# Ч.17 Капитан Суховей

Аноним Азк

Капитан Суховей.


Понемногу наша небольшая группа входила в рабочий режим. Уже не так тряслись ребята при допросах пленных, которых стараниями наших разведгрупп набралось порядочно. Допросив летчиков со сбитых бомбардировщиков, мы установили, что против наших войск действуют в полном составе части 54-й и 55-й бомбардировочной эскадр. Творчески развивая подход прапорщика Мисюры к несговорчивым "товарищам", или, как у них принято, "комерадам", были выяснены фамилии командиров, состав и места базирования. То же самое было сделано и с двумя уцелевшими летчиками-истребителями из 3-й истребительной эскадры "Удет".

Много времени пришлось потратить на то, что бы понять что такое штафель, группа, эскадра. В ходе выяснения этих подробностей, как за ниточку, одна за другой вытягивались интересные подробности об организации, тактике применения люфтваффе. Так я никогда не думал, что у немцев в авиации существует сквозная нумерация самолетов. Мало того, на фюзеляж наносятся специальные знаки, которые позволяют различать самолеты одного штафеля от другого, или самолет начальника штаба группы от командира штафеля, и т.д.

Нам удалось выяснить, что все их части входят в состав четвертого воздушного флота. После опроса всех пленных из четвертого флота, у нас остались трое: немецкий диверсант в нашей форме и экипаж со сбитого

майором Архипенко разведчика. Один из них был у нас, а другой сейчас находился в нашем медвзводе под охраной.

Выйдя на перекур, заметил, что в нашу сторону идет незнакомый старший лейтенант из курсантской батареи.

Подойдя ближе, спросил:

- Здравия желаю, не подскажите, мне нужен капитан Суховей!

- Слушаю Вас!

- Старший лейтенант Усов, командир фотограмметрического взвода. По приказу подполковника Абросимова, произведена дешифровка снимков, сделанных сбитым разведчиком.

- Подробнее!

- Нужна карта.

- Юрченко, дай карту!

Младший сержант буквально через несколько секунд, откинув брезентовый полог, протянул карту. Передав ее Усову, я стал ждать. Старший лейтенант неторопливо расстелил карту, рядом разложил фотографии и тихим, спокойным голосом начал доклад:

- Немцы вели воздушную разведку в этом квадрате... Как видно из отснятого материала, они засекли выдвижение наших сил, до двух артиллерийских полков, один из них зенитный. Артиллеристы совершают марш по дороге Владимир-Волынский - Луцк, в направлении на Владимир-Волынский. Количество орудий - сто двадцать. Кроме непосредственно артиллерийских подразделений, в колонне совершают марш подразделения обеспечения. Я предполагаю, что это саперы, не менее батальона, связисты, тоже до батальона и другие части. Предполагаю, что это артиллерийская бригада двухполкового состава.

- А почему не два отдельных полка?

- Полевые и зенитные орудия в колонне смешаны. Дивизион полевых, за ним дивизион зениток. Если бы это были отдельные полки, порядок марша был бы другой.

- Это все?

- Нет.

- Что ещё?

- На пленке, были обнаружены кадры, с очень интересной информацией.

- Какой?

- Судя по номерам кадров, съемка была произведена до съемки нашей колонны. Из этого, мной сделан вывод о том, что экипаж производил фотосъемку собственных войск. Произведя привязку снятой местности к карте, нами определен район, где происходит развертывание немецких войск - это район местечка Черников. На фотографиях ясно видно, что на нашем берегу происходит сосредоточение более ста танков противника. Предполагаю, что в самое ближайшее время немцы нанесут удар этой массой танков южнее города Владимир-Волынский.

- Почему не через город?

- Думаю в город они не полезут, там удобно уничтожать технику, кинул связку гранат, бутылку с зажигательной смесью, и того...

- Значит, считаешь не полезут через город?

- Нет!

- Добро, у тебя нет лишних снимков немецких танков?

- Есть один, первый, не совсем удачный.

- Отлично, для моего дела сойдет! А ты, немедленно, к Абросимову! Доложи о сосредоточении танков!

Повернувшись в сторону палатки, позвал:

- Юрченко!

- Я, товарищ капитан!

- Давай сюда, последнего недопрошенного!

- Летчика, товарищ капитан?

- Его!

Вскоре к палатке, Юрченко вместе с караулом привел захваченного в плен немецкого летчика. Он был высок и сух, как хвощ, но лицо было симпатично, и сразу располагало к себе. На нем был изорванный и прожженный в нескольких местах комбинезон с блестящей застежкой-"молнией" на груди. Заложив руки за спину, он остановился у входа в палатку и осмотрелся неторопливо, спокойно и даже нагло, высоко подняв растрепанный белокурый чуб. Его вид говорил: как вы тут себя ведете? Не нарушаете дисциплину? Все в порядке? Казалось, его нисколько не смущало, что он попал в плен. Он так презирал всех, кого видел у палатки, что не испытывал перед нами страха. Меня настолько поразила его наглость и самоуверенность, что невольно вырвалось:

- Ты что же, сволочь, а? Что смотришь так?

Он слегка приподнял голову, губы его тронула едва приметная презрительная улыбка.

Видно он ожидал, что я буду брызгать слюной, мои глаза нальются кровью и злобой, я застучу бешено стиснув кулаки. А меня накрыло таким равнодушием, пришлось как то через силу задать первый вопрос, хотя для себя я решил, что с этим "комарадом" ни чего не выйдет. - Интересно, а кто будет приводить в исполнение, задал я себе вопрос, а вслух произнес:

- Как фамилия? Говори! Ну?

Пленный посмотрел на меня с еще большей дерзостью.

- Молчишь? Молчишь?

Еще с минуту я рассматривал немца, но тот в ответ лишь трогал губы презрительной улыбкой или изредка, легонько покачивал растрепанным чубом. Он не испытывал никакого страха.

- С-сволочь, делает вид, что не понимает!

Неожиданно Юрченко вышел вперед и спросил:

- Разрешите мне?

- Ну, валяй!

В эту минуту пленный успел вытащить из кармана небольшую, ярко поблескивающую гармонику. Он легонько, для пробы, провел ею по губам: раздались мягкие, певучие звуки. Не глядя на нас, он начал осматривать и пробовать лады... Юрченко бросил на пленного взгляд и мгновенно потемнел лицом - на нем обозначились рябинки. Сделав шаг вперед, он гаркнул так, что от его голоса дрогнул воздух:

- Stillgestanden!

Немец на секунду приподнял глаза, но тут же вновь принялся за свое дело. Тогда Юрченко, сделав еще один шаг вперед, без взмаха, но с бешеной силой ударил его кулаком под ребра. Вскинув руки, летчик со стоном отлетел под ближний куст орешника, а его гармоника - еще дальше.

- Aufstehen! - взревел Юрченко. Фашист быстро вскочил, вытянулся у куста орешника, испуганно вытаращив глаза.

- Ну и дылда! - долетело из ближних кустов.

- Имя? - младший сержант неожиданно спросил его по-русски.

- Фамилия?

- К-курт, Курт Краузе! - выкрикнул пленный.

- Ага, ты сволочь и по-русски понимаешь! - Бить их надо! Бить! Тогда они поймут, кто они и с кем имеют дело!

- Немецкая армия непобедима! - выкрикнул Краузе. - Вы не можете нас бить!

- Вот как! И с носка, со смаком, пробил немцу в коленную чашечку.

Немец взвыл и закатался по земле, держась обеими руками за колено. Теперь уже Юрченко, посветлев лицом, презрительно смотрел на Курта.

- А разрешите спросить: почему вы оказались на земле? Вас сбил наш летчик? Почему вы не пустили себе пулю в лоб?

Курт Краузе молча опустил чуб.

- Краузе, у меня нет возможности, до бесконечности быть с вами любезным. У меня приказ - в самый короткий срок выяснить у вас всё что вам известно. Если и дальше будете заниматься музыкой на вашем инструменте, я прикажу отвести вас в ров! Вам понятно?

- Ja, ja! Немец от волнения перешел на немецкий.

- Назовите часть, где вы проходите службу?

- Четвертый отряд ближней разведки, тринадцатой разведывательной эскадры.

- Кому подчиняется ваш отряд?

- Штабу Колюфт при первой танковой группе.

- Танковая группа Клейста?

Краузе немного вздрогнул. Значит в точку.

- Какое у вас было задание?

- Провести разведку в районе города Луцка, железнодорожной станции Киверцы, а также проконтролировать движение ваших войск на шоссе Луцк-Владимир-Волынск.

- Вас сбили, когда вы уже возвращались на аэродром?

- Да.

- Где находится ваш аэродром?

- Недалеко от местечка Замость.

- Там базируется только ваш отряд, или еще какие-то части?

- Нет, кроме нашего отряда, там базируются еще какие-то части.

- Какие?

- Я не знаю.

- Вы можете указать типы и количество техники на аэродроме Замость?

- Нет, я к сожелению не сильно разбираюсь в технике.

- Не смешите меня, Краузе! Офицер-разведчик, и не разбирается в военной технике! Повторяю вопрос: "Укажите типы и количество авиатехники на аэродроме Замость?"

- Группа бомбардировщиков и наш отряд ближней разведки.

- Вернемся немного назад. Вы выполнили в полном объеме свое задание?

- Да.

- Какие результаты разведки? Что вы обнаружили в районе Луцка, станции Киверцы и на шоссе Луцк - Владимир-Волынский?

- В городе мы обнаружили и сфотографировали позиции нескольких зенитных батарей, в Киверцах обнаружили расположение воинской части, а на шоссе засекли передвижение крупной артиллерийской части.

- Вы передали эти данные своему командованию?

- Нет.

- Как происходит передача информации, которую вы добыли во время полёта?

- Обычно, после завершения полета, на аэродроме нас ожидает курьер-мотоциклист, который передает кассету с отснятой пленкой в передвижную фотолабораторию, где её проявляют и дешифруют. Экипаж пишет рапорты, затем данные передают в штаб, где ими и распоряжаются по усмотрению командования.

- Такая процедура, предполагает определенную задержку по времени.

- Я позволю себе немного отвлечься. Вы позволите? Совсем немного!

Основу стратегии блицкрига составляют удары мощных танковых и механизированных соединений. Они должны быстро продвигаться вперед и, конечно, очень нуждаются в самых свежих разведывательных данных. Даже при всем немецком порядке путь заявки на проведение авиаразведки через штаб Колюфт до конкретной эскадрильи, а затем и обратное прохождение полученных данных занимают некоторое время, которое, как у вас говорят, на вес золота. Поэтому, учтя опыт последней военной компании, в вермахте стали практиковать, подчинение отдельных эскадрилий ближней разведки непосредственно танковым группам.

Эти эскадрильи получают приказы прямо из штаба танковой группы и передают добытые данные также танкистам.

- Как вы поступаете, если необходимо срочно передать информацию?

- Мы работаем, так сказать в режиме "прямого репортажа, с места событий".

- Вы передаете информацию по радио, непосредственно наземным частям?

- Да. У командира есть специальная радиостанция, по которой он может связаться с нами и получить самые свежие данные.

- Или наоборот, поручить вам, выяснить, что ему необходимо, так?

- Да.

- А если по каким либо причинам радиосвязи нет, как вы поступаете?

- Если невозможно передать информацию по радио, то текстовые сообщения сбрасываются прямо на передовые позиции своих наземных частей.

- Это все? Вы ничего не хотите дополнить?

- Нет, это все.

Тут, вытащив фотоснимок, который я получил от Усова, спросил:

- Что вы можете сказать об этом?

Только взглянув на снимок, Краузе опустил голову, и как-то стал меньше. Было полное ощущение того, что кто-то открыл краник и выпустил из него весь воздух. Лицо стало белее полотна.

- Краузе, почему вы молчите? Что это такое, объясните!

- Все дело в том, что экипажам самолетов-разведчиков поручают не только вести наблюдение за противником, но и контролировать передвижение, переброску и маскировку своих войск, что упрощает управление ими. Нам было приказано проконтролировать сосредоточение наших танков на плацдарме и проверить маскировку с воздуха.

- Ваше командование не боится, что, попав в плен во время выполнения задания, вы можете раскрыть замыслы своего штаба противнику?

- Это наша ошибка, фотографирование мы должны были сделать на обратном пути. Мы не предполагали, что у вас в полевых войсках есть специалисты, которые могут разобраться с нашей техникой, не уничтожив негативы, и у вас найдется оборудование, которое позволит сделать такие качественные отпечатки.

- Как видите, и на старуху бывает проруха!

Юрченко, это не переводи, а то он будет еще полчаса думать, что это значит.

- Понял, товарищ капитан!

- Ну, все! - распорядился я. - Конец!

Курт Краузе дрогнул.

- Вы меня убьете? - спросил он тихо.

- Убивать? Зачем? - презрительно ему ответил Юрченко. - Ты, фриц, еще поживешь. Тебе будет предоставлена возможность дожить до поражения вашей фашистской Германии. Вы еще...

- Юрченко, все! - резко прервал я. - Довольно! Подозвав начкара, который, все время стоял под дубом, спросил:

- Где твои бойцы?

- Здесь, товарищ капитан!

- Давай их сюда!

Из кустов орешника вышел парень с автоматом, а за ним еще четыре бойца, все в маскировочных комбинезонах. Парень был высокого роста, немного сутулый, угрюмого лесного вида - такому только бродить за зверем по тайге. Не по годам, а, скорее, по выправке да по смелости взгляда, какой поднял он на меня, можно было безошибочно определить, что он давно в армии и привык к суровой солдатской службе.

- Фамилия, звание?

Выждав секунду, не отрывая от меня спокойных карих глаз, ответил не спеша, и не повышая голоса:

- Сержант Юмашев, товарищ капитан...

- Сибиряк, что ли?

- Угадали. С Енисея.

- Какой курс?

- Третий закончил.

- Специализация?

- Звукометрическая разведка.

- А в армии кем служил?

- Тоже в разведке. Болградская дивизия, разведрота.

Надо парня забрать к себе, но это немного позже...

- Он отстреливался?

- Да, было немного, - нехотя ответил Юмашев.

- Вот что, орлы! - обращаюсь уже не только к Юмашеву, но и к его бойцам. - От лица службы, за проявленную смелость объявляю благодарность!

- Служим Советскому Союзу! - Курсанты ответили на благодарность, и я тут же добавил:

- А теперь отведите его вон туда... Подальше отведите! И покараульте. Ясно?

- Есть! - не спеша козырнул Юмашев. Курта Краузе увели.

Оставшись с Юрченко, я ненадолго задумался, как лучше поступить: продолжить дальше опрос пленных или доложить Абросимову полученные данные при опросе пленных. Мои размышления прервал звонок из штаба, и тем самым поставил точку в размышлениях как поступить. Предупредив Юрченко, чтобы диверсанта без меня не допрашивал, отправился в штаб.

Уже подходя к нему, услышал как командир о чем-то спорил с начштаба. При моем приближении спор прекратился.

- Ну, что скажет разведка? - С шуткой в голосе поинтересовался командир.

- Думаю, веское слово, товарищ подполковник.

- Говори.

- Как я понимаю, самое главное на текущий момент, это сосредоточение танковой группировки на нашем берегу Западного Буга. По этому вопросу, фактически ничего существенного добавить не могу. Съемку они провели в нарушение всех инструкций, понадеявшись на наш русский "авось".

- Поясни.

- В круг задач разведывательных эскадрилий, помимо ведения воздушной разведки, входит контроль за перемещением своих войск. Вот им и приказали проконтролировать, как идет сосредоточение танковой дивизии.

- Какая дивизия производит сосредоточение?

- Четырнадцатая танковая, количество танков в дивизии примерно сто тридцать - сто сорок, в составе двух танковых батальонов, успело переправиться чуть более ста. Съемку они провели приблизительно час ноль пять, час десять назад.

- Получается вот- вот должны ударить... - Задумчиво произнес Абросимов.

- Николай Макарович, я думаю необходимо эти данные срочно передать Лакееву, пусть он поднимает в воздух все что есть и наносит бомбо-штурмовой удар, иначе... Васильев прихлопнул карандашом по карте.

- Да, если опоздаем, натворят они делов. Давай связь с Лакеевым. Суховей, что у тебя еще?

- Опросом пленных установлено: состав, дислокация, номера частей и фамилии командиров воздушной группировки противника. Это пятый авиакорпус Люфтваффе, в составе...( не знаю давать здесь перечень данных о четвертом авиакорпусе или нет?)

Я уже подходил к концу, как соединили с генералом Лакеевым. Абросимов взял трубку и начал доклад.

- Здравия желаю! У меня есть важная информация. По данным, полученным в ходе опроса пленных летчиков, установлено, что в районе Черникува завершается сосредоточение четырнадцатой танковой дивизии немцев в количестве ста тридцати - ста сорока танков. В течение часа, максимум полутора часов они нанесут удар южнее Владимира-Волынского, с целью выхода на дорогу Луцк-Владимир-Волынский, и дальше на Бердичев. Закончив фразу, он стал внимательно слушать ответ Лакеева. Через несколько секунд ответил - "Есть!" и положил трубку.

- В этот район, с утра еще было направлено несколько самолетов, с целью выяснения обстановки. Ни один не вернулся.

- Ясный пень. Немцы там наверняка держат сильное истребительное прикрытие, чтобы не была вскрыта их перегруппировка. - Подхватил мысль начштаба.

- Насчет большого истребительного прикрытия я сомневаюсь. По данным пленных летчиков, в пятом корпусе одна истребительная эскадра, это приблизительно сто самолетов. Из них треть действует под Львовом, базируясь на аэродром Медоровка. Остальные две трети здесь, базируются в районе села Дуб и местечка Хостыне. Хочу заметить, штаб истребительной эскадры расположен в Хостыне, а не в Медоровке, значит основное направление для немцев здесь, а не в районе Львова.

- Логично, капитан, дальше.

- Шестьдесят - семьдесят, а с учетом сегодняшних потерь меньше минимум на десять-пятнадцать машин, значит в сухом остатке пятьдесят - пятьдесят пять истребителей. Вот чем реально немцы располагают на нашем направлении, плюс все машины одновременно они не будут держать в воздухе, отсюда вывод - где-то половина, а это двадцать пять - двадцать восемь машин. Предпологаю, что противник, поставит одну группу истребителей, скорее всего неполного состава на прикрытие района сосредоточения танковой дивизии, а другая группа разойдется на остальные нужды. Плюс надо учесть зенитное прикрытие этого района. Данных по зенитному прикрытию не имею. У меня все.

- Вроде все правильно, капитан, давай-ка твои соображения доложим Лакееву, и фотоснимок отошлем ему в штаб с майором Архиппенко, тут лету десять минут с перекуром. У тебя все?

- Так точно.

- Продолжай опрашивать остальных, если что вызову. Иди.

Вскинув руку к пилотке, я вышел из штаба.

Вернувшись к себе, застал Юрченко за едой. Увидев его набитый рот и глаза с блюдце, махнул рукой:

- Ладно уж, корми чем бог послал...

Молча перекусив, и дождавшись пока он приберет остатки пищи, приказал:

- Идем в медвзвод, попробуем допросить последнего летуна, а там и диверсанта примимся.

- Как скажите товарищ капитан...

В медвзводе мы увидели уже разбитые палатки. Возле одной стоял боец. Подойдя к нем спросил:

- Летуна охраняешь?

- Так точно, товарищ капитан.

- Как он, что доктор говорит?

- Побился малость, нога сломана, ушибов много, а так ни чего серьезного, жить сможет.

- Понятно. И обернувшись сказал: - Младший сержант за мной!

Войдя во внутрь, удивился как нашим медикам удалось создать, я бы даже сказал уют. Внутри палатка была обтянута белым чехлом, стояли панцерные кровати, и даже что-то в виде тумбочки. В такой палате, да на свежем воздухе, да... вобщем, я бы сам поболел пару-тройку суток. Наш клиент лежал на кровати в нижнем белье, рядом на ящике из-под снарядов была сложена его форма. Мундир его был сверху. на накладном кармане был приколот какой-то значок. Он имел вид бронзового венка из дубовых листьев, внутри которого помещалось изображение стилизованной головы орла или сокола. Не разбираюсь я в птицах. Влево и вправо от венка шли по три пучка дубовых листьев, по 3 листа в каждом. Внизу венка крепилась прямая свастика. Подвеска крепилась снизу к венку и имела вид восьмиконечной звезды с пучками лавровых листьев по бокам.

- Спроси у него, что это?

Немец коротко ответил, а младший сержант перевел:

- Нагрудный знак, вручается летчикам разведывательных частей за совершение определенного числа боевых вылетов, имеет пять степеней, высшая первая, триста и более вылетов.

Вспомнив один известный анекдот, чуть не сказал: "Столько не летают", но понятное дело, в интересах этого самого дела промолчал.

- Спроси, какая степень у него?

- Третья.

- Это за сколько вылетов дают?

- Сто десять и более, следующая степень не менее двухсот.

Смотри Юрченко, матер-р-ый разведчик перед нами лежит, более ста десяти разведвылетов. У наших в войну за это давали Героя Советского Союза давали, а у фрицев только средняя ступень, какого-то нагрудного знака на булавке.

Тут заговорил немец, Юрченко переводил:

- Он говорит, что знак учредили в начале этого года, и всем кто имеет двадцать и более боевых вылетов наградили этим знаком.

- Пусть представится, все как положено: фамилия, имя, звание.

- Андреас Бенке, лейтенант, летчик-наблюдатель.

- Назовите часть, где вы служите?

- Четвертый разведывательный отряд, тринадцатой эскадры, состою в экипаже обер-лейтенанта Курта Краузе.

- Кому подчиняется ваш отряд?

- Штабу Колюфт при первой танковой группе.

- Какое у вас было задание?

- Сегодня, двадцать второго июня, мы вылетели на задание с приказом провести разведку в районе города Луцка, железнодорожной станции Киверцы, а также проконтролировать движение ваших войск на шоссе Луцк-Владимир-Волынск.

- Вас сбили, когда вы уже возвращались на аэродром?

- После того, как приказ был выполнен, мы ещё раз облетели вдоль дороги и легли на курс в сторону дома. Мы летели на высоте примерно 1000 метров. Вдруг нас атаковали два И-16. Они атаковали нас снизу, сзади. Я передавал обер-лейтенанту Краузе данные о необходимом положении в воздухе, чтобы суметь вести огонь по нападавшим. На расстоянии примерно триста метров я выпустил две довольно прицельные очереди. Однако ващи самолеты продолжали преследование. После этого я выпустил всё, что осталось в улитке по ним, но ваши пилоту, словно чувствовали, что я нажимаю на гашетку и в последний момент уходили из-под огня.

После этого он подошел в плотную к нам, и с первой попытки повредил наш самолет. Всё это произошло в 12:45.

- Где находится ваш аэродром?

С ответом на этот вопрос Андреас замялся.

- Что, Андреас, думаете как лучше поступить? Что ответить?

Подняв на меня глаза, он видимо хотел найти ответ, и наконец сглотнув слюну, тихо сказал:

- Замость.

- По нашим данным, это не аэродром, а аэродромный узел, состоящий из семи аэродромов и двух посадочных площадок. Уточните на каком именно аэродроме узла базируется ваш отряд? Это аэродром в Мокрее, Лабуне, Водачев или Дуб? Может это Жданов? Или Комарув? Отвечайте Бенке!

- Господин офицер отлично ориентируется в наших аэродромах...

- Бенке, не принуждайте меня использовать иные методы убеждения...

- Вы не имеете права! Я военнопленный, и подпадаю под действие Женевской конвенции! Существуют же цивилизованные методы и обычаи ведения войны!

- А вот этого не надо Бенке! Ваша страна сегодня напала без объявления войны, это тоже согласно, как вы утверждаете, цивилизованные методы и обычаи ведения войны? А? Как вы назовете воздушные бомбардировки городов, где проживает гражданское население? Отвечайте немедленно!

- Атхенс

- Где это?

- Это взлетная полоса недалеко от штаба первой танковой группы. Там же находится штаб Колюфт, которому мы подчиняемся и части обеспечения от люфтваффе.

- Что это за части?

- Авиакомендатура, батальон связи люфтваффе, части снабжения и несколько передвижных фотолабораторий.

- Что вы можете добавить о сосредоточении четырнадцатой танковой дивизии на плацдарме в районе Черникува?

- Она должна нанести удар в обход Владимир-Волынска, с дальнейшем выходом на панцерштрассе.

- Что такое панцерштрассе?

- Это как правило магистральная дорога, вдоль которой развивается наступление наших танковых и моторизованных частей.

- Ось наступления?

- Да,да! Панцерштассе!

- Почему вы думаете, что панцерштассе это дорога Владимир-Волынский - Луцк?

- Это единственная дорога с твердым покрытием, которая проходит с запада на восток в этом районе, во вторых, наш отряд придан непосредственно четырнадцатой танковой дивизии, и приказ на проведение разведки, наш командир получает непосредственно от командира этой дивизии.

Услышав это, я заспешил к Абросимову, приказав младшему сержанту:

- Остальное ты сам, а я на доклад...