегать к помощи Степы. Его они всегда слушаются без пререканий. Это меня можно проигнорировать, а папу - ни-ни.
   Когда лагерь, наконец-то, затих на ночной отдых, я смогла спокойно подумать о том, что же с нами произошло. Боже мой! Сегодня ведь только заканчивается суббота, а мне кажется, что прошли недели и месяцы, как я потеряла и обрела моих малышей. А ведь их не было со мной всего два дня. Всего два, а в них уместилась целая вечность... Что же мне сделать, чтобы этот кошмар никогда больше не повторился. Пока жива Метла, она не угомонится. И этот её абориген... Зачем ему мой мальчик? Эх, жаль, что они не убиты!
   Боже, какая же я стала кровожадная! Ещё пять лет назад я спокойно жила в своем маленьком и уютном мире и самой большой проблемой было навязчивое внимание Гоши и поиск работы. А сегодня я мечтаю о смерти моих врагов... Да, у меня раньше никогда в жизни не было врагов. Я и не знала, что это такое... Хотя, и друзей у меня тоже не было. Вот таких, как сейчас. Настоящих.
   За эти пять лет я прожила гораздо более насыщенную событиями жизнь, чем все 33 года на Земле. Катаклизм, уничтоживший жизнь на планете, уничтожил и моё прежнее бесцветное существование. Неужели, надо было случиться этой трагедии, чтобы я почувствовала всю полноту жизни. Чтобы я оценила, как мне дорог Степа, какие у меня замечательные дети, как я люблю моих родителей, какое это прекрасное понятие 'родственники' и как это здорово, когда есть друзья. И вот за это знание я буду биться со всем миром, если он посягнет на них. Я. Буду. Драться. И с этой воинственной мыслью я и заснула.
   Утром мы поднялись ни свет, ни заря. Утренняя каша весело бурлила в котелке. Умытые малыши чинно сидели на одеяле и не пытались сбежать и похулиганить. Пеньков сообщил, что ему уже значительно лучше, и он может часть пути пройти самостоятельно. Этот его порыв на корню зарубил наш врачебный консилиум. Поэтому после завтрака ребята разбились на пары и мы бодро порысили в сторону дома.
   Обратная дорога всегда кажется короче. Поэтому, не взирая на дополнительные неудобства в виде не запланированного груза, к вечеру мы почти добрались до берега Осьминожьей. На ночлег встали на границе лиственного леса и сосняка. Кит не захотел рисковать и разбивать стоянку в хорошо просматриваемом бору.
   Угомонились мы быстро. Хотя наши дозорные и не обнаружили преследования, но и расслабляться нельзя. Хоть бы не влететь в засаду... Но наши животины вроде очень добросовестно бдят. Да и ребята начеку. Поэтому костер мы разводили по всем правилам: в ямке, бездымный и только для приготовления горячей еды и питья. Когда ужин был готов, костер сразу затушили и забросали землей.
   Ночью было весьма прохладно. Малышню пришлось укладывать под бочок к Тобику и Багире. Их мохнатые шерстяные тела отлично справились с обогревом детей. Меня грел Степа. Он, как печка. Всегда горячий, уютный и большой. Когда он уходил на полуторачасовое дежурство, я даже успела подмерзнуть со спины. И его возвращение было воспринято весьма радушно. Эх, поскорей бы домой добраться!.. В нашу большую кровать.
   Утром, в понедельник, мы не стали торопиться с выходом из лагеря. Кит чего-то всерьез опасался. И они с Михом, Сеней и Леонардо долго совещались. А потом Сеня и Пол ушли немного в сторону от нашего маршрута. С утра носилки несли Степа и Леонардо. Мих и Кит настороженно выдвинулись в авангард нашей группы. Тобик и Багира охраняли с боков. Я замыкала. Кит велел мне внимательно посматривать по сторонам и, если мне что-то не понравится, сразу звать на помощь. Ладно, буду бдеть.
   Именно я заметила какое-то странное смазанное движение немного в стороне и сзади нашей тропы. Я вскрикнула от неожиданности, и тут в нас полетели стрелы. Мы рухнули на землю, пытаясь найти хоть какое-то укрытие. Хорошо рядом обнаружились густые кусты. Я упорно полезла к детям. Степа прикрыл их собой, у него из руки торчала стрела. Ой! Леонардо закрыл собой аспиранта. Вроде в них не попали. Видно, судьба у итальянца такая - вечно спасать Пенькова. Носилки ребята развернули импровизированным щитом.
   Я зарядила арбалет и попыталась выстрелить хоть куда-нибудь. Естественно, не попала, судя по тому, что никто не закричал от боли. Мазила! Обстрел утих. Видно враги решили перегруппироваться. К нам подтянулись Кит и Мих. Миха тоже ранили. Только у него стрела попала в ногу. Так раны на вид не очень опасные. Вон, Степа рукой шевелит нормально. Значит, кость не задели и нервы тоже. Главное, чтобы не отравленные. А то будет нам праздник!..
   Перепуганные малыши сжались компактными комочками. Кит обломал древки стрел. Наконечники извлечем позже. Мих ранен серьезней. У Степы стрела прошла почти навылет, а у Миха похоже застряла в кости. От падения у Ильи повязка опять промокла, наверное, швы разошлись. Вот, черт! Как же нас угораздило-то так?! Ведь до дома уже рукой подать! И куда подевались Тобик и Багира? Лишь бы они уцелели...
   Похоже, наша передышка закончилась. Вон, опять стрелять начали. Я зарядила наши арбалеты и Степа выстрелил. Похоже, удачно... Кто-то вскрикнул. Кит ужом ввинтился в стену кустов. Куда это он? Рядом стреляли Мих и Леонардо. Илья заряжал им арбалеты. Болтов у нас не так много. Эх, знать бы заранее... Можно было не еду тащить, а лишний запас боеприпасов. И, похоже, рыжий прав. Нам нужно огнестрельное оружие. Сейчас бы пулемет и мы бы этих гадов на ленточки порвали...
   О, у врагов какие-то проблемы. Вон, как заверещали!.. Неужели это их Кит так достал? Обстрел прекратился, и через пару минут кусты затрещали и на полянке появились Сеня, Пол, Кит и все наше зверье. Ребята тащили за шиворот двух весьма потрепанных индейцев. Значит, это наши старые недруги нарисовались... И сколько их ещё нас караулят? Когда мы домой-то попадем? Такими темпами и с таким количеством преследователей мы до начала сезона дождей провозиться можем... Эх, жалко нам поселковые помощь не догадались выслать...
   - Мама, - потеребила меня Машик, - а там Паша идет.
   Ой, и куда его несет?!
  
   4.
  
   Выяснив у Машик, что Паша и Рэм появятся ещё не скоро, я переключилась на текущие проблемы. Текущие в прямом смысле слова. Надо было обработать раны Степы, Миха и Пенькова. Ими занялся Сеня, под моим чутким присмотром, а Кит и Леонардо приступили к неблагодарной работе по допросу пленных злоумышленников. Пол с животинами охранял нас. Потом, правда, он поменялся с Леонардо, потому что единственный из нас проявил скудные познания в индейском диалекте.
   Оказалось, что индейцы принадлежат одному из племен делаваров, считающих эти земли своими. А территория Земной фермы Фергюссонов граничила с резервацией индейцев из родственного делаварам племени алгонкинов. И Пол в школе учился с некоторыми ребятами оттуда. Поэтому и язык он немного знает. Ну, а поскольку Кит в делаварском ни в зуб, ни в рыло, то допрос был весьма бурным и темпераментным с размахиванием руками и угрозами физического воздействия.
   Костика и Машик пришлось даже увлечь папиным ранением, чтобы они не отвлекались на непонятные звуки и вопли, доносящиеся время от времени из-за кустов. Машик держала Степу за здоровую руку и уговаривала потерпеть ещё чуть-чуть, а Костик читал ему стихи про отважного комарика и Муху-Цокотуху, пытаясь вселить в папу мужество и героизм отчаянного насекомого, вступившего в неравный боль со злобным пауком. Это он в садике таких премудростей набрался.
   Мы, все взрослые, за эти годы общими усилиями вспомнили и записали очень много прозы и поэзии из нашего пропавшего прошлого. Причем вспоминали не только на русском, но и на всех других языках, носители которого оказались у нас в поселке. Даже Акира записал сборник хокку их известного поэта Мацуо Басё. Сначала на японском, а потом и перевод сделал.
   Я, вообще-то, раньше не очень понимала японские трехстишья. Как-то ничего действительно талантливого на глаза не попадалось. А тут я просто влюбилась в эти изящные и легкие строчки-образы:
   Бабочки полет
   Будит тихую поляну
   В солнечных лучах.*
   Или:
   В осенних сумерках
   Долго-долго тянутся досуги
   Скоротечной жизни.**
   Просто невозможная прелесть. И так ложится на настроение... Я свой экземпляр сборника уже зачитала до неприличного состояния. Одно время я цитировала хокку практически все время. Мои домашние уже шарахаться стали от такой моей поэтичности. Пришлось переключаться на более благодарную аудиторию.
   'Туалетник' японскую поэзию оценил куда лучше моих непонятливых и приземленных домочадцев. Ему стихи нравятся. Даже очень. Судя по энергичным кивкам и повышению цветистости, ароматности и урожайности. Эти мои поэтические монологи, обращенные к растению, очень забавляют окружающих. Паша даже грозился выдать свои собственные варианты японской поэзии. Ну-ну, посмотрим, почитаем, оценим...
   А вот Акире такой мой интерес к его национальным ценностям пришелся по вкусу. Он даже обещал вспомнить ещё кого-нибудь. Подожду...
   Наша типография пока очень маломощная. Шрифт в книгах крупноватый и с цветными красками ещё туго. Но букварь для малышей мы напечатали. И остальные восстановленные книги по десять-пятнадцать экземпляров регулярно выпускаем в свет. Пусть мы вспомнили не все дословно, но мы старались. Иногда забытые и пропущенные места припоминали всем миром. И ведь воссоздали почти все. Правда, мы очень старались. Может быть, среди наших потомков и родятся великие писатели и поэты, но когда это ещё будет. И они же должны учиться на чем-то?!
   Нелегкий труд по сведению всех записей в одну кучу взяла на себя Джейн Стоун. Она, кстати, очень много вспомнила из европейской классики. У нас есть сборник сонетов и пьес Шекспира, пьесы Мольера, романы Сервантеса и Киплинга, Бернса и Чосера, Ростана и Байрона, Диккенса и Кэрролла, Свифта и Дефо. Не забыли мы и Конан Дойля и Агату Кристи. Куда ж нам без них? Приятно удивил Стивен. Он принес знаменитые романы Марка Твена, рассказы Джека Лондона и О'Генри. Бернье принес 'Маленького принца' Экзюпери и три романа Жюля Верна, а семейство Маркони общими усилиями восстановили сказки Джанни Родари и братьев Гримм.
   Ну, а мы, славяне, выступили общим фронтом по Пушкину и Лермонтову, Блоку и Есенину, Окуджаве и Визбору, Ахматовой и Цветаевой, Чехову и Тургеневу, Булгакову и Ильфу с Петровым, Чуковскому, Маршаку, Агнии Барто и многим другим.
   Льва Толстого, Достоевского и Чернышевского решили не трогать, не взирая на упорное вдалбливание их произведений в школьной программе, а вот Кира Булычева, братьев Стругацких и Вайнеров вспоминали с удовольствием. Причем тут отличилась компания рыжего. У них, оказывается, даже традиция такая была - перед очередным заданием просмотреть мультик 'Тайна третьей планеты'. Ну, типа, примета на удачу! Тоже мне космонавты...
   И такими вот общими усилиями в поселковой библиотеке при школе уже два книжных стеллажа заполнены под завязку. И мы не останавливаемся на достигнутом. Джейн сейчас усиленно пытается воспроизвести Оскара Уальда и Честертона, Сара выжимает из памяти Фенимора Купера и Майна Рида, Сережа Громов записывает Гоголя (пристает ко всем в поселке с просьбами напрячься и вспомнить реплики из 'Ревизора'), а Жанна Бернье работает над романами Дюма. Что делают остальные, мне неизвестно, но только мама недавно просила напомнить ей ... 'Чука и Гека' Аркадия Гайдара.
   Обычно все воспринимают наши литературные потуги 'на ура', за единственным исключением. Мужики подняли страшенный ор, когда наши девушки притащили несколько романов из знаменитой серии Анн и Серж Голон 'Анжелика'. Причем мужское население выступило единым фронтом против этой 'вредоносной' литературы. Но мы, женщины, тоже объединились и потребовали равноправия в литературных пристрастиях и вкусах.
   Победа далась нам нелегкой ценой... Несколько семейных скандалов, разбитая посуда, не подогретый ужин, не принесенный обед, пара приступов головной боли в нужный момент... И бастионы пали! 'Анжелику' нам напечатали. Не то, чтобы мы все были такими уж ярыми почитательницами творчества супругов Голон, но тут дело принципа! Мы тоже имеем право на любовную литературу.
   Кроме беллетристики наши местные специалисты написали ряд учебников и тематических справочников. Так, проф составил уже три учебника различной сложности по математике и учебник по физике и астрономии, а Пеньков недавно завершил второй учебник по биологии. Ещё у него на очереди краткий справочник по животному и растительному миру нашего острова. Наши медики систематизировали свои знания в лекарский двухтомник. И остальные от них не отстают. Даже шевалье пыхтит над историей крестовых походов и Средневековья. Как очевидец, вероятно.
   Мы хотим оставить нашим детям как можно больше знаний - единственных и главных ценностей, которые мы унесли с нашей погибшей родины. Мы даже сценарии фильмов пытаемся записать. Может быть, наши потомки когда-нибудь снимут художественные фильмы по ним и прикоснутся к своему далекому прошлому. Некоторые произведения не должны погибнуть. Они слишком светлые и чистые. Они должны жить.
   Да, это меня как-то занесло... О, пока я тут парила в мыслях, Сеня удалил наконечники, зашил раны, обработал их своим чудодейственным бальзамом и закончил перевязку. Теперь у нас трое раненых, сверкающих белоснежными повязками. А до дома было рукой подать...
   Ну, вроде, у Степы все в порядке, Мих тоже может пока двигаться сам, а Илья шипит, что будет идти самостоятельно. Нести его теперь не надо. Ладно, посмотрим. Надо заканчивать с нашим вынужденным простоем и двигать отсюда подальше. Очень уж берег этот враждебный и негостеприимный...
   Ага, вроде Кит и Пол тоже закончили. И куда они дели свои 'источники знаний'? А впрочем, я не хочу об этом знать. Мы на них не нападали. Шли себе тихо - мирно и никого не трогали. А кто на нас с мечом пойдет, тот от этого самого и загнется. Вот так я думаю.
  
   * Мацуо Басё, перевод В. Марковой
   ** Мацуо Басё, перевод А. Белых
  
   5.
  
   Пока собирались, Кит вкратце обрисовал то место, в котором мы очутились. Нехорошее место, не ласковое, а у некоторых, ещё и крайне вонючее...
   Эти придурки, что на нас напали, были разведкой одного из здешних племен. Своими действиями вечером в четверг мы тут разворошили осиное гнездо. Индейцы обвиняют нас, кстати, совершенно безосновательно, в том, что это мы натравили на них злого Хозяина леса.
   И ничего такого мы не делали... Подумаешь, ребенок решил с мишкой поиграть... А не надо было трогать моих малышей. Они прекрасно живут себе в поселке и играют там же. А если вы решили их изъять из привычной среды обитания, то и будьте готовы к неприятным сюрпризам. И это индейцы ещё с нами, взрослыми, не столкнулись. Никто бы из них не уцелел. Мы не мишка, мы бы никого не пощадили. И свидетелей бы не осталось...
   Так вот, разобиженные потерями (по-моему, не столько людскими, сколько материальными - все-таки мы две лодки свистнули, груженные всяким барахлом) индейцы вырыли топор войны и объявили священную войну с 'вероломными агрессорами'. Это они о нас так?! О мирных и спокойных землепашцах и мастеровых?! Гады! Нам бы только домой добраться без особых приключений, а там... Мы ведь и вернуться можем...
   Но пока это все пустые угрозы. Со всеми местными племенами наша группа не справится. У нас двое детей и трое раненых. Да и остальные, хоть и здоровы, но вряд ли осилят войну даже здешних масштабов.
   Так что нам надо брать ноги в руки и драпать побыстрее в поселок. И, главное, не привести на хвосте за собой погоню. Хотя Кит выяснил, что наше поселение давно уже притягивает алчные взоры местных обитателей. Индейцы, время от времени, пробираются к нашему поселку и подглядывают за нами. Эх, и куда смотрит наша охрана?
   Единственное, что их останавливает, - это местная разобщенность. Не взирая на то, что аборигены причисляют себя к одному племени делаваров, они никак не могут договориться между собой полюбовно, без стычек и мордобоя. Но сейчас у них появился шанс на совместные действия. Значит, нам точно надо поспешить. Хотя, я уверена, что наши, в поселке, и не считают ворон, но их надо встряхнуть и попинать, чтобы не расслаблялись.
   Под аккомпанемент этих бодрых мыслей я упаковала свой рюкзак, переложив в него наиболее тяжелые вещи из Степиного. Нечего ему сейчас тяжести таскать. Ребята подхватили свои мешки, Степа взял на руки Костика, Пол - Машик, Сеня и Кит подставили плечи Илье, а Леонардо - Миху. Я теперь в авангарде. Как сказал Кит, от меня толку будет больше всего в разведке. Главное, это чтобы я не отставала от Пыха и Тобика. Багира прикрывает наши тылы. Да, отряд спасателей...
   Двигались мы не то чтобы совсем уж медленно, но и не быстро. Так, ни шатко, ни валко. Но двигались же... И вперед, а не назад. Пока нам относительно везло... То ли разведка у индейцев налажена плохо, то ли договориться они не смогли, но до самого берега нам больше никто из врагов не попался. А на полдороги нас перехватили Паша с Рэмом. Долго обниматься и целоваться мы не стали, некогда. Паша сменил Пола и тот поспешил вперед, а Рэм присоединился к Багире. Все-таки две пары глаз лучше, чем одна.
   На берег мы вывалились усталые и издерганные. Не знаю, как остальные, а я так точно. На берегу нас ждал сюрприз в виде Петьки. Нет, там ещё и Акира был, но японец меня не удивил, а вот этот малолетний паршивец так очень.
   - Петр, - накинулась я на него, предварительно поцеловав и прижав к себе, - ты, что здесь делаешь? Я тебе, где велела нас ждать?
   - Мам, - отмахнулся он от меня, - как вы? Чего это с батей? Ранили? Вот не взяли меня с собой, и вот результат!
   - Ага, - протянула я, - а так бы ещё и с тобой, не дай бог, могло что-то подобное произойти. Детям на войне не место.
   - Угу, - буркнул Петька, проверяя на ощупь целостность Костика и Машик, прилепившихся к нему с двух сторон, - так то ж детям... И потом, я лучше вас всех с веслом управляюсь. А в одну лодку мы не поместимся. Нас и на две лодки многовато приходится. Пол и дядя Акира плот уже почти доделали. Прицепим его к одной из лодок. И сразу можем все переправиться, а не по очереди. Мы тут пока вас ждали, заметили, что аборигены что-то подозрительно активно шастать начали. Нас пока не трогали и лодку трофейную не нашли, но задерживаться тут не стоит.
   Да уж, устами младенца... Плот из связок камыша ребята доделали быстро. Спор возник только из-за того, кто на нем переправляться будет. Я настаивала на том, что детям и раненым надо плыть на первой лодке, здоровым бойцам - на второй, прикрывая нашу переправу, а плот надо цеплять к первой лодке и плыть на нем будем мы с Пашей, как самые легкие и мобильные. Народ в принципе не возражал против таких раскладов, кроме моей кандидатуры на плоту. Степа настаивал, что с Пашей поплывет он, а я с детьми - в лодке. На мои возражения, что он этот хилый плот просто развалит своим нехилым организмом, Степа плевал. Препирательствам положил конец Пол, дозором охранявший нашу стоянку.
   - В получасе ходьбы от нас отряд индейцев, - запыхавшись, доложил он Киту, спустившись с дерева. - Человек пятнадцать-двадцать. Точно посчитать не удалось. Бегут быстро. Надо торопиться.
   Я воспользовалась всеобщей суматохой, чмокнула детей и быстренько залезла на плот. Степа только зубами заскрипел. А, ладно... Дома разберемся, кто у нас в семье главный.
   В первую лодку уже погрузили детей, Пенькова и Миха, который как-то разом утратил весь свой боевой пыл. Наверное, ранение гораздо серьезней, чем показалось на первый взгляд. Туда же прыгнули Багира и Тобик, гребцами там будут Петька и Степа. Хоть он и ранен, но грести может. Каноэ с плотом на прицепе будет тяжелым в управлении и неуклюжим. Во вторую лодку сели Кит, Сеня, Леонардо, Акира и Грей. Ребята приготовили арбалеты и настроились на драчку.
   Акира с Петькой, пока нас дожидались, без дела не сидели. Они заготовили из камышовых матов что-то типа защитных щитов от стрел и установили их по бортам лодок. Ну, хоть как-то загородимся от этой напасти...
   На плот погрузились Паша с Рэмом и, неожиданно, Пол с Пыхом. Плот опасно осел. Ну, до противоположного берега рукой подать, авось, не потонем по дороге. А если даже эта связка камышей и развалится, мы все неплохо плаваем. Свой рюкзак я положила в первую лодку, а у ребят поклажа не слишком тяжелая. Паша, по-моему, вообще налегке за нами отправился. Пока будем плыть надо у него выяснить, как там дела в поселке. Ребятам он уже рассказывал, когда мы к берегу шли, а я не слышала, потому что впереди шастала.
   Отчалили мы без проблем. Петька и Степа очень энергично стали выгребать поперек течения. Наш утлый плотик слегка захлестывало водой. Вторая лодка шла за нами, отделяя нас от опасных преследователей. С одной стороны, плохо, что ещё не стемнело. Мы получаемся, как на ладони. Но, с другой стороны, хорошо, потому что осьминог ещё не проснулся. Если ещё и он нас станет преследовать - это будет уже перебор.
   Когда мы удалились от берега метров на сто, на место нашей временной стоянки выскочили размалеванные преследователи. Защелкали луки, над водой полетели стрелы. Если у лодок были хоть какие-то щиты, то обеспечить ими плот не догадались. Стрелы засвистели прямо над ухом. Несколько из них вонзились в плот прямо перед моим носом. Я скорчилась в три погибели, пытаясь телом врасти в камыш. Кошмар! Как там мои? Паша и Пол вроде не пострадали и даже пытаются отстреливаться.
   Тут в перестрелку вступил наш 'заградотряд'. На берегу индейцы понесли первые потери. Несколько человек поймали 'гостинцы' от наших защитников. Но аборигены не угомонились, а начали вести обстрел почему-то горящими стрелами. Они что пытаются реку поджечь? Идиоты!
   О, нет! Кто здесь идиот, так это я! Одна из стрел очень 'удачно' подожгла веревку, которая соединяла наш плот и лодку. Вот это номер! Веревка сильно натянута, её не получится опустить в воду, чтобы потушить. Если огонь доберется до каноэ, то там все потонут. Ну, детей Степа и Петька спасут, а раненые?
   Я лихорадочно стала соображать, что же делать, когда решение принял Паша. Он хладнокровно отсек буксирную веревку. Её горящий кусок тут же погрузился в воду и потух. Фух, пожара не будет!
   Ага, только нас подхватило течением и поволокло вниз по Осьминожьей. И грести нам нечем. Акира попытался вырулить за нами, но тогда они сильно открыли первую лодку. Этим тут же попытались воспользоваться индейцы и перенесли весь обстрел на неё.
   - Нет, - закричала я. - Прикрывай детей. Мы сами... как-нибудь, - закончила я уже шепотом.
   Паша и Пол пытались грести руками, но безуспешно. Река, как взбесилась. Хорошо, плот не развалился.
   'Мама! А вы куда поплыли?'
   'Машик! Мы скоро вернемся. Не переживайте за нас!'
   'Петька хочет плыть за вами, а папа ругается. Ты когда вернешься?'
   'Скажи папе, чтобы не ругался. Вы, главное, доберитесь домой без приключений. За нами плыть не надо. Мы скоро придем'
   'Обещаешь?'
   'Честное слово. Вы с Костиком слушайтесь папу и Петьку. Я вас всех очень люблю...'
   Нас уволокло уже черти как далеко. Наши каноэ оставались все дальше и дальше. Прыгать в воду нам уже бесполезно. Мы почти на середине реки. До темноты надо, кровь из носу, достичь хоть какого-нибудь берега. Хорошо бы это был наш берег...
  
   6.
  
   Наша камышовая развалюха продержалась часа три. После этого от неё стали отваливаться куски и плот затонул. Хорошо течение отнесло нас почти к берегу, мы доплыли до него минут за десять. Никто не утонул и не наглотался воды. Больше всего недовольными выглядели кошаки. Рэм, вообще-то, любит купаться, но с комфортом. И чтобы водичка была тепленькая, и мыло душистое, а главное, чтобы мелко было... Вот такой он у нас аристократ...
   Почти стемнело. Берег, на который мы выбрались, оказался вражеским, но тут уж не до жиру. Все живы - здоровы и хорошо. На берегу мы не стали задерживаться, а шустро помчались в ближайшие заросли. Хорошо бы костер развести и высушиться, но ребята против. На запах дыма быстро наведутся недоброжелатели. Придется сохнуть как-нибудь так, самостоятельно.
   Пока мы дрейфовали на нашем плоту, ребята выдвинули план по возврату домой. Причем, что интересно, они со мной его даже не обсуждали. Я попыталась пару раз вклиниться, так эти паршивцы на меня оба зашипели не хуже кошаков. Типично мужской шовинизм. Куда я попала? Со мной даже Степа себя так не ведет! Мои возмущения Паша зарубил на корню, важно заявив, что в вопросах выживания на природе мне с ними лучше не спорить. Потому что это их работа. Вот так! Ладно, посмотрим, как они работают...
   Согласно плана, нам надо было переночевать в лесу, не уходя далеко от реки, а утром соорудить новый плот и быстренько перебраться на наш берег, а уже там в максимально быстром темпе шуровать напрямик через лес в сторону поселка. На мой вопрос: 'А вдруг нас будут наши искать или ждать напротив центра?' Мне был выдан снисходительным тоном ответ: 'Они же не дураки, торчать на виду у аборигенов. Если они и будут нас искать, то только после того, как переправят в поселок детей и раненых' А если нас аборигены засекут? 'Отобьемся', - важно заявили 'лесовики'. Ну-ну, вашими бы устами...
   Хотя, с другой стороны... Ребята уже пять лет ходят в дальние поиски. Лес, горы и равнину знают со всех сторон. Мне ли с ними спорить?.. Я за это время только и выбиралась, что в прошлогодний отпуск на Море. Это мы так озеро, на котором отдыхали, обозвали. Название прижилось. Теперь многие туда ездят.
   И все мои походы - это наш двор, промышленная зона, хутор Фергюссонов, пасека Гунько и ранчо Петренко. Вот и все перемещения. Можно сказать, живу в городской черте и изредка выбираюсь в пригород. За эти несколько последних дней я посетила гораздо больше здешних мест, чем за все предыдущие пять лет, но рейнджером после этого я точно не стала.
   Место для ночлега ребята подбирали очень тщательно и скрупулезно. Мне вручили бутерброд и велели посидеть тихонько под кустом и не мешать. Я бутерброд съела, поделившись кусочком с Рэмом, которого оставили меня охранять и защищать, и даже успела задремать, когда за мной вернулся Паша. Ночевать нам предлагалось на дереве, что энтузиазма у меня не вызвало. Совершенно. Я же не птица и свалюсь оттуда во сне. Ребята похихикали и подсадили меня наверх. Пришлось карабкаться.
   Лезть наверх оказалось совсем не сложно. Ветви дерева располагались очень удобно. Почти как лестница. Пока я пыхтела, перетаскивая себя с ветки на ветку, мимо меня очень шустро прошмыгнул Паша. И когда я наконец-то допыхтела до развилки, то обнаружила, что он уже приготовил весьма удобную на вид лежанку. Ствол у выбранного ими дерева оказался весьма широкий, а развилка просторная и вполне пригодная для ночлега. Набросанные ветки позволяли устроиться почти с комфортом.
   Паша оставил мне свой рюкзак и предложил дооборудовать спальные места, пока он сгоняет вниз и поможет Полу. Привязал веревку к одной из веток и исчез. Интересно, а чего это Полу помогать надо? Он что сам не справится?
   Я застелила охапки веток двумя одеялами, найденными в Пашином мешке. Они остались совершенно сухими после нашего заплыва. Это потому что хранились они в герметичном, непромокаемом чехле. Кстати, тоже разработка наших химиков. Под голову можно будет подложить сам рюкзак. А укроемся одеялами Пола. Интересно, а Рэм и Пых тоже на дерево спать полезут?
   Пока я возилась, стараясь не сверзиться вниз, стемнело уже окончательно. Над краем развилки показался тяжело дышащий Пол, обвязанный под руками веревкой. Он перевалился на лежанку и облегченно выдохнул.
   - Ты чего? - кинулась я к нему.
   - Ничего, все в порядке, - сглотнул Пол. - Просто я с детства высоты боюсь. Особенно, когда темно.
   - А как же ты недавно индейцев караулил? - удивилась я.
   - Кто-то же должен был за ними проследить, - пожал он плечами. - И тогда ещё светло было.
   Я покачала головой. Надо бы Киту шею намылить. Он же мог вместо Пола того же Сеню послать или Леонардо. Да, и сам Пол мог отказаться. Это хорошо, что обошлось, а если бы он упал?
   На дерево забрался Паша.
   - А кошаки где? - не удержалась я.
   - Они нас караулить будут, - пояснил Паша. - Нам надо выспаться, насколько получится. Завтра будет напряженный день.
   Если бы мы знали заранее, насколько напряженным будет завтрашний день. Если бы мы знали... Но, увы, даром предвиденья никто из нас не обладал.
   Мы устроились почти с удобствами. Меня ребята засунули в середину. Паша ещё все ветки вокруг развилки опутал веревками. В качестве страховки... Меня и Пола он ещё и за талию привязал к веткам. Я теперь самостоятельно бы ни за что не распуталась. Полностью от одежды избавиться не удалось. Переодеться не во что, а голым ложиться холодно. Мы только разулись и штаны сняли, и Паша пристроил снятое на ближайшие ветки. Да, при нормальном освещении мы выглядим весьма и весьма оригинально. Три мокрых субъекта в веревочно-сучковатом гнезде с сапогами и штанами в качестве оформления.
   Сразу уснуть не удалось. Я потребовала у Паши отчета о том, что творится в поселке. Паша попытался отбрыкаться, но Пола это тоже интересовало. Так что вдвоем мы его дожали. Рассказ получился коротким. И чего Паша сопротивлялся?
   Детсадовская малышня проснулась уже к вечеру. От головной боли Лиза напоила их отварами и, слава богу, все обошлось. На Витулю снотворное оказало более мощное воздействие, и проспала она до утра. То ли Тамарка ей ещё наболтала, то ли у Вертунихи такая реакция, но проснулась она совершенно разбитой и больной. От работы в садике её пока освободили. Лиза её лечит, как пострадавшую.
   А вот Маргошу от работы отстранили. Со скандалом. Сара кричала громче всех. Тайные визиты Ляшко к её ненаглядному Питу она просто так спускать не собирается. Ну, она в своем праве. Я бы тоже не спустила. Маргоша - хорошая женщина, но иногда её заносит. Видно, сказывается её средневековое прошлое. Робер её защищать не стал, и у Маргоши сплошные истерики и депрессия. Переживет. Надо её определить на работу к Вере, в текстильный цех. Там её быстро в чувство приведут. А на её место назначим Жанну. Она, кстати, родила мальчика. Поль счастлив. Роды прошли легко и без осложнений. Когда они все вернулись в поселок, моя мама, узнав о последних событиях, грохнулась в обморок. Помимо всего прочего, среди пострадавшей малышни был и мой младший брат Сережа.
   Молчун очнулся тоже вечером в четверг. Оказывается, он наткнулся на Метлу и её компанию совершенно случайно, когда брел к себе на заимку, жестоко страдая от похмелья, и окунаясь, время от времени, в прохладную воду Быстрой. Чего они на него напали, так и не выяснили. Может, испугались, что он поднимет тревогу? Хотя, он же не говорит... А может просто решили развлечься подобным образом? От этих уродов можно всего ожидать...
   Когда Паша и рыжий с семейством появились в поселке в воскресенье вечером, их встречала толпа расстроенных родственников и сочувствующих в состоянии, близком к панике. Паша хотел отправляться вдогонку за нами прямо сразу, но рыжий его тормознул и заставил отдохнуть и собраться на свежую голову. За хозяйством у нас следила Катрина, отбившаяся от помощи бабушек и родителей, и очень гордая порученным делом. Она его накормила, почистила его походную одежду, собрала все необходимое, с её точки зрения, даже сбегала на пасеку за недостающими лекарствами. Потом Паше, правда, пришлось выложить половину из собранного, но помощью он остался доволен.
   Выйти ему удалось только поздним утром в понедельник, выдержав немалый бой с рыжим и оставшимися вояками, которые хотели усилить Пашу сборным отрядом поселковых мужчин. Паша отбился только тем, что они будут его сильно тормозить. И договорился, что ребята выйдут чуть позже и будут ждать на нашем берегу Осьминожьей. Так что, почти со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что наши лодки будет, кому защитить. Хотя, мы никакого движения, когда переправлялись, не заметили. Может, наши в засаде засели? Хорошо бы. Тогда за детей и раненых можно не беспокоиться. Теоретически. А практически я буду переживать, пока не увижу собственными глазами, что с ними все в порядке. Надо побыстрее возвращаться.
   Пока я размышляла, Паша засопел. Пол тоже притих. Вымотались мальчики. Хоть они и изображают из себя крутых рейнджеров, но какие же они ещё дети. И я за них отвечаю. Именно я должна вернуть их домой в целости и сохранности. Чтобы при этом не думали они сами. Все, а теперь можно спать.
  
   7.
  
   Выспаться мне не удалось. Сначала мысли о детях и Степане, потом дискомфорт от неудобной постели, страховочной веревки и влажной рубашки. Пришлось снимать их посреди ночи и раскладывать рубашку поверх одеяла на просушку. Хорошо ещё, что у Пола в мешке кроме двух одеял обнаружился ещё и старый плащ, который он обычно использовал вместо палатки. Так что у каждого из нас было чем накрыться отдельно. А то мне пришлось бы так и спать в сыром. И куда денешься?
   В общем, проворочалась я почти до самого рассвета, а потом только задремала, как меня стал расталкивать Паша.
   - Кира, просыпайся, - зашипел он вполголоса. - Рэм волнуется. Рядом много чужих. Пора двигаться к берегу. Пока смастерим плот, окончательно рассветет, и можно будет переправляться. Одевайся, потом разбудишь Пола.
   - Я уже не сплю, - отозвался тот.
   - Ой, - дернулась я. - Пол, ты пока не поворачивайся, ладно.
   - Да не смотрю я на тебя, не дергайся, - хихикнул Пол.
   Ага, не смотрит он. А кто вечером чуть дырку во мне не протер, пока мы укладывались. Можно подумать не он?.. Да, ему точно надо жениться и срочно...
   Пока я, пыхтя, натягивала на себя противно влажную рубашку и почти высохшие штаны и сапоги, Паша ужом скользнул вниз, предварительно аккуратно упаковав свой рюкзак. И как ему удается так быстро собираться? И главное так упаковывать свои вещи, что они занимают минимум места, все находится сразу и, главное, ничего лишнего, а только все необходимое и нужное. Вот бы мне так научиться...
   Я сложила одеяла Пола и помогла ему упаковать их в мешки. Вроде ничего не забыли. Ага, завтракать мы, похоже, будем на другом берегу. Ну и ладно. Не отощаю.
   Пол спустился вниз почти так же быстро, как и Паша. Это я только слезала, как беременная бегемотиха. Хорошо ещё, что страховочную веревку пока не сняли.
   Паши и Рэма внизу не оказалось. Пол сдернул веревку и предложил мне посетить кустики, а он пока покараулит. Предложением я воспользовалась, умылась в маленьком родничке, напилась холодной воды и почувствовала, что готова к подвигам и свершениям. Когда я вернулась к приютившему нас дереву, там уже перешептывались чем-то весьма взволнованные ребята.
   - Что у нас плохого? - вздохнула я.
   - К реке нам не пробраться, - озабоченно сказал Паша. - По берегу рассредоточились индейцы. Понабежало их черти сколько. И вряд ли нам удастся их обойти. Тем более, что они начинают прочесывать лес. Мы решили, что будет лучше уйти вглубь, а потом по большой дуге выйти значительно ниже по течению. Вверх идти нет смысла, там нам помешают горы, а южнее у нас появится шанс.
   - Эх, надо было вчера сразу переправляться, - досадливо сморщился Пол.
   - Это на ночь глядя, что ли, - скривился Паша. - Был бы у здешнего обитателя весьма сытный ужин.
   - Может и пронесло бы, - не сдавался Пол.
   - Ага, пронесло, - хмыкнул Паша. - Осьминога. Слопал бы тебя и отравился. Вот интересно было бы глянуть на страдающего расстройством желудка гигантского осьминога. Пеньков бы тебя не простил, - с пафосом закончил он.
   Пол сначала насупился, а потом хихикнул. Вот ведь дети... У нас проблемы, а им все хиханьки - хаханьки. Паша видно почувствовал моё неодобрение, и скомандовал почти как рыжий:
   - Так, отставить смех. Выдвигаемся.
   - Ты чего раскомандовался? - возмутился Пол. - Я старше тебя, и, значит, я буду главным.
   - А я опытнее, - не сдался Паша.
   - А ну прекратили оба! - рявкнула я. - Как самая старшая здесь принимаю командование на себя. Возражения есть? - мальчишки синхронно помотали головами. - Вот и отлично. Паша - на тебе разведка, Пол - на тебе тыл. Рэма и Пыха используйте по своему усмотрению. Вопросы есть? Нет? Тогда - вперед!
   И мы опять, в который раз за эти сумасшедшие дни, побежали вперед, в неизвестность. Только раньше опасность поджидала нас впереди, а теперь она наступала нам на пятки. Причем качественно так наступала.
   Сначала мы решили, что преследователи нас потеряли, но наши надежды разбились вдребезги сразу после полуденного привала. Мы наскоро перекусили слегка черствыми лепешками с сыром, запили водой и только решили расслабиться минут на двадцать, как на полянку, где мы отдыхали, влетел взъерошенный Рэм и заполошенно заметался.
   - Ты чего? - дернулся задремавший Паша.
   Рэм рыкнул, схватил его за штанину и потянул за собой. Паша мгновенно оказался на ногах и рванул вслед за кошаком. Через пару минут они вернулись и Паша выдохнул:
   - Кранты! Эти чертовы индейцы через полчаса будут здесь. Уходим в темпе.
   В этот раз Пол не стал оспаривать команды, а рванул вслед за нами.
   Да, так я не бегала уже давно. Да, что там говорить, - никогда я так не бегала. Это был какой-то сумасшедший кросс по пересеченной местности. Нас гнали профессионалы в своем деле. До самого вечера нам не дали возможности передохнуть. Даже выносливые и привычные ко всему ребята выглядели ужасно. А что говорить обо мне?
   Я двигалась только усилием воли. И ещё, вперед меня гнала уверенность в том, что если я сдамся и угожу к индейцам, то мальчишки меня не бросят и тоже попадут в плен. А спасать нас придут ещё не скоро, если вообще придут... И тогда я ещё очень долго не увижу своих родных и подведу Пашу и Пола. Значит, мне надо двигаться вперед. Хоть ползком, хоть на четвереньках, но надо. И я двигалась.
   Когда уже почти совсем стемнело, мы на полном ходу влетели в какой-то глубокий овраг. По его склонам росли какие-то корявые низкорослые деревья, а все дно заполняли густые заросли кустарника. Куда это нас занесло?
   Рэм, бежавший впереди, вдруг тормознул так, что Паша на него чуть не наступил. Рэм вытянул вперед морду, принюхался и вдруг начал пятиться. Пых заскулил и прижался к ногам хозяина. Чего это они? Может там кто-то прячется? Так вроде наших кошаков трудно запугать. Они на медведя бросаются, если надо. Неужели тут кто-то крупнее и свирепее есть? И ещё чем-то воняет тут...
   Паша заозирался и повернулся к Полу:
   - Ты что-нибудь понимаешь?
   - Нет, - помотал головой Пол. - Пых так никогда не трясся. Мне здесь не нравится. Давайте отсюда выбираться.
   Паша кивнул. Но выбраться мы не смогли. Когда мы подобрались к границе оврага, там нас уже ждали. Расположившиеся полукругом размалеванные дикари, едва завидев нас, тут же начали стрелять из луков. Пришлось пятиться назад. Индейцы за нами почему-то не пошли, а оставались на расстоянии полета стрелы. Что же в этом овраге не так? Ладно, ночью мы все равно через него не пойдем, переночуем здесь, а утром разберемся.
   Лагерь мы разбили на границе оврага, перекусили остатками лепешек. Паша извлек маленький горшочек с медом и заставил меня намазать его на лепешку. Поскольку выбора все равно не было, а есть хотелось до ужаса, я скривилась, но заставила себя проглотить так нелюбимый мною мед. У остальных таких проблем не было. Даже кошаки с удовольствием слопали свои порции. Это, наверное, я одна такая неправильная. Мед любят все, кроме меня. Я даже ухожу из комнаты, если его кто-то ест. А уж чтобы добровольно его лопать, нет уж - увольте-увольте. Наверное, только с большой голодухи, как сейчас.
   Первой дежурила я, потом Паша, а потом Пол. Разбудил меня под утро странный гул, как будто разом включили сотни маленьких моторчиков. Снится мне это, что ли? Я протерла глаза, зевнула и застыла соляным столбом.
   Мамочка моя! Спасите меня, пожалуйста! Степа, где ж ты есть, паразитище ты мой! Ну, хоть кто-нибудь! ААААААААААААААААА!!!!
   Над оврагом поднимался густой пеленой РОЙ. Сотни, нет, тысячи, а может даже и миллионы ПЧЕЛ. И все они летели в нашу сторону...
  
   8.
  
   Я, вообще-то, не трусиха. Собак, кошек и прочих четвероногих, мохнатых, кусачих, шерстистых, злобных, добродушных, в общем самых разных, я не боюсь. И птицы мне нравятся. Мне как-то удается находить со всеми ними общий язык. Я их понимаю, а они - меня.
   И при этом я, как обычно-типичная женщина, не люблю змей и пауков. Это, по-моему, заложено в нас на генетическом уровне.
   Но вот боязнь пчел и ос - это лично моё. При том, что за всю мою жизнь, меня эти полосатые 'жалоносцы' кусали всего дважды. Один раз в глубоком детстве пчела, и, значительно позже, - оса. Вроде бы ничего такого. И аллергии у меня на их укусы нет. Да и, по большому счету, и укус не слишком болючий, тот же ожог значительно больнее. А вот боюсь я их панически. До такой степени, что мгновенно перестаю соображать и каменею на месте. Может я, поэтому и мед не люблю, потому что сразу представляю себе его производителей.
   А мои домочадцы мед обожают. Особенно, когда он свежий. Дети лопают бутерброды со свежим маслом и медом так, что только за ушами трещит. А я в себя его впихиваю, только если лечусь от простуды. А больше ни-ни. Даже в тесто его не добавляю.
   Когда мы только попали на Туземию, я искренне радовалась тому, что нам нигде не попадались пчелы. И фиг с ним, с медом. И без него прожить можно. Но радовалась я не долго.
   Четыре года назад, уже глубокой осенью, в начале сезона дождей, Сеня и аспирант из очередного поиска приволокли рой. Мужики выловили его из реки. Рой облюбовал себе дупло в слишком трухлявом дереве, которое сильным ливнем смыло в реку. Видно молодняк отделился слишком поздно и пристраивался уже, куда придется.
   Как Сеня не побоялся лезть за ними в воду?.. Все-таки река во время дождей - это не самое лучшее место для плавания. И мутно, и быстро, и слишком грязно. Если б с ним что случилось, то от Пенькова толку было бы мало. Но Сене повезло. В отличие от меня.
   Когда ребята вернулись в поселок со своей добычей, полюбоваться на неё сбежалась большая часть жителей. И я, на свою голову. Потому что отогревшиеся в тепле и сухости пчелы решили вылезти на свет именно в тот момент, когда я появилась на подворье Гунько. И почему-то объектом своего пристального внимания тут же выбрали мою скромную персону.
   На мой дикий вопль Степа прибежал прямо из кузницы. Говорит, что своим криком я перекрыла даже грохот молота. Сочиняет, наверное. Не могла я так громко орать. Я женщина слабая и беззащитная. И глотка у меня не луженая. Просто нервная система тонкая и чувствительная.
   А кто бы на моем месте не заорал, если на него несется что-то гудящее и злобное размером с большой палец?! И это со Степин палец, не мой. Это на Земле пчелы были маленькие, а тут они какие-то неправильные. Здоровущие, громкоголосые и озверевшие. Хорошо Сеня быстро сориентировался и набросил тяжелый кусок кожи на дупло, преграждая дорогу остальным пчелам, а на меня Лиза вывернула ведро воды. Мокрая я пчелам не понравилась и они от меня тут же отстали. Или просто сами мокнуть не захотели?..
   Той зимой я к соседям не заглядывала ни разу. Сеня пчел разместил в сарае и всю зиму подкармливал их сиропом. А весной Гунько съехали из поселка на хутор, в двадцати минутах ходьбы от поселка. Сеня построил громадный деревянный улей, который пчелам понравился больше старого дупла, и уже в конце лета детвора лакомилась свеженьким медом.
   Характер у пчел оказался весьма скверным и злобным. Своими они поначалу признавали только семейство Гунько, а на остальных злобно кидались почище сторожевых псов. Правда, не жалили, а только отгоняли. А Гуньковские малыши спокойно лазили по лужайке, на которой устроили пасеку, и никак не реагировали на близкое присутствие этих пчелиных монстров. И пчелы их не трогали.
   А к ближе к зиме, на Сенину пасеку прилетел ещё один рой. И Гунько пришлось срочно сооружать новый улей. Наверное, у этих туземных пчел есть система дальнего оповещения, потому что в настоящий момент на пасеке уже двенадцать ульев. И размещаются они на трех лужайках. Пасутся пчелы в основном на полях у Стивена, и на наших поселковых садах и огородах. Но при необходимости эти ненормальные насекомые летают за нектаром черти как далеко. Пеньков пометил несколько пчел и пытался за ними проследить. Сдался он через четыре часа в пяти километрах от пасеки. А пчелы полетели дальше. Одним словом - монстры.
   Но мед они делают качественный. Местные любители и знатоки только языками щелкают в восхищении. А все сопутствующие материалы Лиза добавляет в мази, кремы, настойки и шампуни. Этим я пользуюсь. Особенно мне нравится крем для лица с маточным молочком. Кожа после него офигенно мягкая и бархатистая. Да и лечебные мази весьма качественные и эффективные. И шампунь приятно пахнет.
   Но, что самое интересное, после того, как наши граждане стали активно употреблять в еду мед и пользоваться продукцией, в состав которой входят прочие ингредиенты пчеловодства, пчелы признали нас за своих и перестали отгонять от пасеки.
   И это вместо того, чтобы защищать свои ульи от посягательств. Вот говорю же, что это неправильные пчелы. Какие-то пчелиные извращенцы.
   Но зато теперь жители поселка свободно посещают пасеку и не дергаются в сторону от летящих пчел. Все, кроме меня. Я по-прежнему их боюсь. И при виде их застываю, вот прямо как сейчас.
   А неизвестно, что у них на уме. Это у Гунько пчелы воспитанные и одомашненные, а здесь они дикие и не прирученные. Иначе, с чего бы Паша так застыл и Пол напрягся. Вот, значит не только я им не доверяю. Надо срочно смываться куда подальше. Я даже на плен согласна, только заберите меня отсюда.... И побыстрее.
   Видно, ребята тоже так подумали, потому что подхватив рюкзаки и одеяла шустренько пошуровали на выход. Я за ними, буквально заставляя себя шевелить непослушными конечностями. Но пчелы летают быстрее, чем мы ползаем.
   Через минуту нас накрыло. Паша только успел на меня одеяло накинуть. Вряд ли оно мне поможет. Хотя с ним и не так страшно. Прямо, как в детстве. От всего можно спрятаться, засунув голову под одеяло.
   Пчелы жужжали, гудели, ползали по моей хлипкой защите и ... не нападали. Даже гудеть стали приятнее. Радостнее, что ли? Я тряслась под одеялом от страха и мысленно клялась и божилась всем богам, что если мы переживем этот кошмар, то я стану послушной, отращу косу и всю жизнь буду носить юбки до пят.
   Наверное, местные боги меня услышали. Потому что внезапно вся эта орава взмыла в воздух и энергично ринулась куда-то. А-а-а, судя по воплям, ясно куда. Все-таки индейцы орут куда как громче меня.
   Почувствовав толчок в бок, я осторожно высунула наружу один глаз. Паша и Пол сидели напротив меня и довольно хихикали.
   - Чего это вы такие радостные? - выдохнула я.
   - На тебя любуемся, - хмыкнул Паша. - Где ещё такую трусиху увидеть доведется?
   - Да, ладно, - буркнула я, - а сами как испугались? Забыли уже?
   - Угу, - почесал затылок Пол, - честно говоря, мне так страшно не было, даже когда мы на горного льва наткнулись. Там хоть был шанс пересидеть на скале.
   - Да уж, - поддакнул Паша, - пчелы они опаснее. Ну, нечего тут рассиживаться. Двигаем дальше, пока они наших преследователей гоняют.
   - А как мы пойдем? - поинтересовалась я. - Вдруг они не всех разогнали?
   - А мы через овраг пойдем, - решительно заявил Паша.
   - Через овраг? - переспросила я, глядя на него, как на сумасшедшего. - Ты что? А если там ещё пчелы остались?
   - Конечно остались, - бодро подтвердил Паша. - Но нас они не тронут. У них видимо та же система опознавания 'свой - чужой', что и у Гуньковских пчел. Хорошо, все-таки, что я мед с собой захватил. И питательно, и защита не плохая. Ладно, не дрейфь. Прорвемся.
   Угу, как же, не дрейфь. Да мне этот пчелиный налет до смерти сниться в кошмарах будет. Надо будет потом у себя седые волосы поискать. Наверняка найдутся.
  
   9.
  
   Напрямик через кустарник мы не полезли. Здешние обитатели свои соты умудрились разместить прямо на ветках. Странно, их, что, дождь не пугает? Хотя кустарник здесь так обильно разросся, что верхние ветки переплелись очень плотно. И, похоже, пчелы их чем-то смазывают. Потому что просветов почти не видно.
   Пробирались мы по склонам, стараясь не упасть и не дернуть ветки. Занятые своими утренними делами пчелы на нас никакого внимания не обращали. Вот ведь какие! Я, может, их боюсь, а им на это наплевать?! Извращенцы!
   Выбрались из оврага мы где-то через час. И сразу же свернули на юг. Пора нам к реке возвращаться, пока пчелы там дикарей гоняют. Интересно, на сколько их хватит?
   Увы, не надолго. Пчелы, видимо, только отогнали нежеланных визитеров. И то не далеко. Потому что спустя несколько часов 'хвост' у нас опять отрос. И такой же злобный и вредный, как и был.
   И мы бежали, петляли, уворачивались, пересекали какие-то ручьи и речушки, шли по воде, пытаясь сбить преследователей со следа. Иногда это помогало. И тогда у нас появлялась возможность перевести дух. Но чаще все наши уловки оказывались 'пустышками'.
   Единственное, что радовало, это не желание аборигенов двигаться по ночам. Если бы мы не были так вымотаны дневными пробежками, нам удалось бы скрыться. Но, увы!.. Мы были на пределе сил... И по вечерам падали, как подкошенные, от усталости.
   Нас гнали на юг. Дорога на восток была плотно перекрыта. На третий день на закате мы попытались прорваться, но еле унесли ноги, потратив почти все боеприпасы. Болты остались только у меня. После дележки у всех получилось по четыре выстрела на арбалет. Слезы, а не запас.
   Хорошо, хоть еда была. Паша захватил достаточно сухих пайков, чтобы мы могли не отвлекаться на добычу пропитания. Костров мы не разводили, боясь привлечь внимание дымом. Рэм и Пых питались самостоятельно. Им хорошо, они могут свою добычу есть сырой...
   А мне наши питательные брикеты из сухого мяса и сухофруктов в горло уже не лезли. Страшно хотелось горячего супа и жареного мяса. И компота... И чтобы всего этого побольше.
   И с водой проблем не было. Здесь на каждом шагу попадались чистые роднички с ужасно вкусной водой. Казалось, что она смывает с тебя всю накопившуюся усталость и придает сил.
   Мы похудели. Не знаю, как я, а ребята выглядели ужасно усталыми и вымотанными. Если мы что-нибудь не придумаем, то скоро просто не сможем двигаться. Выдохнемся...
   Каждый вечер Паша раскладывал карту, и они с Полом отмечали наш дневной маршрут. Получалось, что мы здорово приблизились к южному побережью. А наш дом с каждым днем отдалялся от нас все дальше и дальше... Как там дети? И Степа...
   Ворочаясь по ночам, я думала о том, что если бы послушалась тогда мужа и поменялась с ним местами, то на этом злосчастном плоту оказался бы он, и сейчас я сходила бы с ума дома, терзаясь в неизвестности о судьбе Степы и Паши.
   Нет уж, пусть лучше так, как есть. Степа сможет справиться со всем сам. Он сильный. Он - мужчина. Преодоление трудностей - это его сущность. А я просто должна помочь ребятам и не подвести их своей слабостью. Мы живы и на свободе, и это главное. А там... Или ишак сдохнет, или эмир скопытится...
   Под вечер восьмого дня нашего вынужденного кросса, когда мы уже высматривали место для ночлега, заволновались кошаки. Рэм усиленно крутил бошкой и пытался нас затормозить. Впереди показалась огромная по здешним меркам поляна. Мы залегли на кромке леса.
   Посреди поляны размещался высоченный забор из поставленных вертикально бревен, заостренных на вершине. Бревна почернели от старости, но заваливаться, по-моему, не собирались. Интересно, что там за забором? Никакого оживления вокруг не наблюдается. Может там живут нормальные люди, и они нам помогут? Хотя, откуда им тут взяться, нормальным-то?
   С другой стороны, забор не производит впечатления первобытной постройки. Такую ограду возводили в средневековой Руси. Я так думаю... По крайней мере топоры у здешних строителей имелись.
   За забором глухо залаяли собаки. Наши кошаки зашипели. Ну, если есть собаки, значит и хозяева в наличии.
   - Ну что, рискнем? - обернулся к нам Паша.
   - Не торопись, - скривился Пол. - Неизвестно ещё, кто там обитает?.. Может наши дикари нам ещё ангелами покажутся?
   - Может и так, - пожал плечами Паша. - Но выбор у нас не велик. Или рискнем сейчас, или нас таки загонят.
   - Ребята, - встряла я. - А вам не кажется, что нас гнали именно к этому месту?
   - Ну, вряд ли, - протянул Паша. - История учит, что индейцы с белыми не дружат. А тут явно обитают 'белые'.
   - Не скажи, - возразил Пол, - некоторые индейцы очень даже дружат. Только не со всеми. И не за просто так.
   - Ладно, - отрезал Паша. - Что будем делать? Уже совсем стемнело. Попробуем познакомиться?
   Пол с сомнением пожал плечами.
   - Я - против. Надо разведать обстановку, а потом соваться в этот острог.
   - Кира, - повернулся Паша ко мне, - а ты что скажешь?
   - Туда лезть опасно, но и оставаться здесь тоже не менее опасно. Надо разделиться. Мы с Пашей пойдем внутрь, а ты, Пол, подстрахуешь нас снаружи. Кошаки останутся с тобой. Если во дворе собаки, то их лучше не злить.
   - Я вас одних не пущу, - решительно отрезал Пол. - Мало ли, как там сложится. Вдруг надо будет драться. Давай лучше ты останешься, а мы с Пашей разведаем обстановку.
   - Нет уж, - замотала я головой. - Я нужна внутри. К женщине доверия больше.
   - Ладно, идем все, - подвел итог Паша. - Рэм и Пых погуляют снаружи. Рэм, ты понял? - повернулся он к кошаку.
   Рэм недовольно фыркнул, но послушно залег в кустах. Пых ткнул Пола носом и устроился рядом. А мы аккуратно выдвинулись к забору.
   Поиски калитки увенчались относительным успехом. Она была, но открыть мы её не сумели. Собаки от лая уже заходились и хрипели. Паша закрепил веревку на вершине забора и, помогая себе ногами, залез на верхнюю перекладину ворот. Осмотрелся и присвистнул.
   - Ого! А тут домина будь здоров какой! Почти как наш. Можете залезать. Собаки на привязи. Ух и здоровучие, черти!
   Мы с Полом шустренько вскарабкались наверх. Паша уже спустился вниз и контролировал территорию просторного двора.
   Дом был одноэтажным. По фасаду пять узких окон, больше похожих на бойницы, широкое крыльцо, двускатная крыша из тесаных бревен. От старости дом уже прилично врос в землю, но разваливаться не собирался. Во дворе хозяйственных пристроек было мало - один большой сарай и загон, в котором метались на привязи два громадных пса какой-то неизвестной мне породы. И больше никого.
   Ребята взвели арбалеты, и мы стали осторожно перемещаться в сторону крыльца. Дверь скрипнула, и на пороге появился, вероятно, хозяин здешних хором. Да, они с домом похожи. Мужик тоже в возрасте, но ещё очень и очень крепкий. Как говорят, матерый. Словно дуб, который уже стал кряжистым от времени, но рассыпаться ещё и не собирается. Из одежды на нем полотняные рубашка и штаны, заправленные в кожаные сапоги, в руках взведенный арбалет, а на поясе здоровенный тесак в ножнах. Взгляд настороженно-изучающий, но без злобы и страха.
   - Здравствуйте, - сунулась я вперед. - Извините, что мы без приглашения, но обстоятельства, увы, не располагают...
   - Кира, - зашипел Паша, перебивая меня. - Что ты несешь? Он же тебя не поймет. Надо как-то попроще выражаться. Это ж аборигены, а не Версаль...
   - Ну отчего же, молодой человек, - загудел густым басом старик, слегка опуская арбалет. - У нас тут, конечно, не Версаль, как вы изволили выразиться, но политесам мы обучены. Чай не лаптем щи хлебаем, - ухмыльнулся он. - Позвольте представиться - Курнаков Савелий Матвеевич, ротмистр лейб-гвардейского Драгунского полка Его Императорского Высочества Великого князя Владимира Александровича, - на одном дыхании выдал он, слегка склонил голову и лихо прищелкнул каблуками.
   Ничего себе... И куда это мы попали?
   Довольный произведенным эффектом Курнаков продолжил:
   - Не извольте беспокоиться. Гостям мы всегда рады. К сожалению, хозяйка моя вот уж восьмой год как отошла в лучший мир, так что разносолами я вас попотчевать не смогу, но как говорится, чем богаты, тем и рады. Прошу вас в мою скромную обитель, господа, - отступил в сторону хозяин.
   - Только после вас, - блеснул манерами Паша. И где только нахватался?
   - Но как же можно-с? - удивился Курнаков. - Дамы всегда вперед...
   Ладно, так и быть, побуду дамой. Не до утра же нам тут в дверях упираться. Я шагнула в темноту сеней. Пол за мной. Паша продолжил состязаться в манерах с Курнаковым. Тоже мне Чичиков с Маниловым...
  
   10.
  
   Настороженно озираясь, мы прошли через темные сени, заставленные всякой рухлядью, чуть не стукнулись головами о низкую притолоку и ввалились в комнату, посредине которой стоял деревянный стол, в окружении табуреток, под окнами широкие лавки. Весь ближайший от входа угол занимала типичная русская печь, чисто побеленная с ситцевой занавеской наверху. В стене напротив окон - два дверных проема, один - с закрытой дверью, а второй - занавешенный такой же ситцевой занавеской, что и на печке. Освещение скудное. Две свечи в простом оловянном подсвечнике и лампа со стеклянным колпаком. Я такие же видела на иллюстрациях к рассказам Чехова. Это, наверное, керосиновая лампа. Интересно, а где старик берет для неё заправку? Неужели, они здесь нефть нашли и научились её перерабатывать?
   Пока мы с Полом озирались, Курнаков и Паша, наконец-то, разобрались, кто за кем идет, и попытались тоже войти в комнату. И, естественно, тут же налетели на нас. Пока мы распутывались, Курнаков очень легко просочился мимо и, повесив арбалет на стену возле входной двери, стал вынимать из печи чугунки и горшки. Вкусно запахло горячим супом и мясом.
   - Ну, что ж вы в дверях-то столпились? - добродушно пожурил он нас. - Милости просим к столу.
   От аппетитного натюрморта слюнки потекли не только у меня. Курнаков, между тем, продолжил сервировать стол. Из низкого шкафчика рядом с печью он извлек глиняные миски, кружки, ложки и ... вилки?! Ничего себе каменный век! А на столе появился каравай хлеба, масло в крынке и кувшин молока.
   - Кваса, к сожалению, нет, - развел руками Курнаков. - Вчера закончился, а новый только к завтрашнему вечеру поспеет. И с закусками тоже не горазд. На охоту я в конце недели пойду. Буду рад, если составите мне компанию. Тогда и балычок закоптим и колбаску. Я, знаете ли, отличную колбасу готовлю. Да и шашлычки тоже. О, рыбку вяленую не изволите? Так я принесу...
   - Нет, нет, - замахала я руками, - не беспокойтесь вы так. Нам всего достаточно. После недели еды в сухомятку, больше всего хочется обычного супа.
   - Ну, как знаете, - пожал плечами хозяин. - Да, вы проходите к столу. Присаживайтесь. Пора бы уж и познакомиться.
   И, правда, неудобно получается. Он представился, а мы ещё нет.
   - Кира Петровна Азамат, - я слегка склонила голову. - А это мой брат - Павел Азамат-Малышев и наш друг - Пол Фергюссон.
   Когда мы расселись, Курнаков разлил по тарелкам жирное густое варево с кусками вареного мяса. Да, дома бы я такой суп есть не стала. Не люблю, когда в первом ложку можно поставить. А тут... Умяли мы свои порции минуты за три. И хлеб вкусный. А масло, на мой вкус, не очень. Соленое слишком...
   - Добавки не желаете? - ухмыльнулся в бороду Курнаков.
   Ребята согласились, а я отказалась. Всё, в меня больше уже ничего не влезет. Миски у нашего хозяина размером с маленький тазик. Мальчики также быстро смели и добавку, и Курнаков разложил им по тарелкам жаркое - тушеное мясо с какими-то овощами.
   - Простите, господа, - вдруг засокрушался он. - А выпить-то я вам и не предложил? Сей момент исправлю эту досадную оплошность, - и опять полез в свой шкафчик.
   - Что вы? - завопила я. - Не стоит.
   - Да, отчего же? - удивился Курнаков. - Люди вы взрослые. А с дорожки, да под горячую закуску, - и водрузил на стол мутную бутыль.
   Приехали... Споит сейчас мальчишек. Я грозно глянула на своих 'взрослых' мужчин. Паша хмуро зыркнул в ответ. Типа, 'мы сами в курсе, что не стоит, но уважение проявить надо'. Ага, как бы нам это уважение боком не вышло. И так хозяин про себя ни слова не рассказал. Да и нами не сильно интересуется. У него, что, незнакомые гости каждый день в этой глуши шастают? И с чего бы он так расслабился? Может, мы злодеи? Может, ему нас опасаться надо? А он оружие на стену повесил, кормит нас, теперь ещё, и выпивать с нами собрался? Странный он какой-то...
   Пока я размышляла, Курнаков уже наполнил мутно-вонючей бурдой маленькие глиняные стопочки, оформленные затейливой росписью почему-то изнутри.
   - Ну, за знакомство, - бодро опрокинул он в себя эту гадость и занюхал хлебной корочкой.
   Мальчишки сморщились и тоже выпили, я попыталась только пригубить, но Курнаков глянул так укоризненно, что мне стало неудобно, и я залпом влила в себя содержимое стопки. Фу, и как мужики тащатся от такой пакости?! Хорошо, я сразу хлебом закусила, и кусок мяса с Пашиной тарелки уволокла. Надо ещё молока побольше выпить, чтобы нейтрализовать эту 'отраву'. От второй стопки отказались все. Пашу так даже перекосило. Вот, непьющий он у нас. Как и Степа.
   Когда тарелки опустели, Курнаков убрал со стола грязную посуду и горшки с остатками еды. Я предложила свою помощь в уборке, но он отказался, мотивируя это тем, что гостям 'не положено'.
   - Ну, вот, - сказал он, усаживаясь поудобнее на свой табурет, - теперь и поговорить можно. А то кто ж на пустой желудок разговоры разговаривает. Мы, чай, не басурмане... Откуда ж вас к нам занесло? И когда? Я гляжу 'просветление' у вас уже было? Что-то оно сейчас все раньше и раньше наступает...
   - Какое 'просветление'? - удивился Паша.
   - Ну, как же, - вскинул брови Курнаков, - без 'просветления' вы бы вилками пользоваться не умели, и речь у вас была бы скудная словами и оборотами. Да и одежда у вас справная. То есть вы - вполне цивилизованные люди. Не чета этим дикарям полуголым.
   - А вы с ними знакомы? - тут же встрял подозрительный Пол.
   - Да что с ними знакомиться, - отмахнулся Курнаков. - Дикари они и есть дикари. Так вот о 'просветлении'... Вы, господа, надеюсь в курсе, где находитесь?
   - В курсе, - кивнул Паша, не вдаваясь в подробности. - А вы?
   - А как же, - кивнул в ответ хозяин. - Я тут, почитай уж, девяносто лет живу.
   - Сколько? - выдохнула я. - Это, извините, вам что, уже больше ста лет?
   - Сто пятнадцать годков в прошлом году минуло, - самодовольно ухмыльнулся Курнаков. - Я - здешний патриарх. Почитай все здешние людишки при мне 'просветление' приняли.
   - Вы отлично сохранились, - выдала я ему комплимент.
   - Так чего ж не сохраниться? - довольно прогудел Курнаков. - Пища здоровая, воздух полезный, регулярная физическая нагрузка. Опять же вреда от научного прогресса нет, потому как и самой цивилизации нет, - и захохотал гулким басом.
   - Так что там о 'просветлении'? - прицепился к нему Паша.
   - Да-да, извините, отвлекся, - покивал головой старик. - Как вы, наверняка, заметили, это - другой мир. Люди в него попадают либо сразу взрослыми, либо рождаются здесь естественным, так сказать, путем, - и, дождавшись наших кивков, продолжил. - Мы все приходим в это мир слепыми и немыми. Не в прямом смысле, господа, не волнуйтесь, я не сошел с ума. Слепы мы и безъязыки ибо несем на себе все грехи прошлой жизни. Этот мир - не ад, но и не рай. Это - преддверие того или иного. Праведной жизнью здесь мы уготавливаем себе место или в небесных чертогах, или в преисподней. Многие из нас так и не получают прощения и влачат жалкое существование. Но достойных ожидает награда - 'просветление'. Я удостоился его через двадцать лет здешней жизни.
   И дальше мы услышали местную версию появления людей в этих землях. Я слушала этот религиозный бред и мысленно переводила его в современный вариант. Это что же у нас получается...
   Первые попавшие сюда земляне со скорректированным ЭСО действительно почти двадцать лет строили первобытнообщинное общество. А потом корректировки ЭСО стали давать сбои и местные аборигены начали массово вспоминать свое прошлое. Вместе с осознанием себя, так называемым 'просветлением', к ним стали приходить и забытые знания о прошлой жизни. Всё это повлекло за собой резкое расслоение местного населения. 'Просветленные' аборигены, у которых слетела корректировка, стали местной элитой. А прочие - их холопами, то есть рабами. Опаньки, приехали...
   Пока Курнаков расписывал нам прелести местной жизни, я лихорадочно соображала, чем нам грозят эти новости. С одной стороны, мы - 'просветленные', а с другой?
   А между тем, старик вываливал на нас все новые и новые подробности. Похоже, что инопланетяне со своим экспериментом с земными ЭСО сели в громадную лужу. Следующую партию 'внедренцев' они, видимо, пытались скорректировать по другой схеме. Но эти корректировки слетели ещё быстрее. И здешнее общество, состоящее в основном из солдат и офицеров русской и немецкой армий, погибших во время Первой мировой войны, слегка разбавленных гражданским населением, пополнилось командирами и бойцами Красной Армии, фашистами и жертвами концлагерей Второй мировой.
   Естественно, что царские офицеры и зажиточные крестьяне не смогли ужиться с революционно настроенными большевиками, которые в свою очередь бились насмерть с нацистами, и этот мир получил первые вооруженные стычки между населением. Благо, территория позволила всем враждующим расселиться на значительных расстояниях, что позволило избежать масштабных кровопролитных войн. Чему также поспособствовало и отсутствие огнестрельного оружия. Но и мира на этой земле нет.
   Последней каплей стало появление агрессивно настроенных мусульман и воинственных натовцев. Это что инопланетяне двадцать пять лет назад умудрились попастись на смертях после 'Бури в пустыне'? Идиоты! Здесь только религиозных фанатиков и не хватало. Тем более, что у них корректировки и полугода не продержались. Вывалить в здешнее общество ещё и их, было самой большой глупостью, которую совершили эти ... нехорошие экспериментаторы. Похоже, что они и сами испугались того, что натворили, поэтому и законсервировали свои исследования.
   И что мы имеем в итоге? Часть населения этого 'заповедника' - это полноценные земляне, обладающие знанием и опытом прошлой жизни, а остальные так и не вспомнили себя, поэтому либо влачат рабское существование, либо ушли на север и живут общинами в первобытном обществе. Мрак! И как нам прикажете вписываться в местные реалии?
   Пока я сокрушалась о несправедливостях, царящих в жизни, Паша пристал к старику с вопросами о местных индейцах. Оказывается, делавары появились здесь меньше двадцати лет назад. Ага, это вероятно среди американских пехотинцев попались уроженцы индейских резерваций, которые смогли организовать местных дикарей в племена, насадив среди них обычаи и язык делаваров. Интересно, они это сделали будучи 'просветленными' или так, наобум шуровали? Но, по крайней мере, если отмыть всех этих 'чистокровных' индейцев от краски, то вполне возможно, что там окажутся чистопородные европейцы или азиаты. Вон, Курнаков какого-то Исигу-сана иногда упоминает. Один из местных воротил, как я понимаю...
   Так, и что из всего того следует? Надо нам уносить отсюда ноги и поживее, и поменьше трепаться о нас самих. Тем более, что Курнаков вон уже вцепился в Пашу мертвой хваткой и пытает его о наших соплеменниках. Паша пока отделывается общими фразами, но надолго его не хватит. Надо ему помочь...
   Я попыталась сосредоточиться на беседе и вдруг поняла, что не могу. Сознание уплывало. Это что на меня так алкоголь подействовал? Так я вроде и выпила чуть-чуть, и закусила, как положено. О, а чего это Паша на полуслове замолчал? И куда это он падает? А где Пол? И куда это меня ведёт? Ууу, как в голове шумит... Ты чем нас напоил, вражина? Довольное лицо Курнакова стремительно погружалось в темноту...
  
  
   Глава третья. 'Спрячь за решеткою вольную волю...'
  
   1.
  
   Ой, как же больно! И зачем это меня так валять надо? Я не хочу... У меня же синяки останутся... И они долго сходить будут... Степа расстроится... Как голова болит... Да перестаньте вы меня трясти, в конце-то концов!
   Я распахнула глаза и зажмурилась.
   Какое же солнце яркое... Солнце? А который час? Что уже пора вставать?
   Мысли ворочали неподъемные жернова в моей многострадальной голове... Соображать я отказывалась напрочь. Хорошо бы, Паша уже встал и принес мне холодненькой водички попить, а то во рту так сухо, как будто я неделю не пила. Позвать его, что ли?
   - Паш, а Паш! Попить дай...
   Какой же у меня голос скрипучий... Ну, где же он? Пить хочется. О, водичка! На лицо мне полилась теплая вода. Я попыталась поймать её губами, но промахнулась. Вот хулиган! Ещё издевается... Ну, сейчас я ему задам...
   Я рывком попыталась сесть и ухватить паршивца за руку. Сесть удалось наполовину, а ухватить - никак. Руки у меня почему-то не захотели подниматься. Что за чертовщина?
   Я слегка приоткрыла глаза. Чего?
   Я полусидела на дощатом полу, привалившись боком к какому-то тюфяку, в ... клетке?.. Помотала головой. Ясности это не прибавило, а голова загудела сильнее. Нет, так трясти ею нельзя.
   - Ну что, очнулась, девонька? - раздался сбоку чей-то смутно знакомый голос.
   Я повернула голову. Старик, я тебя знаю? Какая же морда у тебя противная... И тут в голове наконец-то прояснилось. Это ж ... Курнаков Савелий ... Ротмистр ... как там его ... Не помню дальше. Он нас вчера кормил, поил и развлекал беседой. А потом... Убью, сволочь!
   Я дернулась, попытавшись вцепиться в эту самодовольно лыбящуюся морду. Запястья резануло болью. Я перевела взгляд на руки... меня связали?.. И ноги тоже. От моих связанных рук толстая веревка тянулась к железному кольцу, надетому на один из металлических прутов клетки. И не жалко им металла на всякие глупости...
   Старик противно захихикал.
   - Не девонька, дергаться не надо. Ручки попортишь, и цену собьешь. А я за тебя не меньше пяти золотников запросить хочу.
   Чего? Вот сволочь, оборзел окончательно! Ну, я ему сейчас выдам...
   - Ты что перегрелся на солнце, урод? Какую цену, какие 'пять золотников'? Немедленно отпусти меня!
   - А вот хамить мне не надо, - тут же нахмурился Курнаков. - Я ведь и осерчать могу. А дорога у нас дальняя. Ты ведь и пить захочешь, и есть. Да и до ветру сходить... Так что меня не злить надо, а всячески ублажать. Хоть я теперь до женской ласки и небольшой охотник, а все ж иногда балуюсь...
   - Дед, окстись! Какая ласка, какая дорога? Да мой муж тебя на клочки порвет и скажет, что так и было.
   - Ну да, ну да... А как же, - закивал головой дед. - Только где он - муж твой? Что-то не видать нигде... А люди сказывали, что бросил он тебя посреди реки. Видать надоела ты ему. Ну, да ему надоела, а нам пригодится. Исига-сан таких строптивых любит. Уж как ему нравится укорот бабам давать...
   Курнаков покачал головой и продолжил:
   - Ну раз ты не хочешь по-хорошему, значит будем по-плохому. Пить не получишь до вечера. Заодно и подумай, как себя вести надо... девонька, - и заржал, как обкурившийся в хлам наркоман.
   Я зажмурилась. Это происходит не со мной. Такого просто не может быть. Это мне снится кошмар. Сейчас я проснусь, и все закончится. Я ущипнула себя за бедро. Ой, больно! Раскрыла глаза и обнаружила всё, то же самое.
   Я связана, лежу в клетке размером метр на метр. Да не развернешься... Клетка стоит в ... телеге? Черти как это называется... Ну на четырех колесах и с двумя волами впереди. Будет телегой... Курнаков сидит на козлах. От клетки до него ещё около метра пустого пространства, заполненного всяким хозяйственным хламом. Какие-то набитые мешки, котелок... О, даже топор имеется. Но мне до него не дотянуться. Кольцо, к которому я привязана, закреплено на самой дальней стенке клетки. Я осмотрела себя. Сапог нет, пояса с оружием нет. Хорошо хоть штаны и рубашка на месте.
   Пить хочется... А терпеть до вечера. Эта сволочь не упустит момент, чтобы не покуражиться. Вот вам и дворянская честь.
   Да и мы хороши. Собственно, чего 'мы'? Это я хороша. С мальчишек, что взять? Пацаны... Жизни не видели. А я - старая дура! Это ж надо так вляпаться...
   Всю Курнаковскую лапшу на уши собрала, и как только не отвалились. Сидела, о неприятностях рассуждала, инопланетян костерила, а проанализировать ситуацию и не тащить все подряд в рот ума не хватило. И куда ж он отраву подмешал? Явно не в суп и не в жаркое. В самогон? Так он вместе с нами его пил. Себе первому наливал. Значит как-то извернулся, а больше некуда... Вот не люблю я спиртное, и в очередной раз оказалась права. Эх, надо было пацанам запретить пить. Пусть бы потом на меня вопили, зато сейчас мы бы в этом ... хм, неприятном положении не очутились.
   И куда этот гад мальчишек дел? Можно спросить, но ведь не ответит, сволочь! Придется до вечера мучиться и от жажды, и от неизвестности. И сколько он меня везти собирается? 'Дальняя дорога' - это сколько? Мне ведь ещё обратно надо будет возвращаться. Пусть только с меня эти веревки снимут, сразу же сбегу. Не удержите, гады! Эх, сейчас бы Степу с рыжим сюда, и Кита с Леонардо и шевалье. Они бы этому гаду показали...
   Я всхлипнула. Кира, не смей реветь! Пусть эта сволочь не радуется. Ничего, будет и на нашей улице праздник. Я закусила губу и попыталась устроиться поудобнее. Эх, места мало! Приходится лежать все время скрюченной. Хотя можно попытаться сесть...
   В телеге трясло немилосердно. Похоже они тут о рессорах и не слышали. Тоже мне жители царской России. Никаких понятий о комфорте.
   Телега подскакивала на рытвинах и ухабах, а мои зубы клацали вслед за ней. Приходилось внимательно следить, чтобы не прикусить язык. Пить хотелось немилосердно. Язык похоже распух и занял все пространство во рту. Хорошо ещё, что дорога проходила по лесу. Хоть от солнца листья прикрывали. А то ещё бы и сверху подогревало.
   Через пару часов Курнаков остановил волов на небольшой полянке возле широкого ручья. Набрал воды в деревянную бадью и, по очереди, напоил их, потом полез в мешок и достал кувшин с квасом и кружку. Демонстративно налил квас и стал медленно пить, сопровождая каждый глоток причмокиванием. Я отвернулась. Издевается сволочь.
   - Пить, небось, хочешь, девонька? А не грубила бы старшим, сейчас бы тоже напилась. Может извинишься и попросишь вежливо, а?
   Я промолчала. Тут проси не проси, воды не дождешься. Ещё что-нибудь придумает, вражина...
   - Ну, как знаешь...
   Курнаков собрал разложенное барахло, сполоснул бадью, а остаток воды выплеснул на мою клетку. Я непроизвольно дернулась к воде. Курнаков загоготал и опять залез на козлы, прихватив с собою какую-то еду. Телега со скрипом тронулась. Я проводила тоскливым взглядом бегущую воду и попыталась отвлечься от чавкающих звуков. Курнаков жрал...
  
   2.
  
   Сначала я пыталась сосредоточиться на запоминании дороги. Но никаких явных примет на пути не попадалось, голова продолжала болеть, пить хотелось все сильнее, и в какой-то момент я опять отъехала.
   Тяжелое забытье облегчения не принесло и, когда остановившийся на ночлег Курнаков вывернул на меня очередное ведро воды, я испытала облегчение. Все-таки закончился этот монотонный путь в неизвестность. Хотя бы только и на сегодня...
   Пока я была в отключке, этот злодей выволок меня из клетки и пристроил на дерюжку у задних колес телеги, не отвязывая впрочем, от кольца. Все тело у меня затекло от постоянно скрюченного положения, а ободранные о веревку запястья просто горели огнем. Ноги Курнаков мне освободил, а руки развязывать что-то не торопился. И как же мне в туалет сходить? Хотелось уже очень... Придется, видно, договариваться с этой сволочью.
   Как ни крути, если без еды я как-нибудь перетерплю, то вот без воды и окочуриться можно. Хотя он, я думаю, до этого не доведет. Все-таки, по его словам, я денег стою... Но издеваться ему никто не запретит.
   - Ну что, девонька? - помяни черта... - Не надумала извиняться?..
   - А я перед тобой не провинилась, чтоб прощения просить, - просипела я. Как же горло дерет... - Это ты передо мной кругом виноват, а не винишься.
   - Дерзишь... Ай-я-яй, - погрозил он мне пальцем. Ну, прямо отец родной или, скорее, дед. Сейчас аж расплачусь от умиления. Была бы лишняя влага в организме...
   - Ну, да я сегодня добрый, - точно разревусь, - напою тебя, а может и поесть дам...
   - Ты бы, дед, мне лучше руки развязал, - решила я качнуть права. - А то они и нагноиться могут, да и в туалет мне надо. А со связанными руками неудобно. Ты ж не хочешь, чтобы я товарный вид потеряла? Ещё подешевею...
   - О, как!.. - проникся дед, - Что это ты о моей выгоде печешься?
   - Так больше ж некому, - решила я 'включить блондинку'. - Я - женщина дорогая, для мужа представляю особую ценность. Не хочу, чтобы он меня разлюбил, когда найдет. А при такой твоей 'заботе' я очень сильно рискую мужа огорчить своим затрапезным видом.
   - А, ты о мужике своем беспокоишься, - протянул Курнаков. - Это хорошо. Да только не увидишь ты его больше, можешь не переживать.
   - Ну, это как знать, - не согласилась я. - Человек полагает, а бог располагает. Может по-твоему будет, а может и по-моему... В любом случае, мне нужна вода, нормальная еда и свобода перемещений, если не хочешь, чтобы я под себя ходила.
   - Ну-ну, утихомирься, - осадил меня Курнаков. - Дай слово, что не сбежишь, тогда и поговорим.
   - А ты моему слову поверишь? - удивилась я.
   - Поверю, отчего ж не поверить...
   - А вдруг нарушу?
   - Не, я людишек хорошо чувствую. Ты свое слово не нарушишь, потому как, порядочная.
   Да, вроде и комплимент отпустил, а как в грязи вывалял. Это что же он меня за полную дуру держит? Вот гад...
   - Ладно. Обещаю, что сегодня не буду бежать и ...
   - Не, погодь. Ты не только про сегодня обещай, а и вообще...
   - Ну уж, нет. Про вообще разговора не будет. И какая тебе разница, если я от нового хозяина сбегу? Тебе-то что?
   - Ну как же... Получается, что я негодный товар продать хочу. - Курнаков приосанился. - А это нанесет урон моей деловой репутации.
   - Ничего, перенесешь, - скривилась я. - Хорошо, даю слово, что не буду бежать, пока мы не доберемся до конечного пункта. Или так, или ты от меня ничего другого не добьешься. Сама себя голодом и жаждой уморю. Мне терять нечего, а ты ко мне и подойти будешь опасаться. Если и не убью, то покалечу.
   Курнаков с сомнением покосился на мой решительный вид и согласно кивнул.
   - Лады.
   Потом он принес откуда-то ещё два металлических кольца, намертво соединенных не длинной цепочкой, одно из них надел на тот же прут, где было закреплено предыдущее кольцо, а второе заклепал на моем правом запястье. Веревку снял.
   Угу, теперь у меня прикована только одна рука. Это что я и спать должна сидя? Решетка, к пруту которой я была пристегнута, немножко опускалась ниже уровня пола. Когда клетка была закрыта, то соскочить вниз кольцу мешал дощатый настил, а при открытом положении кольцо опускалось ниже. Но все равно не до конца. Рука будет все время в подвешенном состоянии. Цепочка коротковата. Ну, хоть так. Спать придется на земле. Дерюжка конечно грязновата, но в клетке тесно.
   Курнаков принес от костра плошку с какой-то кашей и кружку с водой, которую я тут же выдула залпом. И только потом подумала, что он опять мне мог туда чего-нибудь намешать. Хотя, теперь-то уже зачем?..
   - Мне надо в туалет, - буркнула я.
   - А ты за колесо отойди, вот тебе и будет нужник, - посоветовал дед.
   - И что мне это все вонять всю ночь будет? - возмутилась я.
   - Так твое ж дерьмо, - пожал плечами Курнаков и отошел. Вот, сволочь! А что у меня есть выбор? Бумага туалетная мне тоже не досталась. Пришлось пользоваться листиками почище. Какая антисанитария...
   На дерюжке меня ждал целый кувшин с водой. Я напилась ещё, а остаток использовала для скудного мытья. Надо у него ещё воды утром стребовать, а то я по такой жаре запаршивею.
   Каша оказалось вполне ничего. Или мне это так с голодухи показалось?.. Курнаков устраивался возле костра на ночлег. Удобства любит, гад... На толстый кожаный плащ он постелил одеяло и пристроил маленькую подушку. Сверху он планирует укрываться меховым оделом. Стоп, а я как же? У меня что, кроме этой драной подстилки и тюфячка из клетки, больше ничего не будет? Я ж померзну.
   - Эй, дед, - не выдержала я. - А мне чем укрываться прикажешь?
   - Боишься замерзнуть? - хмыкнул он. - Так я могу погреть. Не желаешь?
   - Тебя нет, а одеяло желаю.
   - А мы с ним только вместе полагаемся, - мерзко хихикнул Курнаков.
   Я только зубами заскрипела. Ладно, днем на солнце погреюсь. Курнаков, не дождавшись от меня ответа, стал укладываться. Не, это ты рано спать собрался - я ещё не все узнала...
   - Дед, а мальчишек ты куда дел?
   - Никуда. На хуторе меня дожидаются, - деду, видимо, хотелось поговорить. - Я, как вернусь, так ими и займусь.
   - Это в каком смысле 'займусь'? - не поняла я.
   - В самом прямом. Дикари не хотят признаваться, где вы прячетесь. Так я ребятишек твоих поспрашиваю. Очень меня ваша община интересует. А индейцы эти, вас своей добычей числят. От них правды не добьешься.
   - Ага, а от ребят добьешься? - хмыкнула я. - Ничего они тебе не скажут.
   - Так это как спрашивать, - хихикнул довольно Курнаков. - Я умею. В германскую знатно сведения из пленных добывал. Бывало, стоит такой гордый, ни слова не говорит, а ты ему ножичком-то по роже раз, другой, под ногти пару иголочек загонишь или сигареткой в каком нежном месте прижжешь... Самые упертые болтать начинали. Да, были времена... - закончил он мечтательно.
   У меня потемнело в глазах. Я как представила Пашу или Пола на месте этих несчастных пленников, так у меня дух перехватило. Удавлю, гада! Я ведь давала только слово не бежать, а про него самого я ничего не говорила. Да и черт с ним, с этим словом. Сама дала, сама и назад возьму. Только бы момент подходящий улучшить.
   - А ты не боишься, что они сбегут?
   - Да куда ж им бежать? Я их в загоне запер и, как уезжали, Разгуляя и Малушу во двор выпустил. А они у меня на людей натасканы. Ещё никому от них уйти не удавалось. Ну, а коли чудо произойдет, и выберутся мальцы наружу, так их там 'друзья' ваши дожидаются. Это ты им неинтересна, а парнишки твои где-то сильно им дорогу перешли. Живыми от них не уйдут. А ты не кручинься так. Если мальцы сговорчивыми окажутся, я их Абрамке уступлю. А он рабов германцам возит. Те умных и работящих высоко ценят. Может когда и свидитесь. Мир тесен...
  
   3.
  
   Вскоре после нашей беседы Курнаков захрапел. Мне не спалось. Перед глазами всплывали очень реальные картины издевательств над мальчишками, кошмарные перспективы моего незавидного положения. Очень хотелось, чтобы нас кто-нибудь спас. Ну, хоть какой-нибудь, самый завалящий герой. Если уж нам так повезло, и мы очутились в этом мире, то не должно же все закончиться так печально, да? Или то была белая полоса, а это уже черная наступила? Скорей бы она закончилась.
   Лежать было жутко неудобно. Пристегнутая рука все время затекала. Босые ноги мерзли и по ним все время кто-то ползал. Ночной лес пугал странными шорохами и подозрительными звуками. И почему Курнаков без охраны ездит? В лесах, между прочим, хищники водятся. Если ему наплевать на то, что его могут съесть, то мне как-то совсем не хочется попасть на ужин голодному зверю. Я уже разбалована тем, что нас всегда охранял кто-то из наших животин. А вот так в диком лесу и без охраны - это явно нежелательный экстрим. Хочу домой - к детям, к Степе, к маме с папой. Не хочу больше приключений на мою ... эээ ... нижнюю часть спины. Не хочу. Заберите меня отсюда. Ну, пожалуйста...
   В кустах, недалеко от Курнакова, что-то зашуршало. Старик мгновенно вскинулся и пальнул туда из арбалета. Из кустов с шумом и треском выметнулась какая-то большая птица. Дед шустро её поймал и свернул шею.
   - Вот и завтрак к нам прибежал, - довольно сказал он, пристраивая добычу на ветку дерева. - Утром освежую и запеку. А ты чего не спишь? - повернулся он ко мне.
   И как почуял? Я ж глаз полностью не открывала.
   - Холодно, - пожала я плечами.
   - Ну, как согреться, ты знаешь, - хмыкнул Курнаков. - Только попроси, - и опять завалился дрыхнуть. Гад озабоченный!
   Наконец организм, вымотанный морально и физически, решил взять дело в свои руки, и я начала проваливаться в сон, как тут под телегой что-то тихонько запыхтело, зашуршало и стало приближаться. Я уже раскрыла рот, чтобы заорать, как это 'что-то' ткнулось мне в руку холодным носом и ещё сверху заполировало шершавым языком. От ужаса я онемела. Это меня, что, кто-то на вкус пробует перед тем как сожрать? Я - не вкусная, не надо меня есть.
   Мои расширившиеся от ужаса глаза встретились с довольным взглядом горящих глаз ... Рэма. Ты, мой хороший, не бросил меня... Я дернулась погладить моего защитника и героя, как Курнаков завозился на своем одеяле. Я в испуге замерла. Вот чуткий, зараза!..
   Рэм лизнул меня ещё раз и ткнулся носом в железное кольцо на моей руке. Я пожала плечами. Да, без помощи извне нам не справиться. Какие бы не были крепкие челюсти у моего самого любимого кошака, железное кольцо он не перекусит. Нужна ножовка по металлу или пилка. Ничего подобного на глаза мне не попадалось. Да и вряд ли Курнаков даст мне время и шанс на подобные работы по металлу.
   Рэм ещё раз ткнул меня носом в ухо и уполз обратно в лес. Может там и ребята где-то недалеко? Может им удалось сбежать? Хотя, вряд ли...
   Если бы они были рядом, то Курнакову точно конец бы наступил. Ни Паша, ни Пол излишним человеколюбием не страдают. Особенно, когда дело касается врагов. Вон, как Пол лихо вместе с Китом допрашивал пленных. Правда, он потом чересчур бледным был и при первой же возможности смылся вперед, но это же только потом было... А в процессе он же не сплоховал... Да и Паша, во время нашей неудачной попытки прорваться к реке, тоже ворон не ловил - стрелял весьма метко и ножом орудовал вполне профессионально. Правда, его потом даже рвало... Ну так он первый раз людей убивал. Со всяким потом 'отходняк' будет...
   Эх, не живодеры мы, не лиходеи, а жаль ... иногда.
   Я слегка приободрилась от присутствия Рэма и задремала. Кошак вернулся на рассвете и приволок мне какие-то орехи и несколько плодов, похожих на персики. Пока он их тащил, здорово замусолил и извозюкал. Я хотела их проигнорировать и не есть, но Рэм заворчал. Пришлось протирать подарки рубашкой и есть под внимательным взглядом кошака.
   Плоды оказались сочными со слегка терпким привкусом, а орехи похожи на лесные. Рэм их скорлупу даже слегка разгрыз, чтобы мне легче было. После этого завтрака я уже с оптимизмом смотрела в будущее. Рэм мне с голоду пропасть не даст и плоды от жажды тоже спасут. Все-таки хорошо, что он у нас есть. Ой, а как же Паша там без него?!
   - Рэмушка, - прошептала я, еле шевеля губами, - как же ты Пашу оставил?
   Рэм укоризненно глянул на меня и шмыгнул носом.
   - Ой, прости, - покаялась я, - не подумала.
   На своей лежанке зашевелился, просыпаясь, Курнаков, и Рэм шустренько уполз в кусты. Начинался новый день...
   А потом они пошли чередой, похожие друг на друга, как близнецы-братья. Мы ехали, останавливались на короткие жаркие дневные привалы и холодные ночевки. Курнаков меня больше голодом и жаждой почти не морил. Даже позволял раз в день искупаться - для чего загонял телегу в ручьи на дневной стоянке. Мытье получалось убогим, потому что раздеваться я не рисковала, а мыться в одежде - удовольствие ещё то. Но все-таки хоть не так противно.
   Ночью ко мне приходил Рэм и приносил чего-нибудь вкусненького. 'Персики' были не всегда, чаще просто орехи или какая-нибудь зелень. Я даже стала оставлять воду после ужина, чтобы споласкивать подарки. Однажды Рэм притащил кусок бамбукового ствола, и я стала наливать в него воду для дневных переходов. Потому что иногда на деда накатывало, и он начинал 'чудить', отказывая мне в воде. Моя запасливость его не удивила, он не стал выяснять откуда у меня бамбук. Решил, наверное, что я его нашла.
   Телега тащилась не быстро. Похоже, старик не торопился, рано устраиваясь на ночлег и довольно поздно начиная утренний марш. В таком ленивом темпе мы тащились почти неделю, когда лес закончился, и мы выехали на широкую утоптанную дорогу.
   - Ну вот, с благодарения Господа нашего, и добрались почти, - размашисто перекрестился Курнаков. - Ты дерюжку-то накинь, а то обгоришь ещё, - обратился он ко мне.
   - Зачем это? Солнце же в это время года не опасное, - удивилась я.
   - Сказано тебе: 'Накинь', так и не спорь,- нахмурился дед. - 'Солнце не опасное', - передразнил он меня. - Кроме солнца тут ещё и другие опасности есть. А впрочем, не хочешь дерюжку, не надо.
   С этими словами он накинул на мою клетку свою кожаную подстилку. Гад! Она же воздух не пропускает, я же сварюсь под ней. На мои возмущенные вопли Курнаков пригрозил мне всяческими карами и наказаниями. Пришлось замолчать. С этого сумасшедшего станется выполнить свои угрозы и не выпускать меня из клетки вообще.
   И мы потащились по дороге. Солнце припекало, как сумасшедшее. Я пристроилась на полу, жадно ловя хоть какие-то струйки воздуха. В голове шумело. Ещё немного такой 'душегубки' и я просто отключусь. Курнаков видимо что-то почувствовал, телега остановилась, заскрипел ворот, хлюпнуло и на кожаную накидку вылились пару ведер воды. Стало чуть-чуть легче.
   До вечера такие остановки Курнаков делал ещё пару раз, а уже поздним вечером мы въехали во двор какого-то жилища.
   Курнаков шумно расцеловался с каким-то мужиком, называя его 'дорогим сватом' и Тимофеем Лукичом, и выспрашивая у него про своего сына, невестку и внучат. Надо же и у такого гада есть родственники...
   Волов распрягли, а телегу загнали в сарай. Полог с неё дед снимать не стал, выпускать меня, впрочем, тоже. Пить не хотелось, благодаря запасам в бамбуке, а вот поесть и погулять было бы совсем не плохо. На дворе шумели люди, видимо, намечалась веселье.
   Курнаков появился значительно позже, шумный и хорошо поддатый. Клетку он открыл и даже принес ведро для туалета - жутко грязное и вонючее. Как же противно и мерзко... И Рэму сюда не пробраться. Хоть бы уже скорей доехать куда-нибудь и сбросить с себя эти мерзкие железки. Свободу мне, свободу...
   Поесть в тот день мне так и не принесли. Забыли, наверное... Наутро мы выехали со двора уже в сопровождении шести верховых и ещё двух телег, заполненных под завязку каким-то барахлом.
   В щели мне удалось подсмотреть на всадников - обычные мужики, не слишком ловко сидящие в седле. А вот животные под ними меня удивили - какая-то дикая помесь из верблюда и коня-тяжеловоза с шипами на ногах и на морде. От верблюда - два горба, длинные ноги и куцый хвост, а от тяжеловоза - форма морды и ширина груди, спины и крупа. Животные, видимо, злобные и плохо поддающиеся дрессировке, потому что всадники все время лупили их плетью и всаживали шпоры в бока. Хотя, некоторых я бы тоже везти отказалась...
   Таким караваном мы плелись весь день, не останавливаясь на отдых, а к вечеру люди и животные оживились. Наверное, мы подъезжаем к конечному пункту?..
  
   4.
  
   Курнаковская телега тащилась в середине маленького каравана, поэтому мне не удалось подробно рассмотреть поселение, к которому мы приехали. Высокий деревянный забор, несколько башенок, довольно обширная территория... Но одно стало ясно задолго до того, как мы подъехали, - этот городок вонял. Очень. Сами жители, наверное, принюхались, но с не привычки эта вонь разила почище химического оружия. Неужели так трудно провести канализацию и сливать в неё бытовые отходы и отходы жизнедеятельности? Или местные делают это с далеко идущими целями, чтобы потенциальные враги и помыслить не могли о завоевании такой мусорки.
   Я в прошлом прочитала массу исторической беллетристки, в которой авторы с упоением описывали грязь в Средневековой Европе и тягу к чистоте в Киевской Руси. И кто же врал? Историки тогда или моё обоняние сейчас?
   Тем более, что Курнаков ясно дал понять, что в этой части 'заповедника' осели 'наши' из царской России начала двадцатого века и из Советского Союза времен 1940-45 годов. Основали здесь три крупных города и несколько десятков мелких поселков, хуторов и колхозов. Воевать друг с другом не воюют, но и дружить не спешат. Так, вялое сотрудничество по взаимовыгодным интересам.
   Немцы отселились западнее. У них два города и один порт. Мусульмане осели на побережье в двух городах, а прочие - приткнулись между, кто, где сумел пристроиться и с кем смог договориться. Странно, что американцы не основали здесь новый Нью-Йорк или Нью-Вашингтон. Наверное, у них людей не хватает для халявного заселения...
   Городок, куда так стремился Курнаков, назывался Рубежное. Это первое крупное поселение на границе с дикими северными территориями. Это получается, что сам Курнаков живет на диких территориях? Интересно, зачем ему это? Неужели, работорговля - это презираемое занятие ... или не законное, не взирая на весь его треп?.. Тем более, что и клетку он попытался замаскировать... Или это стратегический ход, чтобы не отсвечивать товар?..
   Пока я размышляла, телега переехала через вонючий ров по хлипкому деревянному мосту и въехала в ворота. В щели мне удалось поглазеть на мордатых стражников, одетых в засаленные куртки и кожаные штаны. Из оружия у них были только какие-то копья с кривыми железками на конце. Эх, был бы тут рыжий, он сразу бы определил, как это называется. А по мне кривые железяки и только.
   На воротах Курнаков заплатил въездную пошлину, громко сетуя на подорожавшие тарифы. Это я так перевела весь его словесный понос при передаче денег. А потом он поинтересовался у одного из стражников, приехал уже Исига-сан или ещё нет. Стражник ответил, что приехал ещё два дня назад и уже несколько раз спрашивал о Курнакове. Судя по недовольному бормотанию старика, его это совсем не обрадовало. Интересно, с чего бы это? Он ведь всю дорогу трещал, что продаст меня этому 'укротителю свободных женщин'. Передумал, что ли?
   Всадники спешились и проводили своих животных через ворота, крепко удерживая за узду. И то одна так взбрыкнула, что оказавшийся слишком близко стражник, еле успел увернуться, обложив незадачливого владельца буйной коняги весьма замысловатой словесной конструкцией. Кстати, этих животин они обзывают ловерами. Странное какое-то название... Вот бы Пеньков порадовался возможности их поизучать...
   Телега, тем временем, бодро погромыхала по деревянной мостовой. Хм, за дорогами они, значит, следят, а чего же тогда вывозом отходов не озаботились?
   Через некоторое время Курнаков зарулил в деревянные ворота с надписью 'Частные номера Осьмухи-Привалова'. И ещё приписка 'Поставщик двора ЕИВ'. У них тут, что, и царь есть? Бред какой-то!
   Волов распрягли шустрые босоногие мальцы, одетые в замызганные штаны и рубашки навыпуск, а телегу откатили в пустой сарай, где Курнаков решил меня накормить, не открывая клетки. Пришедший с ним мужик с инструментами, шустро расковал мой наручник и мигом убрался, не произнеся ни одного слова. Немой, наверное...
   Поскольку есть хотелось, то я не стала привередничать и быстро смолотила неизменную кашу и кружку кваса. Не успела я допить, как почувствовала знакомые симптомы - слабость, головокружение и погружение в темноту. Вот гад, опять опоил! С этой мыслью я и отъехала...
   Пробуждение опять принесло головную боль и тяжесть в шевелении извилинами. Но, видно, сказался повторный прием или у меня иммунитет вырабатывается... В общем, оклемалась я быстрее и попыталась сориентироваться на месте. Лучше бы я этого не делала...
   Пока я была в отключке, меня помыли ... с мылом ... ужасно приторный запах... и намазали какой-то маслянистой дрянью, от которой моя кожа заблестела, как у культуристов на соревнованиях по бодибилдингу. Лишние волосы на теле удалили, а голову тоже чем-то намазали, от чего волосы оказались прилизанными и уложенными в какие-то замысловатые крендельки. Моя одежда исчезла, а на меня напялили какую-то прозрачную тряпку пошлого розового цвета с разрезами по всему подолу. Грудь вообще еле прикрыта. Мрак!
   Я полувисела посреди комнаты, прикованная к столбу в изножье круглой кровати, с задранными вверх руками. Или это у неё изголовье? Кстати, бельё на кровати такого же цвета, как и моя одежка. Жуткий оттенок... На стене напротив - большое зеркало. Я в нем отражаюсь, что называется 'во всей красе'. За моей спиной дверной проем, оформленный занавесками с банальными рюшиками.
   Ага, меня, похоже, приготовили к сексуальным игрищам, если мне все это не мерещится. Причем игрища планируются с садо-мазо уклоном, судя по развешанным на стенах причиндалам. Двигаться свободно я не могу, тело от неудобного положения затекло и не слушается, но ноги у меня не привязаны. А учитывая особую любовь Кита к 'ногомахательным' приемам самообороны, некоторый шанс посопротивляться у меня есть. Надо только быстрее размять затекшие мышцы.
   Я неуклюже встала на непослушные ноги и осторожно стала разминать кисти, сжимать-разжимать кулаки и переминаться с ноги на ногу. Всё тело закололо иголочками. Значит, я недолго провисела. Есть шанс восстановиться быстро.
   Видимо за мной наблюдали, потому что очень скоро дверь открылась, и в комнату вошел толстенький розовенький пузанчик маленького роста и азиатской наружности, которую здорово портили его многочисленные подбородки, самый нижний из которых лежал прямо на плечах, и два здоровенных шрама через все лицо - от бровей и до углов рта. Да, при таких травмах глаза у него уцелели чудом...
   Пузанчик походил вокруг меня, рассматривая, чего это ему подсунули, и, удовлетворенно хмыкнув, стал снимать с себя многочисленные халаты... штуки три, как минимум. За ними последовала рубашка и шелковые штаны мерзкого желтого цвета. Вообще у него проблемы со вкусом... Господи, Кира, о чем ты думаешь? Тебя сейчас изнасилуют, а ты о вкусах рассуждаешь... Быстро соображай, как из этой засады выпутаться...
   Да, у пузанчика не только рост маленький, но и прочие достоинства с микроскопом искать надо. Понятно теперь, зачем ему все эти прибамбасы на стенах нужны. Добровольно, видимо, никто не соглашается... А ещё и брюхо какое мерзкое... Колышется все и дрожит мелкой зыбью... Фу, гадость!
   Пузанчик покрутился у стены с кожаными плетками, выбрал самую здоровую и шустро порулил ко мне. И все это молча. Хоть бы поздоровался для приличия. Кира, быстрее соображай!
   Я попыталась развернуться лицом к надвигающейся угрозе. Не получилось - цепь коротковата. Пузанчик на мои выкрутасы чего-то недовольно залопотал.
   Аааа! Сволочь! Больно же! Спину обжег удар. Ярость скрутила мои внутренности в тугой узел. Да на меня никто не смеет поднимать не только руки, но и глаза без моего разрешения. Я же тебя, мразь, в асфальт закатаю...
   В глазах потемнело, я извернулась в удерживающих меня путах и резко двинула ногой в пах не ожидавшего такого финта пузанчика. Он резко заверещал, отскочил и попытался меня ещё раз ударить плетью. Я дернулась в сторону, развернулась, обдирая запястья, вцепилась в удерживающую меня цепь, и очень грамотно и эффективно провела коронный удар Кита - стопой прямой ноги сбоку по шее противника, так называемый 'Бразильский кик'. На тренировках этот удар у меня никак не получался, и Кит уже и не пытался добиться от меня результата. А тут ... босыми ногами, с перепугу и от злости у меня получилось как надо.
   Пузанчик отлетел и осел кулем на пол. Эх, мне бы ещё и от наручников освободиться... Мечты, мечты... Дверь распахнулась от удара влетевших в комнату с оружием в руках мужиков. Они шустро окружили меня, угрожая железом. Я прижалась спиной к столбу, в бок меня кольнуло лезвие, я дернулась в сторону, и на мою многострадальную голову сзади обрушился очередной удар, уже в который раз погрузивший меня в темноту... Вот, гадство!..
  
   5.
  
   Паша пришел в себя от того, что его весьма бесцеремонно дергали за уши. На такое непотребство тренированный организм отозвался перекатом и попыткой настучать наглецу по чему получится. Перекат и наказание самым постыдным образом провалились. Паша запутался в каких-то тряпках и здорово врезался левой рукой в какую-то очень жесткую преграду. От боли и досады глаза распахнулись, и Паша увидел озабоченное лицо Пола.
   - Паш, ты чего кулаками машешь? - поинтересовался он.
   - А ты чего меня за уши таскаешь, как мальца нашкодившего? - пробурчал Паша.
   - Так я не просто так. Я тебя в чувство привожу, - обиделся 'спасатель'. - Я уже давно проснулся, а ты все валяешься. Я ждал-ждал, а потом думаю, может тебя срочно спасать надо. Вот и решил...
   Пол вздохнул и отодвинулся. Паша выпутался из тряпок и осмотрелся.
   - Ничего себе, - протянул он, обнаружив вокруг металлическую решетку. - И где это мы?
   - Где-где, - передразнил его Пол. - Как вы, русские, говорите: 'В Караганде'.
   - И откуда ты этих банальностей набрался? - недовольно поморщился Паша.
   - Так от вас и набрался, - пожал плечами Пол. - Я изучал русский под руководством истинных носителей языка, - с пафосом закончил он.
   - Ага, наши носители научат... И все-таки что это за 'зоопарк', в котором мы - главные экспонаты?
   - Очень похоже на сарай для содержания животных, но гораздо большего размера. Видишь на стенах кольца металлические. По-моему, это для привязывания скотины. И судя по толщине металла, животные весьма буйные и сильные.
   - Ага, а нас, как наиболее опасных ещё и в клетку засадили, - хмыкнул Паша.
   Картина и впрямь вырисовывалась странная. Клетка размером, примерно, два на два метра, в которой они находились, стояла на невысоком помосте посреди большого деревянного сарая, на стенах которого были закреплены многочисленные кольца, о которых говорил Пол. Сарай был совершенно пустой и чисто выметенный, но застарелый запах нечистот, похоже, въелся в его стены намертво. В клетке лежали два тюфяка и пара старых одеял, изношенных до такой ветхости, что только чудом не рассыпались на составляющие. Картину дополнял широкий кувшин и миска с непонятной бурдой.
   - А это что за гадость? - скривился Паша, брезгливо разглядывая содержимое миски. В кувшине была вода, которую он с удовольствием выпил.
   - Не знаю, я не пробовал, - отозвался Пол, с интересом наблюдая за Пашей.
   - Ты чего меня так разглядываешь? - нахмурился тот.
   - Да вот интересно - вода, которую ты выхлебал, отравлена или нет?
   Паша побледнел и схватился за горло.
   - Как отравлена? А ты чего молчал? - накинулся он на Пола.
   - А мне самому пить хочется. Знаешь, как в горле пересохло? - пожал тот плечами. - А попробовать больше не на ком.
   - Ну, ты и гад! - рассвирепел Паша. - Вот как врежу сейчас, - замахнулся он на друга.
   - Ага, спать ты не хочешь, - ничуть не испугался тот, - и сознание не теряешь, значит, вода не отравлена и для питья годится, - и шустро пошуровал к кувшину.
   - Да с чего ты решил, что нас хотят отравить?
   - А с того. Как ты думаешь, чего это мы вдруг отъехали посреди увлекательной беседы? Не иначе нам в еду или питье подмешали какой-то гадости, наподобие сон-ягоды. Судя по симптомам, или она, или что-то подобное.
   - Черт! - дернулся Паша, - точно, голова болит и во рту сухость. Вот гад, этот Курнаков!.. А таким приличным показался...
   - Это он вам с Кирой таким показался, а я сразу его подозревать начал. Он только...
   - Стоп, а Кира где? - перебил его Паша, озираясь.
   - Здесь её точно нет, - скривился Пол.
   - А может она где-то рядом? - заметался по клетке Паша. - Может покричать надо?
   - Давай покричим, - согласился Пол. - Хуже уж точно не будет...
   - Кира! - заголосил Паша, хватаясь за прутья клетки. - Кира, отзовись! Пол, ты чего молчишь? Помогай.
   - Кира! - завопили они в два голоса. - К-и-и-и-и-р-а-а-а-а!
   Через некоторое время дверь сарая скрипнула, и внутрь протиснулась маленькая тощая фигурка в грязных лохмотьях.
   - Это ещё что за чудо в перьях? - присвистнул Пол.
   - Кто-то из местных, наверное, - предположил Паша. - Эй, ты кто?
   - Я - Айн, - прошелестел тонкий голосок.
   - Угу, приятно познакомиться, - буркнул Паша. - Кто нас здесь закрыл? И где Кира?
   - Вы - собственность хозяина. Он уехал и женщину увез с собой.
   - Какого ещё хозяина? - взбеленился Паша. - А ну выпусти нас отсюда, немедленно.
   Успевший подойти ближе Айн отрицательно замотал головой и выдавил:
   - Не могу. Ключ только у хозяина. Он скоро вернется, - и попытался смыться.
   - А ну стой! - завопил Паша. - Мы ещё не закончили.
   Айн притормозил.
   - Зачем он женщину увез?
   - Он её продавать будет. Много денег возьмет. Вас тоже продаст. Потом. Когда вернется.
   - Как продавать? - заорал Паша и затряс прутья решетки, пытаясь их расшатать. - Убью, гада!
   Решетка не поддалась, а перепуганный Айн выскользнул за дверь.
   - Ну и чего ты разорался? Только ребенка перепугал, - попытался образумить его Пол.
   - Ты слышал, что он сказал? - развернулся к нему взбешенный Паша. - Этот ... Курнаков, чтоб ему ...
   - Так, давай обойдемся без этих ваших вспомогательных оборотов, - остановил его Пол.
   - А ты чего такой спокойный? - переключился на него Паша, у которого ярость требовала выхода.
   - А чего нервничать? - пожал плечами Пол. - Нам не орать надо, а трезво решить, как будем отсюда выбираться. Оттого, что ты бесишься, Киру мы быстрее не выручим и Курнакову по шее не накостыляем.
   - Шеей он не обойдется, - буркнул присмиревший Паша. - Что ты предлагаешь?
   - Надо подумать. Ясно одно - сами мы отсюда не выберемся. Решетка прочная, а все оружие у нас отобрали. Как и обувь. Не знаю, как у тебя, а у меня в штанах напильник не спрятан.
   - У меня тоже не спрятан, - вздохнул Паша. - Ладно. Для начала, я думаю, нам надо подружиться с этим Айном. Вот уж имечко странное... По крайней мере, информацию из него добыть можно. А там посмотрим.
   - Ага, - кивнул Пол. - Ты ещё не забывай о наших краснокожих приятелях. Нам как-то надо и от них оторваться.
   - Да, - протянул Паша, - вот это мы зашли на огонек, нечего сказать... Хорошо, хоть кошаки на свободе остались. И то хлеб...
   Следующие несколько дней прошли однообразно. Пол упорно расшатывал прут, показавшийся ему наиболее слабо закрепленным, а Паша пытался подружиться с их необщительным 'охранником'. Причем, что странно, с утра 'золушок' напрочь отказывался от разговоров, а вот по вечерам снисходил до пары-тройки отрывистых предложений. Но Паша не отчаивался, и, наконец, его усилия увенчались успехом. Вечером, в один из дней, Айн задержался возле их клетки почти на полчаса. Правда, за это время он не сообщил ничего интересного, а больше слушал Пашу, красочно расписывающего поселковую жизнь. Но ведь и не убежал сразу... Когда Паша иссяк, Айн вдруг спросил:
   - А у тебя есть жена?
   Паша удивился, но ответил честно:
   - Нет, я ещё не женат. А почему это тебя интересует?
   - Так просто, - пожал плечами Айн. - А когда ты женишься?
   - Когда встречу СВОЮ женщину, - твердо ответил Паша.
   - А как ты её узнаешь? - продолжал допытываться Айн, возбужденно поблескивая глазами.
   - Сердце подскажет, - хмыкнул Паша, которого этот странный допрос стал напрягать.
   Айн видимо почувствовал это и быстренько слинял.
   - Чего это он ко мне пристал с такими дурацкими вопросами? - Паша подсел к Полу, который уже сопел возле своего прута.
   - А может он на роль твоей невесты претендует? - ухмыльнулся Пол, уворачиваясь от подзатыльника.
   - Ох, и договоришься ты...
  
   6.
  
   На этом сюрпризы не закончились. Наутро, убирая за ними емкость с отходами и выставляя свежую воду и суточный рацион полу съедобного варева, Айн неожиданно спросил:
   - А ты готов сделать для меня всё, что я попрошу, если я помогу вам сбежать?
   Паша, утолявший в этот момент свою жажду, поперхнулся и закашлялся. Пол пришел ему на помощь и от души врезал по спине. Паша от этой помощи чуть не впечатался в прутья, но в последний момент успел затормозить и, вытирая рукой пролитую на себя воду, уточнил:
   - Я-то всегда готов. Только уточни, пожалуйста, что входит в это твоё 'всё'?
   - Вечером, - стрельнул глазами Айн и сбежал.
   - Что-то меня это начинает напрягать, - скривился Паша, пытаясь выловить из своей порции наиболее привлекательные кусочки.
   - Да не зацикливайся ты на этом, - махнул рукой Пол, наворачивая свою порцию за обе щеки. - Ну, какие могут быть желания у такого пацана? Небось, попросит, чтобы мы его с собой взяли или денег, если совсем глупый, или ещё какой-нибудь ерунды. Наплюй. Вечером выясним...
   - Угу, - буркнул Паша, спинным мозгом чувствуя подвох в этой странной фразе Айна.
   До вечера время тянулось невыносимо медленно. Паша и так, и сяк крутил в голове вопрос, но так, ни до чего и не додумался. Вариантов наклевывалось море, но какой из них утвердился в голове у пацана - большой вопрос...
   Ближе к вечеру Пол, наконец-то, почти расшатал свой прут, но ему не хватало совсем чуть-чуть для окончательной победы. И ему в голову пришла 'гениальная' идея, для реализации которой он реквизировал у Паши штаны. Паше расставаться с одеждой очень не хотелось, но Пол его убедил, мотивируя свою просьбу тем, что у Паши штаны новее, а значит и крепче, чем у него, поэтому нормально должны выдержать усилия по натяжению и скручиванию. Паша, скрепя сердце, штаны отдал, о чем пожалел уже через десять минут, когда увидел, что Пол с ними сделал.
   Тот их для начала намочил, потом скрутил жгутом, захлестнул получившимся свой прут и соседний с ним, концы свел вместе, заплел их и вставил в качестве рычага две, выделенные им, ложки, между которыми вклинил самые крупные черепки из разбитого накануне кувшина. После нескольких оборотов рычаг и штаны подозрительно затрещали, но Пола это не остановило.
   - Эй, ты не увлекайся так, - попытался тормознуть его Паша. Но где там... Пола захватил процесс и на мелочи, типа чужих штанов, он уже не реагировал.
   Прут упорно отказывался поддаваться, но зато поддались штаны. Они угрожающе затрещали, рычаг заскрипел, и ... в руках у Пола остались две половинки, бывшие ранее Пашиными штанами.
   - Ты чего натворил, паразит? - завопил возмущенный владелец испорченной одежды.
   - Да, не рассчитал, - почесал затылок ничуть не обескураженный Пол. - Не вопи, я сейчас и свои также пристрою. Вон, видишь, прут почти выскочил. Совсем немного осталось. Скоро будем на свободе.
   - Нафига она мне сдалась, - продолжал кипятиться Паша, расправляя свою разодранную одежду. - Что я там буду делать без штанов?
   - На свободу можно и без штанов, - глубокомысленно изрек Пол, скручивая свои штаны и пристраивая их на прутья. - Главное, чтобы она была. А там и голым нормально быть...
   - Ты что аккуратнее не мог?
   - Не мог. Я должен был проверить, до какой степени можно прилагать усилия. Теперь не должно ничего порваться.
   - Так ты что на моих штанах экспериментировал? Ну, вот какой же ты все-таки буржуй, Пол! Так и норовишь честного пролетария объегорить. Ладно, если твои штаны не порвутся, ты их отдашь мне, а сам пойдешь на свободу с голым задом, как и мечтал.
   - Да, ладно тебе ворчать. Если выберемся отсюда, то обязательно навестим хозяйские закрома. Там и одеждой разживемся, и барахло свое вернем. Я, может, и готов бежать с голым задом, но вот босиком и без оружия не желаю.
   - О, точно! Так и быть - живи пока, разрешаю, - кивнул успокоившийся Паша. - Только Кира меня за эти штаны живьем съест. Она ж их только месяц назад, как пошила. Ещё насчет ткани с Верой чего-то спорила... Да, пилить она меня будет долго.
   - Не боись, прорвемся, - пропыхтел Пол, воюя с непокорным прутом, - когда мы её спасем, она про штаны точно не вспомнит.
   - Ага, не вспомнит, - продолжал кручиниться Паша, - у неё память знаешь, какая... Я вот, помню, в прошлом году совершенно случайно новую рубашку подрал, когда на дерево полез за одним очень интересным образцом, так она меня потом две недели поедом ела. А что я виноват, что ли, если дерево было с колючками?.. А вот ещё на тот Новый год, когда я с Пеньковым ...
   Договорить Паша не успел, потому что дверь приоткрылась, и в сарай проскользнул Айн, а за ним ... ещё один Айн.
   - Опаньки, да их двое! - выдохнул изумленный Паша.
   Пол, не успевший прекратить свою разрушительную деятельность, дернулся от неожиданности, и тут прут, наконец-то, вылетел из фундамента с оглушительным скрежетом.
   Оба Айна на это непотребство никак не отреагировали, а застыли напротив клетки, одинаково склонив набок головы.
   - И как же это понимать? - выдавил из себя Паша.
   - Я - Айн, - склонил голову правый пацан, - а это - Цвай, - ткнул он пальцем в своего соседа.
   - О, точно! - обрадовано завопил Пол. - Я понял, откуда взялись такие имена.
   - Ну и...
   - По-немецки айнс (eins) - это один, а цвай (zwei) - это два, - выдал довольный Пол.
   - Чтоб тебе раньше не прозреть, полиглот ты наш, - скривился Паша. - И что нам теперь с этим делать?
   - Чего это сразу 'нам'? - ухмыльнулся Пол. - Они от тебя желания требуют.
   - А на фига они теперь нам сдались? - проворчал недовольный Паша. - Мы теперь и сами можем себе побег организовать, а? - повернулся он к пацанам.
   Те одинаково пожали плечами и тот, который Айн, вдруг оглушительно свистнул. В сарай стремительно ворвались здоровенные зверюги, которых ребята заметили ещё тогда, когда только собирались в гости к Курнакову. Зверюги, отдаленно похожие на собак, мотнули круг почета по сараю, рыкнули на ребят и довольные улеглись рядом с близнецами.
   - Угу, - помрачнел Паша, - ну это существенно меняет дело. И чего вы хотите?
   - Замуж, - твердо сказал Айн.
   - Да, - кивнул Цвай и уточнил. - За тебя.
   Пол закашлялся, давя смех, а Паша побагровел.
   - Да, я вас сейчас сам на мелкие кусочки порву, извращенцы малолетние! Вы чего это придумали?! У меня ориентация нормальная - я женщин люблю. И менять её я не собираюсь, а вам уши-ноги пообрываю за такие намеки.
   - Нет-нет, ты не так понял! - отшатнулись близнецы от разъяренного Паши, который твердо вознамерился немедленно выполнить свои угрозы, не откладывая в долгий ящик. Даже собаки заволновались, реагируя на такой накал эмоций.
   - Мы - женщины, - сказала Айн.
   - Не мужчины, - тут же уточнила Цвай.
   - Чего? - проревел Паша.
   - Они говорят, что ты - лопух. И не смог за неделю отличить девочку от мальчика, - любезно пояснил Пол, с трудом сдерживая ржач.
   - А чего ж ты сам не отличил? - пробурчал раздосадованный Паша.
   - А я другим делом был занят, - тут же отбрыкался Пол. - И, между прочим, моя миссия закончилась вполне успешно. Дорогу к свободе я для нас пробил.
   - Ага, моими штанами, - буркнул Паша. - Может, ты, и остальное на себя возьмешь?
   - Ну уж, нет, - открестился Пол. - В этом деле я полностью полагаюсь на тебя. Тем более, что и девочки замуж за тебя хотят, а я им неинтересен. Так что будь любезен, действуй! - и заржал.
  
   7.
  
   Паша скривился так, как будто ему в рот попал ужасно кислый лимон, и выдавил из себя:
   - Ээээ, девочки, а может, вы чего-нибудь другого хотите, но попросить не решаетесь? Так вы смелее будьте, не тушуйтесь, тут все свои, а?
   - Нет, - одновременно выдали обе малявки и ещё замотали головами с такой силой, что можно было испугаться за целостность их шей.
   - Мы замуж хотим, - озвучила их желание Айн.
   - За тебя, - вылезла со своим уточнением Цвай.
   - Это мы уже слышали, больше повторять не надо, - замахал на них руками Паша. - А чего это именно за меня? Других кандидатур, что ли, нет?
   Девочки замолчали на пару минут, а потом выдали:
   - Ты красивый. И умный, - это Айн.
   - И большой, - это Цвай.
   И тут же уточнила по привычке:
   - Везде.
   Паша опять побагровел, хотя вроде дальше и некуда. Пол уже всхлипывал и вытирал слезы, выступившие от смеха. Паша сжал кулаки и переключился на друга:
   - Чем ржать, как жеребец, лучше бы посоветовал что дельное...
   - Ага, - выдавил Пол, - штаны надень, а то они ещё что-нибудь рассмотрят и оценят.
   - Ох ты, ё-моё, - схватился Паша за свои штаны, обнаружил их непригодность и дернулся за штанами Пола, который встал на их защиту грудью и подсунул Паше одеяло, в которое тот замотался на манер римской тоги.
   Почувствовав на себя хоть какую-то одежду, Паша приободрился и решил разобраться по-быстрому с наглыми соплюхами, вообразившими себе невесть что.
   - Так, девули - красотули, вам лет сколько будет? Судя по вашему виду вам не замуж надо, а в санаторий на откорм и помывку, - и тут же съехидничал. - Везде.
   Девчонки не растерялись и Айн, как главная заводила, бодро выдала:
   - Нам уже две руки лет и ещё три пальца.
   - По тринадцать, значит, - тут же пересчитал Пол.
   Паша схватился за голову:
   - Несовершеннолетние, блин! Кира меня удавит!
   - Она-то здесь причем? - вскинул брови Пол.
   - Так она спит и видит, как меня женить. А я ей такую подставу с малолетками подкину. Как думаешь, она обрадуется?
   - Это вряд ли, - согласился Пол. - Орать будет не хуже моей маман.
   - Вот и я о том же, - кивнул Паша и опять повернулся к девчонкам. - Вы ... это ... может, мы вас просто так с собой заберем, а? Я Кире скажу и вы у нас поживете... В школу пойдете, читать, писать, считать научитесь... И ещё чему захотите... А когда подрастете - лет через пять-шесть, тогда и подумаем за кого вас замуж выдавать. У нас там таких красивых и умных, как я, хоть ложкой ... эээ... ну много, в общем... там...
   Девчонки сдвинули головы и зашушукались, Паша приободрился и гордо глянул на друга, типа учись, как надо разруливать сложные вопросы. Пол только хмыкнул и с интересом стал разглядывать 'генеральный совет' малявок. Те ещё пошептались и, повернувшись к ребятам, опять синхронно замотали головами:
   - Нет, замуж сейчас, учиться потом, - выдала одна.
   - Не согласен - помогать не будем, - тут же подхватила вторая.
   - Да на что я вам сдался? - завопил опять впавший в отчаяние Паша. - Вам же в куклы ещё играть, а не замуж торопиться. Что я с вами делать-то буду, невесты?
   Девчонки пожали плечами:
   - Хозяин говорит, что мы уже взрослые, - это Айн.
   - Он хочет, чтобы мы с ним спали, - это Цвай. - Сказал, как вернется, нас в постель к себе возьмет.
   - Ага, говорит, что мы зря только его хлеб переводим, - опять Айн. - А так от нас хоть польза будет.
   - А мы к нему не хотим. Он старый и вонючий. И дерется больно, - Цвай.
   Паша побледнел:
   - Как в постель? Вот, старый пер... эээ... нехороший человек! Да его удавить за это надо! Четвертовать и кастрировать. Оттяпать к чертям все хозяйство и по миру пустить.
   - Это он что, как зомби будет шляться? - хмыкнул Пол.
   - Чего это, как зомби? - зыркнул Паша.
   - Так ты его сначала удавить собрался, а потом по миру пустить. Так, хорош разоряться, - посерьезнел он. - Девчонок оставлять здесь нельзя. С этого урода станется исполнить свою угрозу, да и за наш побег он их по голове не погладит. Если хотят за тебя замуж, ничего не попишешь, придется тебе жениться.
   - Ты что тоже белены объелся? - вылупился Паша. - Ну, они-то, понятно, от безысходности и не на такое решатся. Но ты же взрослый человек, должен думать, что предлагаешь. Забирать их будем однозначно, но вот так сходу жениться, тем более на малолетках, я не согласен.
   - А чего сходу? - подмигнул Пол. - Вот в поселок вернемся, тогда и свадьбу сыграем, - и выразительно подвигал бровями.
   - А, - протянул Паша, до которого наконец-то дошло, - ну тогда, конечно... в поселке... как же иначе. Вы, девчонки, не сомневайтесь, как до дому доберемся, так и поженимся. Факт.
   Девчонки опять зашушукались, а потом Айн кивнула:
   - Мы согласны - свадьбу в поселке.
   Паша облегченно выдохнул, но как оказалось рано, потому что Цвай продолжила:
   - А клятву ты нам сейчас дашь, - и уточнила. - На крови.
   - Чего? - опять взвился Паша. - На какой ещё крови? Нет, ну ты смотри, - обернулся он к Полу. - Где они только этого нахватались?
   - Нас Зоркий Глаз научил, - пояснила Айн.
   - Он говорит, что слово ничего не значит, его можно нарушить, а кровь - это навсегда. Её не обманешь, - тут же влезла Цвай.
   Паша поморщился, этот дуэт его уже стал серьезно напрягать.
   - Так у вас тут ещё и Зоркий Глаз где-то прячется? А он, что же, не пришел? Или ему замуж за меня не надо?
   Айн посмотрела на Пашу, как на неразумного - с легким сожалением и укоризной:
   - Зоркий Глаз старый. Он живет не здесь, а в лесу.
   - И он уже женат. У него трое детей и две женщины, - опять не осталась в стороне Цвай.
   - Да, девочки, молчаливыми вы мне нравились гораздо больше, - вздохнул Паша. - Ладно, заполируем наше джентльменское соглашение кровью, как полагается между честными людьми. Тащите нож или что там у вас острое есть.
   Айн тут же извлекла откуда-то из своих лохмотьев маленький огрызок лезвия:
   - Такой подойдет?
   - Ну, за неимением гербовой... - протянул Паша, разглядывая неожиданно очень острую полоску металла. - Что резать будем? Я, например, готов себе вены кромсать или сразу горло, чтоб не мучиться...
   - Надо каждому одну ладонь разрезать, а потом сложить все руки вместе и поклясться, - серьезно заявила Цвай и потянулась замурзанной рукой к Паше, чтобы показать, как надо.
   - Так, стоп! - дернулся от неё Паша. - Вас прежде вымыть надо... с мылом. Я от вас ещё какую-нибудь заразу подхвачу.
   Цвай отшатнулась и обиженно засопела. Айн бросила на обидчика хмурый взгляд и тоже насупилась.
   - Если не хочешь нас замуж, так и скажи. Мы уйдем. Сидите здесь и ждите хозяина.
   - Я не отказываюсь, - пошел на попятную Паша, - но предлагаю слегка уменьшить размер наносимых увечий. Проколем подушечку большого пальца. Крови, я думаю, хватит.
   Девчонки задумались, с сомнением оглядывая рационализатора.
   - Ладно, - решила за них двоих Айн. - Режь палец, - и протянула к нему тощую лапку.
   Паша примерился и аккуратно чикнул по пальцу, следующей он порезал Цвай, а потом и себя, незаметно вытерев перед этим лезвие об одеяло. После чего все трое с очень серьезным видом соединили вместе три пальца и торжественно поклялись сдержать свое слово. Паша обещал взять замуж Айн и Цвай, а те пообещали помочь ребятам с побегом. Пол при этом тихонько хрюкал в сторонке.
   Поскольку ночь только вступила в свои права, беглецы не стали задерживаться на курнаковском подворье до утра. Девочки увели 'собак', а Паша и Пол выбрались через получившуюся щель сначала в сарай, а потом и во двор.
   Входная дверь в дом оказалась заперта на висячий замок устрашающего размера. Но Полу на его взлом понадобилось меньше пяти минут. Воспользовавшись любезно предоставленным Цвай гвоздем, он вскрыл замок без особого напряга. Удивленному таким быстродействием Паше он пояснил, что ещё на Земле его сестры часто теряли ключи, и он приноровился вскрывать замки подручными средствами.
   В курнаковских закромах ребята обнаружили не только свои вещи и оружие, но и Кирины сапоги и арбалет. Только нож - подарок Степана на её прошлый день рождения, найти не удалось. Хотя перерыли все. Штанами Паша разжился, но поскольку Курнаков был здорово ниже ростом и значительно толще, то на Паше оказались скорее бриджи, чем брюки.
   Запасливый Пол прихватил ещё и одежду для девчонок, найденные кусочки мыла, продукты и прочие полезные мелочи. Мешки получились увесистыми. Паша собрал все обнаруженные арбалетные болты и подобрал всем дополнительные ножи. Пол, увидев это, не стал возражать, а только вздохнул. Холодное оружие было Пашиной страстью, с которой смирились уже все окружающие.
   Девчонки в процесс сбора и реквизиции барахла не вмешивались, а с благоговейным ужасом взирали на наглецов, посмевших осквернить хозяйские покои. Как потом выяснил Пол, Курнаков их внутрь дома не пускал. Даже убирался в комнатах сам.
   Когда собрались выходить, то встал вопрос - что же делать с собаками? Малявки наотрез отказались оставлять их одних, мотивируя это тем, что животины подохнут с голоду и от жажды. Паша и Пол брать собак с собой желанием не горели, учитывая наличие в их команде кошаков.
   Разрешили ситуацию сами псы, которые предчувствуя разлуку, завыли от горя. Сердца ребят дрогнули, и они согласились взять собак с собой, пригрозив в случае возникновения конфликтов избавиться от них при первой же возможности.
   Девчонки согласились, нацепив на Разгуляя и Малушу самодельные ошейники из грубо обработанной кожи. И вся эта пестрая компания шустро порулила со двора. Дом Паша поджег. Сарай для содержания рабов поджигал Пол. Должны же они были начать с чего-то боевые действия против Курнакова?..
   За оградой на них бросился счастливый Пых. Паша огорчился отсутствием Рэма, но сообразил, что умный кошак наверняка решил помочь Кире. И беглецы помчались в ночной лес, на свободу...
  
   8.
  
   Путь на свободу оказался весьма тернистым. Пых и собаки отлично видели в темноте и не спотыкались, в отличие от своих хозяев. У девчонок ноги заплетались через каждые пять-десять шагов, и Паше с Полом приходилось их все время ловить. Это жутко нервировало и раздражало ребят. Тем более, что близнецы ещё и бесшумно двигаться не умели. Под их босыми ногами все скрипело, трещало и шумело катастрофически громко.
   Через два часа такой нервотрепки ребята решили сделать привал. До утра смысла двигаться не было. Малявок уложили на одно одеяло, укрыли вторым и велели спать. Собаки привалились к ним с двух сторон, охраняя. Видно было, что девчонки привыкли так спать, потому что тут же приткнулись к собачьим бокам и дружно засопели.
   Ребята решили посовещаться.
   - Что делать будем? - первым спросил Пол.
   - С таким колхозом мы быстро двигаться не сможем, - вздохнул Паша. - А у Курнакова и так фора в пять дней. Хорошо бы каких-нибудь коняшек раздобыть, да где ж их взять?
   - Да, а лучше бы машину... спортивную... и чтоб лошадей в моторе побольше... - замечтался Пол.
   - Ага, но ввиду отсутствия дорог, лучше если это будет вездеход или бронетранспортер, чтоб стрелять можно было...
   - Что-то тебя не туда занесло, - хмыкнул Пол. - Но, ввиду отсутствия транспорта, предлагаю разделиться. Ты с малявками и собаками идешь в обычном темпе, а мы с Пыхом - в ускоренном.
   - Не пойдет, - не согласился Паша, - давай, я с Пыхом - в ускоренном, а ты - в замедленном.
   - Плохая идея, - возразил Пол. - У меня шансов больше. Мы проскочим вперед, пошуруем там немного, а потом вернемся с Кирой за вами.
   - Не, так мы с тобой ни до чего не договоримся, - буркнул Паша. - Разделяться нам нельзя. Если бы Рэм был с нами, то без вопросов. А так мы можем потеряться. У нас на хвосте могут повиснуть индейцы, а впереди черт знает, что творится. Рискуем сильно вляпаться.
   - Согласен, - кивнул Пол. - Тогда давай попробуем взвинтить темп за счет быстрых коротких переходов и частых остановок. Девчонкам будет тяжеловато, но бросать их нельзя. Мало ли кто на них наткнется...
   - Угу, договорились. Только надо будет с утра найти местечко поукромнее, вымыть этих замарашек и переодеть их в чистое, а то они нас своим ароматом демаскируют.
   - Ну, это задача только тебе по плечу, как будущему супругу, - хихикнул Пол.
   Паша на это только вздохнул. Что тут ответишь? Вляпался он по самое не могу. Одна надежда на Киру - может ей придет в голову идея, как ему отвертеться от этого брака?..
   - Кстати, а к какой породе ты отнесешь этих милых зверушек? - показал Пол на 'собак'.
   - Если бы не голова, то я бы отнес их к породе 'кувас'. Это охранные собаки, выведенные в Венгрии. Хорошие защитники и прекрасные бойцы, но характер у них очень жесткий. Если при воспитании накосячить, то, считай, загубил собаку.
   - А что у этих не так с головой?
   - Да голова у этих животин от гиены. Видишь, какие уши - круглые, большие и торчком, и сама морда - тупорылая и бурая с красноватыми вкраплениями. Притом, что вся остальная шерсть на теле - бело-бежевая.
   - О, и правда! Надо же, пока ты не сказал, я воспринимал их, как единое целое, а теперь такое впечатление, что голова одного животного приставлена к туловищу другого. Кошмар!
   - Во-во, кто-то здесь здорово наигрался с генами...
   - Да, каких ещё монстриков нам здешние места подкинут? Ладно, давай отдыхать. Я Пыха в охранение послал, можем пару часов передремать.
   Паша кивнул и пристроился на свое одеяло. Спать не хотелось. Слишком много всего на него свалилось за эти дни. И ещё это странное 'супружество'...
   Паша всегда хорошо относился к детям. Когда родился Антон, то Пашке страшно нравилось возиться с маленьким и беспомощным существом. Он даже к маме его ревновал и страшно гордился тем, что только у него на руках Антон лучше всего засыпал. После страшной и нелепой гибели семьи Паша всю заботу перенес на Рэма, а когда они с Кирой встретили Петьку, то Паша, не задумываясь, принял его, как младшего братишку. Ну, а с появлением в их жизни Костика и Машик, Паша стал совершенно счастливым человеком. Старший брат - это звучит гордо!
   И как же приятно, возвращаясь домой после долгой отлучки, оказываться по вечерам облепленным со всех сторон малышней, возбужденно поблескивающей глазами и жадно впитывающей его рассказы о далеких странствиях и удивительных чудесах.
   Пашка всегда старался принести им какие-нибудь приятные сюрпризы, будь-то красивый камешек или маленькая зверушка. Малыши ходили за ним хвостиками и наперегонки бросались исполнять его просьбы и поручения.
   Он так привык к тому, что старший и взрослый, что просто не заметил, как Петька вырос и тоже стал старшим для малышни. Пашка даже взгрустнул недавно, обнаружив, что Костик слушается Петьку даже лучше, чем его. А тут ещё Кира со своей 'идефикс'.
   Вот зачем ему жениться, когда ему и так хорошо? Тем более, что самая вероятная кандидатка на роль его жены, ему не нравилась. Нет, Джина - девушка не плохая, но не его. И не замирает у него сердце, когда он её видит, не вспоминает о ней, когда уходит в поиск, и не к ней стремится его душа в разлуке. Не его... И ничего тут не поделаешь. Жалко её, конечно, но зачем калечить жизнь и ей, и себе?..
   А к этим заморенным девчонкам он испытывает только жалость и ничего больше. Как жалеет он всякое замученное и раненое существо, испытывая непреодолимое желание согреть и исцелить. О каком браке тут может идти речь? Понятно, что малышки пытаются на свой лад закрепиться в этой жизни. Выбрали себе мужчину-защитника и хотят привязать его к себе покрепче. Так он и не отказывается. Оберегать и защищать слабого и беспомощного - это его долг и его сущность. Ладно, надо довести их до поселка, пристроить в школу, одеть, накормить, а там видно будет... Может они сами, почувствовав себя в безопасности, откажутся от этой дикой идеи. И вообще, утро вечера мудренее. С этой мыслью Паша и заснул.
   Наутро они быстро собрались, перекусили и относительно бодро продолжили свой забег. Хотя след Киры и Рэма почти совсем остыл, Пых вел их необыкновенно уверенно. Пол, бегущий впереди, обратил внимание на то, что Пых не столько ищет запах, сколько выискивает какие-то визуальные приметы. Пол присмотрелся и обнаружил, что по всему их маршруту на коре деревьев остаются длинные царапины от когтей. Это умница Рэм разметил им дорогу! Паша даже возгордился от такой гениальности своего любимца.
   Незадолго до обеда Пых вывел их на берег небольшого лесного озера с чистой и прозрачной водой и каменистым дном. Пока Пол разводил костер и готовил им обед, Паша приступил к ответственному делу - помывке близнецов.
   Девчонки поначалу мыться отказались напрочь, но Паша напряг все свои педагогические способности и загнал их в воду. Пока Айн и Цвай мылись, Паша оказался мокрым с ног до головы. Эти чертовки обрызгали его водой и чуть не повалили с ног, отбрыкиваясь от мыла. Они хныкали, канючили, спорили, отбивались, но Паша твердо стоял на своем. В их отряде могут находиться только чистые люди. Он даже головы им вымыл, воспользовавшись нагретой Полом теплой водой.
   Что удивительно, никакого дискомфорта они не испытывали, оказавшись голыми перед незнакомыми парнями. Хотя какой Паша теперь незнакомец... после кровавой-то клятвы...
   Пока Пашка тер своей мочалкой их худенькие тела, никакие 'неправильные' мысли его не посещали. Эти заморенные худышки вызывали только одно желание - отвинтить голову их хозяину за такое отношение к детям. Да, кормить их и кормить, пока они станут похожи на нормальных людей, а не на ходячее пособие по анатомии.
   После купания ребятам удалось рассмотреть их спасительниц - короткие неровно остриженные белобрысые волосы, большие голубые глаза, маленькие курносые носики, голенастые и мосластые. Да уж, невесты хоть куда...
   Одели девчонок в курнаковские штаны и его же рубашки. Правда, Полу и Паше предварительно пришлось поработать над одеждой с ножницами и иголкой с ниткой. Они укоротили штаны и ушили рубашки, откромсав все лишнее. На ноги подобрать из готового не удалось ничего, поэтому ребята решили по-быстрому пошить вечером мокасины из предусмотрительно захваченных у Курнакова кусков хорошо выделанной кожи.
   Потом все поели и пока девчонки засопели, разморенные едой и водными процедурами, ребята вымылись сами и попытались загнать в воду и собак, но те угрожающе защелкали зубами, и от них пришлось отстать.
   После такого длительного отдыха бежали до самой темноты. Девчонки рухнули, как подкошенные. Даже ужинали безо всякого энтузиазма. Они уже давно сопели на своем одеяле, а Паша и Пол увлеченно мастерили им обувку. Завтра малявки будут передвигаться с большим комфортом. Затих лагерь ещё не скоро.
  
   9.
  
   А утром ребята наблюдали живой проигрыш сценки с новой одеждой из старого американского фильма 'Кудряшка Сью'. Девчонки нацепили на себя новую обувку и стали всячески изображать, как им неудобно в ней ходить. Она им и натереть за три минуты успела, и надавила на все чувствительные места, и жарко им в ней, и вообще. Пришлось плюнуть на этих приверед и разрешить им и дальше двигаться босиком. Ничего - не боги горшки обжигают, вот и Паша надеялся, что в будущем из дикарок получатся вполне цивилизованные люди. А пока...
   Бежали быстро и до обеда выскочили на широкий тракт, протянувшийся длинной пустынной лентой с юга на север, или наоборот, что совершенно без разницы. Главным было то, что путников на нем не наблюдалось, и подвезти ребят было некому. От девчонок Пол добился внятного названия городка, где намечалась осенняя ежегодная ярмарка, на которой главным событием был аукцион рабов. Все крупные поставщики и покупатели принимали в нем участие. Точное время проведения аукциона девчонки не знали, но Курнаков каждый год ездил в Рубежное примерно в одно и то же время на десять-двенадцать дней. Так что Паша надеялся, что они успеют вовремя.
   По дороге они пытались придумать план изъятия Киры из рабского контингента, но ничего толкового в голову не лезло. Поэтому, пока решили просто прийти в городок и осмотреться. Может на месте предстоящих событий их и осенит.
   Девчонок они собирались спрятать в лесу возле города, чтобы они их не демаскировали своими собаками. Мало ли, вдруг эти зверюги настолько редкие, что их владельцы все наперечет. И так Айн вспомнила, что Курнаков за двух щенков пять лет назад отдал семь крепких рабов-мужчин. Даже для дрессировки Разгуляя и Малуши на хуторе почти год жил приглашенный мастер-собачник.
   Эти животные славятся в местных краях своим злобным и неуживчивым характером. Основной его особенностью является всепоглощающая преданность хозяину, которого псы, подвергшиеся суровой дрессуре, будут защищать до последнего вздоха.
   Это нашим ребятам сильно повезло в том, что на малявок, которых у Курнакова не захотел забрать даже в довесок к основной партии торговец Абрамка Мойшевич, никто не обращал внимания. И девчонки с шести лет были предоставлены сами себе. Никто не заботился о том, во что они одеты, что едят и где ночуют. Поэтому, когда на хутор привезли щенков, то жить все - и близнецы, и собачьи малявки - стали в одном загоне. Мастер-собачник даже приветствовал это, потому что на примере девчонок натаскивал псов на травлю людей. Но Разгуляй и Малуша отличались не только злобностью, но и умом. Поэтому процесс травли они очень талантливо имитировали, не нанося серьезных повреждений своим друзьям. И хозяином они признали именно девчонок, опять-таки только имитируя преданность Курнакову.
   Так что близнецы защищены от внешней угрозы весьма и весьма добротно. Лишь бы сами никуда не сунулись.
   По тракту решили не двигаться. Хоть он и пустынный, но мало ли что... Бежали в десяти метрах сбоку по лесу. Через пару километров наткнулись на колодец, оформленный кем-то весьма добротно. И чувствовалось, что за ним ухаживает. Ребята напоили своих подопечных, напились сами и запаслись водой впрок. Долго отдыхать не стали, подняли недовольных коротким отдыхом девчонок и опять рванули вперед.
   Ещё через несколько часов впереди показалась развилка, от которой вправо уходила наезженная дорога. Посовещавшись, решили не рисковать и не соваться с разведкой. Тем более, что Пых, покрутившись на месте, сначала хотел бежать вправо, а потом уверенно рванул дальше по тракту.
   К вечеру наметилось оживление. Значит Рубежное близко.
   Ребята углубились ещё дальше в лес и ещё через час, забравшийся на дерево, Паша разглядел бревенчатые стены городка. Добрались. Теперь надо думать, как пройти в город и сразу не нарваться на неприятности.
   Переночевать решили в лесу. Хотя очень заманчиво выглядела мысль о ночевке в каком-нибудь трактире или постоялом дворе с нормальными кроватями и горячим ужином. Пришлось мысль задавить на корню.
   Весь 'колхоз' оставили на недовольного таким решением Пашу, а Пол пробрался поближе к городским воротам, чтобы разведать, что там к чему.
   Вернувшись, он огорошил Пашу информацией о том, что им нужны деньги для уплаты входной пошлины. Ему удалось подслушать разговор двух мужиков, которые сильно возмущались подорожанием въездных 'тарифов'. Сегодняшняя плата за вход составила пять медных грошей с пешего и семь - со всадника.
   Предприимчивый Пол изъял в доме у Курнакова найденную заначку, но там были только золотые кругляши, несколько штук серебряных, а вот медных не было вообще. Видимо такую мелочь Курнаков не хранил в тайнике. Поскольку обменного курса ребята не знали, то могли здорово попасть впросак со своей валютой. Надо было искать менялу или кого-нибудь ограбить. Что тоже не вызывало энтузиазма. А вдруг ограбленный пейзанин обратится к местным властям? Тогда свободное перемещение в городе может накрыться медным тазом, вдруг ещё и облаву устроят. Кто их там знает - этих местных начальников, может им каждый житель дорог как память?..
   Озадаченных ребят в очередной раз выручили девчонки. Услышав рассуждения Паши о том, кого бы поймать и раскулачить, они пошушукались, и Цвай извлекла из маленького мешочка, который носила на шее, несколько потертых медных монеток и сунула их Паше, чем немало его озадачила.
   - Ничего себе, - протянул он, разглядывая эту кучку. - И где ж это вы валюту такую раздобыли?
   - Это не 'валюта', - тут же уточнила дотошная Цвай, - это медяшки. Хозяин, когда пьяным был, или гости к нему приезжали, часто их в старый колодец кидал и требовал, чтобы мы вылавливали. Кто быстрее. И гости тоже бросали. Мы вытаскивали. Сразу легко было, а потом тяжело. Айн один раз чуть не утонула. Она за стенку зацепилась. Её Зоркий Глаз вытащил. Он хозяину рабов пригнал и переночевать остался. Тогда из Айн много воды выливалось. Долго трясти пришлось.
   Паша побледнел. Эта мизерная кучка монеток могла стоить жизни человеку. Эх, жалко нельзя спалить курнаковскую берлогу ещё один раз... И его самого хорошо бы в ней закрыть, чтобы тоже прогорел на совесть. От кровожадных мыслей его отвлекла Цвай, которая продолжила:
   - Медяшки мы потом прятали. Нас Зоркий Глаз научил. Он сказал, если много насобираем, то можно будет у хозяина на волю выкупиться. Но мы никак не могли решить - много мы уже насобирали или ещё мало. Вот у нас ещё осталось, - и протянула к Паше ладонь с небольшой горкой монеток.
   Паша сжал эту маленькую ладошку в кулачок и сказал:
   - Теперь вам не надо копить деньги на выкуп. Вы уже свободные люди. А эти монетки потратите на что-нибудь приятное. Мы ещё добавим, и вы купите себе все, что понравится, да? - повернулся он к Полу.
   Тот кивнул, мрачно сдвигая брови.
   - Вы, малышки, ничего теперь не бойтесь. У вас теперь все всегда будет. Вот что захотите, то и будет. Мы вам обещаем. А с хозяином вашим мы ещё за все поквитаемся. Не сомневайтесь.
   Наутро, едва рассвело, Паша и Пол двинулись в сторону городских ворот. Девчонкам строго настрого запретили высовываться из леса, а Пыху поручили охранять всю эту гоп-стоп компанию.
   До ворот ребята не добрались. На выходе из леса, проходя мимо густого кустарника, Пол споткнулся о неожиданно возникший на пути корень дерева и чуть не навернулся. Паша еле успел его придержать. При этом руки у него оказались далеко от оружия. Это его и подвело. Пока он пытался удержать Пола, из кустарника просочилась группа вооруженных людей, одетых в темную одежду с закрытыми платками лицами, и направила на них оружие.
   'Грабить, что ли, будут?' - мелькнула у Паши последняя мысль, а потом им чем-то брызнули в лицо и они отъехали.
  
   10.
  
   Паша очнулся от того, что ему на лицо вылили холодную воду, но сразу раскрывать глаза не стал. Надо попытаться оценить обстановку, пока похитители думают, что он без сознания.
   'Вот что за невезуха такая?', - пробралась в голову мрачная мысль. - 'За последнюю неделю уже во второй раз врасплох подстерегают. Эх, мало нас мужики гоняли, мало... Никакой адекватной реакции на внешнюю угрозу. Лопух вы, батенька, как есть лопух!'
   По щекам больно хлестнули пощечины. Пришлось прекращать имитировать забытье и открывать глаза.
   'И что мы имеем? Связан по рукам и ногам, весьма качественно, кстати, в голове туман, видимых повреждений вроде нет. Ага, Пол рядом валяется. К нему ещё не приставали. Видать, я самый везучий! А это что ещё за 'человек в черном' на меня вылупился?'
   Лицо незнакомца закрыто платком. Видны только глаза. 'Ну, прямо вестерн по-голливудски... Вот Пол обрадуется, когда очнется...'
   - Ну, чего надо? - проскрипел Паша. 'Хоть бы попить дали, изверги! В горле скребет наждаком...'
   - Ты кто такой есть? - спросил похититель.
   'Акцент у него какой-то странный и голос непонятный - то ли мужик, то ли баба... Вроде я где-то его уже слышал или это мой личный бред?..'
   - Я-то кто? - хмыкнул Паша. - Какой же ты невежливый!.. Хватаешь, тащишь, связываешь, а сам даже не знаешь - кто я такой? Лучше давай не так - сам скажи, кто ты есть, а потом уже и я представлюсь.
   Да, нахальных нигде не любят, что Паша и прочувствовал на собственной шкуре, получив внушительный пинок по ребрам.
   - Вопросы здесь задаю я, - рявкнул незнакомец.
   - Ну, прямо 'добрый' дядюшка Мюллер! - восхитился Паша. - Ты случайно в гестапо на полставки палачом не подрабатывал, а? - и попытался сгруппироваться, ожидая очередного удара.
   Но незнакомец повел себя странно. Он отшатнулся и обиженным тоном заявил:
   - Я есть немец, а не фашист! Вечно вы, русские, нас в одну кучу мешаете.
   'Ишь ты, чувствительный какой!' Пашка скривился:
   - Ничего мы не смешиваем, но если тебя скручивают и приволакивают куда-то против твоей воли, то кто ж ты есть, как не агрессор, террорист и вероломный захватчик. А это все полностью относится не к честным немцам, а к подлым фашистам. Эх, мало мы вам в Отечественную наваляли!.. Надо было сильнее врезать, чтоб не выделывались, - горько усмехнулся Малышев, отворачиваясь от незнакомца.
   - Ты, малец, говори, да не заговаривайся, - вклинился откуда-то сбоку сочный женский голос, и перед Пашиными глазами появилась объёмистая грудь его обладательницы.
   'Вот это буфера!' - мелькнула восхищенная мысль. А бабища, одетая в полувоенную форму времен гражданской войны, между тем продолжила, удобно устраиваясь на бревне напротив ребят:
   - Ежели б не нужда, разве б мы озорничали?! Да кто ж нас спросил, когда на деревню нашу напал да подруг наших в рабство уволок?! И прознали-то откуль, что в деревне только отряд малый остается, а остальные в поход уходят. Мы как возвернулись через седьмицу, так и охнули - дома все пожжены, скотину угнали, старых побили всех, а девок молодых да деток несмышленых в полон угнали. Вот мы и осерчали!
   - Да мы-то тут причем? - вскинулся Паша и краем глаза обнаружил шевеление со стороны Пола. Ага, значит, оклемался уже... - Это не мы на вас напали, и дома ваши порушили, что ж вы нас-то схватили?! Или вам все равно - кого карать? Так тогда я все правильно сказал - не мстители вы, а террористы и агрессоры!
   - Да не кипятись ты! Ишь, глазюками-то как засверкал! - хмыкнула бабища. - Вы нам для другого дела потребны. Помощь нам нужна.
   - Так о помощи вежливо просят, - скривился Паша, - а не так, - и кивнул головой на свои связанные конечности. - Кто ж после такого 'горячего' приема согласится вам помогать?
   - Все Марфа, - повернулся к бабище немец, - бросай ты с ними возиться. Безнадежное это дело! Они такие же, как и все мужчины - чванливые, наглые и беспринципные. Помощи от них мы не дождемся. Сами будем пытаться.
   - Ты, Паула, погодь, не горячись! - успокаивающе загудела Марфа, - мы же уже мерковали не один раз. Самим нам ходу туда нет - или сразу схватят, или потом вырежут. Нам хоть парочка мужиков потребна...
   'Так это тоже баба?! Во влипли... Как она её назвала? Кажется, Паула?.. А это случайно не наша пропавшая Берг будет?'
   - Эй, дамочка, - дернулся Паша, - а позвольте спросить - вы случайно не Паула Берг будете?
   Немка дернулась, как от удара, и стремительным броском оказалась возле Паши, схватив его за ворот рубашки:
   - Откуда ты знаешь Паулу Берг? Быстро отвечай! - и приставила к Пашиному горлу острие ножа.
   - 'Спокойно Маша, я - Дубровский', - хмыкнул Паша. - А вы меня не узнаете фройлен Берг или правильнее будет герр Берг? Мы с вами встречались пять лет назад в одном очень хорошем месте - научно-исследовательском центре на берегу реки Осьминожьей. Мы там все проходили одну очень простую процедуру. Потом вы скрылись в неизвестном направлении, а мы там так и живем, поблизости. Ну, припоминаете?
   Немка убрала нож и кивнула:
   - Так ты есть...
   - Павел Малышев, - кивнул Паша и зачем-то добавил старорежимное, - к вашим услугам, сударыня!
   - А это? - вопросительно приподняла бровь Берг.
   - А это мой друг и наш с вами сопланетник - Пол Фергюссон. Вы должны помнить его родителей Сару и Стивена.
   - Да, конечно, - кивнула Берг. - С тобой ещё все время рядом была девушка, беременная, звали её ...
   - Кира Азамат, - покивал Паша. - Может, вы теперь нас развяжете? А то как-то неудобно общаться со старой знакомой, пребывая в таком нелепом положении.
   - А вы обещаете выслушать нас и не делать никаких глупостей? - недоверчиво поинтересовалась Берг.
   Ребята кивнули:
   - Обещаем.
   После того, как Марфа и Берг разрезали веревки, ребята ещё некоторое время массировали затекшие конечности и слушали рассказ о злоключениях Берг и её единомышленниц.
   Пять лет назад Паула, покинув остальных внедренцев, переправилась на другой берег Осьминожьей и, благополучно избежав 'горячих' объятий индейцев, сравнительно быстро добралась до жилых поселений 'цивилизованных' аборигенов. Помыкавшись среди них некоторое время, она решила воплотить в жизнь свою старую детскую мечту и основала поселение амазонок или дев-воительниц, как их называли в старину. К ней примкнули бежавшие из плена Марфа с подругой и ещё несколько девушек-рабынь. Потом они сманили к себе пять одиноких старух и десять вдовых женщин с детьми, лишившихся мужей в одной из местных стычек.
   Через год об их поселении узнали соседи и попытались напасть. Воительницы отбились, но понесли первые потери. На поселковом кладбище появились три могилы. А потом за несколько лет число жителей поселка увеличилось почти в три раза. Жизнь налаживалась, и женщины подумывали о расширении угодий. Да и наглых соседей надо было наказать. Те так и не смирились с поражением и мечтали о реванше.
   Берг с самого начала была главой этой женской общины. Ещё с самого начала они все уговорились, что мужчинам в их поселке места не будет. Исключением были только дети. Каждая из обитательниц поселка в свое время, так или иначе, пострадала от мужчин, поэтому недовольных и несогласных с такой политикой не было.
   Но природа брала свое, и женщины уходили, время от времени, в 'свободный поиск'. Результатами этих вылазок были младенцы, с завидной регулярностью пополняющие число жителей поселка.
   Женщины обрабатывали землю, охотились, продавали на местных рынках керамику и тканое полотно. В общем, жили неплохо. Пусть и не богато, но досыта. Им завидовали, их боялись, их вожделели, что и погубило эту налаженную и спокойную жизнь.
   Если Берг была мэром их поселка, то Марфа возглавляла местных вояк. Женщины очень много времени уделяли тренировкам и боевым спаррингам. Вот и на прошлой неделе они ушли в тренировочный поход, как и много раз до этого. Только возвращаться им было некуда. Двадцать воительниц, вернувшись, обнаружили вместо процветающего поселка руины и трупы самых пожилых обитательниц. Детей и восемь остававшихся в поселке 'резервисток' угнали на продажу в Рубежное.
   По горячим следам 'амазонки' спалили два соседних села, обитатели которых и совершили набег, а теперь уже третий день торчат возле Рубежного, не имея возможности освободить своих подруг и детей. Из-за царящих в городке патриархальных законов, женщины не могут передвигаться самостоятельно без сопровождающих мужского пола. Когда две разведчицы попытались проникнуть в городок, переодевшись мужчинами, их случайно разоблачили и одна попала в плен и пополнила ряды рабынь на продажу. Второй удалось скрыться.
   Воительницы уже собирались совершить самоубийственный налет на рабские загоны, но им улыбнулась удача. Вчера вечером они захватили караван шейха Амира ибн Сирхан аль-Бахра. Самого Амира и шесть его охранников убили в схватке, а гарем из четырех наложниц удалось заполучить живьем. Наложницы, перепуганные до умопомрачения, отошли от шока и предложили Берг и Марфе свою помощь в обмен на свободу и возможность присоединиться к воительницам.
   Амазонки разработали план, по которому у них появлялся шанс проникнуть в Рубежное и освободить своих, но им нужны были хотя бы два мужчины на роль шейха и его ближайшего помощника. Остальных охранников могли изобразить и воительницы, закутанные в бурнусы и куфии. Хватать первых попавшихся мужиков они не стали и устроили засаду на обочине, в которую Паша с Полом и угодили.
   Ребята согласились помочь, тем более что эта затея вполне соответствовала и их намерениям. Обрадованные Берг и Марфа позвали своих, и ребят передали в нежные руки бывших наложниц для преображения в арабов.
   За малявками и живностью решили сбегать потом. Визит в город откладывался до вечера.
  
  
   Глава четвертая. 'В даль далёкую, к морю синему...'
  
   1.
  
   Вот что это такое, а? Ну, зачем в моей голове сверлить дыры, как будто затеяли бесконечный ремонт делать?.. У меня там все очень хорошо организовано и без лишних дырок. Нет, зудят и зудят... Отстаньте, я не настроении!..
   Ой, а водичка это хорошо! Мне помыться не помешает, а то я грязная... давно... А почему это я грязная? У нас, что, душ испортился? Так надо починить! Или опять мне все делать самой? Так я починю. Мне не трудно, а даже интересно, как там все устроено? Только потом не ворчите, что я сломала все окончательно и бесповоротно, и лучше поставить новое, чем ремонтировать старое.
   Да, прекратите вы зудеть, достали!.. Я разлепила глаза и попыталась привстать. Дудки! Организм воспротивился таким сложным действиям, и меня резко затошнило. Что за номера?
   Я потрясла головой для лучшей концентрации и прищурилась. Перед глазами все как-то плыло... Что за черт?! Пришлось подышать поглубже, вентилируя легкие, и быстро поморгать. Стало получше... с одной стороны, а с другой...
   Это чем тут так воняет? Меня что выбросили на помойку за ненадобностью? От резкой вони даже резкости прибавилось, хотя глаза и заслезились. Фу, куда это я попала? И почему тут так темно?
   Я попыталась рукой смахнуть слезы и обнаружила, что двигается свободно только левая рука, а правую что-то держит. Я подергала ею и услышала металлическое звяканье. Повернула голову и увидела толстую, слегка ржавую цепь, которая тянулась от металлического браслета на моей руке к массивному кольцу, вбитому в каменную стену. Ого, как это меня угораздило?
   И тут, как шлюз открылся в мозгах, я все сразу вспомнила: и реку, и индейцев, и плен, и битву с пузанчиком, и гада Курнакова. Куда это он меня засунул?
   А из темноты проскрипел голос так же ржаво и тускло, как и все вокруг:
   - Ну шо, кажись, очнулась?!
   Я повернула голову и увидела в неровном свете чадящего факела какую-то сгорбленную фигуру в драном балахоне. Тут что и гномы водятся? Или это подгорный гоблин? Ну, в любом случае, надо с ним пообщаться.
   - Где я? - горло, как не родное. - И кто ты?
   - В подвале мы, - фигура приосанилась. - А меня Захаром Силычем кликать. Я - местный ключарь, - и выжидательно замолчал.
   - А зачем меня в подвал засунули? - не стала я обманывать его ожидания.
   - Так тебя к завтрашнему празднику велено додержать в целости и сохранности. А больше негде. Вот ко мне и пришли. Мол, выручай Захар Силыч, только ты помочь в силах.
   - А зачем меня на праздник надо? Я, что, буду главным подарком?
   - Не-а, - замотал нечесаной бородой ключарь. - Тебя там убивать будут. Ну, казнить за 'совершенные перед людями и обчеством преступления', - явно процитировал он чьи-то слова.
   - Это кто ж меня осудил? - возмутилась я. - Что-то никакого следствия и суда я не помню. На каком это основании?
   - Ты, девка, не гоношись, - попытался остудить мое возмущение ключарь. - Ты на уважаемого Исигу-сана нападала? О, вижу, что припоминаешь... Значит, нападала... Травмы ему нанесла? Нанесла. Так чего ж ты хочешь? - пожал он плечами. - Ты теперь главная преступница и есть. А значит, и покарать тебя должны... со всей строгостью закона. Эх, ноне времена уже не те... Ранее тебя б колесовали за такие дела, а ныне токмо вешают.
   У меня мороз по коже пробежал. Как четвертовали? Как вешают? Они тут, что, все массово сошли с ума? Или это какое-то избирательное безумие, направленное только на нас с ребятами.
   Сначала гонки с индейцами, потом в плен захватил с виду приличный человек, после этого какой-то брюхан драться начал ни с того, ни с сего. И мою вполне адекватную реакцию на этот беспредел ещё и преступлением обозвали?! Вот, сволочи! Рыжего на них с командой нет! Да их отстреливать надо, как террористов и агрессоров!
   А ключарь этот продолжал распинаться, наплевав на мой возмущенный вид:
   - Ага, так тебя повесить и должны были, да тут ярмарка подвернулась. А как можно людишек без представления какого оставить или зрелища ему не выдать, а? Во, голова наш местный так и рассудил: за просто так повесить тебя не интересно. Ну, дернешься пару раз и все... А вот ежели тебя с диким зверем схлестнуть, то може чего и поинтересней выйдет. Тут мужики намедни дюже свирепого хищника споймали. Как и в руки-то дался? Сперва думали, что от раны али болезни какой ослаб?.. Проверили, нет, здоровый, токмо вялый сперва был, а потом оклемался и Ваньку-стражника хорошо порвал. Еле оттащили.
   У них тут и зверей для 'потешных' боев ловят? Эх, нет на вас природоохранных организаций... Вас бы всех тут засадить надо и лес валить отправить... или ещё куда-нибудь. Вон, у нас рабочих рук постоянно не хватает. Бригадиры вечно дерутся за лишнего человека. А тут от жиру и лени бесятся. Нет, надо вас, ребята, срочно к цивилизации приобщать, чтобы у вас на подобные выходки ни сил, ни времени уже не оставалось. Вот выберусь отсюда и займусь вплотную этим вопросом. Вы у меня на повестке дня сразу за Курнаковым теперь стоять будете.
   - Так голова сказал, что зверь хороший, как раз для таких делов и подходит. Мы его после тебя ещё в клетке подержим. Так лихих людишек казнить всяко сподручнее будет - и веселее, и обчеству экономия выйдет. Палачу-то ещё и деньгу надо платить, а зверя можно и объедками прикармливать. Али рабов негодных - старых да увечных - на корм пустить.
   Ключарь явно вошел в раж, представляя себе перспективы гладиаторских боев, а меня опять затошнило. До какой же степени цинизма дошли эти в прошлом цивилизованные люди? Раб для них - это просто кусок мяса, женщина, отстаивающая свои честь и достоинство, - преступница, вольный хищник - замена палачу. Мрак! Мрак и ужас типичного средневекового общества. Чем цивилизованнее были ранее люди, тем быстрее и ниже они скатываются вниз по социальной лестнице. Не зря у них тут рабство процветает. Эх, 'Спартаки' у них тут видно не выжили или вообще не рождались!
   Бубнеж ключаря и мои невеселые размышления прервал сердитый окрик:
   - Эй, Захарка, сучий потрох! Ты куды запропал? Тут господина Курнакова проводить надобно. Шевели ходулями-то своими кривыми.
   Ключарь как-то сразу сник и сгорбился:
   - Иду-иду, господин старшой! Сей момент, токмо закрою тут все, а то, как бы урон, какой не нанести, - и, заперев за собой тяжелую кованую решетку, посеменил куда-то по коридору.
   Свой факел он воткнул в держатель на стене. Пока не вернулся, можно и осмотреться. Маленькая каморка с земляным полом и каменными стенами, жутко влажными от сырости. Наверное, тут грунтовые воды близко. На стенах плесень, паутина и прочая гадость. Надо отодвинуться подальше, а то ещё заползет какая-нибудь мерзость за шиворот. На полу прелая вонючая солома. Да ещё и мокрая вдобавок. Видно, этот мерзкий ключарь на меня приличное количество воды вылил. Лучше бы так отдал. Сама бы я помылась с большим тщанием.
   Ой, а переодеть меня в мои вещи они не сподобились. Так и приволокли в этой жуткой розовой тряпочке. Хорошо, что я у здешнего обитателя не вызвала никакого постороннего интереса, а то представить себе страшно, чтобы он со мной мог сотворить, пока я тут без сознания валялась.
   Кстати, а чего это я была без сознания? А, меня ж ударили!.. Я ощупала голову в том месте, куда пришелся удар. Ага, припухлость имеется, и дотрагиваться до неё больно. Я провела по ней пальцами и поднесла руку к глазам. Вроде, крови нет. Значит это только гематома и отек от удара. Плохо, что меня тошнило. Может быть сотрясение мозга. А это в моем положении просто катастрофа. Рассчитывать мне не на кого. Ребята в плену, Рэм где-то в лесу ошивается. Хорошо, что он им в руки не попался.
   Надо что-то придумать. А пока займусь-ка я своим внешним видом. С помощью некоторых усилий и нескольких не вполне приличных слов, которых я за последние годы изрядно нахваталась от окружающих, мне удалось из подола соорудить что-то вроде набедренной повязки. Полюбовавшись на дело рук своих, решила, что сойдет по бедности. Вырвусь на свободу и кого-нибудь заставлю поделиться со мной одеждой. Боже, до чего я дошла?! Планирую убийства и грабежи. А не надо было ко мне лезть. Как со мной, так и я. Только бы на эту свободу вырваться.
   Из коридора донеслись голоса, и вскоре перед решеткой появилась короткая процессия. Впереди - ключарь с фонарем, за ним - Курнаков, собственной персоной, а замыкают два здоровенных бугая со взведенными арбалетами и саблями на поясе, которым приходится пригибаться из-за низкого потолка. Интересно, как они в такой тесноте собираются саблями размахивать? И зачем им арбалеты? Они думают, что я, из-за решетки и прикованная, на них нападать буду? Идиоты озабоченные!
   Ключарь суетится и лебезит перед Курнаковым, а у того на морде лица написано такое презрение к окружающим, что аж плеваться хочется. Увидев меня, он перекашивается в злобной ухмылке.
   - Жива, стерва! А для тебя было бы лучше, если б окочурилась.
   - Не дождешься, - буркнула я. - Ты скорее ноги протянешь.
   - Да я ещё тебя переживу, курва! - передернулся Курнаков. - У-у-у, вражина, так бы и удавил тебя своими руками... Не пользы от тебя, ни радости. Такую сделку мне сорвала. Вместо дохода одни сплошные убытки. Ещё теперь и Исиге компенсацию платить за увечья. Если б не местный голова - висеть бы тебе на ближайшем суку, а так поживешь ещё до утра, чтоб народишко местный потешить напоследок.
   - Фу, ротмистр, - я скривилась, - вы все ж таки ... где-то... как-то... дворянин, хоть и бывший. Кто ж вас учил так с женщинами-то обращаться? С вашими манерами вам не с дамами общаться, а дерьмо в свинарнике перелопачивать. Мужлан! - и отвернулась, изобразив всем своим видом оскорбленную аристократку. Надеюсь, что мне это удалось. Хотя, если судить по реакции Курнакова, то вполне. Вон, как в решетку вцепился, аж пальцы побелели.
   - Ну, смейся, смейся, гадина, - прошипел он. - Посмотрим, кто последним смеяться будет, - и рявкнул своим спутникам. - А вы чего уставились? Уходим.
   И процессия этих немытых мужиков в том же порядке скрылась за поворотом. И чего приходил? На меня полюбоваться или сказать чего хотел, да не решился? Странный он какой-то. Видно совсем уже из ума выжил.
   Через некоторое время ключарь вернулся с миской и куском хлеба, просунул их под решетку и смылся, даже не пожелав мне 'приятного аппетита'. Невежа!
   До миски я еле-еле смогла дотянуться. Пришлось ногами орудовать. В правом боку кололо и болело. Наверное, они мне что-то сломали или ушибли. Вон, синяки по всему телу красуются. Эх, теперь долго не сойдут. Вот красота-то какая!
   В миске оказалась мутная бурда, которую я съесть не отважилась. С трудом прожевав кусок черствого хлеба, запила его парой глотков воды из оббитого кувшина. Больше пить не рискнула - вдруг воду опять отравили. Хотя жажда уже начинала беспокоить. Но нельзя, посмотрю, как организм отреагирует на небольшую дозу, если нормально, то тогда выпью и остальное. Мне нужны силы на завтрашнее 'шоу'. Интересно, мне оружие какое-нибудь дадут?
  
   2.
  
   Ага, как же, разбежались они. Меня и кормить-то никто не стал. Воды свежей принесли и все. Пришлось изворачиваться и не только попить, но и слегка умыться. Может, это моё последнее утро, так что мне его грязной встречать?!
   Так, пессимизм отставить. Я выберусь, я обязательно выберусь. Мне повезет... все будет хорошо... меня спасут... Черт, что-то не очень-то у меня выходит. Сама себе не верю. Наверное, это тот самый случай, когда, сколько не повторяй: 'Сахар', во рту слаже не станет.
   Пришедший с ключарем давешний 'немой' кузнец шустро снял с меня браслет с цепью, предварительно связав мне руки и ноги веревками. Потом явились ещё четверо мужиков в кожаных жилетах и чепчиках и уколами своих кривых железяк заставили меня встать на ноги и поковылять на выход.
   Веревка на ногах терла, босые подошвы что-то все время кололо - пол они тут не только не моют, но даже и не подметают. С трудом я доплелась до конца коридора и меня пинком выкинули из двери во двор. Я не смогла сгруппироваться и едва успела руки подставить, чтобы не пропахать лицом по земле. Лицо не пострадало, но ладони и колени я все-таки ободрала о мелкие камни. Сволочи!
   Я подняла голову. Как же тут ярко! Отвыкшие от света глаза заслезились. Пока я жмурилась, веревку на ногах разрезали и, подхватив меня под руки, впихнули в какую-то будку на колесах. Впряглись в неё, видимо, сами сопровождающие, потому что тягловых животных я не заметила. Да и пыхтели, и ругались впереди явно люди. Так им и надо. Пусть помучаются.
   Везли меня не долго. Я только и успела, что обрывки веревки с ног спихнуть. Интересно, зачем им это вообще понадобилось? Могли ведь просто отконвоировать меня пешком и не затевать всей этой катавасии?.. Или у них по сценарию такой выход положен?
   В конечном пункте моего 'вояжа' дверца приоткрылась и чей-то сиплый голос потребовал:
   - Руки высунь, я веревку сниму. И, смотри, не балуй, а то живо на куски порубаем!
   Я высунула руки. Пускай снимают, мне же лучше. Какие-то они тут все дерганные и запуганные... Все время угрожают, запугивают, стращают.
   Руки мне освободили, умудрившись поставить пару новых царапин. Кошмар! При местной антисанитарии столбняк мне обеспечен. Вот попадет грязь на свежие ссадины, и пишите завещание, Кира Петровна, мелким почерком!
   Дверь распахнулась шире, будку наклонили, и я кубарем вывалилась в огороженный со всех сторон пустой загон с железной решеткой по периметру. Неловко поднявшись на ноги, я осмотрелась.
   Моё 'эффектное' появление вызвало свист и недовольные выкрики местной 'публики'. Клетка оказалась наполовину установлена в большой яме с земляным дном. Вход был сверху в 'аппендиците' и на дно вел довольно крутой пандус из намазанных чем-то скользким досок. Поэтому все посетители данной местной 'достопримечательности' могли попасть вниз, только скатившись с горки. Мне повезло пролететь по ней и ничего себе не сломать.
   Зрительские места размещены на скамейках, установленных в несколько рядов с трех сторон, - впереди 'чистые' господа, а плебеи - на задворках. Те, кому не хватило сидячих мест, толпятся с четвертой стороны, там, где вход. На потолке натянута крупноячеистая сетка. Они, что, опасаются 'улёта' участников? Размерами загон не впечатляет - метров сорок по площади, не больше. Под одной из стенок - неглубокая канава вдоль всей стороны.
   И как мне отсюда выбраться? По спине пробежал холодок. Интересно, мне уже нужно бояться или ещё подождать?
   Ого, а публика-то у нас какая собралась!.. Вон, сам Курнаков восседает со своим холуями за спиной. Увидел меня и перекосился. Ага, а от него недалеко и пузанчик Исига примостился. Тоже какой-то перекошенный. А ведь один целую скамейку занимает. Видно и, правда, он тут у них важное лицо. И, благодаря моим усилиям, это 'лицо' теперь с опухшим ухом и фингалом на полморды. Эх, Кит бы мною гордился!..
   О, а это ещё что за 'экзотик'? В белой хламиде и с платком на голове. Важный и надутый араб со свитой таких же замотанных сопровождающих. Только у них физиономии у всех закрыты. Только ближайший к нему тоже с открытой мордой. А они, главное, чего такие перекошенные и ещё все время гримасничают и за оружие хватаются?! Я их знать не знаю и не трогала. Насколько я помню...
   Я отвернулась, и тут зрители завопили ещё 'радостнее', чем при моем появлении. К решетке подтащили закрытый деревянный ящик и пристроили его ко входной двери. Со скамейки, недалеко от Исиги, поднялся толстый мужик, приосанился и толкнул речугу, объясняющую присутствующим - зачем они сюда приперлись. По его словам выходило, что я - главная бандитка окрестностей и что поймали меня только благодаря слаженным действиям местных властей и личной охраны 'уважаемого' господина Исиги-сана, а также по наводке не менее 'уважаемого' господина Курнакова.
   Народ речугу воспринял прохладно, то и дело, перебивая высказываниями типа, 'хорош базарить - драку давай'. Толстяк на эти высказывания плевал и пока не выдал всё, что заготовил, не успокоился. Я с удивлением услышала, что замешана в преступлениях против мирных граждан и неоднократно совершала бандитские налеты на деревни и торговые обозы. А недавно, банда под моим началом вырезала всех мужчин в двух селах недалеко от Рубежного. Ого, как я крута!..
   Под конец он огласил приговор. Смерть от 'руки' местного хищника, которого они называют Болотным Хозяином.
   Оружие мне так и не выдали. Значит, они решили, что 'шоу' будет односторонним. Ну-ну... Из остатков веревки с ног и рук я, по-быстрому, сплела недлинную 'косичку' и укрепила на конце небольшой камешек, который прихватила со двора. Получился импровизированный кистень. Отмахаться им не удастся, но для усиления захвата сгодится. Лишь бы зверюга меня на подступах к её шее не загрызла окончательно. А дальше, как кривая вывезет.
   Решетку приоткрыли, дверцу в ящике отодвинули и стали выгонять оттуда 'содержимое'. Я на всякий случай переместилась подальше от входа. Вопли зрителей перекрыл леденящий душу рык, и на пол загона выметнулась серо-рыжая молния, перевернулась в воздухе и твердо приземлилась на все четыре лапы, гордо оглядев присутствующих. Я от неожиданности попятилась, зацепилась ногой за какую-то выбоину и плюхнулась со всего маху на задницу. Потому что на меня довольно скалился ... Рэм. Полностью удовлетворенный произведенным эффектом, он ещё раз рявкнул.
   Убью, паршивца! Я ему, где велела меня дожидаться?! Совсем обнаглел от безнаказанности - вытворяет, что ему заблагорассудится. А все Пашка виноват - потакает ему во всем, вот он и разбаловался. Как мы отсюда вдвоем выберемся, а? Я и саму себя не знала, как из этой задн... засады спасти, а теперь ещё и за этого дурного кошака отвечать придется? Да если эти уроды что-то заподозрят, нас же мигом стрелами утыкают, как ежиков. Вон, не зря по периметру стрелки выстроились. Их тут штук десять, не меньше, и у всех арбалеты взведенные. И что нам делать?
   Я грозно уставилась на паршивца, а ему хоть бы хны - скалится довольно. Только что хвостом не виляет. Сейчас ещё на спину брякнется и лапы раскинет, мол, чешите мне пузико, я вас всех люблю.
   Пришлось погрозить этому паразиту кулаком, чтобы не расслаблялся. Зрители стали издеваться надо мной, выкрикивая разные обидные советы. А тут ещё этот гад мохнатый стал аккуратно приближаться ко мне, втянул воздух, скривился и оглушительно чихнул, закрывая нос одной лапой. Народ заржал так, что я думала, что небо рухнет на землю. У меня вся кровь бросилась к лицу. Да, я не мылась нормально уже недели две или три; да, от меня пованивает совсем не розами, но это что он себе позволяет!.. Я ж ему сейчас все уши пообрываю и отшлепаю. Это ж надо так меня перед людьми позорить!
   Перехватив поудобнее свой веревочный жгут за сторону с камешком, чтобы не поранить ненароком этого дурынду, и состроив максимально зверское выражение лица, я на полусогнутых ногах стала подступать к Рэму. Он, совершенно довольный содеянной пакостью, начал от меня пятиться и отступать в сторону. Я рванула вперед - Рэм отскочил, но я успела его задеть по хвосту. Это ему очень не понравилось, и он обиженно рыкнул. То ли ещё будет - я очень разозлилась.
   Долго гонять его не пришлось. Главный толстяк что-то скомандовал, и один из стражников просунул между прутьями свою железяку и попытался ткнуть ею Рэма. Тот на такую фамильярность со стороны постороннего отреагировал однозначно - стремительно метнулся к решетке и успел достать когтями и зубами руку незадачливого вояки. Достал, видно, удачно, потому что тот выронил свое оружие и взвыл от боли. Я попыталась перехватить трофей, но неудачно. Удалось только приблизиться к решетке, но остальные охранники мух не ловили и передо мной в землю воткнулись несколько арбалетных болтов.
   И тут раздался громкий голос ...Паши?..
   - Ату! Взять её!
   Мой взгляд заметался по сторонам. Где он прячется, и он что обалдел? Видно, Рэм подумал то же самое и озадаченно уставился на меня. Паша завопил снова:
   - Взять её! На землю вали, а то накажу!
   Ну, на такой приказ Рэм не отреагировать не смог и сиганул на меня со всего маху. Я не успела отскочить, мы повалились на землю и съехали в канаву. Ох, и какой же Рэм тяжеленный! Все, никаких ему добавок больше не будет. Разъелся, как буйвол! И что там делается? Народ чего-то орет и железо звенит. Вот Паша вопит Полу и просит пальнуть левее... А вот какие-то бабы голосят дурными голосами, а мужики матерятся на них. О, и Курнаков прорезался - тоже митингует.
   - Рэмушка, подвинься, а? А то мне ничего не видно, - Рэм только заворчал и с места не сдвинулся. Вот, вредная животина! И как мне узнать новости? Может, Пашке помощь нужна, а мы тут в обнимку валяемся?
   - Рэм, мы же Паше помочь должны! Отпусти меня! Кому говорю!
   Никакого эффекта, только плотнее прижался и вздрогнул чего-то пару раз. А по боку у меня потекло что-то теплое и мокрое.
   - Эй, Рэмушка! Ты чего?
   Рэм жалобно глянул на меня, заскулил и отвалился в сторону.
   - Ой, малыш! Сейчас я тебе помогу, - я аккуратно вылезла из-под его тяжелого тела и засуетилась рядом. У кошака из правого бедра торчало оперенье арбалетного болта, а ещё один пролетел по касательной и оставил после себя глубокую царапину на боку. Так просто болт из бедра не вытащить, надо вырезать. Я рывком отхватила от своей одежки кусок и попыталась остановить кровь. Эх, и куда годится эта тонкая тряпка?!
   - Кира, ты цела? - раздался из-за спины родной голос Паши. - А с Рэмом что? Ранили? - Паша кинулся к нам. - Держи мой арбалет. Ты в прикрытии. Сейчас, потерпи малыш, - и, откромсав ножом кусок от своей хламиды, ловко перевязал ему раны, а потом повернулся ко мне. - Давай быстрее, нас люди ждут.
   Какие люди? Наши, что ли, нас нашли? А, ладно, потом спрошу, сейчас некогда. Паша схватил Рэма на руки, и мы рванули на выход.
  
   3.
  
   Навстречу нам несколько арабов заталкивали в клетку разоруженных и оглушенных стражников. Для удобства перемещения на пандусе закрепили лестницу. Не очень удобно, но гораздо лучше, чем лазить на четвереньках. Перекладины у лестницы широкие и массивные. Паша с Рэмом на руках влез почти спокойно, а я затормозила - босыми ногами по занозистым деревяшкам пробираться не очень комфортно.
   Когда мы вылезли наружу, то попали в самый 'эпицентр' событий - с одной стороны арабы сгоняли в кучу обезвреженных охранников и местных жителей, ловко переправляя их в клетку, а с другой - теснили своими саблями группку отчаянно отбивающихся вояк. И кого это там прикрывают? Никак сам Исига-сан в глубине мелькает? Так, надо пристроить раненого и тоже помахать чем-нибудь.
   Под руку попалось брошенное кем-то из стражников копье с кривой железякой. Подкинув его пару раз в руке, я решила, что оно вполне годится для моих милитаристских планов.
   - Паш, ты один справишься?
   - А ты куда намылилась? - тут же вскинулся парень. - Не отставай от меня, а то ещё кто-нибудь сгоряча заденет.
   - Паш, - укорила я его, - но я ж не маленький ребенок. У меня тут долги накопились - надо отдать. Не люблю быть должна.
   - Кира, - взвыл Паша, - я тебя прошу, не капризничай.
   - Все будет хорошо, - чмокнула я его в щеку. - Поторопись, Рэму нужна помощь. Если бы не он, меня тоже можно было бы списать в расход. Я ему очень многим обязана. И этот долг для меня важен. Беги, я прикрою.
   Паша тяжело вздохнул, наградил меня убийственным взглядом, потом посмотрел на тяжело дышащего кошака и шустро побежал к соседнему дому, возле которого развернулся импровизированный лазарет. Я проследила за ним взглядом, убедилась, что он благополучно достиг убежища и осмотрелась.
   Так, охрана пузанчика сдулась, а самого Исигу за шкирку вытянули на простор. С ним можно и потом разобраться. Хотя, если судить по действиям захвативших его арабов, я могу и не успеть. Но он и так никуда не денется - или они его укокошат, или я достану. Потом. А сейчас надо найти Курнакова. Вот этого гада я никому не отдам. И где я его видела в последний раз? Ага, вроде, с той стороны клетки.
   Я не стала тратить время на поиск безопасного прохода, а рванула напрямик. По дороге подсекла со спины одного слишком ретивого стражника, который пытался напасть на арабов, пихающих пленных. За что получила благодарный кивок одного из 'хламидников'. Потом помогла отбиваться двум другим. При моем появлении численный перевес местных вояк перестал быть решающим, и втроем мы бодро отбились от озверевших мужиков. Некоторым из них не повезло. Ну что ж воспитательный процесс бывает и болезненным...
   Наконец-то я добралась до вожделенной стороны и ... взвыла от разочарования. 'Обожаемый' мною Курнаков валялся на спине с арбалетным болтом в глазнице. Кто лишил меня удовольствия? Найду и стукну. Мы так не договаривались. Это был мой враг.
   Пока я злилась и пинала тело, мечтая, что Курнаков только притворяется мертвым и сейчас оживет, чтобы я его грохнула сама, к телу подошел один из 'хламидников' и стал вытаскивать болт.
   - Эй, это ты его подстрелил? - рявкнула я на него.
   - Я, - невозмутимо отозвался тот, вырезая ещё один незамеченный мною болт из спины Курнакова, - а ты что-то имеешь против? - поднял он ... она... голову. Он - это она?
   Я смешалась. А разве среди арабов могут быть женщины-воины?
   - Э-э-э, - протянула я, - а вы кто?
   - Марфа Полуярова, - протянула мне руку воительница, подымаясь с корточек, - А ты Кира?
   - Ага, - пожала я с некоторой опаской здоровенную ладонь Марфы. - Мы встречались раньше?
   - Не-а, - помотала она головой, - Паша мне о тебе все уши прожужжал. Мы, честно говоря, думали, что ты тут одна весь гарнизон местной стражи переколотишь. И очень удивились, когда обнаружили тебя в ТАКОМ виде, - многозначительно подвигала она бровями.
   Я смутилась. Как же стыдно за свою нерешительность и нерасторопность. Вот, Пашка-трепло! Насочинял неизвестно что, а мне тут краснеть и выкручиваться приходится. Тоже нашел ещё великую 'богатыршу'...
   - Да меня этот гад, - показала я на Курнакова, - почти все время на наркотиках держал. Я полусонная была, да и кормили меня не очень-то. Если бы не Рэм, то вообще могла ноги протянуть от недоедания и жажды.
   - А, понятно, - закивала Марфа, - то-то ты покойника так пинаешь. А я уж подумала невесть что. Ну, прости, что я его раньше тебя грохнула. Так он троих наших зацепить успел, пока я его достала. И в твоего кошака он дважды стрельнул, а потом чуть не сбежал. Еле достала, гада!
   - Ну, тогда ладно, раз так, - сменила я гнев на милость. - А вы откуда здесь взялись? Что у вашего хозяина свои счеты к местным?
   - У нас нет хозяина, - вскинула голову Марфа. - Мы свободные люди. Эти шавки, - дернула она головой в сторону клетки, постепенно заполняющейся битыми мужиками, - наших детей и подруг на аукцион выставили. Мы еле успели.
   - Вот как... А араб тут причем?
   Марфа хитро улыбнулась.
   - Подвернулся под руку очень вовремя. Да и твои ребята тоже. Вот мы с Берг и придумали, как нам в это осиное гнездо попасть без потерь. А тут ещё и твоя казнь удачно так вписалась.
   Ага, очень удачно. А если бы зверем оказался не родной Рэм, а посторонний хищник. Я ж не Машик, чтобы со всякой тварью общий язык находить. Порвали бы меня на мелкие ленточки, пикнуть бы не успела...
   - А тебе костюмчик твой не жмет? - хмыкнула Марфа.
   - Уй, - дернулась я. - Жмет, ещё как жмет. А у вас там штанов запасных не найдется случайно?
   - Пошукаем, - покивала Полуярова головой, направляясь в сторону затихающей драки. Я пристроилась рядом.
   - Слушай, а твою Берг случайно не Паулой звать? - память зацепилась за знакомую фамилию.
   - Паулой, - улыбнулась Марфа. - А я уж думала - не спросишь? Пашка твой, так сразу её признал.
   Ну, ещё бы не узнал. Это она ему первому свои 'коники' выстраивала. Такое экзотическое создание вряд ли забыть можно.
   - А у вас отряд большой? - любопытство требовало выхода.
   - Не, не очень, - Марфа не скупилась на ответы. - Нас двадцать пришло, твоих четверо да восемь здесь освободили. Детишек ещё шестнадцать - мал мала меньше. Мамок многие лишились, - вздохнула она. - Ну, да сиротами не будут. Всех подымем.
   А чего это моих четверо? Наверное, она Рэма и Пыха посчитала. Так Рэм со мной был... Ладно, потом разберусь. Сейчас надо выяснить, как там Пол и насколько все серьезно с Рэмом. Хорошо, хоть Паша не пострадал.
   Мы дошли до лазарета. Всех пленных во главе с местным головой воительницы уже затолкали в яму и теперь сноровисто собирали военные трофеи. Вот это дисциплина в отряде. Рыжий бы оценил...
   Наших раненых оказалось всего семеро. Три пострадавшие побывали в рабстве, а четверых задели уже сегодня. Отрядная лекарка заверила, что все поправятся - нужно только время и надлежащий уход. Перевязанный Рэм тоже выглядел уже бодрее. Рядом с ним суетились Паша, Пол и Пых. Фух, от сердца отлегло - мальчишки не пострадали, а Рэма мы выходим.
   Мы с Полом пообнимались, радуясь встрече. К нам присоединились Паша и Пых, которые тоже затребовали от меня свою порцию приветствий. Мальчишки призывали меня немедленно рассказать о моих приключениях, я отбивалась, взывая к их благоразумию и обещая все подробно доложить, но только подальше от этого мерзкого городишки. Ребята не соглашались, настаивая на короткой версии, и тут к нашей радостно причитающей группке подвалили четыре красотки в экзотических восточных костюмчиках и ревниво стали оттеснять Пола в сторону.
   Я недоуменно вскинула брови и стрельнула на него глазами. Он покраснел и что-то невнятно замямлил. Не поняла - это ещё что за гаремные красотки?
   - Пол, - вкрадчиво поинтерсовалась я, - ты ничего не хочешь мне рассказать? И познакомить меня с ...
   - Э-э-э, - замялся он, - ну... это... как сказать...
   - Пол, - рявкнула я, - а ну кончай мямлить и говори внятно и четко. Кто это?
   Он сверкнул на меня глазами и пробубнил скороговоркой:
   - Это Фарида, - и указал на стройную мулатку в черном костюмчике, - Гильда, - высокая мускулистая блондинка в синем, - Чен, - миниатюрная азиатка в сиреневом, - и Глафира, - крупнотелесая рыжеволосая деваха в красном. - Они бывшие рабыни покойного шейха Амира. Вот... А сейчас... они... как бы ... ммм...
   - Мы - любимые жены господина Пола Фергюссона, - нагло выступила вперед темнокожая Фарида и вызывающе уставилась на меня.
   Пол побагровел, Паша захихикал, а я четко представила себе картину моей встречи с разгневанной Сарой. Живой мне от неё не уйти...
  
   4.
  
   Из ступора меня вывел мощный толчок по плечу. Это Марфа и Берг решили нас порадовать своим присутствием и взбодрить начальственными указаниями. После их распоряжений мне стало не до переживаний. Надо было быстро упаковывать раненых на реквизированные телеги и очень быстро 'делать ноги' из 'гостеприимного' городка. Берг со мной не стала общаться. Только кивнула и все. Ишь ты, какая гордая!..
   Девчонки из гарема, к моему большому удивлению, оказались вполне толковыми и сообразительными. Они очень быстро и ловко оборудовали телеги спальными местами, на которые ребята бережно перенесли самых 'тяжелых' пациентов. Легкораненые решили ехать верхом.
   Мне тоже достался 'рысак'. Большой и коричневой масти. Вот и пришлось поближе познакомиться с этими ловерами. Как бы не плюнул сгоряча... Вон, как глазом лиловым косится на меня неодобрительно. Наверное, ему мой костюм не нравится. Хорошо, что штаны нормальные мне все-таки перепали, а рубашку и мои любимые сапоги Паша обещал выдать в лесу. Их багаж там остался, под охраной каких-то близнецов и собак. Интересно, а чего это они так незнакомцам доверяют? Может, те уже давно свинтили с их рюкзаками и моими сапогами?.. Ладно, поживем - посмотрим...
   Своего скакуна я хотела вести в поводу, а в седло влезть уже потом за городом, чтобы не так позориться перед людьми. Я ведь никогда верхом не ездила. Даже не знаю - с какой стороны надо к нему подходить. Чувствую, отбитым задом я в этой авантюре не отделаюсь.
   Но идти пешком оказалось очень колко для босых ног и пришлось страдать. Хорошо, Паша быстро разобрался в моих терзаниях и шепотом подсказал азы верховой езды. Сам он в седле, как родился. В его закрытой английской школе уроки вольтижировки были обязательны. Эх, и почему у меня родители в прошлой жизни в олигархи не выбились? Да и Гоша на магната ну никак не тянул. Хотя, кто мог знать, что мне могут понадобиться такие специфические познания?..
   Ехать оказалось на редкость удобно. Эти горбы, как будто специально устроили для удобства всадника. И шаг у ловера очень мягкий. Если бы ещё чуть-чуть побыстрее двигался, цены бы ему не было. А так - плетется слегка быстрее телеги и все. Я, правда, и не экспериментировала сильно, вдруг грызанет, но ускориться пыталась. Безуспешно. А вот Паша и Пол своих очень шустро разогнали, так и рысят туда-сюда вдоль нашего маленького каравана.
   От расстройства решила придумать имя своему скакуну и подумать, что я скажу Саре при встрече. Итак, имя для жеребца. Это я первым делом проверила, а то с Паши станется. Хватит нам уже одного Рэма с его непонятной половой ориентацией и мадам Берг. Интересно, а её соратницы в курсе, что она как бы мужчина в душе? И не спросишь ведь - неудобно... Ладно, как же мне назвать мою лошадь? Паша сказал, что это гибрид першерона и двугорбого верблюда-бактриана. Значит, от этого и будем отталкиваться.
   Першерон... жеребец... верблюд... бактриан... О, придумала! Окрещу-ка я тебя 'Баксом'. А что? Хорошее имя, благородное, слегка зеленое и денежное.
   - Эй, - перегнувшись вперед, похлопала я по шее новонареченного, - ты на Баксика согласен откликаться?
   Ловер пошевелил ушами и всхрапнул. Наверное, согласен. С одним делом разделалась. Теперь, надо аргументы для Сары подобрать. Вот ведь, какой все-таки Пол паршивец! Сам наворотил дел, а мне отдувайся. И ведь не скинешь с себя этот груз - я в нашем коллективе самая старшая, значит, и отвечаю за все выкрутасы этих выросших балбесов. Хорошо, что хоть у Пашки хватило ума никуда не встрять.
   Я поискала его глазами и умилилась. Хороший мальчик и никогда не подведет меня под монастырь. Вот может же не вляпываться в переделки. Не то, что некоторые... Взгляд наткнулся на виновника моих терзаний. Пол ехал рядом с головной телегой, а за ним гуськом передвигался его гарем. Их хотели запихнуть в середину, так они взбунтовались и потребовали места рядом со своим господином и мужем. И как их в этом феминистском отряде терпели с такими взглядами?
   Итак, что я скажу Саре? Во-первых, она сама переживала, что Пол не женат. Так теперь повод исчез. Вон, не одна жена, а четыре. И сами из себя красавицы, не дуры и не стервы. Наверное...
   Во-вторых, у нас в поселке полигамные браки - это не нонсенс, а проза жизни. Ну, подумаешь, - у кого-то две жены, а у Пола их четыре будет. Так он и сам из себя, вон, какой орел вымахал. Любо-дорого посмотреть. А зато внуков сколько будет...
   В-третьих, на Ближнем Востоке, где правоверным мусульманам по законам разрешалось иметь до четырех жен, больше всего мудрецов и мыслителей было. И цивилизации самые древние оттуда пошли. Тем более, что женщины на такое положение дел не жаловались, а сами мужчины жили долго и счастливо. В основном...
   Так что, как ни крути, а Пол - умница и молодец. Одним махом решил столько проблем. А все почему? А потому что находился под моим чутким руководством. Значит, меня не ругать надо, а хвалить за такое отношение к делу. Готова принимать пряники и благодарственные поцелуи.
   Тут, полет моих мыслей оборвался самым прозаическим образом. Потому что Баксик споткнулся, и я чуть не вылетела из седла. Пришлось сосредоточиться на дороге, отбросив в сторону все посторонние размышления. Тем более, что мы уже довольно далеко углубились в лес и командирши отправили вперед дозорных, чтобы предупредить обитателей лагеря о нашем возвращении.
   Не много поплутав между деревьями, наш отряд выбрался на большую поляну с несколькими шалашами по периметру. Телеги стали выезжать в центр. К ним от шалашей бежали несколько человек. Эту группу возглавляли две одинаковые девчонки в сопровождении больших белых страхолюдин. Где-то я уже видела таких животин?..
   Девчонки пробежали мимо спешивающихся всадников и с радостными взвизгами на кого-то накинулись. Наверное, маму встречают или сестру. Я обернулась. Мои брови поползли вверх. Обе пацанки повисли на ... Паше? Даже 'собаки' и те радостно виляют хвостами. Не поняла. Это ещё что за сюрприз? Я, кряхтя, вылезла из седла. Паша с виновато опущенной головой и малявками на прицепе понуро поравнялся со мной. Так, и что тут происходит?
   - Паша, - вкрадчиво поинтересовалась я. - А ты ничего не хочешь мне сообщить?
   - Ага, Паша, - раздался за моей спиной довольный голос Пола. - Чего молчишь? Давай, колись.
   Паша вздохнул и поднял на меня виноватые глаза:
   - Кир, ты только не волнуйся, - начал он, запинаясь. - Ещё ничего не ясно и до конца не определено. Вот эти девочки помогли нам бежать. Если бы не их содействие, то мы бы могли не успеть тебе на помощь. Они, знаешь какие молодцы. Ничего не побоялись и все сбережения свои отдали, когда нам понадобились деньги. Они на все были готовы, ради тебя и нас. Они...
   - Стоп-стоп-стоп, - замахала я руками на разошедшегося Пашу. - Какие они замечательные, ты мне ещё потом расскажешь, а сейчас я бы хотела узнать про все остальное.
   - Это про что? - вскинулся Паша.
   - Ну, например, почему у тебя такой виноватый вид? И что ты натворил?
   - Кир, ну вот честное слово, я тут не причем, - прижал руки к своей груди Паша. - Я бы сам никогда до такого не додумался, а тем более не пошел бы на это, если бы не обстоятельства. Да мне такое и в голову никогда бы не пришло. Я же знаю, как ты об этом мечтаешь, и так тебя обламывать я бы никогда не стал. Да я, чтоб ты знала, ради тебя на все готов. Мне...
   - Паша, угомонись, - рявкнула я, выведенная из себя этим словесным поносом. - Давай ты четко и внятно сообщишь мне, что ты натворил на этот раз.
   Паша покраснел и выдавил из себя:
   - Я поклялся, что женюсь.
   - Фу ты, господи, - облегченно выдохнула я. - Так чего ж ты мялся так долго. Это ж радость какая! И кто она? Познакомишь? Или там не одна девушка? Тоже не страшно. Вряд ли ты захапал себе больше жен, чем Пол. Они здесь, в лагере? Чего молчишь? Пошли знакомиться. Да не бойся ты - я своих невесток никогда не обижу и не съем. Главное, чтобы они тебя любили, а ты их. А все остальное приложится.
   - Мы уже, - неожиданно пискнула одна из близняшек, внимательно прислушивающихся к разговору.
   - Что уже? - не поняла я. - Малышки, а вы кто?
   - Любим, уже, - уточнила вторая.
   - Кого вы любите? - удивилась я.
   - Пашу, - хором объявили малявки.
   - Это хорошо, - довольно кивнула я. - Паша - хороший человек. Он, наверное, заботится о вас, да?
   - Да, - опять хором выдали девчонки. - Он нас купает, кормит, одевает и защищает, - продолжила первая.
   - И учит читать и считать, - добавила вторая.
   Ну, какой же он молодец. Я с гордостью посмотрела на смущенного Пашу и потрепала его по голове.
   - Ладно, хороший человек, пошли знакомиться с невестами.
   - Так... это, - опять замямлил Паша, - никуда идти не надо.
   - Почему, их что, в лагере нет? А когда они придут? У них особое задание? А какие они? Опишешь?
   - Кира, подожди, не части, - закрутил головой Паша и выдвинул девчонок вперед. - Это Айн и Цвай.
   Какие имена необычные... У них родители, видимо, были приколисты. Дать детям имена-числа. Странный какой-то подход...
   - Очень приятно, малышки, а меня зовут тетя Кира. Я так понимаю, что вы теперь у нас жить будете?
   Девчонки синхронно кивнули, а потом обернулись, посмотрели на Пашу и та, которая Айн, выдала:
   - Паша сказал, что пока он дом не построит, мы все у вас жить будем.
   - А потом переедем к себе, - тут же уточнила Цвай.
   - Ну, я так понимаю, что Паша это ещё со своими женами обсудит. Но, в любом случае, мы с мужем будем рады принять вас в семью. Паш, а ты что молчишь?
   Паша попытался съежиться.
   - Кир, тут такое дело...
   - Да что опять? - не выдержала я. - Ты мне невест своих покажешь или нет? Пол, а ты чего хрюкаешь? Может, ты меня с Пашиными невестами познакомишь, если он сам не решается?..
   Пол прервал свое хихиканье и бодро вылез вперед:
   - Я могу, чего ж тут сложного. Кира, знакомься, вот невесты нашего Павла, - и указал рукой на ... девчонок?!
   У меня в глазах потемнело. Так вот почему Пашка мямлил и заикался?.. Он мне в качестве невесток соплюх несовершеннолетних припас. Убью, паршивца! Где мое оружие? Где хоть что-нибудь?
  
   5.
  
   Я судорожно зашарила вокруг руками. Эмоции бурлили во мне кипящей лавой. Это как же меня надо было довести, чтобы я так с катушек готова была слететь?! Сначала эта заразная Метла детей похитила, потом эти бешеные индейцы решили с нас скальпы снять, за ними Курнаков с Исигой рабыню из меня вознамерились сотворить, следом Пол - многоженец мою выдержку на прочность испытывать собрался, а под завязку ещё и Пашка учудил - преподнес подарочек...
   Я уже начала открывать рот, чтобы выдать все, что у меня накипело за этот месяц... И тут меня как ледяной водой окатило. Я наткнулась взглядом на зажмурившегося и втянувшего голову в плечи Пашу, перепуганные глазенки близнецов, прижавших уши и залегших псюх, на попятившегося Пола... Да что ж это я творю?! Это же мои дети. И они ни в чем не виноваты. Ну, наломают они дров по молодости, а расхлебывать приходится родителям. Так ведь не со зла. А с другой стороны, это ведь наш долг и наше бремя - заботиться, охранять, оберегать и любить. Просто так любить, ни за что. Просто за то, что они есть. И в этом наше самое главное родительское счастье.
   Я выпустила воздух и милым спокойным голосом произнесла:
   - Паша, я тебя поздравляю и так тобой горжусь. Ты меня сегодня просто нежданно-негаданно порадовал. А свадьба у вас когда?
   Эх, жалко у нас фотоаппаратов ещё нет и в скором времени не предвидится. Выражение лица Паши хорошо было бы запечатлеть для потомков. Я испугалась, что его глаза вылезут из орбит, а отвалившаяся челюсть уже никогда не вернется на место. Пол от него не отставал.
   - Эй, ребятки! Вы чего? Дар речи потеряли? Ну, и хорошо. Спорить со мной меньше будете. А нас кормить сегодня будут? И где мои сапоги? Паш, а ты мне рубашку ещё обещал...
   Замерший народ зашевелился.
   - Кира, а с тобой все в порядке? Ты точно не ранена? Может, у тебя внутренние повреждения и жар? - кинулся ко мне Паша, норовя ощупать меня в самых доступных местах.
   - Нет у меня никакого жара, - стала я от него отбиваться. - Мне только поесть хочется и помыться капитально, а то я в этом 'рабстве' запачкалась сильно. У вас мыло ещё осталось?
   Вся моя команда синхронно закивала головами.
   - Ага, - засуетился Паша, - тут недалеко речка есть. Мелковата, правда, но чистая и вода в ней хорошо прогревается. Можем прямо сейчас туда пойти. Или ты поесть сначала хочешь. Айн, вы что-нибудь приготовили?
   - Кашу и чай, - с готовностью выдала малявка. - Малуша кролика поймала. Каша с мясом. Вкусная. Ещё горячая. На всех хватит.
   - А сами вы поели? - строго поинтересовался Паша.
   Девчонки покивали. Ого, какой он у меня заботливый. Прямо не стыдно его и в чужие руки отдать. Я покосилась на повеселевших близнецов. Правда, ручки эти ещё откормить надо будет, но это дело наживное. Нет, все-таки интересно, а когда свадьба?
   - Паш, - тормознула я развившего бурную деятельность парня, - так ты не ответил - а когда свадьба?
   Занявшийся расседлыванием ловеров, Пол опять захрюкал.
   - Кир, - возмущенно вскинулся Паша, - вот скажи - тебе больше заняться нечем, как надо мной издеваться? Ладно, этот оболтус прикалывается постоянно, но ты-то чего? В поселке свадьба будет. А срок ты сама устанавливай. В приличных семьях это всегда старшие женщины в роду решают. Вот и выполняй обязанности матери-патриарха.
   Теперь настал черед моих бровей ползти вверх. Это где ж такое видано? Хотя... Я опять покосилась на жадно прислушивающихся малявок, сейчас им замуж точно рано.
   - Ну, как скажешь, - покладисто закивала я. - Вернемся домой и решим. Ну, если мы все вопросы прояснили, то пора мыться, ужинать и спать.
   Девчонкам поручили проводить меня к воде, а Пол и Паша пообещали принести мыло и еду прямо туда. По дороге к нашей веселой компании присоединились гаремные красавицы Пола и все вместе, под охраной собак, мы шустро порулили к долгожданной помывке.
   На полпути я вспомнила, что не напомнила Паше об одежде и вернулась на стоянку. После недолгих расспросов мне показали наш шалаш, и я поспешила прямо туда. Уже на подходе, я услышала разговор ребят. Подслушивать, конечно, не красиво, но у меня это получилось совершенно случайно.
   Пол:
   - Вот видишь, все нормально прошло, а ты боялся.
   Паша:
   - Ага, а то ты Киру не знаешь. Это в этот раз она какая-то странная. Может ещё от плена не отошла?.. Надо будет её все-таки проверить на предмет повреждений. Может, она головой где-то ударилась?
   Пол:
   - Да брось ты выдумывать. Разве не лучше, когда она такая спокойная?
   Паша:
   - Да ты что? Что ж тут хорошего? Она ж никогда по пустякам не ругается. Только за дело. А тут такой 'косяк', а она не шумит. Не к добру это. Батя мне этого не простит. Она ж, совсем недавно ещё, нормальная была. Когда ты ей своей гарем представлял, я думал - умру от страха. Её ж только присутствие посторонних и сдержало.
   Пол:
   - А чего ей на меня-то орать? Это ещё предстоит моей маме делать. А Кира-то тут причем? Я ж для неё - практически чужой человек.
   Паша хмыкнул:
   - Ты смотри только это при ней не ляпни. Плохо ты её знаешь. Она, пока не сдаст тебя на руки твоим родителям, твердо убеждена, что несет за тебя полную ответственность. У неё это в характере намертво сидит - клещами не вытянешь.
   Пол (озадаченно):
   - Вот, влип! Надо домой побыстрее валить, а то столько родительской заботы мне не выдержать. И мой тебе совет - пока Кира ещё не вернулась в обычное состояние - расскажи ей про штаны.
   Паша застонал:
   - Ты точно моей смерти жаждешь. Ну уж нет, про это я ей только дома скажу. Кстати, надо не забыть взять запасную одежду. И где её сапоги? Идем уже, а то они там нас совсем заждались.
   Я на цыпочках, очень аккуратно, скрываясь за телегами, поспешила прочь из лагеря.
   И вот как это понимать? Я всю жизнь считала, что воплями проблемы не решить, а ошибки не исправить. Поэтому скандалю редко, и никогда просто так, только из любви к искусству. Просто-напросто иногда нервное напряжение можно, да и нужно сбросить ором. Тогда спокойнее воспринимаешь обстановку и легче принимать взвешенные решения. А Паша утверждает, что я это делаю только по делу. И его эти мои сольные выступления совершенно не напрягают. Даже вон беспокоится, что я реагирую не адекватно, с его точки зрения. Ладно, для его успокоения, пошумлю на него тихонько, когда мы сами будем, без свидетелей. А то ещё девчонки подумают, что я стерва и скандалистка. А я не такая.
   А что там у них за история со штанами? Надо будет выпытать осторожно, а то меня от любопытства разорвет.
   Девчонки терпеливо дожидались меня там, где я их оставила. Больше ничего нас не тормозило, и к речке мы вышли очень скоро. Какое же это блаженство - залезть в проточную воду и почувствовать себя чистой. Девчонки разделись совершенно спокойно, что близняшки, что бывшие рабыни. Интересно, и сколько им лет? На вид не больше 16-17. И какая ж зараза таких малолеток в гаремы продает? Хорошо бы до него тоже добраться.
   В отличие от этих раскрепощенных девиц, при приближении ребят я залезла в заросли ивняка. Мыло и одежду мне туда принесла одна из близняшек. А потом, чисто отмытая и нормально одетая, я блаженно поглощала незатейливую кашу с мясом и наслаждалась жизнью.
   Как же прекрасно быть свободной. Я с благодарностью покосилась на свою команду. И этой свободой я обязана всем этим замечательным детям и животинам. Надо будет им чего-нибудь вкусненького приготовить. Эх, весь мир готова расцеловать!
   Поскорей бы домой добраться - к детям и Степе. А потом ещё и девчонками займусь. Их и одеть, и накормить, и научить надо. Столько дел!.. А лет через пять и свадьбу сыграем. Паша как раз дом успеет построить. И девчонки подрастут. А внуков я и так дождусь. Чего мне заранее в бабушки лезть? Я ещё и мамой всласть побыть не успела. Решено. Пашу торопить больше не буду. Сам дозреет. А сейчас главная цель - это дом. К этому и будем стремиться...
  
   6.
  
   'Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается'... Пока мы возились, на берегу высадился детский десант. Это амазонки пришли мыть освобожденных сегодня детишек. Кроме шестнадцати своих, воительницы прихватили и остальных, что нашли. Не оставлять же их в рабстве...
   Поэтому двадцать восемь малышей в возрасте от трех до десяти возбужденно скакали на песке и жаждали немедленно залезть купаться. Мы трезво оценили возможности пяти девушек сладить с такой оравой и, мысленно распрощавшись с таким близким отдыхом, бодро включились в процесс помывки.
   Да, по истечении пары часов метаний и воспитательных воплей, можно опять лезть купаться. Хотя мою одежду и так можно выкручивать. Мне не повезло попасть под прицельный обстрел водой двух расшалившихся 'стрелков'. Поэтому я опять полуодета и разута, а моя экипировка сохнет рядом с разведенным костерком.
   Зато в этой кутерьме очень хорошо проявили себя близняшки. Все-таки у Паши очень хороший вкус и интуиция. Девчонки рассудительные, спокойные и очень старательные. Порученные им малявки самыми первыми были тщательно вымыты и оформлены в чистое. А потом близнецы не просто оставили их играть на берегу, а придумали им какую-то интересную игру. Так что с той стороны все это время слышны только восторженные вопли и счастливый смех играющей детворы. Кстати, собаки там тоже активно принимают участие в общей возне.
   На стоянку мы вернулись уже поздним вечером. Переполненные впечатлениями дети сначала отказывались идти спать, требуя 'продолжения банкета'. Но немалый воспитательный опыт позволил нам быстро справиться с этой напастью и скоро малыши, уложенные в шалашах, мирно засопели.
   Близнецов и четверку бывших рабынь ребята разместили в своем шалаше. Получилось немного тесно, но зато тепло. Ночью в октябре уже сыро и холодно. Кстати, надо бы уточнить какое сегодня число, а то я со всеми этими метаниями и беготней совсем выбилась из чувства времени. Это сколько мы уже в бегах - три недели или больше?
   Я в шалаше спать отказалась, поэтому для нас троих Паша устроил лежанку на свежем воздухе. Я - посредине, они оба - по краям. Рэма уложили на свернутое одеяло рядом. Пых пристроился у него под боком. Волнуется... Все-таки помнит, что Рэм - его мамаша.
   Пых родился во втором Рэмовом помете. Вскармливала его Багира. Пых из всех котят был самым толстеньким и неуклюжим. Вечно заваливался на бок при беге и очень смешно пыхтел и сопел, когда пытался куда-нибудь залезть. Мы его за это и прозвали Пыхом. Пол выбрал его из всех котят, хотя Паша и уговаривал взять более активного котенка. Но Полу приглянулся именно этот неуклюжий упитанный малыш.
   И вот теперь из этого увальня вымахал такой грациозный и свирепый котяра. Ростом он обогнал почти всех поселковых кошаков. Стоя на задних лапах, передние Пых свободно кладет на плечи не только своему хозяину, но и Степе, выше которого у нас мужчин нет. А уж какой из него ловелас получился... Весь в хозяина. По весне Пол старается его надолго не отпускать, потому как Пых вечно возвращается изрядно подранным, но жутко довольным. И, судя по наплыву пациентов у Паши, местным соперникам достается серьезнее.
   Девчонки уже давно угомонились, а мы все никак не могли наговориться. Я, наконец-то, полностью удовлетворила их любопытство и доложила о своих мытарствах на ниве рабства. Ребята, в свою очередь, рассказали мне о своих приключениях.
   Я посочувствовала Паше в его ситуации с 'невестами'. Да, тут уж на что не пойдешь ради свободы... Пол пожаловался на вредность местных женщин, которые покрасили ему волосы для большей достоверности при вхождении в образ шейха. То-то я смотрю, у него прическа вроде темнее стала. Думала, что это от грязи, а оказалось, что из-за происков местных визажистов.
   И с рабынями не все так просто. Пол сначала их просто пожалел, сочувствуя их положению. Ага, пожалел, а потом плавно перешел от жалости к любви. Кому он мозги парит? Хотя, девчонкам изрядно досталось.
   Оказывается, на территории Заповедника имеется некое поместье, где выращивают на продажу местным богатеям элитных рабынь. Девочки попадают в это заведение в раннем детстве. Их воруют, забирают за долги у родителей или приобретают на местных рынках в возрасте четырех-пяти лет. И до четырнадцати-пятнадцати лет дрессируют и школят по всем параметрам.
   Обычно новоявленных одалисок продают на аукционе при поместье два раза в год. Непроданных рабынь старше пятнадцати лет оптом сдают в бордели на побережьях и в крупных городах. Их участи не позавидуешь. И так над ними издеваются больше десяти лет, пока 'воспитывают' и 'обучают', так и перспективы дальнейшей жизни вообще кошмарные.
   За все это 'хорошее' всех владельцев этого притона надо четвертовать с особой жестокостью. Надо будет устроить тренировочный рейд для наших поселковых вояк. Пусть тренируются в максимально приближенных к боевым условиях. Да и детей надо оттуда вытаскивать.
   Четверка Половых избранниц задержалась в поместье ещё на один год, потому что их всех так и готовили квартетом в подарок шейху Амиру на его шестидесятилетие. У шейха в гареме и так обитает около сорока наложниц, но ему все было мало. Он в местных кругах слыл тонким ценителем женских прелестей. У него только признанных детей больше пятидесяти.
   Наших девчонок ему преподнесли в подарок две недели назад от имени города Бахра. Шейх решил похвастаться перед окружающими своими новыми игрушками и взял 'подарочный набор' с собой на ярмарку в Рубежное. По дороге ему не повезло нарваться на очень злых амазонок и жизненный путь 'великого' Амира прервался в окрестных лесах. Так ему и надо.
   Шейху не повезло, зато Пол стал обладателем ценного приза. У араба ко всему прочему были немалые проблемы с потенцией. А нечего было злоупотреблять... И наш Пол получил нетронутый комплект жен. Вот так!
   Кстати, и в Рубежное-то шейх ехал за какими-то чудодейственными средствами от своей немочи. В здешних лесах обитает местный чудо-лекарь. К нему со всего Заповедника на лечение народ шастает. Хорошо бы с ним познакомиться. Может, он с нашими врачами опытом обменяется... Знания никогда лишними не бывают.
   Когда мы обсудили все наши приключения, стали решать, как нам быть дальше. Домой хочется, но бросать на произвол судьбы амазонок, как-то не очень хорошо. У них и раненые, и детей куча. Надо помочь. Тем более, что и Марфа, и Берг намекали на то, что они готовы переселиться к нам поближе. Было бы неплохо, но как нам все это провернуть?..
   Тягловые животные у нас есть, ловеров тоже хватает. Амазонки угнали из Рубежного всех пригодных под седло животин. И догонять нас будет не на чем, и нанесенный материальный ущерб таким образом компенсировали.
   Но даже пересадив весь отряд на ловеров, быстрее двигаться не получится. Телеги с детьми и ранеными здорово тормозят всех. Значит надо будет искать компромисс. Отряд придется разделить на три части. Передовой дозор на ловерах, некоторое количество на охране каравана и усиленный заслон в арьергарде.
   Неплохой расклад. Надо теперь, чтобы командирши с ним согласились. Но они - женщины неглупые, должны понять, что так будет лучше.
   Теперь определяемся с направлением. Назад возвращаться никак нельзя. И так не понятно, куда делись индейцы, но рисковать таким обозом, как наш, мы не имеем права.
   Сразу свернуть на восток тоже не получается. Русло Осьминожьей на здешнем участке проходит по глубокому ущелью. У нас нет возможности быстро и максимально безопасно преодолеть его стены.
   Значит, у нас одна дорога - на юг, к морю. А там или вдоль побережья, или нанять плавсредства. Интересно, аборигены научились строить большие корабли? А то наши коняшки на маленькие не влезут, а бросать их жалко. У меня уже столько планов на их использование в нашем хозяйстве.
   Значит, решено. Завтра с утра обсуждаем наш план с амазонками и выдвигаемся.
   Конечно, этот вариант далеко не идеальный. Маршрут совсем не такой пустынный, как был до этого. Придется миновать и населенные пункты, и оживленные дороги. Не ясна ситуация с преследователями. Вряд ли обитатели и гости Рубежного спустят на тормозах наглый наезд амазонок. Да и индейцы могут прорезаться в совсем не подходящий момент.
   Но у нас есть оружие. Мы готовы его применять против врагов и нападающих. Нас много. А, главное, у нас есть цель - мы рвемся домой. Нас там ждут.
  
   7.
  
   И Паула, и Марфа согласились с нашим планом, почти совсем без возражений. Только внесли некоторые поправки в маршрут, учитывающие нюансы местных реалий.
   Согласно ним, мы отправляемся не сразу на юг, а делаем небольшой крюк ещё глубже на запад. Амазонки хотели выйти на побережье не к мусульманским городам Бахр и Эсперанца, а к немецкому порту Мер. Вроде, у тамошних жителей корабли вместительнее, дешевле и чище. Это Марфа так утверждает, ориентируясь на свой опыт почти двадцатилетней давности. Интересно, а в качестве кого она там бывала?
   В авангард влезли Пол с Пыхом, я и Паша остались с основным обозом. С Полом шли Марфа и ещё пять девушек. Берг возглавила арьергард. С ней отправили почти всех наиболее боеспособных воительниц - пятнадцать человек. Обоз прикрывали оставшиеся. Все легкораненые сели на ловеров и обеспечивали боковое прикрытие, гарем взял на себя управление телегами. Близнецам тоже доверили одну телегу на двоих с ранеными амазонками. В случае чего они девчонок постараются прикрыть.
   Выехали поздно, хотя собираться начали ещё на рассвете. Пока угомонили и пересчитали всю детвору, я думала, что поседею. Как на них не шикали, но шумели они, как маленькие, но очень старательные моторчики.
   Вот уж воистину, детская психика необыкновенно гибкая. Ещё сутки назад они плакали и переживали, а сейчас скачут, как козлята, и хихикают на весь лес. Все им интересно посмотреть, пощупать, дайте им во всем поучаствовать, за все подержаться, ко всем поприставать и так далее...
   Правда, после нескольких часов тряской езды по жаркому лесу, многих разморило, и они дружно засопели. Теперь можно и подумать...
   В Рубежном амазонки выпустили на волю не только женщин и детей, но и открыли рабские загоны с мужчинами. Я, честно говоря, думала, что к нашему отряду присоединится хоть сколько-нибудь мужчин. Все-таки дополнительная защита для слабых.
   Но пришлось обломаться. Мужчины в лагере так и не появились, хотя воительницы оставили возле Рубежного пару дозоров на всякий случай. Если бы женщины заметили двигавшихся в нашу сторону бывших рабов, то проводили бы их на стоянку.
   Но из городка всю ночь слышались пьяные крики и видны были зарева от пожаров. По всей видимости, бывшие невольники решили вначале отметить счастливое избавление от рабства. Не все - девушки заметили ещё с вечера, как на север ушли несколько вооруженных отрядов. Ну и на здоровье. А если тех, кто остался с утра заметут, то так им и надо - нечего было пьянствовать и буянить.
   Я так подозреваю, что местные жители заимели на нас очень большой зуб. И в ближайшие годы нам в здешних краях лучше не появляться. Хотя, благодаря нам, с работорговлей теперь возникнут некоторые трудности. Исигу и ещё двух крупных работорговцев вчера осудили без участия местных властей, но от этого приговор мягче не стал. Амазонки повесили их на городской виселице. Там, где обычно вешали осужденных преступников. Иногда, законы человеческой морали выше законов государственного управления.
   И отныне, где бы мы не столкнулись с этими уродами, надо давить их безо всякой жалости и снисхождения. Рабству - бой!
   Ушедшие на север отряды, хоть не надолго, но оттянут на себя преследователей. Я не думаю, что местная стража долго просидит за решеткой. Наверняка, найдутся в городке смельчаки, которые рискнут и выпустят их на волю. Пешком они нас, конечно, не догонят. Но кто им помешает реквизировать транспортные средства у окрестных селян?..
   А если они упадут нам на след и решат догнать во что бы то ни стало, то мы можем и не отбиться. Что-то я сильно сомневаюсь в боевых навыках амазонок. Хотя, с другой стороны, во время городских боев они себя проявили, как неплохие бойцы. Ладно, чего зря мозги сушить - вот когда заметим погоню, тогда и переживать начну...
   О, как это я так увлеклась, что даже не заметила, что мы на привал останавливаемся. Неужели уже на ночевку становимся? Так, вроде, до темноты ещё часа три-четыре... А, нет, это детей решили массово выгулять под кустики и накормить бутербродами.
   Тоже дело, а то некоторых по дороге приходилось прямо из телег выдергивать и по-быстрому в сторонку мотаться. Паша в этой акробатике уже добился полного мастерства и совершенства. Мальчишки у него чуть ли не прямо из седла все свои мелкие делишки делали. Снайперы, однако...
   На стоянку мы прибыли уже очень-очень поздним вечером. Наш авангард загодя остановился и оборудовал лагерь на берегу маленького озера. Дождались нас и завалились спать. Они - молодцы, ещё и кашу сварганить умудрились. Пол добыл трех крупных птиц, их ощипали и запекли. Очень вкусно получилось. Хотя и досталось только по маленькому кусочку. Больше нюхали, чем ели.
   Марфа обещает, что завтра к вечеру мы подъедем к небольшому хутору. Там можно будет закупить запас продуктов. Такие поселения будут попадаться не очень часто, но нам должно хватить. Лишь бы деньги раньше времени не закончились. Надо ведь ещё и на аренду корабля оставить.
   Амазонки, перед уходом из Рубежного, захватили местную казну и все 'случайно' найденные трофеи. Кроме этого, и ребята отдали в общий котел деньги Курнакова, оставив только золотой для близняшек, которым обещали прогулку с покупками на ближайшем крупном базаре. Марфа, пересчитав все, заверила, что на дорогу и аренду нам хватит, но задерживаться в пути не стоит, а то можем обанкротиться.
   Арьергард въехал в лагерь глубокой ночью. Погони они не заметили, поэтому поели и рухнули отдыхать. Утром раньше всех уедет передовой дозор, за ним через пару часов тронемся мы, а заслон поедет поздним утром. Они ещё, по возможности, пытаются и следы за нами заметать.
   Обещанный хуторок оказался маленьким и не очень богатым. Нам закололи двух не крупных свинок, продали немного масла, сыра и муки весьма грубого помола. Да, у них тут продукты не 'фонтан'. Кур нет, куриных яиц, соответственно, тоже. Рыбу они не заготавливают, свиньи у них недалеко ушли от своих диких собратьев - тощие и мосластые, овощи тоже разнообразием не впечатляют, фруктов мало, гречки и овса нет вообще. Мрак!
   Хорошо, что с нами Петьки нет. А то бы он тут же скумекал, и на ближайшие годы мы бы не только куриного бульона не увидели, но и яичница только бы по праздникам готовилась. Все бы пошло на продажу.
   Петька в нашей семье - главный хозяйственник. Раз в неделю, по пятницам, он лезет в подвал с ревизией наших запасов. Скрупулезно подсчитывает - сколько чего осталось, потом выясняет у меня меню на ближайшие дни, прикидывает каких продуктов не хватает и по субботам ездит с Катриной на закупки. Предварительно договаривается с Лапой, впрягает его в тележку и последовательно объезжает хутор Фергюссонов, ранчо Петренко и пасеку Гунько.
   Самое интересное - это наблюдать, как вышагивает впряженный в двухколесную тележку тигр. За транспортировку продуктов Петька с ним расплачивается тут же купленной свежей буйволиной печенкой. Так Лапа ест её не просто так - в тенечке, на обочине, а тащит заработанное синьоре, та отрезает треть куска домочадцам на ужин, а оставшееся мелко рубит, смешивает с сырыми яйцами и зеленым луком, поливает растительным маслом, и только после этого Лапа ужинает.
   Мне поначалу казалось странной такая дележка, и я предложила Петьке покупать два куска печенки - один для Лапы, другой для синьоры. Так Лапа обиделся и второй кусок синьоре брать запретил. Вот это воспитание...
   Так что таким раскладом довольны все. Особенно проф, который от свеже пожаренной с луком печенки просто балдеет.
   А в начале октября Петька проводит большую ревизию запасов. Тут уже учитываются глобальные запасы на год - варенье, мед, крупы, сахар, мука и прочие продукты длительного хранения.
   Причем о покупке разных сортов варенья Петр договаривается с поселковыми хозяйками. Меня приготовлением различных джемов, повидла и цукатов не нагружают, мотивируя это тем, что нечего мне на кухне лишнее время горбатиться. Хотя, я подозреваю, что Петька просто выбирает самое вкусное из производимого и не дергает меня с повышением моего кулинарного мастерства, потому что думает, что я так не смогу. Ну и не надо. Мы со Степой зарабатываем прилично, можем и потратиться на вкусности. Да и пусть девочки подзаработают лишнее. Не у всех же мужья получают так, как мой.
   Я только варю варенье из местного аналога земной вишни и делаю желе из протертых ягод смородины и малины. Ну, не совсем смородины и не совсем малины, но по вкусу очень похоже.
   А ещё я делаю сухофрукты, а потом варю из них компоты. Они у нас уходят литрами. Очень вкусные получаются. Детвора сухофруктины лопает и просто так, как конфеты.
   Эх, как там они без меня... Кто ж им компотик сварит и тортик испечет? И Петькина ревизия без меня пройдет. Я ж хотела на этот Новый год цукатов побольше закупить. И муку надо побелее выбрать, а гречку дополнительно просушить, перед тем как в короб засыпать, а то в прошлом году часть пропала от сырости. А орехи надо покупать у Гунько, у них вкуснее, чем на хуторе.
   Не успела я Петьку обо всем предупредить. А мы хорошо, если к Новому году домой попадем, а то и, не дай бог, до весны тут проваландаемся. Все-таки отвратительно быть без связи. И кроме огнестрела, надо озадачить наших Кулибиных разработкой средств связи. Вот сейчас бы позвонила домой и все обстоятельно пересказала. А так остается только вздыхать и переживать.
  
   8.
  
   До ближайшего крупного немецкого городка Бротбурга мы добирались почти десять дней. Устали все: от неизвестности, от выматывающего душу монотонного пути, когда ни расслабиться нельзя, ни все время быть начеку тоже не получается; от однообразной пищи, от постоянного дискомфорта от путешествия верхом (это по-моему только мой 'косяк'), от невольного стремления вперед и торможения, потому что впереди может быть опасно. Как же мне хочется нормально выспаться на обычной кровати, застеленной чистым постельным бельем...
   Да, ограничения в комфорте здорово напрягают. И как тут люди всю жизнь пользуются удобствами на улице? Хотя, в таких условиях проживала большая часть погибшего человечества. И нам ли сетовать на неудобства?..
   Но, с другой стороны, мы за пять лет смогли создать для себя вполне нормальные и комфортные условия. Вон, 'туалетник' нам здесь сколько раз уже по пути попадался. Значит, и местные обитатели за сто лет освоения здешних земель могли уже триста раз придумать и внедрить для себя что-то прогрессивное.
   Раньше, путешествуя по землям соотечественников, я списывала непритязательность жизни на нашу привычку. Мол, предки так жили, и мы проживем. Так и европейцы тоже не торопятся в светлое будущее.
   На всех бюргерских хуторах одна и та же картина - все удобства во дворе. И хорошо, если хозяева аккуратные и регулярно чистят выгребную яму. А то в одном месте близость жилья унюхивалась за два часа до самого жилья.
   Даже дети устали шалить и безобразничать. Притихли, нахохлились, поскучнели. Пришлось нам с Пашей часами молотить языками, развлекая малышню сказками и рассказами. Больше всего детей интересует предстоящее путешествие по морю. Паша им даже 'Одиссею капитана Блада' пару дней пересказывал. Причем, он с ними договорился, что рассказывать будет только, когда мы едем. Так дети с вечера впереди всех бежали спать, а утром поднимали нас ни свет, ни заря, требуя немедленно отправляться в путь. Не выспавшиеся амазонки Пашку чуть не прибили. После этого договорились, что каждая 'Шехерезада' свои дозволенные речи будет заканчивать вечером окончанием повествования. Чтобы детки спокойно дали спать утром.
   Ага, наивные взрослые. Детишки же после этого стали по вечерам так бурно обсуждать услышанное за день, что мы никак не могли их угомонить. Пришлось плюнуть на утренний сон и вернуться к проверенной схеме: вечером в рассказе перерыв, окончание - днем, обсуждение - после обеда, до вечернего привала - начало нового рассказа.
   Не знаю, как у Паши, а у меня - язык реально болит. Вернусь домой и буду неделю молчать... или даже две недели, а может и целый месяц. Если выдержу.
   Бротбург порадовал нас ветряными мельницами и аккуратными домиками в голландском стиле. Марфа нас просветила, что здесь устраивают ежегодно самую большую хлебную ярмарку. Окрестные фермеры свозят на неё собранный урожай злаков и муку.
   Это хорошо - надо будет купить побольше муки и напечь лепешек. С жареным мясом они отлично подходят для перекуса между завтраком и обедом. И хлеб надо будет прикупить, конечно, если он у них тут выпекается. Хотя, мне кажется, что я уже слышу запах свежей выпечки.
   Последние два дня наш отряд объединился в одно целое. Погоня вроде не наблюдается, да и передовой отряд в прежнем количестве - это излишество. Ограничиваемся парными дозорами.
   Легкораненые выздоровели почти полностью, а тяжелые перешли в ранг легких и пересели на ловеров. Рэм тоже уже три дня, как гацает по окрестностям и не желает больше лежать в телеге. Вчера, на привале, весь лагерь ухахатывался, наблюдая, как Паша гоняется за вредным кошаком, уговаривая того на перевязку.
   Рэм вьюном вился между телегами и людьми, но в руки не давался. Не реагировал даже на предложенные лакомые кусочки. Пришлось плюнуть и отстать от него. А сегодня утром Паша его все-таки поймал, снял с него повязку и вынес вердикт: 'Условно здоров, лапу не напрягать'.
   Так Рэм на радостях умчался так далеко вперед, что мы его почти не видели. Хорошо, что хоть в окрестностях города он нас нашел, а то бы не знаю, что мы делали. Паша даже успел поволноваться. Глядя на довольного Рэма, Пых обзавидовался. Его Пол с утра взял на поводок. Во избежание, так сказать.
   Город встретил нас настороженно. Ещё бы - хорошо вооруженный отряд из почти трех десятков верховых. И основная масса - это женщины, которых в Заповеднике мало, поэтому они очень дорого стоят и высоко ценятся. Мужчин всего двое и те - молодые парни. Четыре телеги разновозрастных детей. Странная картина, не обычная, а все, что не обычно, сначала пугает. Как бы чего не вышло.
   Входную пошлину с нас содрали ого-ого сколько. Платил Пол и даже умудрился поторговаться. Хоть что-то мы сэкономили. Остановиться решили на постоялом дворе возле южных ворот. Марфа сказала, что там самая большая в городе конюшня и номера для постояльцев самые чистые. Кормят, правда, не очень, но день перетерпим, а утром нам все равно дальше ехать.
   Постоялый двор с трудно выговариваемым немецким названием мне понравился - чисто выметенный, не вонючий, опрятная обслуга, вежливый хозяин. Номера для нас нашлись быстро. Ярмарка была три недели назад, так что сейчас в городе затишье, постояльцев мало, цены божеские.
   После расселения и легкой помывки, мы спустились вниз пообедать. Основная масса наших амазонок уже поела и занималась текущими делами и закупкой провианта в дорогу. Берг ушла в оружейную лавку, а Марфа отправилась к кузнецу договариваться о подковывании двух ловеров и закупке большой партии арбалетных болтов.
   Так что внизу мы оказались почти в гордом одиночестве - я, Паша, Пол, его девушки и наши близнецы. Девчонки за время нашего пути ко мне привыкли и уже не дичились. При регулярном и обильном питании они покруглели и оживились. Я переделала им коряво перешитые ребятами одежки и малышки выглядели сейчас более чем хорошо. Тем более, что к обуви они уже привыкли и носили мокасины, не капризничая и не протестуя. Чисто отмытые волосики завивались крупными кольцами, мордашки сияли, а в глазах появились робкие проблески наивности и детского ожидания чуда.
   Мы заняли большой угловой стол напротив барной стойки. Правда, баром там и не пахло, но несколько бутылок на полках имелось. Да и хозяин здесь же отирается. Всех девчонок засунули к стенам, Паша и Пол сели по углам - лицом ко входу, я - спиной. Не очень удобная позиция, но рядом улеглись Рэм и Пых, так что мне можно за уязвимость моего тыла не переживать.
   Кроме нас в зале было несколько одиночных посетителей и большая компания в центре зала. Шесть человек экипированных воинов явно арабской крови гуляли не по-детски. Я, ещё когда мы проходили мимо, очень удивилась - вроде лица мусульманские, а лопают жареную свинину и запивают вином. Им же религия запрещает так питаться или я не права?..
   К нам подбежала шустрая официантка в весьма фривольном платьице с громадным декольте, из которого прямо вываливались две переспевшие дыни, и на ломаном русском языке застрекотала перечень имеющихся в меню блюд. Я думала, у ребят косоглазие разовьётся, так они стреляли глазами в вырез её платья. Девчонки тоже это заметили, и Полу под столом досталось чьей-то ножкой. Он аж вскинулся и зашипел от боли. А нечего пялиться на незнакомых барышень, когда своих полон дом.
   Близняшки тоже разом поскучнели, и Пашу локтем двинула уже я. Вроде, принятые совместно меры помогли, и ребята стали соображать более адекватно. А то до этого только и делали, что кивали, как китайские болванчики. Девица при этом не терялась, заливалась соловьем, и, по-моему, ребята уже согласились на какое-то бешеное количество спиртного и закуски.
   После нашего вмешательства заказ пересмотрели, от спиртного отказались в пользу кваса и темного пива, на закуску взяли холодное мясо и два сорта сырных палочек, а на горячее - уху и жареные колбаски с гарниром. Вроде денег, выделенных Марфой, должно хватить.
   Квас, пиво и закуски принесли сразу, а горячее просили обождать. При такой закуске отчего же и не подождать. К мясу и сыру подали большую тарелку зелени и горячих лепешек. Вкуууууснооооо...
   Некоторое время за нашим столом были слышны только чавкающие звуки. Хоть это и не совсем прилично. Но кто нас будет осуждать?
   Жалко, я пиво не люблю. Но оно, похоже, вполне на уровне, если судить по причмокиванию ребят. А вот квас здешние умельцы наварганили с каким-то странным привкусом. Я даже не решилась одну кружку до конца выпить. Мало ли, чего они туда наболтали, вдруг технологию не соблюли? Отравиться совсем не хочется. Да и Марфа сетовала, что здешняя кухня не вполне съедобная. Может, это как раз кваса и касалось?..
   Пыху и Рэму принесли большие миски с кашей и кусочками мяса. Вот кошаки наслаждались едой безо всяких моральных терзаний.
   И вот эта мирная идиллия была нагло нарушена. Первым заворчал и ощетинился Рэм. За ним тут же подхватился Пых. Ребята вскинулись, я напряглась. А за моей спиной раздался пьяненький голос:
   - А не много ли девок для таких сопляков, как вы?
   Я обернулась. Рядом, покачиваясь на непослушных ногах, болтался пацан лет двадцати на вид. Как раз из этой арабской компашки. За ним стояли ещё двое. Гораздо более трезвые. Плохо. Эти похожи на опытных вояк, тогда как мальчишка - богатенький сынок. Вон, оружие как разукрашено. Прямо, так и сверкает, так и блестит.
   - Я к вам обращаюсь, молокососы, - выкрикнул пацан, покачнулся и чуть не завалился на наш стол. Один из вояк только и успел его перехватить.
   - Ну что, просто морду начистим или сразу убивать будем? - буднично поинтересовался Паша и потянул из ножен свой тесак.
   - По обстоятельствам, как получится, - пожал плечами Пол и потянулся к своему оружию. Девчонки защелкали тетивой взводимых арбалетов.
   Э, да тут сейчас войнушка начнется. И ведь сами по себе эти горячие головы не остынут. Как же не хочется, но, видимо, пора мне вмешиваться.
   - Ребята, а оно вам надо? - лениво протянула я, медленно оборачиваясь к пьяным бузотерам.
   Если бы заговорили кошаки, они бы удивились меньше. Ну, как же - женщина посмела вмешаться в священный диалог настоящих мужчин. Скандал, однако!
  
   9.
  
   Вот, правильно кто-то умный заметил, что глупость не лечится. Это в точности про меня. И кто меня дернул за язык влезать в эти разборки. Никак не привыкну к царящему здесь, в Заповеднике, оголтелому мужскому шовинизму. Все ещё живу по понятиям цивилизованного общества с его равноправием и терпимостью.
   Ага, триста раз они остыли и начали вежливый диалог с извинениями. Да я глазом моргнуть не успела, как вокруг завертелась такая кутерьма, что мне бы впору взвыть и покаяться, да некогда.
   Один из вояк, тот, что постарше, вдруг молниеносно сместился вперед, рывком выдернул меня из-за стола и отшвырнул в сторону прямо на какую-то жесткую мебель, приговаривая:
   - Эта языкатая моей будет.
   На мой возмущенный полузадушенный вопль, из-под обрушившейся под моим весом этажерки с какой-то ерундой, реагировать было некому. Паша, ринувшийся мне на помощь, сцепился с моим персональным обидчиком, Пол держал оборону от наскоков второго араба, а девчонки, безрезультатно разрядив свои арбалеты, мигом нырнули под стол, утянув туда и близняшек.
   Одни кошаки действовали слаженно и умело. Пых перехватил одного из тройки вояк, не успевшего встать и остававшегося за столом, и нехило угрожал ему, почти сомкнув пасть у того в паху. Бедолага даже дышать, по-моему, не решался. Остальные двое метались за Рэмом, который успел прилично тяпнуть одного из них за ногу, а второму нарушил целостность штанов на заднице. Мужики сильно на него за это обиделись.
   Оставшийся без внимания и присмотра, пацан уже почти выволок из-под стола одну из близняшек, как раздавшийся с их стороны вопль: 'Малушааааа!' не остался безответным.
   Собак нам не разрешили взять с собой. Хозяин намертво уперся, возражая против их проживания в 'чистых' комнатах. Поэтому пришлось устраивать псюх на конюшне в одном их пустующих стойл. Ловеры против такого соседства не возражали. Собаки остались не довольны такой явной дискриминацией их прав, но сильно не протестовали. Две приличных порции мясных обрезков примирили их с жизнью. Что самое интересное, так это то, что против кошаков хозяин ничего не имел. Может, он страстный кошатник или собак боится...
   И вот теперь, после яростного вопля то ли Айн, то ли Цвай, входную дверь буквально вынесло, и в зал ворвались две безумные шерстяные молнии. Собаки не рычали, не лаяли, не выли. И это было самым страшным. Они атаковали и рвали противников молча.
   Сначала отлетели в сторону безжизненными кулями гонявшие Рэма, потом рухнул неприятель Пола, отвлекшийся на атаку собак и пропустивший удар тесака. Оставались только мой обидчик и богатейчик.
   Тут у собак наконец-то прорезались голоса. Глухо ворча и угрожающе оскалив окровавленные пасти, они наступали на побледневшего и мигом протрезвевшего пацана, судорожно сжимавшего в подрагивающих руках свою сабельку. Ага, не нравится.
   Пашин противник попытался прорваться к своему подопечному, но Паша, вместе с подоспевшим Рэмом, блокировал его прорыв.
   Я, кряхтя, стала выкарабкиваться из-под обломков и осколков, стараясь делать это по возможности аккуратно, чтобы не порезаться об острые края. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться, что мальчишки серьезно не пострадали. У Паши несколько порезов на руках, а Полу засветили в челюсть.
   Противникам досталось гораздо серьезнее. Двое валялись очень уж равнодушно, ещё один зажимал рукой рану в боку и в бой уже не рвался, Пых полностью контролировал четвертого и расслабляться пока не спешил, пятого прочно зажали в углу. Оставался только зачинщик. Вот теперь и поговорим. Надеюсь, ребята возражать не будут.
   Не успела я открыть рот, как в выломанный дверной проем вбежали девочки из выставленной Марфой охраны. Это они, конечно, вовремя... Покрутив головами и оценив ситуацию, они расслабились и стали проверять поверженных, не забывая контролировать обстановку. Да, неплохо их Марфа натаскала.
   Я у неё напрямую не спрашивала, но краем уха слышала, что в гражданскую она была комиссаром. Видно, какие-то навыки оттуда ещё вынесла. Эх, здешние обитатели - это ведь живая история нашей жизни на Земле. С этих бы очевидцев стрясти воспоминания, чтобы наши потомки учли весь негативный опыт земной цивилизации и постарались избежать его в будущем.
   Так, что-то меня не туда потянуло. Надо вникать в ситуацию. Амазонки разоружили уже всех четверых и деловито перевязывают двоих пострадавших. Ага, тому, которого держал Пых, надо только мокрые штаны сменить, а одному уже помощь не требуется. Разгуляй порвал его насмерть.
   Мой обидчик оружие не бросает. Неужели надеется, что ему удастся вырваться? Это он зря. Паша его не выпустит. Он даже на меня не отвлекается. Спросил только, как я, и все.
   А пацан свое оружие отдал, и сопротивления не оказывает. Ещё бы он дергался, когда к его шее Фарида приставила свой нож. И когда успела?.. Глаша и Гильда очень сноровисто вяжут его своими поясами, а Чен пытается ощупать Пола на предмет скрытых повреждений. Близнецы гладят развалившихся у их ног довольных и добродушно скалящихся собак. Идиллия...
   Увидев, что пацана упаковали, как банковскую пачку, и немедленная гибель ему не грозит, последний противник сложил свое оружие и безропотно дал себя связать.
   И что у нас в итоге? Задержано нападавших - пятеро, из них изрядно пострадавших - двое; один - труп; наших не зацепило, разгрома в зале нет, потому что столы тяжелые, а скамейки прикручены к полу. Пострадал только один предмет меблировки - злополучная этажерка, над которой уже кудахчет расстроенный хозяин и бросает на нас весьма нелюбезные взгляды. Ну так, мы его мебель не ломали. Нечего на нас коситься. Пусть убытки ему возмещают зачинщики.
   По нашему столу как смерч пронесся - ничего не уцелело. Это там Пол со своим визави попрыгать успели. Хорошо, что нам основные блюда принести не успели, а то бы ещё травмы от ожогов были.
   Пока обработали Пашины порезы, хорошо не глубокие, и соорудили примочки для Пола и меня (мне опять прилетело на мой многострадальный затылок и спина как-то побаливает), появилась Берг, и начался, наконец-то, допрос злоумышленников.
   Все стало отчасти понятно, когда пацан назвал свое полное родовое имя - Хафс ибн Амир ибн Сирхан. Убиенный шейх Амир приходился ему папашей. Хафс - его двадцать третий сын. Родила его наложница, поэтому никаких шансов на наследство у него нет.
   Покойный шейх воспитанием своих многочисленных отпрысков не занимался, но признавать их не отказывался. Обычно, весь его вклад в будущее своих детей заключался в том, что он каждому сыну в шестнадцать лет вручал личное оружие, приставляя потом отпрыска к какому-нибудь делу, а каждую дочь, по достижению её пятнадцати лет, спешно выдавал замуж за преданных ему людей.
   В этом отношении Хафсу повезло. Его мать, некоторое время, была любимой наложницей шейха, и умерла, не успев ему надоесть, поэтому свою приязнь он распространил и на их единственного сына. Он дал ему неплохое образование, такое же, как и своим наследникам, и вот уже три года готовил из него помощника для особых поручений. Недавно он поручил ему разведку северо-западных территорий и установление контактов с американскими представителями, выделив, в сопровождение, пять человек из своей личной охраны.
   Хафс с поручением отчасти справился - пить крепкие спиртные напитки он научился, но неожиданно быстро закончились выделенные на задание деньги, и парень вынужден был срочно возвращаться. По дороге домой им встретился знакомый торговец, удиравший из Рубежного, от которого Хафс узнал о налете амазонок и гибели отца. Путь домой теперь ему был заказан. Наследник шейха своего сводного брата терпеть не мог. И в его присутствии Хафсу надо было опасаться за свою жизнь. Так что полученные известия несли крах его планам на обеспеченное будущее.
   Поразмыслив и посоветовавшись со своим наставником Абдуллой - это тот, что на меня права заявлял, парень решил отомстить убийцам отца и потребовать от брата-шейха оплату за свершившуюся 'священную' месть.
   Даже с моей точки зрения - планчик не очень. Видимо, и сам 'мститель' не сильно на него рассчитывал. По-моему, он решил просто пограбить местное население под предлогом поиска 'кровников'.
   Помотавшись неделю по окрестностям, они никого не нашли, немного подкопили деньжат и решили податься в наемники на западное побережье. Там, как раз, затевалась очередная мелкопоместная заварушка. И надо же было такому случиться, что мы завернули именно в это время и на этот постоялый двор, где Хафс сотоварищи заливали вином свое невезение.
   Нас они опознали по бывшим гаремным рабыням. Абдулла узнал этот хорошо разрекламированный дарителями квартет. Ну, а дальше они решили рассмотреть нас поближе, а уже ночью напасть, скрутить и продать в рабство всю нашу компанию.
   Интересно, а что бы они объясняли амазонкам? Или рассчитывали, что те не заметят нашего отсутствия? Или планировали смыться пораньше и потише?
   Нет, план их действий мне понятен, но кто ж так 'рассматривает'? Вместо того, чтобы вежливо познакомиться и втереться в доверие, они вломились, как слоны в посудную лавку. Им ещё повезло, что из нас никто серьезно не пострадал, а то бы в живых им точно не удалось остаться.
   Выслушав все это, Берг предложила нам, как пострадавшей стороне, выполнить то, что задумывали арабы. А именно, продать их всех в рабство в Мере. Там постоянно набирали гребцов и матросов на корабли, потому что текучка кадров в этой сфере ужасная.
   Это, конечно, было бы неплохо сделать, но мы же с рабством боремся. Вот надо было их всех укокошить в этой заварухе, тогда бы и проблем не было. Абдуллу этого, так точно...
   Вон, как зыркает, вражина!.. Уж он-то своего позора не забудет, и нам постоянно надо будет опасаться удара исподтишка. А, с другой стороны, если дернется, то у меня будет законный повод отправить его к праотцам. И кто мне мешает это сделать сейчас? Эх, на связанного и безоружного противника как-то неудобно руку подымать. Вот ведь, чистоплюйство интеллигентское! Вечно оно мне нормально жить мешает.
   Заметив наши сомнения, Паула предложила нам подумать, а пока всех пятерых погрузить на одну из телег и забрать с собой. Тем более, что у арабов породистые ловеры, которые значительно лучше и выносливее, чем реквизированные в Рубежном. А, по итогам закончившегося сражения, мы имеем право на все имущество нападавших.
   Ну, может, это и не плохая мысль. Посмотрим на их поведение. Хотя, куда их потом девать? Не тащить же за собой в поселок. Нам, там, только арабов для полного счастья и не хватает.
  
   10.
  
   Пока длилось разбирательство, обслуга ликвидировала следы 'боевых' действий и официантка поинтересовалась - нести нам горячее или погодить?.. Честно говоря, есть мне как-то уже расхотелось, и голова начинала побаливать, но покидать ребят в такой момент тоже не хотелось.
   Вообще, как-то странно - на постоялом дворе состоялась драка с увечьями и гибелью одного из участников, остальных победители взяли в плен с конфискацией имущества, а никто из городских властей и не почесался. У них тут что, такие конфликты никого из официальных лиц не беспокоят? Ничего себе порядочки...
   Я тут, можно сказать, мысленно уже выстроила линию защиты, скрупулезно зафиксировала всех свидетелей и очевидцев, а нас никто не собирается опрашивать? Да, это они тут нормально устроились. Не трогайте нас, и мы на все ваши проделки глаза закроем. С таким подходом нет ничего удивительного в том, что местные жители совершенно не уважают власть предержащих.
   Уха оказалась чересчур соленой, рыба в ней невозможно костлявой, а свиные колбаски просто истекали жиром, да ещё и гарнир к ним совершенно этот жир не впитывал, а плавал отдельно. Здешний повар и впрямь не очень...
   Еду я только поковыряла, скормила Рэму колбаски, а Пыху отделила вареную рыбу от крупных костей. Кошакам понравилась моя переборчивость в еде, и налопались они на сутки вперед.
   Пленников засунули в сарай, любезно предложенный нам хозяином. Правда, там совсем нет никаких удобств, ну, до утра они как-нибудь протянут.
   Хотя, ночью нас никто не побеспокоил, спала я все равно плохо. Даже не помогли чистые простыни и нормальная кровать. Перед глазами в который раз прокручивалась драка, беспокоили ушибы на спине, заботливо смазанные Пашей с вечера мазью.
   Зрелище там у меня, видать, ещё то. Паша причитал и охал надо мной, как квочка. И все порывался немедленно пойти разобраться с Абдуллой. Еле уговорила его не дергаться и угомониться. Абдуллу мне совершенно не жалко, но и поощрять явное убийство совсем не хочется. Вроде притих, но как-то подозрительно быстро.
   Эх, валерьянки бы тяпнуть, да ещё не нашли мы её здесь. А заваривать травяной сбор посреди ночи не хотелось совершенно.
   Утром я настолько была не в духе, что ребята в моем присутствии разговаривали исключительно шепотом и старались лишний раз на глаза не попадаться.
   Эй, я - хорошая и добрая, не надо от меня шарахаться - не укушу! Честно-честно...
   Хозяину постоялого двора, за беспокойство и нанесенный ущерб, Берг выделила одного из ловеров, тех, что амазонки 'прихватизировали' в Рубежном. Но хозяин и этим неказистым коньком остался доволен, даже не заикался о доплатах и компенсациях.
   Позавтракали мы какой-то кашей-размазней из неизвестной мне крупы. Паша опознал в ней ту, кашами из которой их с Полом кормили близнецы. Но девчонкам эта стряпня удавалась явно лучше. Надо бы видеть довольные мордашки Айн и Цвай, услышавших эту нехитрую похвалу. Ещё бы, их 'жених' ими доволен.
   Наш караван из города выпустили без проблем. Я до последнего ожидала какой-нибудь каверзы, но напрасно нервничала - до нас никому не было дела. Даже вчерашний труп хозяин постоялого двора обещал сам прикопать в укромном месте на местном кладбище. Да, порядочки тут...
   Дорогу нам пересекла довольно широкая река, через которую мы переправились на пароме в два этапа. Сразу все наши телеги и ловеры не поместились.
   Близнецам переправа очень понравилась. До этого на нашем пути попадались только маленькие озера и лесные речушки - не глубокие и быстрые, а вот такая большая водная преграда была впервые.
   Девчонки визжали и тыкали пальцами в воду, выискивая в глубине рыб и страшилищ. В том, что они здесь обязательно водятся, ни Айн, ни Цвай не сомневались. Мы с Пашей только и успевали их перехватывать, чтобы они не свалились от излишнего энтузиазма в воду. А что будет, когда они увидят море? Страшно представить, какой переполох нас ожидает.
   А потом потянулась монотонная дорога без приключений и событий. Марфа, правда, все удивлялась, что нам не попадаются разбойные ватаги. Здешние места ими обычно просто кишмя кишели. Но, по всей видимости, лиходеи сочли нашу компанию достойной всяческого уважения, поэтому так и не напали. Или, может, их всех переловили? На обочинах частенько попадались полуразложившиеся висельники, развешанные на нижних ветках крупных деревьев. Очень красноречивое украшение.
   Пленные особых хлопот не доставляли и бежать не пытались. Видно, такой фатализм - это национальная арабская черта. Или они опасались наших собак и кошаков, которые им явно не доверяли и держали под неусыпным контролем. Хафса и Абдуллу Берг разместила на разных телегах - Хафса на первой, а Абдуллу - на последней. Остальные ехали на третьей телеге, которой управляли близнецы. У них там получается какой-то вечный передвижной медпункт.
   Пока ехали - познакомились. Сильно раненых звали Саид и Фарах, а опозорившегося - Мурат. Повязки раненым меняли регулярно, и заживало на них все, как на собаках.
   От нечего делать мы с ними разговорились. Я к ним, в принципе, ничего не имею, ну, за исключением, Абдуллы. Так они и сами его ругают. Говорят, что это он все испортил. Если бы не науськивал Хафса, то ничего бы не случилось, разъехались бы в разные стороны и забыли, что встречались. А в наемниках они бы заработали себе достаточно на нормальную жизнь где-нибудь в тихом уголке Заповедника.
   Они, в общем-то, не плохие ребята, попавшие в сложные жизненные обстоятельства и по молодости лет не сумевшие из них выпутаться достойно. К нам они никаких претензий не имели, потому как покойного шейха откровенно недолюбливали.
   На меня они посматривали как-то странно - то ли я их привлекаю, то ли пугаю до чертиков... Странно, никогда не замечала такой реакции на себя со стороны окружающих. Наверное, из-за всех этих дурацких приключений я выгляжу отвратительно. Пугаю людей своим злобно-перекошенным лицом. Домой, хочу домой...
   Через четыре дня неспешной езды мы, наконец-то, достигли окраин Мера. Вообще-то, город называется Меренбург, но так его называют только жители, а прочие сократили до Мер. Тем более что городок не большой, хотя и с претензией на дальнейшее расширение. Но это в далеком будущем, а пока народу в нем мало и то, в основном, это экипажи судов и гости города.
   Пошлину на воротах не взимали, что меня сильно удивило. Я уже привыкла к алчности местечковых властей, начинавших обирать гостей города прямо у входа. Марфа объяснила такое попустительство тем, что здешним властям вполне хватает арендной платы с владельцев кораблей за место на причале. И этот портовый городок выглядит вполне ухоженным и чистеньким.
   Эх, посмотреть бы на этих чиновников, которым хватает денег. Интересно, они из какого года сюда попали? Явно, не из нашего времени. Хотя, по-моему, госчиновникам во все времена не хватало средств, и свой карман они частенько путали с государственным. Или здесь вывелась особая порода?
   Остановились мы на небольшом постоялом дворе с поэтическим названием 'Приют Лорелеи'. Очевидно, хозяин - поклонник Гейне, хотя по его виду и не скажешь - худой, нескладный верзила с лошадиной физиономией. Но, если мне не изменяет память, Лорелея грозила гибелью всем, кто приближался к ней. Может, это и не так, но я бы здесь не расслаблялась. Мало ли что?.. Паша со мной согласился. Он тоже Гейне читал.
   Сложив вещи в комнатах, обустроив ловеров и предупредив Берг, мы всей компанией рванули на берег, к морю. Предусмотрительный Пол сразу заказал у хозяина 'корзинку для пикника', так что голод нам не грозит.
   Мы не стали посещать городской пляж из-за его близости к портовым сооружениям, а пошли в маленькую бухточку, слева от города. Местная стряпуха порекомендовала её, как отличное место для отдыха от городской суеты.
   Близость моря ощущалась ещё за несколько километров до порта. Крики птиц, шум волн и запах. Соленый запах моря. Как я по нему соскучилась...
   Дома, на Земле, мы каждый год ездили на море или в Крым, но чаще всего на Кавказ. Как же там было замечательно!.. Горы, просторные пляжи, доброжелательные жители, обалденно вкусные фрукты, но самое главное - это море.
   Я обожаю воду и страшно люблю плавать. Гоша даже дразнил меня, окрестив 'рыбой', за неуемную тягу к водным процедурам.
   Плавать в реке я тоже люблю, но море я обожаю за простор и ласковые объятия волн. К сожалению, я никогда не видела живьем земные океаны. Сначала, нас не выпускали из Союза, а потом элементарно не хватало денег на такую поездку. Все время что-то было первоочередным на собранные деньги. И мы откладывали океанский простор на потом. А так нельзя. Потом может и не наступить. В этом мы убедились на собственном примере.
   Никто и никогда не увидит уже наши земные океаны. Не будут они сердиться штормами и радоваться игривыми волнами, ласково покачивая в своих объятиях смельчаков на небольших суденышках и огромных кораблях. Нет у нас больше наших океанов, морей, озер, лесов, полей... ничего нет. Грустно.
   Но мы можем прикоснуться к живому миру Туземии. Он другой, но тоже очень красивый. Только здесь, сейчас, на краю этого бескрайнего простора я полностью осознала, что мы не на Земле.
   До этого, все местные диковинки и обычные пейзажи я воспринимала как-то отстраненно. Тигры, 'туалетник', бамбук, кошаки, 'морозильный' лишайник, собаки, ловеры и прочие составные части местной экосистемы были для меня просто экзотическими составляющими окружающего мира. Даже гигантский осьминог был не более чем генетическим экспериментом неизвестных ученых.
   Но это море убедило меня в своем неземном происхождении. Оно было серо-сиреневым и полосатым. Конечно, эти полосы не были четкими и разграниченными, но серые и сиреневые части не смешивались между собой, а мягко переплетались и скручивались в самые замысловатые узоры.
   Я посмотрела на небо - обычное для осени, серо-голубое. Я наблюдаю его вот уже пять лет. Зимой оно совсем серое, а весной и летом - голубое с синими вкраплениями. Почему же море такое странное? Это же просто большое зеркало для неба, или нет?..
   В эту воду даже входить страшно. Мы с ребятами застыли на самой кромке, не решаясь приближаться ближе. Но у наших подопечных таких сомнений не было. Бывшие рабыни море уже видели раньше, а близнецы не знали, что моря и океаны бывали другого цвета.
   Поэтому пока мы мялись в нерешительности, наши спутницы шустро разделись и порскнули в воду, как маленькая стайка экзотических рыбок. Даже собаки не стали вредничать, а тоже сунулись в море. Только кошаки дисциплинированно не совались впереди хозяев.
   - Ну что, пора и нам окунуться? - повернулся к нам Паша. - А то девчонок стрёмно одних отпускать. Да и жарко сегодня. Хорошо бы ополоснуться. Ну, что идем?
   Ну, идем, так идем. В конце концов, нам здесь жить, а значит надо осваивать все причуды именно этого мира. Пора.
  
  
   Глава пятая. 'Там, за туманами, любят нас и ждут...'
  
   1.
  
   Вот уже вторую неделю Степан страдал. За последние пять лет это было впервые. Он уже успел подзабыть, как это делается. Но прочно въевшиеся привычки вернулись быстро. И Степан с упоением погрузился в черный мир меланхолии. Даже забота о детях не могла вытянуть его из бездонного омута обреченности. Перед глазами все время было стремительно удаляющееся, перепуганное лицо Киры.
   В случившемся Степан винил только себя. Она - женщина, что с неё взять?.. Это он должен был схватить её в охапку и силой запихнуть в лодку. Как-нибудь на пару с Петькой, они справились бы. Там и грести-то было всего ничего. Да и на берегу, поселковые мужики быстро помощь оказали.
   Когда плот с женой и ребятами стало уносить течением, сердце завопило: 'Спасай!', а разум твердил: 'Стой, не горячись, подумай'. Петька на него тогда волком вызверился. Как же так - мама и брат попали в беду, а отец не пускает на помощь. Малыши чуть за борт не свалились. Костик уже начал руками в воздухе грести, пытаясь скорей оказаться в воде и спасать маму.
   Потом Машик внезапно успокоилась и сказала, что мама обещала скоро вернуться, а им велела спешить домой. Костик поверил сестре и тоже угомонился. Степан рявкнул на Петьку, велел ему прекратить препираться и грести усерднее. Чем быстрее они сдадут раненых и пристроят малышей, тем скорее они смогут помочь маме.
   Петька побурчал, но проникся и сноровисто заработал веслом. Степану пришлось тоже подналечь, не обращая внимания на боль в раненой руке.
   На берегу их уже встречали. Полтора десятка самых подготовленных мужчин во главе с рыжим. Вот кого Ковалю видеть хотелось меньше всего. Рыжий был в курсе произошедшего, но бросаться вдогонку сразу запретил.
   У Степана от ярости в голове помутилось, еле сдержался, чтобы не кинуться в драку. Остановили его перепуганные глазенки близнецов и насупившийся Петька. Не годится в их присутствии решать проблемы кулаками. Нормальных детей так не воспитывают.
   С вояками пришел Бернье, которому сразу подвалила куча работы. И хотя аспирант кричал, что он уже почти здоров, а Степан попытался уклониться от осмотра, утверждая, что у него ничего не болит и он готов немедленно возвращаться обратно, их никто слушать не стал. Пенькова и потерявшего сознание Миха погрузили на носилки, а Степана чуть ли не взашей погнали в сторону Быстрой.
   Рыжий выразился вполне категорично: 'Пока врачи не дадут добро - с места не двинешься'. Он не пустил в погоню и вторую лодку, мотивируя свое решение тем, что противник значительно превышает их количественно. Ввязываться сейчас в драку глупо и бессмысленно. Только людей зря погубим. А Паша и Пол - опытные поисковики. Кира с ними не пропадет.
   Десяток человек, во главе с Китом и Сеней, рыжий все-таки отправил по берегу Осьминожьей, вниз по течению. Если плот прибьет с нашей стороны, они помогут ребятам. А если нет, то переправляться на другой берег он им запретил.
   Степан видел, как у рыжего ходили желваки, но решения его были продиктованы заботой о большинстве. Если бы понадобилось, то Малышев, умирая в душе от горя, пожертвовал бы своим единственным племянником, Кирой и Полом ради спасения остальных.
   Этого Коваль понять не мог. Для него любимая женщина и дети всегда стояли на первом месте. И ради их спасения он, не раздумывая, отдал бы не только свою жизнь, но и пожертвовал бы остальными мужчинами. В его понимании - жизнь мужчины напрямую зависит от жизней его близких. Отдай себя, чтобы выжили они. Только так.
   В поселке их встречали, как героев. Детей спасли, сами вернулись хоть и ранеными, но живыми. В общем и целом - молодцы. Только Сара побелела, вцепившись в мужа, да теща схватилась за сердце, не выпуская из объятий близнецов и Петьку.
   Стивен тут же стал деловито уточнять у рыжего - на какое время ему надо быть готовым. Он ни минуты не собирался терять, отправляясь на помощь сыну. Степан его понимал как никто другой. Ему тоже надо было спешить.
   Рыжий запретил им заниматься самодеятельностью. Он уже выяснил, что Машик может 'слышать' маму и разговаривать с ней. Уточнил у неё, что с ребятами пока все в порядке, и велел сразу сообщить ему, если ситуация ухудшится. А пока призвал всех к спокойствию и порядку.
   Как же у Степана чесались кулаки. Но ему подсунули лечебный отвар, от которого потянуло в сон, и Коваль на ближайшие дни погрузился в полубессознательное состояние.
   Рыжий не сомневался, что он может сбежать за Кирой и ребятами, поэтому договорился с врачами, и Степана держали на успокоительных средствах почти десять дней.
   Когда Коваль окончательно пришел в себя, то обнаружил, что лежит на кровати, в их с Кирой спальне, а рядом свернулись клубочками близнецы. Петька спал на полу, в обнимку с Багирой. Как только Степан зашевелился, она тут же разбудила мальчишку.
   От него Коваль узнал последние новости. Отряд вернулся через три дня. Они сообщили, что плот развалился ближе к противоположному берегу, на который и выбрались Кира и ребята, но сразу переправляться они не стали - видимо решили дождаться утра.
   А утром переправа была уже не возможна из-за большого количества индейцев, организовавших прочесывание леса. Сразу захватить ребят им не удалось, и дополнительные отряды прибывали почти целый день, сразу выдвигаясь в погоню.
   Мужики подождали ещё немного и решили возвращаться, помня о запрете рыжего и трезво оценивая свои шансы на успех. Взволнованным Фергюссонам рыжий пообещал организовать спасательную экспедицию сразу после того, как очнется Степан.
   Машик поговорить с Кирой так больше и не смогла, но уверяла, что с мамой все в порядке, только она все время куда-то спешит. А вчера вечером малышка сильно раскапризничалась и призналась Петьке, что мама куда-то пропала. Как он не утешал Машик, она не хотела успокаиваться. Тем более, что её поддержал Костик.
   Пришлось их укладывать спать здесь. Рядом с отцом они угомонились и заснули. А сам Петька дежурит со Степаном с самого начала. По хозяйству ему помогает Катрина, а помощь многочисленных родственников они отвергли сразу. Сами не маленькие, вполне могут справиться. А ещё Петька очень хотел сам спасать Киру, поэтому бдительно отслеживал все поползновения рыжего, который навещает их каждый день по два раза.
   К ним, вообще, много народу шастает. Прямо не дом, а проходной двор. И все норовят продукты оставить, как будто у них есть нечего. И жутко обижаются, если ребята брать не хотят. Так Катя приноровилась излишки впрок перерабатывать. Из мяса тушенку делает, а овощи сушит или консервирует.
   Разговаривали Степан и Петька шепотом, чтобы не разбудить малышей, но те все равно проснулись. Обнаружив папу бодрствующим, они обрадовались и тут же стали выяснять, когда он пойдет за мамой. Степан готов был бежать прямо сразу, но, во-первых, на дворе глубокая ночь, а во-вторых, тело слушалось его как-то не очень. Поэтому решили подождать до утра, а там видно будет.
   Успокоенные дети заснули, а Коваль до утра ворочался с боку на бок. Раненая рука почти не беспокоила, но тоска и отчаяние прочно обосновались в душе. Он так прирос к жене сердцем и нутром, что почти физически ощущал её отсутствие. Ему казалось, что он лишился какой-то очень важной части своего тела, без которой дальнейшая жизнь просто не возможна.
   Утром Петька сбегал за Бернье и рыжим. Поль осмотрел Степана и вынес вердикт - условно здоров. На полную реабилитацию он отвел ещё десять дней и попросил отложить все физические нагрузки на этот срок. Кроме ранения в руку, Степан перенес ещё и лихорадку, как считал Бернье, на нервной почве. Коваль попытался спорить, но рыжий пообещал его связать и держать десять дней в погребе на цепи, если не угомонится. А потом пригрозил, что вообще не включит Степана в состав спасательного отряда. Коваль скрипнул зубами, но подчинился.
   Когда рыжий и Поль уходили, Машик что-то пошептала Малышеву на ухо, отчего тот побледнел, но Степану ничего не сказал. И дочка не призналась, что у неё за секреты с дядей Костей. Петька на следующий день узнал, что рыжий напился у Гунько на пасеке и до утра горланил песни на лугу. Такое поведение для него было столь не характерно, что взволновало всех поселковых жителей.
   Даже Стивен примчался утром с хутора и потребовал от страдающего похмельем Малышева объяснений. Что тот ему сообщил, никто не знал. Но Фергюссон возвращался домой весьма озабоченным и нервным, что прочувствовал на своей шкуре Лапа, попытавшийся провести внеплановую ревизию содержимого рюкзака Стивена. За что огреб по шее, но не обиделся, а смылся подальше от нервного фермера.
   Тогда-то Степан и погрузился в страдания. Никого не хотел видеть и почти ни на что не реагировал. Только близнецам удавалось ненадолго расшевелить его, приставая со своими немудреными вопросами и проблемами. Даже Петька плюнул на него и усиленно занимался подготовкой к путешествию.
   На исходе второй недели, рыжий объявил дату выхода и состав команды. В отряд вошли шевалье, Гунько, сам рыжий, Степан, Стивен и Леонардо. На Петькины вопли рыжий спокойно ответил, что по своим физическим возможностям четырнадцатилетний подросток не сравнится со взрослыми мужчинами, а значит будет тормозить весь отряд. И, вообще, кому, как не Петру, можно доверить заботу о близнецах и доме.
   Петька поворчал, но вынужден был согласиться и тотчас помчался за вещами Степана. Хотя выходить решили только через два дня.
   Когда появилась цель, страдания отошли на второй план. Сейчас не время. Степан воспрянул духом и готов был бежать за Кирой без сна и отдыха. Без неё его жизнь бессмысленна и пуста.
   И вот когда он её найдет, то обязательно сделает так, чтобы она никуда больше не пропадала. Вот возьмет и устроит её на работу в своей кузнице. Пусть хоть во дворе сидит и ведет учет запасов и готовой продукции. Или пусть просто так там будет. Кем угодно, только рядом и все время у него на глазах.
   А начнет спорить - он ей организует персональный сераль, как на Востоке делали. Им на географии рассказывали о таком. Умные мужики там жили. Это ж надо было так придумать, чтобы за жену не надо было дергаться. Заперли под охраной - и вся недолга. Вот только с количеством они там явно намудрили. Тут за одну голова пухнет, а ежели их не один десяток будет? Это ж верный путь к безумию.
   Нет, других жен, конечно, заводить не стоит. Не самоубийца же он? А вот засунуть свою женщину в закрытое от других пространство и ограничить свободу её перемещений - это мысль хорошая... Только бы эту самую жену побыстрее отыскать.
  
   2.
  
   Два дня сборов прошли в лихорадочной суете. Степан пытался поучаствовать в упаковке вещей, но только путался под ногами у Петьки и Катрины. Они понимали его состояние, поэтому не ругались, а только ловко уворачивались и незаметно выкладывали то, что он норовил им всучить.
   Нет, если бы он действительно предлагал нужные вещи, они бы не отказались. Но Степан встревал со всякой ерундой - то здоровенный ящик с запасным кузнечным инструментом притащит и требует упаковать (а вдруг там что-нибудь починить потребуется), то новые Кирины туфли сует в свой рюкзак (вдруг ей ходить не в чем), то тащит мешок с яблочными цукатами (Кира их обязательно должна попробовать), а то приволок свежие пчелиные соты. Все же знают, что Кира мед не ест и пчел терпеть не может. Ну, зачем ей соты? Степан пробурчал, что они полезные, но послушно уволок их на место, а вместо них притащил здоровенный копченый окорок. И заявил, что свинину Кира обожает.
   Тут уж Петька не выдержал и на пятнадцать минут толкнул речь, в которой убедительно попросил батю не мешать людям собираться. Все, что надо они и так уложат, а если батя хочет, то может собрать ещё один мешок. На вопросительный взгляд Катюхи Петька прошептал, что постарается заныкать подальше этот дополнительный груз. В суматохе о нем никто и не вспомнит.
   Захваченные общей суматохой, близнецы тоже пытались просунуть свои 'очень важные' вещи. Но 'вредный' Петька забраковал игрушечный домик, деревянные лопатки и рогатку Костика, из которой легко попадать по всем врагам. Но взамен предложил им нарисовать для мамы и Паши картинки, на которых очень подробно изобразить все события последних недель. Маме же будет интересно узнать, как они жили все это время.
   Близнецы этой идеей настолько прониклись, что вечером их с трудом уложили спать. Потому что они не успевали с подробным отчетом. Петька успокоил их тем, что рисовать можно и после папиного ухода. Мама все посмотрит, когда вернется домой. А они, пока её не будет, все рисунки подошьют в одну книжку с красивой обложкой, которую Петька специально вырежет из дерева.
   Малыши посопели сосредоточено, но потом все-таки пошли в кроватки. Правда, Катюха, заглянув к ним через час, обнаружила увлеченно рисующую при свете ночника Машик. Катрина попыталась на неё пошуметь, но потом переключилась на содержимое рисунка. Оно так её заинтересовало, что она подхватила в охапку и 'художницу', и её творение и отнесла их на первый этаж к Петьке.
   С первого взгляда на рисунке ничего не было понятно, но Машик охотно пояснила, что, где и с кем. Выяснилось, что справа мама сидит в клетке, а плохой дядька её обижает. А слева - Паша и Пол тоже в клетке едят кашу.
   Петька аж с лица спал.
   - Ты это всё придумала? - осипшим голосом поинтересовался он у девочки.
   - Не-а, - помотала она головой. - Я это видела и дяде Косте рассказала, а он просил никому больше не говорить. Я и не говорила. А рисунок ведь не считается, да?
   - Угу, - буркнул Петька, - ты знаешь что - оставь этот рисунок мне. Мы его потом в книжку вставим, а сейчас папе показывать не будем. Ладно? - Машик нахмурила бровки, посопела и кивнула. - Вот и отлично, а сейчас беги спать, а то завтра будешь сонная и папу не сможешь проводить.
   - А ты нас точно разбудишь?
   - А как же, слово даю. Беги.
   Когда Машик протопала вверх по лестнице, Катрина спросила у озабоченного Петьки:
   - Ты ей веришь?
   - Верю. Я своими глазами видел, как мама с ней мысленно общается. И Пашу она на расстоянии чувствовала. Так что, это, - потряс он рисунком, - вполне может быть правдой.
   - Ой, что теперь будет? - скривилась девочка. - Наши ж там всех поубивают.
   - А, и ладно, - махнул рукой Петька. - Главное, чтобы их при этом не задели. А тех уродов, что засунули в клетки людей, мне не жалко. Пусть хоть все передохнут. Ну, хорош отвлекаться. Ты мамины вещи куда упаковала? - переключился он на хозяйственные заботы.
   - В непромокаемый пакет засунула, мне тетя Мила вчера пять штук принесла. Специально для таких целей.
   - Отлично. Давай ещё раз по всему списку пробежимся - не забыли ли чего?..
   Наутро все участники похода ещё затемно собрались на берегу Быстрой. Провожать их пришли почти все поселковые жители. Жены тихонько хлюпали носами, но никого не отговаривали от участия в этой рискованной авантюре. Только Сара рыдала в голос. За эти дни она почернела от беспокойства за сына. А теперь ещё и муж уходит в неизвестность. И зять. Эх, женская ты доля - всю жизнь ждать и надеяться...
   Малышев отобрал в свою группу проверенных, надежных и самых заинтересованных. Он бы и свою бывшую команду взял, но Мих только оправился от ранения, а на Кита и Ивана свалилась ответственность за безопасность поселка.
   Растягивать проводы никто не стал. Все уже решено, так чего тянуть. На другой берег их переправил Акира. Группа сразу взяла максимальный темп. С собой они несли трофейную индейскую лодку. Рыжий решил, что переправляться через Осьминожью они будут на том месте, где потерпел крушение плот ребят. А дальше аккуратненько пойдут по следам индейцев. Вряд ли те смогли пройти так, чтобы не осталось совсем никаких повреждений в лесу.
   Через пару часов дала о себе знать свеже затянувшаяся рана. Степан сцепил зубы и сделал вид, что у него все в порядке. Но рыжий, по-видимому, наблюдал за ним, потому что скомандовал привал на десять минут и подошел к Ковалю.
   - А чего ты два мешка тянешь? - кивнул он на груз. - Что ты там насобирал, что в один не влезло?
   - Что надо, - буркнул Степан.
   Рыжий попытался пнуть брошенный на землю мешок, попал ногой по какой-то железяке и взвыл:
   - Ты там чего насовал? С ума сошел - с собой железяки переть? Быстро показывай, что там у тебя...
   Степан насупился, но развязывать мешок не торопился.
   - Там только то, что может потребоваться в дороге. Ничего лишнего.
   - Так, препирательства с командиром, бунт на корабле и нарушение прямого приказа о максимальном весе груза. Если ты сейчас не можешь нормально тащить свои вещи, то, что будет через пять-шесть часов?.. Мы тебя на себе потащим? Или от лишних вещей на той стороне избавляться будем?
   - Я сам понесу, - стоял на своем Степан. - И никого задерживать не буду.
   - Отставить разговорчики. Быстро предъявляй содержимое своих рюкзаков. Это приказ. Мы здесь не в бирюльки играем, - посуровел рыжий.
   Степан посопел, но подчинился. И следующие пятнадцать минут мужики кусали губы, чтобы не хихикать в голос. На свет извлекались инструменты, женские туфли, мешочек со сладостями, копченый свиной окорок и прочие весьма полезные в хозяйстве вещи. Во втором мешке все было собрано по делу и ничего лишнего.
   - Этот Петька собирал? - показал на второй мешок рыжий.
   - Угу, - кивнул Степан, которому и самому было уже ясно, что со своим набором он явно переборщил. И ещё мешок этот утром никак найти не мог, пока Петьку не привлек к поискам.
   - Отлично, тогда делаем так: окорок передай Роберу, из инструментов выбери только две-три самые нужные единицы, сладости распределим между всеми, а остальное пакуй обратно. Сейчас найдем подходящее дерево и оставим там на развилке. На обратном пути заберем.
   - Туфли я все равно возьму, - уперся Степан.
   Рыжий хмыкнул, взвесил в руках обувь и кивнул.
   - Бери. Раз уж ты без них обойтись никак не можешь. И в темпе мужики, теряем время.
   Переправились они во второй половине дня. Индейцы уже давно покинули этот район, и можно было не опасаться засад. По крайней мере, ни Грей, ни кошак шевалье Грум тревоги не выказали.
   Следов в лесу было хоть отбавляй. Рыжий даже удивился. Что ж это за 'дети леса', что по родному дому так неуклюже ходят? У них в поселке даже малыши столько следов за собой не оставляют. Их с детского сада приучают по лесу передвигаться бесшумно и с минимальными повреждениями грунта и растений.
   Группа перемещалась в хорошем темпе, и до темноты они удалились вглубь Заповедника почти на пятнадцать километров. Привал устроили в небольшой лощинке, по дну которой весело журчал родничок. Измотанные дорогой спасатели вырубились почти мгновенно, оставив бодрствующим только дежурного.
   Ночь прошла спокойно, на рассвете позавтракали и опять рванули по следам.
   Степан рассудком понимал, что сходу они Киру и ребят не найдут, но глупое сердце надеялось на чудо. И он так вертел головой по сторонам, что несколько раз чуть не навернулся, пока рыжий не гаркнул на него. Пришлось брать себя в руки и сосредоточиться на дороге.
   И кто ж по таким буеракам решил передвигаться? Чего ребята не выбрали более ровную тропу? Кира же здесь могла сто раз запнуться и упасть. Она же такая не внимательная становится, когда задумывается. А его рядом не было, чтобы страховать её. Ребятам-то, небось, не до этого было...
   'Эх, сколько же на ней ссадин и синяков появилось? Вот, найдем, так я ей все до единой царапинки обработаю и перецелую, чтобы не болело'.
   Тут мечтания Степана самым подлым образом прервал какой-то корень, который угораздило вырасти прямо посреди дороги, по которой люди ходят. И Коваль со всего маху врезался во впереди бегущего рыжего. Ну, хоть падать было не жестко. Рыжий долго матерился, Степан каялся, мужики ржали. Весело!.. Хорошее путешествие у них вырисовывается.
   И так увлекательно им было до тех пор, пока через три дня не наткнулись они на полянку, сплошь изуродованную недавним сражением. Трупы индейцы убрали, но следы остались. Грей нашел два арбалетных болта, в которых Степан узнал свою работу. Он такие болты специально для Пашиного арбалета делал. У них по боку хитрая бороздка имеется, и наконечник с зубчиками.
   Сеня облазил всю поляну и авторитетно заявил, что наши не пострадали, но рубиться им пришлось врукопашную. У Степана чуть сердце не захолонуло от ужаса, но пришлось быстро брать себя в руки. Кира же не пострадала, да? Переживать - это потом, сейчас - двигаться вперед. И они двигались.
   А ещё через несколько дней спасатели вышли на пепелище. Когда-то здесь было большое подворье, а теперь в небо смотрели обгорелые развалины. Ребята потратили на прочесывание три часа, трупов не нашли. Шевалье с Сеней пошушукались и авторитетно заявили, что горело дней десять назад.
   Осмотр окрестностей ничего не дал. Индейцы почему-то дальше не пошли. А другие следы не просматривались. Только тележная колея на юг. Но у ребят транспорта не было и на юге им делать совершенно нечего, значит, и колея к ним не приведет.
   Мужики посовещались и решили продолжить путь на северо-запад. Туда вели следы, напоминающие, по словам Гунько, отпечатки похитителей детей, обнаруженные им в поселке. Тем более что где-то рядом должна быть река, по которой сплавлялись Метла с аборигеном. Может это их племя здесь так порезвилось? И ребята попали в плен? Ничего, нам бы только до них добраться. И чтобы Кира была жива, и мальчики тоже. Ничего, немного осталось...
  
   3.
  
   Следы петляли и уводили все дальше и дальше на запад, а Степан никак не мог отделаться от чувства, что они идут не туда. Его просто физически тянуло на юг. Но зачем, и почему именно туда?
   С остальными делиться своим сомнениями он не стал, опасаясь насмешек и подковырок со стороны рыжего. Опять начнет ехидничать над его 'не мужской' чувствительностью.
   И так Степан себя денно и нощно пилил за то, что раскисает временами и слишком болезненно воспринимает все, что связано с пропавшей женой. Мужики так себя не ведут.
   Надо сцепить зубы, загнать все непотребные чувства поглубже в себя и переть буром на неприятности. Вот так будет правильно.
   А все чувства он оставит для жены. Только рядом с ней, живой и здоровой, отпустит их на волю. И плевать ему тогда на то, что скажут другие. Небось, сами на такое не способны, вот и завидуйте. Желательно - молча, а особо говорливых можно и заткнуть. Степан покосился на рыжего.
   Тот, не подозревая о планах кузнеца на свой счет, о чем-то усиленно размышлял. И эти мысли явно были не радостными. Вон, как хмурится. Что же ему тогда сказала Машик? Сколько раз уж пытал - не признается. И дочка не выдала 'секрет'. Вернусь домой - надо будет с ней серьезно поговорить. Не дело это - от отца родного таиться. Это ж и беда какая может случиться, а он ни сном, ни духом. Не гоже. Как же он их защитить-то сможет, если знать не будет от чего...
   Эх, маленькие детки - маленькие беды, а как подрастают, так и беды вырастают... Тьфу ты, о чем ты, старый, раскаркался? Ещё, и правда, беду накликаешь. Куда уж больше. Пять лет жили, не тужили, а тут как сглазили...
   Жалко нет у них в поселке бабки-шептуньи. Пошептала бы, поворожила и сняла бы сглаз. И помолиться было бы не лишне. Да только какие-то они все странные, потомки эти. Ни церкви не построили, ни икон не вешают в красный угол. Ни в бога не верят, ни в черта.
   Он, когда дети родились, пытался их окрестить. Так Кира на смех его подняла. Полдня ему про 'законы мироздания' талдычила. Степан тогда мало чего понял, но с верой своей больше не совался.
   Коваль, поначалу, очень стеснялся своей неграмотности. Это в своей деревне он первым грамотеем слыл. И читать умеет, и писать, и счету обучен. А только для остальных поселян этого мало оказалось. Они ж тут все, почитай, после институтов да университетов. И в школах по десять лет обучались. Это ж, сколько они всего знают и умеют?..
   Потом, правда, Степан поосмотрелся, пообтерся и понял, что многие-то как раз умеют и знают много меньше его. Не смотря на свою образованность. То ли учили их плохо, то ли сами они не сильно к знаниям тянулись. Вот и тычутся, как кутята слепые, и толку с них чуть.
   Его мастерство и навыки позволили ему занять достойное место среди поселковых мастеров. И, 'инженеры' эти, с ним очень уважительно советовались. Значит, не опозорил он жену свою и деток. Смог доказать, что обеспечит своей семье достаток.
   А в сезон дождей предложили им с шевалье в школу ходить по вечерам. Взялись их наукам разным обучать. Маргоша тоже поначалу ходила, а потом с дитем дома застряла.
   Степан сначала не хотел учиться. Что ж он так позориться будет - с дитями малыми за одной партой сидеть? А Кира его уговорила. Поначалу сама с ним ходила. А дома ещё и повторно объясняла, если он чего не понял.
   Потом, с её подачи, и мальчишки с ним заниматься стали. Паша ему физику с математикой помогал осилить, а Петя - с географией да русским приходил на помощь. И не смеялись над ним - над косноязычием его и незнанием. Кира ему тогда растолковала, что не знать - это не стыдно, стыдно - не хотеть узнать.
   Степан проникся. У них с рыцарем даже соревнования начались - кто быстрее и лучше обучиться сможет. Оценки-то им поначалу не ставили, но они, когда в учебу втянулись, сами потребовали, чтобы им было чем домашним похвалиться. Коваль на всю жизнь запомнит, как радовались жена и мальчишки его первой 'пятерке' за диктант.
   А как Паша возмущался, когда проф 'влепил' Степану 'тройку' за две ошибки в контрольной по алгебре?.. Пашка тогда разорялся, что с таким 'драконовским подходом' профу только какое-то 'егэ' и принимать. Еле тогда успокоили парня. Степан пообещал в следующий раз получить никак не меньше 'четверки'. Пашка на это заявление нахмурился и тоже пообещал, что не отстанет от него сам, пока батя 'пятерки' носить не станет.
   Батя... Как же он радовался, когда его так назвали в первый раз. Петька... Маленький, смешной ребятенок. Прилип к нему, прикипел душой. А теперь вон, какой красавец вымахал! На отца шуметь не боится, спорит с ним, поучает. Кузнецом вот решил стать. Как батя.
   Если бы Степан когда-нибудь решился так со своим отцом поговорить, не избежать бы ему затрещины. А их ребятишки не робеют. Знают, что если по делу, то никогда он на них не осерчает и руки не подымет. Ну, известное дело, за шалости им перепадало не раз. Так-то ж за дело. За такое обиды не держат.
   Они с Кирой своих детей стараются воспитывать по справедливости. Чтобы видели ребятишки только доброе отношение. И сами, как вырастут, своих детей тоже в любви да ласке растили.
   И все-таки церковь в поселке не помешала бы. Вон, сам видел, как Лиза украдкой крестила своего Семена на дорожку. И Маргоша явно молитву бормотала, когда они уходили. Нельзя людям без веры. Надо на кого-то надеяться. Правда, Кира этого и не отрицает. Только говорит, что верить надо в себя и своих близких. Степан с ней соглашается, но в душе считает, что верить в божественное все-таки надежнее. Бог он не подведет, правда?
   А то, что они и без божеской помощи спаслись, так ещё и не известно. Может, Кира и не заметила, когда духом была. И помогали ей ангелы с божеского соизволения. Только не зримы они простыми людьми.
   Вон Степан не раз наблюдал, когда бестелесным был, как некоторые люди просто светятся божественным светом. Да и в храмах божьих некоторые лики иконописные благодатью сияли. А то, что среди священников таких людей, светом осененных, ему не встретилось, так он всех же не проверял. Может, где и есть такие... были.
   Жаль, он сейчас не может этот свет узреть. Хотя, его Кира точно святая. Ну, или очень приближена к святости... или приближается к ней... В общем, жена у него единственная, другой такой нет, и самая любимая. Вот так правильно.
   Степан вздохнул и осмотрелся. Ну, вот опять - задумался и все пропустил. Хорошо хоть ни в кого не врезался в этот раз.
   Они бежали уже по берегу реки. Леонардо обещал, что скоро они выйдут на то место, откуда они с Китом забирали Костика. Оттуда их группа или будет переплавляться через реку на плоту, или пойдет вниз по течению. Сеня утверждает, что следы ведут вниз, но рыжий хочет проверить стоянку. Его что-то гложет, но делиться своими сомнениями с остальными он не спешит.
   Стоянка встретила их заброшенностью и пустотой. Следопыты осмотрели её и заявили, что за последний месяц тут никто больше не появлялся. Решили переночевать здесь, а утром часть группы будет сплавляться на плоту, а шевалье и Стивен пройдут по берегу, чтобы проверить следы.
   Плот связали вечером, чтобы утром ничего не задерживало. Спал Степан плохо. Снилась Кира. Ей угрожала опасность, а он никак не мог добежать до неё. Хотя бежал изо всех сил, но почему-то все время удалялся. А Кира смотрела на него так грустно и плакала.
   Когда Леонардо разбудил его на дежурство, Степан даже обрадовался. Все ж скорее он к жене попадет. Сил больше нет терпеть эту муку.
   Отплыли, едва рассвело. Построенный на скорую руку плот получился несколько неуклюжим в управлении, да и течение у реки быстрое. Хорошо хоть дожди ещё не зарядили, а то такой спуск был бы весьма затруднителен с таким плавсредством. Да, и с дном повезло - каменистое, и шесты до него доставали.
   Перед полуднем причалили и взяли на борт шевалье и Стивена. Следы, по которым они бежали, обрывались характерными вмятинами от вытащенных на берег лодок. Решили сплавиться еще пониже, а потом рулить на другой берег.
   Через час вдали послышался какой-то гул. Грум заволновался, а Грей даже попытался повыть. Сеня прислушался и побледнел.
   - Мужики, энергично рулим к берегу.
   - А чего так срочно? - удивился рыжий. - Мы ж планировали ещё пару часов плыть.
   - Угу, - кивнул Семен, - мы-то планировали, да только река с нашими планами не согласна. Слышишь гул? - рыжий кивнул. - Вот-то то же. Водопад это. Если сейчас не поторопимся - лететь нам белыми лебедями. Высоту его я не знаю - может там перекаты, а может и новый Анхель... Так что, мужики, навалились.
   Спорить никто не стал и ближайшие полчаса Степан, не взирая на боль в руке, изо всех сил правил шестом к берегу. Успели они буквально за несколько сот метров от водопада. Хотя и пришлось прыгать в воду. Чему весьма огорчился Грум. Плавать и купаться он явно не любит. Ну, да сейчас не зима, быстро все обсохнут. Высадились на берег и сунулись разведать, куда чуть не свалились.
   Какой он этот Анхель, упомянутый Сеней, Степан не знал, но то, что они увидели - впечатляло. Вода бурлила, пенилась, над ней стояло облако из брызг. Мужики прикинули, что высота водопада никак не меньше пятидесяти метров, а ширина - примерно метров двести. Не затормози они вовремя - костей не собрали бы. Но красота невозможная. Степа пожалел, что Кира это не видит. Надо будет потом свозить её на экскурсию. Когда всех тут к порядку призовем и будет безопасно для прогулок.
   Сеня озаботился названием новооткрытого чуда природы. Рыжий хмыкнул и предположил, что у местных наверняка уже есть свое название. На что Сеня заявил, что аборигены никогда не способны придумать ничего по-настоящему красивого. Шевалье с ним не согласился и полчаса над водопадом стоял яростный спор, пока Малышев не рявкнул и не призвал всех к порядку.
   Мужики ещё немного поворчали, но угомонились, переоделись в сухое и двинулись вверх по реке. Грею и Груму предстояло найти, куда причаливали лодки аборигенов. Оттуда они и будут двигаться дальше.
   Место нашли быстро и следы от него вели четкие. По ним и углубились в лес примерно на километр, когда Грей насторожился, а Грум зашипел и вздыбил шерсть на загривке.
   - Впереди люди, возможно - засада, - прояснил ситуацию Гунько.
   - Быстро рассредоточились, - скомандовал рыжий.
   Мужики рассыпались по лесу и залегли. Вперед выдвигались двойками. Степан шел вместе с шевалье, Стивен с Леонардо, а рыжий с Сеней. Каждая пара контролировала свой участок.
   Засаду они обошли и вышли аборигенам в тыл. В небольшом овраге, густо поросшем высокой травой и орешником, расположились пятеро скудно экипированных мужичков. Рыжий скривился. Даже как-то обидно. Это их так недооценивают или людей больше нет?
   Понаблюдав за засадниками минут десять и убедившись, что те расслаблены и беспечны, выслали вперед кошака и собаку. Грум снял часового, а Грей прихватил какого-то типа в пестром балахоне и с маской на морде, который попытался схватиться за копье. Остальные трое правильно оценили расклад сил и не рыпались. Сноровисто лишив их оружия и связав, мужики приступили к опросу.
   Через пару минут выяснили, что аборигенского языка они не знают. Пленные слегка владели индейским диалектом, но Стивен их понимал с пятое на десятое. Рыжий аж плюнул с досады. Ну, где это видано - взяли пять 'языков', а разговаривать с ними некому?!
   С грехом пополам удалось выяснить, что мужика в балахоне зовут Шоло, он - шаман и здесь главный. Когда до аборигенов дошло - кто их поймал, то они повели себя очень странно. На вопросы о Кире и ребятах они только недоуменно качали головами, но резко оживились, когда Стивен упомянул детей и Метлу. Этот Шоло так старался что-то им сообщить, что от усердия настолько коверкал слова, что Стивен его уже совершенно не понимал.
   Пришлось прерваться и пообедать. После еды дело пошло получше. То ли мозги у Стивена от голодухи плохо соображали, то ли пленные успокоились и стали лучше говорить, но ещё через полчаса смогли выяснить, что спутник Метлы умер, а она сама - здесь.
   От этого известия спасатели заозирались и схватились за оружие. Пленные струхнули и опять стали бормотать неразборчиво. Пришлось рыжему рявкнуть. Подействовало, шаман усиленно стал показывать на их поклажу и просить принести одну из корзин.
   Корзину принес Леонардо, а когда её открыли - мужики опешили. На дне стояла большая плошка, в которой покоилась залитая прозрачным желе отрезанная голова Любы Метлы. Приехали...
  
   4.
  
   От шока первым оправился шевалье. Видать, сказалось происхождение. Он деловито срезал палку и, пошуровав ею в плошке, авторитетно заявил, что отсечение головы произошло примерно неделю назад. Рыжий покосился на обсуждаемый предмет и попросил Стивена уточнить у шамана, зачем они это сделали. Не то, чтобы ему было так уж жалко Метлу - она сама заслужила свою судьбу, но интерес вызывало другое - почему аборигены решили преподнести такой подарок своему потенциальному противнику?
   Спустя довольно продолжительное время, Стивен смог перевести на нормальный язык все архаичные бредни туземца. Картина вырисовалась следующая...
   Когда аборигены, высланные навстречу ушедшему в набег вождю, вернулись с его полутрупом, растрепанной Метлой и рассказом о двух погибших, шаман расстроился и осерчал.
   Он, в свое время, отговаривал Большого Мита от необдуманного набега на чужаков. Тем более что те находились под личным покровительством богини, вселившейся в тело Кханы. Что и объясняло их невиданную удачу и благосостояние. И посягать на детей богини - это значит гневить самих богов. Добром такое святотатство не кончится.
   Мит, подстрекаемый Метлой, его не послушал и даже чуть не побил. Сдержала вождя только боязнь лишиться удачи и нарваться на проклятие побитого шамана. До такой степени смелость Мита не распространялась.
   Набег, как и предсказывал шаман, закончился неудачей. От полученного ранения Большой Мит через два дня помер, и племя избрало нового вождя. Ему перешло не только имущество покойного, но и три его жены с отпрысками. Четвертую жену - Метлу, новый вождь принять отказался. Она, дескать, проклята богами и приносит только неудачу. Остальные воины племени тоже отказались от такой самки. Её судьбу решили отложить на потом, а пока отправились на большую охоту, чтобы достойно проводить в последний путь Большого Мита и отпраздновать выборы нового предводителя.
   Охота закончилась новыми проблемами. Поднятый загонщиками матерый кабан сумел прорваться через их ряды, серьезно покалечив троих охотников, напал на основной отряд, отправив к предкам нового вождя, и нанес серьезные увечья ещё троим воинам, пока его не завалили.
   Так что на Последний Костер вознесли двух вождей и одного охотника, скончавшегося от ран. Племя, ошеломленное таким потерями, испуганно замерло. За последнюю луну они потеряли пятерых воинов, четверо стали калеками - двое на охоте, а двое после ритуальных схваток во время выборов. Ещё троим предстояло долгое лечение, не гарантировавшее им полного выздоровления. Это было очень много для немногочисленного сообщества.
   Теперь их легко могли захватить соседи, давно точившие зубы на племя наглого Мита. До сих пор их сдерживала только его слава могучего воина. Теперь племя осталось беззащитным перед потенциальными захватчиками. Восемь оставшихся целыми и здоровыми воинов не смогли бы удержать оборону перед превосходящими силами нападающих. Да и вождем никто из них не стремился стать, справедливо опасаясь скорой смерти по воле разгневанных богов.
   Одна надежда, что до сезона дождей - официального периода междоусобных войн - чуть больше одной луны. Может и удастся выкрутиться...
   Таким образом вся полнота власти легла на плечи шамана, не сумевшего отвертеться от этой сомнительной чести. Что делать он не знал и решил обратиться за советом к богам. Для этого надо было посетить древнее капище на Запретном берегу. Но туда соваться было опасно. Мало ли как отреагируют на них новые хранители богов?..
   И тогда шаман решил умилостивить одним махом и тех, и других. Он рассудил, что все их неприятности начались с появлением среди них Метлы, которая и послужила первопричиной их бедственного положения. Поэтому в дар богам решили принести голову виновницы. Что незамедлительно и сделали.
   И с этим 'подарком' шаман и четверо воинов двинулись на Запретный берег для 'переговоров' с богами. Шли они хоть и не медленно, но постоянно соблюдая многочисленные ритуалы, разработанные самим шаманом. Сегодня у них был день сурового поста, очищающего душу и тело.
   В этом месте Сеня хмыкнул.
   - То-то они так сглатывали, когда мы обедали. Не мудрено - оголодали мужики при таких религиозных строгостях. Слышь, Костя, может выбьем им послабления от этого фанатика?
   - А оно нам надо? - скривился рыжий.
   - А чего, может они нам ещё и сгодятся, - поддержал Гунько Степан. - Киры и ребят у них нет, а здешние места они лучше нас знают. Все равно нам к пепелищу возвращаться. На юг надо идти.
   - Так ты хочешь, чтобы они с нами шли? - удивился Малышев.
   - Почему бы и нет, - пожал плечами кузнец.
   - А я им не доверяю, - встрял в разговор Леонардо. - Они и нам так головы - раз, и отчекрыжат, глазом моргнуть не успеем.
   - Не, - замотал головой шевалье, - они сильно в богов своих верят. А мы, по их понятиям, этими богами обласканы и взяты под покровительство, что и объясняет все их беды, потому как нам насолили сверхмеры. Теперь они в лепешку расшибутся, но свою вину будут заглаживать. Так что я - 'за' их участие в нашей операции.
   - Кто ещё 'за'? - спросил рыжий.
   - Я, - отозвался Стивен. - По-моему, с ними у нас больше шансов отыскать ребят. Время-то уходит.
   - А я - против, - уперся Леонардо. - Эти дикари прирежут нас во сне и объявят, что боги приняли жертву и больше не сердятся. Кто их разубеждать в этом будет - твоя Сара или моя Моник?
   Разгоревшуюся дискуссию прервал Грей, выставленный в охрану. Он появился на краю оврага и зарычал, привлекая к себе внимание. Отправленный с ним Гунько, через пару минут привёл слегка потрепанного Грумом чумазого пацана лет десяти-одиннадцати, при появлении которого сильно заволновался один из связанных воинов.
   Разобрались с этим 'визитером' быстро. На племя напали соседи. Оставленных воинов не хватило для полноценной обороны. Из четверых защитников к концу схватки в живых остался один. Раненых добили, женщин и детей угнали. Пацану удалось бежать. Заволновавшийся воин - его отец. Мужики его развязали и дали возможность пообщаться с сыном.
   Шаман рухнул на колени и что-то залопотал.
   - Чего это он? - спросил у Стивена рыжий.
   Стивен нахмурился.
   - Просит помочь им отбить их женщин и детей.
   - Да он что, с ума сошел? - возмутился Леонардо. - С чего это мы будем в их разборки встревать? Может, у тех баб с ребятишками в новом племени жизнь лучше будет, чем здесь была?
   - Ага, баб в новые семьи возьмут, а детей продадут, - хмыкнул Гунько. - Вот радость будет. Не, мужики нельзя так.
   Степан молчал. Ему, конечно, было жалко детей и баб, но у них другая цель. Отыскать и спасти Киру и ребят сейчас намного важнее этих местных войн. Но он решил молчать, как лицо заинтересованное. Пусть решают остальные.
   - Долг мужчины - оберегать и защищать униженных и оскорбленных, - твердо заявил шевалье.
   - Тьфу, ты, Дон Кихот какой выискался, - сплюнул Леонардо. - Вот и защищай, кто ж тебе не дает. Кира, Пол и Пашка тоже на нас надеются. Что ж нам теперь все бросить и в местные войны встрять? Ты, хоть, в курсе, сколько там нападавших было? Или мы ринемся на врага, не взирая на его численное превосходство?
   - Стивен спроси, - повернулся к нему рыжий.
   - Пацан говорит, что осталось две руки и три пальца, а сначала было больше, но остальных убили в схватке, а сильно раненых всех добили, - через несколько минут ответил Стивен.
   - Это они что - своих добили? - удивился Малышев. - Вот это уроды. Не мужики, думаю, что такие соседи нам ни к чему. Значит, решаем так: я, Семен и Робер помогаем аборигенам, а Степан, Стивен и Леонардо возвращаются к пепелищу, ищут следы и ждут нас три дня. Если мы не придем - уходите на юг. Встретимся в поселке. Всем все ясно?
   - Не, Костя, так дело не пойдет, - возразил Стивен. - Пойдем все. Вы трое, этих вояк четверо, а противника - тринадцать человек, если пацан с перепугу ничего не напутал. Как бы нам потом не пришлось вас ещё отбивать. Не дело это. Вместе пришли, вместе и уйдем. Так, мужики? - повернулся он к Степану и Леонардо.
   Леонардо скривился и пожал плечами, а Степан, мысленно попросил прощения у Киры, и просто кивнул.
   - Лады, значит, так и решим, - не стал спорить рыжий. - По-быстрому решаем тут и выдвигаемся обратно. Надо будет потом у местных проводника попросить. Уж, своим освободителям-то они не откажут, а? Значит так, Сеня, Степан - развязывайте этих 'паломников', Стивен - договаривайся с шаманом. Скажи, что выдвигаемся, когда они будут готовы. Робер - проверь, что у нас с боеприпасом, Леонардо - иди сюда, покумекаем, как нам действовать. Все мужики, работаем в темпе. Дел у нас ещё до черта...
  
   5.
  
   'В темпе' не получилось. Погоню здорово тормозили местные 'ополченцы'. Видно, шаман их очень уж замордовал 'очищениями' - оголодали мужики, ослабели и быстро выбивались из сил. Леонардо предложил покормить их, но рыжий не согласился. На полный желудок они точно не смогут быстро шевелиться. Обошлись полумерами. Сеня по-быстрому настрогал бутербродов с копченой свининой, и аборигены подкреплялись на ходу. Мальца пристроили шевалье на спину. Дело пошло живее.
   Захватчиков нагнали только поздним вечером, когда те расположились на ночлег. Воинов насчитали только двенадцать человек. Наверное, малец ошибся. Нападать решили часа в четыре, когда самый крепкий сон.
   Первыми сняли часовых. Отработали рыжий на пару со Стивеном. Потом они же, пока не поднялась тревога, вырезали ещё двоих спящих. Последний вскрикнул и разбудил остальных. Шевалье, Леонардо и Сеня разрядили арбалеты в противника, одного завалили, а с остальными вступили в ножевую схватку. Местные помощники навалились скопом на троих противников, сбившихся в кучку, и усиленно махали копьями.
   Аборигены дрались, как черти. Особенно усердствовали два здоровенных мужика, вооруженные лучше остальных. Одного из них рыжий сумел достать своим тесаком. Абориген завалился набок. Второй, оставшись в одиночестве, стал пробиваться к пленникам, которых прикрывал Степан с приданным ему в помощь шаманом.
   Степана, с самого начала, рыжий откомандировал на помощь 'мирному контингенту'. Коваль попробовал возражать, но Костя, глядя на него честными глазами, заверил, что больше некому. Кто, как не самый сильный мужчина поселка, лучше оборонит беззащитных баб и ребятишек?..
   Степан поворчал для порядка, но согласился. Он и сам знал, что против остальных мужиков - самый слабый 'руко-ного-махальщик'. Ну, не его это...
   Вот, ежели молотом кузнечным ворочать или в лоб кому засветить - это да, а приемы разные и ухватки ему не очень-то давались. Кит ворчит постоянно, сетуя на неповоротливость кузнеца, даже обозвал его однажды в сердцах туземным аналогом 'Валуева'. Кто такой этот Валуев - Степан не знал и даже хотел обидеться, а потом плюнул. Ну не всем же дана такая силушка, как у него, вот и приходится мужикам осваивать всякие трюки, а ему это без надобности. Вот если бы стенка на стенку, то тогда против Степана вряд ли кто устоял, а так...
   И с самого начала схватки он только прикрывал шамана, который успокаивал взволновавшуюся толпу пленников и быстро развязывал им руки-ноги. Степан даже посетовал, что ему так и не удастся ни с кем схватиться. А тут прям, как по заказу... На него надвигался чумазый бугай, сильно разозленный дерзким нападением на отряд 'победителей'. Степан в предвкушении чуть не зажмурился. Вот сейчас он ему покажет, как детишек забижать...
   Коваль перехватил поудобнее свой нож, чуть присел ... и чуть не напоролся на быстро промелькнувший в воздухе тесак противника. Еле успел уклониться в сторону и принять удар на лезвие своего ножа. Да, так дело не пойдет...
   Противники закружили напротив друг друга. К ним метнулся рыжий. Степан зашипел. Это его противник - не троньте. Рыжий тормознул, огляделся и чуть расслабился. Остальные агрессоры повержены, Леонардо проводит контрольную зачистку. Остался только этот бугай. Ну, пускай Степа разомнется...
   Схватка затянулась. Бугай не мог достать Степана, но и тот не сумел его зацепить. Мужики собрались в кружок и обсуждали нюансы баталии. Освобожденные пленные сгрудились возле шамана. Бабы выли, детишки возбужденно гомонили. Аборигены-помощники деловито обшаривали узлы захватчиков и перевязывали 'ценные' вещи для их дальнейшей транспортировки.
   Наконец, рыжему надоело наблюдать этот 'танец маленьких лебедей' и он подсек ноги бугаю ударом копья. Бугай грохнулся наземь, был оглушен и связан. Потом надо будет допросить. Степан побухтел на такое непотребство, но в душе признал, что помощь со стороны рыжего подоспела очень во время. Он уже начал уставать. Но об этом ведь остальным знать вовсе и не обязательно, да?
   Трупы оттащили в сторону и забросали ветками. Усевшись перед костром, стали решать, что делать дальше. Аборигены настаивали, что надо напасть на стоянку соседей. Основная масса воинов оттуда ушли в набег на их селение и все полегли, а те, что остались, не смогут оказать достойного сопротивления. Так что можно их пограбить, а женщин и детей увести с собой.
   Спасатели возражали. Им только этого и не хватало. И так пришлось задержаться и встрять в местные разборки. Хорошо, хоть все целы остались. Свою 'благотворительную' миссию они выполнили, совесть их чиста и теперь они могут продолжать двигаться к своей цели. И добыча им не нужна. Единственное, о чем они просят - это проводник.
   Вот как раз проводника шаман давать и не хотел. У него и так осталось три с половиной воина. Один из аборигенов в схватке умудрился словить удар копьем в ногу и передвигался с трудом. А им ещё к своему поселку надо возвращаться, собирать там, что уцелело и переезжать на новое местожительство куда-нибудь севернее. А не то, достанут их какие другие 'добрые' соседи...
   Ну, не хотят и не надо. Мужики настаивать не стали, что весьма обрадовало Леонардо, который аборигенам по-прежнему не доверял. Решили дождаться утра, позавтракать и двигать в обратную сторону.
   Хотя до рассвета оставалось ещё время, спать не стали, очнулся пленный, поэтому решили его допросить. Вдруг чего интересного узнают? Узнали... Правда, для этого пришлось применить 'экспресс-метод Кости Малышева', но оно того стоило.
   Потрепанный и лишенный некоторых 'ненужных' частей тела дикарь сообщил, что его брат-вождь вчера отправил гонца в родное селение. И сегодня с утра ожидается подмога из десяти воинов.
   Эта новость никого не обрадовала. Одно дело схватиться с превосходящими, но потрепанными аборигенами, а другое дело практически впятером нарваться на свежий отряд противника. И что делать? Бросить всех и уходить - как-то неспортивно. Бабы и ребятишки с гарантией опять окажутся в плену и чего тогда город городили с их освобождением?.. Принять бой? Можно здорово нарваться... Разве что засаду им устроить?.. Эх, людей маловато, но будем работать с тем, что есть.
   По-быстрому прикинули план. Леонардо и шевалье выдвинулись в лес оборудовать себе скрытые лежки. С ними ушел Сеня, пообещав устроить пару сюрпризов ворогам. Баб и ребятишек опять согнали в кучу и велели изображать пленных. А остальные по-быстрому переоделись в наиболее уцелевшие одежки погибших захватчиков и улеглись на полянке в живописных позах. Пленному заткнули рот и пристроили рядом со Степаном, который будет изображать вождя. Стивен должен был контролировать часового, как единственный слегка владеющий языком. Часовым отрядили шамана.
   Осматривая будущую 'сценическую' площадку, рыжий кривился. Одна надежда на то, что пришедшие не будут слишком дотошно всматриваться в лица присутствующих. Хотя Малышеву они все на одно лицо - чумазые, вонючие и тощие. Эх, сюда бы парочку растяжек пристроить, да пулемет какой-никакой. Тогда бы и дергаться не пришлось. Но ничего, Володя твердо обещал к весне сделать опытную партию нарезных стволов. Правда, пока это будут не автоматы. Хотелось бы, конечно, чего-нибудь получше, но на безрыбье, как говорится...
   А все Кира... Вопила вечно: 'Зачем вам оружие? В кого вы палить собираетесь?' И людей выделяла на эти работы со скрипом и воплями. А теперь, наверное, сама бы не отказалась от парочки гранат или пистолетов. Эх, женщины...
   Засада, как ни странно, удалась. Пришедшие были расслаблены и беспечны. Видать, не самых сильных воинов вождь в стойбище оставил. На Сенины ловушки нарвались двое, ещё троих сняли Леонардо и шевалье, ну а с остальными мужики справились в легкую.
   В плен попали ещё трое. Остальных добили. Шаман порывался добить и остальных - Гунько не дал. А кто будет имущество тащить? Не самим же корячиться?..
   Рыжий выдохнул. Пронесло... Ага, как бы не так. Шаман завыл, что надо забирать все соседское стойбище. Малышев вспылил. Да, что ж это такое?.. Только с одним справишься, как эти ушлые дикари тебе ещё десяток дел подкидывают. Еле его ребята успокоили.
   Мужики почесали затылки и признали правоту шамана. Это что ж получится? Этих спасли, а тех вроде как приговорили?
   За ними отправили шевалье, Стивена, Гунько, шамана и двоих из аборигенов. Пленные подтвердили, что в стойбище только бабы да ребятишки. Местный шаман уже неделю, как торчит на капище и просит богов об удаче. Видать, плохо старался мужик, если все их предприятие медным тазом накрылось.
   Пока ребят не было, оставшиеся пересортировали пожитки и распределили их между бывшими пленными. Рыжий обещал шаману, что они проводят их к старому стойбищу.
   Степан понимал, что иначе они поступить не могли, но на сердце у него было тяжело. Казалось, что призрачная нить, связывающая его с женой, вот-вот порвется окончательно. Это ощущение пугало до чертиков. Как же ему жить дальше, если её не будет рядом?
   Мужики вернулись на следующий день, к вечеру. С собой они привели три десятка разновозрастных баб и кучу ребятни. С имеющимся уже 'женским контингентом' общее количество баб достигло полусотни. А ребятишки просто вились под ногами в каком-то бешенном количестве.
   Новоприбывших успокоили, что ни убивать, ни продавать их не будут, накормили, а с утра бабы впряглись в волокуши, на которые сгрузили вещи и самых маленьких детей, и весь табор двинулся на восток. Аборигенов и пленных тоже впрягли тащить груз, а поселковые спасатели выдвинулись в дозор.
   Хотя и призывали всех к молчанию, но гомон стоял страшный. Дети шумели, бабы покрикивали на них, аборигены ругались, а рыжий бесился молча. Вот так влипли, спасатели хреновы... И не бросишь ведь теперь этот колхоз. Ладно, доведем до реки и распрощаемся. Вам, как говорится, налево, а нам направо. Вот и до свидания...
  
   6.
  
   Полосатое море меня не разочаровало. Оно было таким же уютным, как и привычное для меня Черное море. Сиреневые полосы так красиво струились по коже. Замечательно...
   Я не стала далеко заплывать, чтобы не нервировать Пашу. А то он уже задергался.
   Как же мои домашние любят меня опекать... Или контролировать?.. Нет, ну какой это контроль - одна сплошная забота. Несмотря на все мои приключения, Степа и ребята считают меня беспомощной и беззащитной. И мне никак не удается убедить их в обратном. Даже малыши пытаются меня защищать. Что-то, наверное, я делаю не так. Это же я должна их оберегать, а получается все наоборот. Где-то я напортачила со своими демократичными методами воспитания. Надо будет на досуге поразмышлять на эту тему.
   А сейчас я буду наслаждаться плаванием. Я - рыба, я - дельфин, свободный и грациозный... Интересно, тут акулы водятся? И мурены или кто-то наподобие ядовитых медуз? Так, что-то плавать мне уже расхотелось. Пора на берег и девчонок надо вытаскивать из воды.
   Если тут водятся хищники, то мы так все переболтали, что они наверняка отреагируют. Эх, надо было местных на эту тему поспрашивать...
   Ребята на берег выгонялись с трудом. Даже Паша на меня зашипел, что ещё хочет поплавать. Пришлось применять командный голос. Послушались.
   Когда наша дружная компания разместилась на одеялах и прибрежных камнях, я поделилась с остальными своими опасениями. И кто меня за язык тянул?.. Малышки тут же ринулись 'посмотреть' на страшных акул и барракуд. Еле успели их перехватить. Они надулись и забухтели. Пришлось компенсировать временные ограничения их прав и свобод содержимым корзинки для пикника. Помогло.
   Паша и Пол озадачились. Поразмыслив, Пол признал возможным наличие медуз, но акулы так мелко не заплывают. Хотя берег может обрываться очень круто. Судя по неглубоким портовым сооружениям. Так что плавание отменяется, а в воду будем заходить только по пояс.
   Пока мы валялись на солнышке и лениво поглощали припасы, на пляж высадился 'десант'. Это пришли дети и прикрепленные к ним воспитательницы. Их количество возросло до семи человек, но все равно этого было мало. Нам опять выпала священная миссия оказания помощи нуждающимся. Прямо международный Красный Крест...
   Взрослые залазили в воду по грудь и образовывали живую цепь. Детишек постарше отпускали плескаться в этом 'телотворном' бассейне, а с малышней на мелководье возились Паша и близняшки.
   Плескаться в воде малышне понравилось, выходить на берег - не очень. Выманивали их в буквальном смысле на лакомства, которыми запаслись воспитательницы.
   Бултыхались мы в море почти до самого вечера. Обратно в гостиницу самых маленьких несли на руках. От избытка впечатлений детей разморило, и они впали в полусонное состояние.
   В гостинице нас ждал вкусный ужин из свеже пожаренной рыбы, салата из овощей и каких-то моллюсков и настоящего чая со сладкими пирожками. Замечательно приготовлено. Никакого сравнения с кухней постоялого двора в Бротбурге.
   Расспросили хозяина о морских хищниках. Герр Хольст нас успокоил, что возле берега ничего опасного не водится, а глубоко в море встречаются здоровенные твари с кровожадными наклонностями, здорово смахивающие на помесь касатки с осьминогом. Наверное, опять эти сумасшедшие генетики экспериментировали. Хорошо, хоть эти твари близко к берегу не подходят. Интересно, а чем или кем они питаются? Если они такие громадные, как описывает Хольст, но вряд ли им хватает мелкой рыбешки. Как бы там чего покрупнее не водилось...
   Утром решили посетить местный базар. Давно близнецам обещали, да и нам неплохо было бы кое-что подкупить. Мне, например, надо кучу всякой мелочевки. Давно хотела, но все никак не удавалось прибарахлиться. Цены здесь сейчас 'божеские', как охарактеризовал их хозяин, потому что 'не сезон'. Вот и воспользуемся халявой. Золотую монету герр Хольст нам любезно разменял на кучку серебра. Заверил, что по нормальному курсу. Ладно, завтра проверим.
   Переночевали спокойно - кровати удобные, белье чистое. Перед сном нам организовали помывку горячей водой. Красотища... Окно, выходящее на побережье, в моей с близнецами комнате я на ночь оставила открытым. Собаки ночевали с нами, хозяин не возражал, поэтому ночных грабителей я не опасалась.
   Всю ночь нас убаюкивал далекий шум прибоя. Слегка солоноватый воздух радовал чистотой и свежестью. Идиллия...
   Наутро нас разбудил Паша. Они с Полом ночевали в соседней комнате, а гарем поселили напротив. Я, вообще, думала, что Пол будет жить с ними, но он почему-то уперся и потребовал себе отдельное жилье. Такового не оказалось, пришлось ему жить в двухместном номере с Пашей. Гарем недовольно бурчал, а Пол смылся в свою комнату быстрее малышни. Неужто его 'жены' достали?.. А кто его просил сразу четырех хапать? Все жадность человеческая. Интересно, он и дома от них так скрываться начнет?..
   Позавтракали воздушным омлетом с рыбной начинкой. Вкусно. Вот бы эту повариху к нам переманить. Хотя мама готовит не хуже. Даже лучше... намного лучше. Эх, где ж ты мой дом?..
   Базар меня не впечатлил. Во-первых, располагался он черти где далеко. Пришлось через весь порт пешком чапать.
   Нет, в городке есть и свой базарчик, но он совсем маленький, работает два раза в неделю и продают там только сельхозпродукцию. В остальное время хозяйки тарятся в продуктовых лавках. Их в Мере целых четыре - мясная, булочная, она же кондитерская, рыбная и минигастроном. Там мы купили себе в дорогу необыкновенно вкусный сыр.
   Так вот, о базаре. Идти пришлось мимо кораблей по набережной. Порт меня впечатлил. Большой, шумный и наглый. Снуют какие-то озабоченные мужики, только успевай уворачиваться, чтобы с ног не сбили; на телегах подвозят грузы и ставят их совершенно произвольно, лишь бы возчикам и грузчикам было удобно; по самим кораблям шустро лазают матросы, которые завидев праздношатающуюся публику, начинают над ней подшучивать. И над всем этим стоит ровный гул, перебивающий даже шум моря.
   Сами корабли мне показались не очень надежными. Единственное, что понравилось, так это их количество. Причалы протянулись метров на восемьсот-девятьсот. Может, и на целый километр. И каких только лоханок тут не было - от громадных парусных судов до мелких гребных суденышек. Штук пятьдесят, наверное... Будет из чего выбирать.
   Паша и Пол тут же заспорили - какой корабль как называется. Особенно, уперлись они напротив здоровенного корыта с одной мачтой и веслами. Пол утверждал, что это - снеккар, а Паша настаивал, что речной ушкуй, потому что с прямым парусом. Чуть дело до драки не дошло. Пацаны! А ещё девок себе понабирали, жениться собрались, а договориться спокойно не могут.
   Ну, вот какая разница, как называется эта посудина. Мне, например, она никакого уважения не внушает. Грязная, обшарпанная и старая. И экипаж наглый. Вон, услышали наших спорщиков и ржут с них.
   Так, а вот это они зря. Ребята тут же спорить перестали и нехорошо так щуриться начали на остряков-самоучек. Надо их уводить. И ведь хотела, чтобы мы обошли этот район, так пацаны рогом уперлись - хотят на корабли посмотреть и все тут.
   Еле уболтала. Так, и о чем это я. Ага, о базаре. Во-вторых, это оказался не базар, а блошиный рынок. И если в порту просто орут, то тут ещё и за руки хватают. Пришлось нож вперед передвигать и руку на него положить. Тогда только угомонились.
   Девчонки от впечатлений одурели. Глаза у них в разные стороны разбежались, каждая норовит ежеминутно потеряться. Собаки на всех рычат, кошаки шерсть дыбят. Дурдом...
   Говорила же, чтобы живность в комнатах оставили, так эти 'сердобольные' владельцы не захотели. Их подопечные, видите ли, тоже гулять хотят. А теперь сами разбегаются, а мне все поводки врулили. Иду, как псарь на охоте. И это хорошо, что умные зверюги в разные стороны тянуть не начали. Разорвали бы меня на клочки.
   Хотя польза от них тоже есть. Прохожие от меня шарахаются, и торговцы с глупостями не лезут. Да и за целостность кошелька опасаться не приходится. А что, так даже и ничего.
   О, вот и галантерейная лавка. Сейчас посмотрю, чем они тут торгуют. А живность пока на улице посидит. Привяжу покрепче к столбику, не смоются.
   Выбор в лавке меня не впечатлил. Хорошо ещё, что торговец по-русски разговаривает. Извинялся за скудость ассортимента. Приглашал заходить через неделю. Ждет подвоз товара с западного побережья. Ну да, ну да... Вряд ли мы тут неделю болтаться будем. Командирши ещё вчера начали нам транспорт искать. Так что буду брать, что есть.
   Перебрала много чего, но купила только кусочек мыла с цветочным запахом. Последний оставался, с витрины забрала. Обожаю, когда так.
   Живность моя уже и заскучать успела и стала развлекаться запугиванием прохожих. Успешно, надо отметить. Бедные посетители рынка, проходя мимо лавки, прижимались вплотную к противоположной стороне. А эти вредные животины первый раз на моей памяти спелись и совместными усилиями радушно 'улыбались' перепуганным людям. Паршивцы...
   Денег мне, оказывается, выделили прилично. Или тут цены не высокие. А может я торговаться научилась. В общем, покупками я обросла быстро.
   Купила себе пару белья - красивое, с кружевами ручной работы, и относительно не дорого; два плетеных узорчатых пояса для Петьки и Костика, три ажурные деревянные заколки для волос с жемчужными вставками для Машик, Катрины и Луизы, маме и синьоре взяла кружево для отделки, Степе и папе - складные ножи со всякими дополнительными примочками - ну там, штопор, ещё какая-то фигня резная, две отвертки и шило. Продавец заверил, что выполнено все из качественной стали. Может, не соврал.
   А остальным родственникам набрала маленьких деревянных картинок. На всех очень искусно выполненной аппликацией изображены морские пейзажи. Причем очень точно передан необычный оттенок воды. Где только дерево такое нашли?
   Продавал эту прелесть сухонький старичок. Лет ему не меньше восьмидесяти. В чем только душа держится? С ним я не смогла торговаться. Выложила сразу всю сумму, как запрашивал. Он удивился и долго благодарил. Видно, товар у него неходовой. Я забрала все пятнадцать картинок. Лишние дома повешу. И у него же купила для своих мальчишек пять моделек парусных корабликов. Тоже очень аккуратно сделано. Старичок мне все это очень тщательно упаковал, и все переживал, чтобы не сломалось при транспортировке.
   Остатков денег хватило на запасную одежду - бриджи и жилет, оба с кожаными вставками. Сели на меня, как влитые. Даже удивительно. Обычно, портнихи всегда жаловались, что у меня 'трудная' талия. Вот, помню, мне однажды платье три раза перешивали, пока не село, как надо. Хотя, что это я?.. Это ведь в 'прошлой' жизни было, а сейчас ни синьора, ни Вера ничего такого не говорят. Эта моя фигура очевидно проще. Да... Что-то теряем, что-то находим...
   Ладно, хватит, пора искать 'потеряшек'. Договаривались встретиться на выходе. Подожду их там. Из всей суммы осталось только несколько медяков со сдачи. Что на них купишь? Так что по сторонам не глазею, а двигаюсь строго на выход.
   Эх, донести деньги не удалось. У самого выхода купила себе гольфы в сапоги. Очень хорошего качества пряжа и неожиданно тонкая и аккуратная вязка. Хорошие здесь мастера живут.
  
   7.
  
   Ждать молодежь пришлось долго. А тут ещё, как на грех, рядом с облюбованным мною местом расположился торговец с пирожками. Очень колоритный мальчишка. Среднего роста, белобрысый, в малиновых шароварах, желтой вышитой рубашке, подпоясанный широким синим кушаком, с луженой глоткой и полным коробом с выпечкой. И пахли эти пирожки просто обалденно...
   А денег у меня больше не осталось. Совсем. И что делать? Есть то хочется. Аппетит мы со зверьем давно уже нагуляли. Я думала, что мы сейчас по-быстрому вернемся в гостиницу и наедимся. А ребят все нет и нет. А пирожки благоухают. И торговец этот голосит, как резаный:
   - Подходи! Налетай! Пирожки горячие! С пылу, с жару! Сами в рот просятся! На языке тают! С картошкой, с капустой, с мясом, с рыбой, с творогом да с ягодами! Медяк штука, полтора - за пару. Не скупись честной народ. Пироги ешь - пузо тешь. Животу радость, а кошелю слабость.
   Голос у него такой противный и орет, ведь, гад по-русски. Если бы по-немецки голосил или на каком другом языке, я бы не понимала, о чем речь и так бы не напрягалась. А так ведь все понятно. И фантазия у меня богатая. Прямо так и вижу эти треклятые пирожки - сочные, с румяной корочкой. Их кусаешь, а начинка так соком и брызжет. Ух, как есть хочется!..
   А народ у лотка суетится. Пару возьмут, а потом за добавкой подходят. Вкусные, наверно. У меня скоро слюна, как у бешеной собаки, капать начнет. Хотела уйти в сторону, так кошаки и собаки уперлись. Нюхать им, видите ли, нравится.
   Я себя, чем уже только не уговаривала - и начинка мясная неизвестно из кого сделана, и жир, на котором пирожки жарили, явно прогорклый, и картошку плохо мыли, и рыба, наверное, протухшая, а печеные пирожки точно с пригорелым донышком. Не зря же у них так верх зарумянился. Ничего не помогало. Хотелось мне этих вредных пирожков до одури.
   И ещё все время приходилось себя одергивать, чтобы не так заметно пялиться на это искушение. А то подумают, что я нищенка какая-то, раз только глазею и ничего не покупаю.
   Уже хотела идти разыскивать ребят, но тут живность засуетилась, радостно реагируя на своих хозяев. Наконец-то. Может, у них деньги остались, вот пирожками и разживемся...
   Девчонки рванули ко мне хвалиться покупками. Они просто сияли от восторга и переполнявших их эмоций, а Паша и Пол выглядели слегка замученными. И явно вздохнули с облегчением, переключив внимание своих подопечных на меня. Рано расслабились, ребятки... Я тут слюной истекаю уже полчаса.
   После экспресс - опроса, в результате которого в двух мужских карманах обнаружились три десятка медяков, ребята отправились на закупку вожделенных пирожков. С голодухи я потребовала купить разных на все деньги.
   Парни выгребли у торговца все пирожки, что у него оставались. Он им даже скидку большую сделал, как оптовым покупателям. Получилось всего тридцать пирожков. Я сначала огорчилась, что так мало, а потом решила, что на оставшиеся монеты надо прикупить ещё гольфов.
   На пирожки накинулись все. Все-таки завтракали мы давно, а ничто так не стимулирует аппетит, как свежий воздух и беготня по магазинам.
   Когда я съела полтора пирожка, то поняла, что слегка погорячилась с закупаемым количеством. Пирожки у торговца были совсем не маленькие. Я бы даже сказала, что их размер слегка великоват. И начинки в них не пожалели. Особенно творожной. Её ещё с медом смешали. Нет, чтобы с сахаром...
   Вот у меня всегда так. Если я хочу есть, то меня нельзя спрашивать: сколько покупать еды и в магазины продуктовые меня тоже нельзя запускать на пустой желудок. Я с голодухи продуктов нахапаю жуткое количество, а потом буду переживать, что потратила деньги впустую.
   Эх, и зачем я именно тут стала? Надо было ещё по рынку погулять. Глядишь - ребята бы первые под влияние торговца попали, и не пришлось бы сейчас мучиться, доедая уже закупленное. Хотя, похоже, мучения только у меня. Остальные метут только так...
   С мясом ребята взяли себе и собакам. Кошакам перепали пирожки с рыбой. Нам с девчонками достались с творогом и ягодами. С картошкой и с капустой попробовать не удалось - раньше закончились.
   Пока мы распихивали по желудкам остатки выпечки, покупали гольфы и размещали свои покупки поудобнее, к нам подошел свернувший свою торговлю парень-лоточник... Или он - коробейник, если торговал из коробки?.. А, впрочем, какая разница...
   Его заинтересовали наши кошаки. Он таких животин видел только в передвижном зверинце на прошедшей ярмарке. Да и то - те, что там сидели в клетках, уступали нашим в размере и выучке. Прямо, как мои пирожки против его монстров. До сих пор никак не улягутся в животе. Так и выпирают во все стороны...
   Парень представился, как Тимофей Зыков, выяснил, что нам по пути, и напросился к нам в попутчики. Я сначала дернулась, а потом мысленно себя одернула. Ну, нельзя же так на людей реагировать?.. Мало ли кто нам вредил, что ж теперь на всех незнакомцев волками кидаться?
   Рэм и Пых отнеслись к нему весьма благосклонно. Видать от Тимофея пахло такими вкусными пирожками, вот кошаки и прониклись. Разгуляй и Малуша отреагировали на незнакомца не так благодушно, даже не взирая на его запахи. Они следили за ним весьма настороженно. Вот это я понимаю - правильная дрессировка, не то, что эти легкомысленные представители кошачьего семейства. Рэм даже разрешил себя погладить. Эх, и куда Паша смотрит?..
   Новый знакомец предложил показать нам короткую дорогу в городок. Ребята согласились. Очень уж хотелось побыстрее оказаться в гостинице, принять душ и отдохнуть.
   Пока шли - разговорились. Тимоха оказался Пашиным ровесником. Ему восемнадцать с половиной лет, живет вместе с мамой. Это её выпечку он продает. А ещё он подрабатывает грузчиком в порту. Но это бывает редко. Там своих работников хватает, а его зовут, только когда запарка. А ещё он может плотничать и рыбачить. Но снасти у него плохонькие, поэтому и улов не богатый. Редко когда удается выловить не только для себя, но и на продажу. С этого и живут. Тимохин отец был моряком, несколько лет назад сгинул в сезон зимних штормов.
   Раньше они жили восточнее, в маленьком портовом городке Кронштадте, основанном русскими моряками. После гибели отца перебрались в Мер. Здесь легче прокормиться, да и мир повидать хотелось. Это Тимохе, а его мама не смогла жить в доме, где все напоминало о погибшем муже.
   У Тимохи есть младший брат Макар, десяти лет отроду, и пятилетняя сестренка Дуняша. Тимоха с такой гордостью хвалился успехами Макара в местной школе, что я прониклась. Неплохой он парень. Тянет на себе всю семью. Мама у него часто болеет. Тогда Тимоха и пирожки сам делает. Трудно ему, а не жалуется и с такой жадностью расспрашивает нас о мире, в котором мы живем.
   Паша ляпнул, не подумав, что мы тут всего пять лет обитаем. Так Тимоха тут же ухватился за это и забросал нас вопросами - где мы раньше жили да как сюда попали. Паша, как угорь, вертелся, но нашей тайны не выдал. Тимоха - парень не плохой, но чужой для нас. Мало ли как обернется...
   Расстались мы на окраине Мера. Тимоха выпросил у ребят согласие на вечернюю встречу. Он приведет своих младшеньких познакомить их с нашим зверьем. Договорились встретиться на пляже. Тимоха знает бухточку, где мы вчера были. На этом и расстались.
   Молодежи парнишка понравился. Паша даже предложил забрать его семью с нами. Я отговорила. Мы сами ещё не знаем, как нам придется изворачиваться, чтобы попасть домой. Куда уж тут посторонних тащить за собой...
   Вот вернемся, отдохнем, а на следующий год можем вернуться и предложить Тимохиной семье перебраться к нам в поселок. Дорога обратная будет уже проторена. Значит и людям полегче будет. Может ещё кто-нибудь согласится. Повариха из 'Лорелеи', например...
   Постоялый двор встретил нас послеполуденной сонной тишиной и аппетитными запахами. Надо же, я думала, что после пирожков до ужина есть не захочу. Но после пешей прогулки все как-то очень быстро переварилось, и предстоящий обед меня сильно заинтересовал. Интересно, это на меня морской воздух такое влияние оказывает или я поправиться решила?
   Девчонки умчались относить покупки в комнаты, а мы с ребятами помыли руки и чинно уселись в зале, ожидая обед. Герр Хольст так вкусно разрекламировал сегодняшнее меню, что у меня бурчало в животе от предвкушения.
   На первое ожидался суп с фрикадельками, на второе - тушеное со специями мясо и овощное рагу, а на третье - чай и слоеные трубочки со свеже взбитыми белками. Прелесть!
   И вот что интересно - на хуторах нам куры не встречались, а здесь - и омлет, и белковый крем. Значит, куры у местных есть?.. Или они разводят других птиц? Надо выяснить, а то я для Петьки на ближайшие годы почти бизнес-план расписала, а он может накрыться. Обидно...
   Живность за девчонками не пошла, а уютно расположилась у нас в ногах. Нахалюга Рэм на меня даже бошку свою водрузил. Это чтобы мне не холодно было... Попыталась спихнуть, так зашипел. Как посторонним давать себя гладить - так всегда, пожалуйста, а как подставку под голову - так и Кира сойдет. Обиделась я.
   Обед прошел в тихой умиротворенной атмосфере. Даже общаться было лень. Поэтому жевали и хлебали молча. Даже животины ели деликатно и не торопясь. Тоже, видимо, пирожки не забыли...
   После десерта девочки Пола взяли его в плотные клещи. Да, сегодня он ночевать будет явно не в их с Пашей комнате. Ну, и в добрый час. Нам дети нужны. Тем более от умных мужчин. Пусть постарается на благо родного поселка.
   Прохладная вода душа смывала усталость и пот. На послеобеденный отдых отвели пару часов. А потом нас ждет море...
  
   8.
  
   Моря было много. В этот раз я не задумывалась о морских чудовищах, а на полную катушку наслаждалась выпавшим на нашу долю нежданным отдыхом. Наплавалась я до изнеможения. Последний раз на берег почти выползала - руки и ноги слегка дрожали. Паша даже пошумел немного. Но это он от зависти. Ему такое счастье не выпало. Должен же был кто-то выпасать близняшек. А он - будущий муж, вот пусть и тренируется...
   Тимохины малыши оказались очень занятными. Макар поначалу пытался сохранять серьезный вид, как и полагается лучшему ученику Меренбургской начальной школы. Но потом увлекся общей возней и про серьезность забыл. Дуняшка, по малолетству, всякими глупостями не заморачивалась, а весело и активно лезла ко всем со своими шалостями. Я представила на её месте Костика и Машик и украдкой всплакнула. Чтобы не расстраивать остальных, пришлось быстро ретироваться в воду и плескаться подальше от берега, пока не успокоилась. Вот поэтому у меня и дрожали конечности на берегу.
   Пол и его гарем с нами не ходили. Они, вообще, из комнаты не вылезли. Пол в узкую щель прошипел, что они на пляж не идут, а Пыха мы можем взять с собой. При этом любопытного кошака, желающего во что бы то ни стало проникнуть в комнату, Пол усиленно отпихивал ногой. Так старался, что с него даже простыня сваливаться начала. Поэтому дверь он захлопнул и для надежности подпер чем-то тяжелым. Потому что Пых обиделся и навалился на неё всем своим немаленьким весом. Дверь затрещала, но запор устоял, а Пол сильно ругался, но почему-то вполголоса. Наверное, опасался разбудить своих активных 'четвертинок'.
   Возвращались в гостиницу уже поздним вечером. Я переживала, как Зыковы по темноте будут добираться, но Тимоха меня успокоил, что они - местные и знают тут все закоулки и опасные места. Да и по темноте ему не раз приходилось домой возвращаться, так что дойдут в самом лучшем виде. Ну, не знаю, как-то у меня на душе не спокойно.
   Простились с ними на окраине городка. Я настаивала, чтобы Паша с Рэмом их проводили, но Тимоха наотрез отказался. Если бы это были наши поселковые мальчишки, я бы настояла на своем, а так постеснялась. За что потом корила себя нещадно.
   В гостинице нас ждал ужин, заботливо оставленный поварихой в теплом местечке, и Пол, сообщивший, что командирши нашли нам транспорт и послезавтра с утра мы отплываем домой. Ура!
   Девчонки отправились спать, а мы с Пашей пристали к Полу с расспросами. Он сначала сопротивлялся, но информация его распирала и через несколько минут мы уже были в курсе последних событий.
   Марфа и Паула очень удачно пристроили наш транспорт, волов и почти всех ловеров. Оставили только полтора десятка самых лучших. А все остальное они поменяли на парусно-гребной корабль с забавным именем 'Забияка'. Его владелец решил завязать с морским промыслом и переключиться на караванный бизнес на суше, поэтому он распустил команду и продавал свое судно. Мы подвернулись ему весьма кстати, и заключенной сделкой остались довольны обе стороны.
   Кораблик не большой, но на него поместятся все воительницы и весь их груз. Грести и управляться с парусом они будут сами, но для уверенного прохождения вдоль берега Марфа наняла двух профессионалов - кормчего Якова Середу и его жену Любаву.
   Супруги решили перебраться к своим родственникам в небольшую рыбацкую деревушку на самой восточной оконечности исследованных земель. Это почти совсем рядом с устьем Осьминожьей. Дальше местные исследователи не плавали. Там говорят весь берег укутан сплошным туманом. И береговая линия почти не просматривается. Те немногие смельчаки, которые пытались преодолеть туманную завесу, так и не вернулись.
   Дальше нам придется плыть самим, но командирши уверены, что за неделю плаванья их девочки разберутся с управлением судна. Это хорошо, что они так уверены...
   А для перевозки нашей компании, всех малышей и оставшихся ловеров наняли небольшую шхуну 'Голдана'. У её капитана возник легкий конфликт с местными властями, и он не горит желанием зимовать у причалов Мера. Более того, он горит энтузиазмом и желает стать первым в освоении восточных берегов.
   Интересно, а командирши выяснили - из-за чего этот конфликт? А то как бы нам не напороться на пиратов или работорговцев... Надо будет утром обязательно выяснить. Хотя, детей наши амазонки берегут больше жизни, значит, и рисковать ими не будут.
   Мы обсудили, что нам завтра надо сделать прямо с утра, договорились с хозяином о запасах продуктов и уже поднимались по лестнице на второй этаж, когда наше внимание привлек шум во дворе, а затем яростный стук во входную дверь.
   Ворча и ругаясь на 'этих бесстыжих полуночников', которые не желают уважать сон и покой почтенных постояльцев, герр Хольст побрел открывать. Мы тоже тормознули. Пых даже увязался за Хольстом.
   В открытую дверь ввалился ободранный и запыхавшийся Макарка Зыков. Герр только успел подхватить его на руки. Мы кинулись к ним. Вот, не зря у меня предчувствия нехорошие были...
   Мальчик был ранен, по дороге он видимо не один раз падал и посшибал себе коленки и локти. Паша метнулся к себе за сумкой с лекарствами, а мы попытались выяснить, что же произошло.
   Пока ребята обрабатывали ножевую рану на руке мальчишки и смазывали его ссадины и ушибы, герр Хольст напоил его водой, и слегка отдышавшийся Макар рассказал, что на них напали почти у самого дома. Видимо, ждали. Потому что нападавшие вынырнули из темноты со всех сторон. Дуняшку почти сразу уволокли куда-то, а на Макара накинули мешок и попытались связать. Вызволил его Тимоха, который бился, как черт, но силы были слишком не равные. Поэтому старший брат отшвырнул Макарку в сторону и, прикрывая его отход, велел бежать за помощью к нам.
   Что ж у них тут за люди живут? У них под носом на детей нападают, а эти 'мирные граждане' даже нос не высунули за ворота, чтобы выяснить, почему на улице шум и крики. Макарка, пока к нам добежал, успел ко всем соседям постучать - никто не откликнулся. Даже стражи на улицах нет. Да, вот такие тут 'заботливые' городские власти...
   Макара Пол отнес к ним с Пашей в комнату. С ним вызвались посидеть близняшки, а мы, похватав оружие, во главе с герром Хольстом, вооружившимся саблей и большим мясницким тесаком, рванули по следу Макара. С нами увязались и Гильда с Фаридой. Пол попытался их притормозить, но они так на него зыркнули, что он решил не связываться. Чен и Глаша остались охранять гостиницу. С ними оставили Пыха и Малушу. За это Пых на нас очень обиделся. Ничего перетопчется. Девчонкам охрана не помешает. Мало ли кто попытается ворваться?..
   На улице царила кромешная тьма. Только у некоторых домов тускло светили фонарики. Но света от них почти не было. Хорошо ещё, что предусмотрительный герр Хольст захватил несколько факелов. А то бы свернули мы себе шею на местных улочках.
   Вел нас Разгуляй. Да, след он держит не хуже Тобика. Рэм держался рядом и явно одобрял действия псины. Даже, по-моему, слегка им гордился. Так, глядишь, к концу путешествия они ещё и подружиться смогут...
   На место происшествия мы прибежали минут за пятнадцать. Вокруг царила тишина и покой. Как будто здесь ничего и не произошло. Раненого Тимоху мы нашли в кустах на обочине. Из-за травмы головы его, видимо, посчитали мертвым и не стали ни забирать, ни добивать.
   Паша наскоро обработал ему рану, провел у него перед носом флаконом с едкой настойкой на спиртовой основе, и раненый пришел в себя. Сначала он задергался, но когда осознал, что вокруг друзья, то попросил бросить его здесь и выручать Дуняшу. Тимоха узнал одного из нападавших. Мутная личность. Поговаривали, что он работал на крупного работорговца, специализирующегося на поставках малолетнего 'живого' товара. Бедная малышка! Эх, и когда на нас прекратят валиться все эти проблемы и напасти?..
   Хольста оставили руководить переноской раненого к нему домой. Хотя герр порывался бежать с нами. Но возраст и не очень хорошая физическая форма нас бы только тормозили. Вон, пробежался совсем немного, а уже запыхался и за грудь держится. Нет уж, а то потом ещё и его лечить придется... С ним оставили Гильду.
   И опять бег по темным закоулкам, рытвинам и колдобинам. Хорошо нашей живности - ночное зрение позволяет не спотыкаться поминутно. Фарида тоже видит в темноте, как кошка. Она и сама здорово напоминает пантеру - гибкая, сильная, темнокожая. Пол волнуется за неё. Хотел оставить с Гильдой, но Фарида только фыркнула недовольно, только что не зашипела.
   Погоня привела нас на задворки порта. А я думала, что это Зыковы живут на глухой окраине. Оказалось, что есть места и поглуше.
   Перед нами высился почти трехметровый деревянный забор. Это было, пожалуй, самое монументальное сооружение в ближайших окрестностях. Вокруг врастали в землю скособоченные развалюхи, не подающие признаков жизни. А за этим забором даже какая-то псина попыталась взлаять, но Разгуляй так рыкнул, что она тут же заткнулась.
   Мы разделились. Пол, Фарида и Разгуляй пошли налево, а мы - направо. Договорились встретиться с обратной стороны и решить, как будем проникать внутрь.
   Договоренность полетела к черту, потому что внезапно перед нами скрипнула дверь, и открылся проход в заборе. Паша не растерялся и быстро скрутил обитателя разбойного подворья, который решил прогуляться, на ночь глядя. Допросить пленного не смогли, потому что некоторые, совершенно невзначай, прихватили его слишком сильно. Пленный оказался хлипким мужичонкой и отдал богу душу. Паша виновато посопел. Придется действовать наобум.
   Я побежала за остальной частью нашей команды, а Паша пообещал нас дождаться, самому в логово не лезть, а только слегка разведать - что тут к чему.
   Смоталась я быстро. Пол сообразил, что ждать нас не стоит, и они уже трусили навстречу. Но Паша, паршивец, на свои обещания наплевал, и они с Рэмом уже вовсю веселились в доме. Мы подоспели вовремя. Паша отчаянно рубился с двумя мордоворотами, а Рэм висел мертвой хваткой на загривке у третьего. Ещё двое валялись на полу неживыми кучками.
   Мы с Фаридой удачно разрядили наши арбалеты в Пашиных мордоворотов, а Пол добил добычу Рэма. Разгуляй сразу же нырнул вглубь дома, и оттуда уже раздавались вопли и стоны. Мы поспешили за ним. Фарида осталась проводить контроль. Крепкая у неё психика.
   Во второй комнате нам работы не осталось. Довольный Разгуляй развалился на полу в ленивой позе и только что не говорил: 'Эх, вы, копуши! Вечно я за вас всю работу делать должен'. Трое его противников не подавали признаков жизни и выглядели сильно растерзанными. Господи, какой же изувер создал такую машину для убийства?! Хорошо ещё, что эта машина на нашей стороне сражается.
   Второй этаж Паша, Пол и Разгуляй проверяли сами, а нас с Рэмом отправили охранять вход. Мало ли что?.. Вдруг не все бандиты в доме сидели?
   На втором этаже было пусто, а вот в чуланчике рядом с входной дверью, приспособленном под туалет, Рэм обнаружил тщедушного мужичка, решившего пересидеть опасность на унитазе. Хотя какие у них здесь могут быть унитазы? Вонючая дырка в полу и только.
   Дуняшу нашли в подполе. А с ней ещё шесть маленьких девочек. Поиски во дворе тоже увенчались успехом. В двух сараях мы обнаружили пять пацанов, примерно четырнадцати-пятнадцати лет, и трех мальчишек вполовину младше.
   Подворье мы, уходя, подожгли. Горите вы синим пламенем все, и соседи ваши тоже. Если терпели рядом таких ублюдков, то теперь и расплачивайтесь сполна. Да, злые мы, но иначе нельзя. Пока будут процветать равнодушие и безразличие, работорговлю не искоренить. А у нас это теперь идефикс. Вот так.
  
   9.
  
   Обратно мы не бежали, а плелись. Наши найденыши оказались сильно избиты и быстро передвигаться не могли. Перед уходом мы пошарили у разбойников в закромах и изъяли небольшую тележку и маленького ослика. На тележку усадили всех малышей. Предлагали и старшим мальчишкам, но те отказались. Гордые... А теперь еле бредут, но марку держат. Эх, мужчины...
   Собачонку мы отпустили, а больше никакой живности не нашли. Мужичка забрали с собой. Паша предлагал его прирезать и спалить вместе с остальными, Фарида поддержала это предложение, я промолчала, а то опять скажут, что моя мягкотелость выйдет боком, но неожиданно уперся Пол. Он потребовал сдать бандита местным властям для суда, а то ещё нас обвинят в налете на мирных граждан.
   Паша попытался поспорить, но Пол твердо стоял на своем. Прошипев что-то об 'этих чокнутых североамериканских демократах', Паша сдался. И сейчас пленный спотыкался, привязанный к тележке сзади. Но и от него была польза. Он подталкивал тележку, если она начинала пробуксовывать в рытвинах и колдобинах. Собачонка увязалась за ним. Мы отгонять не стали. Может удастся пристроить её на нашем постоялом дворе, а то у герра Хольста дворового пса нет.
   Малышня сбилась в тесную кучку и испуганно притихла. Дуняша нам уже доложила, что и остальных девочек похитили в течение одного - двух дней. И есть реальный шанс найти их родителей. А вот с мальчишками дела обстоят не так хорошо.
   Двоих младших похитили на западном побережье и перепродали уже в Мере. Третий из пацанят и его старший брат были сиротами с севера. Они пробирались к морю в надежде найти здесь сытую и спокойную жизнь. А остальные пацаны были из аборигенов. Мальчишек уже неоднократно перепродавали, и найти их родителей не представлялось возможным. И что нам с ними делать? Ладно, разберемся завтра с утра. А сейчас надо уносить отсюда ноги.
   За нами полыхал пожар, заполошенно бил колокол, испуганно кричали люди. По соседней улице навстречу нам прогрохотала телега. Возница нахлестывал своих ловеров и орал: 'Дорогу пожарной команде!'. Ого, у них тут оказывается и пожарные есть. Это хорошо, а то я уже дергаться начала, что мы так и порт могли невзначай спалить. Теперь буду спокойна.
   Не такое там уж и пожарище будет. Тем более, что здесь климат влажный, сказывается близость моря; древесина отсыревшая, вон, как поджигалось плохо; и местные власти бдят, все-таки городок живет с портовых сборов, значит и подсуетиться должны, чтобы контролировать противопожарную безопасность. Хотя, и гады они!
   Вон, как на пожар отреагировали! А на то, что детей крадут и продают, местные чинуши глаза закрывают. Нутром чую, что не будет толку от нашего пленного. Его или по-тихому придушат, потому что знает много, или самого продадут на гребное судно рабом. Вот же, Пол! Не вовремя в нем проснулись придушенные правозащитные рефлексы.
   Дуняша подсказала нам, куда править. И мы, наконец-то, добрались до их домика. Здесь нас ждал облом. Все разорено, побито и покорежено. Двери выбиты, по двору летает пух из подушек, под ногами хрустят черепки. И обитателей нет. Соседи подсказали, что всех забрал к себе хозяин нашего постоялого двора. Делать нечего - мы побрели дальше.
   Гостиница нас встретила шумом, гамом и суетой. Мотались какие-то люди, раздавался зычный голос герра Хольста и еще каких-то мужчин. В общем, наш приезд сначала никто не заметил.
   Пришлось нам самим сгружать детей, распрягать ослика, запихивать пленного в сарай, а тележку пристраивать в углу двора. Детей мы сразу отправили в дом вместе с Фаридой. А сами провозились ещё минут двадцать. И в гостиницу мы входили злые, уставшие и нервные. Хотели быстро проскочить наверх и тупо завалиться спать. Не тут-то было...
   Заметили нас благодаря детям. Они увидели, что мы зашли, и все разом закричали и стали показывать на нас руками. Вокруг них уже хлопотали какие-то женщины. Малышей разобрали по рукам, а старших отвели к мужчине, который их осматривал. Доктор, наверное... А нас тут же окружили остальные собравшиеся в комнате люди. И что им от нас надо? Мы все расскажем, но можно это будет утром?
   Ага, два раза. Народ жаждал описания наших кровавых разборок прямо сейчас и со всеми подробностями. Пашу и Пола одобрительно похлопывали по плечам какие-то упитанные бюргеры, нас с Фаридой пытались утащить в сторонку их не менее упитанные супруги, а мне хотелось одного - СПАТЬ. Мои глаза отказывались смотреть на этот мир. Организм настаивал на отдыхе. Но кто ж к нему прислушивался?
   Пришлось нам рассказывать о наших приключениях. О поджоге мы не стали распространяться. Вряд ли местные власти обрадует наша инициатива. Еще дело нам пришьют. Кто их знает?..
   И вообще, мало ли от чего загорелся дом. Может, они там печную заслонку плохо прикрыли или кто-то спичку бросил? Интересно, а в том доме печь была или нет? Хотя, должны же они были на чем-то еду себе готовить, правда? А пленного мы с подворья заранее вывели и чем мы там потом занимались он не в курсе. Хотя, если не дурак, то догадается, кто виновник пожара. Нет, надо было все-таки его удавить, проблем бы меньше было. Хоть он и утверждает, что был там только сторожем. Но не поднял же он шум и не стал сообщать властям, что владельцы дома торгуют детьми. Значит, виновен не меньше остальных. Как же глаза слипаются...
   Наконец-то от нас отстали. Малышей накормили, вымыли и разместили в двух пустующих номерах на втором этаже. Старшим оказали медицинскую помощь и тоже накормили. Спать они будут внизу. Герр Хольст уступил им свою комнату. Семью Зыковых уложили в комнате Паши и Пола, Паша будет ночевать у нас, а Пол - со своими девочками. Вроде все.
   Местный мэр попросил нас до полудня посетить городскую управу и дать официальные показания по делу о похищении детей. Ладно, дадим, нам не жалко. Пленного обещали забрать тоже утром. Мы оставили герра Хольста разбираться с его гостями, а сами побрели отдыхать. На часах было три часа ночи. Вот это мы погуляли на славу. Будет, что вспомнить.
   Следующий день запомнился мне головной болью и стойким ощущением разбитости и дискомфорта. Я таскалась за ребятами совершенно замученная и несчастная. Хорошо, они меня пожалели и после посещения управы отправили в номер отдыхать. Я не сопротивлялась и не спорила, а вернулась в гостиницу и завалилась спать. Могу же я побыть чуть-чуть эгоисткой, а?
   Проснулась я под вечер, отдохнувшая и почти счастливая. Сейчас поем и стану ещё более счастливой. А если нам дадут спокойно отсюда убраться, и если я скоро доберусь до моей семьи, то меня можно будет демонстрировать, как самого счастливого человека на этой планете. Только бы все мои 'если' сбылись.
   Обедом меня накормила мама Тимохи. Они с поварихой сегодня сами на хозяйстве. Варвара Михайловна - тетка Варвара, как она попросила её называть - не старая ещё женщина слегка за сорок, не только осчастливила мой желудок, но и развлекла меня местными новостями.
   Герр Хольст мотается в городе. Он занимается возвращением девочек их родным. Пять уже вернули счастливым родителям, а шестая под вопросом. Вроде бы у неё только один отец и его не могут найти.
   С мальчишками труднее. Братьев герр Хольст решил оставить у себя. Будут помогать ему с постояльцами. Семьи у него нет, а человек он хороший. Вот и решил позаботиться о сиротах. Остальных мэр предложил взять на содержание общины, но Пол и Паша воспротивились. И я их понимаю. Кто даст гарантию, что они опять не окажутся на торгах, после нашего отъезда.
   Ладно, значит надо забирать их с собой. И девочку тоже, если её отец не отыщется. Как-нибудь пристроим их всех у нас в поселке. В конце концов, мы со Степой можем ещё двоих детей взять. И прокормим, и оденем, и образование дадим. Остальные тоже лишними не будут.
   С этим можно сказать решили. Надо в город пройтись, поискать ребят и осмотреться. Хотела уже уходить, но вижу, что мою собеседницу тревожит что-то ещё. Мнется, не уходит, волнуется.
   - Тетка Варвара, вы что-то хотели ещё?
   - Благодетельница, матушка, забери моих деток с собой, - рухнула на колени женщина, обхватывая мои ноги руками. - Пропадут они здесь. Тимошеньку, как пить дать зарежут, а младшеньких опять покрадут. Не уберегу я их. Чую, что помру скоро, а они сами не выдюжат, сгинут. Бога за тебя молить стану, только не откажи.
   Я опешила от неожиданности и даже сразу не смогла сообразить, что от меня хотят.
   - Да вы что, Варвара Михална?! Встаньте, - попыталась я отодрать от себя женщину. Но она вцепилась в меня мертвой хваткой и только причитала. Фуух, и что мне с этим делать?
   - Я уж хлопцев твоих просила, но они сказали, что у них все ты решаешь. Не откажи, матушка! - голосила тетка Варвара.
   - Да согласна я, успокойтесь, - не оставляла я попыток угомонить просительницу. Вроде начало действовать. Тетка отлипла от моих ног и подняла голову.
   - Ты не думай - они тебе обузой не будут. Тимошенька по хозяйству может работать, а младшенькие завсегда ему помогут. Макарушка у нас шибко умный, а Дунюшка от братьев не отстает. Даром они ваш хлеб есть не будут. Да и я все деньжата, что мы с мужем скопили, тебе отдам.
   - Да вы что? - возмутилась я. - Какое хозяйство? Я и сама с ним справляюсь, да и помощников у нас хватает. Учиться они пойдут наравне со всеми нашими детьми, а мы с мужем обеспечить их всегда сумеем. И деньги свои вы у себя оставьте. Они вам тут совсем лишними не будут. Вы только соберите им их вещи на первое время, а дальше мы сами.
   - Все сделаю, не сомневайся, - успокаивалась прямо на глазах женщина. У меня даже возникло ощущение, что меня банально развели. - Я уже кое-что им собрала, остальное сейчас сбегаю прикуплю.
   - Много не набирайте. Дома мы их всем обеспечим, - сухо кивнула я. И зачем было устраивать этот балаган? Неужели нельзя было спокойно все обсудить?
   Варвара убежала вглубь дома, а я побрела искать свою молодежь и думать, что нам ещё надо в связи с резким увеличением нашей компании. И денег ещё надо где-то взять...
   Ребята нашлись быстро. Они вырулили мне навстречу из соседнего переулка, нагруженные свертками и пакетами. Ого, и где это они прибарахлиться успели? И, главное, на какие шиши?
   Мы вернулись в гостиницу, и молодежь поделились со мной информацией. Оказывается, это я вчера ночью искала живых в разбойном логове, а Фарида собирала трофеи. Золота не нашла, а серебром затарилась преизрядно. Видно, работорговец заплатил своим подручным за работу, а потратить они не успели. Так что наши приключения нам ещё и доход принесли.
   Да, Фарида - достойная последовательница Сени Гунько. Вот радость будет, когда они встретятся, и обмен опытом устроят.
   Так что ребята сбегали на продуктовый рынок и купили в дорогу продукты - сыр, копченое мясо и рыбу, сухофрукты, пару горшочков с икрой, горшочек сливочного масла, бутылку оливкового масла, леденцы, печенье, сахар, мед, чай, специи и мелкую соль. Заготовкой круп и овощей на всех занимались воительницы. Большую часть оставшихся денег решили отдать герру Хольсту и братьям-сиротам. Им пригодятся. Десяток монет оставили в дорогу. Нам ещё неделю плыть вдоль населенных берегов. Может, понадобится что-нибудь прикупить...
   Икра у местных рыб темно зеленого цвета. Добывали её ещё в августе, но местные научились сохранять икру до нового промысла. Они её солят и закатывают в горшочки, которые полностью заливают воском. Продавцы обещали, что икра будет годной ещё полгода. Ну, так долго нам не надо - съедим быстрее, а то как-то опасно доверять такой технологии, но местные вроде не травятся и очень хвалят.
   На этом новости у ребят не закончились. Ночью из-под стражи сбежали наши арабы - Хафс и Абдулла. Остальные трое остались. То ли их не взяли, то ли сами решили не рисковать - не известно. Но по мне - лучше бы они все пятеро в бега подались, нам бы проще было. Но имеем то, что имеем...
   Мое решение о том, что надо забирать всех бесхозных детей и Зыковых, у ребят ни удивления, ни отрицания не вызвало. Как будто они и не сомневались в том, что я это предложу. Вот всегда бы так...
   Нашего пленного ещё с утра забрали местные стражники и, вроде бы, уже состоялся суд. Местные власти кровожадности не проявили и подсудимого приговорили к безвозмездному общественно-полезному труду на благо города сроком на пять лет. Кто бы сомневался?.. Вроде бы его вина незначительна и мало доказуема, так как все улики сгорели, а из детей свидетели сомнительные. И казнить его не за что. Вот такие дела.
   Пожар в припортовой зоне потушили быстро. Обошлось без жертв и существенных разрушений. Дотла выгорело только разбойное подворье и пара соседских домишек, пустовавших по причине их крайней обветшалости.
   Наши посиделки прервал вернувшийся из города герр Хольст, обрадовавший нас тем, что и последнюю из малышек вернули отцу, который самостоятельно уже второй день обшаривал припортовые сооружения. Мужчина, которому вернули в целости и сохранности его единственного ребенка, от радости и облегчения прослезился. Герр Хольст, рассказывая это, и сам смахнул слезу.
   От наших денег он, поначалу, отказывался, а потом все-таки взял, и предложил приготовить нам в дорогу ещё продуктов. Тут уже стали отказываться мы. Но он нас переспорил и пообещал, что перед стряпней его Марты мы не устоим. Ну, это правда. Варвару Михайловну он тоже оставляет у себя. Она поможет Марте на кухне и будет горничной при постояльцах. По-моему, он на неё положил глаз. Но об этом я никому не скажу, чтоб ненароком не сглазить.
   А потом весь оставшийся вечер мы паковали наш багаж. Сколько же барахла мы накупили?! И где была моя голова, когда я покупала кораблики? Для них пришлось брать отдельную корзинку. Так это сейчас нас корабль повезет, а потом-то мне все придется на себе тащить... Мрак!
  
   10.
  
   Даже во сне мне снились коробки, свертки и узлы. Я их переупаковывала и перевязывала. А в конце они все на меня завалились, и я безуспешно пыталась выбраться из-под тяжелых свертков. Так барахталась, что даже проснулась. И оказалось, что это на меня Рэм покушался. Будит он меня так - навалился сверху и ворочается. Поросенок!
   На улице было серо и зябко. Полчетвертого утра. На 'Голдане' мы должны быть через два часа. Отплытие ровно в шесть. Если не успеем, то уплывут без нас. Это как-то связано то ли с приливом, то ли с отливом. Я не стала уточнять, потому что плохо соображаю в такую рань. Да и не нужна мне эта лишняя информация. Думаю, что за пару дней плавания у меня и так будет избыток сведений и знаний по мореходству и устройству корабля. Паша постарается.
   Накормили нас горячей овсянкой и чаем со сладкими пирожками. Я думала, что в такую рань в меня ничего не влезет, но все как-то поместилось и утрамбовалось.
   Провожать нас вызвались все обитатели гостиницы. Для Тимохи, которому доктор прописал постельный режим, и детей герр Хольст нанял соседа с большой телегой, а все пожитки погрузили в тележку. Ослик уже прижился в конюшне 'Лорелеи' и ухаживать за ним взялись братья Скок и Нил.
   Гора наших вещей очень угрожающе высилась на небольшой тележке. Вроде вчера барахла было поменьше. Может оно ночью размножилось?
   На хозяйстве оставили псюшку с грозным именем Гром и дружной толпой повалили на пристань.
   Ребята очень уверенно провели нас к нужному кораблю. Они ещё вчера бегали в порт полюбоваться на наше транспортное средство. Амазонки на 'Забияку' погрузились ещё вчера, чтобы не платить лишнее на своем постоялом дворе. Ловеров в трюм 'Голданы' тоже загрузили с вечера.
   Судно мне не очень понравилось. Какое-то оно обшарпанное слегка. И женская фигура на бушприте облезлая и потрескавшаяся. Но встретили нас радушно. Сам капитан наблюдал за нашей погрузкой.
   Паша предупредил меня, что 'Голдана' - не просто шхуна, а шхуна-барк или другими словами - баркентина с тремя мачтами - грот, фок и ещё какой-то. И чтобы я ни в коем случае не обозвала её просто шхуной, а то капитан обидится.
   Честно сказать, мне как-то все равно. Я совершенно не разбираюсь в типах парусных судов и мне по барабану - шхуна это или баркентина. Хотя последнее название звучит очень романтично. Прямо, как в 'Алых парусах' Грина.
   Капитан только подкачал. Когда он представился, я аж вздрогнула. Джон Морган звучало очень уж зловеще. Интересно, а он случайно не потомок Генри Моргана? А то мои подозрения о пиратах могут и подтвердиться...
   И при этом выглядит капитан типичным сицилийским мафиози - коренастый, смуглокожий, кучерявый брюнет среднего роста с пронзительными карими глазами и очень кривыми ногами. Типичный Джованни или Андриано, но никак не Джон, а уж тем более не Морган. Впоследствии выяснилось, что я была абсолютна права. Подлинное имя нашего капитана было Джованни Мазотти, а Джон Морган - это псевдоним.
   На судне нас разместили на нижней палубе. Пока мы переносили свои вещи и пытались устроиться поудобнее, амазонки привели детей, принесли их вещи и быстро смылись.
   Стоп, а где воспитательницы? На мои гневные вопли, Марфа спокойно ответила, что у них не хватает гребцов, и с детьми мы будем возиться сами. Я повешусь. Двадцать восемь - это те, что были. Плюс шесть - это те, что мы спасли. Плюс двое малышей Зыковых и близняшки Паши. Всего получается - тридцать восемь детей на нас восьмерых, то есть семерых, потому что Тимоха болеет. А девочкам Пола самим по шестнадцать. Я точно свихнусь.
   Или нас высадят на необитаемом острове, когда наши суперактивные пассажиры доведут команду и капитана до белого каления. Потому что, судя по внешнему виду последних - терпение не входит в список их достоинств. А команда здесь не маленькая. Человек тридцать, если не больше.
   Каюта на 'Голдане' была только одна - капитанская. Экипаж раньше размещался на нижней палубе, а в связи с нашим прибытием их перевели жить на верхнюю палубу. Что популярности нам не добавило.
   Эх, нам бы только до нашего берега продержаться. Это дней десять, не больше. Неделя на то, чтобы добраться до устья Осьминожьей, а потом пару дней плыть на восток. Там капитан нас высаживает, а сам идет дальше. И зачем ему пустынные берега восточного побережья? Наши поисковики туда ни разу не добирались. Паша планировал такой поход только в следующем году.
   С детьми я провела разъяснительную работу. Попросила их не шуметь и не хулиганить, а также не соваться в опасные и труднодоступные места. Поскольку дети были вялые и не выспавшиеся, то они со всеми условиями согласились очень легко и быстро. Теперь у меня будет постоянная работа - считать их поголовье. Тридцать восемь, тридцать восемь...
   И все остальное время плаванья у меня слилось в сплошную полосу подсчетов. С утра разбить детей на почти равные группки, закрепить за ними взрослых и все время пересчитывать своих подопечных. Хорошо ещё, что на Пашиных девчонок я сразу спихнула четырех малявок из детей воительниц. Остальных раскидала между всеми нами. Паша отвечал за самых старших мальчишек, и на них был уход за ловерами, Пол - за средних пацанов и за наших животин, а его девочки и я - за самых младших.
   И все эти дни я кормила, лечила, развлекала, мыла, укладывала спать, утешала, ругала, наказывала, голубила и веселила. По вечерам я валилась на свой тюфяк абсолютно никакая, а каждое утро вытаскивала себя из постели за шкирку. Хорошо ещё, что через пять дней Тимоха стал подниматься и нам помогать. Стало полегче. Да и матросы оказались не такими уж черствыми. Они с удовольствием возились с любопытными малышами. Наверное, по своим скучают...
   До устья Осьминожьей мы добрались, как и планировали, за семь дней. Хорошо хоть с погодой нам повезло. 'Забияка' от нас не отставала. Ветер был попутным, береговой рельеф хорошо изученным, поэтому неприятностей и неожиданностей не было. К берегу мы приставали только трижды - в Бахре, Эсперанце и Кронштадте.
   Паша и Пол сходили на берег пополнить запасы продуктов, а мы оставались на 'Голдане' с детьми. С амазонками общались только с бортов, они нас визитами не баловали. Видимо, опасались, что мы взбунтуемся и потребуем забрать детей. Наивные... Нас ничем не проймешь.
   В последнем порту капитан пополнил запас питьевой воды, на 'Забияке' попрощались с кормчим и его женой, и мы отправились в неизвестность. Местные смотрели на нас, как на идиотов, которые к тому же рискуют детьми. Как будто детям на этих берегах жить безопасно и счастливо.
   Устье Осьминожьей было заметно издалека. Её вода с такой скоростью неслась в море, что примерно ещё целый километр не смешивалась с морской водой.
   Туман тоже нас впечатлил. Он был таким густым, что не было видно не только берега, но и прибрежных вод. Двое суток мы шли параллельно берегу, но видимость лучше не становилась. Капитан принял решение спустить шлюпку и разведать береговую линию.
   В команду разведчиков напросился Паша. Я изнервничалась, пока они не вернулись. Боцман доложил капитану, что 'Голдана' близко к берегу подойти не сможет. Много отмелей и рифов. Пассажиров надо будет перевозить на шлюпках. Кошмар! Это сколько же мы будем перебираться на сушу?
   Опытным путем выяснилось следующее: чтобы перевезти на сушу тридцать восемь детей, восемь взрослых, пятнадцать ловеров, двух собак и двух кошаков нужно семнадцать часов и двадцать пять минут. Никто по дороге не утонул, никто не пострадал и все вели себя идеально. Даже ловеры, которые очень соскучились по нормальной земле, которая не уходит из под ног.
   Амазонки поступили проще. Они пожертвовали верным 'Забиякой', выкинув его на берег. Жалко, хороший был кораблик. Хотя воительницы втянули его на берег и пообещали восстановить разошедшуюся обшивку на следующий год. У них большие планы на морскую торговлю с Заповедником.
   Наш капитан простился с нами с огромным облегчением. Кстати, я узнала, почему он не хотел зимовать в Мере. Кок проболтался.
   Капитан Морган при всей его неказистой внешности, с моей точки зрения, весьма любвеобильный тип, пользующийся бешеным успехом у местных дам. И в прошлом году он наставил рога местному мэру.
   Жена мэра в конце лета родила мальчика, как две капли воды похожего на нашего капитана. Мэр взбеленился и поклялся лично кастрировать Моргана. Поэтому капитан и задумал поход на восток в такое неурочное время. А мы ему подвернулись весьма удачно. Он и денег с нас поимел, и туман частично исследовал.
   Целые сутки после высадки мы наслаждались отдыхом. Детей сплавили их воспитательницам, а сами отсыпались и отъедались. В прибрежном лесу охотники настреляли много дичи. И мы с удовольствием лакомились вкусным и сочным мясом.
   А потом начались трудовые будни. На наших ловеров приходилось слишком много груза. И мы приняли решение сделать волокуши, сложить на них вещи и усадить всех малышей. Впрячь в волокуши ловеров, а самим идти пешком. Путь нам предстоит неблизкий, но это путь домой, а значит, дорога будет легкой.
   Наивная. Лес перед нами простирался дикий и нехоженый. Все время приходилось расчищать дорогу для нашего транспорта, дети не сидели спокойно, а все время норовили сбегать на разведку. Амазонки тоже вели себя странно. Марфа организовала разведку по пути нашего следования. Кого она опасается? Здесь человеческие поселения только на севере - наш поселок, а о хищниках нас предупредят кошаки и собаки. А эти разведвыходы только тормозят наше продвижение.
   Путь домой растянулся на долгие три недели. Начали лить дожди. Значит уже середина декабря. Скоро Новый Год. А я ещё болтаюсь неизвестно где. Дорога стала раскисшей и малопроходимой. Пришлось бросать волокуши и перегружать все на ловеров. Малышей понесли на руках. Хорошо, что старшие дети не капризничали, а молча шли рядом. Наконец-то мы вышли к берегам Быстрой. Почти к заимке Молчуна. Ура! Мы почти дошли.
   Поговорили с командиршами и решили, что переправиться надо, сначала, нам троим. Пошлем Молчуна за помощью в поселок. С нашими поселковыми плавсредствами переправить такую массу людей будет проще.
   Река уже начала капризничать, но ведь и пора - дожди льют неделю. Для переправы использовали моего Баксика и Пашину Риану. Ловеры справились успешно и вытянули нас на берег.
   На заимке нас встретил не только Молчун, но и Витуля Вертуниха. Хм, Артем себе очередную головную боль организовал? Любит он коллекционировать проблемных женщин...
   Встретили они нас, как родных. Не знали куда усадить и чем угостить. С чего бы это? Молчун оставил нас на попечение Витули, а сам рванул в поселок. С ним увязался Пол. Я написала записку для рыжего, в которой указала сколько нас и какой примерно транспорт нам нужен.
   Оставалось только ждать. Воительницы разбивали временный лагерь на противоположной стороне, а мы наслаждались благами цивилизации. Витуля затопила баню и одолжила мне чистое белье. Красота!
   Степа, рыжий, Стивен и остальные появились на следующий день, после полудня. Я думала, что муж меня раздавит, так он меня ощупывал, оглаживал и обнимал. А я стояла, уткнувшись ему в грудь, вдыхала такой родной и знакомый запах и плакала навзрыд. Теперь можно. Я дома.
  
   P.S.
  
   Сегодня последний день зимы. Дожди закончили лить только неделю назад. Я дома в гордом одиночестве. Все мои домочадцы разбежались по своим делам. Обещали к вечеру вернуться. Наконец-то их попустило, и они перестали ходить за мной, как привязанные. В первый месяц после нашего возвращения они ни на минуту не оставляли меня одну. Даже под дверями ванной оставляли дежурного. Совсем с ума посходили от радости. Ладно бы ещё только Степа, так и дети туда же. Пока я не нашумела на них за такое безобразие.
   Обиделись на меня тоже всей семьей. Пару часов надутыми ходили. Потом признали, что переборщили с заботой. Ну, я тоже покаялась, что не хотела их обижать. Помирились мы за чаем с пирожками. Потом ещё недели две я замечала их дерганья, а вскоре и это прекратилось. Жизнь вошла в обычный ритм.
   Тогда, на берегу Быстрой, Степу очень испугала моя истерика. И он, поговорив с Пашей, забрал меня домой сразу, не дожидаясь пока закончат переправу остальные. Я не сопротивлялась. Мне тоже хотелось поскорее домой, к детям. Мы взяли Баксика. Я - верхом, а Степа - пешком.
   В поселок мы попали вечером. И тут же вляпались в историю. Когда мы проезжали мимо парикмахерской, нашу дорогу пересекла толпа мужиков - аборигенов, которые шли из поселковой бани. Степа мне по дороге рассказал об их освободительном походе в Заповедник. Намаялись они тогда, но всех довели до поселка в целости и сохранности. Поэтому наличие у нас на улице аборигенов меня не удивило. Чего не скажешь о них...
   Завидев меня верхом на ловере, эти ненормальные рухнули на колени и заголосили что-то непонятное. Типа, 'О, Кхана! Бр-бр-грр!' И так несколько раз. Баксик от неожиданности шарахнулся. Хорошо Степа его за повод удержал, а то лететь мне на землю из седла.
   На шум из близлежащих домов повыскакивали люди. Из парикмахерской выбежал Илюха-брадобрей, уставился на одного из аборигенов, а потом заорал дурным голосом: 'Ребе?!' и что-то ещё. Что конкретно я не поняла, ввиду полного незнания иврита, впрочем, как и идиша. На этот вопль старик-абориген отреагировал закатыванием глаз, конвульсиями и потерей сознания.
   Вокруг нас забурлил человеческий поток. Одни тащили старика к врачам, другие распихивали аборигенов и пытались их образумить, чтобы они не валялись на земле, третьи приставали ко мне с требованием немедленно рассказать во всех подробностях, что с нами приключилось...
   Я ошалела. Пока Степа не разогнал любопытствующих, пообещав им, что я все расскажу, но только завтра. И мы шустро рванули в сторону дома, стараясь не глазеть по сторонам. Мало ли какие придурки нам ещё по дороге попадутся?..
   Дома нас не ждали - думали, что мы вернемся только на следующее утро. Петька даже загнал близнецов спать, пообещав разбудить их, если мама приедет.
   Пришлось будить. Мои малыши вцепились в меня мертвой хваткой, а Петька все время гладил меня по волосам и сглатывал, неумело скрывая слезы. Наревелись мы тогда все.
   А Машик, всхлипывая, пожаловалась, что она меня не может 'слышать' уже очень-очень долго. И почувствовала мое присутствие только несколько дней назад и только через Пашины мысли. Поэтому и встречать нас никто не торопился. Хотя и знали, что мы приближаемся. Стивен уже неделю ночевал в поселке у Моник и Леонардо.
   Машик так и не смогла точно определить направление нашего движения. Чувствовала только, что мы уже близко, и все. А случилась эта 'непроходимость мыслеобмена' после моего заточения в Рубежном. Здорово меня тогда по голове шарахнули. Хотя сотрясения, вроде, и не было.
   Я Степе в подробностях о своих злоключениях рассказывать не стала. Ни к чему ему знать про Исигу и тюрьму. Сказала только, что мы попали в плен, но ребята меня быстро вызволили. А вот про травму признаться пришлось. Машик же меня до сих пор не слышит. Видимо, это теперь необратимо. Жаль, я как-то уже привыкнуть успела...
   Заснули мы тогда только под утро. Все в нашей спальне, на большой кровати, одной большой и тесной кучкой. А на следующий день прибыли остальные и жизнь завертелась.
   Сара таки поругалась со мной. Количество новоприобретенных невесток повергло её в ужас, и она нашла крайнюю. Меня. Никакие доводы она слушать не желала, а голосила дурным голосом. Ну, я тоже не сдержалась, и помирились мы только на Новый Год, на свадьбе у Пола. Я тогда идти не хотела, так на меня наехал уже сам жених вместе со своим дружкой - Пашей. Так мы с Сарой даже всплакнули под конец вечера. Она - от счастья, что сын женился, а я - от облегчения, что Паша женится ещё не скоро. Очень уж это хлопотное дело - свадьба. Если бы все всегда случалось по нашему желанию.
   Вот сижу я сейчас в кресле и заканчиваю вышивку на Тимохиной свадебной рубашке. Завтра у него свадьба. Женится он на Джине Фергюссон. Там такая любовь... С букетами, гостинцами, свиданиями по вечерам и вздохами под луной. Прямо классика любовных переживаний.
   Не обошлось и без трагедии. Неделю назад влюбленный Тимоха, возвращаясь ночью со свидания, попал под последний в этом сезоне дождей ливень, сбился с дороги и неудачно сверзился в овраг. Результат - закрытый перелом лучевой кости левой руки. Мы предлагали им перенести торжества на месяц. Нет, уперлись. Жениться они хотят немедленно.
   Вот и пришлось срочно перешивать одежду жениха, чтобы гипс не очень был заметен. Завтра, 1 марта, у нас в поселке ежегодный праздник - День Возрождения. И свадьбу в этот день все посчитали хорошим знаком для молодой семьи.
   Только теперь новобрачный не будет гарцевать на ловере, а поедет на свадебные торжества со мной в бричке. Мы со Степой у Тимохи - посаженные родители. Без нас никак. Вот так я и буду женить первого мальчика из моей семьи.
   А почему я еду в бричке? Так, а как же ещё? На ловера мне с моим животом не взобраться. Нет, я не потолстела от обжорства, просто мне через полтора месяца рожать двойню. Да-да. Со всеми этими приключениями я и подумать не могла, что гацаю по лесам и весям, будучи беременной. Нет, отсутствие определенных дискомфортных событий я для себя отметила, но списала все на нервный стресс и экстремальный образ жизни.
   Когда, после Нового Года, я появилась на приеме у мамы, и она определила, что у меня уже сердцебиение плода прослушивается, то я получила два скандала. Первый - от мамы - за безалаберность, а второй - от мужа - за безответственность. Вот так они обрадовались моим новостям.
   Потом Степа, правда, одумался и извинялся, но осадок остался. Самое счастливое событие в моей жизни за последний год оказалось досадно испорченным близкими людьми.
   Амазонки перезимовали в бараке на тренировочном полигоне вояк. В апреле они переселяются на берег Быстрой. Примерно на то место, где закончился наш поход. С ними уходят некоторые из аборигенок. Всего в новое поселение уйдет 56 женщин и 21 ребенок. Причем забирают они с собой только девочек. Мальчики остаются жить в поселке.
   Оставшиеся аборигенки расселились по домам наших поселян. Пока вроде все спокойно. Дети ходят в школу, взрослые работают на подсобных работах. Ко мне они больше не пристают и в ноги не валятся.
   Старик-шаман, когда пришел в себя, сказал, что его зовут Соломон Моисеевич Цукерман. Он родился в 1880 году в Варшаве, был раввином Большой предместной синагоги во Львове и погиб в 1942 году в Бабьем Яру. Вот такие у нас аборигены.
   К 'просветлению' его подтолкнуло обращение к нему нашего брадобрея, который и сам не понимает - почему он решил обратиться к туземному шаману на иврите?..
   Теперь Соломон Моисеевич решил вывести своих соплеменников из невежества и дикости и решил основать поселение выше по течению Быстрой. Как раз напротив старого брода. С ним уходят все оставшиеся в живых воины-аборигены и их семьи. Кстати, у самого ребе - три жены и восемь отпрысков.
   С обустройством на новом месте мы и им, и амазонкам поможем. Они теперь тоже - часть нашей общины.
   А рожать мне в середине апреля. Я решила, что вариант с Родильным озером мне подходит больше всего. Степа со мной согласен.
   Вот такая у нас сегодня жизнь. А что будет завтра? Узнаем, когда доживем...
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"