# Ч.1 Подполковник Амбросимов

Аноним Азк

Часть 1.

15 июня 1981 года. Понедельник.

В 10-45 командир артиллерийского дивизиона 207-го мотострелкового полка, подполковник Абросимов, был вызван в штаб. Командир полка, полковник Синишин, приказал ему готовить дивизион к участию в планируемых учениях "ЗАПАД-81".

- Николай Макарович! В ходе этих учений, командование хочет проверить необходимость новых штатов. Вашему дивизиону решили поручить опробовать развернуть отделение разведки во взвод, для этого вы получите еще одно такое же отделение из самоходного дивизиона танкового полка нашей дивизии. Давайте подумаем кто будет командовать новым взводом.

- Я предлагаю на разведвзвод поставить лейтенанта Гелеверю.

- Допустим, а кто будет командовать взводом управления дивизиона?

- При таком раскладе, функции взвода управления дивизиона будут в основном связисткие, значит и командир нужен связист. Я предлагаю назначить лейтенанта Шполянского, тем более, что он с Гелеверей в нормальных отношениях, часто помогает разбираться с техникой, неплохо знает её.

- Ну, что же, я даю команду строевому отделу. Сказал полковник Синишин.

Абросимов уже участвовал в учениях, правда масштабом поменьше,

и имея определенный опыт, стал убеждать командира полка, что ему обязательно нужен дополнительный бензовоз, с полной цистерной солярки.

- Ну зачем Вам еще один бензовоз, у вас в дивизионе своих четыре!

- Вы ведь знаете, какой там будет бардак в начале, снабженцы что-то промухают, а мы окажемся крайними. А потом у меня и техники много. Для БТРов и ЗИЛов нужен бензин, а самоходкам - солярка. Чтоб на всех хватило, как раз и нужен дополнительный бензовоз на шасси КРАЗа, с цистерной на восемь тонн.

- Ну у Вас и аппетиты!

- Так это не у меня, я бензин и солярку не пью. А без топлива где нибудь станем, так нам это долго будут вспоминать. Надо поддержать честь полка.

Синишин принял полк недавно, вопрос о чести полка был для него важен и бензовоз он пообещал.

Довольный, что вопрос с бензовозом решен положительно, Абросимов направился в дивизион, где в это время проходили занятия.

Абросимов был кадровым офицером, ростом немного ниже среднего, сухощавый,

с внимательными серыми глазами, он был прекрасным офицером -артиллеристом. Полностью придерживаясь принципа А.В.Суворова "Тяжело в учении, легко в бою" он не любил другой распространенный армейский принцип "Мне не нужно чтоб ты служил, нужно чтоб ты мучался". Фанатично преданный своей профессии, он любил службу, при всей дури существовавшей в армии. Требовательный и даже жесткий командир, он был легким в общении человеком и не отмахивался от проблем своих офицеров и солдат.

Когда его офицеры "двухгодичники"* пожаловались ему, что из-за вечерних совещаний они не успевают поужинать и купить себе что то на завтрак, он их стал отпускать на ужин, а начальнику штаба полка сказал, что они выполняют его срочное поручение. То, что необходимо, он утром сам доводил своим офицерам.

Звали его Николай Макарович, но в дивизионе за глаза его звали "наш Суворович".

* "Двухгодичники"- офицеры, закончившие военную кафедру гражданского ВУЗа и призванные на службу сроком на два года.

Офицеры дивизиона сообщение о выезде приняли по разному. Командиры батарей, кадровые офицеры, все капитаны, отреагировали спокойно, а молодые

лейтенанты, в основном - "двухгодичники", были даже довольны. Они были молоды, еще мало служили, а поиграть в "войнушку", да еще на боевой технике,

кто же откажется от такого. Они еще не знали, что придется немало попыхтеть и попотеть.

Поставив задачи офицерам по подготовке техники и личного состава к погрузке,

Абросимов с начальником штаба, майором Васильевым, занялся подготовкой документов. Необходимо было выписать и получить со складов снаряды для орудий, патроны к стрелковому оружию, сухой паек, найти бревна и проволоку для крепления техники на платформах и сделать много других дел, больших и маленьких.

Погрузка в эшелон проходила в нормальном режиме. Как обычно было много крика, в попытке перекричать рев двигателей, мата, не обошлось без пинков особо медлительным и нерадивым.

В этот же состав грузилась зенитная батарея "Шилок" из соседнего 205-го полка, тоже отправляющаяся на эти учения. Командир батареи капитан Профатилов, доложился Абросимову, как начальнику эшелона. Был сформирован сводный караул, для охраны техники в пути, назначены начальники караулов.

Вагоны для личного состава были не пассажирские, а наскоро оборудованные деревянными нарами, грузовые. Офицеры посмеивались, как в 41-м на войну едем.

Наконец, к вечеру четверга, 18 июня погрузка была закончена, все разместились по местам и эшелон тронулся. Не спеша, постукивая на стыках и покачиваясь на стрелках, эшелон уходил на север. Свежий вечерний ветер задувал в открытые двери вагонов, приятно охлаждая разгоряченные дневным солнцем и напряженной работой тела. Напряжение стало по немного спадать, в офицерском вагоне доставались домашние запасы, на сложенных ящиках был накрыт стол, появилась одна бутылочка, затем вторая и потекла неторопливая дорожная беседа с занятными историями из жизни, шутками и анекдотами. К слову сказать, атмосфера в дивизионе сложилась хорошая, иногда случались дружеские посиделки, когда отмечался чей то день рождения или другой праздник, что не мешало старшим офицерам требовать с младших службу "на полную катушку". Пили в норму, которую каждый знал себе сам, поэтому никаких эксцессов в пьяном виде никогда не было. Еще одним из правил "Суворыча" было:

" В этой жизни не возможно совершенно не пить, только нужно очень хорошо знать, с кем, когда и сколько!"

Эшелон шел не спеша, обходя крупные города и подолгу простаивая на небольших разъездах и полустанках. Чтобы не скучать, каждый придумывал себе какое то занятие. Командир взвода управления дивизиона лейтенант Гелеверя например, установил в солдатском вагоне стереодальномер и устроил соревнование среди дальномерщиков (хотя участвовать мог любой желающий). Первым призом была большая коробка шоколадных конфет, вторым - коробка поменьше, третьим - большая шоколадка. Имелось и несколько утешительных призов в виде маленьких шоколадок. Хотя сначала некоторые недоумевали, зачем тренироваться на стереодальномере, ведь есть прекрасный лазерный дальномер, навел, нажал кнопу и получил точное расстояние. На что Гелеверя отвечал, что лазерных дальномеров всего два, они зависят от источников питания, которые требуют периодической подзарядки, а стеродальномер хоть постарее и не такой точный, но на средних дальностях в хороших руках может показать результаты не хуже. К тому же их в дивизионе - девять штук. При этом он показывал на своего дальномерщика сержанта Сорочана, который при его словах согласно кивал головой.

Соревнования вызвали большой интерес, сформировались команды от каждой батареи и группы болельщиков. Главным судьей избрали Абросимова, рефери на ринге, т.е. у дальномера, были лейтенант Гелеверя и сержант Сорочан.

Было проведено несколько этапов, занимавшие последние места выбывали.

За этим соревнованием из своего вагона с завистью наблюдали зенитчики, так как у них доступа к своей технике не было. Оставалось только участие в роли болельщиков.

К концу второго дня пути были определены победители, которым и вручили вкусные призы, тут же совместно и съеденные.


21 июня 1981года. Воскресенье

Утром 21 июня 1981года к рампе* железнодорожной станции Сенкевичевка, находящейся километрах в пятидесяти от советско-польской границы, подошел для разгрузки воинский эшелон. Это, впрочем никого не удивило. Все знали

"военную тайну", что в этом районе планируются большие военные учения

"ЗАПАД - 81". В соседней Польше маршал Ярузельский конфликтовал с профсоюзным движением "Солидарность" и желая пригрозить "антисоветским и антисоциалистическим элементам" руководство СССР решило "поиграть мускулами". К тому же не исключалась возможность, в случае необходимости,

перехода войсками границы и восстановления " социалистической законности"

по подобию Чехословакии в 1968году. Чтобы избежать бардака 1968 года,

когда вводились сформированные из партизан* части, в этот раз решили

обойтись кадровыми военными. Однако, собирать всю группу войск задействованную в учениях приходилось "с бору по сосенке" из частей

Прикарпатского и Западного округов.

* рампа - специальная платформа, позволяющая производить погрузку и выгрузку техники из железнодорожного состава непосредственно на землю.

* партизаны - призванные на военные сборы из народного хозяйства военнообязанные. Партизанами их называли за б/у обмундирование и проблемы с дисциплиной.

Прибывший дивизион входил в состав 207 Гвардейского мотострелкового полка, и имел на вооружении самоходные 122 милиметровые гаубицы "Гвоздика", в этом же эшелоне прибыла батарея зенитных самоходных установок "Шилка" из соседнего 205-го полка. Части находились в одном военном городке и офицеры хорошо знали друг друга.

Рампа оказалась коротковатой для такого эшелона, вся техника не смогла сразу выгрузиться, пришлось гонять состав по станции, чтобы отцепить освободившиеся платформы и подать под разгрузку оставшиеся. Слава Богу, в этой каше из рева двигателей, матов, клубов дыма выхлопов, жары и двигающихся САУшек и ЗСУшек никто не пострадал.В самый разгар, этого изматывающего всех процесса, к подполковнику подошел щеголеватый капитан, кинув руку в приветствии, он попросил разрешения обратиться.

Его полевая форма была подогнана идеально, можно было бы подумать, что офицер пошил её на заказ. Амбросимову не нравились офицеры которые излишне уделяли внимание внешнему виду, заказывали фуражки на заказ или сапоги. Он уже собирался сказать офицеру, что то резкое и даже начал поднимать голову, как взгляд зацепился за планку на полевом кителе. Она была одна, но говорила о многом, ибо это была планка ордена "Боевого Красного Знамени". Готовые вырваться резкие слова застряли в горле. Сделав вид, что закашлялся подполковние ответил:

- Обращайтесь!

- Вы подполковник Амбросимов?

- Да. Слушаю Вас.

- Гвардии капитан Ледогоров. Командир сводной зенитной батареи. Согласно приказа поступаю в Ваше распоряжение. Приказано вместе с Вами выдвигаться на место сбора.

- Понятно. Давно прибыли?

- Ночью, товарищ подполковник.

- Чем вооружены?

- ПЗРК!

Амбросимов удивленно поднял брови. -Чем?

- ПЗРК. Товарищ подполковник!

- Что то я не помню, что бы в Сухопутных Войсках были целые батареи ПЗРК. Максимум что есть это зенитно-ракетные взвода в батальонах, сказал Амбросимов.

- Так и есть, товарищ подполковник. В нашу дивизию пришел приказ о выделении 9-ти зенитно-ракетных отделений на учения. Комдив наш, приказал выделить с каждого батальона по отделению. Девять батальонов - девять отделений, из зенитной батареи одного из полков дивизии выделили пункт управления, а также обеспечение.

- Теперь понятно капитан. Если вы здесь так сказать "старожил", где можно пополнить запас воды?

- Здесь перед грузовой кассой, колонка, вон за тем складом! Показывая рукой направление на нужный слад, Ледогоров развернулся корпусом вправо, и тут под-

полковник увидел явно свежий рубец от шрама, который начинался за левым ухом и уходил вниз под воротник полевого кителя.

Да, не зря видно парень орден имеет?- подумал Амбросимов.

Тут к офицерам подошел начальник штаба майор Васильев.

- Вот, знакомтесь! Капитан Ледогоров, прибыл в наше распоряжение.

- Очень приятно! Начальник штаба дивизиона майор Васильев. Офицеры энергично пожали друг другу руки.

Наконец то, к вечеру колонна техники была вытянута на дороге и готова к маршу.

Кроме восемнадцати "Гвоздик" в колоне были восемь КШМ-ок взводов управления на том же шасси, "Уралы" с боеприпасами, бензовозы с соляркой и бензином, плюс выдавленный командиром дивизиона подполковником Абросимовым дополнительный КРАЗ солярки. Этот бензовоз играл еще еще одну роль в замыслах командира дивизиона - он имел однотипный двигатель с "Гвоздикой" и КШМ-ками взводов управления. Имея большой опыт, Амбросимов четко усвоил - надо быть готовым ко всему. Поэтому на учения дивизион выходил обеспеченным по полному штату. Даже вода была набрана во все термоса и конечно он не забыл про полевые кухни и хлебопекарный блок. Все что положено по штату. Зенитчики пристроились следом и имели в своей колоне шесть "Шилок" последней модификации с запросчиком "свой-чужой", ППРУ "Овод", комбатовские БТРы, БТРы батареи ПЗРК, транспортно-заряжающие машины "Шилок", на базе ЗИЛ-131, а также всю остальную технику которая необходима зенитчикам что-бы успешно выполнять свою задачу по прикрытию от воздушного нападения. Замыкали колонну в 80 машин медики на УАЗиках.

Самоходная 122 мм гаубица 2С1 "Гвоздика" (САУ -самоходная артиллерийская установка) начала поступать на вооружение в конце 70-х годов и имела вес 16 тонн, экипаж 4 человека, осколочно-фугасный снаряд весом 21,8 кг выстреливала на дальность до 15 километров при боезапасе 40 выстрелов. Запас хода- 500 км. Могла вести огонь с закрытых огневых позиций и прямой наводкой. При герметичном легкобронированном корпусе, защищавшем экипаж и орудие от пуль и осколков, она могла даже плавать, за счет перематывания гусениц, правда скорость при этом не превышала 5 км/час.

Зенитная самоходная установка ЗСУ-23-4 "Шилка" предназначалась для борьбы с низколетящими скоростными целями, имела вес 20,5 тонн, экипаж 4 человека.

Установленные на ней четыре 23-х милиметровые пушки имели такую плотность огня, что их снаряды, при стрельбе по танку, в считанные секунды уничтожали все внешние приборы наблюдения и связи, а попадая в ствол, пробивали в нем отверстия, делая непригодным для стрельбы. Дальность обнаружения цели составляла 12 км, а зона сопровождения целей начиналась с 10 км.

Для координации действия "Шилок" как раз и был предназначен передвижной пункт управления ППРУ "Овод", недавно полученный начальником ПВО 205-го полка и отправленный им на учения вместе с батареей ЗСУ для тренировки в условиях "максимально приближенным к боевым". Имея большую, до сорока пяти километров, дальность обнаружения целей, он распределял обнаруженные цели между ЗСУ батареи.

Бронетранспортеры БТР-70 предназначены для перевозки отделения мотострелков с их оружием и поддержки огнем при ведении боевых действий. Имеет на вооружении установленные во вращающейся башне спаренные крупнокалиберный пулемет КПВТ калибром 14,5 мм и ПКТ калибром 7,62 мм. Все его восемь колес -ведущие, имеет водометный движитель для плавания и легкобронированный герметичный корпус с системой фильтрации воздуха.

При установке дополнительного оборудования и радиостанций применяется

и для других целей.

Для получения указаний, офицеры собрались у КШМ-ки (командно - штабной машины) командира дивизиона. До них были доведены порядок движения, интервалы между машинами, позывные, основные и запасные частоты для радиосвязи. Экипаж командно-штабной машины командира дивизиона, стоящей в голове колонны, уже закончил привязку к местности . В то время спутниковой навигации не было и для определения своих координат на местности применялся простой, но достаточно надежный метод. Машина с оборудованием топопривязки устанавливалась в точке, координаты которой с достаточной точностью можно было определить по карте. Например, тригонометрический пункт, перекресток дорог или другой ориентир, имеющийся на карте и на местности. Запускались высокоскоростные маховики- гироскопы, которые за счет инерции сохраняли свое положение при изменении направления движения. На планшет ложилась карта, на точку начала движения устанавливалось перо самописца, которое и отчерчивало весь маршрут движения.

В любой момент можно было снять с карты координаты своего местонахождения и не заблудиться в незнакомой местности, ночью или в тумане. Но основное его назначение было - получение точных координат огневой позиции (ОП) и наблюдательного пункта (НП), что необходимо для ведения артиллерийской стрельбы с закрытых огневых позиций. Такое оборудование, кроме КШМки командира дивизиона было установлено и на других машинах системы управления, у командиров батарей и старших офицеров батарей.

Наконец колонна тронулась. Растянувшись длинной железной змеёй, лязгая гусеницами, она поднимала в воздух тучи пыли. Дождей давно не было и прокаленная солнцем земля, под гусеницами превращалась в мельчайшую пыль, оседавшую толстым слоем на броню и придорожные деревья. Через пару часов колонна свернула с шоссе в лес. Дальше путь лежал по лесным дорогам. В лесу скорость движения упала, уменьшилась и пыль. САУшки и ЗСУшки, как большие животные, неторопливо протискивались по узкой лесной дороге, иногда задевая за склонившиеся пониже ветки деревьев. Стемнело, механики-водители ориентировались теперь по еле видным габаритам впереди идущих машин. Приборы ночного вождения не включали, так как не было необходимости в светомаскировке.

Наконец, уже за полночь, колонна прибыла в конечную точку своего маршрута.

Это была широкая лощина, заросшая по краям высокими соснами. Деревья росли достаточно редко, между ними можно было свободно расположить технику, а раскидистые кроны, шумящие в высоте, обещали защиту от палящего солнца днем.

Поступила команда размещать технику. Медленно, задним ходом, машины вползали под деревья и глушили двигатели. После целого дня рева двигателей и лязга гусениц наступившая тишина казалась оглушительной. Постепенно лес, напуганный незнакомыми громкими звуками, вернулся к своей обычной ночной жизни. Тихонько бормотала протекавшая невдалеке речка, где - то ухала сова и все это, как покрывалом, накрывал мерный шорох шевелящихся под ветром крон деревьев.


На месте предназначенном для стоянки техники, их должны были встретить и указать место для лагеря, где в палатках им предстояло прожить предстоящий месяц. Однако, почему-то их никто не встретил. Перо топопривязчика остановилось в том месте на карте, где им и положено было находиться, да и местность соответствовала карте, ошибки быть не могло. Решив с этим разобраться, Абросимов отпустил офицеров отдохнуть, назначив сбор в 6-00 у своей КШМки.

Подозвав к себе радиста, он приказал вызвать "Треногу", такой позывной был у дежурного одного из штабов "Синих", за которых играл дивизион. Приблизительно через полчаса, старший радиотелефонист КШМки смущенно доложил, что "Тренога" не выходит на связь ни на основной ни на запасной частоте. Амбросимов хотел отчитать сержанта, но сдержался, так как парень был опытным радистом. За то время, что он служил в дивизионе парень показал себя только с наилучшей стороны.

- Техника в порядке? Спросил Амбосимов.

- Так точно, в порядке товарищ подполковник! - ответил сержант.

- Так почему Вы не можете установить связь?

- "Тренога" не отвечает на вызов! Я поискал другие радиостанции, эфир чист, на КВ диапазоне также чисто, будто вымерли все.

- Может поляки глушилки включили?

- Нет товарищ подполковник! Я знаю как работают глушилки. Оба диапазона просто чистые.

- Да... дела! -Подумал командир дивизиона, снимая полевую фуражку и привычным движением вытер пот с околыша.

Многолетний опыт службы подсказывал, что вот так, фактически на ровном месте всегда начинаются крупные неприятности. Приказав старшему радиотелеграфисту установить дежурство и слушать частоты "Треноги", он пошел к своему нач.штаба Васильеву посоветоваться.

- Не нравится мне это.

- Да, не понятно, и мне, с чего такая тишина в эфире?

- Вот, что Сергей Петрович, давай выставляй боевое охранение по всей науке: патроны, штык-нож, ну ты в курсе...

- Я пойду отдохну пару часов. Если что буди.

Начальник штаба не обиделся на Амбросимова. Он знал, что его командир обладает высокой военной культурой. И одним из элементов этой культуры является забота о своем физическом состоянии, и он поддерживает его в любых условиях. Вот и сейчас комдив спустился к речке, чтобы освежившись и смыв с себя пыль и грязь идти отдыхать. Обоим было понятно, что для управления таким не малым воинским коллективом необходимо не только присутствие его тела, но и работоспособная свежая голова. Амбросимов отмерил себе буквально пару часов на отдых.

Назначенный дежурным по дивизиону прапорщик Мисюра,

подошел к КШМке майора Васильева, покашлял для порядка в кулак, и позвал:

- Товарищ майор! Товарищ майор!

- Что тебе Мисюра? Наконец отозвался Васильев.

- Товарищ майор, при разводе караула, на дальней опушке выявили чужое подразделение, курсанты-артиллеристы, старший у них капитан.

- Пошли бойца, пусть пригласит на чай.

- Мы вместе пришли, капитн курит тут под деревом!

- Тогда зови, чего тянуть, может узнаем что нового,

интересного, приказал майор и вылез за прапорщиком

на свежий воздух. Через пару минут к начальнику штаба

подошел капитан и доложил:

- Капитан Агранович, командир третьей батареи.

- Мне доложили о курсантах-артиллеристах?

- Так точно! Третья батарея Ленинградского ВАКУ, сегодня днем прибыли с Лужского полигона, где были в летних лагерях.

- Вас должны были здесь встретить?

- Нас встретили, указали место стоянки, саперы как раз отрывали капониры. Мы заняли крайние, остальные с полсотни свободны. Накрылись масксетями, оборудовали кухню, отбили плац. Перед своим отъездом, представители штаба учений сказали ожидать прибытия других частей.

- Каких не сказали?

- Нет.

- Когда последний раз выходили на связь?

- В двадцать ноль ноль, потом должны были выйти в ноль ноль, но связь

установить не удалось.

- Почему?

- Радист с "Чайки", говорит диапазон чист.

- Вот и наш говорит, тоже самое. Какая у вас техника?

- АЗК, АРК... Увидев удивленное лицо майора, Агранович пояснил: - Моя батарея АИРовская.

- А-а-а. Что еще есть?

- СНАР, ПРП, АРСОМ, десять дизельных "Уралов", два бензовоза на тех же "Уралах", техничка, медики, о "Чайке" вы уже слышали.

- Понятно, курсантов сколько?

- Больше сотни, первый взвод фотогамметрический, второй звукометрический, третий радиолокационный, четвертый метео.

- Ладно, давайте отдыхайте, только прапорщику Мисюре покажите ваше расположение и где стоят караулы, а завтра как говорится утро вечера мудренее.

Прапорщик Мисюра, не знал как поступить. Он знал, что командир дивизиона выставил полноценное охранение и приказал будить если что. Начавшаяся несколько минут назад гроза смущала прапорщика, что то в ней было не так, а вот что Мисюра понять не мог. Раздумывая он подошел к радиостанции, у которой дежурил радист.

- Что у тебя?

- "Тренога" на связь не вышла, на КВ диапазоне засек семь радиостанций работающих морзянкой. Передают пятизначные цифровые группы - очевидно шифр. Позывные и частоты записаны в журнал дежурств.

Мисюра был в дивизионе командиром взвода обеспечения, и понимал что ситуация складывается нестандартная, поэтому, развернувшись он пошел будить Амбросимова. Подходя к машине командира дивизиона, прапорщик увидел, что он уже не спит и внимательно слушает.

- Давно гремит? Повернув голову спрсил подполковник.

- - С трех часов ноль двух минут

- Значит двенадцать минут! Почему сразу не доложил?

- Заходил на радиостанцию!

- Что там?

- "Тренога" на связь не вышла, дежурный радист засек семь радиостанций работающих морзянкой. Передают пятизначные цифровые группы - очевидно шифр. Позывные и частоты записаны в журнал дежурств.

Наступила пауза.

- Поднимай начштаба, офицеров взводов управления дивизиона и комбатов зенитчиков и комбата курсантов. Сбор через пятнадцать минут.


Офицеры начали собираться минут через десять. Стоя под деревьями они негромко переговаривались, некоторые курили и все с недоумением прислушивались к звукам, доносившимся с запада. Начавшуюся в три часа ночи канонаду сначала приняли за раскаты грозы, но через время стало ясно, что это не гроза, а звуки разрывов артиллерийских снарядов.

На слух, шла массированная артиллерийская подготовка, как перед наступлением.

К звукам канонады добавился еще какой то звук. Он становился все громче, превращаясь в гул сотен авиационных моторов. Наконец над лесом появился и сам источник гула. В небе показались винтомоторные самолеты, они летели с Запада на Восток, они хорошо различались на фоне светлой зари. Самолетов было очень много, и по низкому надсадному гулу определялось, что гружены они под самую завязку. Волна за волной они проплывали над головой . Освещенные восходящим солнцем , сверкая стеклами остекления кабин, они хорошо были видны на фоне розовеющего неба. Разговоры смолкли, все смотрели на небо. Наконец кто то сказал:

"Что за хрень такая, кино что ли снимают". Лейтенант Гелеверя поднес к глазам бинокль, висевший у него на шее. При восьмикратном увеличении самолеты было видно очень хорошо и без труда различались на крыльях фашистские кресты.

Передавая бинокль из рук в руки, офицеры всматривались в небо.

Все повернулись к Абросимову.

- Честно говоря, сам не пойму, в чем дело - произнес он.

Офицеры сдержано, вполголоса, стали высказывать свои предположения о происходящем. Если это кино, то как с ним увязать артиллерийскую стрельбу на границе, если война, то с кем? Неужели для того, чтобы войти в Польшу, потребовалась такая мощная артподготовка. Подошли к радиостанции.

В КШМке, кроме УКВ станции Р - 123, была и коротковолновая станция Р - 130.

Пройдясь по диапазонам, радист недоуменно доложил, что на УКВ выше 37 мегагерц вообще тишина, от 28-ми до 37-ми мегагерц слышна немецкая речь, возможно работают танковые радиостанции, так как несколько раз произносилось слово "панцер", что на немецком - танк, а весь КВ диапазон забит немецкой речью и станциями, работающими морзянкой.

Пока судили да рядили, с востока тоже донеслась канонада, однако это было больше похоже на бомбежку. Разрывы были такой силы, что даже земля подрагивала под ногами. Все это не укладывалось ни в какие разумные версии.

Начальник штаба Васильев дал команду строиться. После его доклада, Абросимов

поздоровался, дал команду "Вольно" и сказал:

- Что бы ни произошло, мы должны помнить, что являемся офицерами и солдатами Советской армии, и должны с честью выходить из любых непредвиденных ситуаций. Исходя из неопределенности обстановки, я подчиняю себе до выяснения ситуации батарею Ленинградского училища и приказываю:

- вывести на позицию радиолокационную станцию "Овод" и обеспечить наблюдение за воздухом, оборудовать позицию и тщательно замаскировать.

- солдатам и офицерам получить боеприпасы к стрелковому оружию, оружие

зарядить и быть готовым к его применению.

- немедленно начать подготовку орудий и зенитных установок к боевому применению, подготовить снаряды, заряды и уложить в боеукладку орудий. Подготовить весь имеющийся боезапас. О готовности доложить к 7 - 00.

- из взводов управления самоходного дивизиона организовать четыре разведгруппы численностью по десять человек, включая водителя и стрелка БТРа.

Ещё четыре такие же группы сформировать из состава батареи ПЗРК. Все группы идут в разведку на БТРах Ледогорова.

Командирами разведгрупп из взводов управления назначаются: лейтенант Лучик, Гелеверя, Денисенко и Омельченко. Командиров разведгрупп из батареи ПЗРК назначает её командир.

В 4-30 разведгруппам прибыть для получения боевой задачи.

- командирам зенитных батарей, капитанам Профатилову и Ледогорову, обеспечить защиту с воздуха. Огонь открывать только при явной атаке противника.

- всю технику укрыть в капониры, произвести тщательную маскировку, с использованием штатных и подручных

средств. Передвигаться только по лесу, не выходя на открытое пространство.

- строго соблюдать светомаскировку.

- пользоваться только проводной связью, все радиостанции работают только на прием!

- Вопросы есть?

Основной вопрос конечно был -Что же все таки происходит? Но все понимали, что командир знает не больше них.

- Вопросов нет! Разойдись.

Офицеры разошлись по своим подразделениям и закипела работа.

Для тех кто не знает, поясню, что техника во время хранения находится на консервации, стволы орудий изнутри смазаны толстым слоем смазки. Чтобы можно было стрелять, необходимо эту смазку тщательно удалить. Эта нелегкая задача занимает немало времени. Представьте, что вам нужно почистить ружье с длиной ствола в четыре метра. Снаряды тоже хранятся в смазке и без взрывателей. Нужно очистить их от смазки, ввернуть взрыватели, закрепить их от самопроизвольного отворачивания накерниванием . Хотя взрыватели взводятся в момент выстрела, картина когда человек сидит и лупит молотком по снаряду в районе взрывателя, не для слабонервных. Уже подготовленные снаряды и гильзы с зарядами* необходимо погрузить в САУ и закрепить в креплениях боеукладки.

- В 122 - мм гаубицах применяется раздельно- гильзовое заряжание. Выстрел состоит из снаряда и отдельной гильзы с зарядом. В гильзе находятся картузы с порохом. Вынимая один или насколько картузов, формируется необходимый заряд, которым определяется скорость снаряда. Если картузы не вынимались, заряд называют "Полный", если вынут один картуз - "Первый" и так далее.

Зенитчики тоже занимали подготовкой своих ЗСУ-шек. Установив зарядную машинку, они набивали длинные металлические ленты снарядами и укладывали их в зарядные ящики пушек. При скорострельности 3500 выстрелов в минуту, четыре ленты примерно по 500 снарядов улетали меньше чем за минуту, а весь боекомплект машины составлял 2000 снарядов.

Солдаты и офицеры получали патроны к автоматам, снаряжали магазины и укладывали их в подсумки. Разведчики получили еще по две гранаты РГ-42.

Работа кипела, но не было слышно обычных в таких случаях разговоров, дружеских подначек и смеха над удачными шутками. Продолжавшаяся на западе канонада и пролетавшие иногда на небольшой высоте самолеты всех тревожили, поэтому работали молча, сосредоточенно, разговоры велись вполголоса и по делу.

Через 20 минут, после постановки задач всем подразделениям, из под деревьев,медленно, стараясь не задеть соседние машины, порыкивая не-прогретым двигателем пополз МТ-ЛБу подвижнго пункта разведки и управления ППРУ-1, он же "Овод-М-СВ" предназначенный для обнаружения воздушных целей, их распознавания и передачи информации о воздушной обстановке подчиненным подразделениям. Вслед за ним бежали два связиста зенитчиков и разматывали с катушки полевой телефонный кабель.

Еще через четверть часа Амбросимов получил первый доклад от командира расчета ППРУ, он докладывал, что видит на радаре массовую засветку целей не отвечающих на запросы "свой-чужой". Практически строго на восток, на удалении 50км он наблюдает групповую цель, судя по перемещению засечек целей там идет воздушный бой, но смущает два обстоятельства: скорости целей не превышают 400км/час и ни одна из целей не отвечает на запрос о госпринадлежности. Если судя по скорости воздушный бой ведут вертолеты, то кому они принадлежат?

Вопросов было на порядок больше, чем ответов. Что происходит? Что означает обстановка в воздухе? Почему нет связи со штабом учений? Где встречающие? И ни на один вопрос, он не находил логически выверенного ответа. От нелегких раздумий его оторвал новый доклад с РЛС.

- Южнее Луцка, в районе Млынова наблюдаю групповую цель. Высота 1200 метров. Скорость 350. Направление запад. В составе цели до 70 объектов. Курс пролегает через расположение дивизиона. Командир зенитной батареи целеуказание получил. Зенитная батарея заняла позиции, к бою готова.

Примерно через десять минут над расположением прошли двухмоторные винтовые самолеты. Офицеры насчитали 64 бомбардировщика. Они возбужденно переговаривались между собой, обсуждая последние события.

Почти не слышно, на фоне пролетающей армады самолетов, зазвонил полевой телефон. Трубку взял начальник штаба Васильев, выслушав доклад, он повернулся к Амбросимову и сказал:

-"Овод" наблюдает одиночную цель идущую тем же курсом, что и пролетевшая сейчас группа бомбардировщиков. Цель теряет скорость и высоту, очевидно что-то случилось и она хочет совершить вынужденную посадку. Предлагаю взять БТР, посадить на него дежурную смену и выяснить кто это и что происходит. -Хорошо, пошлите бойца за Мисюрой с дежурной сменой, и это... передайте - пусть будут поосторожней!